Помоги проекту - поделись книгой:
В 1872 г. под негласным надзором 59 губернских жандармских управлений - не считая Петербурга и ряда уездов Петербургской губернии, - состоял 1 061 человек, а к январю 1878 г. эта цифра увеличилась до 2 575 человек, не считая поднадзорных в Польше, Финляндии и на Кавказе.
Если в административной высылке на 1 января 1875 г. – исключая Сибирь, Кавказ и Закавказье, - находилось 15 829 человек, то к маю того же года их число возросло до 18 945 человек.
Начальник московского ГЖУ генерал И.Л.Слезкин сообщал в III Отделение, что в ноябре 1872 г. здесь под тайным наблюдением находились 382 человека и он считал необходимым учредить секретное наблюдение еще за 250 лицами, в том числе присяжным поверенным Ф.Н.Плевако по подозрению "в сочувствии к социально-демократическим идеям".
В числе находившихся под негласным наблюдением в Москве – 118 дворян и разночинцев, из них 64 женщины, 207 студентов или бывших студентов, 12 кандидатов прав, 8 присяжных поверенных, 8 медиков, 8 профессоров и учителей гимназий, 2 гимназиста, 2 домашних учительницы, 1 надзирательница женской гимназии и 1 содержательница частного учебного заведения.
"Преимущественная часть всех этих лиц ведет большое знакомство и старается в своих целях расширить круг его, - продолжал начальник московского ГЖУ. - Лица, с коими находящиеся под наблюдением знакомы и кои своим поведением обращают на себя внимание, жандармскому управлению частью уже известны. За сими последними... представляется также необходимость иметь самое строгое и бдительное наблюдение"[20].
В целях усиления борьбы с разраставшимся оппозиционным движением в стране, 18 марта 1877 г. царем была образована Особая комиссия "для исследования и обнаружения причин быстрого распространения разрушительных учений в среде молодого поколения" (материалы работы этой комиссии историками обнаружены не были).
Но, как впоследствии писал полицейский историограф А.С.Андрианов, «Брожение в некоторых слоях интеллигенции, начавшееся в 60-х годах, быстро усиливалось, несмотря на меры правительства, направленные к пресечению его, и во вторую половину 70-х годов приняло террористический характер. Для искоренения зла требовались, очевидно, чрезвычайные меры».
После второго террористического покушения на Александра II А.К.Соловьева 2 апреля 1979 г. деятельность III Отделения заметно активизируется: если в 1866 г. расходы на содержание и деятельность его составили около 250 тысяч рублей, то в следующем году - свыше 320 тысяч, а в 1869-1876 годах ежегодно составляли около 400-500 тысяч рублей и 2100 червонцев.
В 1877 г. смета III Отделения составляла 307 454 рубля, при этом 30,5% пошло на содержание личного состава, 8,7% - на хозяйственные расходы, 60.8% (почти 187 тысяч рублей) - на "секретные расходы", то есть на содержание агентуры и филеров. Если при этом в 1865 г. расходы "на известное его императорскому величеству употребление", т.е. на оплату агентуры, составили 54 574 рубля, то только за май - июль 1866 г. они выросли на 203 процента, и составили 165 877 рублей.
На содержание созданной в мае 1879 г. Охранной стражи (всего 89 человек), призванной впредь предупреждать покушения на императорскую фамилию, ежегодные расходы составляли 52 тысячи рублей.
Дополнительно 29 тысяч рублей было выделено на содержание "Секретного отделения" при петербургском обер-полицмейтере и 7,5 тысяч рублей на деятельность "политического отдела" при московском генерал-губернаторе (будущих Охранных отделений). Всего же к 1880 г. "секретные расходы" III Оделения возросли до 559 тысяч рублей ( с учетом 300 тысяч на "противодействие пропаганде")[21].
Но деятельность "секретной агентуры" не осталась втайне и от самих «разрабатывавшихся» революционеров. Внедренный народовольцем А.Д.Михайловым первоначально в III Отделение С.Е.И.В.К., а затем перешедший "чиновником для письма" в Департамент государственной полиции Н.В.Клеточников (январь 1979 -- январь 1881 г.) раскрыл революционерам имена более 100 агентов тайной полиции, действоваших как в империи, так и в "заграничной агентуре"[22]. Именно Клеточниковым был "провален" П.И.Рачковский[23], ставший впоследствии видным деятелем политического розыска империи. Среди разоблаченных Клеточниковым агентов - более 30 студентов петербургского университета, Технологического института, Медико-хирургической и Духовной академий, Бестужевских высших женских курсов, Надеждинских акушерских курсов[24].
О некоторых наиболее важных направлениях деятельности III Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, получивших дальнейшее развитие в деятельности Департамента государственной полиции Министерства внутренних Российской империи, мы расскажем далее.
Неизвестная разведка: на задворках великой империи
В истории нашей страны есть немало событий забытых или почти забытых. Да и сама история наша, до относительно недавнего времени, была во многом «обезличена», лишена имен и характеристик ее участников, а порой и
инициаторов, организаторов и непосредственных творцов тех или иных событий, ставших впоследствии
Но всегда ли оправдан подобный подход? Попытаемся взглянуть на некоторые события более чем полутора вековой давности именно под углом зрения персонально-личностно вклада в их развитие конкретных исторических фигур.
Работая над этой книгой мне хотелось не только рассказать о становлении и развитии отечественных органов безопасности, но и возвратить из небытия имена людей, внесших немалый личный вклад в историю страны, еще раз отдать заслуженную дань памяти и уважения людям, беззаветно трудившимся и служившим во благо России. Во имя ее будущего.
Важная роль в охране и защите рубежей Российской империи, как известно, принадлежала Отдельному корпусу пограничной стражи, образованному 15 октября 1893 года. Но и до этого дня существовали и действовали и другие специальные органы по охране границ империи. Одним из таких ныне почти забытых органов была в первой половине XIX века Оренбургская пограничная комиссия (ОПК).
Практически забытая в настоящее время история деятельности ОПК содержит немало уроков не только по организации охраны границы страны, но и творческого решения иных задач по обеспечению национальной безопасности, а также примеров беззаветного и самоотверженного служения Родине[1].
В начале XIX века Оренбургский край являлся приграничным регионом империи, примыкавшим к сопредельным владениям Бухары, Коканда и Хивы - феодальных среднеазиатских государств, ныне почти забытых, и располагавшихся на территории современных Туркменистана, Узбекистана, Казахстана и Таджикистана. Через него шли торговые и дипломатические сношения России не только с этими странами, но также с Афганистаном и Индией.
В то же время Оренбург являлся не только военно-политическим форпостом на границе, но и важным центром дипломатической активности в регионе, а также, центром организации разведывательной работы по сопредельным государствам.
Учитывая пограничное положение края, на его границах в 40-е годы XIX века была возведена так называемая Оренбургская укрепленная линия - система воинских гарнизонов, располагавшихся в крепостях и фортах, и являвшихся военным прикрытием границы, которая, впрочем, представляла в известном смысле условное понятие.
К югу от Оренбурга и укрепленной линии простирались земли Младшего и Среднего казахских жузов, находившихся под протекторатом и защитой Российской империи.
Отметим сразу еще одно важное обстоятельство, способное ввести в заблуждение неосведомленного современного читателя. В XIX, и даже в начале XX века, коренное казахское население этих мест в официальных документах именовалось... киргизами. Этот термин мы и будем использовать, по мере необходимости.
В начале XIX в. обстановка в крае была достаточно сложной и напряженной. С одной стороны, "киргизская" родоплеменная знать не всегда была довольна российской политикой. С другой стороны, Бухарский эмират, Кокандское и Хивинское ханства не только настороженно наблюдали за действиями России у собственных границ, но и плели многочисленные интриги, в том числе, подстрекая казахскую аристократию на антироссийские выступления и даже обещая ей всяческую поддержку, включая и военную.
При этом постоянных дипломатических отношений России с сопредельными государствами не существовало, хотя оренбургский губернатор
и принимал первым прибывавшие в Россию "посольства" и миссии правителей этих стран, а также готовил и отправлял в них собственные внешнеполитические миссии.
Вместе с тем, государства Средней Азии и даже Индия, с незапамятных времен вели достаточно бойкую торговлю с Московским государством, что являлось важной составной частью их экономики.
При этом единственным средством сообщения служили торговые караваны, насчитывавшие порой от нескольких сот, до двух тысяч верблюдов. Из Бухары и Хивы караваны выходили в марте, а достигали поселений Оренбургской военной линии лишь в начале июня. Назад же караваны отправлялись с августа по ноябрь. Караваны также выполняли функции почты и даже печати.
Первым Российским дипломатом-разведчиком, проникшим в Хиву в 1819 г. стал 25-летний капитан Николай Муравьев. Правда, служил он не в Оренбургском корпусе, а при штабе военного губернатора Кавказа Ермолова. Выбор Муравьева объясняется тем, что до этого он уже под видом паломника побывал в Персии, приобретя, таким образом, некоторый опыт разведывательной деятельности.
Официальная сторона миссии - попытаться установить дипломатические отношения с хивинским ханом, предложить ему новые товарные маршруты через один из каспийских портов, подлинная цель – изучить политическое и военно-экономическое положение ханства. Причем ему выпал еще нехоженый европейцами маршрут – из Баку по Каспию в Красноводск, а оттуда, с туркменским караваном через пустыню Каракум в Хиву.
Блестяще выполнив за три месяца порученные ему миссии, капитан Муравьев в конце декабря вернулся к Красноводску, где его ожидал корабль.
Немаловажным итогом поездки стал тот факт, что Муравьеву удалось установить контакт с находившимися в рабстве российскими поданными, которых насчитывалось около 3 тысяч, борьба за освобождение которых стала еще одним из направлений среднеазиатской политики МИД России.
О выполнении задания Н.Н.Муравьев в Петербурге докладывал лично императору Александру I, которому и передал привезенное из Хивы письмо российских пленников.
Впоследствии Николай Николаевич Муравьев (1794 – 1866) стал генералом от инфантерии, в 1854-1856 гг. был наместником Кавказа и главнокомандующим Кавказским корпусом. За руководство штурмом крепости Карс получил почетную приставку к фамилии Карский.
Еще одной стороной жизни оренбургского приграничья были нападения на казахские и русские поселения, торговые караваны, многочисленных разбойничьих шаек, кочевавших по степи, грабивших и угонявших скот, уводивших в плен русских для последующей продажи их в рабство на невольничьих рынках Хивы. Причем захват пленников и торговля ими были весьма распространенным и прибыльным видом промысла. "Степные хищники" - так именовались тогда эти разбойники различных национальностей.
Учитывая все названные обстоятельства, главой края являлся назначаемый "по высочайшему повелению" генерал-губернатор, бывший также одновременно по должности еще и командиром Отдельного Оренбургского корпуса (ООК) и Главным начальником края.
Пограничное расположение края и другие его особенности ставили перед оренбургским генерал-губернатором особые, отличные от внутренних губерний империи, задачи по управлению им и обеспечению его безопасности.
Жизненно важной необходимостью являлось обеспечение безопасности границы и населения, наблюдение за политикой сопредельных государств, содействие развитию трансграничной торговли и обеспечение ее безопасности, а также защита интересов купцов как от разбоя "степных хищников", так и от произвола ханских чиновников.
Отметим также, что не только Россия, но и Европа, даже могучая Великобритания, в начале позапрошлого века не имели подробной информации о среднеазиатских государствах и чиновники оренбургской администрации подчас становились, в буквальном смысле этого слова, первопроходцами, открывавшими миру таинственный и манящий мир Востока.
Для ориентации в среднеазиатских делах, а позднее - и для выявления действий англичан в центре Азии, правительство и министерство иностранных дел России нуждались в получении регулярной и достоверной информации по этим вопросам. И, ввиду отсутствия иных каналов получения такой информации, задача добывания разнообразных сведений о сопредельных государствах в интересах Азиатского департамента российского МИДа также была возложена императором на главных начальников Оренбургского края.
Однако специального ведомства по организации и ведению разведывательной работы в системе управления Оренбургским краем не было, как, впрочем, не было его и во всей Российской империи.
Добыванием разведывательных сведений - политического, экономического, военного и иного характера, - необходимых и русскому правительству, и правителям Оренбуржья, занимались три учреждения, принадлежавшие трем различным ведомствам.
Ими являлись: - Оренбургская пограничная комиссия (ОПК) – орган министерства иностранных дел; специальное отделение штаба Отдельного Оренбургского корпуса (далее - РОШ) - орган военного министерства, и Оренбургский таможенный округ, входивший в систему министерства финансов.
Обращает на себя внимание слаженная, согласованная работа этих учреждений по добыванию необходимой развединформации. Объясняется это в значительной мере и тем, что подчинялись они непосредственно генерал-губернатору, он же координировал их деятельность, получал сообщения, оценивал их значимость, принимал решения, ставил задачи, давал указания по дополнительной проверке или перепроверке полученных данных, готовил и санкционировал проведение наиболее важных разведывательных мероприятий.
И только за его подписью регулярно разведывательная информация отправлялась в Петербург, откуда он сам получал соответствующие указания.
Все разведывательные сведения, поступавшие из ОПК, РОШ и таможенного округа, обобщались в канцелярии генерал-губернатора в соответствии с его указаниями и, в форме докладов или рапортов, направлялись военному и иностранных дел министрам за его подписью.
Нередко частично совпадая по содержанию, донесения этим двум адресатам Оренбургского генерал-губернатора различались между собой по акцентам: в МИД шли сведения, главным образом, политического характера - о внутреннем положении ханств, об отношениях между ними, о проникновении в них и происках англичан, а военному министру - о вооруженных силах Бухары, Коканда и Хивы, их военных укреплениях, действиях мятежников и т.д.
В разные периоды времени органами разведки Оренбургского края решались различные задачи. На начальном периоде - в 20-е годы XIX века, главной среди них являлось "умиротворение степи" и борьба с бандами "степных хищников".
Позднее на первый план выходит добывание информации об обстановке в сопредельных странах и о намерениях их правителей.
В 30-е годы все более важной задачей, при сохранении и двух названных, становится выявление, наблюдение и противодействие британской экспансии в регионе.
Подробнее о британо-российском противоборстве в Средней Азии мы расскажем далее.
Понятно, что каждая из этих задач различалась как сложностью ее разрешения, используемыми силами и средствами, так и различной степенью риска.
Наиболее трудными из них являлось ведение стратегической разведки в сопредельных государствах и выявление деятельности английских эмиссаров. Как же решались перечисленные задачи?
По целому ряду причин, главным разведывательным органом края стала Оренбургская пограничная комиссия, образованная царским указом еще в мае 1799г., что объясняет более значительные масштабы ее работы по сравнению с разведдеятельностью РОШ и таможенного округа.
ОПК была учреждением Азиатского департамента МИДа, которому подчинялась через генерал-губернатора, являвшегося ее непосредственным начальником.
Штат комиссии был сравнительно невелик: изменяясь и совершенствуясь, он в разное время состоял из 25-40 человек и к моменту ее упразднения в 1859 г. не превышал 50 человек со всем техническим персоналом.
Поделиться книгой: