Красавица [litres с оптимизированной обложкой]

Тэлли услышала шумный вздох. Зейн стоял рядом и читал письмо, заглядывая через ее плечо.

– Похоже, ты был прав насчет нас, красотулек, – сказала Тэлли.

Зейн скованно кивнул.

– Угу. Отлично. – Он указал на следующий абзац. – А как насчет этого?

Тэлли вернулась взглядом к письму.

Но есть и хорошая новость: существует лекарство. Вот почему Дэвид пробрался в Нью-Красотаун и отыскал тебя – чтобы передать тебе таблетки, которые приведут в порядок твой мозг. (Я очень надеюсь, что ты помнишь Дэвида.) Он хороший парень, хотя ему и пришлось похитить тебя для того, чтобы доставить сюда. Верь ему. Наверное, страшновато находиться вдали от города, там, где тебя прячут новодымники, но люди, которые изуродовали твой мозг, могут искать тебя, а ты должна быть в безопасности до тех пор, пока не вылечишься.

Тэлли прервала чтение.

– Похитить меня? – изумленно проговорила она.

– По всей видимости, с тех пор, когда ты это написала, планы изменились, – сказал Зейн.

На миг Тэлли почувствовала себя странно – она намного ярче представила себе Дэвида.

– Если это я написала. И если это правда. Ведь ко мне пришел Крой, а не… Дэвид.

Стоило ей произнести это имя, как воспоминания нахлынули волной: ладони Дэвида, загрубевшие от многолетнего труда, его куртка, сшитая из шкурок, белый шрам, пересекающий бровь… В сердце Тэлли зашевелился страх.

– Что случилось с Дэвидом, Зейн? Почему он не пришел?

Зейн покачал головой.

– Не знаю. У тебя с ним что-то…

Тэлли снова вгляделась в строки письма, но они поплыли у нее перед глазами и на лист бумаги упала слезинка. Чернила в этом месте растеклись, слеза окрасилась в черный цвет.

– Что-то точно было, – сдавленным голосом проговорила Тэлли, охваченная воспоминаниями. – Но что-то произошло…

– И что же?

– Не знаю.

«Почему я не могу вспомнить? – в отчаянии думала девушка. – Из-за этих повреждений мозга, о которых предупреждают в письме? Или я просто не хочу этого вспоминать?».

– А что у тебя в руке, Тэлли? – спросил Зейн.

– Это лекарство. Дай я дочитаю до конца.

Она вдохнула поглубже и продолжила читать письмо.

И вот еще что: Мэдди (мама Дэвида, придумавшая лекарство) говорит, что я должна приписать кое-что насчет «ознакомления и согласия».

Я, Тэлли Янгблад, свидетельствую, что разрешаю Мэдди и Дэвиду дать мне капсулы с лекарством, которое помогает вылечиться от последствий Операции Красоты. Они называют эту болезнь «красотомыслие». Я отдаю себе отчет в том, что это непроверенное лекарство, что у него может иметься побочное действие, что мой головной мозг может серьезно пострадать.

Ты меня прости за этот абзац. Это тот риск, на который мы должны пойти. Именно поэтому я добровольно иду на Операцию Красоты, чтобы протестировать лекарство, спасти Шэй и Периса, и всех в нашем мире, кому изуродовали мозг.

Поэтому ты должна принять это лекарство. Ради меня. Заранее прости, но если ты не захочешь его принимать, Мэдди с Дэвидом придется сделать это насильно. Тебе станет лучше, обещаю.

Удачи тебе.

С любовью, Тэлли.

Тэлли уронила листок с письмом на колени. Почему-то эти каракули отняли у окружающего мира ясность, у нее снова закружилась голова, все словно затянулось пеленой. Сердце Тэлли билось по-прежнему часто, но не так чудесно, как тогда, когда она падала с вышки и успела чудом спастись. Теперь она была близка к панике, ее словно заперли в этой тесной металлической будке.

Зейн негромко присвистнул.

– Так вот зачем ты вернулась!

– Ты в это веришь?

Золотые глаза сверкнули в темноте.

– Конечно. Теперь все понятно. Почему ты не можешь вспомнить Дэвида и свое возвращение в город. Почему Шэй все время по-разному рассказывает о том времени. Почему тобой так интересуются новодымники.

– Потому что у меня мозги не в порядке?

Зейн покачал головой.

– У нас у всех мозги не в порядке, Тэлли. Я так и думал. Но ты добровольно пошла на эксперимент, зная, что существует лекарство. – Он указал на белые капсулы на ладони Тэлли. – Из-за этого ты здесь.

Тэлли уставилась на капсулы. Они казались такими крошечными и незначительными в сумраке, сгустившемся в будке.

– Но в письме сказано, что это лекарство, возможно, не подействует так, как надо. Я могу стать полной идиоткой.

Зейн ласково сжал ее запястье.

– Если ты не хочешь принять их, Тэлли, я приму.

Она поспешно зажала капсулы в кулаке.

– Я не могу позволить тебе сделать это.

– Но это же как раз то, чего я ждал! Способ уйти от этой дурацкой красоты и постоянно иметь ясную голову!

– А я этого не ждала! – воскликнула Тэлли. – Я только хотела стать «кримом», и все!

Зейн указал на письмо.

– Нет, ждала.

– Это была не я. Она сама так говорит.

– Но ты…

– Может быть, я передумала!

– Ты не передумала!

Тэлли открыла рот, но не смогла выговорить ни слова.

– Тэлли, ты добровольно пошла на это, зная, что тебе придется рискнуть с лекарством. Это потрясающе храбрый поступок. – Зейн погладил Тэлли по щеке. Его глаза сверкали в луче света, просочившемся в будку. – Но если ты не хочешь, позволь мне рискнуть вместо тебя.

Тэлли покачала головой, не в силах решить, чего боится больше – того, что лекарство навредит ей самой, или того, что ей придется наблюдать, как Зейн у нее на глазах превращается в растение. Но, может быть, сильнее всего она страшилась узнать, что стало с Дэвидом. И зачем только Крой не оставил ее в покое, и зачем она разгадала его загадку! Ах, если бы она могла вообще не вспоминать о лекарстве, остаться глупенькой и красивой и больше не переживать из-за всего этого…

– Я просто хочу забыть Дэвида.

– Почему? – Зейн шагнул ближе к Тэлли. – Что он тебе сделал?

– Ничего. Он ничего не сделал. Но почему лекарство мне оставил Крой? Почему Дэвид не пришел и не увел меня? А вдруг он…

В этот миг будка дрогнула. Тэлли умолкла, и они оба непроизвольно посмотрели вверх. Над крышей пролетело что-то большое.

– Аэромобиль… – прошептала Тэлли.

– Может быть, он просто пролетал мимо. Они ведь думают, что мы в увеселительном саду.

– Если только кто-то не заметил нас на… – Она не договорила. В приоткрытую дверь влетело облако пыли, и пылинки затанцевали в солнечном луче. – Он приземляется.

– Они знают, что мы здесь, – заключил Зейн и стал лихорадочно рвать письмо.

– Что ты делаешь?!

– Нельзя, чтобы они нашли это, – объяснил Зейн. – Они не должны узнать, что существует лекарство.

Он сунул обрывок письма в рот и стал, морщась, жевать его.

Тэлли бросила взгляд на капсулы, лежащие на ладони.

– Они такие маленькие, – проговорила она. – Мы могли бы их спрятать.

Зейн покачал головой и проглотил второй пережеванный клочок письма.

– Нас поймают без колец-интерфейсов, Тэлли. Это сразу наведет надзирателей на нехорошие мысли. Они захотят узнать, что у нас на уме. Как только ты поешь, голова у тебя перестанет работать ясно, ты струсишь и отдашь им лекарство.

С крыши донесся звук шагов. Тэлли рванула дверь на себя, почти закрыла, втянула внутрь концы цепочки, щелкнула замком. Комнатушка погрузилась в темноту.

– Это задержит их ненадолго, – покачал головой Зейн. – Отдай мне лекарство. Если оно поможет, обещаю, я сделаю так, что ты…

Снаружи послышался голос – режущий слух, острый как бритва. На крыше были не надзиратели. Это были агенты Комиссии по чрезвычайным обстоятельствам. В полумраке капсулы на ладони Тэлли походили на безжизненные белые глаза. Тэлли сейчас почему-то верила в то, что в письме были ее собственные слова, а капсулы будто бы умоляли ее принять их. «Может быть, если я сделаю это, – в отчаянии думала Тэлли, – у меня все время будет ясная голова, как говорит Зейн. А может быть, ничего не получится и мой мозг умрет, а от меня останется только оболочка».

Тэлли подняла руку, поднесла капсулы ко рту, но не смогла разжать губы. Она представила себе, как ее мозг исчезает. Как ее стирают, как и ту, другую Тэлли, которая написала письмо. Она посмотрела в прекрасные, умоляющие глаза Зейна. Хотя бы он ни в чем не сомневался.

Быть может, ей не стоило делать это в одиночку…

Дверь заскрежетала. Кто-то попытался открыть ее. Цепочка туго натянулась. Затем на дверь обрушился удар, прозвучавший внутри маленькой будки будто взрыв фейерверка. Чрезвычайники очень сильны, но разве они могут сломать металлическую дверь?

– Давай, Тэлли, – прошептал Зейн.

– Не могу.

– Тогда отдай их мне.

Она покачала головой, придвинулась ближе к нему и зашептала, надеясь, что только он расслышит ее слова в грохоте ударов:

– Я не могу сделать это с тобой, Зейн, и не могу сделать это одна. Может быть, если бы мы приняли по одной…

– Что? Это глупо! Мы же не знаем, как лекарство подей…

– Мы ничего не знаем, Зейн.

Стук прекратился. Тэлли прижала палец к губам. Чрезвычайники не только были невероятно сильны, но еще и обладали острейшим слухом, как хищные звери.

Вдруг ослепительный свет хлынул в щель. По комнатушке дико заплясали тени, перед глазами у Тэлли замелькали светящиеся точки, в ноздри ударил запах плавящегося металла. Режущий инструмент с шипением пережигал цепочку. Еще несколько секунд – и чрезвычайники войдут внутрь будки.

– Вместе, – прошептала Тэлли и, протянув Зейну одну капсулу, сделала глубокий вдох и положила вторую на язык.

Во рту расплылась горечь, чем-то напоминающая вкус раскушенной виноградной косточки. Тэлли проглотила капсулу, и у нее в горле остался кисловатый привкус.

– Пожалуйста, – тихо и умоляюще проговорила она. – Сделай это вместе со мной.

Зейн вздохнул и проглотил капсулу, скривившись от горечи. Глядя на Тэлли, он покачал головой.

– Это может быть очень и очень глупо, Тэлли.

Она попробовала улыбнуться.

– По крайней мере эту глупость мы совершили вместе.

Она потянулась к нему, обвила рукой его шею и поцеловала. Дэвид не пришел, чтобы спасти ее. Он или умер, или ему было все равно, что с ней и как. Он уродец, а Зейн красавец и умница, и он сейчас рядом с ней.

– Теперь мы нужны друг другу, – сказала Тэлли. Их поцелуй еще не закончился, когда в будку ворвались чрезвычайники.

Часть вторая. Исцеление

А поцелуи – удел лучше, чем мудрость.

Э. Э. Каммингс. Ибо чувство важнее

Перелом

Ночью ударили первые заморозки. Голые ветви покрылись инеем, и деревья заблестели, как стеклянные. Глянцевые черные линии ветвей протянулись за окном, разрезали небо на маленькие кусочки с острыми краями.

Тэлли прижала руку к окну, и холод от стекла перетек в ее ладонь. От мороза послеполуденный воздух стал чище и прозрачнее. «Он такой же хрусткий, как корочка наста на ветках», – подумала Тэлли. Чистота воздуха и ясность мира за окном не давали расслабиться, держали в узде ту часть ее души, что хотела вернуться в полудрему красотомыслия.

Она отдернула руку от стекла и стала смотреть, как медленно, исподволь тает отпечаток ее ладони.

– Нет больше сонной Тэлли, – проговорила она нараспев, усмехнулась и прижала холодную ладонь к щеке Зейна.

– Да что за… – пробормотал он и пошевелился, но ровно настолько, чтобы отодвинуться от ее руки.

– Вставай, красотуля.

Зейн чуть-чуть приоткрыл глаза.

– Затемнить, – распорядился он, обращаясь к интерфейсному браслету.