Помоги проекту - поделись книгой:
Леонид Маркович Пятецкий
История России XVIII век для старшеклассников и абитуриентов
Уважаемые старшеклассники и абитуриенты!
Пособие, которое вы держите в руках, является частью курса истории, разработанного на основании программы для поступающих в вузы. В наших пособиях рассматриваются все вопросы, которые, как правило, являются обязательными при сдаче вступительного экзамена в выбранный вами вуз.
Пособие состоит из двух частей. В конце каждой части приводятся контрольные задания. Они помогут вам проверить, насколько хорошо вы готовы к вступительным экзаменам.
Проверять контрольные задания, содержащиеся в пособии, вы можете поручить преподавателям «Московского Лицея».
Подробная информация об условиях обучения и оплаты, а также о всех других наших курсах и пособиях высылается бесплатно, если вы обратитесь к нам по адресу: 125190, Москва, а/я 145, «Московский Лицей».
В письмо не забудьте вложить конверт с вашим адресом.
Часть I
Глава I. Эпоха Петра Великого
«…Русские люди все яснее и яснее видели,
что необходимо приобрести науку, необходимо
бедному государству поразбогатеть,
усилиться; стыдно было, что на наш бедный народ
не обращают никакого внимания, считают его наравне
с азиатскими варварскими народами. В это-то время
Бог послал русскому народу великого царя, Петра».
«Петр I застал в русском обществе
преобразовательное настроение».
1. Россия на рубеже XVII–XVIII веков
«Народ собрался в дорогу и ждал вождя».
В XVII веке передовые страны той эпохи Нидерланды и Англия успешно развивали крупную мануфактурную промышленность, развернули широкую морскую торговлю, захватывали колонии в разных частях земного шара. В этих странах успешно развивались прогрессивные капиталистические отношения. Нидерланды и Англия обгоняли другие европейские государства в своем экономическом развитии.
Но даже те европейские страны, где еще господствовали феодальные отношения (Германия, Франция, Швеция), оказались в более выгодном, чем Россия, положении. Торговый и культурный обмен с другими государствами облегчался для них наличием удобных выходов к морям.
Россия была отрезана от морей (единственный порт Архангельск на Белом море). Этого было недостаточно для развития экономических, торговых и культурных отношений между Россией и странами Европы.
Следует учитывать и тяжелые последствия Смутного времени, которые сказывались на протяжении всего XVII века. «Когда русский народ, собравшись около Москвы, немножко вздохнул от татар, стал их одолевать, сейчас же обратился к Западу, где народы, находясь в более счастливом положении, опередили его в науках, искусствах, силе и богатстве. Захотели и русские люди приобрести эти науки и искусства, силу и богатства, захотели сблизиться для этого с образованными народами, овладеть старыми своими приморскими прибалтийскими областями, а тут Польша и Швеция загородили дорогу, оттолкнули от моря; потом пошла смута, от которой надобно было долго отдыхать…» (С. М. Соловьев).
Современники бурных событий начала XVII века называли их «великим московским разорением». Русские города были опустошены и обезлюдели. Запустели деревни, пашни порастали кустарником, люди голодали, росло число обнищавших крестьян (бобылей). Сильно пострадали центр, юг и запад страны.
Россия медленно выходила из состояния хозяйственного разорения. Крестьяне возвращались на старые места, осваивали залежные земли. Возрастала численность населения черноземного края, осваивались земли Поволжья, Приуралья, Сибири.
Из пепла пожарищ вставали русские города. Увеличивалась численность ремесленного и торгового посадского люда.
Крупнейшими центрами ремесленного производства были Москва, Устюг Великий, Ярославль, Новгород, Тула и другие. Большого развития достигает и сельское ремесло. Торгово-промышленными селами в Поволжье являлись Павлово близ Нижнего Новгорода, Лысково, Мурашкино. Ремесленники работали и на заказ, и на рынок, но производство на рынок вытесняло производство на заказ. Немалую роль стали играть посредники-купцы, скупщики.
В XVII веке явно стала проявляться товарная специализация отдельных районов.
Центром солеварения становятся Прикамье и Север (Усолье, Солигалич, Тотьма, Старая Руса и другие), поташного производства — Поволжье (Сергач, Арзамас) и Прикамье, в Ярославле и Казани активно развивалось производство кож, из Тулы и Устюжны Железопольской везли металл, из Устюга и с Урала — металлические изделия, из Пскова и Ржева — лен (см. карту, атлас).
Одним из показателей роста хозяйственных связей стала доставка в пункты переработки дальнепривозного сырья, что нарушало средневековую замкнутость и жесткую зависимость соответствующих производств от местных сырьевых ресурсов.
Характерным явлением в развитии промышленности и сельского хозяйства становится внедрение в сферу сбыта торгового посредника-скупщика.
XVII век заявил о себе как начальный этап формирования всероссийского внутреннего рынка. В условиях необычных для остальной Европы огромных территорий, неравномерной, зачастую малой их заселенности, трудностей коммуникации, постоянной внешней опасности создание всероссийского рынка проходило тем не менее заметными темпами. Столь грандиозный рынок мог начать складываться лишь на базе возникновения буржуазной организации обмена, хотя и стесненной рамками феодально-крепостнических общественных отношений. Единый внутренний рынок рос по мере развития капиталистических отношений. Показательным явилось включение в общероссийские рыночные связи огромного рынка Сибири.
Центрами внешней торговли России были Архангельск (со странами Запада) и Астрахань (с государствами и народами Востока). Отсутствие удобных выходов к морям, удаленность от основных торговых путей создавали серьезные препятствия для развития России. Усиливающееся русское купечество добивалось от царского правительства ограждения своих интересов перед лицом более организованных западноевропейских собратьев. Издание Новоторгового устава 1667 г. имело значение в конкурентной борьбе отечественных и зарубежных торговцев за русский рынок. Устав носил черты меркантилизма и покровительствовал русским предпринимателям (повышенные пошлины на ввозимые иностранцами товары, запрещение розничной торговли иностранцам и т. д.).
Во 2-ой половине XVII века крепостное право приобретает общегосударственный характер. Оно знаменовало активное наступление феодалов на жизненные интересы крестьянства. Уже к середине XVII века в пределах центральной России исчезает черное крестьянское землевладение — оно поглощается феодалами при самом активном участии верховной власти. Правительство щедрой рукой раздает населенные земли дворянам. Расширяются владельческие права феодалов, в первую очередь светских. Еще Соборное Уложение 1649 г. юридически зафиксировало сближение поместий и вотчин с юридической точки зрения. Вторая половина XVII века прошла под знаком дальнейшего сокращения разницы между этими формами феодальной собственности. Поместье все более обретает черты вотчины, т. е. наследственного владения служилого человека «по отечеству» — дворянина. Была отменена обязательность регистрации актов обмена в Поместном приказе. В 1682 г. упростили процедуру продажи вотчины.
Во второй половине XVII века падает роль старой аристократии. Широкие слои служилого сословия все более составляют основную социальную опору центральной власти. Немаловажное значение имел акт упразднения местничества в 1682 г., обставленный весьма торжественно и сопровождавшийся публичным сожжением соответствующих документов.
Российское правительство принимало меры к тому, чтобы ограничить доступ в дворянство выходцам из других сословий. Эта тенденция усилилась после того, как правительство убедилось в ненадежности многочисленной группы служилых людей «по прибору», которые активно участвовали в Крестьянской войне под предводительством С. Т. Разина. Но эта линия нарушалась самим правительством, так как противоречила объективному процессу усиления социальной активности в условиях начала «нового периода отечественной истории».
Наиболее распространенной формой феодальной ренты в Центральной Европе являлась барщина. Это обстоятельство способствовало усилению недовольства крестьянских масс, распространению бегства из феодальных владений. Одновременно повышалась доля денежных оброков. Продуктовая рента обычно служила придатком к барщине и денежному оброку. Почти исключительно на денежном оброке находились крестьяне Поморья.
Под воздействием товарно-денежного хозяйства некоторые феодалы начинают приспосабливаться к нему, ориентируются на производство продукции для рынка. Помещики всех рангов стали чаще торговать хлебом. Постепенная передвижка феодального землевладения в более плодородные южные районы имела своей целью обеспечить условия для повышения товарности помещичьих хозяйств. В 70-х годах XVII века правительство отменило прежние ограничения на распространение крупного частного землевладения в зоне «засечных черт» на юге России. Обширное дворцовое хозяйство также не гнушалось продажей хлеба со своих полей. В горячую страдную пору привлекались сотни наемных работников на уборку урожая.
И в области промышленности можно проследить черты предпринимательства у части феодалов. Металлургическими заводами владели, например, боярин Б. И. Морозов, тесть царя Алексея Михайловича И. Д. Милославский. Среди помещиков поволжских и западных местностей широко было развито производство выгодного экспортного товара — поташа. На «будных станах» и «майданах» трудились тысячи работников, получавших денежное вознаграждение. Оценили выгодность своего положения власти Макарьева Желтоводского монастыря, во владении которого стремительно набирала силу ставшая со временем всероссийско-знаменитой Макарьевская ярмарка. Многочисленный сонм царских воевод на местах изрядно наживался за счет поборов с торговцев и личного (или через посредников) участия в торговых операциях. Ближе к концу XVII в. русские помещики все активнее обращаются к производству водки, выступая в качестве поставщиков хмельного зелья.
Дух обогащения и стяжательства у феодалов, включая придворных, замечают современники, в том числе и иностранцы. В своей «сказке» 1660 г. представители крупного купечества отмечают распространение в среде феодалов несвойственных их положению коммерческих занятий.
«Ныне всякими большими и лучшими промыслами и торгами владеют и промышляют духовный, и воинский, и судебный чин, оставя и презрев всякое государственное правление».
Феодально-натуральные устои владельческого хозяйства стали подрываться товарно-денежными отношениями. Так, в деревне всех разрядов, включая частновладельческую, крепостную, приобретает со временем растущее значение отход на заработки. Крестьяне отправляются подчас в отдаленные районы наниматься на речные суда (на Волгу и Северную Двину) в качестве грузчиков, бурлаков и т. д. Крестьяне бродят по Руси в артелях плотников, ходят с купеческими обозами, ищут случайного заработка в городах. Известны факты поступления таких отходников (в конце XVII в.) на работу по найму к богатым посадским и крестьянам.
Множество пришлых людей устраивались на крупнейших в стране солеваренных промыслах Прикамья, где на рубеже XVII–XVIII вв. действовало до 200 варниц, которые обслуживались, в основном, за счет наемного труда. Во второй половине XVII в. распространяется подрядная система ведения работ с «повольной» оплатой и взаимными договорными обязательствами сторон в строительном деле. Отмирают категории «записных» (казенных) ремесленников, обязанных выполнять заказы на возведение зданий и других сооружений.
Тысячи людей устремились на пушные промыслы Сибири, нанимаясь в артели звероловов — «покручеников». Рыбные угодья Мурмана и Каспия привлекали на крупные купеческие предприятия людей, нуждающихся в стороннем заработке для поддержания своего существования, поправки хозяйства. К XVII веку относится появление разнообразных документов, фиксирующих наемную работу (рядные и наемные записи), а также разрешающие отход на заработки (отпускные письма, проезжие «памяти» и другие). Соборное Уложение 1649 г. содержало специальную статью, разрешавшую крестьянам и бобылям наниматься на работу «с записями и без записей», запрещая их закрепощать за работодателем (ст. 32, гл. XI).
Таким образом, в России XVII в. начал складываться рынок рабочей силы, что указывало на возникновение буржуазных отношений, в тот момент еще слабых, но имеющих тенденцию развития. Наслоения феодально-крепостнического строя еще давали себя ощутимо почувствовать во многих областях жизни общества, где начинают давать о себе знать новые явления. Но процесс развития капиталистических отношений в России XVII века был уже необратимым.
Показателем генезиса (развития) капиталистических отношений стало развитие мануфактурного производства.
Запомните! Мануфактура — это крупное предприятие, основанное на разделении труда и использующее ручной труд.
Мануфактурное производство возникало, как правило, в районах, где ранее существовало мелкое товарное производство в соответствующей отрасли промышленности.
В XVII веке мануфактуры централизованного типа возникли в металлургии (близ Тулы, Каширы, на Урале, в Поморье)[1], в судостроении, солеварении, канатно-прядильном деле, обработке кож и другого животного сырья, силикатном производстве. Среди предпринимателей были как отечественные (Светешниковы, Гурьевы, Панкратьевы, Тумашевы, Микляевы), так и иностранные коммерсанты (А. Винниус, П. Марселис, ван Сведен, Бутенант и другие).
Считается, что первая мануфактура в России была создана в 1631 году на Урале — Ницинский медеплавильный завод. Близ Тулы работали железоделательные заводы Винниуса и Вилькинсона. На заводах Тульско-Каширской группы, устроенных А. Винниусом и Ф. Акемой, впервые в России было использовано доменное производство железа с применением гидросиловых установок. Несколько металлургических заводов, построенных С. Гавриловым, действовали в Олонецком крае. Кожевенное мануфактурное производство развивалось в Ярославле, Казани. Существовали также казенные и дворцовые мануфактуры, связь которых с рынком была гораздо слабее. Казне принадлежали мануфактуры — Монетный, Печатный, Хамовный (полотняный) дворы.
Если мануфактура в Западной Европе действовала на основе вольнонаемного труда, то русская мануфактура основывалась на труде крепостных крестьян, так как рынок вольнонаемного труда в России, где господствовало крепостное право, практически еще отсутствовал.
Весьма затруднительно привести сколько-нибудь достоверные цифровые показатели по мануфактурным предприятиям России XVII века.
В отечественной историографии утвердилось мнение, что в России в XVII веке было 30 мануфактур. Но все приводимые в исторической литературе данные на этот счет не могут претендовать на точность.
Практически не поддается учету рассеянная мануфактура, а также простая капиталистическая кооперация. В источниках лишь случайно можно встретить глухие и, по преимуществу, косвенные сведения о предприятиях этих видов. Но следует признать, что таких предприятий было немало в стране. Кроме того, существуют разногласия насчет критериев отнесения тех или иных предприятий к мануфактурам, что также влияет на результаты предпринимаемых подсчетов. Для многих советских исследователей было гораздо важнее подчеркнуть то обстоятельство, что мануфактурная форма производства стала устойчивым компонентом социально-экономического развития страны. Но наличие на ряде заводов несвободного труда указывает на сложность процесса генезиса (происхождения, развития) капиталистических отношений в стране, где господствовал класс феодалов-крепостников.
Большинство современных историков считает, что в экономике России XVII века господствующее положение занимал феодальный уклад. В то же время в стране начинали складываться раннебуржуазные элементы, которые были подвержены деформирующему воздействию феодального строя.
«Русские люди делали шаг вперед и потом останавливались, чтобы подумать, что они сделали, не слишком ли далеко шагнули. Мысль о реформе вызвана была в них потребностями народной обороны и государственной казны. Эти потребности требовали обширных преобразований в государственном устройстве и хозяйственном быту, в организации народного труда… Люди XVII века ограничивались робкими попытками и нерешительными заимствованиями у Запада».
Все свои проблемы Россия решала за счет внутренних резервов. Именно поэтому в XVII веке окончательно укрепилось крепостное право, наметился переход к неограниченной самодержавной светской власти, продолжался процесс централизации и бюрократизации.
К концу XVII века наметились признаки серьезного отставания феодально-крепостнической России в области экономики («несколько фабрик и оружейных заводов»), вооруженных сил («кое-как поставили значительную часть своей рати на регулярную ногу и то плохую»), государственного управления («сделали его тяжелее прежнего, отказавшись от земского самоуправления») и пожертвовали «свободой крестьянского труда».
В советской историографии XVII век было принято считать началом нового периода русской истории. К этому времени ряд советских исследователей относил начало разложения феодализма и возникновение в его недрах капиталистического уклада хозяйства. Многие современные отечественные историки ставят под сомнение тот факт, что новые явления в экономике России XVII века носили буржуазный характер. Вопросы, связанные с развитием капитализма в России, остаются дискуссионными.
Бесспорным фактором является то, что Россия отставала в XVII веке в области экономики, вооруженных сил, государственного управления и культуры не только от передовых капиталистических стран (Англии и Нидерландов), но и тех государств Европы, где феодализм еще господствовал (Франция, Германия, Швеция).
Россия отставала от европейских стран, но «зато в борьбе с самими собой, со своими привычками и предубеждениями они (русские люди — Л.П.) одержали несколько побед, облегчивших эту борьбу дальнейшим поколениям» (В. О. Ключевский).
Русские люди «сознались, что многого не знали из того, что нужно знать». Это была самая трудная победа их над собой, над своим самолюбием и своим прошедшим.
Известный государственный деятель и дипломат, боярин, воевода А. Л. Ордин-Нащокин (1605–1680), руководивший внешней политикой в 1667–1671 гг., Посольским и другими приказами выдвинул довольно отчетливую программу административной и народнохозяйственной реформ.
«Его честная энергия невольно увлекала, а его светлый ум сообщал смутным преобразовательным порывам и помыслам вид таких простых, отчетливых и убедительных планов, в разумность и исполнительность которых хотелось верить, польза которых была всем очевидна».
Ф. М. Ртищев (1626–1673), дворецкий, окольничий[2], глава ряда приказов, член «Кружка ревнителей благочестия», «пытался внести нравственный мотив в государственное управление и возбудил вопрос об устройстве общественной благотворительности. На свои средства он открыл ряд больниц, богаделен, школу в Андреевском монастыре».
Князь В. В. Голицын (1643–1714) «мечтательными толками о необходимости разносторонних преобразований будил дремавшую мысль правящего класса…»
Весь XVII век, по мысли известного русского историка В. О. Ключевского, был эпохой, подготовлявшей преобразования Петра Великого.
Вопросы и задания для устного выполнения
1. В чем причины экономического отставания России от передовых стран Европы в XVII веке?
2. По историческому атласу определите, в чьих руках находились в XVII веке выходы в Балтийское и Черное моря?
3. Какие новые явления наблюдались в экономической жизни России в XVII веке?
4. Расскажите о начале формирования всероссийского рынка.
5. В чем особенности российской мануфактуры XVII века?
6. Какие русские государственные деятели XVII века выступали за преобразования?
2. Царь Федор Алексеевич (1676–1682). Воспитание и характер Петра. Правление царевны Софьи (1682–1689)
Царь Алексей Михайлович умер в 1676 году. После него осталась большая семья. Первая жена царя, Марья Ильинична, умерла раньше мужа (в 1669 г.), оставив ему сыновей, Федора и Ивана, и много дочерей. Через три года царь Алексей Михайлович взял себе другую супругу, знаменитую мать преобразователя России и «царя-работника», Наталью Кирилловну Нарышкину, которая являлась воспитанницей друга царя А. С. Матвеева. Петр Великий, первое дитя Алексея Михайловича от его второго брака с Натальей Нарышкиной, родился 30 мая 1672 г. На четвертом году он осиротел, царь Алексей умер в январе 1676 года. Петр остался на попечении матери, царицы Натальи.
Еще при жизни Алексея Михайловича в царском семействе образовалось два круга родных. Первый состоял из всех старших детей царя с их ближайшими родственниками — Милославскими, из рода которых происходила покойная царица Марья Ильинична. Второй круг составляли царица Наталья Кирилловна, ее сын Петр с их приближенным Матвеевым и роднею Нарышкиными. Оба круга царской родни не любили друг друга и готовы были на ссору.
«Главною причиною их вражды было то обстоятельство, что царевичи Федор и Иван не отличались физическою крепостью и не подавали надежды на долголетие, а младший царевич Петр цвел здоровьем. Являлась поэтому мысль, что Петру суждено стать царем, несмотря на то, что он был самым младшим из братьев. На это надеялись Нарышкины и этого очень боялись Милославские».
После смерти царя Алексея Михайловича на престол, по московскому обычаю, вступил его старший сын, 14-летний царевич Федор Алексеевич (1676–1682). «Царь Федор Алексеевич был чрезвычайно болезненный молодой человек» (С. М. Соловьев). При нем между группировками Милославских и Нарышкиных качались ссоры и интриги. Боярин А. С. Матвеев, стоявший тогда во главе всех дел, был оклеветан перед молодым царем и сослан на далекий север (в Пустозерск). Нарышкины были удалены от нового царя. Он оказался под сильным влиянием своих личных любимцев и друзей (придворных Ивана Максимовича Языкова и Алексея Тимофеевича Лихачева). Эти молодые и по-новому образованные люди получили главное значение при слабом и молодом государе.
«Новое веяние захватывало даже таких слабых людей, как царь Федор, слывший за великого любителя всяких наук, особенно математических, и… заботившийся не только о богословском, но и о техническом образовании: он собирал в свои царские мастерские „художников всякого мастерства и рукоделия“, платил им хорошее жалованье и сам прилежно следил за их работами».
Как прежних царей, так и царя Федора Алексеевича очень беспокоило плохое состояние русского войска, которому особенно вредило местничество.
«При каждом новом походе собирали помещиков и делались назначения по службе… и тот, кого назначали на низшее место, справлялся, бывали ли его предки или живые родственники на таких местах. Справлялся он в книгах, которые назывались Разрядными, в которых были записаны все назначения на службу, кто какое место получал… Человек не шел на службу, потому что боялся больше всего своим понижением понизить целый свой род, всех своих родственников, от которых ему житья бы тогда не было».
Итак, местничество приносило большой вред, так как приходилось назначать на высокие места по значимости рода, а не по заслугам и способностям.
Наконец, в заседаниях Боярской Думы (1682 г.) было решено уничтожить местничество; разрядные книги, куда записывались все распоряжения правительства по военной и гражданской службе, были сожжены, причем царь сказал, что он велит записывать для памяти потомства знатные фамилии в особые родословные книги.
При Федоре Алексеевиче продолжалась война за Малороссию (Украину). В южной части Малороссии держался украинский гетман Дорошенко, перешедший под покровительство Турции, которая вследствие этого считала Украину своей. Московские воеводы после упорной обороны вынуждены были уступить туркам столицу правобережных гетманов г. Чигирин. Так как долгая война за Украину и постоянные набеги крымских татар (турецких вассалов) совсем разорили правый берег Днепра, то правобережное казачество стало уходить, массами переселялось на восток, на левую сторону Днепра, в область Сев. Донца (Слободская Украина). Московское правительство, по-видимому, не особенно дорожило опустошенными правобережными областями и уступило их (кроме Киева) турецкому султану по договору, заключенному в 1681 году (в Бахчисарае). Война с Турцией завершилась 20-летним перемирием.
Царь Федор Алексеевич умер в 1682 г. бездетным. Осталось два брата: 15-летний Иван, болезненный и слабоумный, и 10-летний Петр — здоровый, живой, даровитый мальчик. Патриарх Иоаким и бояре решили провозгласить царем Петра.
Первоначальное воспитание, которое получил Петр, ничем не отличалось от воспитания, издавна дававшегося русским царевичам. По словам современников той эпохи, для обучения царевичей выбирали из приказных подьячих — «учительных людей тихих и небражников» (Г. Котошихин). На пятом году Петра стали учить грамоте, и для этого обучения был приглашен дьяк из Приказа большого прихода (по современному — министерство финансов), человек искусный в книжном чтении, «тихий и небражник» Никита Зотов.
Рассказывают, что раз, совершенно неожиданно для него, Зотова вызвали из работы в Приказе и привели во дворец, в приемную царя. Вскоре вышел царский спальник и спросил, кто здесь Никита Зотов, чтобы вести его к самому царю. От страха Зотов пришел в беспамятство. «Отстоявшись», придя в себя, он вошел в царский кабинет, и здесь в присутствии царя ему произведен был экзамен по чтению, который он с успехом выдержал, а затем ему было объявлено его новое назначение. По древнерусскому обычаю отслужили молебен, и учитель, поклонившись своему ученику (царю) в ноги, посадил его за азбуку.
Покончив с азбукой, Н. Зотов прошел со своим воспитанником Часослов[3], Псалтырь[4] и Евангелие[5], в чем и заключалось первоначальное обучение в древней Руси. «Впоследствии Петр свободно держался на клиросе (в православном храме возвышенное место перед алтарем, где при богослужении помещается клир (певчие, чтецы и дьяконы) — Л.П.), читал и пел своим негустым баритоном не хуже любого дьячка; говорили даже, что он мог прочесть наизусть Евангелие и Апостол» (В. О. Ключевский). Никита Зотов умел разнообразить свои уроки. Мальчик оказался живым, бойким и очень любознательным, засыпал учителя вопросами. Удовлетворяя эту любознательность, Зотов стал ему показывать и объяснять «куншты» — картинки с изображением городов, крепостей, кораблей, сражений, оружия и т. д. Такие картинки приготовлялись иконописцами, состоявшими при дворе в ведомстве Оружейной палаты. При этом Зотов касался и русской старины, рассказывал царевичу про дела его отца, Алексея Михайловича, про царя Ивана Грозного, рассказывал и о более древних временах, о Дмитрии Донском, Александре Невском и даже о самом Владимире I Святом.
Историк В. О. Ключевский пишет, что «Зотов был учительный человек, тихий…, но говорят… любил выпить». Впоследствии Петр назначил его князем-папой, президентом шутовской коллегии пьянства. Историки Петра иногда винят Зотова в том, что он не оказал воспитательного, развивающего влияния на своего ученика. «Но ведь Зотова позвали во дворец не воспитывать, а просто учить грамоте, и он, может быть, передал своему ученику курс древнерусской грамотной выучки если не лучше, то и не хуже многих предшествовавших ему придворных учителей, грамотеев» (В. О. Ключевский).
События 1682 года
Едва минуло Петру десять лет, как начальное обучение его прекратилось, точнее, прервалось. Царь Федор умер 27 апреля 1682 года. Казалось, что после смерти Федора Алексеевича наступило время царицы Натальи: сын ее Петр провозглашен царем помимо старшего брата Иоанна (Ивана), совершенно неспособного к управлению и больного.
Любимцы царя Федора (Языков, Лихачев и другие) перед кончиною государя сблизились с Нарышкиными, призвали в Москву из ссылки боярина Матвеева и устроили дело так, что тотчас после смерти царя Федора патриарх Иоаким и бояре провозгласили царем младшего царевича Петра, минуя старшего Ивана. Хотя патриарх Иоаким обратился по этому вопросу ко всему народу на площади и получил его согласие и сочувствие, однако, как писал историк С. Ф. Платонов, дело не стало от этого законнее. «Избранием младшего брата права царевича Ивана были явно нарушены, и, сверх того, царское избрание было произведено безо „всей земли“, без земского собора, который в старину, в минуту междуцарствия, один имел право избирать государя на „вдовевший“ московский престол» (С. Ф. Платонов). Родные царевича Ивана, его сестры и бояре Милославские не могли примириться с происшедшим. Из многочисленных сестер, девиц-царевен выделялась своим умом и решительностью царевна Софья Алексеевна.
В 1682 г. в живых оставалось пять дочерей Алексея Михайловича. Но имя только одной из них — Софьи — прочно сохранилось в русской истории. Ей шел двадцать шестой год. По словам историка К. Валишевского, некоторые русские (во главе с Сумароковым) и даже иностранные писатели восхищались ее красотой (Штраленберг, Перри). Правда, другие иностранцы, как, например, французский дипломат Лa Невиль, говорят, что Софья обладала «бесформенной, чудовищной полноты фигурой, широкой, котлообразной головой…».
Историк Н. И. Костомаров пытался объяснить причину этого разногласия: безобразная, по мнению иностранцев, Софья могла казаться привлекательной москвичам своего времени.
«Иностранцам она казалась вовсе не красивою и отличалась тучностью; но последняя на Руси считалась красотою в женщине».
«Полнота до сих пор не считается недостатком на Востоке. Однако упорное молчание наперсника Софьи монаха Медведева и настойчивое восхваление нравственных качеств царевны достаточно красноречивы».
Впрочем, в одном сходятся все, не исключая современника Софьи Алексеевны французского дипломата Ла Невиля: «Насколько талия царевны была широка, коротка и толста, настолько ум ее был проницателен, тонок и остр».
До 1682 г. Софья вела, по-видимому, обычную жизнь русских девушек того времени.
«Кремлевский терем ничем не отличался от всех остальных. Одиночество, исполнение сложных религиозных обрядов, частые посты. Медика приглашали только в случае тяжелого заболевания. Перед его приходом плотно закрывались ставни; ему разрешалось считать пульс больной через покрывало. Во время выходов царевен и царицы в церковь, непроницаемые занавеси красной парчи скрывали их от любопытных взоров подданных. Царевны не принимали участия в празднествах, изредка прерывавших убийственно однообразную жизнь остального двора, посвященную ежедневному исполнению строгих правил этикета. Они появлялись лишь во время похорон и следовали за гробом, скрытые непроницаемыми покрывалами» (К. Валишевский).
И все же, по мнению ряда исследователей, царевна Софья составляет переход от женщин допетровской Руси к женщинам Руси современной. Учитель Софьи был знаменитый западнорусский монах и поэт Симеон Полоцкий. «Западная Русь и влила отчасти в Русь восточную свежие силы и новые стремления, почерпнутые ею у Европы еще раньше Петра» (Д. Л. Мордовцев). Софья знала по-польски. Она читала жития святых, изданные на польском же языке известным западнорусским ученым Лазарем Барановичем.
«Польский дух, или скорее западнорусская образованность с ее идеями несомненно отразились на развитии молодой, даровитой и восприимчивой царевны, и она первая из русских женщин, наравне с женою боярина Матвеева, вышла из терема и отворила двери этого терема для всех желающих русских женщин, как меньшой брат ее Петр прорубил потом окно в Европу, тоже для желающих, а иногда и для нежелающих».
Симеон Полоцкий посвятил молодой своей ученице свое сочинение — «Венец веры»:
Поделиться книгой: