Современные социологические теории

все остальные. Маркс был гением (Engels, цит. noMcLellan, 1973, р. 131-132).

На самом деле, многие полагали, что Энгельсу не удалось понять многие тонкости творчества Маркса (С.Smith, 1997). После смерти Маркса Энгельс стал ведущим выразителем марксистской теории. Хотя иногда он несколько искажал и чрезмерно упрощал ее, он остался верным той политической перспективе, которую »выковал» с Марксом.

Так как некоторые из произведений Маркса беспокоили прусское правительство, правительство Франции (по настоянию Пруссии) изгнало Маркса в 1845 г., и он переехал в Брюссель. Его радикализм рос, и он стал активным членом международного революционного движения. Он также общался с Коммунистической лигой, и его попросили написать документ (вместе с Энгельсом), разъясняющий ее цели и убеждения. В результате появился »Манифест коммунистической партии» 1848 г,, работа, которая отличалась провозглашением политических лозунгов (например, «Пролетарии всех стран, объединяйтесь!»).

В 1849 г. Маркс переехал в Лондон и после провала политической революции 1848 г„ стал отходить от активной революционной деятельности и приступил к более серьезному и детальному изучению жизни рабочих в система капиталистических отношений. В 1852 г. он начал проводить в Британском музее свое знаменитое исследование условий жизни рабочего класса при капитализме. Эти исследования в конечном счете вылились в написание трех томов «Капитала», первый из которых был опубликован в 1867 г.; другие два были изданы посмертно. На протяжении этих лет Маркс жил в бедности, едва сводя концы с концами; ему удалось выжить только благодаря небольшому доходу от его произведений и финансовой поддержке Энгельса. В 1864 г. Маркс снова оказался вовлеченным в политическую деятельность, вступив в Интернационал — международное движение трудящихся. Вскоре он стал душой этого общества и л освятил ему несколько лет. Маркс начал приобретать славу как лидера Интернационала, так и автора »Капитала». Но раскол Интернационала к 1876 г., провалы разных революционных движений не прошли для Карла Маркса бесследно. Эти печальные события и тяжелая болезнь окончательно подорвали его силы и здоровье. Жена Маркса умерла в 1881 г., дочь — в 1882, и сам Маркс — в 14 марта 1883 г.

ли способность осознавать, понимать самих себя. С развитием самопознания люди пришли к осмыслению того, что они могли бы стать большим, чем есть на самом деле. Иными словами, выражаясь терминами диалектического подхода Гегеля, возникло противоречие между тем, кем люди являлись, и тем, кем, как они чувствовали, могли бы стать. Решение этого противоречия лежит в развитии осведомленности индивида о его или ее месте в духе общества. Индивиды приходят

к пониманию того, что их основное предназначение заключается в развитии и расширении духа общества в целом. Следовательно, индивиды в схеме Гегеля развиваются от понимания вещей к пониманию самих себя и далее к пониманию их места в более глобальной системе вещей.

Гегель, таким образом, предложил основную теорию эволюции мира. Это субъективная теория, согласно которой изменение происходит на уровне сознания. Однако подобная перемена, как правило, происходит независимо от действующих лиц. Они оказываются не более чем беззащитными существами, подвластными неизбежной эволюции сознания.

Фейербах. Творчество Людвига Фейербаха (1804-1872) стало своего рода мостиком между Гегелем и Марксом. Как младогегельянец Фейербах выступал с критикой взглядов Гегеля. Среди прочего Фейербах отмечал, что Гегель переоценивает роль сознания и духа общества. Принятие Фейербахом философии материализма привело его к заключению, что необходимо отойти от идеализма Гегеля и сфокусировать внимание не на идеях, а на материальной сущности реальных человеческих существ. В своей критике Гегеля Фейербах сделал упор на религии. Согласно Фейербаху, Бог есть нечто иное, как простое проецирование людьми их человеческой сущности на безличную силу. Люди помещают Бога над собой, в результате чего они отдаляются от Бога и проецируют на него серию позитивных характеристик (Он совершенный, всемогущий и святой), в то время как себя заставляют считать несовершенными, бессильными и грешными. Фейербах доказывал, что такой вид религии необходимо изжить и этому может способствовать философия материализма, согласно которой именно люди (не религия) становятся высочайшей целью, самоцелью. Реальные люди, не абстрактные идеи, как, например, религия, обожествляются философией материализма.

Маркс, Гегель и Фейербах. С одной стороны, Маркс был подвержен влиянию, а с другой критиковал как Гегеля, так и Фейербаха. Маркс, следуя Фейербаху, выступал с критикой приверженности Гегеля к философии идеализма. Он занял эту позицию не только из-за принятия материалистической ориентации, но также из-за интереса к практической деятельности. К таким социальным фактам, как богатство и состояние, Гегель относился скорее как к идеям, нежели как к реальным, материальным сущностям. Даже рассматривая явно материальные процессы, как, например, труд, Гегель принимал во внимание только абстрактный умственный труд. Это сильно отличается от интереса Маркса к труду реальных, наделенных сознанием людей. Кроме того, Маркс чувствовал, что идеализм Гегеля привел его к очень консервативной политической ориентации. Согласно Гегелю, процесс эволюции происходил независимо от людей и их деятельности. В любом случае, когда, казалось бы, люди движутся по пути большего осознания мира, как это могло бы быть, необходимость каких-либо революционных перемен отсутствует; процесс уже движется в желаемом направлении. Какие бы проблемы ни существовали, они лежат в сознании, и, следовательно, их решение следует искать в изменении мышления.

Маркс занимал совершенно отличную позицию, доказывая, что проблемы современной жизни можно свести к реальным, материальным причинам (например, структурам капиталистического строя) и что решение этих проблем, следовательно,

можно найти, только низвергнув эти структуры с помощью коллективной деятельности большого количества людей (Marx and Engels,1845/1956, p. 254). Гегель «поставил мир с ног на голову» (т. е. сфокусировался на сознании, а не на реальном материальном мире), Маркс, со своей стороны, построил свою диалектику на материальной основе.

Маркс одобрял критику Гегеля Фейербахом по ряду пунктов (например, ее материализм и неприятие абстрактности теории Гегеля), но он был далек от полной удовлетворенности позициями самого Фейербаха (Thompson, 1994). Во-первых, Фейербах делал акцент на религии, тогда как Маркс верил, что следует анализировать весь социальный мир и экономику в частности. Хотя Маркс принимал материализм Фейербаха, он чувствовал, что Фейербах зашел слишком далеко в своей односторонней, недиалектической сосредоточенности на материальном мире. Фейербаху не удалось включить самый важный вклад Гегеля — диалектику—в свою материалистическую ориентацию, особенно взаимоотношения между людьми и материальным миром. Наконец, Маркс доказывал, что Фейербах, как и многие философы, не учитывал роль праксиса — практической деятельности, в особенности революционную активность. Как Маркс об этом писал: «Философы лишь различным образом объясняли мир; но дело заключается в том, чтобы изменить его» (цит. по: Tucker, 1970, р. 109).

Маркс выделил у этих двух мыслителей два наиболее важных, как он считал, элемента — диалектику Гегеля и материализм Фейербаха — и объединил их в своем собственном направлении, диалектическом материализме, который делает упор на диалектических отношениях в материальном мире.

Политэкономия. Вполне естественно, что материалист Маркс, проявляющий большой интерес к экономическому сектору общества, обратился к творчеству политических экономистов (таких, как Адам Смит, Давид Рикардо). Маркса очень привлекали многие их позиции. Он приветствовал их основную предпосылку — труд является источником всякого благосостояния. Это, в конечном счете, способствовало созданию Марксом трудовой теории стоимости, в которой он доказывал, что прибыль капиталистов основана на эксплуатации трудящихся. Капиталисты проделывали довольно простой трюк, платя рабочим меньше, чем они заслуживают, так как размер их заработной платы ниже стоимости товаров, которые они на самом деле произвели за рабочее время. Эта прибавочная стоимость, которая сохранялась и вновь вкладывалась капиталистом, была основой целой капиталистической системы. Капиталистическая система развивалась, постоянно повышая уровень эксплуатации трудящихся (и, следовательно, сумму добавочной стоимости) и вкладывая прибыль в расширение системы.

На Маркса также повлияло изображение политическими экономистами ужасов капиталистической системы и эксплуатации трудящихся. Но как бы они ни описывали зло, которое несет капитализм, Маркс критиковал политических экономистов за то, что они считали это зло неизбежной составляющей капиталистического строя. Маркс не одобрял принятие ими капитализма в целом, а также тот способ, посредством которого они принуждали людей работать ради экономического успеха в рамках данной общественной системы. Он также критически отзывался о политических экономистах по поводу того, что им не удалось

увидеть конфликт, присущий взаимоотношениям между капиталистами и трудящимися и что они отрицали необходимость радикальных изменений в экономическом порядке. Марксу было трудно принять подобную консервативную экономику, которая укрепила его уверенность в обязательном осуществлении радикального перехода от капитализма к социализму.

Маркс и социология. Маркс не был социологом и не считал себя таковым. Хотя его творчество слишком широко, чтобы быть обозначенным термином социология, в трудах Маркса мы встречаем и социологическую теорию. Идеи Маркса нашли отклик в сердцах многих, в связи с чем прослеживался интерес к проблемам марксистской социологии, в первую очередь в Европе. Но у большинства ранних социологов его творчество вызывало негативную реакцию, которая стала причиной создания их собственной социологии. До самого недавнего времени социологическая теория, особенно в Америке, характеризовалась либо враждебным отношением к теории Маркса, либо ее игнорированием. Как мы увидим в главе 2, со временем ситуация коренным образом изменилась, но негативная реакция на труды Маркса была главной силой в формировании многих социологических теорий (Оитеу, 1981).

Основная причина неприятия Маркса была идеологической. Многие из ранних социологов-теоретиков выступали наследниками консервативной реакции на падение эпохи Просвещения и последствия Французской революции. Радикальные идеи Маркса и радикальные социальные изменения, которые он предсказывал и пытался воплотить в жизнь, по-видимому, пугали многих мыслителей и были им ненавистны. Маркса перестали воспринимать как идеолога. Было доказано, что он не являлся серьезным социологом-теоретиком. Однако социология сама по себе не могла быть действительной причиной непринятия Маркса, так как работы Конта, Дюркгейма и других мыслителей-консерваторов также с трудом можно назвать идеологическими. Именно природа идеологии, а не существование социологии как таковой послужила поводом для неприятия взглядов многих социологов-теоретиков. Они были готовы и стремились купить консервативную идеологию под предлогом социологической теории, но не радикальную идеологию, предложенную Марксом и его последователями.

Были, конечно же, и другие причины, по которым Маркса отвергали многие ранние социологи. Его воспринимали скорее как экономиста, а не социолога. Хотя ранние социологи, конечно, допускали важность экономики, они также доказывали, что она должна рассматриваться как один из ряда компонентов социальной жизни.

Другая причина первоначального неприятия Маркса заключалась в природе его интересов. Если ранние социологи активно откликались на события эпохи Просвещения, хаос Французской революции и, позднее, промышленный переворот, Маркс относился к такого рода беспорядкам гораздо спокойнее. Наоборот, то, что его больше всего интересовало и волновало, это гнетущий характер капиталистической системы, корни которой уходят в промышленный переворот. Маркс хотел изложить теорию, которая объясняла бы этот гнетущий характер и помогла бы разрушить такую систему. Маркса интересовала революция, которая противоречила консервативной обеспокоенности реформами и последовательными переменами.

Другое различие, не представляющее никакой ценности, — это различие в философских истоках между теорией Маркса и консервативной социологической

теорией. Большинство консервативных теоретиков испытывали сильное влияние философии Эммануила Канта, что заставило их мыслить узко, оперируя причинно-следственными категориями. Это означает, они стремились доказать, что изменение А (скажем, изменения во взглядах в эпоху Просвещения) ведет к изменению Б (скажем, политическим переменам во времена Французской революции). В противовес этому, Маркс, как мы видели, больше был подвержен влиянию Гегеля, который мыслил скорее диалектически, чем причинно-следственными категориями. Помимо всего прочего, диалектика настраивает нас на постоянные взаимные действия общественных сил. Таким образом, диалектик рассмотрит пример, приведенный выше, как непрерывное, постоянное взаимодействие идей и политики.

Теория Маркса. Проще говоря, Маркс предложил теорию капиталистического общества, базирующуюся на его видении основной природы человеческих существ. Маркс считал, что люди по своей сути производители; это значит, что необходимость работать, чтобы выжить, заложена в человеческой природе и характере. Действуя таким образом, они производят пищу, одежду, орудия труда, жилье и другие необходимые вещи, позволяющие им жить. Их производительность — совершенно естественный способ, посредством которого они выражают основные творческие порывы. Более того, эти порывы выражаются сообща, во взаимодействии с другими людьми; иными словами, люди изначально существа общественные. Им необходимо работать вместе, чтобы производить то, что необходимо для жизни.

На протяжении всей истории этот естественный процесс производства подрывался сначала жалкими условиями существования в первобытном обществе, а потом разнообразными структурными формированиями, созданными обществом в ходе истории. Эти структуры всячески мешали естественному производственному процессу. Однако именно в капиталистическом обществе, которое их ломает, эта проблема стоит наиболее остро; развал в естественном производственном процессе достигает своей кульминации при капитализме.

В основном капитализм есть структура (или точнее серия структур), которая воздвигает барьеры между индивидом и производственным процессом, продуктами (результатами) данного процесса и другими людьми; в конечном итоге она даже разделяет самих индивидов. Это основное значение понятия отчуждения'. разрыв естественной взаимосвязи между людьми, а также между людьми и тем, что они производят. Отчуждение происходит в результате того, что капитализм превратился в двухклассовую систему, в которой несколько капиталистов владеют производственным процессом, продуктами и рабочим временем тех, кто на них работает. Вместо естественного производства для самих себя, в капиталистическом обществе люди производят продукты для маленькой группы капиталистов, что противоестественно. С точки зрения мыслящего человека, Маркс интересовался структурами капитализма и их гнетущим влиянием на исполнителя. С политической точки зрения его волновала проблема освобождения людей от угнетающих структур капитализма.

Маркса более интересовало, как поспособствовать кончине капитализма, нежели представлять возможное утопическое социалистическое государство (Lovell,

. Он верил, что противоречия и конфликты при капитализме приведут диалектически к его окончательному краху, но он не думал, что этот процесс неизбежен. Люди должны были действовать в нужное время определенными способами для того, чтобы возник социализм. Капиталисты имеют большие ресурсы в своем распоряжении, чтобы предупредить приход социализма, но их могут преодолеть согласованные действия классово-сознательного пролетариата. Что пролетариат создаст в ходе данного процесса? Что есть социализм? В самых общих чертах, это общество, в котором люди впервые могут приблизиться к идеальному представлению Маркса об эффективности производства. Применяя современные технологии, люди могли бы гармонично взаимодействовать с природой и другими людьми, чтобы создавать необходимое для выживания. Другими словами, в социалистическом обществе люди больше не будут отчуждены друг от друга и от природы.

Корни и природа учений Макса Вебера (1864-1920) и Георга Зиммеля (1858-1918)

Поскольку Маркс и его последователи в конце XIX — начале XX в. остались за пределами основного направления немецкой социологии, немецкую социологию в значительной степени можно рассматривать как оппозиционную учению Маркса.

Вебер и Маркс. Альберт Саломон заявлял, что большая часть теорий величайшего мыслителя — представителя ранней немецкой социологии Макса Вебера развивалась «в длительных и напряженных дебатах с духом Маркса» (Salomon, 1945, р. 596). Возможно, это преувеличение, но во многом теории Маркса отводилась негативная роль в учении Вебера. Однако с другой стороны, Вебер работал в марксистских традициях, пытаясь пополнить теорию Маркса. Также в теории Вебера было много исходных положений учения, принадлежащего Марксу (Burger, 1976). Мы можем пролить свет на источники немецкой социологии, обрисовывая в общих чертах каждую из точек зрения на взаимоотношения между Марксом и Вебером (Antonio and Classman, 1985; Schroeter, 1985). Следует иметь в виду, что Вебер не был хорошо знаком с работой Маркса (многое из этого не было опубликовано до смерти Вебера) и был противником в большей степени деятельности марксистов, а не творчества самого Маркса (Antonio, 1985, р. 29; Turner, 1981, р. 19-20).

Вебер был склонен рассматривать Маркса и марксистов своего времени как экономических детерминистов, которые предлагали односторонние теории социальной жизни. Таким образом, теория Маркса воспринималась как копирующая все исторические разработки на экономическую основу и рассматривающую все современные структуры как созданные на экономическом фундаменте. Хотя это неверно относительно собственной теории Маркса, таковой была позиция многих поздних марксистов.

В теории экономического детерминизма внимание Вебера больше всего привлекло представление, что идеи по сути простые отражения материальных (особенно экономических) интересов, что материальные интересы определяют идеологию. С этой точки зрения полагалось, что Вебер «поставил Маркса на голову» (как Маркс перевернул Гегеля). Вместо того чтобы сосредоточиться на экономических факторах и их влиянии на идеи, Вебер уделил много внимания идеям и их

влиянию на экономику. Рассматривая идеи скорее как простое отражение экономических факторов, Вебер считал их достаточно автономными силами, способными глубоко воздействовать на экономический мир. Большое значение Вебер придавал системам религиозных идей. В частности, его интересовало влияние религиозных идей на экономику. В «Протестантской этике и духе капитализма» (Weber, 1904- 1905/1958) он затрагивал протестантизм, главным образом как систему идей и ее влияние на возникновение других систем идей, «дух капитализма» и, в конечном счете, на капиталистическую экономическую систему. Вебер проявлял схожий интерес к другим мировым религиям, изучая, как их сущность могла бы помешать развитию капитализма в соответствующих обществах. На основе подобного рода деятельности некоторые ученые пришли к заключению, что Вебер разрабатывал свои идеи в оппозицию идеям Маркса.

Другая точка зрения на отношение Вебера к Марксу, как упоминалось ранее, заключалась в том, что он не столько оппонировал Марксу, сколько пытался пополнить его теоретические воззрения. В данном случае Вебер скорее следует традициям Маркса, нежели предлагает нечто совершенно противоположное. Его труды по религии, объясняемые с этой точки зрения, были просто попыткой показать, что не только материальные факторы влияют на идею, но и сами идеи воздействуют на материальные структуры.

Хороший пример, иллюстрирующий мнение, что Вебер «дополнял» теорию Маркса, мы находим в теории стратификации. В своем труде, посвященном стратификации, Маркс делал акцент на классе, экономическом измерении стратификации. Хотя Вебер принимал важность этого фактора, он доказывал, что другие измерения стратификации также важны. Он заявлял, что представление о социальной стратификации следует расширить, включив такие параметры, как престиж (статус) и власть. Включение этих дополнительных параметров не противоречит взглядам Маркса, а просто расширяет их.

Согласно и той и другой точкам зрения, представленным выше, теория Маркса была важной для Вебера. Элементы правды есть в обеих позициях; по ряду вопросов Вебер был не согласен с Марксом, тогда как другие его идеи Вебер развивает и дополняет.

Однако третья точка зрения, представленная в данном параграфе, наилучшим образом характеризует отношения между Марксом и Вебером. Согласно ей, мировоззрение Вебера сформировалось под влиянием Маркса, а также многих других мыслителей.

Другие влияния на Вебера. Мы можем распознать ряд источников теории Вебера, включая немецких историков, философов, экономистов и политических теоретиков. Среди тех, чьему влиянию был подвержен Вебер, особенно выделяется философ Иммануил Кант (1724-1804). Но мы не можем недооценивать ту роль, которую сыграл и Фридрих Ницше (1844-1900), в частности особое значение, которое он придавал сверхчеловеку (герою), в творчестве Вебера, где подчеркивается необходимость для индивидов противиться влиянию бюрократии и других структур современного общества.

Немецкая социология и марксизм имеют разные философские корни. Как мы уже говорили, Гегель, а не Кант оказал важное воздействие на теоретические

Макс Вебер родился в Эрфурте, в Германии, 21 апреля 1864 г в семье, принадлежащей к среднему классу. Значительные разногласия между родителями сильно повлияли как на его интеллектуальную ориентацию, так и на его психическое развитие. Его отец был чиновником, занимавшим весьма важный политический пост. Так как он принадлежал политической верхушке, то воздерживался от каких-либо действий или взглядов, которые потребовали бы личных жертв или угрожали бы его положению внутри системы. К тому же Вебер-старший был человеком, который предавался земным наслаждениям, чем (а также многим другим) представлял собой резкую противоположность своей жере. Мать Макса Вебера была набожной кальвинисткой. Она старалась вести аскетическую жизнь, в которой не было бы места для тех удовольствий, которых жаждал ее муж. Заботы матери Вебера носили скорее духовный характер; ее беспокоило то, что она несовершенна, а значит, ее душе не суждено быть спасенной. Серьезные различия между родителями создали напряжение в отношениях между супругами, и это напряжение сильно влияло на Вебера.

Когда Вебер был ребенком, он не мог подражать сразу обоим родителям. Ему пришлось выбирать (Marianne Weber, 1975:62). Сначала он, казалось, выбрал отцовский взгляд на жизнь, но позже ему стал ближе подход его матери. Необходимость выбирать между такими полярными противоположностями сказалась на психике Макса Вебера.

В 18 лет Макс Вебер ушел из дома, чтобы какое-то время посещать занятия в Гейдельбергском университете. Вебер уже доказал свое раннее интеллектуальное развитие, но при этом он имел серьезные проблемы в общении иустановлении социальных контактов. Поступая в Гейдельберг, Макс был слишком робким и замкнутым. Однако ситуация быстро изменилась после того, как он стал тяготеть к образу жизни отца и присоединился к отцовскому старому братству дуэлянтов. Там он сформировался в социальном плане. Чувствовать себя более раскрепощенным помогало пиво, которое Вебер потреблял в больших количествах вместе со своими товарищами. Кроме того, он гордо показывал шрамы, воспринимавшиеся своеобразной торговой маркой подобных братств, Вебер не только демонстрировал тождество С образом жизни своего отца, но также выбрал, по крайней мере на тот момент, карьеру своего отца — право.

Спустя три семестра Вебер оставил Гейдельберг для прохождения военной службы и в 1884 г. вернулся в Берлин, в дом своих родителей, чтобы пройти курс в Берлинском университете. Он оставался там на протяжении следующих восьми лет, в течение которых закончил свою учебу, получил степень доктора философии, стал адвокатом {см. Turnerand Factor, 1994, к обсуждению влияния правового мышления на теоретизирование Вебера) и начал преподавать в Берлинском университете. Со временем Вебер стал все больше интересоваться экономикой, историей и социологией, которые впоследствии стали делом его жизни. Б течение восьми лет пребывания в Берлине Вебер находился в финансовой зависимости от отца. Это обстоятельство все больше его тяготило. В то же самое

воззрения Маркса. Если философия Гегеля заставляла Маркса и марксистов искать связи, конфликты и противоречия, то философия Канта ставила перед необходимостью, по крайней мере немецких социологов, опираться на более статичные перспективы. По Канту, мир представляет собой беспорядочное смешение событий, который не может быть познан непосредственно. Мир познается посредством мышления, которое фильтрует, отбирает и классифицирует эти события. Кант различал содержание реального мира и те формы, посредством которых это содержание можно постичь. Подчеркивание этих форм придавало работе социологов, следующих традициям Канта, более статический характер, по сравнению с марксистами, которые трудились в традициях Гегеля.

Теория Вебера. Если основным достижением Карла Маркса стала теория капитализма, то среди работ Вебера особого внимания заслуживает теория процесса

время Веберу стали ближе ценности его матери, и антипатия к отцу возросла. Он перенял аскетический образ жизни и погрузился в работу. Например, в студенческие годы его привычку работать описывали следующим образом: «Он следует жесткой рабочей дисциплине, расписывает свою жизнь по часам, делит ежедневную рутину на точные части для разных предметов, экономит по-своему, питаясь вечерами в своей комнате фунтом отбивной с кровью и четырьмя жареными яйцами» (Mitzman, 1969/1971, р. 48; Marianne Weber, 1975, р.105). Таким образом, Вебер, следуя примеру матери, стал аскетичным и старательным, неустанным тружеником, выражаясь современным языком, «трудоголиком».

Благодаря своему усердию, в 1896 г. Вебер получает место профессора экономики в Гейдельберге. Но в 1897 г., когда преподавательская карьера Вебера в самом расцвете, его отец умирает. Смерть наступила во время бурного спора между Максом Вебером и Ве- бером-старшим. Вскоре после этого у Вебера стали проявляться тревожные симптомы. Произошел нервный срыв. Вебер часто страдал от бессонницы и вследствие этого не мог продуктивно работать. Следующие шесть или семь лет его состояние было близко к полному истощению. В 1903 г. силы стали возвращаться к Веберу, но только в 1904 г. Вебер начал возвращаться к активной преподавательской деятельности. Тогда он прочитал свою первую после перерыва в шесть с половиной лет лекцию (в Соединенных Штатах). В 1904-1905-х гг. Вебер публикует одну из своих известнейших работ «Протестантская этика и дух капитализма». В этом произведении он рассмотрел религию своей матери на научном уровне. Вебер посвятил много времени изучению религии, хотя сам не был религиозен.

Несмотря на то что проблемы с психикой все еще оставались, в 1904 г. Вебер вернулся к активной деятельности и создал ряд своих важнейших работ. Он публикует свои исследования мировых религий в историко-мировой перспективе (например, Китая, Индии и древнего иудаизма). Незадолго до своей смерти (14 июня 1920 г.) он работал над самым важным своим произведением «Экономика и общество». Хотя эта книга была опубликована и впоследствии переведена на многие языки, она не закончена.

Кроме написания многотомных произведений в тот период Вебер предпринял ряд других действий. В 1910 г. он способствовал созданию немецкого социологического общества. Его дом стал местом встреч для широкого круга интеллектуалов, среди которых следует упомянуть Георга Зиммеля, Роберта Мичелса и его брата Альфреда, а также философа и литературного критика Георга Лукача (Skaff, 1989, р. 186-222). Кроме того, Вебер проявлял политическую активность и писал очерки на злобу дня.

В жизни Вебера и, что более важно, в его творчестве, присутствовали трения между бюрократическим мышлением, которое было характерно для его отца, и религиозностью его матери. Эти неразрешимые противоречия присутствовали на протяжении всей жизни Вебера и нашли отражение в его творчестве.

рационализации (Brubaker, 1984; Kalberg, 1980,1990,1994). Вебер задавался вопросом, почему институты в западном мире постепенно стали более рациональными, тогда как, казалось, мощные барьеры, создаваемые властными структурами, должны были предотвратить подобное.

Хотя понятие рациональности в трудах Вебера используется по-разному, для нас представляет интерес процесс, включающий один из четырех типов, выделяемых Калбергом (Kalberg, 1980,1990,1994; см.. также Brubaker, 1984; Levine, 1981a), именуемый формальной рациональностью. Формальная рациональность характеризуется вниманием к действующему лицу, который выбирает способы достижения цели и результатов. В этом случае выбор делается в соответствии с привычными правилами, инструкциями и законами. Они, в свою очередь, устанавливаются разнообразными крупномасштабными структурами, особенно бюрократией и эко-

номикой. Вебер излагал свои теории в контексте большого количества сравнительных исследований Запада, Китая, Индии и многих других регионов земного шара. В этих исследованиях он пытался описать факторы, которые помогли бы вызвать или воспрепятствовать рационализации (они могут быть причиной или же, наоборот, препятствуют).

Вебер рассматривал бюрократию (и исторический процесс бюрократизации) как классический пример рационализации, но сегодня рационализацию, наверное, лучше всего иллюстрируют рестораны быстрого питания (Ritzer, 1996), которые представляют собой формально рациональную систему, где люди (как персонал, так и покупатели) вынуждены искать самые рациональные способы для достижения цели. Раздаточное окошко, например, является рациональным средством, с помощью которого персонал может раздавать еду, а клиенты ее получать. Скорость и продуктивность такой системы диктуются основными принципами работы ресторанов быстрого питания, а также правилами и инструкциями, в соответствии с которыми они действуют.

Вебер рассматривал процесс бюрократизации в рамках более широкого вопроса политических институтов. Он различал три типа системы власти: традиционную, харизматическую и рационально-легальную. Только в современном Западном мире может развиваться рационально-легальная система власти и только внутри этой системы возможно проследить развитие современной бюрократии в полном масштабе. Над остальным миром доминировали традиционная и харизматическая системы власти, которые, главным образом, препятствовали развитию рационально-легальной системы власти и современной бюрократии.

Итак, традиционная власть берет свое начало из длительно существующей системы убеждений. Примером может служить лидер, который пришел к власти, так как его или ее семья или род всегда обеспечивали руководство группой (групповое лидерство). Харизматический лидер приходит к власти благодаря своим экстраординарным способностям, характерным особенностям или, вероятнее всего, просто из-за убеждения части последователей, что руководитель обладает подобными чертами. Хотя эти два типа власти имеют историческую важность, Вебер полагает, что на Западе и, в конечном счете, в других уголках земли прослеживается тенденция к рационально-легальной власти. В данных системах власть устанавливается правилами, легально и рационально предписанными. Таким образом, власть президента Соединенных Штатов в конечном счете диктуется законами общества. Эволюция рационально-легальной власти и сопутствующей ей бюрократии — только часть главного довода Вебера касательно рационализации западного мира.

Вебер также произвел сложный детальный анализ рационализации таких феноменов, как религия, закон, город и даже музыка. Мы можем проиллюстрировать образ мышления Вебера только на одном примере — рационализации экономических институтов. Этот тип рационализации Вебер рассматривает, анализируя отношения между религией и капитализмом. Проводя широкомасштабное историческое исследование, Вебер пытался понять, почему рациональная экономическая система (капитализм) распространилась на Западе и почему она потерпела неудачу в других частях света. Центральную роль в этом процессе Вебер отводит религии. Он на равных ведет диалог с марксистами, пытаясь доказать, что религия не

была только эпифеноменом, как полагали многие марксисты тех времен. Наоборот, она сыграла ключевую роль в развитии капитализма на Западе, а также в том, что его развитие где-либо еще в мире потерпело крах. Вебер доказывал, что именно необычайно рациональная религиозная система (кальвинизм) сыграла главную роль в подъме капитализма на Западе. В противоположность этому, в других частях света, которые он изучил, Вебер обнаружил еще и иррациональные религиозные системы (например, конфуцианство, даосизм, индуизм), которые препятствовали развитию рациональных экономических систем. Вместе с тем создается ощущение, что данные религии представляют собой только временные барьеры; что касается экономических систем — целой социальной структуры, то они в конечном счете станут рационализованными.

Хотя рационализация занимает центральное место в теории Вебера, она не исчерпывает всего, что касается его учения. В одном параграфе нельзя изложить полностью его теоретические воззрения. Поэтому давайте вернемся к развитию социологической теории. Ключевым вопросом в этом отношении представляется следующий: почему теория Вебера оказалась более привлекательной для поздних социологов-теоретиков, чем теория Маркса?

Принятие теории Вебера. Одна из причин заключается в том, что Вебер оказался более удобным для поздних социологов-теоретиков с политической точки зрения. Вместо того чтобы признавать радикализм Маркса, Вебер по одним вопросам был скорее либералом, а по другим — консерватором (например, в отношении к роли государства). Хотя он подвергал суровой критике многие стороны современного капиталистического общества и пришел к тем же критическим заключениям, что сделал когда-то Маркс, Вебер не был единственным, кто предлагал радикальное решение проблем (Hems, 1993). На самом деле, он чувствовал, что радикальные реформы, предлагаемые марксистами и другими социалистами, больше навредят, чем принесут пользу.

Позднее социологи-теоретики, особенно американские, рассматривали общество в свете враждебной критики теории Маркса. Будучи более консервативными по своему мировоззрению, они подыскивали теоретическую альтернативу марксизму. Одним из тех, кто привлек их внимание, был Макс Вебер. (Среди других можно назвать Дюркгейма и Вильфредо Парето.) В конце концов рационализация затрагивала не только капиталистические, но и социалистические общества. В самом деле, с точки зрения Вебера, рационализация представляла даже большую проблему в социалистическом, чем в капиталистическом обществе.

Вебер достаточно снисходительно относился к форме, в которой представлял свои суждения. Он провел большую часть своей жизни, занимаясь детальным историческим исследованием, и его политические заключения зачастую делались в контексте его исследований. Обычно они звучали очень научно и академично. Маркс провел большое количество серьезных исследований, при этом он оставил много явно спорных суждений. Например, в «Капитале» (1867/1967) он описывает капиталистов как «вампиров» и «оборотней». Более академичный стиль Вебера способствовал тому, что он стал угодным для поздних социологов.

Другая причина того, что Вебер оказался более приемлемым для восприятия, заключалась в том, что та философская традиция, которой он следовал, была

благоприятной для поздних социологов. Дело в том, что Вебер действовал в традициях Канта, а это, как мы уже знаем, значит, что он имел тенденцию мыслить причинно-следственными категориями. Такой тип мышления был более приемлемым для поздних социологов, по большей мере незнакомых и не удовлетворенных диалектической логикой, которая лежит в основе работ Маркса.

Наконец, Вебер рассматривал социальный мир более широко, чем Маркс. Если Маркс оказался почти полностью поглощенным экономикой, Вебер интересовался широким спектром социальных феноменов. Это различие в акцентах, как оказалось, дало гораздо больше поздним социологам в плане их деятельности, чем явно более узконаправленные интересы Маркса.

Вебер выпустил большинство своих произведений в конце 1800 — начале 1900-х гг. Если говорить о профессиональной принадлежности, то раньше Вебера считали скорее историком, которого волновали социологические проблемы, но с начала 1900-х гг. центром его интересов все более и более становилась социология. В самом деле, он стал ведущим социологом того времени в Германии. В 1910 г. он основал (среди прочих вместе с Георгом Зиммелем, к которому мы обратимся позже) Немецкое социологическое общество (German Sociological Society) (Glatzer, 1998). Его дом в Гейдельберге был интеллектуальным центром не только для социологов, но для ученых разных областей знаний. Его труды пользовались большой популярностью в Германии, тем не менее в Соединенных Штатах они имели еще большее влияние, особенно после того, как Талкотт Парсонс представил идеи Вебера (а также других теоретиков, в частности Дюркгейма) широкой американской аудитории. Если идеи Маркса не имели значительного позитивного воздействия на американских социологов- теоретиков вплоть до 1960-х гг., то Вебер смог завладеть их умами уже к концу 1930-х гг.

Теория Зиммеля. Георг Зиммель был современником Вебера и соучредителем Немецкого социологического общества. Зиммель был нетипичным социологом- теоретиком (Frisby, 1981; Levin, Carter, and Gorman, 1976a, 19766). С одной стороны, он оказал непосредственное и глубокое влияние на развитие американской социологической мысли, поскольку Маркса и Вебера игнорировали на протяжении ряда лет. Труды Зиммеля способствовали формированию одного из ранних центров американской социологии — Чикагского университета и его главной теории — символического интеракционизма (Jaworski, 1995; 1997). Чикагская школа и символический интеракционизм господствовали в американской социологии в 1920 — начале 1930-х гг. (Buhner, 1984). Взгляды Зиммеля были весьма популярны в Чикаго. Этому в немалой степени способствовал тот факт, что главные представители Чикагской школы ранних лет — Альбион Смолл и Роберт Парк — познакомились с теорией Зиммеля в Берлине в конце 1800-х гг. Парк присутствовал на лекциях Зиммеля в 1899 и 1900 гг., а Смолл вел обширную переписку с ним на протяжении 1890-х гг. Они познакомили с его идеями студентов факультета в Чикаго, перевели некоторые из его работ и представили широкой американской аудитории (Frisby, 1984, р. 29).

Другим нетипичным аспектом деятельности Зиммеля был его «уровень» анализа или, по крайней мере, тот уровень, благодаря которому он стал известен

в Америке. Если Вебер и Маркс занимались крупномасштабными вопросами, такими как рационализация общества и капиталистической экономики, то Зиммель стал известен вследствие работ, посвященных проблемам меньшего масштаба, в частности индивидуальному действию и взаимодействию. Он стал популярен благодаря своим размышлениям, унаследованным от философии Канта, о формах взаимодействия (например, конфликт) и типах взаимодействующих лиц (например, чужак). Зиммель считал, что понимание сути взаимодействий между людьми — одна из основных задач социологии. Однако невозможно изучить огромное число взаимодействий в социальной жизни, не имея понятийных инструментов. Иначе говоря, необходимо знать, как возникли формы взаимодействия и типы взаимодействующих лиц. Зиммель выделял ограниченное количество форм взаимодействия, которые встречаются в различном социальном окружении. Располагая информацией о формах взаимодействия, можно проанализировать и понять значение различного социального окружения для процесса взаимодействия. Развитие ограниченного числа типов взаимодействий может быть также полезным в объяснении установок к взаимодействию. Эта работа оказала сильное влияние на символический интеракционизм, который, как следует из названия, главным образом касался взаимодействия. Зиммель также интересовался более глобальными проблемами, близкими к тем, что владели умами Маркса и Вебера. Но эти труды имели меньшее значение, чем его работы по взаимодействию, хотя в настоящее время намечаются признаки растущего интереса к крупномасштабным аспектам социологии Вебера.

Зиммель стал более доступным ранним американским социологам-теорети- кам и благодаря своей работе но взаимодействию. Кроме серьезных многотомных трудов, каковые мы встречаем у Маркса и Вебера, Зиммель написал также ряд очерков на такие животрепещущие темы, как бедность, проституция, скупость и расточительство, чужеродность. Краткость подобных очерков и высокий уровень интереса к материалу сделали более легким распространение идей Зим- меля. К сожалению, очерки оказали и отрицательный эффект, затмив собой более крупные труды Зиммеля (например, «Философию денег», переведенную в 1978 г.; см. Рі, 1993), потенциально более значимые для социологии. Тем не менее именно благодаря кратким и рассудительным очеркам Зиммель намного сильнее повлиял на раннюю американскую социологическую теорию, чем Маркс или Вебер.

На «Философии денег» следует остановиться подробнее. Перевод этой книги привлек к творчеству Зиммеля внимание целого ряда теоретиков, интересующихся культурой и проблемами общества. Хотя макроориентацпя Зиммеля в «Философии денег» прослеживается наиболее четко, в его произведениях она присутствовала всегда. Например, она четко прослеживается в знаменитых работах Зиммеля по диаде и триаде. Зиммель полагал, что некоторые важные с точки зрения социологии события происходят, когда группа из двух человек (диада) превращается в триаду путем подключения третьей стороны. Появляются те социальные возможности, которые не могут существовать в диаде. Например, в триаде один из членов может стать арбитром или посредником в разногласиях между двумя ос-

Георг Зиммель родился 8 самом сердце Берлина 1 марта 1858 г. Он изучал широкий круг предметов в Берлинском университете. Однако его первая попытка написать диссертацию была отклонена, а один из его преподавателей заметил: «Мы сделаем ему большое одолжение, если не будем поддерживать его в этом намерении» (Frisby, 1984, р. 23). Несмотря на это, Зиммель проявил упорство и получил степень доктора философии в 1881 г. Он оставался в университете в качестве преподавателя вплоть до 1914 г., хотя занимал всего лишь должность приватдоцента с 1885 до 1900 г. Зиммель читал лекции, но его труд не оплачивался, а средства к существованию зависели от платы, вносимой студентами. Несмотря на трудности, Зиммель преуспел на этой должности, главным образом потому, что был отличным лектором и привлекал большое количество вносящих плату за обучение студентов (Frisby, 1981, р. 17; Salomon, 1963/1997). Его стиль был так популярен, что лекции привлекали внимание даже образованных членов берлинского общества, каждая лекция становилась общественным событием.

О неординарности Зиммеля свидетельствует тот факт, что его суждения были в некоторой степени противоречивыми и, следовательно, нередко ставили в тупик:

Если мы сопоставим характеристики, оставленные родственниками, друзьями, студентами, мы обнаружим ряд подчас противоречивых отзывов, касающихся Зиммеля. Некоторые изображают его высоким и стройным, другие — человеком маленького роста, вызывающим сострадание. Говорят, что его внешность была непривлекательной, типично еврейской, но в то же время очень интеллигентной и благородной. Известно, что он был трудолюбивым, но в то же время забавным и слишком ясно выражающим свои мысли лектором. Наконец, мы знаем, что он был блестящим интеллектуалом [üukacs, 1991, р. 145], дружелюбным и благосклонным, однако справедливо и то, что внутри он был нерациональным, мрачным и диким. (Schnabel, цит. по: Poggi, 1993, р. 55)

Зиммель написал бесчисленное количество статей («Метрополия и психическая жизнь») и книг («Философия денег»). Он был хорошо известен в немецких академических кругах и даже приобрел своих последователей за рубежом, особенно в Соединенных Штатах, где его работы имели огромное значение для развития социологии. Наконец, в 1900 г., Зиммель получил официальное признание и почетное звание в Берлинском университете, которое, однако, не дало ему полного академического статусе. Зиммель старался добиться многих академических должностей, но потерпел неудачу, несмотря на поддержку таких ученых, как Макс Вебер.

тальными. И, что более важно, двое из членов могут объединиться и доминировать над другим членом. Это демонстрирует в маленьком масштабе то, что может случиться с появлением крупных структур, которые отделятся от индивидов и станут господствовать над ними.

Именно данная тема положена в основу «Философии денег». Зиммель интересовался, прежде всего, появлением в современном обществе денежной экономики, которая становится изолированной от индивидов и начинает господствовать над ними. Эта тема, в свою очередь, является частью еще более крупной и наиболее известной работы Зиммеля, касающейся господства культуры в целом над индивидом. Как считал Зиммель, в современном мире культура и ее различные составляющие (включая денежную экономику) все больше расширяются, и по мере их развития снижается ценность индивида. Таким образом, например, если промышленные технологии, связанные с современной экономикой, развиваются и усложняются, навыки и возможности отдельного трудящегося постепенно теряют свою значимость.

Одна из причин его неудач заключалась а его еврейской национальности, а в Германии 1ХХ в. господствовал антисемитизм (Кав1ег, 1985), Так, в докладе о Зиммеле, написанном в Министерство образования, он описывался как «совершенный израильтянин по своему внешнему виду, поведению и образу мыслей» (Рг!зЬу, 1981, р. 25). Другая причина — род работы, которую он выполнял. Многие статьи появились в газетах и журналах; они были написаны для аудитории более широкой, нежели университетские (ПапттвШсК, 1991). Кроме того, таккакЗиммель не имел постоянной должности в университете, он был вынужден зарабатывать себе на жизнь публичными лекциями. Аудиторию Зиммеля, это касается как читателей его произведений, так и слушателей лекций, составляла интеллектуальная общественность, а не профессиональные социологи, и это приводило к появлению насмешливых суждений со стороны его коллег-лрофес- сиокалов. Например, один из современников проклинал Зиммеля из-за «его влияния, сказавшегося... на общей атмосфере и повлиявшего прежде всего на высшие уровни журналистики» (ТгоеИвсб, цит. по: РпзЬу, 1981, р.13). Личные неудачи Зиммеля также связаны с тем, что немецкие академики тех дней не проявляли должного уважения к социологии.

В1914 г. Зиммель, наконец, получил постоянную академическую должность во второстепенном университете (в Страсбурге), но и там чувствовал себя отчужденно. Во-первых, он сожалел о том, что оставил свою аудиторию берлинских интеллектуалов. Так, его жена написала жене Макса Вебера: «Георг воспринял расставание с аудиторией очень тяжело... Студенты были очень любящими и сочувствующими...Это было расставание в самом расцвете жизненных сил» (Рп5Ьу, 1981, р. 29). Во-вторых, Зиммель не принимал участия в активной жизни университета в Страсбурге. Так, он писал Веберу: «Едва ли найдется что-либо, чтобы сообщить о нас. Мы живем в заточении, уединившись, безразличные, оторванные от внешнего мира. Академическая активность равняется нулю, люди... чужие и внутренне враждебные» (РНзЬу, 1981, р. 32).

Первая мировая война началась вскоре после получения Зиммелем назначения в Страсбург: лекционные залы были превращены в военные госпитали, а студенты ушли на войну. Таким образом, личность Зиммеля и его труды оценили в немецких научных кругах лишь после его смерти в 1918 г. Он не сделал обычной академической карьеры. Тем не менее Зиммель сумел привлечь большое количество последователей, и его слава как ученого росла с годами.

В конце концов, трудящийся сталкивается с промышленной машиной, над которой он или она смогут осуществлять в лучшем случае лишь незначительный контроль. В общих чертах, Зиммель полагал, что в современном мире еще дальнейшее развитие культуры ведет к снижению значимости индивида.

Как мы уже говорили, наибольший интерес для социологов представляет исследование Зиммеля, касающееся форм взаимодействия и типов взаимодействующих лиц.

Истоки британской социологии

Мы изучали развитие социологии во Франции (Конт, Дюркгейм) и Германии (Маркс, Вебер и Зиммель). Обратимся теперь к сравнительному изложению развития социологии в Англии. Как мы увидим, идеи, появившиеся на континенте, имели влияние на раннюю британскую социологию, однако более важную роль сыграли коренные воздействия.

Другой ведущей фигурой в немецкой социальной науке в конце Х1Хи начале XX в. был Зигмунд Фрейд. Не будучи социологом, Фрейд тем не менее повлиял на творчество многих социологов (например, Толкотта Парсонса и Норберта Элиаса), и его идеи продолжают оставаться актуальными для социальных теоретиков (Brennan, 1997; Carveth, 1982; Kaye, 1991; Kurzweil, 1995),

Зигмунд Фрейд родился в австро-венгерском городе Фрайберге 6 мая 1856 г. (Puner, 1947). В 1859 г. его семья переехала в Вену, и в 1873 г. Фрейд поступил в медицинскую школу при Венском университете. Фрейда больше интересовала наука, чем медицина, и он стал работать в физиологической лаборатории. Фрейд получил диплом и, после того как покинул лабораторию в 1882 г., стал работать в больнице, а затем занялся частной медицинской практикой, специализируясь на нервных болезнях.

Сначала Фрейд, пытаясь изучить один из видов неврозов, известный как истерия, использовал гипноз. Он обучился ему в Париже у Жана Мартина Шарко в 1885 г. Позже он перенял изобретенный его другом венским врачом Иоэефом Брейером метод, при котором истерические симптомы исчезали (пациент проговаривал обстоятельства, лри которых впервые появились симптомы). К 1895 г. Фрейд совместно с Брейером опубликовал книгу с рядом революционных выводов: причины таких неврозов, как истерия, носят психологический (а не физиологический, как тогда считалось) характер; лечение должно включать обсуждение первопричин болезни. Так родилась практическая и теоретическая область психоанализа. После того как Фрейд пришел к убеждению, что в корне неврозов лежат сексуальные факторы или, более широко, либидо, он пошел независимым путем. В течение нескольких последующих лет Фрейд совершенствовал свои терапевтические методы и много писал о своих открытиях.

К 1902 г. Фрейд начал собирать вокруг себя последователей, они еженедельно встречались у него дома. К 1903-1904 гг. другие ученые (например, Карл Юнг) стали использовать идеи Фрейда в своей психиатрической деятельности. В 1908 г. состоялся первый Психоаналитический конгресс, а в следующем году для распространения психоаналитических знаний был основан периодический журнал. Вскоре после его появления Фрейд порвал отношения с Юнгом и некоторыми другими учениками, и в психоанализе выделилась новая область. Эти ученые отделились для развития собственных идей и основали свои группы. Первая мировая войн а замедлила продвижение психоанализа, но он расширялся и заметно развивался в 20-х г. XX в. С подъемом нацизма центр психоанализа переместился в Соединенные Штаты, где и остается по сей день. Фрейд оставался в Вене до нацистского захвата власти в 1938 г., несмотря на то что был евреем и нацисты сожгли его книги уже в 1933 г. Четвертого июня 1938 г., только после того как был заплачен выкуп и вмешался президент Рузвельт, Зигмунд Фрейд покинул Вену. С 1923 г. Фрейд страдал от рака челюсти, он умер в Лондоне 23 сентября 1939 г.

Политическая экономия, амелиоризм и социальная эволюция

Филип Абраме (Abrams, 1968) утверждал, что британскую социологию сформировали в XIX в. три зачастую противоречивых источника: политическая экономия, амелиоризм и социальная эволюция.[6] Таким образом, когда в 1903 г. было основано Лондонское социологическое общество, в определении термина «социология» не было единого мнения. Однако мало кто сомневался, что социология является наукой. Своеобразие британской социологии придали различия во взглядах, которые мы вкратце рассмотрим.

Политическая экономия. Мы уже затрагивали политическую экономию, которая стала теорией индустриального и капиталистического общества, частично

О более поздних исследованиях в британской социологии см. Abrams et al (1981).

восходящей к творчеству Адама Смита (1723-1790).' Как мы увидели, политическая экономия повлияла на Карла Маркса. Маркс детально изучил политическую экономию и относился к ней критически. Иного направления придерживались британские экономисты и социологи. Они склонны были согласиться с мыслью Смита

том, что существует «невидимая рука», которая регулирует рынки труда и товаров. Рынок рассматривался как независимая реальность, стоящая над индивидами и контролирующая их поведение. В отличие от Маркса, британские социологи, как и представители школы классической политической экономии, считали рынок позитивной силой, источником порядка, гармонии и объединения общества. Поскольку они смотрели на рынок и, более широко, на общество с этих позиций, задачей социолога было не критиковать общество, а просто собирать данные о тех законах, по которым оно функционирует. Цель — обеспечить правительство фактами, необходимыми, чтобы понять, как работает система, и мудро руководить ее работой.

Акцент делался на фактах, но на каких? В то время как Маркс, Вебер, Дюрк- гейм и Конт искали в структурах общества базовые факты, британские мыслители пытались фокусироваться на индивидах, составляющих эти структуры. Занимаясь крупномасштабными структурами, они стремились собрать данные на индивидуальном уровне и затем объединить их для формирования коллективного портрета. В середине XIX в. в британской социальной науке ведущее место занимала статистика, этот вид сбора данных считался важнейшей задачей социологии. Целью было накопление «чистых» фактов без теоретизирования или философствования. Эмпирические социологи в корне отличались от социальных теоретиков. Вместо общего теоретизирования «акцент был сделан на разработке более точных показателей, лучших методов классификации и сборки данных, улучшенных показателей, отображающих жизненные процессы, создании лучших методов сравнения отдельных групп данных, и т. д.» (Abrams, 1968, р. 18).