Третья глава (МАКАМ VI. Никто)

Стоящий позади Гаапа карлик коротко кивнул, показывая Виссариону, что тот держится правильно.

– Давай записи, – приказал Гаап.

Виссарион молча выложил на прилавок тетрадь в чёрном переплёте и стопку заполненных от руки листов. Гаап жадно схватил верхний, пробежал взглядом по строкам, нахмурился, а затем скривился:

– Отвратительный почерк.

– Спасибо, баал, – в третий раз поклонился Обуза.

– Разве я тебя похвалил?

– Вы обратили на меня внимание.

– Согласен, для тебя это честь.

Гаап ещё не стал первым баалом Москвы, правителем или владыкой, Гаап только рвался к власти, но уже вёл себя как император.

Плохой император.

– Виссарион, расскажи, что ты узнал, – примирительным тоном произнёс Авадонна.

Но «пожалуйста», как бывало обычно, не добавил. Впрочем, Обуза и не ждал, понимал, что присутствие Гаапа внесёт изменения в привычный стиль общения. Нельзя обижаться на то, что делается вынужденно.

– Я прочитал не больше трети дневника, – сообщил Виссарион, глядя только на Гаапа. То есть признавая его главным среди посетителей. При этом Виссарион знал, что Авадонна не обидится – по той же самой причине. – Работа не закончена, но то, что я узнал, заставило просить о встрече. Плохие новости, баал Гаап: Безликий жив.

– То есть? – вздрогнул Гаап.

– Как это жив? – растерялся карлик.

– Откуда ты знаешь?

– Ты правильно перевёл текст?

– Правильно, – вздохнул Виссарион. – И я готов ответить за каждое переведённое слово.

В присутствии грешников подобные слова произносили только после долгих размышлений, поэтому высказывание Обузы заставило высших задуматься.

– Не ожидал от Шаба, – протянул Авадонна.

– Шаб был осторожен, – неожиданно произнёс Гаап, глядя на карлика сверху вниз. – Он боялся мести Древних, поэтому не уничтожил Безликого.

– Я был о нём лучшего мнения.

– Я тоже.

Безликий, владелец планеты Аммердау, прибыл на Землю примерно сто лет назад. Официально – нанести дружеский визит Шабу, неофициально – не в силах побороть старинную страсть к Элизабет. Шаб, который не подозревал об истинной подоплёке визита, принял Безликого радушно: предоставил в его распоряжение замок в красивейшем уголке Альп и устроил грандиозный приём, на который прибыли все высшие Первородные планеты. Приём продолжался тринадцать дней, и кровь на нём лилась рекой – во время оргий, развлечений и гладиаторских боёв было умерщвлено больше десяти тысяч рабов.

А вот что произошло через месяц после приёма, не знал никто. Точнее, никто доподлинно не знал, что стало причиной расправы над Древним и его аммердау, но шептались, что Шаб застал Безликого с Элизабет и убил соперника во время вспыхнувшей ссоры.

Как бы там ни было, Безликий исчез и считался мёртвым.

До сегодняшнего дня.

– Где он? – угрюмо спросил Гаап.

– Шаб его… – Виссарион пошевелил пальцами, подбирая наиболее подходящее определение, – …преобразовал.

– Во что?

– В сгусток.

– Это как? – не понял Авадонна.

– Лишил тела, но сохранил возможность обратного преобразования. В настоящее время Безликий представляет собой нечто аморфное, напоминающее кучу парафина, как мне кажется…

– Куда Шаб его дел? – тут же задал вопрос Гаап.

– Это и есть самое плохое, баал, – вздохнул Виссарион. – Шаб отдал сгусток Безликого своим чокнутым адептам.

– Ты говоришь о Первородных? – изогнул бровь Гаап. В воздухе отчётливо запахло обвинением в ереси отрицания Зла, но Обуза много читал, был наполовину сиреной и потому жонглировал словами на высочайшем уровне.

– Я говорю о Секте, – спокойно ответил книжник, глядя Гаапу в глаза.

– Ах, ты… – чертыхнулся баал. – Я совсем забыл об этих чокнутых адептах.

Виссарион тонко улыбнулся. Гаап ответил выразительным взглядом и посмотрел на Авадонну:

– Что дальше?

Ястребиный отличался жесткосердностью, но не глупостью. Он прекрасно понимал, «что дальше», однако хотел послушать карлика, которому доверил быть главным помощником. И тот не подвёл, высказал вслух то, о чём думал Гаап:

– Закон Древних требует, чтобы у каждой планеты был владелец. Шаб сдох, Элизабет исчезла, и Секта решила призвать Безликого.

– Проклятье! – не сдержался Обуза.

– Не впадай в ересь, – посоветовал Гаап. И тут же продолжил: – Жаль, что вместе с Шабом не издохли его тупые невесты.

Древние исчезли не так давно, но баалы уже почуяли сладость свободы.

И она им понравилась.

– Согласен, – буркнул карлик.

– Ты вроде дружил с Элизабет, – припомнил Гаап.

– Во-первых, Элизабет – это не Безликий, он, говорят, ещё хуже Шаба, – объяснил Авадонна. – Во-вторых, мне от Древних нужна только энергия Ша, которую излучает Проклятая Звезда. Да и тебе, уверен, тоже, особенно если вспомнить, что Шаб с тобой вытворял…

– Откуда ты знаешь?

Виссарион навострил большие уши.

– Хм… – замялся Авадонна.

– Элизабет рассказала? – догадался Гаап. И его голос стал очень жёстким: – Не советую повторять эти россказни.

– Больше никогда, – твёрдо ответил карлик, мысленно проклиная себя за длинный язык. – Что же касается Элизабет, она была лучшим Древним для Земли, поскольку ни во что не лезла и только развлекалась. А что устроит Безликий, представить трудно, но одно знаю наверняка: первые лет пять он будет убивать всех без разбору и остановится, лишь удовлетворив свою ярость. Он наверняка рехнулся от пребывания в форме сгустка…

– Все Древние – рехнувшиеся, – произнёс Гаап. – Изначально.

– Это я и имел в виду.

Баалы помолчали, понимая, что сказанного уже достаточно для обвинений в ереси отрицания Зла, и перешли к ещё более опасной теме:

– Я не хочу, чтобы Безликий объявил себя владельцем Земли, – отбросив церемонии, сказал Гаап.

– Я тоже.

– Нужно выяснить, где находится сгусток.

– Полагаю, в Москве, – подал голос забытый всеми Обуза.

И только сейчас увлёкшиеся Первородные сообразили, что их страшный заговор и ужасные признания с любопытством слушает нежелательный свидетель. Гаап ощерился, показывая, что готов убивать, но Авадонна ухватил его за рукав и качнул головой. Не сказал ничего, но Ястребиный прочитал в глазах карлика: «Сейчас он нужен», и сдержался.

– Я точно знаю, что в Москве принесена первая жертва, – продолжил Виссарион, не заметив или сделав вид, что не заметил ярость Гаапа, грозившую ему немедленной гибелью.

– Какая ещё жертва? – недовольно спросил Гаап.

– Безликому нужно тело, – объяснил Обуза. – Причём такое тело, которое сможет удержать Древнего. Секта отыскала подходящий объект, и этой ночью начался ритуал. А значит, сгусток находится в московском Смирении.

– Час от часу не легче, – вздохнул Гаап.

– Сколько времени у нас есть? – поинтересовался Авадонна.

– Дня два.

– Понятно, – карлик поморщился. – Виссарион, пойди что-нибудь почитай.

Обуза удивлённо поднял брови, через секунду сообразил, что баалы хотят остаться наедине, кивнул и скрылся за дверью.

И почти сразу Авадонна бросил:

– Жаль, что проект «Нейтрино» не удался.

Осторожный Гаап подождал, убедился, что Виссарион отошёл от двери, и лишь после этого кивнул:

– Жаль.

– Мы сможем убить Древнего?

– Сейчас Безликий слаб…

– Но будет ли он слаб настолько, чтобы мы смогли его прикончить?

– Меньше паники, – поморщился Гаап. – Сгусток – это не настоящий Древний, а его отражение. В сгустке Безликий абсолютно беззащитен, и мы его сожжём.

– Уверен?

Гаап кивнул:

– Лучшего шанса не будет.

– Хорошо… – Авадонна заложил руки за спину и медленно прошёл по торговому залу. Он принял план – убить Древнего, и теперь продумывал дальнейшие шаги. – Допустим, нам удастся устранить Древнего…

– Без всякого «допустим», – перебил его Гаап. – Если у нас не получится, твои рассуждения не имеют смысла: Безликий нас немедленно растерзает.

– Хорошо, – с улыбкой согласился карлик. – Итак, мы устранили Древнего… и сразу же стали врагами всех Первородных.

– Это ещё почему? – растерялся Гаап.

– Потому что ты – сильный противник, Москва – лакомый кусочек, и как только станет известно, что мы прикончили Безликого, Молох обвинит нас в ереси отрицания Зла, сколотит против нас коалицию, убьёт и посадит в Москву свою марионетку.

– Он уже сажал в Москву своих марионеток, – припомнил Ястребиный. – Ничего не получилось.

– В этот раз будет умнее.

– Так что ты предлагаешь? – Гаап начал злиться. – Мы всё равно должны разгромить Смирение и уничтожить невест.

– Не мы, – ответил карлик и тонко улыбнулся. – Не мы.

– А кто?

– Нужно быстро подобрать подходящего органика, желательно не из Москвы, и помочь ему устроить бойню… – Авадонна почесал подбородок: – У меня есть на примете подходящая кандидатура: она в меру отморожена, ненавидит Первородных и без колебаний перебьет весь местный выводок невест.

– Она – это кандидатура? – уточнил Гаап.

– Нет, – качнул головой карлик. – Она – это Бри Хамелеон.

* * *

«Естественная бесчеловечность позволяет мне классифицировать земную фауну с абсолютным хладнокровием, не отвлекаясь на этические проблемы. Я рассматриваю её отстранённо, а значит – предельно объективно, с одинаковым равнодушием фиксируя и плохое, и хорошее. Я не испытываю боли, когда вижу зло. Я не испытываю радости, когда вижу добро. Я – безразличный наблюдатель и в этом моё преимущество.

Я сравниваю увиденное с жизнью на Аммердау, и не всегда сравнение в пользу моей планеты. Я восхищаюсь ярко выраженным индивидуализмом людей и прочих существ, составляющих разумную фауну Земли, и начинаю перенимать его. Я почти перестал использовать местоимение «мы» и думаю только о себе. Я вижу себя не таким, как раньше, и мне нравится тот, кого я вижу. Я понимаю, что новому «я» будет очень трудно вернуться к жизни на Аммердау, но меня это обстоятельство не заботит.

Потому, что я не верю, будто смогу когда-нибудь выбраться с Земли…»

блог любознательного инопланетянина