Кони за окном

Отец. Дитя мое, мы не можем этого знать наверняка. Нужно выпить всю воду в кувшине. Тогда ты узнаешь, есть ли в ней воздух.

Дочь. Я не хочу столько пить.

Отец. Нужно выпить всю воду там, где ты собираешься плавать. Только так можно стать хорошим пловцом.

Дочь (вдруг устав, встает). Уже поздно. Хочешь, я закрою шторы? Иначе дом заполонят насекомые.

Дочь катит кресло-каталку к двери. Свет приглушается.

Отец. Нет! Еще… Еще… Еще… (Эхо его голоса в коридоре.) Ты выпила воду? Теперь ты должна подождать… Это самое лучшее, что ты можешь сделать… Умеющий ждать спасется… Когда ты ждешь, твой мозг отдыхает… Кто отдохнул, тому легче ждать… Чем лучше ты отдохнул, готовя себя к ожиданию, тем легче смотришь на вещи… Но ждать… лучше в одиночестве… Мадам Хильда не хотела ждать в одиночестве… Мадам Хильда не хотела ждать в одиночестве, это ускорило ее конец… Кто не умеет ждать в одиночестве, тот не достоин ожидания… Лучше всего ждать в темноте… Спасется имеющий черные бархатные шторы… он может ждать в темноте когда угодно… когда угодно…

Слышно, как внизу открылась дверь. Вверх поднимаются чьи-то шаги. Дочь со свечой в руке встречает Посыльного. Тот вносит совершенно раздавленное кресло-каталку и букет цветов.

Посыльный. Надеюсь, я вам не помешал…

Дочь (ставит свечу на стол). Нисколько. Хотя я не знаю, о чем с вами говорить.

Посыльный. Как? Вы ничего не помните?

Дочь (сушит волосы над пламенем свечи). Нет… но, быть может, это из-за того что теперь вечер, в этот час я всегда чувствую себя тревожно… а это, быть может, из-за света, в этот час свет колеблется по углам… а это, я уверена, из-за сумерек… Ночь всегда опускается так тихо, что я чувствую, как моя кожа сдавливает все тело…

Посыльный (с сомнением). Вот как?

Дочь. Но все равно заходите… Можете сесть на чемодан.

Посыльный. Спасибо, мадемуазель. (Украдкой прячет букет в чемодан, забитый цветами). Какой удобный чемодан.

Дочь. Вы уверены, что не ошиблись адресом?

Посыльный. О, нет, со мной такого не бывает. Более того, вы сами просили навещать вас время от времени.

Дочь. Правда? Хотя, в самом деле, ваша манера общения мне о чем-то говорит.

Посыльный. Конечно, я бы никогда не пришел сам.

Дочь. Что за странную вещь вы принесли?

Посыльный (приближается, галантно берет свечу и держит его таким образом, чтобы Дочери было удобней сушить волосы.) — Мадемуазель, это долгая история…

Дочь. Кажется, я узнаю вашу манеру общения.

Посыльный. Вам нравится моя манера общения?

Дочь. Да. Когда я слышу ваш голос, мне кажется, я в безопасности.

Посыльный. Потому что я умею поднимать настроение. Умею сближаться с людьми. Может, нам перейти на «ты»? Вы уже общались с кем-нибудь на «ты»?

Дочь. Да, в детстве… У меня был кролик…

Посыльный. Нет смысла откапывать воспоминания. Давайте лучше поговорим о настоящем… Знаете, я полковой посыльный.

Дочь. Я знаю. Отец каждый вечер рассказывает мне о сражении при Трапезунде. Может, и вы там были?

Посыльный. Больше ни слова о Трапезунде. Я только что оттуда.

Дочь. Из Трапезунда?

Посыльный (освещает свечой ботинки). Посмотрите на мои ботинки: на них еще грязь не засохла. (Освещает лицо.) А теперь посмотрите мне в глаза: по виду я человек… но я уже не человек… Я видел ужасные вещи… мои глаза прокляты навечно. (Дует и гасит свечу.) Мертвые засели в моем мозгу…

Дочь. А мой отец? (Открывает шкаф, в котором красуются сотни банок с фруктовым пюре. Странный свет освещает ее лицо, как будто лучи исходят из банок.) Что вам о нем известно?

Посыльный. Ваш отец выжил в сражении.

Дочь (ищет что-то среди банок с пюре; всякий раз, когда она передвигает банку, лучи меняют цвет и яркость). Он выжил? Слава пресвятой Деве Марии…

Посыльный. Да, мадемуазель, он выжил. Я рад сообщить вам эту добрую весть. Ваш отец настоящий герой, только поэтому он и выжил.

Дочь (достает банку и закрывает шкаф). Хотите абрикосовых косточек?

Посыльный (шепотом, продолжая свою идею). К сожалению, в пути с ним случилось большое несчастье…

Дочь. Что вы хотите этим сказать? В каком пути? На каком таком пути?

Посыльный (берет абрикосовую косточку, раскусывает ее зубами и выплевывает несъедобную часть). На обратном, разумеется. От одиночества он тронулся умом.

Дочь. Что значит тронулся умом?

Посыльный (повторяет тот же трюк с абрикосовой косточкой). Свихнулся!

Дочь. Но почему, почему он возвращался один?

Посыльный. Потому что он один уцелел.

Дочь. Не понимаю.

Посыльный. Правда, еще была лошадь…

Дочь. Ничего не понимаю. Я думаю, во всем виноват воздух… В этот вечерний час он слишком сильно давит на нас.

Посыльный. Успокойтесь, мадмуазель. Если хотите, можем поговорить о чем-нибудь другом.

Дочь. Нет. Лучше попробуйте пустить воду.

Посыльный (открывает кран). Воды нет.

Дочь. Откройте кран до конца.

Посыльный. Открыл, все равно ничего.

Дочь. Оставьте кран открытым. Так спокойней. Теперь я вас слушаю.

Посыльный. Знаете, что такое дорога… Чем она длинней, тем тяжелее одиночество… а обратный путь всегда чертовски долог… Видите ли… (выплевывает кусок косточки.) Война для вашего отца была сущей безделицей… но одиночество на обратном пути его доконало… И потом, в тот раз его неотступно преследовала лошадь…

Дочь. Лошадь? Его же лошадь?

Посыльный. Никто не знает, чья это была лошадь. И как она уцелела. Зато доподлинно известно, что лошадь неотступно следовала за ним. Она беспощадно преследовала его день за днем, ночь за ночью… Настоящий кошмар… (Он раскусывает последнюю абрикосовую косточку и вздыхает с облегчением.) Представляете, как это страшно — все время слышать ее фырканье за спиной.

Она открывает шкаф, чтобы поставить в него пустую тарелку. Банки исчезли. На полках теперь сотни «крестов» с двумя, тремя, четырьмя, пятью, шестью и так далее перекладинами. Пустую тарелку некуда поставить. После нескольких попыток Дочь сдается.

Дочь. Да, это ужасно. Вы принесли ужасную новость. Теперь я весь вечер буду переживать.

Посыльный. Вот и все. Между нами говоря, лошадь тоже неважно себя чувствует. По-моему, она тоже в некотором роде немножко… того, разумеется, в той мере, в какой это бывает… у животных… В конце концов… Оставим это… Наш полк преподносит вам это прекрасное кресло-каталку, которое, правда, нуждается в легкой починке, но зато это очень мягкое кресло…. Ваш отец будет прекрасно себя в нем чувствовать до самого конца…

Дочь. Спасибо. Я его починю.

Она открывает шкаф, чтобы поставить туда кресло-каталку. Награды исчезли. За дверью сад с абрикосовыми деревьями в цвету. В саду медленно качается деревянная лошадка. Дочь ставит кресло-каталку рядом с деревянной лошадкой.

Посыльный (смущенный светом, проникающим из сада). Это очень редкая вещь… В наши дни больше не производят таких красивых и удобных вещей… Главное вытирать с него пыль, особенно с подлокотников. Грязь сильней всего въедается в подлокотники…

Дочь (закрывает шкаф). Я знаю. Я годами пытаюсь вытащить крошки, закатившиеся в пол, и у меня ничего не получается.

Посыльный. Главное запастись терпением. Ваш старик — тихий сумасшедший, с ним спокойно. Его присутствие в углу комнаты будет как луч света.

Дочь. Он всегда был таким, добрым и спокойным, невероятно спокойным.

Посыльный. В глубине души он, быть может, совсем не изменился.

Дочь. Он был таким добрым, что я почти ничего о нем не помню. (Гладит шкаф, прислонясь к нему.) Он никогда на меня не кричал, никогда не смотрел в глаза и не помню, чтобы он когда-нибудь ко мне обращался… (Шум в шкафу, как будто ребенок оседлал деревянную лошадку.) Когда я была маленькой, он покупал мне игрушки, но не осмеливался их дарить. Он складывал их в шифоньер и однажды доски сломались под их тяжестью. (Другой звук в шкафу, как будто тысячи абрикосовых косточек падают с одной полки на другую.) Шифоньер по-прежнему стоит на том же месте, мне никогда не хватало смелости открыть его и заглянуть внутрь. Иногда холодными ночами я слышу, как стучат колесики и пружинки.

Пауза. Они слушают, что происходит в шкафу.

Посыльный. У нас в казарме так же. Иногда ночами я слышу, как пули чертят тайные траектории в стволах винтовок. А мои ботинки в темноте запинаются друг за друга.

Дочь. Позже, начав стареть, он все больше стал меня избегать. Он передвигался из комнаты в комнату незаметно, как тень. Садился за стол и молча ел. В конце концов его тарелка оказывалась такой чистой, что меня это даже пугало. Некоторые старики рыгают после еды. Только не он, он часами сидел сжав челюсти. Когда шел дождь, он сидел у окна и смотрел в пустоту. Иногда он гулял под дождем, и вот что странно, его одежда оставалась сухой. Любые двери он открывал совершенно бесшумно, а его движения рассеивались в воздухе… Его одиночество было таким глубоким, что удивительно, как у него могли появиться дети… Вы спите?

Посыльный. Нет, мадмуазель, я думал с закрытыми глазами.

Вдруг с глухим звуком, напоминающим взрыв, из крана вырывается струя черной воды.

В то же время окно открывается, как от порыва ветра. Окно находится на уровне тротуара, и мы видим только ноги, множество ног, идущих по горам сломанных и порванных игрушек, можно сказать, по трупам игрушек. Громкая военная музыка и приветственные возгласы.

Дочь. Что происходит? Они все потеряли голову?

Она бежит к окошку, он — к крану.

Посыльный (закрывая кран). Нет, мадмуазель, это парад. Возвращаются солдаты-освободители…

Дочь (смотрит на ноги; от салюта в комнате всполохи света). Какие они красивые… И все целы?

Посыльный. Одному черту известно… Иногда их возвращается больше, чем уходит… Но сложно понять из-за толчеи. Из-за толчеи и темноты.

Дочь. Отец говорил, что иногда солдаты освободители идут бок о бок с освобожденными солдатами. Это возможно?

Посыльный. Мадмуазель, вам лучше закрыть окно.

Дочь. Я хочу отправить им воздушный поцелуй… (поднимается на чемодан, заполненный цветами, и наклоняется через подоконник.) — Браво! Браво!

Посыльный. Поверьте, мадмуазель, это бесполезно. Они слепые. Слепые и глухие. Оркестр играет для публики.

Дочь. Я хочу увидеть лошадей. Лошади невинны. Я так люблю смотреть на лошадей…

Посыльный (закрывая окно). Не доверяйте лошадям, они не такие как раньше. Они все стали мстительными и ненасытными. Они бродят повсюду и караулят за окнами и под дверью.

Дочь. Как грустно. Думаете, они и сейчас нас подстерегают?

Посыльный. Не знаю. Может быть. А быть может, и нет. До свиданья, мадмуазель, не забывайте протирать подлокотники.

Дочь. Вы уже уходите?

Посыльный (не двигается, она уходит). Уже поздно, я должен успеть повидаться с другими.