Помоги проекту - поделись книгой:
- Простите, простите меня! Я... я…
Ясир встал и сделал шаг к двери.
-Стой!
Он замер на месте.
-Я хочу тебе кое-что сказать. Сядь сюда.
Поли взглядом показала Ясиру на край кровати. Он послушно сел.
-Ты красивый и соблазнительный. Но я хочу быть с Олафом, только с ним, - Поли немного помолчала, отвернула голову в сторону, потом продолжила, четко выговаривая каждое предложение. - Это мое решение. Я хочу, как женщина принадлежать ему. Я хочу Олафа.
-Я понял, хозяин привлекает вас больше чем, я и другие, - Ясир сидел, не поднимая на нее глаз.
-Да... нет! Ничего ты не понял! Я вообще не про тело и... я о человеке, - Поли, все еще кутаясь в одеяло, пододвинулась ближе к нему. - Олаф, как личность, он сам, сам... вот что привлекательно. Его натура, ум, интеллект, характер... ведь он потрясающий.
Вот этого Ясир не ожидал. За редким, очень редким, исключением женщины в хозяине видели что-то кроме сильного тела и денег. Олаф приближался к 40летнему рубежу, но его физическому состоянию мог бы позавидовать любой молодой. А плюшка, оказывается, не обращает на это внимание.
-...говорит о его силе воли, самоконтроле. Да, мужчина всегда должен быть в форме. Я с ним полностью согласна, - Ясир вернулся к ее словам, поднял на нее взгляд, а она уже улыбалась, говоря о хозяине. - Все это лишь бонус к его натуре. Помести его душу в другое тело, и Олаф останется Олафом. Вот этот Олаф мне... тот, кого я хочу, кого...
«Она его любит, - догадался Ясир. - Она его любит! Как же раньше я этого не понял».
Он уставился на ее некрасивое лицо. Поли рассуждала и улыбалась, она перечисляла достоинства Олафа, что не у каждого мужчины такие встречаются.
Она продолжила:
-Ты ведь понимаешь, что сделать свои недостатки своими достоинствами, дано не каждому. А он, он может это. Мне бы так, - она захихикала и посмотрела в глаза Ясиру.
-Но как вы можете знать хозяина? Вы вместе всего неделю, - возразил он.
-О, Ясир, ты пропустил время общения в переписке.
-Это всего лишь переписка.
-Не-а. Не всего лишь. Ты кое-чего не учел. В переписке не видно многого, но видно то, что при обычном общении скрыто. Я видела его мысли в чистом виде, без эмоций. Только не говори, что он мог обманывать, что-то из себя строить. Этого не было. Откуда я знаю? - Поли снова захихикала. - Переписка хранит все. Это разговор можно забыть, вспоминая домыслить, а переписку нет. Олаф всегда оставался собой, не примеряя на себя маски, не строя из себя того, кем он не является. И если бы он мне не нравился, то я бы и не приехала.
«Точно, она влюблена в него по уши!» - Ясир поменял позу.
Он никогда не смотрел на хозяина с той стороны, с какой его увидела Поли. Он перестал ее слушать, на него нахлынули воспоминания.
Да, Олаф, в любом месте и в любом состоянии оставался Олафом. Что она там перечисляла? Ум, волю, смелость? Да. Смекалка и напор? Да, да. Помести Олафа в джунгли, в горы, да хоть на северный полюс, он выживет, и ты тоже, рядом с ним. Так вот, что ее привлекает. Ни тело, ни положение, ни деньги. Олаф - хозяин, потому что он отвечает за тебя, и это правда. Он - каменная стена.
-А если хозяин разорится? - неожиданно даже для себя спросил Ясир.
-Олаф? Разорится? - Поли опять захихикала.- Ясир, Олаф никогда не будет богатым, как олигархи и никогда не будет бедным. У Олафа всегда будет ровно столько, сколько ему надо. Почему? Потому что он умеет зарабатывать деньги, и потому что у него хватает ума не грести все подряд, чтоб у других, сильных мира сего, появилось желание его обобрать, либо заставить работать на себя. Посмотри, у вас хороший дом, две машины. У вас все, что нужно для жизни. У Олафа та работа, где ему интересно, он увлечен работой. Для него она не каторга. У Олафа есть клуб, где его общество и он там занимает то место, которое хочет. Место хозяина. Олаф слишком горд и деятелен, чтоб быть бедным. Деньги опять же лишь бонус к нему самому.
Они молча сидели несколько секунд.
-Господин любит женщин, - решив уколоть Поли, Ясир добавил. - Красивых женщин. А они любят его.
-Они любят не его, - парировала Поли. - Они любят как раз его деньги и статус,- помолчав, добавила. - Красота вещь эфемерная. У каждого - своя. Красота - в глазах смотрящего.
«Задел!» -Ясир усмехнулся про себя.
-Господин ведь не только с женщинами, он любит секс втроем, еще с мужчиной.
-Секс втроем? Ок. Только номер 1 это Олаф,- уверенно сказала Поли.- Номер 2 и прочие меня не интересуют. Конечно, лучше если номером 2 будешь ты, а не кто-то другой.
Вот этого Ясир не ожидал: «Она все же хочет меня. Но в присутствии господина». Он не смог сдержать улыбку.
-А сейчас кыш-кыш. Я хочу одеться. И чтоб больше никаких таких мыслей и тем более поползновений.
Она нахмурилась и впервые зло посмотрела на него.
-Да. Жди меня на кухне. Я обещала Олафу научить тебя готовить. Так что продолжим твои мучения, развратник.
Ясир вышел из комнаты Поли.
* * *
Остаток дня они провели в двух местах: на кухне и в магазине. Поли учила Ясира делать рататуй. Вернее она говорила, что и как делать, а он выполнял.
Поли рассказывала Ясиру об используемых продуктах, какие лучше выбирать, с чем они сочетаются, как готовить. Она рассказывала также о блюде, что они готовили, о разных рецептах рататуя и что этот рецепт ее любимый.
По ее оживленной болтовне и привычному хихиканью, Ясир понял, что утренний инцидент был забыт. После готовки они вместе сервировали стол с азартом и ожиданием попробовать что получилось.
-Давай, ставь на стол, - Поли от нетерпения чуть не подпрыгивала. - И садись уже.
Она все же встала со стула и забрала свою тарелку у Ясира, а его самого усадила рядом, что для него было непривычно, ведь он ел после хозяина.
Они принялись за еду, Ясиру понравилось. Он не ожидал такого результата, что что-то получится и главное, что ему понравится процесс готовки. Для него общение с Поли, да и вообще с женщиной, в таком виде было чем-то новым и даже неожиданным.
Они постоянно находились рядом и в движении. Поли часто брала его за руку – показывала, как мешать соус, держала его руку в своей руке, когда он резал ножом, стояла рядом с ним в плотную, давала из своих рук пробу, кладя еду ему в рот. Она не общалась с ним как с рабом, скорее он был ее учеником.
Они обсудили, что будут готовить завтра. Ясир вызвался пойти в магазин за белыми грибами. Ему пришлось обойти достаточное количество магазинов и уйти далеко от дома, пока он нашел то, что было нужно.
Когда он вышел из магазина на улицу, то полил холодный ливень – от океана можно ожидать что угодно, а Ясир, как, на зло, был легко одет. Домой он добежал быстро, но промок до нитки. За что получил нагоняй от Поли и был загнан под горячий душ.
Вечером они в гостиной смотрели по телевизору какую-то чушь. Поли- сидя в любимом кресле Олафа, Ясир - в ее ногах на подушке. Он заметил, что она его больше не раздражала.
* * *
Следующим утром Ясир чувствовал себя нормально, они с Поли приготовили пасту с белыми грибами, и весь день общались легко и весело, а вот к вечеру он слег.
Жар и ломота дали знать о простуде. Поли, смерив температуру, охнула- 38,8. Тут же уложила Ясира в кровать. Он даже не понял, как так быстро заболел, ведь он вообще болел крайне редко.
Ясир окунулся в лихорадку. Голова болела, свет резал глаза, все тело ныло. Вот теперь он больной лежит тут, в своей кровати в доме его хозяина. Мысли путались и всплывали обрывки воспоминаний.
Поли вызвала скорую. Она ни на минуту не отходила от Ясира, поила питьем, чем-то обтирала. Он немного удивился, увидев врачей. Ему поставили укол, от которого почти сразу потянуло в сон. Ясир слышал тревожный голос Поли, она что-то спрашивала, ей отвечали.
-Попей, пожалуйста, - голос Поли прозвучал где-то далеко, но ее руки были рядом. Он почувствовал, как она приподняла его голову и к губам приставила кружку с питьем. Он отхлебнул немного и снова лег.
Было темно. Он присмотрелся, какая-то женщина сидела рядом на его кровати, держала его за руку.
«Что это?... Кто это? Мама?... - мысли Ясира путались. - Почему так темно?»
Прикосновения, нежные и легкие, по лицу, по шее. Он повернул голову.
-Мам?
На каком языке он это сказал? Какие языки он знал? Русский? Да, русскому его обучил хозяин. Каждый день он его муштровал, еще Аркен долбил постоянно.
Какой еще? Турецкий немного, арабский, узбекский и еще какой-то. Ясир почти не помнил, какой это язык, так давно он говорил на нем. Он что-то пытался сказать, но слова застревали в горле, и тут он услышал.
- Ljuljaj mi sine moj, ljuljaj mi rano moja, nunaj mi unuchichu moj. I tvoja chebaka spati i na krilo tebe zvati, nunaj mi golube moj… (прим. автора- неточное написание хорватской колыбельной)
Женский голос нежно и тихо пел. Ясир сначала оцепенел, потом чуть не закричал - только крик застрял в горле. Он стал хватать воздух в темноте руками, пытаясь поймать этот голос. Да, это тот самый язык, так пела его мать, у которой его украли, отобрали, лишили... Как сильно сжалось его сердце! До боли!
Вдруг Ясир испугался, что голос умолкнет и порвется нить, единственная нить, ведущая к родному голосу. Он замер и широко открыл глаза, но увидел, что рядом была только Поли. Она тревожно смотрела на него.
- Тебе надо поспать, - она потрогала его мокрый лоб, вытерла испарину, тихо зашептала.- Ничего не бойся, я рядом, я с тобой.
Ясир успокоился, почувствовав ее теплые руки. Поли легкими движениями гладила его по голове, через несколько минут он уснул тяжелым сном.
Утром Ясир открыл глаза и сразу почувствовал, что в кровати он не один - со спины его обнимали плотно прижавшись. Слабый запах меда с корицей заставил Ясира замереть и осторожно повернуться.
Поли спала рядом с ним, одетая в свой дурацкий халатик и дурацкие розовые носки. Она прижималась к спине Ясира, положив свою руку ему на талию. Сам же Ясир был совсем голый и закутанный в пару одеял.
Он вспомнил, что вчера его свалил жар и что Поли даже вызывала скорую. Сегодня ему было лучше, но он был очень слаб. Еще он вспомнил жуткий кошмар, в котором женщина пела песню на забытом им языке.
Ясир пошевелился, Поли сразу проснулась и открыла глаза.
-Как ты себя чувствуешь? - вставая, спросила она.
Ясир не сразу ответил, сказал, что намного лучше.
Поли, вся лохматая и заспанная, нашла на прикроватном столике градусник и подала его Ясиру. 37,5 - все к лучшему.
Она ушла из комнаты и вернулась, где-то, через час. Лежавший в дреме Ясир увидел, что она принесла поднос с чашками.
-Сейчас ты будешь маленьким мальчиком, и я буду тебя кормить,- с улыбкой и важным воспитательским голосом сказала Поли, беря в руки чашку с супом.- Привстань немного, не хочу тебя ошпарить. А теперь за папу, - она начала кормить Ясира с ложечки, а он в недоумении послушно открывал рот. - За маму... за Олафа, за него три ложки. Молодец.
Она убирала ложку и вытирала салфеткой его рот.
-А теперь мы морсом запьем таблетки.
Пока Поли копалась в пачках с таблетками, Ясир сел.
-Госпожа...
-Нет уж, - резко прервала его Поли. - Пока ты болен никаких госпожей! Ты - больной, а я о тебе забочусь. И никаких возражений я не принимаю.
Она с силой уложила его обратно, подоткнула одеяло. Строго посмотрев на него, погрозила пальцем и вышла из комнаты.
Ясир лежал в раздумьях о происходящем. Поли еще пару раз заходила к нему, дав ему носки и принеся еще пару стаканов морса. Попутно сообщила, что собирается сделать в доме уборку.
«Она ведет себя как хозяйка, - подумал он.- Но ведь господин разрешил ей все. Странная она, заботиться обо мне. Лежал бы я здесь и все... принесла еду, кормила как дите». Он улыбнулся, все же такая забота приятна.
Ясир не мог вспомнить, чтоб он вчера раздевался. Значит это она его раздела. Точно. Еще натирала его чем-то. Она его касалась. Он засмущался, как будто Поли была здесь и видела его голого, а главное беззащитного, больного. Его никто не касался из домин добровольно, вернее его касались, но не так.
Ясир словно только что почувствовал эти новые ощущения - руки Поли на себе, эти теплые и мягкие ладошки, бережно скользящие по коже...
Вдруг он вскочил: «Это песня! А может это она пела?! Ее голос... откуда она знает? Неужели она все знает…»
Смятение и боль волной нашли на Ясира. Он подошел к окну, ему не хватало воздуха, одернул штору и попытался открыть створку - не получилось.
Что это? Щемящее чувство тоски и невыносимого одиночества разрывали его душу. Одна единственная слеза ползла по его щеке.
Когда-то, очень давно он сам запретил себе чувствовать, любить, вспоминать. Вспоминать единственное светлое в его жизни - любовь матери. А сейчас, сейчас эта женщина разрушила спасительный кокон одним нежным заботливым прикосновением, одним словом давно забытой материнской песни.
Он метался по комнате, натыкаясь на предметы словно слепой. Мама, мама, я тебя люблю! Верните мне мать! Верните мне жизнь! Верните мне меня! Меня!
Кого тебя? Он словно услышал голос почти забытого Аббаса. Тебя нет, есть Ясир! Мальчик, наряженный в девочку и превращенный в игрушку для утех. Кто ты, назови свое имя?
«Как меня зовут? Как меня зовут?» - бесконечно повторял Ясир, метясь по комнате, словно от его ответа произойдет чудо и он вернется в прошлое, где темноволосая женщина поила его молоком из голубой чашки, а черноглазый мужчина, усадив его себе на плечи, запускал с ним воздушного змея.
А потом это исчезло, осталось унижение, боль, ненависть и... кокон, куда он поместил самое сокровенное, куда похотливые руки насильников не доберутся. Ему казалось, что его душа разорвется на куски, а сердце лопнет.
Из памяти всплывали образы: вот он одетый в яркое красное платьице с волосами, завитыми в локоны под ритм барабанов танцует в кругу перед сидящими на полу мужчинами; вот другие такие же, как он, мальчики поднимают с пола купюры под мужской смех; ненавистное бородатое лицо Аббаса смеется, широко разевая рот; вот он, изнасилованный в который раз один валяется на грязном матрасе обливаясь слезами; вот его бьют, а он не просит пощады, он хочет чтоб его забили до смерти, как того, другого мальчика... как же звали того мальчика.
И снова Ясир пытался вспомнить свое имя, настоящее имя.
Он остановился, схватившись за голову. Так он стоял, боясь пошевелиться, а когда поднял глаза, увидел Поли, она с тревогой смотрела на него.
-Ты снова весь горишь, - она обняла его, подвела к кровати. Он безучастно покорно шел.
Она села на кровать, положила подушку себе на колени, он же положил голову на эту подушку. Она, потянувшись, укрыла его одеялом.
Поли гладила его по голове, перебирая пальцами волосы. Она пришла вовремя, словно ответ на все его вопросы, выгнав из его мыслей всех аббасов. Она говорила с ним, он не слушал о чем, он слышал лишь как. Тихий голос мягко и ласково успокаивал.
Ясир снова стал успокаиваться и даже засыпать, сильная слабость давала о себе знать, почти во сне он сказал:
- Не оставляй меня.
Кому это было сказано, Поли или той темноволосой женщине, не важно, важно, что это было сказано.
Поделиться книгой: