Помоги проекту - поделись книгой:
После революции деятельность прихода постепенно угасла, и в 1936 году церковь закрыли. Впоследствии в ней работал Дом физической культуры имени Героя Советского Союза В .Я. Мягкова. В 1960 году зал разделили междуэтажным перекрытием.
Богослужения возобновились в конце 1991 года, но возрожденный храм еще 14 лет делил помещения со спортивной детско-юношеской школой олимпийского резерва. Ныне здание полностью возвращено верующим. На втором этаже проходят службы, а на первом – собрания и другие культурные мероприятия.
Угловое здание при церкви преобразовано в «Шведский дом» (при участии Министерства финансов Швеции). В 1996-1997 годах по проекту архитектора Р.М. Даянова фирмой «Сканска» проведен его реставрационный ремонт. Здесь разместились представительства ряда иностранных фирм, сюда же переехало Генеральное консульство Швеции.
На участке Шведской церкви не удалось создать симметричную архитектурную композицию. Слева от храма до начала XX века стоял длинный четырехэтажный дом, отдельные части которого были построены еще в 1792, 1793 и 1821 годах. Элементарно простой фасад с голой стеной и одинаковыми ячейками окон выглядел откровенно скучным.
Перестройку устаревшего здания инициировал пастор Г. Каянус. Новый доходный дом достойного вида и большего объема должен был увеличить приток средств в общину. 26 января 1903 года церковный совет уже рассмотрел два варианта проекта и выбрал из них более экономный. Работы решили поручить архитектору Ф.И. Лидвалю, «который с неутомимым старанием помогал строительной комиссии в ее трудах по выработке строительных проектов»[153].
Федор Иванович (Юхан Фредрик) Лидваль, швед по национальности и подданству родился в Петербурге, окончил здесь Академию художеств, активно работал в течение двух десятилетий, но в 1918 году был вынужден уехать в Стокгольм. Весь петербургский период его жизни неразрывно связан со шведской колонией. Архитектор происходил из семьи выходца из Швеции, портного мастера И.П. Лидваля. Торговый дом «И.П. Лидваль и сыновья» (пошив мужского платья и ливрей) пользовался в столице широкой известностью, имел статус придворного поставщика, что обеспечивало обширные связи и знакомства. Начальное образование Федор Лидваль получил в школе при петербургской Шведской церкви, до 1918 года он оставался архитектором этой церкви. Заказчиками многих построек зодчего выступали его родственники или представители шведского и немецкого землячеств.
Имя Лидваля стало символом, а его произведения – эталоном петербургского модерна. Именно он выступил основоположником и являлся лидером северного модерна в Петербурге – регионального варианта нового стиля, развивавшегося под воздействием и в плодотворных контактах с национально-романтическим направлением в архитектуре Скандинавии и Финляндии. Постройки мастера внесли в архитектурную среду Петербурга новые черты, оттенив ее северный колорит. В русле того же направления работали крупные столичные зодчие Р.Ф. Мельцер, Н.В. Васильев. А.Ф. Бубырь, И.А. Претро, А.Л. Лишневский. Однако их обращение к северному модерну было обусловлено скорее внешним влиянием. У Лидваля же эта линия творчества естественно произрастала из его национальных и культурных корней.
Ключевым образцом северного модерна общепризнан доходный дом матери архитектора И.Б. Лидваль на Каменно-островском проспекте, 1-3 (1899-1904 годы). За ним последовали дома Шведской церкви на Малой Конюшенной улице, 3, Н.А. Мельцера на Большой Конюшенной улице, 19/8, Ю.П. Коллана на Большом проспекте В. О., 92 (все постройки 1904-1905 годов), А.Ф. Циммермана на Каменноостровском проспекте, 61/2 (1906-1907 годы) и Э. Нобеля на Лесном проспекте, 20 (1910-1911 годы).
Со второй половины 1900-х годов в творчестве Лидваля нарастали классицистические интонации. Программными произведениями модернизованной неоклассики стали возведенные в 1907-1909 годах здания Второго общества взаимного кредита на Садовой улице, 34 и Азовско-Донского банка на Большой Морской улице, 3-5 (последнее расширено им же в 1912-1913 годах). В том же ряду – здание Товарищества нефтяного производства «Братья Нобель», реконструированное архитектором в 1909 году. Расположено оно на набережной канала Грибоедова, 6/2, – в визуальной зоне Конюшенных улиц, в створе Чебоксарского переулка.
Острая модернизация классицистических приемов характерна и для более поздних сооружений Лидваля – доходного дома графа М.П. Толстого на набережной Фонтанки, 54, (1910-1912 годы) и гостиницы «Астория» на Исаакиевской площади (1911-1912 годы). Архитектор участвовал также в формировании крупных комплексов: городка Нобелей на Выборгской стороне и «Нового Петербурга» на острове Голодай (Декабристов).
Несмотря на динамичную стилевую эволюцию, все постройки Лидваля отмечены узнаваемым индивидуальным почерком. Благородная сдержанность и строгая элегантность, ощущение свежести и новизны сообщают его произведениям черты рафинированного эстетизма, которые органично соединяются с ясной целесообразностью. Пластичность и живописность композиций подчеркнуты декоративными эффектами естественных и искусственных отделочных материалов, тщательной моделировкой деталей. Высочайшая культура исполнения, утраченная в современном строительстве, представляется сегодня особенно ценной и поучительной.
В Швеции Лидваль вернулся к профессиональной деятельности, но уже далеко не на первых ролях. Если в России архитектор оставался петербургским шведом, то в Стокгольме – шведским петербуржцем. Осуществленные им в 1920-1930-х годах здания и комплексы в общих чертах продолжали предшествующие, российские этапы его творчества.
Доходный дом Шведской церкви занимает важное место в «северном» цикле ранних работ Лидваля.
Проект шестиэтажного лицевого здания с флигелем и зальным корпусом во дворе подписан архитектором 28 ноября 1903 года, одобрен Городской управой 18 декабря и утвержден Техническим совещательным присутствием при градоначальнике 24 января 1904 года[154]. Закладка строившегося дома состоялась 14 сентября 1904 года. Помощниками Лидваля трудились С.В. Беляев и О.О. фон Витте. Здание открылось 13 ноября 1905 года[155]. На фасаде, в порталах, строители поместили натурную датировку: «1904» и «1905». За эту постройку приход «выхлопотал» для Лидваля у Николая II орден Св. Станислава III степени[156].
Здание расположено с промежутком от Шведской церкви. В нем размещались четыре больших магазина и квартиры двухсторонней ориентации (на улицу и во двор), от четырех до восьми комнат. Лестницы были сооружены фирмой инженера И.К. Бредаля. Пять автоматических лифтов кнопочной системы изготовлены в Стокгольме фирмой «Лют и Росен» и установлены петербургской технической конторой А. Герлица.
Протяженный симметричный фасад дома резко делится на выразительный по пластике центр и спокойные суховатоэлегантные крылья. Нейтральный метрический строй боковых частей перебивается трехгранными эркерами, а крайние оси акцентированы плоскими псевдоэркерами, обрамленными лопатками и разорванными фронтонами. Эта комбинированная форма явилась находкой Лидваля. Светлая облицовка нижних этажей стала одним из первых в Петербурге опытов употребления силикатного кирпича. Кирпичная облицовка изображает цокольную часть, а верхний этаж с орнаментированной разделкой стены решен как аттиковый. Получается иллюзорная трехъярусная схема, в который основной ярус (третий-пятый этажи) покрыт фактурной штукатуркой розово-коричневого оттенка. На первом этаже части простенков выложены гранитом грубой фактуры, там же над проемами демонстрируются конструктивные элементы – обнаженные металлические балки. Изысканно прорисованные на фоне шероховатой штукатурки обрамления окон и картуши, завершения боковых эркеров и порталы из горшечного камня, а также средний фронтон служат аллюзиями на мотивы барокко.
В центральной части фасада вырывается из плоскости экспрессивный сгусток сложно сочлененных объемно-пластических форм, выделенных светлым тоном окраски. Два прямоугольных эркера связывает поверху в единой плоскости широкий балкон, с которым сцеплены столбики расположенного ниже балкона-лоджии. В верхние углы этой слитной группы объемов врезаны два цилиндрических эркера, превращенных в башенки с куполами и миниатюрными шпилями. Они фланкируют среднее звено стены со вздымающимся крупным фронтоном прихотливо изогнутого абриса.
Соединение прямоугольных и криволинейных элементов, всеченных друг в друга или вырастающих один из другого, свободная группировка разнообразных проемов придают этой части здания особую скульптурность и живописность.
Взаимопереходность форм подчеркивает органическую целостность композиции. Силуэт завершения вызывает ассоциации с архитектурой скандинавских замков, привнося в облик дома романтическое звучание.
Следует отметить, что симметричные эркеры-башни, связанные фигурным фронтоном (щипцом), нередко встречались в архитектуре Германии и северных стран конца XIX – начала XX века. Трудно согласиться с сотрудником и первым исследователем творчества Лидваля А.А. Олем, который писал о доме Шведской церкви: «Здесь от модерна почти ничего не осталось, и эту постройку мы склонны рассматривать как симптом постепенного и упорного очищения архитектуры Аидваля от случайных и временных элементов и все большего приближения к формальным признакам классики»[157]. На самом деле – это особая версия «северной» ветви нового стиля, сопоставимая со шведским «бароккизирующим» модерном[158]. Обращение к традиционным мотивам предвосхищало становление модернизованной неоклассики и ретроспективных течений, но для самого модерна также были естественны аллюзии на исторический стиль.
Крытый проход ведет через узкий двор дома Шведской церкви к Екатерининскому концертному залу. Этот зрелищный корпус, скрытый в глубине участка, построен Лидвалем при участии фон Витте по совершенно иным формообразующим принципам. Он отличается не только суровой простотой, но и правдивостью асимметричной композиции. Зрительный зал на 460 мест раскрывается «изнутри наружу» пятью высокими арочными проемами, а лестничная клетка справа – ступенчато шагающими узкими окнами. В то же время малые парные окна нижнего этажа и большие арочные верхней части вторят строению боковых фасадов Шведской церкви.
Широкая парадная лестница Екатерининского зала ограждена перилами тонкого геометрического рисунка. Высокий светлый зал, расположенный на уровне второго этажа, декорирован скромной, но изысканной прорисовкой стен. В этой обработке дает о себе знать легкая графичная манера Лидваля.
Екатерининский зал принадлежал не только шведской колонии, он являлся и одним из очагов культурной жизни столицы. Здесь проходили творческие диспуты, музыкальные и литературные вечера, художественные выставки. В зале показывали свои произведения художники объединения «Мир искусства», в 1907 году состоялась большая персональная выставка М.В. Нестерова. В этих стенах выступали Ф.И. Шаляпин, А.Д. Вяльцева, В.В. Маяковский. В 1920-1930-х годах в зальном корпусе Шведской церкви работал Клуб имени В.И. Ленина. С 1947 года здесь размещался Дом культуры трудовых резервов (учащихся профтехобразования), ныне – Дворец учащейся молодежи Петербурга.
В лицевом доме в начале XX века находилась контора акционерного общества «Гранит». Мастера этой фирмы выполнили, в частности, фасадную облицовку зданий фирмы К.Г. Фаберже и Русского торгово-промышленного банка на Большой Морской улице, Дворцового моста, изготовили постамент памятника Александру III на Знаменской площади. В этом же доме жил художник батального жанра X. Бакмассон.
В 2005 году усилиями членов ТСЖ здесь открылся частный музей К.К. Андерсона и Ф.И. Аидваля. Внутри участка оформлены «Дворик Андерсона и Лидваля» и «Дворик Гоголя».
Участки реформатских церквей
Напротив лютеранского квартала, на другой стороне Большой Конюшенной улицы, находились владения реформатских церквей – Голландской и Французской (Французско-немецкой). Эта протестантская конфессия отличалась от лютеранской большей самостоятельностью общин по отношению к церковной иерархии. Реформаторы, приверженцы кальвинизма, прибывали в Россию в основном из Швейцарии, Голландии и Германии.
Участок Голландской реформатской церкви
Голландская община образовалась в Петербурге в 1717 году, французская – в 1723-м. Они выделились из общего протестантского прихода, существовавшего на подворье вице-адмирала К.И. Крюйса, где еще в 1708 году построили деревянную церковь. Подворье находилось на месте зданий Эрмитажа. Обе общины были невелики по численности. Поэтому места, на которых они вскоре обосновались, уступали по размеру владениям близлежащих лютеранских приходов. Участок Голландской церкви вытянут узкой полосой вдоль Невского проспекта, 20. Короткими сторонами он выходит на набережную Мойки, 44, и Большую Конюшенную улицу, 31. В том же квартале располагалась Французская церковь. Принадлежавший ей небольшой по ширине участок также протянулся между Большой Конюшенной улицей, 25, и набережной Мойки, 38.
История голландского участка прослеживается с 1710-х годов. В то время у берега Мойки уже стоял дом генерал-майора Дюпре. В 1716 году в нем поселился французский архитектор Жан-Батист Александр Леблон. Он прожил здесь 15 месяцев, после чего перебрался на Васильевский остров[159].
Ж.-Б. Леблон – легендарная фигура петровской эпохи. Архитектор, практик и теоретик садово-паркового искусства, он приехал в Петербург по приглашению самого Петра I в августе 1716 года. Царь, считавший, что «сей мастер из лучших и прямою диковинкою есть»[160], назначил его генерал-архитектором. Леблон привез с собой большую группу французских мастеров и взял обязательство готовить русских специалистов. По прибытии он организовал 19 мастерских разного профиля.
Леблон руководил созданием ансамблей в Петергофе и Стрельне, составил проекты дворцов и образцового фасада для парадной застройки столицы. В 1717 году разработал генеральный план города – идеальную регулярную композицию, вписанную в гигантский овал укреплений. Этот великолепный замысел не отвечал, однако, реальным условиям. Требовательный и уверенный в себе мастер не смог избежать конфликтов с коллегами, его действия вызывали все большее недовольство генерал-губернатора А.Д. Меншикова. Всего через два с половиной года после приезда в Петербург Леблон заболел и скончался.
Начальный этап освоения голландцами участка на углу Мойки и будущего Невского проспекта связан с именем члена общины П. Пузи. К 1730 году его дом использовался Голландской церковью. В 1733 году молитвенный зал разместился в стоявшем тут же доме, купленном у саксонского резидента генерал-лейтенанта Лефорта. Эти строения пострадали во время катастрофического пожара 1736 года, охватившего многие кварталы центра столицы[161].
На плане Петербурга 1738 года показан дом у берега Мойки, а остальной участок занят садом и огородом. Молитвенный зал в нем устроили «согласно голландскому вкусу, но без стульев, а со скамьями по обеим сторонам до самого конца и с широким подходом к ограде для крещения и кафедре. Вся резьба по дереву покрашена в небесно-голубой цвет, растительный орнамент всюду позолочен, что очень украшает и без того красивую кафедру» (из описания XVIII в.)[162].
В 1747 году в арендованной части церковного владения на углу Большой Конюшенной улицы П. Палот построил еще один каменный дом. В 1778 году совет Голландской церкви выкупил его у нового хозяина, портного X. Мейера. О том, как выглядели оба угловых дома, дают представление изображения середины XVIII века (чертеж из коллекции Ф.В. Берхгольца, гравюра по рисунку М.И. Махаева «Проспект Невской Перспективой дороги» и аксонометрический план Петербурга П. Сент-Илера).
Здание с церковью на углу Мойки – в один этаж на полуподвале – главным фасадом было обращено к реке. Филенчатые пилястры, наличники с ушками и витиеватыми обводами, филенки под окнами составляли его наряд, типичный для застройки периода барокко. Фасад вдоль Мойки имел девять оконных осей, а со стороны Невского проспекта – шесть. Вальмовая кровля была выложена черепицей.
Дом на углу Большой Конюшенной улицы, также полутораэтажный, отличался по композиционному строю. Здесь основным являлся фасад в десять осей по проспекту. Рустовка на уровне полуподвала создавала подобие цоколя. Вертикальные цепочки рустов подчеркивали углы здания и вычленяли плоский средний ризалит с треугольным фронтоном. Подобный тип домов многократно варьировался в застройке Невского проспекта после пожаров 1736 и 1737 годов.
Между угловыми зданиями голландской общины оставалась свободная территория. За забором находились сад, огород и деревянные службы. Такой вид участка уже не соответствовал престижному месту на главном проспекте столицы. Тем более что напротив горделиво красовался великолепный Строгоновский дворец, возведенный в 1753-1754 годах Ф.-Б. Растрелли.
Преобразование участка началось на рубеже XVIII-XIX столетий. В 1797 году архитектор И.П. Кребер представил проект самостоятельного здания церкви и надстройки старых домов по его сторонам. Но построили в 1797-1799 годах только трехэтажный доходный дом, занявший место примерно посередине участка. Затем, в 1800-х годах, был увеличен до трех этажей дом на углу Большой Конюшенной улицы и сооружен еще один корпус. Проект храма остался на бумаге, зато дома приносили «немалый доход в церковную казну от сдачи комнат, складов и магазинов»[163]. Так, в 1820-х годах здесь находились магазин и бронзовая мастерская Корбье, выпускавшая изделия в стиле ампир.
Уплотнительная застройка захватила и тыл участка. В 1825-1826 годах (после сноса деревянных конюшен и кладовых) архитектор И.К. Лаутер возвел в глубине двора, вдоль межевой линии, трехэтажный каменный флигель. Он полностью вошел в существующий комплекс Голландской церкви.
На собрании 9 февраля 1830 года церковный совет принял решение о застройке свободного места и возведении новой церкви. Старшина общины И.Х. Хейнеман почему-то заказал проект архитектору из Рима Рафаэлю ди Ригелю. Чертежи он выполнил к лету 1830 года. Вместо разнородных построек ди Ригель спроектировал единое трехэтажное здание. При этом церковь, как и прежде, должна была располагаться на углу Мойки. Главным фасадом и порталом она выходила к набережной.
Голландская община поначалу приняла проект ди Ригеля. Однако ректор Академии художеств А.А. Михайлов рекомендовал перенести церковь с Мойки на Невский проспект. Переориентация храма на главную улицу столицы была, безусловно, логичной. К тому же это позволило бы нейтрализовать растянутость фасада здания вдоль проспекта.
Ди Ригель отказался внести изменения в проект, ибо, по его мнению, они нарушали целостность его замысла. Этой ситуацией воспользовался архитектор П.П. Жако, предложивший альтернативный вариант. Он также проектировал крупное трехэтажное здание, но с доминирующим объемом храма посередине участка, «лицом» к Невскому.
Павел Павлович (Поль Луи) Жако – один из последних представителей позднего классицизма. Окончив в 1821 году Академию изящных искусств в Париже, он приехал в Петербург, где начал работать под руководством К.И. Росси. Жако служил при Кабинете Его Императорского Величества, преподавал в должности профессора в Институте Корпуса инженеров путей сообщения. Период его активной строительной деятельности в Петербурге оказался недолгим: с конца 1820-х до конца 1830-х годов.
На торжественном освящении церкви 14 февраля 1834 года присутствовали принц Оранский – будущий король Вильгельм II и его сын, ставший впоследствии королем Вильгельмом III.
Существовавший корпус на углу Большой Конюшенной улицы перестраивался, как и планировалось, в последнюю очередь. Об окончании работ свидетельствует натурная датировка «1837», помещенная на решетке ворот со стороны улицы. Ворота и ограждения балконов были изготовлены на чугунном заводе К. Грейсона.
Круглая в плане церковь-ротонда служит ядром застройки. Примыкающие симметричные дома слиты с нею в единый блок. Незначительная глубина участка, а также соображения разумной экономии не дали возможности создать здесь развитую пространственную композицию и отделить дома от храма, как в близлежащих церковных комплексах.
Сама церковь выделена со стороны Невского проспекта четырехколонным портиком коринфского ордера и пологим куполом. Портик заглублен в общий массив здания. Такой тип портика-лоджии получил распространение в архитектуре петербургского ампира (достаточно вспомнить произведения К.И. Росси, у которого Жако работал в 1820-х годах помощником). Ротондальный вариант храма также был широко востребован мастерами ампира.
Портик Голландской церкви заключен в более широкий ризалит, углы которого отмечены коринфскими пилястрами. Большой ордер, объединяющий все три этажа, создает впечатление торжественной монументальности. Лоджия с ее светотеневыми эффектами усиливает пластику центральной части здания. В первоначальном проекте Жако купол фланкировали прямоугольные башенки, но от них отказались ради четкости крупномасштабной композиции.
Широкое крыльцо ведет к входному порталу. Ступени и постаменты колонн вытесаны из гранита-рапакиви. Второй этаж ризалита, отвечающий уровню церковного зала, акцентирован оконными наличниками с группами балясин, треугольными или полуциркульными сандриками. Весомый антаблемент завершен балюстрадами, а портик-лоджия – треугольным фронтоном. Тимпан фронтона заполнен горельефом: фигуры двух ангелов держат раскрытую Библию.
Поделиться книгой: