Книга баскетбола

(Представьте себе рев пятнадцати тысяч зрителей).

Берд расставил ноги и запустил «трешку», стоя прямо перед скамейкой «Лейкерс».

(Представьте себе крик пятнадцати тысяч зрителей «ТРИИИИИИИИ…»).

Мяч влетает в корзину.

(Представьте себе крик пятнадцати тысяч зрителей «ДАААААААААААА!!!!!»).

Если бы в тот момент остановили игру и объявили, что Берд пройдет по воде Чарльз-Ривер, подобно Иисусу, мы бы в это поверили. Я вообще первым бы прибежал туда и прихватил бы с собой еще и камеру. Мы стояли, топали ногами и кричали от восторга в течение всего тайм-аута, даже не допуская мысли о поражение после подобного броска. «Лейкерс» разыграли свою затертую комбинацию «Отдайте мяч Кариму, и он получит шанс на штрафные». Карим забил первый и промазал второй, но рефери пропустили фол Майкла Томпсона, из-за которого Макхэйл и Пэриш столкнулись друг с другом и выбили подбор в аут. Мяч снова у «Лейкерс», что привело к знаменитому «младшему скай-хуку» от Мэджика, который был бы заблокирован Макхэйлом, не играй тот на сломанной ноге! (Прошу прощения, я до сих пор переживаю). На таймере осталось всего две секунды, и игроки «Лейкерс» уже победно прыгали вокруг. Но у нас был Лэрри. Каждый в здании знал, что именно он получит мяч. Все знали, что у нас по-прежнему оставался шанс.

Так что же произошло? «Лейкерс» бросают на Берда сразу двоих, однако ему каким-то образом удалось открыться в центре площадке (серьезно – как он смог это сделать?!). Он добежал до боковой линии, получил пас, развернулся и прыгнул прямо рядом с Пэтом Райли, на наносекунду завис в воздухе и запустил трехочковый прямо перед носом скамейки «Лейкерс». В этот невероятный момент, вскочив со своего места на трибуне, почти обмочившись, я был готов спорить на что угодно, что мяч влетит в корзину. Я был готов спорить на свою бесценную коллекцию бейсбольных карточек. На свой любимый телевизор. На свою девственность[40]. Я был готов спорить на свою жизнь. Даже игроки «Лейкерс» думали, что бросок будет точным. Посмотрите запись, и вы увидите, как запасной «Лейкерс» Уэс Мэттьюз скрючился на паркете за Бердом, крича в ужасе, словно ему предстоит увидеть кровавое убийство в фильме ужасов. Вы услышите, как болельщики издают странный рык, который можно перевести как «Черт возьми, мы сейчас станем свидетелями величайшего броска в истории баскетбола!». Черт, да вы даже можете остановить запись за момент до того, как мяч будет опускаться в корзину. Выглядит так, будто он сейчас влетит туда. Он должен был влететь.

Он не влетел.

Когда Берд выпустил мяч, его тело двигалось четко между мной и кольцом. Можно было провести прямую линию от дуги броска и головы Лэрри прямо до меня. Двадцать лет спустя я все еще вижу параболу того броска, который летел прямо в корзину, и в тот момент я точно знал, что у нас есть шанс, и почувствовал, словно меня ударил Майк Тайсон, когда мяч предательски воткнулся в дужку кольца. Берд промазал буквально на сантиметр, на длину ногтя. Невозможно представить себе бросок, который был бы еще ближе к попаданию, но в итоге оказался неточным[41].

Вот что я помню лучше всего. Не оглушающий ропот «Гардена», за которым последовала гробовая тишина[42], и не ликующих игроков «Лейкерс», который осознавали, как дико им повезло, и даже не шокированные лица людей на трибунах вокруг меня (все стояли, приоткрыв рты, и таращились на кольцо). Нет. Лучше всего я помню реакцию Берда. Когда мяч отскочил от дужки кольца, он застыл на секунду, пока «Лейкерс» праздновали вокруг него, и таращился на кольцо. Он не мог поверить в то, что произошло, так же, как и мы.

Этот мяч должен был влететь в кольцо.

Секунда прошла, и Берд присоединился к сиротливой группе игроков и тренеров, покидающих площадку. Когда он вошел в туннель недалеко от меня и моего отца, он был все также сконфужен[43].

Зрители же оставались на местах, по-прежнему шокированные, не зная, как нам выйти отсюда, не веря, что «Селтикс» только что проиграли. Если вы смотрели «Спасти рядового Райана» в кинотеатре и помните, как каждый зритель остался парализованным, когда начались титры, вы поймете, на что был похож «Гарден» в тот момент. Люди не могли сдвинуться с места. Мы прошли через семь стадий горя за две минуты, включая моего отца, который развалился в кресле так, будто его только что убили. Он даже не пытался подняться, даже когда я сказал: «Пап, давай двигать отсюда».

Прошло несколько секунд. Затем отец, наконец, посмотрел на меня.

– Он должен был влететь в кольцо, – простонал отец. – Как он не влетел в кольцо?!

Прошло уже больше двадцати двух лет с того момента… И у меня по-прежнему нет ответа на данный вопрос. На любой другой вопрос я могу ответить. Но не на этот.

Глава 1

СЕКРЕТ

Я узнал секрет баскетбола, пока ошивался у топлесс-бассейна в Лас-Вегасе. В тот момент, когда меня просвещали насчет Cекрета, всего в нескольких метрах от меня кто-то сверкал голыми сиськами. В тайну Секрета меня посвящал человек, которого уже ввели в Зал Славы баскетбола и который некогда пообещал избить меня при встрече, но передумал, поскольку за меня поручился Гас Джонсон.

Стоит ли рассказывать об этой истории? Без нее никуда.

Мы с вами отправляемся в июль 2007-го года. Мой приятель Хоппер призывал меня составить ему компанию и поехать с ним в Вегас, разумеется, зная, что я не смогу ему отказать из-за своей игровой зависимости, достигшей уровня Тима Донахи. Мне надо было спросить разрешения у беременной жены, которая перманентно была в плохом настроении от того, что а) ей пришлось вынашивать нашего второго ребенка во время жарких месяцев в Калифорнии и б) она залетела по моей вине – еще в феврале я решил «снять вратаря»[44]. Но зацените мой хитрый план: в тот момент в Вегасе шла Летняя лига НБА, и мне удалось убедить жену, что журналу «ESPNTheMagazine» нужна колонка о пятничном насыщенном игровом дне, в котором принимали участие моя любимая команда («Селтикс), мой любимый новичок (Кевин Дюрэнт) и две команды из Лос-Анджелеса («Клипперс» и «Лейкерс»). «Я успею слетать туда и вернусь домой за тридцать шесть часов», - пообещал я ей.

Она поверила мне и стала ворчать о том, что меня заставляют работать в выходные. (Говорил же вам, я подлец еще тот). Я быстренько набрал своего редактора и состоялся следующий разговор:

Я: У меня нет идей для колонки на этой неделе. Я в панике.

НИЛ (мой редактор): Черт. Не знаю, что и сказать тебе. Месяц-то мертвый.

(несколько секунд звенящей тишины)

Я: Погоди-ка, а разве в Вегасе сейчас не идет Летняя лига?

НИЛ: Вроде как да, идет. Но о чем там писать?

Я: Сейчас гляну расписание на пятницу… (Следующие 20 секунд я притворяюсь, что захожу на NBA.com и смотрю расписание игр). Ого-го! «Клипперс» в 3, «Селтикс» в 5, «Лейкерс» в 6, Дюрэнт и «Соникс» в 7! Я должен туда поехать! 1250 слов об этом можно без проблем накатать! (Нил не отвечает). Да ладно тебе, это же Вегас! «Селтикс» и Дюрэнт! Статья напишется сама собой!

НИЛ (после долгого вздоха): Ладно, ладно, уговорил.

Звучало это все так, будто я только что уговорил его отдать мне свою почку. Но мне было плевать. Я прилетел туда в пятницу, нетерпеливо отсидел все четыре игры, и после этого мы с Хоппером пьяные резались в блэкджек да самого утра[45]. На следующее утро мы успели позавтракать в стиле Вегаса (поллитровая кружка кофе, бейгл и побольше воды), а затем направились в роскошную секцию казино «Wynn», где можно играть в блэкджек под открытым небом и где находятся также:

Восемь столов для блэкджека, вокруг них стоят барные стойки вроде тех, за которыми в Ямайке работал Брайан Фланаган в фильме «Коктейль». После того как ты один разок сыграешь в блэкджек на открытом воздухе, твоя жизнь уже никогда не будет прежней. Это как впервые сесть за руль кабриолета. Над головой висят генераторы холодного тумана, которые не дают людям перегреться на солнце. Не стоит недооценивать значимость этой детали летом в Вегасе, когда на улице под 40 градусов, а в паху у каждого мужика – сто сорок. Красивый европейский бассейн прямо между столиками. Говоря «Европейский» я имею в виду такой, где «девушки не парятся по поводу верхней части купальника»[46].

Для мужчин обстановки для отдыха лучше не придумаешь. За месяц до этого мы с друзьями устроили ежегодную вечеринку в Вегасе. Мы приехали за час до открытия зоны под открытым небом (11 утра) и играли там до обеда. За первые три часа никто из отдыхающих не решился стать Джеки Робинсоном, сломать барьер и обнажиться, поэтому мы дружно решили, что это же в интересах казино – нанять пяток стриптизерш, чтобы те ходили голые и подначивали остальных к тому же, и чтобы ди-джеи включали песни в стиле техно с названиями типа «Сними все с себя», «Давай же, никто не смотрит», «Мы все здесь друзья», «Дай близняшкам подышать» и «Тебе нечего терять, ты уже в разводе». К середине дня многие уже были навеселе и бюстгальтеры купальников стали летать почище фрисби. Ну, не совсем так. Но пара десятков девушек за следующие несколько часов все-таки решились и оголили верх тела. Включая и одну крупную женщину, которая чуть не устроила всеобщую панику, ввалившись в бассейн с голыми сиськами примерно сорок пятого размера. Это было хуже, чем батончик «Baby Ruth» в бассейне – люди разбегались в стороны куда глаза глядят[47].

Представляете картину? Парни отчаянно пытаются подкатить к голым девушкам в бассейне, возбужденные дилеры постоянно отвлекаются, происходят вышеупомянутые моменты с крупноразмерными буферами, а ты чувствуешь себя как в тропиках и наслаждаешься духом Марди Гра с их бусами и «евро»-бассейном. Совсем уж весело стало, когда привлекательная блондинка в бикини подсела к нам за столик и сначала сказала дилеру: «Я уже три дня не играла в блэкджек», а потом всем нам: «Если мне выпадет блэкджек, то я сниму бюстгалтер». Менеджер сказал, что за столом этого делать нельзя, они поспорили между собой и условились, что она может на секунду продемонстрировать всем свои голые штучки в случае победы. Да, такой разговор действительно имел место быть.

Внезапно каждый розыгрыш стал супернапряженным – каждый раз, когда ей первой картой приходил туз или десятка, атмосфера накалялась сильнее, чем в последние пять минут заключительного эпизода «Клана Сопрано». Когда же она, наконец, собрала блэкджек, наш столик взорвался, как «Фенуэй Парк» после стила Робертса[48]. Девушка исполнила обещание и несколько минут спустя покинула наш столик, а мы весь оставшийся вечер придумывали способы, как же я смогу описать все эти события в колонке для «ESPNTheMagazine» и не прослыть при этом последней свиньей. Но знаете что? В Вегасе такое случается. Я этого не отрицаю, никак не осуждаю или защищаю подобные вещи. В конце концов, мы играли не ради того, чтобы дождаться момента, когда какая-нибудь красотка засветит нам свои сиськи, и поэтому еще минут двадцать после «инцидента» мы продолжали играть, смакуя эту историю и сочиняя миллион всевозможных шуток[49].

Как вы сами могли уже догадаться, нас с Хоппером и за волосы нельзя было оттащить от блэкджека под открытым солнцем по ходу Летней лиги. Мы торчали там уже несколько часов, когда я наткнулся на старого знакомого, который работал в PR-отделе в «Никс» и Гаса Джонсона, комментатора игр «Никс» и матчей «Мартовского Безумия», который любит меня в основном за то, что я сам его обожаю. Мы с Гасом крепко обнялись и поприветствовали друг друга сложным рукопожатием, и я уже собирался попросить Гаса прокомментировать несколько рук блэкджека за нашим столиком («И это дабл… ОУУУУ! Десяточка!»), но он предложил познакомиться с его другом Айзейей Томасом.

Ой.

Из всех людей, так или иначе связанных со спортом, которых я мог встретить в своей жизни, встреча с Айзейей наверняка была бы первым пиком на драфте под названием «Твою ж мать, это будет охрененно неловко». Айзейя какое-то время был генеральным менеджером многострадальных «Никс» и лажал на этом посту по полной программе. За это я частенько издевался над ним в своей колонке, а он пообещал, что если мы когда-нибудь встретимся лично, то меня «ждут неприятности»[50]. Так что мне не хотелось особенно лезть на рожон. Мы с моим приятелем-пиарщиком объяснили Гасу, почему мне лучше не попадаться на глаза Айзейе. Гас уверенно заявил: «Погоди, не волнуйся, я все сделаю, все будет нормально». И скрылся из виду. Взволнованный дружбан-пиарщик тоже сказал: «Пойду-ка я отсюда. Удачи тебе!» - и был таков[51].

Я сыграл несколько раз в блэкджек и размышлял над тем, как же я буду защищаться, когда Айзейя накинется на меня с бокалом пина-колада. Как-никак, я ведь унижал его в своих статьях год за годом. Унижал за те грязные штучки, которые он проворачивал еще в бытность игроком, за то, что он отказывался пасовать Джордану на Матче всех звезд в 85-м, за то, что он увел команду в раздевалку, не поблагодарив соперника за игру после сухого поражения от «Буллс» в плей-офф в 91-м. Я называл его последними словами за то, что поддержал Родмана после его дурацкой фразы «Лэрри Берд был бы просто хорошим игроком, не будь он белым» после плей-офф 87-го года, и за то, что Томасу хватило наглости прикинуться, что это была просто шутка (а он не шутил).

Я потешался над ним за то, что он был отстойным комментатором, лажал в качестве генерального менеджера «Торонто» и развалил КБА, Континентальную Баскетбольную Ассоциацию. Но сильнее всего я втаптывал его в грязь в связи с его чудовищной некомпетентностью во время работы в «Никс». Я выливал на него один ушат с дерьмом за другим (и ведь было за что), пока Айзейя не пришел на радио передачу Стивена Смита и не сказал, что меня ждут «неприятности», если мы встретимся с ним лично. Ага, как будто я был во всем виноват. Думаю, Айзейя просто решил, что я лично держу на него зуб за что-то, но это не так. Я много раз писал, что он был лучшим чистым разыгрывающим, которого я видел, и самой недооцененной звездой своего времени. Я даже защищал его решения и выборы на драфтах, а также похвалил его то, что он заступился за своих баскетболистов перед дракой между «Наггетс» и «Никс», в которой прекрасно проявил себя Кармело Энтони, дав одному из игроков команды соперника пощечину и сбежав с места преступления. Я не делал ничего специально, чтобы поднять Томаса на смех. Так уж получилось, что он постоянно давал поводы издеваться над ним. Он был безмозглым генеральным менеджером клуба НБА, который не понимал, что такое налог на роскошь, потолок зарплат и как думать наперед. Я зарабатываю на жизнь по-своему, а шутить над Айзейей было легче, чем глумиться над Флэйвором Флэвом. Коэффициент сложности – 0.0.

С учетом всего сказанного я бы предпочел дальше играть в блэкджек и попивать коктейли с водкой, чем иметь дело с разъяренной легендой НБА. Немного мрачный Гас, наконец, подозвал меня в себе, и я с облегчением подумал, что пришло время все решить раз и навсегда. (К слову, мне кажется, что использование вместе слов «Гас Джонсон» и «мрачный» должно быть запрещено законом. Я подвел всю Америку). Гас закинул руку мне на плечо и сказал что-то вроде: «Слушай, я все уладил, он согласился с тобой поговорить, но ты пойми, он чувствительный и воспринимает все близко к сердцу»[52]. Ясненько. Я иду за ним туда, где рядом с топлесс-бассейном в белой панаме, защищающей от солнца, сидит Айзейя и попивает воду. Подходим ближе, Гас хлопает меня по спине, делает какой-то жест в адрес своей подруги, и она мигом исчезает, как будто мы боссы мафии, которым нужно обсудить дела в итальянском ресторанчике. Кажется, что Гас вот-вот прошепчет на ухо каждому официанту и уборщике: «Бегите отсюда, вам здесь нечего делать». Айзейя встает со стула и с широкой улыбкой на лице (из него вышел бы отличный политик) произносит: «Привет, я Айзейя»[53].

Мы пожали руки и сели. Я объяснил ему свои принципы написания статей – что я пишу с точки зрения болельщика и использую определенные фокусы для развлечения читателей. Я люблю команды из Бостона и презираю каждого их оппонента, прикидываюсь, что я умнее любого ГМ-а лиги, и считаю, что Рождество надо перенести на день рождения Лэрри Берда. Все это делало Томаса моим «врагом». Они сам это понимал. Сказал, что мы оба по-своему развлекаем людей и нас обоих в каком-то смысле можно назвать шоуменами, ведь мы оба пытаемся сделать так, чтобы болельщикам было интереснее следить за баскетболом. Ему не понравились только два момента в моих статьях: то, что я утверждал, будто он был виновником банкротства КБА (по его словам, это неправда), и то, как я в одном из весьма популярных материалов изобразил его в компании других бездарных управленцев на вымышленном «Саммите худших генеральных менеджеров»[54]. Поэтому мы обсудили каждое принятое им на посту генерального менеджера решение. Он признал, что совершил две ошибки – не угадал с обменом Джалена Роуза (его вина) и обменом Стива Фрэнсиса (утверждает, что на этом переходе настоял Лэрри Браун, а поэтому вины самого Айзейи здесь нет). Все остальные решения он отказывался считать ошибочными. И когда он стал их объяснять, то, как бы странно это ни звучало, мне начало казаться, что в них действительно был здравый смысл. Вот так он, к примеру, пояснил недавний обмен Рэндольфа (я перефразирую): «Все хотят быть быстрее и меньше. Но я хотел поступить иначе и стать больше и выше. Я хотел, чтобы мы заталкивали людей под кольцом». Я сидел, кивал и поддакивал каждой его фразе, как Стив Лоуренс и Эйди Горме в скетче SNL «Sinatra Group». Отличная идея! Отличная! Вы настоящий гений! Когда мы уже расстались, я начал обдумывать слова Айзейи и до меня только тогда дошло, что выбранная им стратегия изначально была обречена на провал. Дело не в желании «стать больше», а в исполнении. Нельзя «стать больше» и добиться результата, подписав двух жирдяев, которые не умеют толком подбирать, защищаться и просят баснословные контракты. «Больше» можно стать с Макхэйлом, Пэришем, Сэмпсоном или Оладжувоном, но уж никак не с Эдди Карри и Заком Рэндольфом[55].

Но я рассказываю вам все это по другой причине. После того как мы вроде как пришли к консенсусу относительно оценки работы Айзейи в «Никс», мы стали вспоминать незабываемые зарубы между «Селтикс» и «Пистонс» в 80-х. Обсуждали, что ненависть между этими двумя командами была взаимной и буквально висела в воздухе в каждом матче, что этот дух враждебности в лиге постепенно выветрился из-за изменений в правилах, денег, совместного участия в баскетбольных лагерях для любителей и всего остального. Ведь сегодняшние соперники обнимаются после игр и обмениваются любезностями типа «Люблю тебя, братишка!». Они теперь похожи скорее на приятелей по летнему лагерю, которые стали успешными главами компаний и внезапно наткнулись друг на друга в ресторанчике «Nobu» впервые за долгие годы. Рад тебя видеть! Обязательно надо как-нибудь пообедать вместе, поболтать!

Когда Айзейя и «Пистонс» играли против «Селтикс» Берда, никто друг друга тепло не приветствовал. Они хотели размазать противника по паркету. Очень хотели. В матчах прошлого присутствует то напряжение, которого сегодня нет. Мне не хватало того напряжения. Как и Айзейе. Нас волновала такая перемена в игре, волновала настолько, что мы вполне себе наслаждались компанией друг друга. Представьте себе[56].

Я чувствовал себя все комфортнее в беседе. И в один момент все-таки отважился спросить про Секрет.

В этот момент я и завоевал расположение Айзейи. Не самим фактом того, что я задал ему такой вопрос о Секрете, а тем, что я вообще до сих пор помнил о нем. В 1989-м году «Детройт» выиграл титул после того, как две весны подряд терпел обиднейшие поражения от «Селтикс»-87 и «Лейкерс»-88. Те два проигрыша стали одними из самых драматичных во всей истории. В серии с «Бостоном» приключилось два момента, когда остается только воздеть руки к небу и спросить: «Господи, за что?» (в пятом матче Берд сделал знаменитый перехват, а в седьмом Винни Джонсон и Эдриан Дэнтли неудачно столкнулись головами). На следующий год история повторилась – в шестой игре финала-88 Айзейя травмировал лодыжку. В 89-м «Пистонс» собрали волю в кулак, завершили сезон с 62 победами и в финале на этот раз раздавили «Лейкерс» в четырех матчах. По ходу сезона состоялся обмен, который тогда очень широко обсуждался – Дэнтли и пик на драфте улетели в «Даллас», а взамен «Пистонс» получили Марка Агуайра. Детальная история того, как ГМ «Пистонс» Джек Макклоски строил команду «Плохих парней» запечатлена в великолепной книге Кэмерона Стаута «The Franchise».

Наиболее существенной мне представляется момент в книге, когда Айзейя Томас рассказывает репортерам о «секрете» побед в баскетболе по ходу финала-89. Ниже приведен сокращенный вариант того, что он говорит на 310 и 311 страницах книги. Жирным выделены ключевые фразы.

Дело не в физических данных. Далеко не в них. Когда я пришел в лигу, Макклоски очень сильно досталось за то, что он решил взять на драфте маленького парня. Но он знал, что мы сможем добраться до самой вершины не за счет таланта или «физики», а за счет моральных качеств. Он видел, что «Лейкерс» и «Селтикс» отлично воплощают в себе эти достоинства и потому постоянно побеждают. Я также взглянул на «Сиэтл», который один раз становился чемпионом, и на «Хьюстон», который добирался до финала. И понимаю, что обе эти команды рассыпались на следующий же год. «Как так? - думаю я. - Потом читаю книгу Пэта Райли «Show Time», где он рассказывает о «Болезни Больше»[57]. Команда выигрывает титул, а на следующий год каждый хочет больше минут на площадке, больше денег, больше бросков. И команда раскалывается. Мы тоже могли пойти по этому пути. И я читал Райли и брал его опыт на заметку. Я не хотел, чтобы мы повторили участь «Сиэтла» или «Хьюстона». Но сложно не быть эгоистичным. Искусство побед воспринимается через статистику, а хорошая статистика конвертируется для нас в хорошие деньги. Но с этими мыслями надо бороться, найти лазейку, как вырваться из этого замкнутого круга. Мне кажется, мы ее нашли.

Если мы выиграем эту серию, то станем первой командой в истории, которая стала чемпионом, не имея в составе ни одного игрока, который набирал бы по 20 очков за матч. Первой. Командой. В истории. У нас все 12 человек настроены только на победу. Каждый матч выигрывают разные люди. Я говорил об этом с Лэрри Бердом. Несколько лет назад, на Всезвездном уикенде. Мы сидели, подписывали мячики и болтали о Рэде Ауэрбахе и «Бостоне» как организации. Я конкретно насел на него тогда. Не знаю, понял ли он, что я пытаюсь выведать у него ответы на важные для меня вопросы. По-моему, понял. Потому что я задал один вопрос, а он только посмотрел на меня и улыбнулся. Но так и не ответил.

Ух ты.

Через несколько страниц, когда «Пистонс» уже готовы похоронить «Лейкерс», Айзейя высказывается о том, почему «Детройт» недостаточно уважают и почему он привлекает к себе мало внимания:

Посмотрите на нас с точки зрения статистики. Мы одна из худших команд в лиге. Так что надо искать новый способ оценки баскетбола. Я много раз сомневался, что такой подход сработает, ведь все вы продолжали твердить, что так чемпионаты не выигрываются. Статистически я и сам выгляжу паршиво. Но я смотрел на соотношение побед и поражений, видел, что мы продолжаем прогрессировать, и говорил себе: «Айзейя, ты все делаешь правильно. Будь упрямым, и однажды людям придется найти способ иначе оценивать игрока. Не будет такого, что кто-то берет с утра газету, смотрит и думает типа: «О, этот парняга забил 9 из 12 с игры и взял 8 подборов, значит, он был лучшим игроком на площадке». Но у нас было множество матчей, в которых сложно определить, кто же стал лучшим. Все делали что-то полезное. Этим мы и брали свое. Другой команде приходилось волноваться о том, как бы остановить восемь или девять человек, а не двух или трех. Это единственный путь к победе. Единственный. Игрой изначально так и задумывалось. Основная цель – создать условия, в котором поражение будет считаться неприемлемым.

Забудьте на секунду, что в предыдущих двух параграфах Айзейя рассказал все, что нужно знать о том, как выигрываются чемпионаты. Я всегда хотел знать, в чем же заключается Секрет. И, как вы уже могли заметить, он так и не раскрыл Секрет. И что бесит меня еще сильнее, никто у него о нем не спросил[58]. Я гадал, в чем же заключается Секрет еще с колледжа. Но теперь мы сидели возле топлесс-бассейна в Вегасе и вроде бы наслаждались моментом, так что хрен с ним. Когда еще выдастся такая возможность? Я подготовил почву для вопроса и, наконец, спросил его о Секрете.

Айзейя улыбнулся. Он явно был впечатлен. Сделал драматическую паузу. Он наслаждался моментом.

«Секрет баскетбола в том, - сказал он мне, - что дело совсем не баскетболе».

Секрет баскетбола в том, что дело совсем не в баскетболе.

Бессмыслица какая-то. Разве здесь есть какой-то смысл?

За следующие несколько минут Айзейя все мне разъяснил. В 89-м командная «химия», отношения между игроками в команде, переживала не лучшие времена, ведь команда уже два года подряд подходила к титулу о-о-очень близко, но в итоге терпела крах. И дело было не в умениях и таланте. Чак Дэйли хотел давать Деннису Родману больше игрового времени, но Учитель (прозвище Дэнтли, которое сейчас кажется ироничным) не собирался идти на уступки. И его отношение стало проблемой. Родман мог играть в любом стиле и защищаться против любого – именно он делал «Пистонс» столь универсальными и гибкими. Таким был и Хавличек, который мог играть и защитника, и форварда и был движущей силой «Селтикс» последних лет карьеры Расселла. «Пистонс» было не впервой делиться минутами ради партнеров – Джон Сэлли и Джо Дюмарс повзрослели и стали сильными игроками, поэтому Айзейя и Винни Джонсон уступили часть своего времени на площадке Дюмарсу, а Рик Махорн подвинулся в ротации ради Сэлли. Но когда Родман начал чаще Дэнтли выходить на паркет в решающие минуты, Учитель стал обижаться и даже пожаловался на это местному репортеру. Было бы несправедливо назвать это полноценным предательством, но в тот момент Дэнтли начал раскачивать лодку и подрывать изнутри бережно построенную вокруг идей игрового альтруизма команду, которая была похожа на башню в игре Дженга и в которой все забывали о личной выгоде и статистике ради общего блага. Нельзя было позволить Дэнтли обрушить эту башню. Его вскоре обменяли на замкнутого и эффективного в «посте» Марка Агуайра, который вызывал бы у соперников «Пистонс» те же проблемы при его опеке, что и Дэнтли, но который не стал бы нарушать настроение в раздевалке, потому что Айзейя смог бы это пресечь (они были друзьями в детстве в родном Чикаго). Дэнтли, возможно, как игрок был лучше, чем Агуайр, но Агуайр лучше подходил для «Пистонс» именно в тот год. Если бы они не обменяли Дэнтли, то не победили бы в чемпионате. В той сделке значение имели человеческие качества, а не игровые[59].

Айзейя долго следил за «Лейкерс» и «Селтикс» и, наконец, понял – дело не в самом баскетболе.

В этих командах было полно талантливых игроков, но это не единственная причина их побед. Они побеждали еще и потому, что хорошо относились друг к другу, каждый знал свою роль, не обращали внимания на индивидуальную статистику и больше ценили победы, нежели все остальное. Они побеждали, поскольку лучшие игроки команды чем-то жертвовали ради партнеров. И команда побеждала до тех пор, пока все были согласны с этой философией и представляли собой единый организм, и начинали скатываться вниз, как только хотя бы один из них отделялся от остальных. «Уорриорз»-75 год спустя после чемпионства развалились на части из-за мерзкого характера Бэрри и двух молодых звезд (Уилкс и Гас Уильямс) – для них нужнее побед были личные показатели, которые бы повысили их цену на рынке свободных агентов. «Блэйзерс»-77 подвели не только травмы Уолтона, но и Лайонел Холлинс и Морис Лукас, которые начали ворчать из-за низких зарплат. «Суперсоникс»-79 пострадали от спора талантливых защитников (Деннис Джонсон и Гас Уильямс) из-за денег, внимания и бросков в концовках. «Лейкерс»-81 разъедало то, что партнеры Мэджика считали, что публика уделяет ему слишком много внимания (особенно это касается разыгрывающего Норма Никсона, который вообще отказывался делиться мячом с Мэджиком). «Селтикс»-83 не могли решить специфическую проблему – у них было слишком много хороших игроков, и каждый хотел выходить на площадку. Как итог – сухое поражение от «Милуоки». «Лейкерс»-86 уступили «Хьюстону» по той причине, что Карим уже не мог доминировать, а у Мэджика не хватило смелости и уверенности стать новым вожаком. «Рокетс»-87 превратились в развалины из-за дисквалификаций за употребление наркотиков и разногласия по контрактам.

Год за годом хотя бы один претендент на чемпионство сдавал позиции, и причины этих неудач были слабо связаны или вообще не связаны с баскетболом. И год за годом перстни чемпионов заслуженно получали команды, в которых все друг с другом ладили и выполняли свою роль. Дэнтли начал подтачивать этот баланс, и поэтому его дни в команде были сочтены[60].

«Вот в этом и секрет, - сказал Айзейя. - Дело-то не в баскетболе».

Секрет баскетбола в том, что дело совсем не в баскетболе».

Вот такие открытия и ждут тебя порой в Вегасе.

Во время той беседы с Айзейей было видно, что он ощущал привязанность к тем «Пистонс». Это было заметнее, чем пара голых сосков в нескольких метрах от нас. Но я этому и не удивлялся. Ведь я помню, как он в одном из выпусков шоу «NBA’s Greatest Games» смотрел вместе с Дэном Патриком шестую игру финала-88[61]. «Лейкерс» в 88-м ничего не могли противопоставить разыгрывающим, которые умели создавать себе ситуацию для броска самостоятельно, что в первом раунде и доказал Слипи Флойд, набрав 33 очков за четверть[62]. И уж если Флойд резвился в матчах с «Лейкерс», как хотел, то представьте, как их насиловал Айзейя Томас. Тем более что для завоевания титула ему нужна была еще одна победа. В третьей четверти он почувствовал запах крови и положил четырнадцать очков подряд. Забивал невероятные броски, которым даже игра Робби Бенсона в конце фильме «Один на один» не чета. Но потом наступил на ногу Майклу Куперу и рухнул на площадку. Попытался встать, но не смог стоять и снова упал. Следить за ним в этом момент было так же неловко, как и наблюдать за тем, как беговая лошадь получает травму и пытается продолжать двигаться, но тоже не может даже стоять. Любой, кто играл сам в баскетбол, знает, что сильный вывих голеностопа похож на то, как если бы сам Кожаное лицо вогнал бы свою бензопилу вам в лодыжку.

После такой травмы обратно в игру не возвращаются. В большинстве случаев даже с площадки самостоятельно уйти невозможно. Айзейя лежал на паркете минуты полторы, прежде чем ему помогли дойти до скамейки запасных. Надежда «Детройта» на титул в тот момент помахала им ручкой и исчезла. Но Айзейя не собирался сдаваться. Он закусил нижнюю губу, как жевательный табак, и терпел боль. Когда «Лейкерс» довели преимущество до восьми очков, Айзейя вернулся и на голом адреналине попытался выцарапать титул для «Детройта» с распухшей лодыжкой. Забил флоутер с одной ноги. Забил с фолом от щита через Купера и чуть не влетел в первый ряд зрителей. Забил издали. Забил в быстром прорыве. В последние секунды четверти умудрился реализовать средний бросок с разворота из угла (абсолютно невероятный бросок) и вывел «Детройт» вперед, набрав рекордные для финальных серий 25 очков за четверть. Высший пилотаж, великая игра. CBS пускает рекламу, а потом повторяет момент с лэй-апом в отрыве – Айзейя не в силах остановиться влетает в сидящих под кольцом фотографов, затем под одобрительные крики одноклубников со скамьи на одной ноге спешит в защиту. По Шкале моментов, от которых по телу бегут мурашки, я бы оценил этот момент в 9,8. Мы постоянно вспоминаем то краткое появление на площадке Уиллиса Рида в седьмой игре против «Лейкерс» или хоум-ран Кирка Гибсона в Мировой серии-88, но про 25 очков за четверть от Айзейи все постоянно забывают. Видимо, все потому что «Пистонс» проиграли тот матч (и серию)[63]. Но это как-то нечестно. В лиге не было столь же отчаянных воинов, каким был Томас. Сейчас начинает казаться, что в этом была его проблема – он слишком переживал за результат. Если такое вообще возможно.

Судя по всему, возможно. Ведь когда закончился показ той третьей четверти, и эфир переключился на студию, Айзейя Томас плакал. Он никогда раньше не видел этой записи. И не смог сдержаться. То, что произошло далее, я наблюдал, затаив дыхание. И кстати – я смотрю все подобные передачи. Смотрю все серии и выпуски Sports Century и Beyond the Glory, все документалки канала HBO. Проглатываю все это скопом. И тягаться с этим моментом с Айзейей по эмоциональности сможет разве что сюжет Sports Century про Билла Расселла, по ходу которого Куз тоже не смог сдержать слез.

Патрик задает простой вопрос касательно шестой игры: «Что вас так задело?»

Повисает тишина. Айзейя не в состоянии говорить. Он вытирает слезы и пытается собраться, выдать улыбку. Но всплывает миллион воспоминаний, хороших и плохих. И он, наконец, рассказывает, каково это – играть за команду-чемпиона. Пытается сформулировать.

«Я…я…я никогда не видел этого, - бормочет Айзейя и вытирает глаза платком. - Вам…вам не понять».

Патрик молчит. Мудро.

Айзейя собирается с духом и продолжает: «Те эмоции, те чувства, когда вы играете вот так и пытаетесь добиться своей цели… пытаетесь из-за всех сил. Всю душу в это вкладываете и…»

Снова комок в горле.

«Снова увидеть ту команду, людей и друзей, вспомнить через что мы вместе прошли… вам не понять».

Снова улыбается. Странный момент – в других обстоятельствах эта фраза бы звучала высокомерно и снисходительно. Но он прав. Ни мне, ни вам, ни Патрику, нам не понять. По крайней мере, не понять на том же уровне, что и Айзейе.

Айзейя продолжает. Он хочет донести свою мысль до Патрика. Хочет, чтобы тот понял.

«Увидеть снова Денниса, увидеть Винни, увидеть Джо, Билла, Чака, понимать и знать, через что мы прошли и за что мы боролись… Ведь мы были не «Лейкерс» и не «Селтикс», мы были никем. Мы были «Детройт Пистонс», и мы старались отвоевать свое место под солнцем и доказать людям, что мы – хорошая команда. И мы не были тем, кем нас все считали».

Патрик добавляет: «Вы не были «Шоутаймом» из «Лос-Анджелеса» и не были «кельтами», но командой, которой никто не придавал большого значения».

«Да», - соглашается Айзейя и кивает. Он сформулировал. Он знает, что хочет сказать. «Увидеть все это, прочувствовать и пережить эти эмоции. Каждый ради этого и играет. Ради этого чувства. Когда двенадцать человек собираются вместе и… и…»

Он не может найти подходящих слов. В итоге произносит:

«Вам не понять».

Он прав. Нам не понять. Но, как оказалось, и сам Айзейя все понял не до конца. В 2003-м он встал у руля «Никс», оказался абсолютно неспособен применить тот опыт, который получил за годы игры в «Детройте», и был уволен пять лет спустя[64]. Из всех вещей, которые ознаменовали собой «Провальную Эпоху Томаса» (ноль побед в плей-офф, обвинения в сексуальном домогательстве, два потерянных пика в лотерее драфта, четыре года с платежкой больше 90 млн., протесты фанатов в МСГ и за его пределами по ходу последнего сезона Айзейи в клубе), больше всего выделяется то, что Айзейя так и не смог использовать те наработки, что так прекрасно работали в «Детройте». Как мог столь одаренный и умный игрок стать столь бездарным менеджером? Как можно дважды стать чемпионом за счет внутрикомандной «химии» и альтруизма игроков и полностью игнорировать эти черты при построении «Никс»?

Когда «Детройт» не мог найти классического активного в посте бигмена в пару к Томасу, Макклоски находчиво подписал в помощь Айзейе сразу нескольких качественных «больших», эффективных «ролевиков» и снайперов. Потом он осознал, что перебросать «Селтикс» и «Лейкерс» у них все равно не получится, и поэтому перевернул все с ног на голову и собрал глубокий состав, полный брутальных и атлетичных парней. К плей-офф 87-го года «Пистонс» уже вовсю играли ротацией в девять человек и всегда имели козырь в рукаве. Теоретически те «Пистонс» по именам были самой слабой чемпионской командой за десятилетие с 1983-го по 1993-й. Но титулы выигрываются не в теории, и в этом вся прелесть баскетбола. «Детройт» праздновал победу дважды и еще дважды остановился в шаге от триумфа.

И ведь Айзейя был там. Он мог воочию наблюдать, как Макклоски собирает уникальную команду. Он знал, что баскетбол – это не только статистика и деньги и что нельзя достичь победы, если баскетболисты не готовы пожертвовать своей выгодой ради командных успехов. Так зачем он тогда отдал все нити игры в руки Стефона Марбэри, одного из самых главных эгоистов в лиге? Зачем отдал два лотерейных пика на драфте за Карри (инфантильного товарища, который не может толком подбирать или стараться в защите), а потом еще и усугубил ошибку, выдав Карри непомерно большой контракт? Почему он собирал себе большие соглашения, как будто представлял, что играет в фэнтези-лиге? Как ему пришла в голову мысль, что пара Рэндольф/Карри может быть эффективной, а Стив Фрэнсис может ужиться с Марбэри или Марбэри – с Кроуфордом? Почему он постоянно игнорировал ограничения потолка зарплат?

На все это было больно смотреть. Айзейя Томас превратился в анти-Макклоски, в Бизарро для Супермена. Каждый раз, когда я смотрел матчи «Никс» и Айзейя сидел на скамейке с выражением лица типа «Я ни за что сам не уйду и не откажусь от денег, им придется самим меня уволить», всегда вспоминал то, как искренне он верил в тандем Карри-Рэндольф, сидя у того бассейна в казино «Wynn». Как мог кто-то так глубоко проникнуть в Секрет и так долго в нем вариться, но все равно облажаться?

С тех пор этот вопрос не дает мне покоя. Год за годом 90% решений в НБА полностью игнорируют Секрет, а ответственные за это люди убеждают себя, что он не так уж и важен. Болельщики плюют на Секрет с высокой колокольни (именно поэтому мы живем в мире, где 9 из 10 фанов баскетбола считают, что у Шакила О’Нила карьера была лучше, чем у Тима Данкана). О Секрете никто не пишет, видимо, из-за того, что люди недооценивают, насколько это сложная игра. Даже недавняя «революция» в баскетбольной статистике выводит на передний план сопоставление одних игроков с другими, нежели оценку того, как тот или иной баскетболист влияет на действия своей команды. В феврале 2009-го года Майкл Льюис написал статью для журнала «New York Times Magazine», где он в манере, аналогичной изложенной в книге «Moneyball», доказывал, что Шейн Баттье представляет собой весомую ценность как член команды. В статье были приведены не только несколько историй и анекдотов о его роли, но и достойное статистическое доказательство значимости Баттье для защиты «Рокетс» и их клуба в целом. Выглядело все это довольно убедительно, но слишком абстрактно. (К слову, Льюис, сам того не ведая, вывел два следствия из Секрета: во-первых, партнерам по команде нельзя беззаветно доверять, ведь это в их же интересах лишить тебя нескольких очков или подборов, а во-вторых, в баскетболе такое соперничество проявляется ярче всего). Вклад Баттье можно измерить только победами, процентом попадания с игры у соперников, изменением показателя «плюс-минус» и теми статистическими показателями, которые еще не были придуманы[65], и его высоким положением в рейтинге Ролевых игроков, с которыми все хотели бы играть в одной команде.

Вот за это я и обожаю баскетбол. Вы можете остаться один-одинешенек на необитаемом острове, как Чак Ноланд[66], а потом найти приплывший к берегу гид по бейсболу и анализ статистики от «Baseball Prospectus», изучить его и получить представление не столь далекое от истины. В баскетболе же не все можно объяснить цифрами. Надо еще и игры смотреть.

Взять хотя бы Амаре Стаудемайра. Он набирает от 22 до 25 очков за матч в форме «Финикса», делает два подбора за четверть, снова и снова валяет дурака в защите, садится в лужу при каждом размене, никого из партнеров не делает лучше, никому не создает удобных ситуаций для бросков и не ощущает за собой ответственности тащить на себе клуб даже с учетом того, что «Финикс» платит ему бешеные деньги. И, разумеется, болельщики голосовали за Стаудемайра, и он на Матче всех звезд вышел в стартовом составе команды Запада, несмотря на то, что под закат эры Нэша «Санз» пытались всучить Стаудемайра кому не попадя еще активнее, чем Спенсер и Хайди старались продать фотографии со своей фальшивой свадьбы?[67] Конечно, иначе и быть не могло.

Болельщики не улавливают сути. И даже хуже – не уверен, про кого можно сказать, что он «понимает» баскетбол. Мы оцениваем игроков с помощью статистики, но рано или поздно приходит пора плей-офф и чемпионом неизменно становятся команды, которые упираются в защите, действуют сообща, жертвуют личными достижениями и не обращают внимания на статистику. В 2008-м году «Лейкерс» были фаворитами в финале (3 к 1) с «Бостоном» и проиграли. Все болельщики «Лейкерс» до сих пор воспринимают это поражение как некий баг в системе, ошибку, которую так и не исправили. Нам сложно поверить, что «порядок бьет класс». «Сан-Антонио» стали самым успешным франчайзом в эпоху после Джордана, и никто не может понять почему. Данкан стал лучшей суперзвездой в постджордановскую эру, и никто не понимает, как так получилось.

Но у нас есть ответы! Мы знаем почему! Посмотрите, как Макклоски собрал чемпионские составы «Пистонс». Как Грегг Попович и Ар Си Бьюфорд вели себя по ходу эпохи Данкана, а Ауэрбах – по ходу эпохи Расселла. Подумайте, почему многие (включая меня) до сих пор помнят «Никс»-70[68] и «Блэйзерс»-77. Вот, что можно сказать наверняка:

Чемпионскую команду нужно строить вокруг одно игрока. Ему не обязательно быть мегазвездой и уметь набирать тонны очков, но он должен быть примером для остальных, должен ежедневно вкалывать на тренировках и делать партнеров лучше и более заряженными на борьбу. Список лучших игроков в составе чемпионской команды с момента, как в лигу пришли Мэджик и Берд: Карим (молодой), Берд, Мозес, Мэджик, Айзейя, Джордан, Хаким, Данкан, Шак (молодой), Биллапс, Уэйд, Гарнетт. За исключением Биллапса ни одно имя не должно вас удивить[69]. У лидера должны быть один или два элитных напарника, которые понимают свое место в командной иерархии, не исходят слюной на статистику и делают все, что от них требуется. Список лучших напарников в чемпионских командах с 1980-го года: Мэджик, Пэриш/Макхэйл, Карим (старый), Уорти, Док/Тони, Деннис Джонсон, Дюмарс, Пиппен/Грант, Дрекслер, Пиппен/Родман, Робинсон, Кобе (молодой), Паркер/Джинобили, Шак (старый), Пирс/Аллен. Вы посчитали бы за счастье оказаться в одной команде с любым из перечисленных игроков… даже с молодым Кобе. Ну, в большинстве случаев. Ядро нужно дополнить первоклассными ролевыми игроками и/или теми, кто своим характером будет делать приятнее атмосферу в команде (таких перечислять можно долго, но первыми на ум приходят Роберт Орри/Дерек Фишер). Они знают свое место, редко ошибаются и поддерживают должный уровень альтруизма на площадке. Плюс, без качественного тренерского состава, также пропагандирующего самоотверженный подход в игре, тоже далеко не уедешь. Нужно обойтись без травм в плей-офф и получить возможность хотя бы разок передохнуть[70].

Придерживайтесь этой схемы и выиграете титул чемпиона НБА. «Сперс» Данкана пошли еще дальше и набирали в ролевики только ребят с подходящим характером и только однажды сумели победить с «пятым колесом» (Стивен Джексон в 2003-м, но с ним тем же летом распрощались). Попович объяснил стратегию клуба в интервью Sports Illustrated в 2009-м году: «Мы ищем парней, которые относятся к игре как к работе и не реагируют на шумиху вокруг. Важно привлекать именно тех, кто не ставит себя выше других. Чтобы они либо хотели доказать, что достойны выступать в этой лиге, либо ничего никому не хотели доказать, а выполняли бы свои задачи и знали свое место в системе. У нас есть троица лучших, а остальные должны их дополнять». К слову, Данкан победил в 70% матчей за карьеру. Это не случайность. Но ведь невозможно измерить статистикой «отношения в команде» или «бескорыстность в игре» или «эффект и влияние на партнеров»! Это невозможно. Поэтому и профессиональный баскетбол остается загадкой. Пять человек могут одновременно находиться на площадке. В сумме эти игроки могут провести 240 минут. И нужно учесть то, как они взаимодействуют, делают ли они друг друга лучше, готовы ли они мириться со своей порцией пирога из 240 минут, доверяют ли друг другу и верят ли в своего партнера, как создают ситуации для бросков для других, как воспринимают неравенство по таланту/статусу/деньгам… Видите, вот это и есть баскетбол. Я бы сравнил это с любовью. Когда влюбляешься – чувствуешь внутри. Когда любовь иссякает – чувствуешь внутри.

Билл Расселл (в книге «Second Wind») и Билл Брэдли (в книге «Life on the Run») играли за команды, олицетворяющие Секрет, и им лучше других удалось описать свой опыт:

Расселл: «Селтикс» представляли собой группу специалистов, и, как и в любой другой сфере жизни, успех работы коллектива специалистов зависел как от индивидуальных качеств, так и от умения работать в команде. Нам не приходилось постоянно напоминать самим себе, что мы должны помогать и дополнять друг друга. Мы воспринимали это как факт и всегда пытались упрочить наше взаимопонимание, чтобы быть более эффективными. «Селтикс» играли как единый коллектив, поскольку мы отдавали себе отчет, что другого способа победить просто не существует».

Брэдли: «Чемпионская команда расширяет границы уверенности в себе, бескорыстия и бессознательного взаимодействия. Один в поле не воин, но и один солдат может стать брешью для всей армии. Успех группы обеспечивает славу каждому по отдельности, но не наоборот. Ни одна команда не может служить идеальной моделью и примером, ведь в любой группе, добивающейся успеха за счет высоких умений личности и отточенных бескорыстных взаимодействий, люди все равно будут расходиться во мнении относительно того, как достичь этого совершенства. Близость людей в хорошей баскетбольной команде невозможно воссоздать в более крупных масштабах[71].

Расселл: «На плечах звездных игроков лежит неимоверный груз ответственности, который никак не пересекается со статистикой. Это ответственность вести за собой, а иногда и тащить на себе команду. Без этого не выиграть чемпионат, и лидер должен быть готов к этой ноше и не перекладывать ее на другого. Нужно находить слова, которые подбодрят твоих партнеров и выведут из себя соперников. Мне всегда казалось, что главным мерилом того, как хорошо я играл, можно считать то, насколько лучше я делал своих одноклубников».

Брэдли: «Убежден, что баскетбол, если в нем достигается определенный уровень командной игры, может служить своеобразной метафорой идеального человеческого сотрудничества. В этом спорте для итогового успеха в виде победы в чемпионате обязательно, чтобы нужды общие превалировали над личными интересами и прихотями. Даже самый великий игрок – всего лишь один конец пятиконечной звезды. Статистика (очки, подборы или передачи за игру) не может передать и объяснить тот невероятный уровень взаимодействия, который происходит в успешной команде».

Расселл и Брэдли, хотя и оба по-своему, говорят, что игроков надо оценивать на основании того, как они работают в составе группы, выкладываются на благо команды (а не статистикой). На протяжении одного сезона кто угодно может успешно влиться в коллектив. Настоящие чемпионы сеют семена философии игрового альтруизма, взращивают его, добиваются успеха и стараются не потерять ту ниточку, которая связывает их воедино, обходят подводные камни, которые неизбежно ждут их на пути, отбиваются от голодных конкурентов и стараются снова взобраться на вершину. По словам Расселла: «Защитить титул гораздо сложнее, чем завоевать его в первый раз. После первой победы некоторые игроки окажутся недовольными своей ролью, и команда не будет должным образом сконцентрирована на победе. Исчезает тот кураж, который толкал тебя вскарабкиваться на эту гору. Победы приедаются, они уже не в новинку. К тому же еще появляется соблазн думать, что раз вы победили один раз, то и следующий титул вам принесут на блюдечке. Но надо выходить и сражаться матч за матчем, снова и снова. А сам ты моложе не становишься, и у тебя все меньше желания терпеть боль. Если найдете игрока, которому уже за 30 или 35 и который все еще бьется вопреки боли и притуплению навыков, знайте – перед вами настоящий чемпион»[72].

Чего-то я не вижу в этой цитате слов «статистика» или «цифры». Зато победа – во главе угла. Можно легко догадаться о том, какие нынешние команды познали Секрет. Это становится ясно еще до начала плей-офф. «Селтикс» уже по ходу предсезонки перед началом сезона-2007/08 казались сплоченной единицей. Клуб восстал из пепла после обмена Гарнетта и Аллена, и вся команда путешествовала по Италии без мобильных телефонов, что помогло им сдружиться[73]. Они придумали свою фишку – слово «Убунту», которое на языках банту означает «человечность». Все игроки тусовались вместе даже по возвращению в Штаты: ходили в кино и в ресторан после матчей не по двое-трое, а вдевятером или вдесятером. Перед началом каждой встречи Эдди Хауз и Джеймс Поузи приветствовали игроков старта по отдельности. Эдди проворачивал сложные рукопожатия, а Поузи обнимался со всеми и произносил какие-то мотивирующие напутствия[74]. Скамейка запасных радовалась успехам партнеров на площадке сильнее, чем самые придурковатые белые школьники. И так было весь сезон. Главный активист коллективного бескорыстия (Гарнетт) занял третье место в голосовании за Самого ценного игрока из-за того, что ради коллектива поступился статистикой, а «Селтикс» превратились из худшей команды в 2007-м, в лучшую команду лиги в 2008-м. Можно ли измерить это статистически? (Черт, забыл, победами отлично все измеряется).

Поэтому баскетбол так прекрасен. Надо смотреть игры. Обращать внимание на детали. Нельзя отдаваться во власть статистики и циферок. Когда я уже впопыхах дописывал эту книгу, то заметил, что «Кавальерс» Леброна тоже пропагандируют подход «Убунту» и не устают повторять, что они души друг в друге не чают, что рады выступать в одной команде с (вставьте имя) и никогда еще так не наслаждались игрой и т.д. и т.п. Говорят они это, и в глазах у них горит огонь, как у любого парня, когда он рассказывает о шикарном сексе с новой подругой. Обалденно, ничего подобного раньше не испытывал.