Герой

– Мой сын поступил бесчестно.

– Не говорите так! По отношению к нему это несправедливо. Джейми не просил меня освободить его от данного им слова. Но я не могу выйти за него замуж, зная, что стала безразлична ему.

– Он научился бы любить тебя, Мэри, – сказала миссис Парсонс.

– Нет, нет! Даже когда Джеймс убеждал меня выйти за него, я видела, что он не хочет этого, надеется, что я откажусь. Он возненавидел бы меня, если бы я согласилась. Нет, это конец. Мы расстались навсегда, и я сделаю все, чтобы пережить этот удар.

Какое-то время они сидели молча, наконец Мэри встала.

– Я должна пойти домой и сказать маме.

– Она, наверное, закатит истерику, – предположила миссис Парсонс.

– Нет, она только порадуется, – возразила Мэри. – Я хорошо ее знаю.

– Ох, какие тебе предстоят страдания, дорогая моя!

– Мне это пойдет на пользу. Я чувствовала себя слишком уж счастливой.

– Не кажется ли тебе, что лучше немного подождать, прежде чем говорить кому-то еще? – спросил полковник. – Майор Форсайт скоро приедет. Возможно, ему удастся все уладить. Он сведущ в подобных делах.

– Он убедит Джейми любить меня? Ах нет, ждать ни к чему. Позвольте мне покончить с этим, пока я еще не потеряла силу духа. И мне приятно думать, что жизнь на этом не закончится. А насмешки и даже лживое сочувствие я вынесу.

– Сочувствие будет и настоящим.

– Люди всегда радуются, если беда случается с их друзьями. О, это не всерьез. Не думайте, что я обозлена. Не думайте обо мне плохо. Завтра я проснусь другой.

– Мы питаем к тебе только искреннюю и глубокую любовь.

В этот момент Джеймс вошел в гостиную. Увидев Мэри, он замер и густо покраснел. Но она быстро овладела собой.

– Джейми, я пришла поговорить с твоими родителями.

– Извини, что помешал. – Он чувствовал себя крайне неловко. – Не знал, что ты здесь.

– Тебе незачем избегать меня только потому, что мы расторгли помолвку. И тем более незачем опасаться меня. До свидания! Я как раз собиралась уйти.

Она вышла, и Джейми неуверенно посмотрел на родителей. Его отец молчал, опустив глаза. Миссис Парсонс заговорила:

– Мэри просила нас не сердиться на тебя, Джейми. Она считает, что ты ни в чем не виноват.

– Она очень добра.

– Как ты мог? Как ты мог?

Глава 11

Лишь когда ленч подошел к концу, Мэри спокойно и бесстрастно рассказала родителям о том, что произошло. Увядающая красавица улыбалась, устремив взгляд вверх. Такое выражение лица миссис Клибборн заставляло таять сердца многих впечатлительных младших офицеров.

– Я это знала, – прошептала она. – Знала! Нельзя обмануть женщину и мать.

Но полковник на мгновение лишился дара речи. Лицо его побагровело, крашеные брови негодующе взметнулись.

– Невозможно! – наконец воскликнул он.

– Реджи, дорогой, выпей немного воды, – предложила ему жена. – Ты выглядишь так, будто тебя сейчас хватит удар.

– Я этого не потерплю! – Он грохнул кулаком по столу, тарелки зазвенели, лежавшие на них куски бисквита запрыгали. – Я заставлю его жениться на тебе! Он забывает, что имеет дело со мной! Меня с самого начала разочаровала эта помолвка, так ведь, Клара? Я говорил, что не позволю моей дочери выйти замуж за того, кто ниже ее по статусу.

– Папа!

– Молчи, Мэри! Не станешь же ты отрицать, что Джеймс Парсонс – пехотинец, как и его отец? Но теперь он женится на тебе. Клянусь Богом! Он женится на тебе, даже если мне придется притащить его к алтарю силком!

Забыв о недоеденном сыре, полковник вскочил и начал кружить по столовой, говоря гадости о Джеймсе, его родителях и предках, о частях, в которых они служили, обо всем, с ними связанном. Он проследил их родословную до лавки мясника, торгующего свининой, и предсказал, что они, несомненно, попадут в ад. Попутно он заверял Мэри в том, что бояться ей нечего: мерзавец женится на ней или умрет жестокой смертью.

– Говорить тут не о чем, папа. Мы оба и вполне дружелюбно согласились расторгнуть помолвку. Прошу тебя об одном: относись к нему так, будто ничего не произошло.

– Я отстегаю его кнутом! – взревел полковник Клибборн. – Он оскорбил тебя, и я заставлю его на коленях просить у тебя прощения. Клара, где мой кнут?

– Папа, будь благоразумен!

– Я благоразумен, Мэри! – проревел доблестный солдат, вновь багровея. – Я знаю свой долг, слава Господу, и собираюсь его исполнить. Если человек оскорбил мою дочь, мой долг джентльмена и офицера – от души выпороть его. Когда этот жалкий доктор грубо обошелся с тобой, я взгрел его так, что мало ему не показалось. Я пинал доктора, пока он не взмолился о пощаде, и если бы большему числу людей хватало храбрости самим вершить суд, в мире поубавилось бы подлецов.

На самом деле полковник не стегал доктора кнутом и не пинал его, но ему нравилось думать, что он проделал все это. Моралисты учат нас, что намерение более похвально, чем акт насилия. Так пусть же бесстрашный кавалерист полагает, будто исполнил все то, чего ему не удалось осуществить из-за сложившихся обстоятельств.

Угрозы отца ни в коей мере не тревожили Мэри. Его она знала очень хорошо, но насчет матери сомнения оставались.

– Ты будешь относиться к Джейми, как прежде, правда, мама?

Миссис Клибборн улыбнулась:

– Дорогая, полагаю, что я леди.

– Он больше никогда не появится в моем доме! – бушевал полковник. – Говорю тебе, Клара, держи его от меня подальше. Если встречу его, то за себя не ручаюсь. Я поколочу его!

– Реджи, дорогой, у тебя будет ужасное несварение желудка, если ты не успокоишься. Ты знаешь, что происходит, если начинаешь волноваться сразу после еды.

– Это бесчестно! Наверное, он забыл все полукроны, которые я давал ему, когда он был мальчишкой, и сигары, и портвейн, которыми я его угощал. Только на днях я открыл для него новую бутылку! Я больше никогда не сяду с ним за один стол, и не проси меня, Клара… Его беспредельная наглость, вот что выводит из себя. Но он женится на тебе, дорогая моя. Я заставлю его!

– Не вини Джеймса в том, что он нарушил данное им слово, Реджи, – проворковала миссис Клибборн.

– В таких случаях джентльмен сам вершит суд. Как жаль, что ушли те славные дни, когда вопрос решался с помощью холодной стали!

И полковник в подкрепление своих слов принял соответствующую стойку, убрал левую руку за спину, а правой нанес разящий укол.

– Дорогая, принеси мне мои очки! – попросила дочь миссис Клибборн. – Думаю, они в корзинке с вязаньем или в кабинете твоего отца.

Мэри охотно покинула столовую, по которой кружил полковник, лишь изредка останавливаясь, чтобы отправить в рот кусок хлеба с сыром. Просьба принести очки означала, что миссис Клибборн желает на какое-то время отослать дочь. Она относилась к числу тех женщин, которые никогда не выражают желания прямо. Когда дверь закрылась, дебелая дама, всплеснув руками, воскликнула:

– Реджинальд! Реджинальд! Я должна признаться тебе.

– В чем? – Полковник замер.

– Винить в этом надо меня, Реджинальд. – Миссис Клибборн склонила голову набок и устремила взгляд к потолку. – Джеймс Парсонс отверг Мэри… из-за меня.

– Да что ты такое говоришь?

– О, прости меня, Реджинальд! – воскликнула она, сползая со стула и тяжело падая на колени. – Моей вины в этом нет: он любит меня.

– Вздор! – сердито бросил ее муж и вновь закружил по столовой.

– Нет, Реджинальд. Как ты несправедлив ко мне!

Слезы потекли по густо напудренным щекам миссис Клибборн.

– Я знаю, он любит меня. Нельзя обмануть женщину и мать.

– Ты в два раза старше его!

– Эти мальчики всегда влюбляются в женщин, которые старше их. Я так часто это замечала. И он, в сущности, сказал мне об этом, хотя я уверена, что ничем не поощряла его.

– Вздор, Клара!

– Ты не поверил мне, когда я сказала, что бедный Олджи Тернер влюбился в меня, а потом он покончил с собой.

– Ничего подобного. Он умер от холеры…

– Реджинальд, – оборвала мужа миссис Клибборн, – его смерть так и осталась загадкой. Никто из врачей не понял, в чем причина. Если он не принял яду, то умер от разбитого сердца. Ты очень жесток со мной.

Не без труда эта дородная женщина поднялась с пола. Прилагая неимоверные усилия, она пыхтела, как паровоз.

Полковник внезапно вспомнил о своем долге.

– Где мой хлыст, Клара? Приказываю тебе отдать его мне.

– Реджинальд! Если в тебе осталась хоть капля любви ко мне, ты не причинишь вреда этому несчастному молодому человеку. Помни, что бедный Олджи Тернер покончил с собой. Ты не вправе винить Джеймса за то, что он не захотел жениться на бедной Мэри. Дорогой мой, фигура у нее плохая, а для мужчин это очень важно.

Полковник вышел из комнаты, а миссис Клибборн присела к столу, рассуждая сама с собой.

– Я думала, у меня все в прошлом, – прошептала она. – Я знала это с самого начала. Как он смотрел на меня… мы, женщины, так тонко все чувствуем! Бедный мальчик, как он, должно быть, страдает!

Она пообещала себе, что не скажет ни одного необдуманного слова, чтобы ненароком не отправить Джеймса в могилу, как случилось с лишенным надежды Олджи Тернером. И миссис Клибборн вздохнула, размышляя о том, какое проклятие ее фатальная красота!

Узнав новости, Литл-Примптон вскипел. Конечно же, люди опечалились, праведно разгневались, но при этом не смогли полностью отделить себя от сложившейся ситуации и остаться сторонними наблюдателями. Слишком уж редко случалось здесь что-то волнующее и завораживающее, нарушающее монотонность будничной жизни. Хорошо информированные пружинисто шагали, гордо вкинув голову: в них проснулся интерес к жизни. Появилась новая тема и для разговоров, и для размышлений, законное право сочувствовать и негодовать, и застоявшаяся кровь быстрее побежала по их венам, как у политического деятеля в период национального кризиса. Давайте возблагодарим Бога, который создал наших соседей слабыми и в Своем бесконечном милосердии позволил мужу и жене ссориться; Тому, Дику и Гарри – более или менее позорно влюбляться; этому нашему дорогому другу – терять деньги, а этой подруге – репутацию. При всем нашем смирении возблагодарим Господа за то, что позволил нам стать свидетелями скандала, суда по бракоразводным процессам, и за пикантные подробности, которыми потчуют нас газеты в соответствующих колонках. Если через определенные периоды времени приличия требуют, чтобы мы признались в своей греховности, разве Господь не пытается утешить нас, показывая, что мы не так уж плохи в сравнении с большинством людей?

Мистер Драйленд пришел в дом викария, чтобы внести сведения о выданных сертификатах в приходские книги. Викария он нашел в кабинете, и тот дал ему ключ от сейфа.

– Софи Банч приходила вчера вечером и сказала, что выходит замуж.

– Ее жених не из нашего прихода?

– Да, из Танбридж-Уэллса.

Младший священник аккуратно приложил промокательную бумагу ко всем новым записям и вернул тяжелые книги в сейф.

– Вас не затруднит пройти в столовую, Драйленд? – торжественно спросил викарий. – Миссис Джексон хочет поговорить с вами.

– Ничуть.

Миссис Джексон читала «Чёрч ньюс». Ее худое, с резкими чертами лицо явственно выражало неудовольствие. Плотно сжатые губы, острый нос, даже худое тело, словно состоящее из углов, свидетельствовали о том, что она вне себя от ярости. Быстро поднеся руку к волосам и убедившись, что все в порядке, она поднялась и обменялась рукопожатием с мистером Драйлендом. Массивное лицо младшего священника мгновенно стало серьезным, потому что и он чувствовал себя оскорбленным.

– Какие ужасные новости, мистер Драйленд!

– Ох, так грустно! Так грустно!

Но в их голосах за видимой озабоченностью крылось ликование.

– Едва увидев его, я почувствовала, что беды не избежать. – Миссис Джексон покачала головой. – И сказала тебе, Арчибальд, мне он совершенно не нравится.

– Верно, сказала, – кивнул ее муж и повелитель.

– Мэри Клибборн слишком хороша для него, – решительно добавила миссис Джексон. – Она святая.

– Дело в том, что у него избыток самомнения, – заметил младший священник.

– Вот, Арчибальд! – торжествующе воскликнула дама. – Что я тебе говорила?

– Миссис Джексон предположила, что он заносчив.

– Я этого не предполагаю. Я уверен в этом. Все время, когда он говорил со мной, я чувствовал, что он смотрит на меня свысока. Только тот, кто ставит себя выше других, может отвергнуть предложение произнести короткую молитву на утренней службе, поблагодарить Создателя за благополучное возвращение.

– Все эти служаки очень высокого мнения о себе. – Мистер Драйленд, воспользовавшись тем, что сидит перед зеркалом, поправил волосы.

Мягкий и глубокий голос прибавлял значимости любым, даже самым простым его словам.

– Не вижу, что он сделал такого, чтобы так сильно этим гордиться, – пожала плечами миссис Джексон. – На его месте так поступил бы каждый. Уверена, в его поступке столько же героического, что и в ежедневном труде священников, только они не поднимают из-за этого такого шума.

– Не зря же говорят, что истинная храбрость всегда скромна, – откликнулся мистер Драйленд.

Фраза не только пришлась к месту, но и прозвучала уничижительно.

– Мне не понравилось, как он вел себя, когда приходил сюда. Всем своим видом показывал, что ему невероятно скучно. Убеждена, он совсем и не умен.

– Ни один умный человек не позволит себе столь неджентльменского поведения, – изрек младший священник.

– Не могу выразить словами чувства, которые вызвало у меня его неподобающее отношение к Мэри! – воскликнула миссис Джексон, однако продолжила выражать эти чувства и за словом в карман не лезла.