Помоги проекту - поделись книгой:
Андрей Васильевич Тимохин садится за телефон. Начальник попросил остаться во вторую смену (идет важный эксперимент), а он ответил уклончиво. И вот теперь снимает трубку, слушает гудок и думает: «Главное — ничего не перепутать. Надо же, год уже прошел, а я все никак не привыкну. Значит, так. Матери нельзя говорить о работе. Она будет нервничать. Жене нельзя говорить, что еду к матери. Обидится, скажет, дома совсем не бываешь. Начальнику нельзя говорить о жене. Он ее слишком хорошо знает, не поверит ни одному слову. Паше Мельникову нельзя говорить ни о жене, ни о матери — только о бабах. Лучше всего приплести Татьяну — понятнее. Татьяне нельзя говорить… Боже, как я устал!» Дома к телефону подходит Алешка. Приходится сделать ему выговор за вчерашнюю двойку.
— Вот, — канючит сын, — а говорил, что за отметки ругать не будешь.
— А я за двойку и не ругаю, — говорит Андрей Васильевич. — Я за вранье ругаю. Зачем было говорить, что ничего не задали?
— Так все же врут, — рассудительно отвечает Алешка.
— Что значит «все»? Я, например, разве вру когда-нибудь? Ну, ладно, мать позови.
У Анюты усталый голос, и она просит прийти пораньше.
— Не получится, малыш, — прерывает Андрей Васильевич, — я ж как раз и звоню, чтобы предупредить. Как назло, меня сегодня во вторую оставляют…
— Мамуля, — говорит он через минуту, — это я. Просто кошмар какой-то! Опять не смогу приехать. Да, Алешка заболел. И Анюта что-то неважно себя чувствует…
— Петр Кузьмич, — с начальником он связывается по селектору, — только что матери звонил. Ей очень плохо. Вот такие дела…
— Видал, как крутиться приходится? — подмигивает он с улыбкой Мельникову, сидящему рядом. — С Татьяной договорился, у нее квартира свободна.
Но и это неправда. Вместе с Татьяной, секретаршей Петра Кузьмича, Андрей Васильевич выходит из института, но на улице говорит:
— Подожди, я позвоню из будки.
Из будки он никуда не звонит — просто вертит диск и прижимает к уху трубку. Потом возвращается. Именно в этот момент он понимает, что совершит нечто, не предусмотренное заданием. И делается страшно.
И он врет уже беззастенчиво, не задумываясь о последствиях:
— Танюшка, у меня сюрприз! Я договорился насчет твоей шубы. Только ехать надо прямо сейчас. И еще… в одно место. В общем, ты поезжай домой. И, пожалуй, не жди меня сегодня…
Татьяна расстраивается не слишком. Он подбрасывает ее до метро.
Потом долго крутит по переулкам и, лишь убедившись, что «хвоста» нет, выруливает на шоссе. Из будки возле стадиона звонит шефу:
— Товарищ полковник? Андреев. Хочу увидеть вас. Есть идея.
И это означает, что майор Андреев, работающий завлабом, готов доложить строго конфиденциально полковнику Н. свои соображения о личности резидента Икс, для выяснения которой он и внедрен в НИИ.
Встреча должна состояться в условленное время на условленном километре шоссе Энтузиастов.
Но и это неправда. Выехав за черту города, Андреев сворачивает в лес, по заросшей дороге едет к полю ржи, у опушки выходит из машины, садится в траву и, достав из кармана сигаретную пачку с передатчиком, выходит на связь.
— Генерал Бирс? — говорит он по-английски. — Все готово.
— Отлично, Джо. И у нас порядок.
И это означает, что ровно в 22.00 над той самой точкой встречи возле шоссе, куда Джо Макмилан как бы случайно опоздает, будет проходить стратегический околоземный спутник, и остронаправленный высокоэнергетический импульс, выпущенный с него, уничтожит полковника Н. Потом начнется сильная гроза, которая и подскажет всем причину смерти.
Но и это неправда. Не сходя с места, Джо выкатывает на ладонь небольшой черный шарик, и шарик начинает раздуваться. Достигнув размера теннисного мяча, вспыхивает ярким желтым светом, а когда свет гаснет, внутри появляется изображение — лицо немолодого и очень усталого человека, и в сознании разведчика звучит голос:
— Привет тебе, Тсирх. Я слушаю тебя.
— Привет, Талип, — отвечает он также молча.
Потому что на самом деле он не агент ЦРУ, а сотрудник галактической разведки Звездного Содружества с центром на планете Куарга и на Земле находится для изучения и контроля.
На Куарге уже много столетий не знают, что такое ложь. Когда-то давно она считалась самым тяжким преступлением. Теперь с этим древним грехом высшего разума соприкасается лишь одна служба, работа в которой окутана ореолом романтики и зловещей тайны. Эта служба — галактическая разведка. Ее посланцам приходится порою иметь дело с ложью в других мирах, они исследуют ее, ищут пути искоренения. Обработкой полученных данных занимаются только машины. Люди планеты Куарга и всего Звездного Содружества не должны знать о лжи ничего.
Таков замысел. Таковы условия игры.
— Привет тебе, Талип, — говорит Тсирх шефу галактической разведки. — Я больше не могу работать здесь. Наверно, я очень плохой разведчик. Я хочу выйти из игры и вернуться на Куаргу.
— Добро, — говорит Талип, — возражений нет. Добытые тобой сведения имеют достаточно высокий информационный коэффициент.
— Я намерен использовать вариант возвращения по схеме восемьдесят два дробь четырнадцать.
И это означает, что Тсирх совершит межпространственный переход, используя местную энергию. В момент встречи с полковником Н. он примет на себя импульс и преобразует его целиком в энергию пси-поля.
Полковник останется жив. Грозы не будет. А он исчезнет для землян и из памяти всех, кто знал его на этой планете, информация о нем будет автоматически вычеркнута тем же способом, каким год назад она была введена. Так Тсирх благополучно вернется домой на Куаргу.
Но и это неправда. Разведчик Тсирх не вернется домой. Он погибнет.
В официальном бюллетене галактической разведки будет сообщено о несчастном случае. При межпространственных переходах такие случаи бывают. Редко, но бывают. И для всех жителей Куарги это будет правдой. Потому что жители Куарги не знают, что такое ложь.
А настоящую правду знают только машины. За века работы они сами создали и отладили программу, в соответствии с которой любого разведчика, научившегося лгать, следует уничтожить при попытке возвращения. Чистку памяти машины сочли недостаточно надежной. Ведь жителям Куарги не стоит даже видеть человека, который когда-то лгал.
Станислав Гимадеев
Чужое утро
Вазин проснулся от грохота. Приподняв с подушки тяжелую голову, он увидел в лунном свете, сочившемся сквозь оконное стекло, лежащий на полу стул и Дорина, который лихорадочно натягивал рубашку. Балконная дверь была раскрыта.
Дорин что-то прорычал и схватил брюки, валявшиеся рядом со стулом.
— Ты что-то сказал? — протирая глаза, спросил Вазин.
— Нашли… — бормотал Дорин. — Нашли, гады!..
Вазин, ничего не понимая, сел.
— Что-нибудь случилось? — опять спросил он.
— Случилось! — нервно бросил Дорин. — Лифт все еще не работает?
— Лифт?.. — растерянно переспросил Вазин. — Лифт… Вечером не работал…
— И то ладно, — поспешно сказал Дорин и подошел к нему. — Слушай внимательно, Андрей… Когда они придут сюда, ты…
— Да кто придет, черт возьми! — воскликнул Вазин и потянулся за джинсами. — Что за дурдом посреди ночи?!
— А, ладно… — Дорин махнул рукой. — Некогда объяснять!
Он бросился к своему чемоданчику, распахнул его, что-то вытащил из-под белья и сунул в карман брюк.
— Уходить надо! — коротко сказал Дорин. — Вместе. Не спрашивай, Андрей… Они уже поднимаются!
Вазин только плюнул с досады, натягивая джинсы, и запрыгал по полу, надевая носки.
— Живее! — крикнул Дорин и метнулся в прихожую. Вазин кое-как успел надеть рубашку, впрыгнул в туфли и сорвал с вешалки куртку.
В дверях Дорин зашептал Вазину в лицо:
— Сейчас на восьмой этаж… Там пропустим их…
Они выскочили на лестничную площадку и побежали к балконному переходу. На ходу Вазин застегивал рубашку. Он едва не налетел лбом на дверь в темноте; они выскочили на балкон и, не останавливаясь, помчались по лестнице вверх. Возле балкона на восьмом этаже они замерли, прижавшись спинами к холодной стене. Дорин прислушался.
Внизу все явственней слышались шаги поднимающихся людей. Время застыло, словно издеваясь, секунды превратились в минуты, и в мертвой тишине Вазин слышал лишь шаркающие звуки да бешеный стук своего сердца. Шаги раздавались уже совсем рядом, невыносимо рядом… Ночные гости шли молча. Сколько их было: двое, трое, четверо — Вазин определить не мог. Ему казалось только, что они сейчас пройдут седьмой этаж и по ошибке станут подниматься на восьмой… Он закусил губу и взглянул на Дорина.
Тот с каменным лицом медленно достал из кармана пистолет. От неожиданности Вазин чуть не вскрикнул, но Дорин моментально зажал ему рот свободной рукой. «Молчи! — умоляли его глаза. — Только молчи!» Внезапно Вазину стало страшно, но испугаться по-настоящему он не успел. Он услышал, как визитеры зашли на балкон седьмого этажа и шаги стали стихать.
— Ноги… — одними губами сказал Дорин, и они метнулись вниз.
Слетая по лестнице, Вазин увидел на балконе седьмого этажа фигуру человека. Он был рядом доли секунды, но все же успел заметить, что человек оборачивается на шум. В следующее мгновение Вазин уже пролетал другие этажи. Пятый, четвертый… Он никогда в жизни не бегал по лестницам с такой скоростью, да еще в кромешной темноте. Как обычно, ни одна лампочка на лестничных пролетах не горела. «Почему он стоял там?» — мелькнула у Вазина мысль. Наконец первый этаж. Еще мгновение, и он, всем корпусом ударившись о дверь, вылетел на улицу.
Дорин уже возился у своих «Жигулей», стоявших от подъезда метрах в тридцати. Вазина поразило обилие скопившихся здесь машин. Почти у самых дверей, бок о бок и друг к другу стояли три неизвестных ему автомобиля. «Жигули» и две «Волги»: черная и светлая.
Когда Вазин подбежал к машине, Дорин уже сидел за рулем и, бормоча проклятия, рылся у себя в карманах в поисках ключа. Вазин прыгнул на заднее сиденье и захлопнул дверцу. В руках он сжимал куртку. Дорин наконец нашел ключ и завел двигатель.
— Заметили, сволочи! — прорычал он. — Плохо получается…
Он бросил взгляд на двери подъезда и передернул затвор пистолета.
— Откуда у тебя… — выпалил Вазин. — Ты что, хочешь…
— Да замолчи ты! — резко сказал Дорин и стал разворачиваться. — Только бы уйти! — Он начал быстро крутить рукоятку, опуская стекло.
— Ты что, Миша!.. — Вазин вскочил и схватил Дорина за руку, сжимавшую пистолет. — Ты что…
— Заткнись, псих! — оборвал его Дорин и, вырвав руку, повернул к нему перекошенное лицо. — Холостые патроны, понял?!
Ничего не соображающий Вазин беспомощно озирался и проклинал все на свете. Появления преследователей можно было ждать в любой момент. В том, что они уже несутся вниз, он почему-то не сомневался.
Дорин дал газ, и Вазина отшвырнуло назад. Когда они проезжали мимо неизвестных машин, у Вазина мелькнула мысль: «Сколько же их должно быть, если они на трех авто примчали?..» Дорин выругался.
— Проклятье! — прорычал он. — Бензина совсем мало… Далеко не уйти!
Четырнадцатиэтажка только-только стала удаляться, как Вазин, смотревший назад, увидел вспыхнувшее в темноте двора множество автомобильных фар. Вазин понимал: спасти их теперь могут только переулки и скорость. Понимал это и Дорин. Около получаса он петлял среди улочек, переулков и дворов, старательно запутывая след. Вазин то и дело оглядывался назад, каждую минуту ожидая появления в темноте автомобильных фар. Он видел в зеркале хмурое и сосредоточенное лицо Дорина и чувствовал, что спрашивать его сейчас о чем-либо бесполезно.
Вжавшись в угол сиденья, он поглядывал по сторонам. Через некоторое время Дорин сбавил скорость и произнес:
— Кажется, оторвался…
Он повернулся к Вазину и подмигнул.
Вазин подавленно молчал. В голове у него шевелился рой несвязных мыслей. Ему казалось, что он еще не проснулся.
Стояла тишина. Ночная мгла почти полностью отступила, и окружающее пространство медленно, но неумолимо светлело. Утро было серым и прохладным. Вазин вздохнул. Оказалось, что в ночной спешке ни он, ни Дорин не взяли с собой часы, и теперь о времени приходилось только догадываться, да и то очень приблизительно. Вазин не знал, сколько они уже находились здесь, на окраине города, в полутора десятках метров от дороги, за двумя рядами гаражей, тянувшимися вдоль дорожного полотна. Сюда свернул Дорин, убедившись, что на хвосте нет погони, чтобы дождаться утра, прийти в себя и что-нибудь придумать. Сначала они сидели в машине, потом вышли в утреннюю прохладу.
Вазин поежился от холода и встал с полусгнившего бревна, торчавшего из-под основания металлического гаража.
— Долго еще будем ждать? — спросил он.
Дорин неопределенно пожал плечами.
— Подождем, пока хоть машины начнут ходить, — сказал он. — Может, бензину достанем…
— А ты уверен, что они не засекли нас? — опять спросил Вазин и сунул руки в карманы куртки.
— Будем надеяться, — задумался Дорин. — Что нам еще остается? Только надеяться. — Он присел на большой серый камень.
— Тебя не интересует мое мнение по поводу всего этого? — поинтересовался Вазин.
— Ты знаешь, Андрей, — Дорин невесело усмехнулся, — я представляю примерно, какое у тебя может быть мнение… В том, что ты попал в эту историю, ничего хорошего, конечно, нет. Это касается меня одного, моего прошлого, и ты здесь ни при чем, поверь… — Дорин поднял глаза к небу. Там, высоко вверху, ветер неторопливо гнал серые облака. Он посмотрел на Вазина. — Для меня самого — это как гром среди ясного неба… Я уж и думать про это забыл, столько лет прошло… — Дорин замолчал на некоторое время, а потом сказал: — Идиотская ситуация! Я, конечно, виноват перед тобой, Андрей, но пойми… — Он замялся. — Не мог я сам убежать, а тебя оставить нос к носу с ними, не мог! Они бы тебя не тронули: им нужен только я, но все равно… Все равно так будет лучше. Для нас обоих. Э, что там говорить!.. — Дорин махнул рукой. — Я не прошу у тебя прощения, может, ты и поймешь меня… Когда-нибудь…
Дорин замолчал и снова взглянул на небо. Вазин вздохнул и опять поежился. Было решительно непонятно: который сейчас час? Дорин грустно посмотрел куда-то вдаль и продолжил:
— У меня были с этой компанией кое-какие делишки, но я порвал с ними несколько лет назад. Исчез, замел следы… Думал, что все! Но нет, черт возьми, нашли, гады. Правда, всевышнему было угодно, чтобы сегодня ночью я вышел подышать свежим воздухом на балкон именно в тот момент, когда они подъехали к дому! Чудовищно повезло. А ведь могли бы взять прямо в постели… Тепленького. И живу я у тебя всего неделю, значит, выследили… В общем, чудом ушли, до сих пор не верится.
— Ты так и не сказал, где взял пистолет, — сказал Вазин серьезно.
— Это тебе действительно интересно? — усмехнулся Дорин. — Купил. Не веришь?
— Ты что же, предполагал…
— Я же тебе сказал, — перебил Дорин, — это пугач! Хлопушка, понял? На всякий случай.
— Ладно, черт с ним, с пистолетом… — Вазин махнул рукой. — Что ты дальше-то собираешься делать?
— Уматывать буду из города, — ответил Дорин. — И немедленно.
— А когда…
— Никогда, — обрубил Дорин, словно прочитав мысли Вазина. — Я сюда больше не вернусь. Слишком рискованно.
Поделиться книгой: