Третья глава (МАКАМ VI. Никто)

– Мне нравятся редкие имена.

– Имя Алиса тоже встречается не часто.

– Согласна…

Полугодовой отчёт прошёл изумительно хорошо, как в приятном сне. Горелов ожидал въедливых вопросов, неудовольствия по поводу провала в апреле и нудных уточнений планов на будущее, но собственники оказались настроены благодушно, итоговые цифры им понравились, и никаких претензий не прозвучало. Отчитавшись, Горелов два часа болтался в офисе, решая мелкие дела, а затем отправился в гостиницу. Из номера вышел только на ужин, потом решил опрокинуть перед сном стаканчик виски, заглянул в расположенное по соседству заведение, выпил, расслабился, заказал ещё одну порцию, и вот тогда-то в баре появилась нахальная Алиса.

Она выглядела идеально. Она была именно такой, как любил Фёдор: рыжая, кудрявая, чуть-чуть, на килограмм-другой, не больше, полнее, чем принято, но они лишь добавляли женственности. Зелёные глаза. Большие, чуть вывернутые губы. И узкое платье, облегающее округлую фигуру, словно вторая кожа.

Алиса не была эталоном красоты, но дышала дерзкой сексуальностью, и все, абсолютно все посетители принялись «есть» её глазами. Но рыжая выбрала Горелова.

– Допьёшь и поедешь к жене?

– К жене я поеду послезавтра, – ответил Фёдор, глядя в зелёные глаза. – И не поеду, а полечу.

– Она с детьми на море?

Рассказывать о том, что они уже два года живут за границей, не имело смысла, поэтому Горелов кивнул:

– Да.

– А ты чего остался?

– Полугодовой отчёт.

Он по-прежнему держал в ладони её руку. Первоначальный восторг прошёл, но Горелов никак не мог заставить себя отпустить женщину.

– Сдал? – прищурилась Алиса.

– Да.

– На что?

– Ты учительница?

– Я напоминаю тебе учительницу?

Нет, не учительницу – жену учителя. Математик Илья Олегович жил в их подъезде, и его жена, рыжая, словно огонь, Инна Валерьевна, стала первой женщиной юного Фёдора. Так уж получилось: он готовился к поступлению на физмат, много занимался с Ильей Олеговичем дополнительно, в том числе – у него дома, и однажды, явившись во внеурочное время, застал в квартире только хозяйку, улыбчивую Инну… Женился Горелов тоже на рыжей. А сейчас за стойкой сидела копия его Оксаны, только лет на десять моложе, и он держал её за руку.

Что же касается Алисы, то, оказавшись рядом, она перестала давить и теперь действовала мягко и аккуратно.

– Ты должен ночевать дома? – тихо спросила она, накрывая кисть Горелова второй рукой.

Нет, не должен. Квартиру они сдавали, и именно поэтому Фёдор остановился в гостинице. А Оксане он уже позвонил и на сегодня, получается, свободен…

– Поводок у меня длинный, – в тон Алисе ответил Горелов.

– Значит, я не ошиблась, – улыбнулась женщина.

– В чём?

– В том, что ты готов к приключениям.

– Муж уехал в командировку?

– Именно.

Теперь они улыбнулись друг другу.

С пониманием.

Горелов не был честным мужем, но в последний раз изменял Оксане очень давно, лет семь назад, и, расставшись с той пассией, больше шалостей не позволял. Поумнел, научился ценить семью. И если бы Алиса повела себя чуть развязнее, если бы прижалась к нему обнажённым плечом, стала заигрывать и строить глазки – у неё ничего не получилось бы. Но женщина ограничилась нежным прикосновением, показала, что она такая же, как Фёдор – одинокая сегодня, зато готовая на всё, и тем сводила с ума.

Улыбнувшись друг другу, они как будто заключили договор и теперь точно знали, чем закончится вечер.

– Во сколько ты должен отчитаться, что ложишься спать?

– Я уже отчитался.

– В таком случае, поехали.

– Далеко?

– Ко мне, – ответила Алиса и твёрдо добавила: – Я не хожу по отелям.

И странное дело: Фёдор не колебался ни секунды. Не подумал, что заманчивое предложение может оказаться банальной ловушкой, что отправляться поздним вечером в гости к незнакомке опасно, что его могут ограбить – такие мысли в голову не приходили. Зато Горелов подумал о жене и клятвенно пообещал себе, что о приключении на одну ночь никто не узнает. Послезавтра он вернётся в Белград и в следующий раз окажется в Москве не раньше, чем через год, когда всё забудется…

Горелов подал Алисе руку, женщина приняла её с достоинством королевы, и сопровождаемые взглядами: понимающим – бармена и завистливыми – мужиков, они вышли на улицу и сели в такси. Алиса назвала адрес. Они ехали меньше пятнадцати минут. Ехали молча. Смотрели друг на друга и держались за руки – и всё. Фёдор не хотел тискаться на заднем сиденье, Алиса, судя по всему, была с ним полностью согласна.

Такси остановилось у массивного жёлтого дома на углу Подколокольного и Яузского бульваров. Дома, похожего на крепость, ворота которой стерегли молчаливые скульптуры. Горелов помог спутнице выйти из машины, расплатился, и они прошли во двор. Пока Алиса искала в сумочке ключи, Фёдор разглядел на соседней с подъездной двери бронзовую табличку: «Нотариус», под которой приводился краткий перечень услуг: «Сделки на крови. Регистрация проклятий недвижимости (призраки и привидения). Опека над мертвецами…» Список на этом не заканчивался, но Алиса открыла дверь и шагнула в подъезд, поэтому дочитать не получилось.

– Не отставай!

Фёдор поспешил за спутницей, на ходу поинтересовавшись:

– Нотариус регистрирует призраков?

– Проклятия недвижимости, – уточнила Алиса, не оборачиваясь. – Люди должны знать, за что платят.

– Я так и понял, – пробормотал сбитый с толку Фёдор.

И подумал про себя, что Москва здорово изменилась за последний год: сначала инопланетянин в аэропорту, теперь – странный нотариус… Мелькнула мысль: «Почему Алиса так спокойно говорит о бредовой вывеске?», но Горелов тут же отогнал её, решив, что жители дома давно привыкли к местному сумасшедшему.

Они поднялись на третий этаж. И вошли в квартиру. Дверь Алиса открыла подозрительно быстро, словно та не была заперта.

– Что ты пил сегодня, кроме виски?

– Белое вино за ужином.

– Отличный выбор. – Женщина прошла на кухню и достала из холодильника бутылку «Gewürztraminer», ароматного и лёгкого, идеально подходящего для летней ночи. Столкнувшись, хрустальные бокалы издали мелодичный перезвон, Горелов сделал маленький глоток и улыбнулся:

– Прекрасно…

Чарующий аромат вина приятно мешался с тонкими духами. В голове зашумело – от предвкушения, и он снова взял женщину за руку. Алиса улыбнулась. Понимала, что мужчина не стесняется и не робеет – просто тянет время, наслаждаясь полумраком, тишиной, ароматами, взглядами и… предвкушением.

Им ведь некуда торопиться.

Вся ночь впереди…

– У меня было предчувствие, что командировка превратится в сказку, – негромко произнёс Фёдор, чуть сжимая руку Алисы.

– Хорошее предчувствие?

– Разве бывают плохие сказки?

– Бывают.

– Не у меня. – Он отставил бокал, подхватил Алису и усадил на кухонный стол. – И не в этот раз.

– Ты уверен?

Горелов забрал у женщины бокал, улыбнулся и ответил:

– Уверен.

И крепко поцеловал, с детским восторгом ощущая её ответ, в котором бурлили желание и страсть.

Они опрокинули бутылку, но не разбили, вино потекло по полу, и аромат «Gewu#rztraminer» окутал квартиру, искусно вплетаясь в тайну бурной ночи.

Любовники начали на кухне и там же оставили одежду. Переместились в гостиную, на диван, оказавшийся чуть мягче, чем хотелось, но всё равно удобным. Фёдор думал, что там всё и закончится, но стоявшая на четвереньках Алиса со смехом выскользнула и скрылась в спальне, с разбега бросившись на широченную кровать. Упала на спину, бесстыдно раскинув ноги, и заставила ворвавшегося следом Горелова зарычать от возбуждения. Рассмеялась, а когда Фёдор тоже оказался на кровати, ловко перекатилась и оказалась сверху. Горелов не возражал, жадно любуясь ритмично двигающейся женщиной, и лаская её грудь и бёдра.

Фёдор думал, что так будет продолжаться до самого конца, тем более, дыхание Алисы не оставляло сомнений в том, что всё случится вот-вот… Но женщина вдруг остановилась, наклонилась, на мгновение прижавшись к любовнику потным, разгорячённым телом, и достала из-под подушки узкий нож с чёрной резной рукояткой.

– Алиса?! – Горелов изумился, но не настолько, чтобы остановиться. Он по-прежнему не ждал от женщины ничего дурного, и в изумлении не было страха.

– Тебе нравится опасность? – с улыбкой спросила рыжая, медленно проводя плоской стороной клинка по руке.

– Ты серьёзно?

– Некоторым нравится лезть в петлю во время оргазма, но я предпочитаю кровь… Ты пробовал?

– Нет.

– Она горячит… – Разговаривая, Алиса продолжала неспешно двигаться на Фёдоре, не позволяя мужчине расслабиться. – Она обостряет чувства…

Женщина медленно провела по руке плоской стороной ножа, а следующим движением – таким же плавным и спокойным, – сделала глубокий надрез. На Горелова потекла кровь.

Горячая.

Чуть солоноватая.

Он почти попросил Алису остановиться, но женщина прикоснулась к губам любовника окровавленными пальцами, и Фёдор машинально слизнул красное. Алиса улыбнулась.

– Тебе нравится кровь?

– Ещё не знаю.

– Ты просто никогда не пробовал… – Горячая кровь струилась по пальцам женщины и капала Горелову в рот. – Тебе понравится… – Алиса стала двигаться чуть быстрее. – Тебе обязательно понравится…

Фёдор чувствовал, что приближается финал, и жаждал одного: развязки. Скорее! Как можно скорее! Кровь и желание закружили голову невиданным, не испытанным до сих пор хороводом. Развязка должна была получиться грандиозной, и увлечённый Горелов не почувствовал, как женщина вложила в его руку нож. А если и почувствовал, то не обратил внимания, потому что в следующий миг закричал, извергаясь. Алиса же застонала на секунду раньше, по её телу пробежала судорога, а затем женщина вновь подалась вперёд и резким, предельно точным и предельно уверенным движением насела на нож.

Длинный узкий клинок вонзился ей прямо в сердце.

* * *

Известнейший среди московских и европейских букинистов магазин «Потёртые страницы» располагался на улице Забелина и выглядел скромно: витрина, на которую хозяин не пожалел выложить несколько весьма приличных изданий начала XIX века, простенькая дверь с колокольчиком, небольшой торговый зал со стеллажами и полками, заваленными любопытными и очень любопытными книгами. Не редкими, а именно любопытными, способными вызвать интерес, но не дающими представление о тех сокровищах, которыми владел хозяин «Страниц». А рядом со стеллажами – прилавок с медной кассой, производства то ли начала прошлого века, то ли конца позапрошлого, и кресло, в котором любил коротать время хозяин магазина.

Коротать за чтением, разумеется, как же иначе?

«Потёртыми страницами» владел Виссарион Обуза – очень высокий, очень нескладный мужчина, с вечно унылым лицом, самой заметной частью которого по праву считались большие уши, объект постоянных шуток и насмешек. Подобно Авадонне, Обуза был полукровкой, сыном человека, потомственного книжного червя, и сирены, наградившей ребёнка даром убеждения да умчавшейся по своим делам через сутки после рождения. Впрочем, ничего другого от сирен ждать не приходилось. На мать Виссарион зла не держал, хотя не знал её вовсе, вырос под чутким надзором отца, стал таким же, как он, книжным червём, и в положенное время унаследовал семейный магазин, достойно продолжив династию.

А второй особенностью Обузы – помимо грандиозных ушей, – была привычка опаздывать. Ни разу в своей жизни Виссарион не явился вовремя, задерживался, срывал рабочие графики и друзьям, и деловым партнёрам, однако сегодняшняя встреча этот список не продолжила, поскольку ехать Обузе не пришлось: два высших баала Москвы – Авадонна и Гаап – сами явились на Забели-на, заставив несчастного книжника чувствовать себя не в своей тарелке.

– Привет, Обуза, – небрежно поздоровался Гаап, входя в магазин.

– Добрый день, баал, – со всем возможным почтением отозвался книжник.

– Виссарион, – кивнул вошедший следом карлик.

– Авадонна.

По тону было понятно, что книжника и карлика связывают давние, возможно – дружеские, отношения. Ну, настолько дружеские, насколько это понятие вообще возможно среди Первородных.

С другой стороны, Авадонна не отличался чистотой крови и многие черты грешников были у него с изъяном.

– Зачем мы здесь? – капризно протянул Гаап, разглядывая книжные полки. Обуза специализировался на редких, очень редких и невероятно редких книгах, поэтому основной его фонд хранился в других помещениях, надёжно защищённых. В торговый зал ушастый выставлял «простые» тома, но даже они вызывали благоговение у понимающих и жгучую зависть у коллег-книжников. Однако Гаап таращился на сокровища без пиетета: – Почему ты не велел Виссариону явиться и доложить?

Обуза вспыхнул, но промолчал, в конце концов, кто он, а кто – Гаап? Обуза прекрасно знал, что будет, если он осмелится даже на косой взгляд, но запомнил прозвучавшее оскорбление – на будущее.

– Здесь наша встреча не вызовет ни у кого подозрений, – произнёс Авадонна, бросив на покрасневшего Виссариона быстрый взгляд. – А вот вызов книжника в твой офис наверняка породил бы слухи.

– Пожалуй, ты прав, – подумав, согласился Гаап. И повернулся к Обузе: – О чём ты хотел рассказать?

– Я… – Книжнику очень хотелось ответить резко, самоубийственно резко, но он заставил себя несмело улыбнуться и продолжил со всей возможной почтительностью: – Баал Авадонна поручил мне расшифровать дневники Шаба…

– Ты справился? – перебил его Гаап.

– Да, баал. – Обуза поклонился.