Помоги проекту - поделись книгой:
Председатель комиссии в чине генерал-майора по представлению главного начальника края назначался МИДом и утверждался лично царем. На эту должность назначались или военные чины - П.Ф.Генс и М.В.Ладыженский, или ученые-ориенталисты - В.В.Григорьев.
Кроме офицеров и чиновников, в состав комиссии включались 3-5 представителей казахской аристократии.
В силу ранее отмечавшейся специфики положения края, Оренбургская пограничная комиссия, как распорядительный и исполнительный орган, сочетала в себе функции губернского правления, палат уголовного и гражданского судов и казначейства по управлению оренбургскими "киргизами", то есть казахами бывших Малой и Средней Орды.
Комиссия занималась административным и хозяйственным управлением подведомственными ей населением и территориями, по ее представлениям, главными начальниками края назначались и смещались султаны-правители, при каждом из которых находился чиновник генерал-губернатора и двухсотенный казачий отряд в качестве реальной военно-полицейской силы, с помощью которой султаны-правители проводили в жизнь политику российского правительства, а также старшины родов и отделений и другие должностные лица из числа казахов.
Помимо этого ОПК решала вопросы отведения кочевок отдельным родам, раскладывала и взимала государственные налоги, рассматривала уголовные и гражданские дела, разбирала взаимные претензии, возникавшие между казахами.
Суммируя эти функции можно сказать, что на пограничную комиссию возлагалась задача привнесения и утверждения в казахской степи основ российской государственности.
Несмотря на столь пространный перечень задач комиссии, наряду с ними решались также и разведывательные, а позднее - и контрразведывательные задачи.
ОПК состояла из 4 отделений: исполнительного, судного, уголовного и счетного; каждое из которых, в свою очередь, делилось на "столы", ведавшие конкретными участками работы внутри отделений.
Первый "стол" исполнительного отделения комиссии занимался всеми политическими делами: вопросами дипломатических сношений, получал, собирал и изучал сведения о положении в сопредельных странах. И именно он же организовывал разведывательную работу и обрабатывал получаемую информацию, готовил на ее основе сообщения генерал-губернатору и в соответствующие инстанции в Петербург.
Вся поступавшая в ОПК по различным каналам и из различных источников информация представлялась председателю комиссии. По его указаниям она обобщалась и систематизировалась и не реже трех раз в месяц рапортами или докладными записками представлялась главному начальнику края.
Непосредственно же разведывательную и контрразведывательную работу "под прикрытием" официальных должностей ОПК вели "попечители прилинейных киргизов", т.е. чиновники, занимавшиеся всеми делами по управлению выделенными районами и проживавшие в населенных пунктах "военной линии", а также переводчики ОПК.
Их постоянное общение с местным населением позволяло выявлять лояльных России лиц, из числа которых подбирались доверенные лица для выполнения конкретных поручений как разового характера, так и на постоянной основе, позднее подбирались штатные разведчики - лазутчики.
Сотрудники комиссии - офицеры и штатские чиновники - назначались для встречи прибывающих в Оренбург официальных посланцев правителей сопредельных государств. Общение с ними и их свитами позволяло собирать сведения о характере и назначении посольств, получать характеризующую информацию на членов посольств, влиятельных чиновников отправившей их страны и о положении в ней. Сотрудники ОПК также включались в состав дипмиссий, направлявшихся российским правительством за рубеж.
В разведотделении штаба Оренбургского отдельного корпуса сосредотачивались сведения главным образом военно-стратегического характера: о вооруженных силах соседей, их военных укреплениях и гарнизонах, боеготовности и боеспособности, о караванных путях и наиболее благоприятных маршрутах для движения собственных войск, о топографии местности, характере рельефа, растительности и водных ресурсах.
Поскольку даже географические сведения и данные о природных и климатических условиях сопредельных государств были в то время чрезвычайно скудны, то не удивительно, что и эти сведения приходилось получать по собственным разведывательным каналам, в том числе и агентурным путем. Например, отделение организовывало и под воинским прикрытием осуществляло топографические съемки местности, все далее и далее продвигаясь на юг и восток.
Помимо обычной войсковой разведки, с начала 40-х годов РОШ стало вести и агентурную разведку в прикардонье, поручив эту работу комендантам укреплений военной линии. Для этого им было вменено в обязанность приобретать штатных разведчиков - "лазутчиков", которые для прикрытия официально оформлялись порученцами, курьерами или почтальонами при комендантах.
И последние регулярно доносили командиру корпуса, т.е. генерал-губернатору, о всех поступавших с сопредельной стороны сведениях, которые в дальнейшем сосредотачивались и обрабатывались в штабе ООК.
В интересах и целях организации военной разведки РОШ также принимало деятельное участие в формировании дипломатических миссий в Хиву и Бухару, готовило вопросы, по которым там надлежало получить информацию; из его состава в миссии включались офицеры с возложением на них разведывательных функций и постановкой конкретных задач.
В отличие от двух названных органов, разведывательная деятельность таможенной службы ограничивалась сбором информации путем опросов прибывавших вожатых караванов (караван-баши), купцов и их приказчиков. Проведение опроса было обязательным правилом для таможенных застав не только Оренбурга, но и Орска, Троицка, Уральска и других линейных пунктов.
В ходе опросов выяснялись сведения о ценах на товары на среднеазиатских рынках в текущем году и в перспективе, товарах, доставляемых туда из соседних государств, в том числе английских, поступавших из Афганистана и Ост-Индии, о событиях в ханствах, смене их властителей, влиятельных лицах у престолов, а позднее - и о деятельности английских агентов, племенных и родовых междоусобицах и столкновениях, каким маршрутом следовал караван и условиях пути, наличии подножного корма, были ли и где, когда и какими силами нападения степных разбойников, какие еще караваны находятся в пути и тому подобные.
Как правило, через купцов и караванщиков поступали первые сведения о предстоящем прибытии посланцев и миссий от правителей соседних государств и характеризующие сведения о них. Причем эта информация порой имела не только разведывательный, но и контрразведывательный характер.
Информация о положении дел в ханствах начальником таможенного округа докладывалась генерал-губернатору в письменном виде.
До конца 20-х годов XIX века опрос купцов и караванщиков был основным каналом получения разведывательной информации.
Чиновникам ОПК и отделения Генерального штаба корпуса требовалось немало усилий и знаний, чтобы из такого массива, подчас сумбурной и противоречивой, отрывочной информации выбрать то "рациональное ядро", которое бы позволяло воссоздать ситуацию, максимально приближенную к действительности.
В тоже время это был вид "пассивной разведки" когда информация поступала без специально затрачиваемых на это сил и средств, без активного поиска путей ее целенаправленного добывания.
Но постепенно в практику пограничной комиссии вошли подготовка и проведение активных мероприятий, направленных на получение конкретной информации, необходимой в данный момент главному начальнику края.
В ряду оренбургских генерал-губернаторов ярко выделяется генерал-адьютант Василий Александрович Перовский (1795-1857гг.), занимавший эту должность дважды - с 1831 по 1841 и с 1851 по 1857годы.
Правда, в последний период он именовался генерал-губернатором Оренбургским и Самарским. И именно при нем разведка сопредельных государств достигла наиболее высокого уровня своего развития.
С заступлением на должность генерал-губернатора генерал-майора В.А.Перовского разведка с позиций Оренбургской пограничной комиссии стала приобретать более активный, наступательный характер.
Перовский руководил организацией разведывательной работы подчиненных ему органов не только формально, по должности, но и глубоко осознавая ее необходимость для укрепления безопасности страны и края, поднятия и упрочения международного престижа России.
Какие новшества в организацию разведывательной работы внес генерал Перовский?
Во-первых, проведение разведывательных опросов он вменил в обязанность чиновникам ОПК, которые вели их более целенаправленно, нежели чиновники таможенного ведомства, отбирая и уточняя информацию, необходимую военному и иностранных дел министерствам России.
Во-вторых, ОПК из числа вожаков караванов (караван-баши) и иностранных купцов стала приобретать постоянных информаторов, получивших некоторый опыт первичного отбора информации в процессе контактов с сотрудниками пограничной комиссии, вследствие чего ведших наблюдение и разведку уже более целенаправленно, более профессионально, что позволило существенно повысить качество и достоверность получаемой информации.
В-третьих, он ввел штатные должности лазутчиков под прикрытием при комендантах военных укреплений и чиновниках ОПК, ассигнуя средства как по их официальным должностям прикрытия, так и на проведение разведывательной работы.
Комендантам приграничных военных поселений вменялось в обязанность "собирание и представление по начальству возможных верных и подробных сведений о происходящем в соседних среднеазиатских владениях и надзоре за действиями их относительно того, что может касаться наших интересов" (здесь и далее при цитировании исторических документов сохранен их стиль). В помощь им в необходимых случаях командировались опытные чиновники пограничной комиссии. Так, при образовании в 1853 г. Сырдарьинской военной линии для налаживания разведывательной работы туда был командирован коллежский асессор О.Я.Осмоловский под прикрытием переводчика.
Через пять месяцев после заступления на должность, в 1832 г. Перовский направил в Азиатский департамент МИДа письмо, в котором, отмечал: "рассказы азиатцев бывают почти всегда неудовлетворительны по невежеству их и часто неверны по свойственной им недоверчивости, а потому весьма было бы полезно послать, по крайней мере, в Бухарию, людей образованных и свободных от предубеждений, служащих причиной неискренности азиатцев. Потребность сия кажется сделалась еще необходимее с появлением в Бухарии и Хиве двух путешествовавших англичан".
Упомянутыми британскими путешественниками являлись сотрудник Ост-Индской компании Вильям Муркрофт и Джордж Требек. Более 10 лет изучавший труднодоступные уголки сопредельных с Индией государств Азии, Муркофт в марте 1820 г. отправился в свое последнее путешествие, растянувшееся более чем на 5 лет, и благодаря которому его имя стало достоянием британской истории. На этот раз Муркрофта сопровождал капитан политического департамента британской индийской армии Джордж Требек, что, как показали дальнейшие события, оказалось отнюдь не лишней предосторожностью.
Первоначально Муркрофт и его спутники планировали не только стать первыми европейцами, посетившими Бухару, но и намеревались пройти туда по неведомому пути через «китайский Туркестан», как тогда именовался нынешний Синцзянь-Уйгурский район Китая.
Однако, несмотря на оказанный ему радушный прием в столице края Лехе его правителем, он не позволил им продолжить планировавшееся путешествие. Но здесь же Муркрофта и Требека ждало и второе разочарование.
Им стало известно о посланнике Александра I кашмирском купце Ага Мехди, который в этот раз направлялся к правителю Пенджаба с личным письмом императора. Муркрофту удалось даже раздобыть копию этого письма, пересланного им впоследствии в Лондон, из которого он делал вывод о стремлении русского царя расширить свое влияние в регионе.
Ранее Аге Мехди удалось успешно выполнить аналогичное задание по установлению контактов русского правительства с правителем Кашмира, за что он был удостоен золотой медали и русского имени Мехди Рафаилова. Но «пенджабская миссия» Ага Мехди осталась неосуществленной – покинув Леху, он вскоре умер.
Тогда Муркрофту пришлось идти в Бухару через Афганистан. Движимый идеей «спасения британской Индии от угрозы с севера», то есть со стороны России, впредь во всех своих сообщениях, отправляемых в Бомбей, где находилась штаб-квартира Ост-Индской компании, но адресованных преимущественно Лондону, Муркрофт будет обосновывать и отстаивать политику «оттеснения России» от региона, начиная с Афганистана, и кончая Бухарой, Кокандом и Персией.
Лишь в феврале 1825 г. Муркрофту и Требеку удалось достигнуть Бухары, но вновь их ждало повторное разочарование: оказалось, что здесь хорошо знали европейцев, а именно - посланцев «северного царя», а на рынках было немало российских товаров, что ставило под вопрос возможности завоевания этого рынка британскими и индийскими производителями.
Муркрофт выяснил и подробности пребывания в Бухаре царского посольства, в 1820 г. наладившего постоянные «дипломатические» отношения с шахом.
Так англичане получили начальную разведывательную информацию о политико-дипломатической активности России в Средней Азии.
Коварные и подозрительные властители азиатских государств, недолюбливая навязчивых европейцев, исповедовавших «варварскую» религию, стремились тщательно оберегать от посторонних глаз и ушей свои владения, думы и замыслы. Согласно господствующей версии, осторожный бухарский шах повелел, в нарушение законов гостеприимства и дипломатического протокола, тайно отравить Муркрофта и его спутников, вследствие чего сначала он, а потом и Требек, пали жертвой «неизвестной болезни». Хотя на этом земные приключения Муркрофта еще не кончились.
Как для русских, так и для англичан, значительный интерес его весьма обширный путевой архив который еще на многие годы стал желаемой добычей для разведчиков обеих государств. Предприимчивые узбеки и персы тоже не желали упустить своего шанса и на рынках многих среднеазитских государств еще не один год продавались путевые заметки Муркрофта не непонятном аборигенам языке….
Обратим внимание читателей и на следующее немаловажное обстоятельство. Если упомянутые государства являлись ближайшими территориальными соседями России, чьи действия подчас непосредственно затрагивали ее интересы, будь то безопасность караванных путей, ее пограничных воинских гарнизонов, торговля или участь плененных подданных, обращенных в рабство, то, отдаленные от метрополии многими тысячами миль, они не являлись даже непосредственными соседями британской Индии, окруженной территориями «дружественных» Лондону государств.
Так что прав был чиновник III Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, «верноподанически» доносившего императору Николаю, что главным мотивом британского соперничества с Россией в Средней Азии являлись меркантильно-корыстные интересы ее буржуазии.
Далее в письме к царю В.А.Перовский предлагал направить от своего имени посланца к Хаким-бею - первому министру бухарского эмира для переговоров об обеспечении безопасности караванов в качестве официального прикрытия его конфиденциальной миссии.
Это предложение оренбургского генерал-губернатора было "высочайше" одобрено лично Николаем I, что дополнительно свидетельствует о важности как Оренбургского края, так и о внимании, которое уделялось императором вопросам сбора разведывательной информации.
Подробнее о миссии П.И.Демезона мы расскажем далее, здесь же приведем выписку из еще одного письма Перовского в Петербург. Сообщая в МИД о возвращении своего посланца из Бухары и кратко информируя о результатах его командировки, Перовский отмечал: "Г-н Демезон не избегнул трудностей и опасностей, встречающих обыкновенно европейца в этих странах; фанатизм и недоверчивая политика азиатцев были для него на каждом шагу помехою в его действиях, но с помощью совершенного знания восточных языков и обычаев, особенно же основательным характером и осторожным обращением, чиновник сей успел преодолеть все затруднения... без чего, быть может, подвергался бы он участи английского путешественника Муркрофта, погибшего в Бухаре...".
Далее мы еще не раз встретимся со свидетельствами личного участия Перовского в подготовке и проведении разведывательных акций.
Пусть и неудачный, в военном отношении, поход Перовского зимой 1839-1840 годов в пределы хивинского ханства, и не достиг конечной цели, но он обеспокоил хана, заставил его искать мира с северным соседом, а также в качестве жеста доброй воли отпустить всех русских рабов, томившихся в неволе.
В 1853 г. войска Оренбургского отдельного корпуса овладели крепостью Ак-Мечеть, которая после этого более 70 лет - до 1925г., - носила имя Форт Перовский (ныне г. Кзыл-Орда в Казахстане).
И в этой победе, также, как и в разгроме кокандских войск, пытавшихся контратаковать ее, велика роль оренбургской разведки.
Успехам разведывательной работы Оренбургской пограничной комиссии способствовал высокий уровень образования и подготовки ее сотрудников и руководителей, их длительное пребывание в крае и доскональное знание его особенностей.
Председатели комиссии, непосредственно организовывавшие и отвечавшие за ведение разведки, менялись редко: с 1825 г. этот пост занимал Г.Ф.Генс, в 1844 г. его сменил М.В.Ладыженский, а последнего через десять лет - востоковед В.В.Григорьев.
Генерал-майор Генс начал свою службу поручиком Оренбургского корпуса, в 1821 г. в чине капитана в составе дипломатической миссии выезжал в Бухару. Он настолько хорошо знал и ориентировался в обстановке, что его мнением дорожили не только генерал-губернаторы, но и царь, а занимавший пост министра иностранных дел с 1816 по 1856 г. К.В.Нессельроде, по отзывам современников, "на положение среднеазиатских дел в большинстве случаев смотрел глазами Генса".
Как уже отмечалось, с 40-х годов в деятельности ОПК, наряду с использованием разведывательных возможностей направлявшихся за рубеж официальных посольских миссий, а также информаторов из числа купцов и караван-баши, стали активно использоваться лазутчики.
О объеме и масштабах разведдеятельности ОПК свидетельствует тот факт, что только в период подготовки похода на Ак-Мечеть, с февраля по июль 1853 г., то есть до момента выступления войск, Ладыженский направил генерал-губернатору 26 докладов и рапортов со сведениями по крепости, о состоянии дел в ханствах и в приграничной полосе, и еще 19 записок о реакции кокандских и хивинских властей на ее падение и о попытках ее контрзахватов.
В этой связи нельзя не сказать и о судьбе Осипа Яковлевича Осмоловского (1820-1862). После окончания восточного факультета Казанского университета, в 1844 г. Осмоловский был направлен в Азиатский департамент МИДа, а через год - командирован в Оренбург переводчиком ОПК. И эта временная командировка растянулась на всю его жизнь.
Осип Яковлевич оказался незаменимым сотрудником для Пограничной комиссии, поскольку владел турецким, персидским, арабским, татарским и китайским языками, а в Оренбурге изучил также казахский и узбекский.
Летом 1852 г. он участвовал в рекогносцировочном походе российских войск к крепости Ак-Мечеть.
В рапорте на имя военного министра от 3 сентября 1852 г. Перовский отмечал, что "без пособия этого отличного чиновника полковник Бларамберг нашелся бы в больших затруднениях при сношении с кокандцами и киргизами во время экспедиции" и ходатайствовал о его награждении. Так Осмоловский получил орден Святой Анны III степени.
С апреля 1853 г. из Аральского укрепления Осмоловский организует постоянное наблюдение за Ак-Мечетью и его лазутчики снабжают генерал-губернатора ценной информацией о крепости и ее гарнизоне.
В конце августа и сентябре он принимает участие в отражении контратак хивинских войск, по численности многократно превосходивших русский гарнизон захваченной Ак-Мечети. Помимо этого, через своих доверенных лиц он привел на помощь гарнизону Форта Перовский отряды степных "киргизов", которые вместе с русскими войсками разгромили и отбросили отряды хивинского хана.
Правда, генерал Перовский попенял ему за то, что Осмоловский лично рвался в бой, а не отсиживался за стенами форта. С этого времени Осмоловский становится главным резидентом ОПК в Форте Перовский. Умер этот талантливый разведчик от апоплексического удара на боевом посту, возвращаясь в Оренбург из командировки на укрепленную линию.
С июля 1858 г. по предложению заменившего Перовского А.А.Котенина вся разведывательная информация из РОШ и ОПК стала концентрироваться у чиновника МИДа по дипломатической части Галкина, состоявшего при генерал-губернаторе.
В 1859 г. в связи с изменением административного управления в крае - оно передается из ведения МИД в министерство внутренних дел, - Оренбургская пограничная комиссия преобразуется в Областное управление оренбургскими киргизами.
Как отмечалось ранее, ОПК занималась также вопросами подготовки и направления в сопредельные страны российских дипломатических миссий, в состав которых со специальными разведывательными заданиями включались сотрудники комиссии и РОШ.
Первый такой случай относится к 1807 году. Тогда с личным посланием Александра I к бухарскому эмиру был направлен поручик Абдулнасыр Субханкулов.
В беседах с куш-беги - первым министром, - Субханкулов должен был заверить его в дружественном расположении русского правительства, и что его единственной целью является забота о процветании торговли между двумя странами и обеспечение безопасности купеческих караванов.
Помимо этого, секретной инструкцией ему предписывалось выяснить взаимоотношения Бухары с Хивой и Персией, с кем и в какой мере ведется там торговый обмен, имеется ли судоходство по Амударье, каково отношение к России караколпаков.
По возвращению Субханкулов представил ценные сведения о положении в бухарских владениях, о войне эмира с хивинским ханом, о состоянии торговли и о русских пленниках. Его отчет был изложен на 34 страницах, а еще 30 страниц занимало описание маршрута следования.
Перед главой отправлявшейся в 1820 г. в Бухару по "высочайшему повелению" миссии были поставлены задачи собрать сведения о личных качествах эмира, о его взаимоотношениях с Турцией, Персией, Хивой и Афганистаном, состоянии этих государств, получить сведения о городах Туркестане и Ташкенте, а также афганских Кабуле, Кандагаре, странах Кашмир, Тибет и Пенджаб.
Включенному в состав миссии переводчику ОПК Шапошникову генерал-губернатором были поставлены задачи "разведать верным образом об именах чиновников, облеченных властью по управлению... Узнать, какою формой отправляются, куда поступают бумаги, от нас посылаемые... Весьма было бы полезно, если бы Вы успели снискать дружбу в ком-нибудь из чиновников бухарских и могли бы продолжить с ним переписку по возвращению вашего в отечество. Сие могло бы весьма часто облегчать сношения нашего пограничного начальства и предупреждать оное из того края сведениями".
К слову сказать, в состав этого посольства "для проведения научных изысканий" были включены 4 офицера Генерального штаба во главе с капитаном Мейендорфом.
В 1822 г. Мейендорф опубликовал в одном из петербургских научных журналов статью "Краткое начертание путешествия Российского посольства в Бухару в 1820 г.", в которой описал административное устройство, состояние торговли, экономических и политических связей эмирата с соседними странами, впервые опубликовал сведения о городах Самарканде, Мерве, Чарджуе (ныне г.Чарджоу, Туркменистан), Каргии, самой Бухаре, дал характеристику бухарским войскам и основным военным укреплениям.
В 1833 г. в качестве спецпосланника генерал-губернатора в Бухару был направлен чиновник 10-го класса Петр Иванович Демезон, преподаватель арабского и персидского языков Неплюевского кадетского корпуса в Оренбурге.
Перовский лично подготовил "Записку о предметах, долженствующих обратить внимание г-на Демезона при поездке его в Бухарию", на основании которой председатель ОПК Генс дополнительно разработал для него вопросник из 25 пунктов. В их числе губернаторову посланцу надлежало выяснить какова степень расположения правительства и народа Бухары к России, характеристику наиболее значительных ханских чиновников, какое мнение имеют бухарцы об англичанах и их Ост-Индской компании, в чем состояли действия побывавших в Бухаре англичан, какие русские товары - хлеб, железо, ткани пользуются особым спросом, состояние торговли с Китаем, Индией, Персией.
Отдельным пунктом задания предусматривалась возможность добыть "бумаги" англичанина Муркрофта, погибшего в 1825 г. при возвращении в Индию (в Оренбурге было известно, что сохранившиеся бумаги этого путешественника продавались на базаре в Бухаре).
Осенью Демезон, переодетый как татарский мулла под именем Мурзы Джаффара, - что было призвано обеспечить его безопасность в период следования по пустыне, - отбыл с караваном.
Вскоре от прибывших в Оренбург купцов стало известно, что Хаким-бей удовлетворен направленными ему генерал-губернатором подарками, благосклонно принял его посланца и создал ему нормальные условия для проживания.
26 июня 1834 г. Демезон возвратился в Орскую крепость, а затем выехал в Петербург для подробного личного доклада в МИДе об итогах своей поездки.
Еще одним источником важной разведывательной информации были прибывающие в пределы Оренбургского края официальные иностранные посольства и миссии. Как правило, информацию о следовании посольств в торговых караванах в Оренбурге получали заранее.
Прибывавшие в столицу края иностранные посланцы и их свита размещались на предоставлявшихся губернатором частных квартирах и брались на содержание за счет российской казны с учетом личности посла - его места, занимаемого в иерархии ханской аристократии, важности официальной части его миссии, а также заинтересованности МИДа в развитии отношений с пославшим их властителем в данный момент.
В Оренбурге послы и их свита проживали месяцами, иногда до полугода, ожидая решения правительства - принять ли посольство "на высшем уровне" в Петербурге, или поручить генерал-губернатору решить вопросы на месте.
Через прикомандировывавшихся к посольствам переводчиков и чиновников ОПК собиралась информация о служебном и общественном положении посланца на его родине, его близости к правителю, степени влияния на государственные дела, его способностях, склонностях и чертах характера. Аналогичная информация собиралась и о его сопровождающих.
При этом, учитывая ньюансы и сложности межгосударственных отношений на востоке, от посланцев Хивы, например, удавалось получать информацию о Бухаре, от бухарских - о Коканде, а от последних – о двух первых, а также об Афганистане, Персии и происках англичан в регионе.
Вся полученная информация докладывалась в МИД, и на основе ее анализа вырабатывалась как тактика переговоров, так и долгосрочная стратегия в отношении пославших посольство правителей. В процессе изучения иностранных миссий добывалась и контрразведывательная информация.
Так, например, в 1836 г., узнав о намерении бухарского посланника взять с собой в Петербург постоянно проживавшего в Оренбурге купца Назарбая Байкишева, Перовский информировал Азиатский департамент, что он "есть человек неблагонадежный и даже вредный, у здешнего начальства он давно уже на худом замечании. Желательно было бы, чтобы в столицах ему был прегражден доступ к значительным лицам, дабы он не мог употреблять во зло снисхождение это".
Изучение другого посланника, Хайруллы Амир-Ахирова, начавшееся еще до его появления в крае, позволило выяснить, что ранее он совершил хадж в Мекку, несколько лет проживал в Константинополе, где свел близкое знакомство с сановниками султана, а по возвращению в Бухару стал токсабой (министром), пользуется большим доверием эмира и влиянием на государственные дела.
В докладной записке в Азиатский департамент по результатам личных бесед председателя ОПК с Амир-Ахировым сообщалось: "...агенты английского правительства предлагали эмиру войти в дружественные сношения с лондонским кабинетом с правом иметь в Бухаре своего консула и обещали неисчислимые от этого сближения выгоды, каких, будто бы, Бухария не может ожидать от союза с Россиею, тем более что бухарцы все европейские товары получают через посредство англичан из Герата".
Ведя длительные, неспешные беседы с хивинским посланником Мискиновым, офицеры ОПК Ладыженский, Батыршин и Аитов, ранее побывавший в Хиве в плену, получили от него сведения о положении дел в Коканде и Бухаре, о завоевании Афганистана англичанами и войне с ними кабульского владетеля Дост Мухаммед-хана, о происках англичан в Коканде и Бухаре.
Однако при всей важности сведений, получаемых от направлявшихся за рубеж российских дипломатических миссий, или получаемых через иностранных посланников, они не могли обеспечить постоянные и оперативные потребности генерал-губернатора в информации о положении дел в сопредельных землях.
Каждый прибывавший в поселения Оренбургской военной линии караван ставился в карантин на специально выделенной для него площадке - предпринималась эта мера для предотвращения возможного завоза из-за рубежа эпидемий и эпизоотий.
С сопровождающими караван лицами переводчики и чиновники ОПК начинали беседы, позволявшие подчас получать и уточнять разведывательную информацию. Позднее, по мере накопления оперативного опыта, как уже говорилось ранее, с купцами и караванщиками стали устанавливаться длительные доверительные отношения, что позволяло получать от них более ценную в разведывательном отношении информацию.
Одним из таких добровольных помощников российских властей более 20 лет являлся богатый казахский купец Б.Шагиморданов. Подолгу проживая в Хиве, он хорошо знал ее торговцев и чиновников, что позволяло ему собирать информацию о взаимоотношениях хана с Бухарой, Кокандом, Персией и Афганистаном.
Так в 1840 г. он сообщал о прибытии капитана Аббота, который склонял хана к союзу с Англией в борьбе против России.
Поделиться книгой: