Пенумбра. Шесть готических рассказов.

— Тогда кто его сделал?

— Я бы тоже хотел узнать хотя бы имя мастера, не говоря уже о большем. Я купил это чудо с рук, у старого прохвоста который живёт в каком то захолустье в Кардинал Вудс. Там, по-моему, ещё Озеро звёзд должно было бы быть неподалёку.

— Озеро звёзд? — переспросил я.

— Я не знаю, как оно называется на самом деле — это местное название. Это не суть важно. Этот потрёпанный жизнью старый койот утверждал, что является представителем мастера, создавшего этот шедевр, этаким бизнес партнером. Я хорошо ему заплатил. И теперь я надеюсь, что наше сотрудничество продолжится и перерастёт во что-то более значительное, на много более значительное. Я уже договорился и считай, что уже продал это столичному музею.

Я медленно склонился над стеклянной витриной, наблюдая со стороны за тем, как мастер своим опытным взглядом, полным восхищения, внимательно осматривал поверхность драгоценного гада.

— Превосходно! — продолжал бормотать он, ласково лелея змея, поглаживая по чешуйкам. — Нет, ну вы только посмотрите на этот рельеф!

Но я уже потерял интерес к змею, поскольку моим вниманием завладело нечто иное. Что-то двигалось, абсолютно точно двигалось в кармане длинного пальто Годфри, вот оно, выглядывает из левого кармана. Оно постоянно шевелиться, болтает крабовидными ногами, и вся поверхность его тела покрыта жестким, желтоватым ворсом.

— Ради всего святого — сказал я, жадно глотая ртом воздух. — Что у вас в кармане? Годфри, это… эта тварь ползёт по вашему пальто!

Он быстро осмотрел себя и взял существо в левую руку.

Я инстинктивно отпрянул, едва он вытащил гадкое создание, держа передо мной так, чтобы я мог внимательнее рассмотреть его. Наблюдая за моей реакцией, его губы расплылись в улыбке, после чего он искреннее рассмеялся и положил неведомое нечто на прилавок.

— Неужели вы никогда не видели ничего подобного?

— Нет, — оправдывая свою впечатлительность, ответил я. — И я очень надеюсь, что не увижу ничего подобного вновь. Что это вообще такое?

— Понятия не имею. Даже если перерыть весь архив музея естественной истории вы всё равно ничего не найдёте, ровно как и не один специалист не поможет вам. Есть ещё, конечно, учёные из Смитсоновского университета, но все они сейчас заняты своими морскими экспедициями. Лично я предпочитаю думать, что это нечто среднее между морским ежом, пауком и самым настоящим исчадием ада, если эти три существа вообще могут как-то сочетаться между собой. Возможно, оно даже ядовито, но я не смог найти ни клыков, ни выделяющих яд желёз. Да что там — я даже не могу в точности сказать, как и чем оно питается, если питается вообще. Как думаете — оно видит, что-нибудь или слепо как крот? Я чего спрашиваю — может эти странные чёрные точки — это его глаза? Хотя у меня странное чувство, что их как будто нарисовали гуашью. Мне проще было бы поверить, что это плод больного воображения какого-нибудь японского мастера-резчика, поскольку только у такого человека хватило бы фантазии создать такое вот чудо-юдо. Я пытаюсь себя заставить думать, что его создала природа, но у меня слабо получается. Если бы он был резной фигуркой, я бы сказал, что ему не хватает деталей. Я понимаю — это звучит как бред, но, по-моему, это существо — лишь часть, или, что ещё более невероятно, одна из частей впечатляющего воображение гротескного симбиота. Иногда мне кажется, что ей одиноко, и она очень сильно жаждет вновь стать единым целым с чем то, от чего зависит. У вас есть какие-нибудь догадки? Я хочу использовать этот экземпляр как образец, чтобы создать что-то по истине уникальное. Я — не я буду, если не смогу превзойти этих чертовски смышлёных японцев!

Существо медленно поползло по витрине в мою сторону. Я сделал ещё шаг назад.

— Годфри, — начал я. — Я готов выполнять любую работу, которую бы вы мне не предложили — я не буду привередничать, но всё же… вы действительно хотите запечатлеть в камне это существо? Я разбираюсь в особенностях восточной культуры, но я всё же до сих пор не могу взять в толк как этот паук…

— Это краб.

— Краб, паук, да хоть кольчатый червь! Б-р-р-р… Вот зачем вам это нужно? Ведь это существо — словно порождение дурных грёз! Оно просто отвратительно!

Мне хватило одного взгляда, чтобы пропитаться искренней ненавистью к «этому». Это было первое существо, которое я возненавидел просто по факту его существования. Некоторое время назад я почувствовал едкий, резкий, неприятный аромат в воздухе, но Годфри успокоил меня, объяснив, что источник запаха — это загадочное существо.

— Если от него столько хлопот, убейте «это» и закопайте где-нибудь подальше от чужих глаз, — предложил я. — И да, к слову, где вы вообще это раздобыли?

— А я откуда знаю?

Годфри опять рассмеялся.

— Я обнаружил этого красавца прилившим к деревянной коробке, в которой лежал золотой змей. Полагаю, старикашка точно в курсе, что это такое и по любому может рассказать гораздо больше.

— Я что-то очень сомневаюсь, что в Кардинал Вудс водятся подобные создания. А если даже и водятся, что-то я совсем перестаю быть рад тому, что мне придётся ехать туда.

— Правда? — спросил Годфри. — Есть желание поохотиться?

— Да, с Баррисом и Пирпонтом. Нет, ну всё-таки, почему вы не предали милосердной смерти это существо?

— Отстаньте от меня — вас охота уже заждалась, не заставляйте ваших друзей ожидать вас, — сказал Годфри, вновь засмеявшись.

Я ещё раз скептически покосился на то, что он называл крабом, и попрощавшись, покинул «Тиффани». Теперь, я навещу его не раньше декабря.

В ту же ночь мы с Пирпонтом и Баррисом курили и перекидывались словами, вальяжно гуляю по перрону Квебекского экспресса, как раз в то время, когда вагоны длинной чередой покидали Центральное депо.

Старина Девид осматривал вагоны с собаками. Не повезло им — они ненавидели путешествовать в багажном вагоне. К их несчастью, ни в Квебеке, ни на Северной колее не было вагонов для животных, или хотя бы охотников; и Девид вместе с тремя сеттерами мистера Гордона, вынуждены были ютиться в узком пространстве багажного вагона почти всю ночь. Кроме меня, Пирпонта и Барриса в вагоне никого не было.

Баррис — аккуратный, упитанный, с красноватым румянцем на лице человек с медным цветом кожи сидел рядом с окном, которое постоянно подпрыгивало в раме в такт движению поезда. Баррис не обращал на это внимание, поскольку он был занят раскуриванием своей душистой, короткой трубки. Его пистолет в кожухе лежал на полке рядом.

— Будучи юнцом с белой шевелюрой и отсутствием благоразумия, — начал сонным, усталым голосом Пирпонт. — Мне так и не довелось по ухлёстывать за молоденькими студентками. Может тебе повезло больше моего, а, Рой?

— Нет, — отрезал я, глядя на Барриса.

— Тебе, я так понимаю, приглянулась та молодая особа в спальном вагоне, я прав? — спросил Баррис.

— Абсолютно верно, — ответил Пирпонт.

Я плотоядно оскалился, поскольку она тоже привлекла моё внимание. Баррис провел большим пальцем по своим жестким усам, и, устало зевнув, сказал:

— Вам, ребятки, давно пора спать. Это милое создание, по совместительству проводница, работает на Службу.

— О, — сказал Пирпонт. — Полагаю это твоя коллега? — Если так, то ты бы мог и представить её нам. Ты же понимаешь — дорога ещё длинная, а приятная компания могла бы скрасить нашу… скуку.

Баррис достал телеграмму из своего кармана и долго и так и сяк вертел её в руках, сидя на своём месте, притом странно улыбаясь. Через мгновение он передал её Пирпонту, который спустя пару строк удивлённо приподнял брови.

— Этот сумбур, стало быть, имеет тайный смысл. Это определённо шифр — сказал он. — Судя по подписи, генерал Драмонд имеет к этому самое непосредственное отношение.

— Драмонд — шеф правительственной Службы, — сказал Баррис.

— Что-то интересное? — спросил я, закурив сигарету.

— Что-то интересное, — подтвердил мою догадку Баррис.

— Раз это так интересно — позвольте мне взглянуть.

— Я нарушил вашу идиллию — охотников то всего должно было бы быть трое.

— Ни сколько. Или ты хочешь поговорить об этом? Ммм, Билли? — спросил Баррис.

— Хотелось бы, чтобы с нами не было того очень «перспективного» молодого человека, — ответил Пирпонт.

Баррис проигнорировал его слова. Он достал свой носовой платок, протёр им свой мундштук, несколько раз прочистил сдвоенное дуло ружья проволокой, после чего устало откинулся на спинку стула.

— Пирпонт — обратился он к Билли. — Ты помнишь тот вечер в клубе в США, когда генерал Майлз, генерал Драмонд и я впервые увидели тот странный самородок, который был у капитана Махана? Полагаю, тебе уже известно о нём.

— Да, конечно, — сказал Пирпонт.

— Насколько я помню, это ведь было золото? — спросил Баррис, барабаня пальцем по стеклу.

— Да, это так, — ответил Пирпонт.

— Я был тому свидетель, — добавил я. — Это определённо было золото.

— Профессор Ла Гранж тоже его видел, — сказал Баррис. — Он тоже был уверен, что это золото.

— А в чём суть вопроса тогда? — спросил Пирпонт.

— Ну, понимаешь… — начал Баррис. — Всё же это было не золото.

После нескольким минут тишины, где каждый был погружен в собственные мысли, Пирпонт спросил, какие тесты были проведены.

— Самые обычные — ответил Баррис. — Монетный двор США сделал вывод, что это чистое золото, после них ещё не меньше полусотни специалистов его видели, и все утверждали, что это золото. И всё же это не оно — вернее оно — но как бы ни совсем.

Мы с Пирпонтом обменялись взглядами.

— Теперь, — сказал я. — Специально для Барриса вопрос, столь пораженного «обычными» тестами — что такое золотой самородок?

— Это практически чистое золото, но, — Баррис запнулся, подбирая слова. — Но, это всё равно было не золото. Пирпонт, вот ты мне скажи, что вообще такое золото?

— Золото — элемент периодической системы. Металл.

— А вот и нет! Глупый Билли! — раздраженно сказал Баррис.

— Не знаю как сейчас, а во времена, когда я ходил в школу, это вроде было так, — сказал я.

— Это вещество не было металлом в течение двух недель кряду, — сказал Баррис. — И кроме генерала Драмонда, профессора Ла Гранжа и меня — вы, — он указал на присутствующих указательным пальцем, — единственные люди, которые знаете об этом. Есть ещё один человек, посвящённый в это… вернее сказать, уже, наверное, был.

— Вы же не хотите сказать что золото — композитный материал?

— Думаю именно так. Ла Гранж пришел к такому же выводу. Его прошлый эксперимент не дал результатов, но позже у него получилось создать чистое золото. Тот образец, самородок, был изготовлен им лично.

«Это что, шутка такая, Баррис решил развеселить нас? — подумал я. — Или это просто мистификация и манипуляция фактами?»

Я посмотрел на Пирпонта. Он что-то невнятно проговорил о том, что скоро вопрос с серебром решится сам собой и повернулся лицом к Баррису, на лице которого не было и намёка на шутку, поэтому мы с Пирпонтом крепко задумались.

— Даже не стоит спрашивать меня о том, каким образом они делают это, — сказал Баррис. — Я не знаю толком тонкостей производства, я вообще почти ничего не знаю. Но вот в чём я уверен точно — где-то в пределах Кардинал Вудс есть некая негласная группа людей, подполье, которая знает, как делать это золото и что самое важное, кто придумал метод его производства. Господа, вы и сами должны понимать, какую опасность это может нести для всего нашего государства в целом. Процесс производства такого золота нужно остановить. Мы с Драмондом решили, что я вполне подхожу для выполнения данной задачи. Кем бы ни были эти люди и где бы они не прятались — они знают, как изготавливать золото, следовательно, каждого из них следует изловить, после чего — поставить к стенке и пустить пулю в затылок.

— Пулю в затылок… — повторил Пирпонт, являющийся владельцем золотого прииска, который он сам считал убыточным.

— Профессор Ла Гранж конечно сохранит благоразумие. Наука не должна делать открытий, которые бы противоречили устоявшимся правилам этого мира!

— Билли, вам не о чем волноваться. Ваши доходы под надежной защитой.

— Я думаю, — сказал я, — всё же есть какой-то недостаток в методе профессора Ла Гранжа.

— Именно. Он не счёл нужным сообщить о нём до того, прежде чем его отправили на анализ. Он пытался усовершенствовать формулу, разделяя золото на три элемента.

— Он великий человек, — признал Пирпонт. — Но он станет величайшим, если будет держать свой язык за зубами.

— Кто? — спросил Баррис.

— Профессор Ла Гранж.

— Профессор Ла Гранж был убит несколько часов назад. Пуля попала прямо сердце. — Не обращаясь ни к кому конкретно, медленно констатировал Баррис.

Часть вторая

Шел уже пятый день нашего пребывания в охотничьих угодьях Кардинал Вудс, когда Баррис получил телеграмму от конного курьера, прибывшего утром с Кардинал Спрингс — ближайшей к нам телеграфной станции и одноимённой небольшой деревушки, располагающейся по пути следования железнодорожной колеи, соединяющей Квебек с одной стороны, и пересекая чуть севернее три речных потока с другой стороны, в тридцати милях ниже по течению.

Мы с Пирпонтом сидели под кронами роскошных, высоких деревьев, ради забавы заряжая в ружья орехи, камушки и прочую мелочь, годящуюся под шрапнель. Баррис стоял рядом — высокий, загорелый, возвышающийся над нами как гора. Он курил свою небольшую трубку, прикрывая её время от времени рукой, чтобы искры не смогли добраться до наших запасов пороха. Цокот копыт по ещё влажной, утренней траве заставил нас насторожиться. Вскоре курьер уже стоял у нашего порога, привязывая свою лошадь за узду к коновязи во дворе. Его встретил Баррис и взял у него из рук запечатанную телеграмму.

Он небрежно разорвал конверт и вернулся в дом. Когда через пару минут он вновь вышел на улицу, в руках его был новый конверт, вероятно — ответ на послание.

— Доставить как можно скорее, — сказал Баррис, прищурено всматриваясь в лицо курьера.

— Так точно, полковник Баррис, — устало протянул юноша.

Пирпонт смерил курьера взглядом и иронично улыбнулся, провожая взглядом курьера, который к тому моменту уже сел на лошадь, ловко опираясь на стремя.

Баррис вручил ему конверт и жестом попрощался. Раздался глухой ступ копыт, несущийся по лугу, перешедший в звонкий цокот — курьер уже выехал на усыпанную гравием дорогу, отбрасывая большую тень, которая тоже вскоре исчезла.

Баррис вытряхнул пепел из своей трубки, снова набил её и, встав с подветренной стороны, вновь раскурил её.

— Никому не показалось странным, — начал я. — Этот твой курьер — с виду прожженный провинциал — говорит так, словно учился в Гарварде.

— Так он и так учился в Гарварде, — констатировал факт Баррис.

— Всё интереснее и интереснее, — многозначительно протянул Пирпонт. — Здесь, в Кардинал Вудс, и шагу нельзя ступить, чтобы за тобой не наблюдала служба, верно я говорю, а, Баррис?

— Нет, — бесцветно ответил Баррис. — Ты и сам лучше меня знаешь, что тут сплошь зелёная пустошь да одна телеграфная станция на всю округу. Рой, ты сколько пороха используешь для заряда?

Я показал ему свободной рукой на меру сечения в стальном тигле, который я использовал как мерную чашку. Он одобрительно кивнул, сел рядом и взял щипцы.

— Драмонд передаёт привет, — обратился он к нам. — Курьер — мой человек, а вы парни, — Баррис указал пальцем на нас с Пирпонтом, — чертовски смекалисты. Чтоб вас! Бьюсь об заклад, что если бы он говорил на местном диалекте, вы бы точно ни о чём не догадались.

— Ну, он старался, — не без иронии сказал Пирпонт.

Закончив обжимку гильз, Баррис посмотрел на результат своей работы — горстку готовых к бою патронов. Затем он взял оттуда один патрон и ещё раз хорошенько обжал его.

— Я думаю хватит. — сказал Пирпонт. — Пережмёшь ещё.

— А ты что, стрелять будешь хуже, если патроны будут отжаты чуть лучше? — заботливо спросил Баррис. — В таком случае — сам бы этим и занимался, а ещё лучше — припахай своего бесполезного служку.

«Служкой» при Пирпонте был чопорный, слегка эксцентричный, тщательно подобранный Пирпонтом в качестве ассистента, молодой британец по имени Хоулетт. Будучи его камердинером, оруженосцем, поваром и личным слугой, Хоулетт делал за Пирпонта почти всё, разве что не дышал за него, хотя и это ставилось под большое сомнение. Однако в последнее время ироничные насмешки Барриса по этому поводу заставили его заниматься некоторыми вещами самостоятельно. К своему удивлению, ему очень даже понравилось чистить своё ружьё от нагара длинным шомполом, хотя раньше он бы не смог назвать это занятие хоть сколько-нибудь интересным. Он зарядил ружьё сначала одним патроном, затем вторым, после обжал ещё несколько гильз, и с чувством выполненного долга отправился завтракать — работа очень способствовала аппетиту. Поэтому, когда Баррис в очередной раз спросил, где его «служка», Пирпонт не стал ничего ему отвечать. Вместо этого он демонстративно порылся в своей сумке, извлёк оттуда мерную чашку для пороха и торжествующе — мол, я и сам всё могу — высыпал чёрный порох в пустую гильзу.

Старик Девид решил проверить собак, и добродушно улыбнулся, когда увидел как Волли, пёс Гордона, возбуждённо махая хвостом, расхаживал грязными лапами по столу, увлечённо сбрасывая со стола патроны, которые катились по траве, рассыпая порох и мелкую дробь.

— Дайте собакам милю-другую — пусть разомнутся, — сказал я ему. — Слышите, Девид? Мы будем охотиться в роще, где-то часа четыре.