Современные социологические теории

Уорд, как и Самнер, соглашался с тем, что люди прошли через много стадий развития, прежде чем дошли до своего теперешнего состояния. Он полагал, что для раннего общества была характерна примитивность и нравственная убогость, тогда как современный социум сложнее, счастливее и свободнее. Одна из задач социологии, чистой социологии, состоит в изучении базовых законов социальных метаморфоз и строения общества. Однако Уорд считал это недостаточным. Он был убежден, что социология должна иметь и практический аспект; что должна существовать прикладная социология. Последняя подразумевает сознательное использование научного знания с целью совершенствования общества. Таким образом, Уорд не был крайним социальным дарвинистом; он верил в необходимость и важность социальных реформ.

Несмотря на свое историческое значение, Самнер и Уорд не имели долгосрочного влияния на развитие социологической теории. Теперь мы обратимся к теоретику того же периода Торстейну Веблену, творчество которого не теряет актуальности и чье влияние на социологию сегодня возрастает, а затем к группе теоретиков, особенно Миду, и школе, возглавившей социологию в Америке, — Чикагской школе. Роль Чикагской школы в истории социологии необычна тем, что она была одним из немногих «целостных коллективных интеллектуальных предприятий» в истории этой науки (школа Дюркгейма в Париже была еще одной) (Blumer, 1984, р. 1). Традиция, начатая в Чикагском университете, сохраняет свое значение для социологии и ее теоретического (и эмпирического) аспекта и поныне.

Торстейн Веблен(1857-1929)

Веблен, который не был социологом, а большей частью занимал должности на экономических отделениях и был незаурядной фигурой в экономике, тем не менее создал социальную теорию, имевшую ощутимое и длительное значение для ряда дисциплин, включая социологию. Центральной проблемой для Веблена был конфликт между «бизнесом» и «промышленностью». Под бизнесом Веблен понимал собственников,

руководителей, «капитанов» промышленности, которые заботятся о прибыли для своих компаний, но, чтобы сохранить цены и доходность на высоком уровне, часто стараются ограничить производство. Этим они препятствуют функционированию промышленной системы и неблаготворно влияют на общество в целом (например, создавая безработицу), наилучшая помощь которому — невмешательство в процесс промышленного производства. Таким образом, руководители оказываются источником многих внутренних проблем общества, которым должны управлять, по мнению Веблена, люди (например, инженеры), понимающие промышленную систему и то, как она функционирует, и заинтересованные во всеобщем благосостоянии.

Основное значение Веблена сегодня связано с его книгой «Теория праздного класса» (1899/1994). Веблен критикует праздный класс (который тесно связан с бизнесом) за его роль в поощрении расточительного потребления. Ради того чтобы произвести впечатление на остальную часть общества, праздный класс впадает в «демонстративный досуг» (непродуктивную трату времени) и «демонстративное потребление» (трату на товары больших денег, чем те стоят). Это влияет на представителей прочих социальных классов, и они, прямо или косвенно, пытаются подражать праздному классу. В результате формируется общество, растрачивающее время и деньги. Что крайне важно в этой работе Веблена, так это то, что, в отличие от большинства социологических работ того времени (как и большинства других произведений Веблена), «Теория праздного класса» главное внимание уделяет не производству, а потреблению. Таким образом, этот труд предвосхитил сегодняшний сдвиг социальной теории от производства к потреблению (Slater, 1997; Ritzer, 1999).

1

Чикагская школа1

Социологическое отделение Чикагского университета было основано в 1892 г. Альбионом Смоллом. Творчество Смолла имеет сегодня гораздо меньшее значение, чем его личная ключевая роль в институциональном периоде развития социологии в Соединенных Штатах (Paris, 1970; Matthews, 1977). Он создал в Чикаго отделение, которому было суждено на многие годы стать центром социологической дисциплины в этой стране. В 1894 г. Смолл стал одним из авторов первого учебника по социологии. В 1895 г. он основал «Американский социологический журнал», который и по сей день остается авторитетнейшим социологическим изданием. В 1905 г. Смолл стал одним из основателей Американского социологического общества, ведущей профессиональной ассоциации американских социологов до сих пор (Rhoades, 1981). (В связи с неудачной аббревиатурой Американского социологического общества — ASS [American Sociological Society]2, в 1959 г. оно было переименовано в Американскую социологическую ассоциацию — ASA, American Sociological Association).

' См. Bulmer (1985) но поводу дискуссии о том, чем определяется школа, и о том, почему мы можем говорить о «Чикагской школе». Tiryakian (1979, 1986) также пишет о школах в целом, и о Чикагской в частности, и подчеркивает роль харизматических лидеров наряду с методологическими нововведениями. См. также Amsterdamska (1985). По поводу дискуссии об этой школе в более широком контексте развития социологической теории в Америке см. Hinklc (1994).

2 Ass (англ.) — осел; дурак. — Примем, переа.

Ранний этап развития социологии в Чикаго

Для молодого Чикагского отделения социологии было характерно несколько отличительных особенностей. Во-первых, оно имело тесную связь с религией. Некоторые преподаватели сами были священниками, другие — сыновьями священников. Смолл, например, считал, что «высшая цель социологии должна по существу быть христианской» (Matthews, 1977, р. 95). Отсюда вытекало, что задача социологии — содействовать социальным реформам, и данный подход сосуществовал с убеждением в необходимости научности социологии.[8] Научной социологией, нацеленной на совершенствование общества, и предстояло заняться ученым в растущем Чикаго, испытывавшем на себе как позитивные, так и негативные воздействия урбанизации и индустриализации.

Уильям Исаак Томас (1863-1947). В 1895 г. У. И. Томас стал сотрудником Чикагского отделения социологии, где в 1896 г. написал свою диссертацию. Благодаря тому что Томас подчеркивал необходимость проведения научных исследований по социологическим вопросам (Lodge, 1986), его влияние на социологию не ослабевало долгое время. Хотя он много лет защищал эту позицию, главное его слово прозвучало в 1918 г., когда была опубликована книга «Польский крестьянин в Европе и Америке», соавтором Томаса по которой стал Флориан Знанец- кий. Мартин Блумер считает ее «поворотным» исследованием, потому что она повернула социологию от «абстрактной теории и книжных исследований к изучению эмпирического мира с использованием теоретического каркаса» (1984, р. 45). Норберт Уайли считает «Польского крестьянина» решающей для формирования социологии работой, поскольку она «расчищает уникальное интеллектуальное пространство, на котором может проводить наблюдения и исследования только эта дисциплина» (1986, р. 20). Эта книга стала результатом восьмилетнего исследования, проводившегося в Европе и Соединенных Штатах и явилась, прежде всего, анализом социальной дезорганизации среди польских переселенцев. Сами данные вскоре потеряли свое значение, однако в первую очередь была важна методология. Она включала разнообразные источники, в том числе автобиографический материал, выписки об оплате, письма родственникам, газетные подшивки, официальные документы и деловую корреспонденцию.

Хотя «Польский крестьянин» был, главным образом, макросоциологическим исследованием социальных институтов, по мере продвижения в своей профессии Томас стал тяготеть к микроподходу, социально-психологической ориентации. Он наиболее известен следующим своим социально-психологическим утверждением (сделанным в книге, написанной совместно с Дороти Томас): «Если люди определяют ситуации как реальные, то они реальны по своим последствиям» (Thomas and Thomas, 1928, p. 572). Акцент был сделан на важности того, что думают люди и как это влияет на то, что они делают. Этот микроскопический, социально-психологический взгляд противоречил макроскопическим, социально-структурным и социально-культурным воззрениям таких европейских ученых, как Маркс, Вебер

и Дюркгейм. Он стал одной из определяющих черт теоретического продукта Чикагской школы — символического интеракционизма (Rock, 1979, р. 5).

Роберт Парк (1864-1944). Другой заметной фигурой в Чикаго был Роберт Парк (Shils, 1996). Парк приехал в Чикаго для работы преподавателем на неполную ставку в 1914 г. и быстро достиг, лидирующего положения на социологическом отделении. Важность творчества Парка для развития социологии лежала в нескольких плоскостях. Во-первых, он стал ведущей фигурой в Чикагском отделении, которое, в свою очередь, доминировало в социологии до 30-х гг. XX в. Во-вторых, Парк учился в Европе и способствовал тому, чтобы привлечь внимание чикагских социологов к мыслителям с континента. Парк занимался у Зиммеля, и идеи последнего, особенно его упор на действии и взаимодействии, повлияли на развитие теоретической ориентации Чикагской школы (Rock, 1979, р. 36-48). В-третьих, до того как стать социологом, Парк был репортером, и этот опыт привел его к осознанию важности проблем городской жизни и необходимости сбора эмпирических данных с помощью наблюдения (Lindner, 1996; Strauss, 1996). Отсюда возник серьезный интерес Чикагской школы к экологии города (Gaziano, 1996; Maines, Bridger, and Ulmer, 1996; Perry, Abbott, and Hutter, 1997). В-четвертых, Парк сыграл ключевую роль в руководстве аспирантами, помогая разрабатывать «коллективную программу исследовательской работы аспирантов» (Bulmer, 1984, р. 13). Наконец, в 1921 г. Парк и Эрнест У. Берджесс опубликовали первый действительно важный учебник по социологии, «Введение в социологию». Он на много лет стал влиятельной книгой и был особенно примечателен своей приверженностью научному подходу, исследованиям и изучению широкого круга социальных явлений.

С конца 1920 — начала 1930-х гг. Парк стал проводить в Чикаго меньше времени. Наконец, его никогда не ослабевавший интерес к расовым отношениям (до того как стать социологом, он служил у Букера Ти Вашингтона)1 привел его в университет Фиска («черный» университет), где он и начал работать в 1934 г. Хотя упадок Чикагского отделения не был связан исключительно с уходом Парка, влияние этого центра социологии в 1930-х гг. стало ослабевать. Но, прежде чем говорить об упадке Чикагской социологии и зарождении других социологических отделений и теорий, нужно вернуться к раннему периоду Чикагской школы и обратиться к двум ученым, чье творчество имело наиболее серьезное теоретическое значение: Чарльзу Хортону Кули и особенно Джорджу Герберту Миду.[9][10]

Чарльз Хортон Кули (1864-1929). Связь Кули с Чикагской школой весьма своеобразна, поскольку сам он работал в Мичиганском университете. Однако теоретические воззрения Кули находились в одном русле с символическим интерак- ционизмом, ставшим важнейшим продуктом Чикагской школы.

Кули получил звание доктора философии в Мичиганском университете в 1894 г. Он всерьез заинтересовался социологией, но тогда в Мичигане еще не было социологического отделения. В результате вопросы по поводу его докторской работы

поступили из Колумбийского университета, где под руководством Франклина Гиддингса социологию преподавали с 1889 г. Кули начал карьеру преподавателя в Мичигане в 1892 г. до получения докторской степени.

Хотя взгляды Кули многообразны, сегодня его в основном помнят за вклад в понимание социально-психологических аспектов социальной жизни. Его творчество в этой области характеризуется той же направленностью, что и творчество Джорджа Герберта Мида, хотя Мид имел более глубокое и длительное влияние на социологию, чем Кули. Кули интересовало сознание, но он отказывался (так же, как и Мид) отделять сознание от социального контекста. Лучше всего это иллюстрирует, известная по сей день концепция зеркального «Я». Эта концепция утверждает, что люди обладают сознанием и что оно формируется в процессе социального взаимодействия.

Вторая базовая концепция, демонстрирующая социально-психологические воззрения Кули и остающаяся важной и по сей день, — это концепция первичной группы. Первичные группы — это группы из непосредственного окружения, играющие ключевую роль в отношениях конкретного человека с обществом. Особенно значимы первичные группы молодых людей, главным образом семья и группа сверстников. В этих группах индивид становится социальным существом. Как правило, внутри первичной группы и появляется зеркальное «Я», эгоцентричный ребенок учится принимать в расчет других людей и, таким образом, становится полноценным членом общества.

И Кули (Winterer, 1994) и Мид отвергали бихевиористский подход, согласно которому люди слепо и бессознательно реагируют на внешние стимулы. Они считали, что люди обладают сознанием, самостью и что обязанность социолога — изучение этого аспекта социальной реальности. Кули убеждал социологов попытаться поставить себя на место людей, которых они изучали, и использовать для анализа сознания метод симпатической интроспекции. Представляя, как они в качестве действующих лиц могут поступить в различных обстоятельствах, социологи могут понять цели и мотивы, лежащие в основе социального поведения. Метод симпатической интроспекции многим казался ненаучным. Творчество Мида в данной области также превзошло изыскания Кули. Тем не менее существует большое сходство их убеждений, не последнее из которых — разделяемая ими точка зрения, что социология должна заниматься такими социально-психологическими явлениями, как сознание, действие и взаимодействие.

Джордж Герберт Мид (1863-1931). Самым заметным мыслителем, относящимся к Чикагской школе и символическому иитеракционизму, был не социолог, а философ Джордж Герберт Мид.1 Мид начал преподавать философию в Чикагском университете в 1894 г. и оставался там до самой смерти в 1931 г. (G.Cook,

. Учитывая его центральное значение в истории социологической теории, надо отметить парадоксальность, характерную для творчества Мида, поскольку он, во-первых, преподавал философию, а не социологию, и, во-вторых, опубликовал в своей жизни сравнительно мало работ. Частично этот парадокс разрешают два факта. Первый состоит в том, что Мид вел курс социальной психологии на фи-

Об особом мнении на этот счет см. Lewis and Smith (1980).

лософском отделении, посещаемый многими аспирантами-социологами. На некоторых из них его идеи оказали глубокое влияние. Эти студенты соединили воззрения Маркса с идеями, преподносившимися им на социологическом отделении такими учеными, как Парк и Томас. Хотя в то время не существовало теории под названием символический интеракционизм, ее создали из этих разнообразных элементов сами студенты. Таким образом, Мид имел глубокое личное влияние на людей, которым предстояло позднее развивать теорию символического ин- теракционизма. Во-вторых, эти студенты на основании записей лекций Мида опубликовали посмертное издание под его именем. Благодаря этой работе, которая называется «Разум, самость и общество» (Mead, 1934/1962), его идеи перешли из области устной в область письменной традиции. Эта книга, широко читаемая сегодня, создала главную интеллектуальную основу символического интеракци- онизма.

Мы проанализируем взгляды Мида более подробно в главе 6, здесь же необходимо подчеркнуть несколько моментов. Идеи Мида нужно рассматривать с точки зрения психологического бихевиоризма. На Мида это направление произвело сильное впечатление, и он соглашался со многими его принципами. Мид с пониманием отнесся к этой теории, направленной на конкретного человека и его поведение. Он считал разумным и целесообразным интерес бихевиористов к тем вознаграждениям и издержкам, которые присутствуют в человеческом поведении. Однако, с точки зрения Мида, бихевиоризм пошел недостаточно далеко, т. е. исключил сознание из области серьезного анализа, утверждая, что оно не подлежит научному изучению. Мид был категорически с этим не согласен и пытался расширить принципы бихевиоризма, чтобы применить их к анализу «разума». Таким образом, Мид излагал точку зрения, сходную со взглядами Кули. Но в то время как позиция Кули казалась ненаучной, Мид создал научную концепцию сознания, применив принципы и методы психологического бихевиоризма.

Мид подарил американской социологии социально-психологическую теорию, резко отличавшуюся от предлагавшихся большинством европейских социологов теорий, имевших, главным образом, социальную направленность. Важнейшим исключением был Зиммель. Таким образом, символический интеракционизм развился, в большой степени, из зиммелевского интереса к действию и взаимодействию (интеракции) и мидовского интереса к сознанию. Подобная точка зрения привела к тому, что творчество Мида и весь символический интеракционизм оказались неубедительны на социальном и культурном уровнях.

Упадок Чикагской школы

Чикагская школа испытывала подъем в 20-х гг. XX в., но к 30-м, со смертью Мида и уходом Парка, социологическое отделение стало терять свое центральное значение в американской социологии (Cortese, 1995). Фред Мэтьюз (1977; см. также Bulmer, 1984) выделяет несколько причин заката Чикагской социологии, две из которых представляются наиболее важными.

Во-первых, наибольшее внимание уделялось научности, т. е. о необходимости использовать усложненные методы и применять статистический анализ. Однако Чикагская школа скорее делала ударение на описательных, этнографических

исследованиях (Prus, 1996), зачастую фокусируясь на личностных представлениях субъектов (в терминологии Томаса, на их «определениях ситуации»). Парк все больше презирал статистику (он называл ее «кабинетной магией»), потому что она, казалось, делает невозможным анализ субъективного, характерного и особенного. В свете подавляющей тяги ученых к качественным методам, важной работе, проведенной в Чикаго с использованием методов количественных (Bulmer, 1984, р. 151-189), склонны были не придавать значения.

Во-вторых, все больше людей вне Чикаго испытывали'растущее возмущение господствующим положением Чикаго, и в Американском социологическом обществе, и в «Американском социологическом журнале». В 1930 г. было основано Восточное социологическое общество, и со стороны восточных социологов все слышнее стали раздаваться голоса о главенстве Среднего Запада в целом и Чикаго, в частности (Wiley, 1979, р. 63). К 1935 г. мятеж против Чикагской школы привел к тому, что новым руководителем ассоциации стал не представитель Чикаго, а также к тому, что был основан новый официальный журнал, «Американское социологическое обозрение» (Lengermann, 1979). По словам Уайли, «Чикагская школа рухнула, как могучий дуб» (Wiley, 1979, р. 63). Это знаменовало рост новых мощных центров, особенно Гарварда и Лиги плюща1 в целом. Символический инте- ракционизм был во многом неотчетливой, устной традицией и из-за этого, в конце концов, уступил место более точным и систематизированным теоретическим системам, таким как структурный функционализм, связанный с Лигой плюща (Rock, 1979, р. 12).

Женщины в ранней социологии

Одновременно с достижениями Чикагского университета, описанными в предыдущем параграфе, и порой даже в согласии с ними, в то же самое время, когда Дюрк- гейм, Вебер и Зиммель создавали европейскую социологию, а иногда и единодушно с ними, новаторские социологические теории разрабатывала группа женщин. Входившие в эту группу основали обширное и на удивление сплоченное объединение социальных реформаторов. Среди них были Джейн Эддамс (1860-1935), Шарлотта Перкинс Джилман (1860-1935), Анна Джулия Купер (1858-1964), Ида Уэллс-Барнетт (1862-1931), Марианна Вебер (1870-1954) и Беатрис Поттер Вебб (1858-1943). За исключением, может быть, Купер, всех их можно объединить на основе отношения к Джейн Эддамс. То, что сегодня их не знают или не признают социологами или теоретиками социологии в рамках принятой истории данной дисциплины, — пугающее свидетельство силы внутридисциплинарной тендерной политики, а также во многом бездумной и некритичной трактовки социологией своих собственных разработок. В то время как социологическая теория каждой из этих женщин основывается на результатах индивидуальных теоретических уси- ' Лига плюща (Ivy League) — группа самых престижных частных колледжей и университетов на северо-востоке США, известные высоким уровнем обучения и научных исследований. Название связано с тем, что по английской традиции стены университетов — членов Лиги — увиты плющом. — Примеч. перев.

лий, взятые вместе, они представляют собой последовательное и целостное изложение ранней феминистской социологической теории.

Главными признаками этих теорий, отчасти, возможно, объясняющими невнимание к ним со стороны профессиональной социологии, являются: 1) акцент на опыте женщин, жизни женщин и их работе, равной по значению мужской; 2) осознание того, что они выступают с локальной и частной точки зрения и поэтому, по большей части, без оттенка высокомерной объективности, которую мужская социологическая теория считала частью авторитетной теории; 3) идея о том, что целью социологии и социологической теории должны быть социальные реформы, т е. улучшение жизни людей с помощью знания, и 4) заявление, что главной проблемой в совершенствовании жизнеустройства в их время было неравенство. Ранних теоретиков феминизма в наибольшей степени отличает их видение природы и средства борьбы с неравенством, стоявшим в центре их внимания: гендерным, расовым или классовым либо их совокупностью. Но все эти женщины воплотили свои взгляды в социально-политическую деятельность, помогавшую приводить к гармонии и изменять североатлантические общества, где они жили, и их активность была столь же неотъемлемой частью значения, которое они придавали занятию социологией, как и само создание теории. Они считали общественную науку частью и своего теоретического творчества, и своей практической деятельности в области социологии и были очень изобретательны в создании новаторского метода социальной науки.

Хотя развивавшаяся социологическая дисциплина сочла этих женщин не более чем второстепенными социологами и теоретиками социологии, она нередко включала их методы исследования в свою практику, в то же время используя их деятельность, чтобы оправдать определение этих женщин как «не социологов». Таким образом, скорее о них помнят как об активистках и общественных деятельницах, а не как о социологах. Их наследием стала социологическая теория, призывающая не только к размышлению, но и к действию.

Социологическая теория до середины XX в.

Подъем Гарвардского университета, Лиги плюща и структурного функционализма

Развитие социологии в Гарварде можно проследить со времени начала работы там Питирима Сорокина в 1930 г. (Johnston, 1995). Когда Сорокин приехал в Гарвард, в нем не было социологического отделения, но к концу года оно было образовано, и Сорокина назначили его главой. Хотя Сорокин был теоретиком социологии и до 1960-х гг. продолжал публиковать свои работы, его творчество на удивление редко вспоминается сегодня. Его теоретические рассуждения не лучшим образом прошли испытание временем. Вероятно, временное значение Сорокина в большой степени заключается в создании им Гарвардского отделения социологии и в приглашении Толкотта Парсонса (который преподавал в Гарварде экономику) в качестве преподавателя социологии. Парсонс стал наиболее авторитетной фигурой в американской социологии, познакомив американскую публику с европейскими теоретиками и воспитав много студентов, которые сами стали крупными социологами.

Питирим Сорокин (1889-1968). Сорокин разработал теорию, которая, пожалуй, превосходит парсоновскую по масштабу и сложности. Наиболее полное ее изложение содержится в четырехтомнике «Социальная и культурная динамика», опубликованном между 1937 и 1941 гг. В данном труде в целях выработки целостной теории социальных и культурных изменений Сорокин приводит обширные эмпирических данные. В отличие от ученых, развивавших эволюционные теории социальных изменений, Сорокин разработал теорию циклическую. Он считал, что общества проходят через три различных типа ментальности: чувственную, умозрительную и идеалистическую. Общества, где преобладает чувственный тип, придают основное значение в познании реальности роли чувств; общества, для которых характерно более трансцендентальное и религиозное понимание реальности, — умозрительные; а идеалистические общества представляют собой переходный тип между чувственностью и религиозностью.

Двигатель социальных изменений заключается во внутренней логике каждой системы, т. е. под внутренним давлением система предельно расширяет присущий ей способ мышления. Так, в чувственном обществе в конце концов настолько возрастает роль ощущений, что оно создает основу для собственной гибели. Чувственность достигает своей крайней логической точки, и люди находят спасение в умозрительной системе. Но как только система обретает доминирующее влияние, она также тянется к своей конечной точке, в результате чего общество становится излишне религиозным. Следующая фаза — начало развития идеалистической культуры и, наконец, цикл повторяется снова. Сорокин не только тщательно разработал теорию социальных изменений, но также привел для ее подтверждения подробные доказательства из области искусства, философии, политики и т. д. Без сомнения, это было впечатляющим творением.

Теория Сорокина не исчерпывается столь кратким обзором, цель которого — позволить читателю ощутить размах его творчества. Трудно объяснить, почему Сорокин впал у социологов в немилость. Возможно, это связано с тем, что любил критиковать Сорокин и о чем он написал книгу «Прихоти и слабости в современной социологии и связанных с ней науках» (1956). Может статься, Сорокин будет заново открыт будущим поколением теоретиков социологии. В. настоящее время его творчество остается за пределами господствующей тенденции современной социологической теории.

Толкотт Парсонс (1902-1979). Несмотря на ранние публикации нескольких очерков, главный вклад Парсонса в начале его карьеры состоял во влиянии на аспирантов, в будущем ставших заметными теоретиками социологии. Самым известным из них был Роберт Мертон, в 1936 г. получивший степень доктора философии и вскоре ставший главнейшим теоретиком и сердцем развития парсоновского направления в Колумбийском университете. В том же году (1936) Кингсли Дэвис получил степень доктора философии и совместно с Уилбертом Муром (получившим степень в Гарварде в 1940 г.) написал одну из центральных работ в теории структурного функционализма — важнейшего продукта Парсонса и его последователей. Однако влияние Парсонса не ограничивается периодом 1930-х гг. Примечательно то, что он до 1960-х гг. курировал аспирантов, имевших затем большое влияние на развитие социологии.

Важнейшим годом для Парсонса и американской социологической теории был 1937 г. — год опубликования им «Структуры социального действия». Эта книга имела большое значение для американской социологической теории по четырем основным причинам. Во-первых, она представила широкой американской публике основные европейские теории. Немалая часть книги была посвящена Дюркгейму, Веберу и Парето. Парсоновская интерпретация их идей на долгие годы сформировала образы этих социологов в американской науке.

Во-вторых, Парсонс почти не уделил внимания Марксу (или Зиммелю [Levine, 1991а]), тогда как отмечал творчество Дюркгейма, Вебера и даже Парето. В результате марксистская теория продолжала по большей части оставаться вне общепринятой социологии.

В-третьих, «Структура социального действия» обосновала социологическое теоретизирование как законную и важную форму социологической деятельности. Теории, появившиеся в Соединенных Штатах после этого, многим обязаны работе Парсонса.

Наконец, Парсонс ратовал за определенные социологические теории, оказавшие глубокое влияние на социологию. Сначала Парсонса считали, как и он себя сам, теоретиком действия. Как казалось, он фокусировался на активном человеке, его мыслях и поступках. Ко времени появления его работы в 1937 г., и особенно в более позднем творчестве, Парсонс больше выглядел как структурно-функциональный теоретик, изучавший крупные социальные и культурные системы. Хотя Парсонс утверждал, что между имевшимися теориями нет противоречия, он приобрел наибольшую известность как структурный функционалист и стал первым представителем именно этой теории, завоевавшей в социологии авторитет и сохранявшей его до 1960-х гг. Сила теории Парсонса и, в целом, структурного функционализма состояла в изображении отношений между крупными социальными структурами и институтами (см. главу 3).

Основное изложение Парсонсом теории структурного функционализма последовало в начале 1950-х гг. в ряде произведений, из которых наиболее знаменательна «Социальная система» (1951 [Barber, 1994]). В этой и других работах Парсонс был склонен концентрироваться на структурах общества и их отношениях. Он считал, что они взаимно поддерживают друг друга и тяготеют к динамическому равновесию. Упор был сделан на том, как между различными элементами общества поддерживается порядок (Wrong, 1994). Изменения виделись упорядоченным процессом, и, в конце концов, Парсонс (Parsons, 1966,1971) пришел к неореволюционному взгляду на социальные изменения. Парсонса интересовала не только социальная система как таковая, но также ее взаимоотношения с другими системами действия, особенно культурной и личностной системами. Все же основной взгляд Парсонса на межсистемные отношения был, по существу, таким же, как и на отношения внутрисистемные, т. е. он считал их свойствами целостность, общность и упорядоченность. Другими словами, различные социальные структуры выполняют по отношению друг к другу определенный набор функций.

Теперь становится ясно, почему Парсонса характеризуют главным образом как структурного функционалиста. По мере роста его славы возрастало и влияние теории структурного функционализма в Соединенных Штатах. Творчество Пар-