Помоги проекту - поделись книгой:
К счастью, нам, людям, для выживания потомства убивать и есть партнеров, в общем, не обязательно, поэтому наша изобретательность в плане секса, как правило, носит не столь практический характер.
Учитывая множество табу, предубеждений, культурных обычаев и запретов вокруг процесса размножения, неудивительно, что миллионы людей так и норовят обозвать друг друга извращенцами. Кому-то извращением кажется любой секс не в миссионерской позе, а для кого-то БДСМ-оргия – это уже слишком, но вот БДСМ-сессия с участием двух человек – вполне приемлемая практика.
Понятия нормы и не нормы отличаются от культуры к культуре, от страны к стране. Так, официальный возраст согласия колеблется в разных странах от 12 до 21 года. В одних традиционных культурах у семей принято вызывать специального человека, который лишает молодых девушек девственности, в других – подросткам обязательно заниматься сексом со старшими членами общины. Если на этом месте вам стало не по себе, вы уже поняли, насколько размыты границы нормы.
И все же вопрос поиска универсальной этики в половой жизни не оставляет людей с добиблейских времен. Пока в дело не вмешалась наука, он решался довольно просто: существовало универсальное понятие греха и все неприемлемые сексуальные практики в него вписывались. Более того, до конца XIX века понятие «извращенец» (pervert на английском, от латинского pervetere – букв. «переворачивать») не имело ничего общего с сексом. Так называли еретиков и атеистов, то есть людей, которые отворачивались от правильных религиозных убеждений.
В XVIII веке начался процесс, позже получивший название «медикализация греха»: мастурбация, однополый секс и многие другие проявления человеческой сексуальности по-прежнему считались изначально неправильными. Но уже не с точки зрения религии, а с позиций естественных наук: очевидно, что люди, которые занимаются такими вещами, либо неизлечимо больны ужасной болезнью, либо страшные болезни ожидают их впереди. Вместо слова «грех» в моду вошли термины «половая психопатия» и «половые извращения». Основоположник сексологии английский врач Хэвлок Эллис начал использовать термин pervert в 1897 году – для описания пациентов с необычными сексуальными желаниями (в первую очередь гомосексуалов, но Эллис мог бы отнести его и к себе – ученому нравился «золотой дождь», и он особо не скрывал этого).
Во второй главе мы упоминали монументальный труд австрийского психиатра Рихарда фон Крафт-Эбинга, который так и назывался: «Половая психопатия». Мы лишь поверхностно коснулись содержания этой книги, но она заслуживает куда более пристального внимания. Помимо гомосексуальности, о которой речь уже шла, Крафт-Эбинг подробно рассматривает фетишизм, садизм, мазохизм – все это, по его мнению, неврозы церебрального происхождения (иначе говоря, у человека, практикующего такое, что-то не то с мозгами)[166]. Также к подобным неврозам относится парадоксия (то есть половое возбуждение вне рамок полового акта), анестезия (так он называл асексуальность) и гиперестезия, то есть гиперсексуальность. Теории в книге не очень много, зато она под завязку набита клиническими случаями, которые выглядят примерно так: «Наблюдение 8. О., нормального сложения, здорова, правильно менструирует, 35 лет от роду, замужем 15 лет, никогда не испытывала полового влечения, в отношениях с мужем ни разу не чувствовала эротического возбуждения. К совокуплению она не питала никакого отвращения, иногда оно даже было ей приятно, но желания повторить его она не обнаруживала никогда». Истории асексуальности и повышенного желания стоят в одном ряду с рассказами о насильниках, убийцах и некрофилах. Труд ученого во многом похож на сборник «баек из склепа», а комментарии к клиническим случаям только дополняют эту картину: «И при мазохизме мы видим градацию актов от самых отвратительных и чудовищных до просто смешных и нелепых».
Крафт-Эбинг написал свою книгу в 1886 году. А в 1903-м (известна даже точная дата – 2 августа) человечество сделало небольшой, но важный шажок к объективной науке, уважительной к особенностям разных людей. Сексолог, фольклорист (специалист по эротическому фольклору!) и славист Фридрих Саломон Краусс, рецензируя двухтомник Ивана Блоха «Этиология сексуальной психопатии» (Beitråge zur Aetiologie der Psychopathia Sexualis), счел слово «психопатия» слишком резким и вызывающим яркие негативные ассоциации. Поэтому для своего текста он придумал неологизм «парафилия» (παρά на греческом – около, за пределами, а φιλία – любовь). Он использовал его и позднее в своих работах. Спустя 20 лет с переводами с немецкого статей и книг слово «парафилия» проникло в английский язык и постепенно стало привычным для медиков и ученых – это оказалось не просто лингвистическим явлением, а настоящим тихим переворотом.
В 1952 году Американская психиатрическая ассоциация выпустила первое издание Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам (DSM) – самого полного справочника-классификатора психических расстройств. В нем, как и во второй версии, вышедшей в 1968 году, гомосексуальность была отнесена к психическим отклонениям, а особенности сексуального поведения назывались словом «девиации». В 1974 году из очередной версии руководства гомосексуальность исчезла – ученые собрали достаточно доказательств того, что у гомосексуалов нет проблем с адаптацией к жизни в социуме[167]. В четвертой версии DSM (1994 год) слово «парафилия» также используется для обозначения расстройств сексуального поведения. Примерно в этот момент ученые осознали, что им не хватает слова для обозначения необычных паттернов сексуального возбуждения и сексуальных «интересов», которые сами по себе не являются расстройствами (вдумайтесь, насколько недавно появилась потребность в таком слове в медицине!). Именно их с этого времени и начали называть парафилиями. Отдельное слово под здоровую, но «необычную» сексуальность отвели сознательно, в частности для того, чтобы снять бремя стигмы и клеймо «извращенцев» с людей с разнообразными сексуальными пристрастиями.
А вот для случаев, когда сексуальные предпочтения вызывают проблемы у их обладателя или окружающих, появился новый термин – парафильные расстройства[168]. Сегодня такие расстройства диагностируются, как правило, в рамках криминалистики при расследовании преступлений, связанных с сексом. Словом, до тех пор, пока вы мастурбируете у себя дома перед ноутбуком, современной медицине вы совершенно неинтересны. Но если вы делаете это в публичном месте, например в нью-йоркском Центральном парке, то совершаете преступление, а если в публичном месте вы это делаете, потому что это кажется вам самым действенным способом получить сексуальное удовлетворение, тут-то в рамках судебной системы государственный обвинитель, скорее всего, и сошлется на DSM-5, упомянув эксгибиционистское расстройство.
На сегодня Американская психиатрическая ассоциация выделяет всего два возможных критерия парафильного расстройства (если значительно упрощать, конечно).
Первый – расстройство или страдания самого обладателя необычных сексуальных пристрастий, причем не от мыслей о том, что о нем подумает общество, а именно от самой практики. Второй – сексуальное желание (и его реализация), подразумевающее причинение неудобств или серьезного вреда другим людям; сексуальное желание или действия в отношении людей, не дававших своего согласия на секс или неспособных дать такое согласие, например детей или людей с психическими расстройствами.
Всего в разделе с парафильными расстройствами восемь пунктов: вуайеризм (то есть подглядывание), уже упомянутое эксгибиционистское расстройство, фроттеризм (трение половыми органами о части тела постороннего человека, например в метро в час пик), сексуальный мазохизм, сексуальный садизм, педофилия, фетишизм, трансвестическое расстройство[169]. Любопытно отметить, что, согласно прошлой версии DSM, последнее могло быть только у гетеросексуальных мужчин. Лишь совсем недавно ученые сошлись в том, что испытывать стресс (и возбуждение) от переодевания в людей другого пола могут женщины и мужчины любой ориентации.
В самой современной, десятой версии Международной классификации болезней, еще одном определяющем документе для медиков, список расстройств почти идентичен, за исключением того, что он несколько шире: в него попали также некрофилия, зоофилия, телефонное хулиганство с целью получения сексуального удовлетворения и аутоасфиксиофилия – «придушивание» себя разными способами во время мастурбации для получения большего удовольствия (к слову, это очень опасно). Составители МКБ-10 мудро добавили в конце «и другое», осознавая, видимо, насколько неисчерпаема и многообразна человеческая фантазия.
Итак, мы назвали и перечислили сексуальные предпочтения, которые по тем или иным причинам считаются опасными и нездоровыми. Теперь, пожалуй, стоит назвать те, против которых медицина ничего не имеет.
Экскурс по парафилиям
Если сослаться вновь на DSM-5, к непарафильному сексу относится лишь прелюдия и стимуляция гениталий фенотипически нормальными взрослыми, давшими свое согласие на близость[170]. Если вам интересно, кто же такие фенотипически нормальные люди и кто считается взрослым, вы не одиноки. Но в рамках этой темы нужно со вздохом признать, что любое описание «нормального секса» будет не более чем социальным конструктом, изобретением кучки людей, которые на этот раз хотя бы старались быть уважительными в отношении людей с сексуальными пристрастиями, отличными от их собственных.
В 2014 году команда ученых из Квебека опросила 1517 респондентов относительно их сексуальных фантазий и желаний[171]. В список попали и вполне обыденные вещи вроде романтических чувств к половому партнеру и орального секса. Но, конечно, не только они. В топе у жителей Канады оказались секс в необычных местах (причем не «романтически необычных», а реально странных, например чердак или морг), мастурбация партнером или партнеру (кстати, людей, которые больше любят доставлять удовольствие другому, оказалось больше, чем эгоцентриков), наблюдение за сексом других людей (не вуайеризм, а вполне легальное присутствие), секс с незнакомцем и вольности на публике. Меньше всего интереса респонденты проявили к фетишам, «золотому дождю» и переодеванию в одежду человека другого пола.
Мы решили не пересказывать целиком исследование канадцев, а сделать свое собственное – на российской выборке, чтобы узнать побольше про особенности национального кинка. Идею мы позаимствовали у сайта mojoupgrade.com, где размещен англоязычный тест для пар: каждый из партнеров отвечает на вопросы о его отношении к различным сексуальным практикам, а после, вместе просматривая результаты, они видят лишь те ответы, на которые оба ответили положительно. Это безопасный способ узнать больше о том, что еще можно было бы попробовать в сексе: оба увидят лишь то, на что согласны, а если кто-то один отметил, к примеру, «золотой дождь», а второй нет – что ж, эту маленькую тайну удастся сохранить.
Мы перевели этот тест на русский вначале из простого восхищения такой полезной, но неизвестной многим штукой. А потом увидели, что база данных, которая собирается в результате, вполне способна рассказать о сексуальных желаниях и предпочтениях русскоговорящей аудитории. Естественно, исследование проводилось абсолютно анонимно. Оно не валидировалось, не рецензировалось и не публиковалось в научных журналах, поэтому давайте считать это дилетантским экскурсом в социологию российского кинка.
Всего тест прошли 13 836 человек (он довольно активно разошелся по группам «ВКонтакте»), но для исследования мы отобрали только тех, кто ответил на все вопросы. Таковых оказалось 4302 человека, из них 1969 мужчин и 2333 женщины.
К сожалению, всего 46 мужчин указали в качестве партнера мужчину, так что в отношении этих участников опроса любые выводы вряд ли будут показательными. Вероятно, дело не только в количестве гомосексуальных или бисексуальных мужчин, как таковом, но и в меньшей склонности мужчин образовывать с мужчинами стабильные пары (а тест в большей степени рассчитан именно на них). Есть и еще одна гипотеза – тест широко разошелся по тем группам социальной сети «ВКонтакте», где большинство составляют женщины.
А вот женщин, отвечавших в паре с женщиной, оказалось 401, и эта цифра позволяет рассчитывать на надежность выводов. Гетеросексуальных мужчин и женщин оказалось почти поровну – 1923 и 1932.
Всего в опросе было упомянуто около 140 кинков – мы, пожалуй, не будем перечислять их тут все по порядку, потому что по ходу рассказа все равно пройдемся по ним.
Важный аспект, который отличает этот тест от множества других, – то, что каждый участник отмечал и те практики, которые он уже использует в сексе с партнером или партнершей, и те, которые не использует, но хотел бы. Нам было интереснее выяснить, как отличаются ответы не в зависимости от ориентации, а в зависимости от того, с мужчиной или женщиной человек встречается в настоящий момент (мы предположили, что бисексуалы все-таки хотят делать разное с партнерами разных полов. Чтобы проверить эту гипотезу, стоило добавить в опросник пункт про ориентацию – и это наше упущение).
Итак, первым делом мы посмотрели топ-10 практикуемых кинков по всем участникам, и он получился примерно таким:
1. Долгие предварительные ласки (не очень похоже на кинк, но исследователи почему-то решили включить и этот пункт) (37 %).
2. Взаимная мастурбация (34 %).
3. Поза 69 с партнером (32 %).
4. Кусать партнера или партнершу (29 %).
5. Издавать больше звуков во время секса (27 %).
6. Чтобы кусали меня (24 %).
7. Смотреть порно вместе (21 %).
8. Много звуков во время секса от партнера или партнерши (21 %).
9. Отшлепать партнера или партнершу рукой (21 %). 10. Тянуть партнера или партнершу за волосы (20 %).
Разумеется, мы тут же бросились сравнивать его со списком того, чего хочется (но при этом не практикуется):
1. Чтобы партнер или партнерша показали любимые сцены в порно (хотят 56 %, практикуют 12 %).
2. Чувственный массаж от партнера или партнерши (хотят массажа 53 %, а получают 14 %).
3. Чтобы партнер или партнерша будили меня сексом или оральными ласками (51 % респондентов такого хотели бы, а вот бывает такое всего у 7 %).
4. Будить партнера или партнершу сексом или оральными ласками (51 % желающих и 9 % делающих).
5. Чтобы мне надели на глаза повязку (49 % хотят этого, 9 % делают).
6. Надеть партнеру или партнерше на глаза повязку (хотят 48 %, а решаются 11 %).
7. Заниматься сексом в машине (фантазируют об этом 47 % человек, а практикуют 12 %).
8. Чтобы партнер или партнерша издавали больше звуков (45 % и 21 %).
9. Заниматься сексом в лесу или парке (45 % против 13 %).
10. Смотреть, как партнер или партнерша мастурбирует (42 % и 18 %).
Что ж, много криков во время секса, кажется, любит большинство. И к сожалению, мало кто готов делиться любимыми сценами в порно (несмотря на то что посмотреть интересно каждому второму!) и рискнуть разбудить партнера сексом, хотя, очевидно, хотят этого тоже очень многие.
Меньше всего (1 %, или 13 человек) желающих участвовать в играх с фекалиями в «пассивной роли», 19 человек хотели бы попробовать того же в активной (к слову, практиков копрофилии в общем списке респондентов оказалось ровно 21 человек на активную и 19 человек на пассивную роль, и хочется верить, что они пары). Высасывание спермы из ануса или влагалища партнера или партнерши (эту практику называют фелчингом), ношение пояса верности и тройное проникновение с двумя другими мужчинами также находятся в самом конце списка для всех участников (удивительно при этом, как много можно найти в интернете порно о тройном проникновении).
Затем мы поделили базу по полу и ситуативной ориентации (напоминаем, мы ориентировались на пол нынешнего партнера, а не на предпочтения на протяжении всей жизни) и продолжили изучать ответы.
Гомосексуальные женщины. В топ-листе практикуемых ими кинков – долгие предварительные ласки, взаимные покусывания, совместный просмотр порно и взаимная мастурбация, «громкий» секс, шлепание рукой и «тянуть партнершу за волосы». Все эти пункты отметили от 36 до 18 % женщин. А вот с таблицей желаемых кинков все куда интереснее. По большинству категорий количество желающих и практикующих примерно равно, но с одной группой кинков, с секс-игрушками, все принципиально иначе: 56 % хотели бы использовать вибратор на партнерше, 51 % – на себе, 44 % и 41 % женщин хотели бы использовать дилдо в активной и пассивной роли соответственно. При этом и дилдо (13 % в пассивной и 12 % в активной), и вибратор в таблице «что делаем» идут подряд, с похожими цифрами. Только 12 % из 56 % желающих используют вибратор на партнерше и 11 % из 51 % – на себе. Надеть ошейник и поводок хотели бы 37 % (каждая третья!), а надевают – 6 %. Еще 30 % хотели бы использовать страпон на партнерше, а используют только 7 %. Ни одна другая группа кинков не остается настолько нереализованной, как желание поиграть с игрушками, и сильнее всего эта тенденция именно в этой группе. Трудно поверить, но даже гетеросексуальные мужчины чаще удовлетворяют свое желание засунуть себе что-нибудь в анус, чем лесбиянки – взять в постель вибратор или дилдо. Мы можем лишь строить гипотезы о причинах, возможно, эти женщины боятся обидеть партнершу тем, что им в постели нужно что-то еще, кроме нее, или же опасаются, что высказанное пожелание прикупить дилдо вызовет подозрения в подлинности их ориентации.
Гетеросексуальные женщины. Следом мы перешли к гетеросексуальным женщинам. Вибратор в списке желаний находится у них на 11-м месте (его хотели бы использовать 42 % женщин), а в списке «что делаем» – на 37-м (11 % участниц опроса). Разрыв есть, но все же не такой драматический. Что же гетеросексуальные женщины делают чаще всего? Как выяснилось, глотают сперму партнера. При этом на первом месте в списке находится желание «чтобы партнер сделал мне чувственный массаж». Возможно, все опрошенные предпочли бы массаж глотанию спермы, но мужская эксплуатация делает свое дело, а может быть, кинк со спермой нравится обоим партнерам одинаково, а вот найти мужчину, готового делать массаж, почему-то сложнее.
Принято считать, что женщины в БДСМ-играх куда чаще предпочитают виктимность и роль «нижней» (привет «Пятидесяти оттенкам серого»). Как обстоят дела в жизни? Из всех игр с распределением власти, разумеется, популярнее всего наиболее невинные. И, что интересно, игра с кусанием партнера – единственная, в которой женщин, желающих играть активную роль (то есть кусать), больше, чем тех, кто хочет быть покусанными (28 % против 22 %). В остальных случаях, предсказуемо, с тем или иным разрывом, но женщины чаще предпочитают подчиненную роль: их привлекают игровые изнасилования, завязывание глаз, шлепание по лицу, дергание за волосы. Но надо отметить, разрыв в большинстве случаев не так велик. Например, 21 % женщин нравится, когда их тянут за волосы, а 15 % нравится тянуть, 8 % любят, когда их шлепают по лицу, а 5 % любят шлепать и сами. Словом, хотя общая тенденция к пассивной роли и в самом деле присутствует, число женщин, которым нравится доминировать, немногим меньше. Самый значительный разрыв – с играми в изнасилование. Женщин, которым нравится быть изнасилованными в рамках игры, 3 % (то есть 60 человек), а тех, которые хотят быть «насильником», всего 1 % (то есть 26). Это что касается практики, а что насчет желаний? Женщины хотят доминировать несколько чаще, чем реализуют это на практике, хотя и не намного.
Сложное отношение к анальному сексу – еще одна распространенная тема для разговоров. Как выяснилось, доля женщин, которые хотели бы его практиковать, примерно равна доле тех, кто практикует – примерно каждая шестая. Интересно, что мечтает об анальном сексе в активной роли (то есть с использованием пальцев, страпона и т. д.) сопоставимое число женщин – примерно каждая седьмая-восьмая.
С групповым сексом в выборке все неоднозначно. Определенно, практикуют его очень немногие. Лишь 2 % (45 женщин) отчитались о том, что приглашали в постель еще одну женщину и 1 % (22 женщины) – еще одного мужчину. Интересно, что в фантазиях варианты секса МЖМ и МЖЖ интересны женщинам абсолютно одинаково – каждый из них выбрало по 11 % респонденток.
Гетеросексуальные мужчины. Что касается практики: 41 % мужчин (это первое место в рейтинге) выбрали «долгие предварительные ласки». Глотание спермы заняло почетное второе место. Каждый третий мужчина занимается сексом с партнершей во время месячных.
А вот насчет нереализованных желаний: больше всего (этот пункт отметили 63 %) мужчины мечтают о том, чтобы партнерша разбудила их оральными ласками. Чуть меньше, около половины, хотели бы разбудить таким образом партнершу. Что занятно, около половины женщин хотели бы разбудить партнера сексом и 41 % – быть разбуженными. Но только каждый десятый мужчина будил таким образом партнершу и всего 6 % отчитались, что когда-то просыпались от оральных ласк (возможно, некоторые просто слишком крепко спали).
На этом драматические несовпадения не заканчиваются: 52 % мужчин хотели бы видеть своих партнерш в чулках и на каблуках, 40 % женщин хотели бы показаться в таком виде партнеру и все же – лишь примерно каждая десятая женщина делает такое на самом деле. Видимо, проблемы коммуникации. Еще в мужском топе желаний есть «чтобы партнерша сидела на моем лице, пока я ласкаю ее языком», но реализуется оно лишь у половины.
Каждый третий мужчина (даже больше – 36 %) хотел бы анального секса в активной роли. Помимо проникновения в анус членом, каждый пятый хотел бы попробовать анальный фингеринг (то есть проникновение пальцами), 21 % – вылизать анус партнерши, а 20 % – двойного проникновения, при помощи частей своего тела и игрушки. А что насчет пассивной роли? 12 % мужчин были бы не против, если бы партнерша вошла в них пальцами, еще 10 % не против анального секса в пассивной роли в принципе, а 78 смельчаков хотели бы анального фистинга. Надо добавить, что эти желания реализуются довольно часто.
Теперь о доминировании и подчинении. Приоритеты у мужчин и женщин совпадают: в начале списка идет в одном и том же порядке завязывание глаз, связывание, от-шлепывание. Любопытно отметить, что желание женщин побыть в роли «нижней» чуть распространеннее, чем желание мужчин поиграть в «верхнего». Например, 34 % женщин хотели бы игрового изнасилования, 29 % мужчин тоже хотят в такое поиграть. И так примерно по всем пунктам. Если рассматривать тенденцию в целом, женщины хотели бы доминировать чуть чаще, чем делают это, мужчины – чуть чаще быть нижними. Можно предположить, что и тем и другим гендерные роли слегка «жмут», но это всего лишь гипотеза.
Еще один отчасти подтвержденный стереотип – мечты мужчин о сексе с двумя женщинами. Они куда распространеннее, чем аналогичные фантазии о двух мужчинах у женщин (интересно, что женщины одинаково готовы пригласить в постель и мужчину и женщину, а мужчина скорее готов пригласить пару, чем одного постороннего самца), но всё же хотят такого всего 24 % опрошенных гетеросексуалов, а вовсе не 99 %.
Осталось лишь добавить, что отношение к секс-игрушкам у гетеросексуальных мужчин и женщин совпадает почти идеально, за одним исключением: анальная пробка для партнерши куда симпатичнее мужчинам, чем самим партнершам.
Гомосексуальные мужчины. Наконец, последняя рассматриваемая категория – гомосексуальные мужчины.
Как мы уже говорили, в опросе приняли участие всего 46 таких респондентов, что слишком мало для того, чтобы делать какие-то выводы и обобщения. Но в целом топ-лист геев не сильно отличается от «гетеросексуального». Не считая популярности всевозможных анальных игр вроде анального фингеринга (то есть проникновения пальцами) или римминга (то есть вылизывания ануса партнера), в верхних строчках здесь все те же старые добрые совместный просмотр порно, эякуляция на лицо или шею и грудь партнера, секс в машине или в парке, взаимные покусывания. А список желаний сравнительно больше пестрит БДСМ-практиками, включая использование в сексуальных играх масок, ошейников, поводков, оружия и кляпов. Игрушек тоже хотелось бы побольше, в списке желаемого – вибратор, дилдо, зажимы для сосков, эрекционные кольца, качели, рампы и анальная пробка.
Прекратите об этом думать: сексуальные фантазии, норма и мораль
По данным ученых из Университета штата Нью-Йорк в Олбани, среднестатистический человек фантазирует о сексе семь-восемь раз в день (хотя диапазон может быть очень широк – от нуля до 40)[172]. Мужчины фантазируют в два раза чаще женщин (последние, впрочем, более склонны к эротическим грезам в период овуляции) и концентрируются на визуальных стимулах (возбуждающие части тела). Для женщин намного важнее эмоции и контекст. На то, что женщины хотят не «глазами», указывают не только данные исследований, но и история эротических журналов: когда феминистка Марин Скотт Милам в 1973 году возглавила только что основанный журнал
При этом где-то три четверти фантазий у обоих полов – традиционные, и четверть – «необычные»: про БДСМ, однополый секс, групповой секс и т. д. Но как понять, когда частота и содержание фантазий выходят за рамки «нормы»? И можно ли тут вообще говорить о норме? Поскольку в сфере фантазий нет ни методов диагностики, ни общепринятых критериев нормальности, разные подходы к этому вопросу пока остаются частным мнением психологов. Самый распространенный взгляд – «неважно, о чем ты фантазируешь, важно, как сильно ты зацикливаешься». Например, если человек пару раз в жизни вообразил, как ударил кого-то во время секса, это еще ничего о нем не говорит. Но люди, склонные к сексуальному насилию, фантазируют очень часто (настолько, что это отвлекает их от повседневных дел), и их воображение регулярно рисует им какие-то садистские действия (без жестоких картинок в голове сложно получить оргазм). Навязчивые мысли о насилии зачастую бывают также у людей с обсессивно-компульсивным расстройством (ОКР), но люди с ОКР не совершают преступлений, которых они не хотят совершать и которые противны их природе и ценностям.
Если речь идет об отношениях в браке, когда супруги иногда представляют кого-то другого во время секса, чтобы добавить остроты ощущениям, в этом нет ничего страшного (в частности, такого мнения придерживается Марк Шварц, глава исследовательского подразделения в Институте Мастерса и Джонсон). Но если один из супругов постоянно подставляет на место партнера фантазию о другом человеке, это сигнализирует о проблемах в отношениях и, кроме того, такое поведение только усиливает отчужденность. Иногда фантазии во время полового акта используются, чтобы установить эмоциональную дистанцию – так, например, часто поступают женщины, пережившие психологическую травму, связанную с сексом.
Многие люди стесняются собственных фантазий. Христианская культура внушает чувство вины даже за то, что мы думаем и чувствуем: загляделся на чужую жену – считай, уже прелюбодействовал. С точки зрения психического здоровья это не очень конструктивно – мы не можем полностью контролировать свои мысли, эмоции и желания, так что, испытывая чувство вины по этому поводу, мы в каком-то смысле отвергаем часть себя. Однако не стоит думать, что от вины нет совсем никакой пользы – это так называемая социальная эмоция, помогающая нам избегать поступков, приводящих к серьезным конфликтам с окружением. Например, чувство вины из-за влечения к чужой жене поможет (по крайней мере, в большинстве случаев) не давать ход этому влечению и в итоге предотвратит неловкую и опасную ситуацию, в которой пришлось бы улепетывать от разъяренного мужа. Простые внешние запреты тут не очень действенны, потому что на эмоциях и в состоянии сексуального возбуждения люди не очень склонны прислушиваться к рациональным доводам, а вот эмоциональный «кнут» от собственной совести оказывается куда эффективнее.
Но если чувство вины развито слишком сильно, его функциональность теряется – сигнализация включается по любому поводу, а самобичевание превышает разумные пределы. Человек начинает переживать по поводу того, что он не очень хороший, даже если не собирается реализовывать свои желания. И вот тут запускается интересный процесс – сами фантазии могут корректироваться так, чтобы обеспечить своего рода индульгенцию. Для примера на минутку вернемся к Средневековью и ведьмам, когда подавляемая религиозностью сексуальность рвется наружу, очень удобно оправдывать «сбой благочестия» вмешательством темных сил. Фантазия о бурном сексе с инкубом рационализируется как дьявольское наваждение, и вообще инкуб не настоящий и даже не вполне человек. Противиться его чарам невозможно, поэтому ответственность за вольные мысли в этом случае снимается. Иногда фантазии об опасном и запретном сексе оказываются еще более завуалированы, например, некоторые исследователи считают, что интерес к историям про вампиров во многом носит эротический характер[174]. Вампиры красивы и гипнотически обольстительны, будучи нежитью, они не имеют никаких следов физического разложения (а герои «Сумерек» и вовсе сверкают на солнце, как стразы Сваровски), при этом укус в шею – метафора сексуального акта, а по некоторым версиям, и дефлорации (кровь же!). Таким образом, подростковые фантазии о вампирах – это в том числе способ «переработать» страх перед первым сексуальным опытом.
Некоторые эротические мечты, судя по всему, формируются в том числе и гендерными ограничениями. Есть, например, гипотеза, что женские фантазии об изнасиловании красивым мачо (по оценкам разных исследований, они приходят в голову 30–60 % женщин) – вовсе не про мазохизм, а про преодоление табу на сексуальную инициативу: это возможность отдаться страсти, не неся за это ответственности и не чувствуя себя слишком плохой. «Не виноватая я, он сам пришел». Учитывая актуальность феминистской повестки, эту гипотезу довольно скоро можно будет подтвердить или опровергнуть: если дело действительно в страхе не соответствовать гендерным ожиданиям, то по мере того, как активная женская сексуальность будет меньше осуждаться обществом, такие фантазии будут становиться менее распространенными (но и сейчас они, несмотря на свою популярность, не являются прерогативой традиционно «слабого» пола, мужчинам тоже может нравиться подчиняться). Впрочем, недавно ученые из Университета Северного Техаса провели исследование, которое эту гипотезу не подтвердило: оказалось, что женщины, часто представляющие себе удовольствие от насильственного секса, не очень скованы предрассудками и чаще фантазируют и о других вещах (в том числе и о доминировании над мужчиной)[175].
Еще одна гипотеза – на такие фантазии провоцирует стремление быть желанной и сексуально неотразимой настолько, что мужчины теряют разум, волю и даже отчасти утрачивают хорошие манеры. Дональд Симонс и Брюс Эллис в своем исследовании обнаружили, что больше половины женских фантазий имеют именно такую направленность: респондентки часто представляли себя стриптизершами и главными красотками в гареме[176].
В гипертрофированном виде эта сверхъестественная тяга описана в саге «Сумерки» Стефани Майер: ничем не примечательная Белла Свон становится самым большим искушением для прекрасного и грозного Эдварда, потому что ее крови он хочет больше всего на свете. Звучит немного извращенно, но это, конечно, метафора. Женщине хочется, чтобы в ней разглядели какую-то особенную, только ей свойственную привлекательность, которая может свести с ума любого.
Но такое желание довольно сложно увязать с потребностью в уважении и стабильной романтической привязанности. Если посмотреть на структуру типичного женского эротического романа, мы увидим несколько обязательных элементов, которые, судя по всему, все-таки призваны примирить читательницу с собственным интересом к грубому и необузданному сексу с малознакомыми людьми. Во-первых, по жанровой конвенции нельзя вот так просто отдаться красивому новому боссу на рабочем столе в пятиминутном перерыве между совещаниями – все это, конечно, не зря, и герои потом обязательно полюбят друг друга. Брутальное и хамоватое поведение героя объясняется тем, что ему просто очень сильно сносит крышу от героини (и тут было бы неплохо добавить дисклеймер: «Не пытайтесь так же интерпретировать хамство в реальности, чтобы не нарваться на абьюзера»), а еще тем, что у него глубокая травма, препятствующая эмоциональному сближению. За любой «кинковой» сценой обычно следует какая-нибудь инвестиция героя в отношения: привязал к кровати и отшлепал – значит, познакомит с мамой, сунул палец в попку – даст вторые ключи от квартиры и т. д. Конечно, далеко не все женщины читают такие романы, но спрос, которым пользуются эти истории, несмотря на их вопиющую наивность, – свидетельство того, что они затрагивают какие-то важные архетипы. Даже в XXI веке «хорошая женщина», видимо, еще не может заниматься сексом просто ради удовольствия, без гарантии отношений и не чувствовать себя при этом использованной. Кстати, «Пятьдесят оттенков серого», при всей своей кажущейся скандальности и провокационности, повторяют вышеописанную схему: за горячей сценой следует какая-нибудь уступка или проявление заботы со стороны героя.
Интересен и среднестатистический портрет оного в любовном романе. Ученые Оги Огас и Саи Гаддам проанализировали более 15 000 произведений тематического издательства Harlequin, и вот топ-10 самых востребованных занятий для героя:
• врач;
• ковбой;
• глава бизнеса;
• принц;
• рыцарь;
• хирург;
• телохранитель;
• шериф[177].
Среди героев почти не было «голубых воротничков», чиновников или представителей традиционно «женских» профессий (никто так и не сумел придумать горячую сцену с воспитателем детского сада). Все профессии ассоциируются с достаточно высоким социальным статусом (кроме ковбоя, но мы же понимаем, что речь идет не об исторически достоверных пастухах, а о ребятах в духе «Великолепной семерки»), уверенностью и конкурентностью. Так что мы снова возвращаемся к старой доброй эволюционной биологии: высокий социальный статус у мужчины – вполне работающий афродизиак.
Но то, что сейчас кажется скандальным (только ленивый не высказался по поводу того, какой примитивный мачизм пропагандирует знаменитая трилогия про оттенки серого – и это в XXI веке!), выглядит очень мягко в сравнении с женскими романами 1970-х и 1980-х годов. В книге «Цветок и пламя» Кэтлин Вудивисс[178], революционно сексуальной для своего времени, герой насилует протагонистку в открывающей сцене, что, впрочем, впоследствии не мешает разгореться между ними пламени искренней любви. И это далеко не единственный случай принудительного секса в популярной женской литературе того времени, хотя, казалось бы, это должно было противоречить феминистическому духу эпохи. Почему так было, остается только гадать, но вот на всякий случай предупреждение мужчинам: склонность к фантазиям об изнасиловании вовсе не означает, что женщине понравится принудительный секс в реальности. Видеозаписи со сценами настоящего насилия, как показало исследование ученых из Университета штата Нью-Йорк в Олбани, не вызвало возбуждения у участниц, которые периодически фантазировали о жестком сексе[179].
Потребностью в уравновешивании грубой физиологии эмоциями может объясняться и более интересный феномен: гетеросексуальным женщинам нравится читать эротические романы про геев (Джорджу Мартину, автору фэнтезийной саги «Песнь льда и пламени», по которой снят популярный сериал «Игра престолов», приходило довольно много писем от читательниц с просьбой включить любовные сцены между геями. Впрочем, судя по текстам саги, он их не послушал). Некоторые психологи предполагают, что дело именно в возможности «подсмотреть» за проявлениями большей уязвимости и эмоциональности со стороны мужчин. При этом герои в таких историях, в отличие от классической схемы, не обязаны быть плохими парнями, мачо и миллионерами – варианты судеб и отношений могут быть разными. Интересно, что самим геям этот жанр не так уж интересен (по оценкам издателей, женщины составляют 70–80 % читателей подобных произведений).
Правда, среди женщин с литературой начинает конкурировать порно. Но и тут на первый план выходят гей-сюжеты. Интересно, что, помимо самого простого и циничного ответа «двое красивых мужчин на видео лучше, чем один» (по аналогии с интересом мужчин к лесбийскому порно), женщины, участвующие в опросах на эту тему, ссылаются и на феминистские мотивы: в гей-порно демонстрируются более равные отношения и нет эксплуатации женщин[180]. Действительно, ее там нет, но прежде всего потому, что ключевая аудитория подобных видео в женщинах абсолютно не заинтересована. А вот заявить, что в гей-порно меньше сексуальной объективации, не погрешив против истины, едва ли возможно. Те же Огас и Гаддам не поленились просмотреть сотню роликов гей-порно и подсчитали, что отдельные привлекательные части тела (в данном случае это пенисы и мужские ягодицы) демонстрируются там примерно с той же частотой, что и в стандартных порнороликах[181]. То же касается нарратива и разговоров о чувствах, а еще у большинства гей-актеров даже не указаны имена. В общем, такая же ставка на быстрый и анонимный перепихон без особых сантиментов. Поэтому нельзя утверждать, что женщины подвергаются сексуальной объективации в силу пола – видимо, мужчины объективируют всех, к кому они испытывают влечение.
Но гей-порно привлекает женщин и по другим причинам: в нем внимание фокусируется на мужском теле, в то время как в традиционном порно внешность мужчины и подробности его анатомии никому особо не интересны. Сами же геи при этом поглядывают в сторону гетеросексуального порно (вот уж, воистину, хорошо там, где нас нет!). Несмотря на распространенное убеждение, что гомосексуалам нравится женоподобность, они гораздо чаще мастурбируют на брутальных водителей грузовиков, а не на танцоров балета. А кто может быть мужественнее гетеросексуалов? Предприимчивые бизнесмены уже создали специальный жанр – гетеросексуальное порно для геев. В чем разница? Женщину там почти не видно.
А что насчет гетеросексуальных мужчин? В плане сексуального поведения общество традиционно позволяет им гораздо больше, чем женщинам, хотя определенные распространенные фантазии и желания считаются «немужественными». По данным разных исследований, примерно 20–30 % гетеросексуальных мужчин фантазируют о подчиненной роли в сексе. Кроме того, ряд сексологов, включая доктора Джастина Лемиллера, эксперта из Института Кинси, говорят о распространенности фантазий, связанных с куколдом (хотя точной статистики на эту тему нет). Куколд – добровольное согласие гетеросексуального мужчины на измену жены. Довольно странная практика, учитывая то, что мы уже знаем о мужской конкурентности и ревности из прошлых глав – исторически мужчины постоянно боролись за то, чтобы их женщин не осеменил кто-нибудь другой, а если такое все же происходило, муж-рогоносец считался опозоренным. И тем не менее многих возбуждают подобные фантазии. Точный механизм пока не ясен – это может быть вариантом утонченного мазохизма (есть мнение, что куколд – фетиш людей с хорошим образованием и высоким уровнем интеллекта, хотя никакими эмпирическими данными это не подтверждено) или, наоборот, психологической адаптацией к страху измены. В любом случае в такой фантазии сложно признаться (как собственной возлюбленной, так и другу) и еще сложнее решиться реализовать ее, ведь это может привести к непредсказуемым последствиям.
Тем не менее куколд-порно – второй по популярности гетеросексуальный интерес в англоязычных поисковиках. Этой теме посвящено более 340 отдельных сайтов, не говоря уже о категории «неверная жена» на Pornhub. Один из самых популярных сценариев – жене платят за секс с другим мужчиной (например, она таким образом отрабатывает долги мужа). Обычно цена вопроса – несколько сотен баксов. Муж в это время с ужасом наблюдает за благоверной, спрятавшись где-то неподалеку. Но рано или поздно жена обращается к нему, нахваливает мужские достоинства конкурента, просит принести воды или даже требует сделать минет «быку» (так обычно называют третьего нелишнего в этом жанре). В крайнем случае «бык» изъявляет желание заняться анальным сексом с мужем, и тот не противится (но таких историй меньшинство, потому что смысл куколдических фантазий – именно конкуренция, а не секс с мужчиной). Самый популярный фетиш – «черный» конкурент у белого мужа. По поводу расовых мотивов можно предложить несколько гипотез. Во-первых, африканцы считаются страстными любовниками, а про размеры их членов ходят легенды. Во-вторых, куколдом обычно увлекаются интеллектуалы, и, возможно, для них «перчинка» – в превосходстве накачанного первобытного атлета (сейчас мы, разумеется, говорим о стереотипах, а не об объективных характеристиках разных рас).
Еще один популярный мужской запрос, связанный с конкуренцией, – «gang bang», то есть групповой секс, в котором участвует меньше женщин, чем мужчин. Звучит несколько контринтуитивно (судя по массовой культуре, все парни мечтают провести ночь в обнимку с двумя-тремя девушками), но тем не менее это так. Британский психолог Николас Паунд обнаружил, что мужчин видео с численным превосходством себе подобных заводит гораздо сильнее, чем толпы обнаженных красоток или даже секс «один на один». Это может быть еще одним косвенным доказательством конкуренции спермы, о которой мы говорили в предыдущей главе[182].
Но не стоит сводить все к эволюционной биологии – возможно, то, о чем мы грезим, оставаясь наедине с собой, связано с самыми глубокими психологическими особенностями. Израильский психолог Гурит Бирнбаум изучила сексуальные фантазии 48 пар, живущих вместе, и попыталась понять, как эти фантазии связаны с их реальными отношениями и личностными характеристиками, в том числе стилями привязанности. В третьей главе мы уже рассказывали, что стиль привязанности может влиять на склонность человека ревновать партнера. Напомним, это представление о любви и привязанности, которое формируется в раннем детстве, на основе того, как к ребенку относились родители или опекуны. «Безопасный» стиль формируется, когда ребенок уверен, что мама и папа всегда окажутся рядом, если возникнет потребность, но при этом они не душат его заботой. Если родители ведут себя непоследовательно (например, то реагируют, то не реагируют на плач), могут сформироваться другие стили: «тревожно-зависимый» (ребенок все время ищет подтверждения любви и боится остаться один) и избегающий (ребенок решает, что на родителей рассчитывать нечего, и замыкается в себе). С возрастом это начнет влиять на подход к романтическим отношениям.
Бирнбаум и ее коллеги предположили, что «тревожные» люди используют секс, чтобы почувствовать себя в безопасности и удовлетворить потребность в эмоциональной близости. Люди с избегающим типом привязанности, наоборот, отделяют физиологию от душевных переживаний. Они чаще занимаются случайным сексом, рассматривая его как способ повысить свою самооценку, и эмоционально дистанцируются от партнеров.
Ученые собирали данные три недели, в течение которых участники ежедневно заполняли опросники (указывая в том числе события, которые улучшали и портили отношения). Кроме того, они описывали свои сексуальные фантазии. Гипотеза подтвердилась – люди с тревожным стилем привязанности обычно фантазировали о близости, представляли себя беспомощными, а партнеров – всемогущими, страстными и ласковыми. Фантазии людей с избегающим типом обычно были эскапистскими, полными отчуждения и агрессии. Интересно, что связь между типом привязанности и фантазиями становилась сильнее в те дни, когда пары ссорились: тревожные больше грезили о заботе, а у избегающих усиливались их эскапистские наклонности[183].
• По некоторым данным, интерес к сексуальным экспериментам может быть связан с психологическим темпераментом, в частности, с такими показателями, как открытость новому и невротизм. Также на сексуальные фантазии может влиять стиль привязанности – то, как человек в целом относится к близости.
• А еще, согласно гипотезам ученых, роль играет опыт из раннего детства – существует так называемая теория полового импринтинга. Яркие впечатления, связанные с первым сексуальным опытом, словно «впечатываются в сознание», и совершенно обыденные вещи начинают играть роль эротических триггеров. Правда, пока эта теория подтверждена только на животных – ставить на человеческих детях опыты, связанные с импринтингом, было бы неэтично.
• Эпоха может оказывать влияние на табуированность тех или других действий, но человечество не становится со временем развратнее. Интернет, свобода слова и навороченные секс-игрушки лишь помогают реализовать те побуждения, которые и так были в нашей натуре.
• Большинство сексуальных причуд не считаются психическим заболеванием – в список «парафилических расстройств» входит то, что предположительно может повредить либо самому человеку (например, аутоасфиксия, когда человек пытается получить эротические ощущения, придушивая сам себя), либо окружающим (от более-менее безобидного, но неприятного эксгибиционизма до жестокого садизма).
• Есть гендерные различия в сексуальных фантазиях (мужчины фантазируют чаще, и их фантазии визуально ярче).
Поделиться книгой: