– Но у нас-то оно есть…

– Только из-за совершенно уникальных обстоятельств, - уточнил Лиль.

– Ну не таких уж и уникальных… Те сигналы мы поймали сразу, как только наладили свой радиоприемник.

Лиль помрачнел:

– Да. Загадка.

Некоторое время назад они сумели поймать отрывки разговора с очень слабым сигналом на низких частотах. Источники сигналов определенно были очень далеко от Пальмиры. Очень странно было то, что и передающий и принимающий имели абсолютно одинаковые голоса. Женские голоса. Видимо, их должно было быть, больше чем два. И все они называли друг друга одинаково - "Эшли".

– Но больше мы подобных сигналов не принимали.

– Это еще ничего не значит. Просто источники сигналов вышли за пределы слышимости. Для меня это означает, что этими источниками были Небесные Властелины.

– Небесные Властелины с работающим радиооборудованием? - Лиль покачал головой. - Не могу в это поверить.

– Ну а я не могу поверить, что мы можем чего-либо достичь, посылая SOS в космос. Связывать все наши надежды с чудесным спасением, грядущим сверху… - он покачал головой, - сказка о манне небесной. Если даже на орбитальных станциях кто-то и остался, то они наверняка полностью заняты борьбой за собственное выживание, а не помощью своим земным братьям. И это только в том случае, если кто-то таки остался в живых. Скорее всего, внутри этих станций нет ничего, кроме давно истлевших трупов.

– Ты превратился в циника и пессимиста, Лон, и это вполне понятно, если учесть твое мм… положение, однако это ставит под сомнение твои суждения.

– Так же как и твой оптимизм - твои, - ответил Лон. - Думаешь, что там наверху целая цветущая человеческая цивилизация, распределенная между орбитальными станциями и марсианскими колониями? Я боюсь, что ты будешь серьезно разочарован.

– Ладно. Посмотрим, кто окажется прав. Глянь лучше сюда, - он указал в сторону моря, - батискаф возвращается. Наверно, это Эйла.

– Да, наверняка она, - согласился Лон, наблюдая, как открываются ворота во внутренней стене морской защиты.

Через некоторое время батискаф показался на мелководье, двигаясь уже на гусеницах. Он выехал на пляж, и люк на крыше батискафа откинулся. Появилась человеческая фигура. Да, это была Эйла. Стройная, высокая женщина с коротко стриженными черными волосами в водонепроницаемом морском гидрокостюме. Она скатилась по корпусу батискафа и помахала рукой в направлении смотровой башни. На таком расстоянии она не могла узнать его, но знала, что в это время дня отец всегда на смотровой башне. Она начала снимать свой костюм, а из люка показалась другая, более приземистая фигура. Жюли, ее лучшая подруга и дочь Лиля. За ней вылез Келл, один из новых обитателей Пальмиры, который кровью и цветом кожи был близок к коренному населению островного континента. Они сняли свои костюмы, и Лон наблюдал, как все трое вбежали в воду, чтобы смыть с себя пот, накопившийся за время долгого путешествия в душном батискафе.

– Беззаботные идиоты, оставили батискаф пустым на открытом месте, - пробормотал он, - не могли загнать его в ангар.

– Да перестань ты ворчать, - улыбнулся Лиль, - и перестань пытаться скрыть свои чувства. Все же знают, как ты гордишься Эйлой. Ее достижения потрясающи. Сейчас она просто незаменима. Никто не может вести дела с людьми моря так продуктивно, как она.

– Ну, Жюли тоже вполне справляется с этим, - дипломатично заметил он.

– Согласен, но не так, как Эйла. Ее взаимоотношения с ними воистину замечательны.

– Да, - сказал он, продолжая наблюдать за своей дочерью в бинокль.

Как она стала похожа на мать. Такая же оливковая кожа, такие же большие, но с восточным разрезом глаза, которые свидетельствовали о каком-то японском предке. Но несмотря на удовольствие, с которым он на нее смотрел, его сердце наполнила глубокая грусть. Она была еще одной причиной того, почему он так ненавидел свою приближающуюся смерть. Это несправедливо, что он должен был провести с ней всего несколько коротких лет. И еще он хотел знать, что ждет ее в будущем. Он хотел знать, будет ли у нее это будущее…

***

Отфыркиваясь от воды, струящейся по ее лицу, Жюли показала рукой в сторону смотровой башни:

– Там твой отец, да? Как всегда.

Эйла кивнула, улыбнувшись, и опять окатила Жюли водой.

– Скорее всего, он жалуется тем, кто с ним там наверху, что мы, беспечные придурки, не поставили батискаф в ангар.

– Я тебе говорил, что надо было поставить, - серьезно сказал Келл.

– А, ты так же безнадежен, как и он. - Эйла выбрала его следующей целью для фонтана брызг. - До сих пор боитесь Небесных Властелинов. А я вот вообще не верю, что остался хоть один Небесный Властелин. Они все попадали вниз от старости и разлетелись мелкими кусочками по всей Земле.

С лица Келла исчезла улыбка. Он покачал головой и повернулся к горизонту.

– Да, я совсем как твой отец, Эйла. Они все еще угрожают нам. Если даже не вернется "Благоуханный Ветер", то прилетит какой-нибудь другой Небесный Властелин. - Он обернулся и посмотрел на нее своими большими, темными и проницательными глазами. - Я это знаю, Эйла.

Глава 4

Джен присела на корточки, рассматривая пингвинов. Пингвины, со своей стороны, полностью ее игнорировали. Окружив ее, они творили свои общественные обряды, то ли ругаясь друг с другом, то ли выполняя сложные брачные ритуалы, - Джен не могла сказать наверняка. Когда ее ноги начали затекать, она встала и потянулась. Джен двигалась медленно, стараясь не спугнуть птиц, но они вели себя так, словно ее здесь вообще не было. Она посмотрела на голубое небо над головой, а потом неохотно повернулась к Той, которая остановилась примерно в полусотне метров в стороне. Наверное, можно уже возвращаться на Шангри Ла, подумала Джен.

Она осторожно пробралась через толпу пингвинов, отметив про себя, что человек - нет, точнее мужчина, - так давно не нарушал девственной дикости этих мест, что пингвины наверняка вычеркнули его из списка своих врагов, а может быть, даже и живых существ.

– Едем домой, - приказала она Той, забравшись внутрь, - самым длинным путем. Торопиться, как всегда, некуда.

– Конечно, Джен, - ответила Той и задраила люки.

Урча, Той стала набирать высоту. Джен не нравился ее женский голос. Он слишком напоминал ей голос Эшли, несмотря на то, что она прекрасно понимала разницу между ними: Эшли была цифровой записью человеческой личности, в то время как Той была "чистой" компьютерной программой.

На экране монитора Джен видела, как в нескольких сотнях футов под ними проносятся белые просторы Антарктиды. То там, то здесь мелькали останки антарктических станций, торчащие из-подо льда. Один раз они даже видели часть буровой вышки, но лед уже почти полностью поглотил ее. Однажды это все исчезнет полностью. Джен очень хотелось бы приказать Той лететь куда-нибудь за пределы Антарктиды, однако программе было запрещено покидать границы ледового континента и его морей.

Шангри Ла, иронично названная не менее иронично называвшимися элоями, - огромная подводная станция, на которой они обитали, - находилась под гигантским ледяным покровом шельфа Росса. Колония пингвинов, которую посещала Джен, располагалась на противоположном побережье материка, которое когда-то называлось Землей Королевы Мод и принадлежало Норвегии, однако Той покрыла расстояние до шельфа Росса менее чем за пятнадцать минут. Она неслась над поверхностью льда, пока впереди не показалось море. Долетев до него, она поднырнула под лед и оказалась у огромного металлического шара, которым и была станция Шангри Ла. Той гладко скользнула в шлюз. Джен дождалась, пока откачается вода, и вылезла из Той, проигнорировав ее вежливое напутствие. Она поднялась на лифте до уровня, на котором она делила жилые помещения с Робином (да, конечно, она знала, что его зовут Рин, но всегда думала о нем, как о Робине).

Направляясь к их комнатам, она прошла мимо пары элоев, державшихся за руки. Они придурковато улыбнулись ей. Джен смерила их недовольным взглядом. Эти элои оказались именно такими надоедливыми и раздражающими, как ее и предупреждал Робин. Постоянно запертые в своих маленьких личных мирках (единственным чувством, ими испытываемым, была легкая эйфория), они были такими же приятными в общении, как и вся остальная мебель на станции.

Она уже входила в свою комнату, когда на пороге возникла проекция программы. Она узнала "его". Это был Дэвин, любимец Робина.

– Да. В чем дело? - резко спросила она.

Он улыбнулся:

– Я только хотел предупредить, что Рин еще спит.

– А он разве не всегда этим занят? Но не беспокойся, я постараюсь не шуметь, когда буду принимать душ и переодеваться. Теперь мне можно войти?

– Для восстановления его здоровья необходимо, чтобы он как можно больше отдыхал, - мягко сказал Дэвин, - почему бы вам не пройти наверх в комнату отдыха, пока он не проснется.

Джен бросила на него свирепый взгляд. Если элои ей просто надоедали, то эти компьютерные программы и их вездесущие проекции выводили ее из себя. Она знала, что они, так же как и Той, не имели ничего общего с Эшли, однако она все равно не чувствовала себя с ними спокойно. Общение с Карлом, компьютерной программой, наделенной тем же биопрограммным обеспечением, что и Эшли, было гораздо более прямолинейным; он был чистой логикой, электронным мозгом, а эти же программы были слишком очеловечены. Или скорее они могли изображать из себя человеческие личности чрезвычайно успешно, однако Джен сомневалась, что их лица действительно отражали их сущность. В принципе, она им не доверяла, хотя и прекрасно понимала, что обязана им собственной жизнью. Они могли спокойно вышвырнуть ее вон, когда их со смертельно раненным Робином доставила на станцию Той.

– Ну хорошо, - вздохнула она, - я пойду в комнату отдыха. Скажите Робину, где меня искать, когда он проснется.

Дэвин кивнул и растаял в воздухе. Джен поднялась на следующий уровень, где находилась "человеческая" комната отдыха. Одинокий элой сидел нагишом около бассейна и наблюдал, как по нему взад-вперед плавает карп.

– Воображаешь, что ты за бильярдом? - издеваясь, спросила Джен элоя. Он повернулся и одарил ее характерной для них сонной улыбкой.

"Отвратительный, мелкий, бесполый эльф!" - с горечью подумала она. Надо же, и это существо когда-то было настоящим человеком, ученым минувших дней, который, вместо того чтобы попытаться ликвидировать последствия Генных войн, ушел в личную, внутреннюю нирвану.

По крайней мере, сказала себе Джен, она пыталась. Богиня-Мать, как она пыталась. И чего она достигла своими усилиями? Сначала разочарование, а потом… ничего. Ей еще повезло, что она не отдала концы во время этой попытки. Может быть, элои в конце концов и правы…

Джен выбралась из своего утепленного костюма и в одном белье уселась, выбрав какой-то старый фильм. С отвращением почувствовав запах пота, она велела фильму начаться. Он был двухмерный, начала двадцать первого века, комедия-триллер о частном детективе, нанятом для охоты за его собственным клоном, который тайно от него меняет свой пол и становится женщиной. Фильм назывался "Встреча с милашкой" и почти закончился, когда появился Робин, одетый в пижаму. Он ласково улыбнулся, подошел, провел рукой по ее волосам и устало опустился на стоящий поодаль диван, она пересела к нему.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, только немного устал, и все.

Она пододвинулась ближе, прижалась к нему, сильно поцеловала его в губы. Робин стал отвечать, крепко обвив ее руками, но потом Джен почувствовала, как слабеет его объятие. Она отстранилась и посмотрела ему в лицо. Он выглядел смущенным.

– Извини, Джен.

– Все в порядке, - сказала она, изо всех сил стараясь скрыть свое разочарование.

Ее рука скользнула вниз, между его ног. Никаких следов сексуального возбуждения! Она знала, что в принципе эрекция была возможна, несмотря на отсутствие яичек. Для компенсации его предстательная железа была изменена таким образом, чтобы вырабатывать нормальное количество тестостерона. Но почему-то это не давало ожидаемого эффекта. Они пытались заняться любовью несколько раз, но эти попытки никогда не приводили к удовлетворительным результатам. Честно говоря, они кончались полной катастрофой.

Она никак не могла понять, почему мед-машина до сих пор не снабдила его новыми яичками. Медицинская программа объясняла ей, что они могут взять клетку из любой части человеческого тела и, повозившись соответствующим образом с ее ДНК, вырастить новый глаз, руку, печень или что-нибудь еще, но таким способом было невозможно создать половые органы. Она не понимала, чем вызвано это ограничение, и указала программе, что на станции хранятся сперма и яйцеклетки. Так что проще простого вырастить эмбрион, а потом взять у него нужный клетки. Ответом медицинской программы было то, что этого не позволит сделать Этическая Программа.

В конечном итоге, именно из-за правил, записанных в Этической Программе относительно работы с эмбрионами, Робину позволили жить здесь в виде нормального человека, а не в виде элоя. Это было еще одной причиной, по которой Джен испытывала к Этической Программе недоверие. Она помнила, что даже Мило находил странным, что эти сверхумные программы позволили случайно вырасти такому атавизму, каким по их представлениям являлся Робин.

Джен встала с дивана и посмотрела на Робина. Как не похож он был на смелого, восхитительного молодого человека, которого она встретила на Небесном Ангеле в который предложил ей тогда свои услуги, а позднее в свою любовь. Ничего не осталось от той страсти, того воодушевления. Когда эта сука, принцесса Андреа, кастрировала его, она отрезала нечто большее, чем просто яички.

– Ты должен был полететь со мной на Той, - сказала она ему. - Воздух пахнет чудесно. Это пошло бы тебе на пользу.

– Я чувствую себя таким усталым сегодня, - ответил он, - может быть, в следующий раз.

– Конечно. Я собираюсь пойти к нам принять душ и переодеться. Увидимся за ужином.

Он тускло улыбнулся и кивнул.

Она стояла под душем и думала о том, как ей наскучила эта станция. Конечно, единственной альтернативой всему этому могла быть только смерть в руинах магазина торгового ряда, если бы Той не прилетела в последний момент. Интересно, думала она, правда без особой заботы, что стало с герцогом и другими, пытавшимися убить ее. Но больше всего она думала о Мило. К этому времени он должен был полностью вырасти и потерять последние схожие черты с ее сыном, Саймоном, чье тело он захватил. Во всяком случае, она на это надеялась. Несчастный Саймон.

Несчастный мир! Особенно теперь, когда Мило и Эшли объединились и контролировали не только Небесного Ангела, но и всех остальных Небесных Властелинов, как свой флот. Как Джен его ненавидела! Он отобрал у нее все, даже ее сына. И теперь у него достаточно сил, чтобы завоевать весь мир.

Все, что от него осталось.

Глава 5

Голый Мило Хейз лежал на грязной кровати, закинув руки за голову, его взгляд был устремлен в пространство. Он был спокоен. Прошло целых три месяца. Вмятины на стальной двери были сделаны им в начале его заключения, так же как и выбоины в стенах. После этого он прекратил впадать в бессмысленную ярость и решил использовать голову, а не силу. Определенно, должен существовать способ вернуть себе расположение Эшли.

И теперь он считал, что решение найдено. План пришел ему в голову неделю назад, и все это время он потратил, совмещая друг с другом его разрозненные кусочки, оттачивая его. Он полагал, что шансы на успех были пятьдесят на пятьдесят, и теперь был готов привести его в исполнение.

Терпеливо дождавшись 18.00, он встал с кровати, поднял с пола поднос с грязной посудой и подошел к двери. На ней почти тотчас откинулась панель, и в открывшееся окошко заглянул Шен. Мило протянул ему поднос.

– Я должен поговорить с Эшли. Это важно, - сказал он.

– Ты знаешь, что об этом не может быть и речи, - ответил Шен, холодно взглянув на него.

Потом нагнулся, исчезнув из виду, поставил обеденный поднос на пол и поднялся с другим, на котором стоял ужин Мило.

Мило проигнорировал предложенный ему поднос.

– Повторяю тебе, это важно. Для Эшли. Она захочет поговорить со мной, когда узнает, о чем пойдет речь.

– Она больше никогда не захочет говорить с тобой, - сказал Шен, не сумев скрыть самодовольства в голосе.

Мило сдержал раздражение. Если все пойдет так, как он планировал, то у него будет достаточно времени, чтобы расквитаться с этим ублюдком минервианцем.

– Просто передай Эшли, - спокойно сказал он, - что я знаю кое-что, жизненно важное для нее.

– Я никогда не сделаю ничего для тебя, Мило, - сказал Шен. - После того, что ты сделал с Тирой. А теперь забирай свой ужин.

Мило продолжал не замечать поднос.

– В твоих же интересах передать Эшли мои слова. Если она когда-нибудь узнает, что ты отобрал у нее шанс жить во плоти - опять стать человеком, - она впадет в бешенство, и ты это знаешь не хуже меня.

Это заставило Шена нахмуриться.

– О чем ты говоришь? Как она может снова стать человеком? Это невозможно.

– Ну, а я думаю иначе. Я придумал способ, с помощью которого она сможет получить новое тело. И ты должен ей об этом сказать.

Шен подумал некоторое время, а потом покачал головой.

– Чепуха. Ты цепляешься за любую соломинку, лишь бы получить возможность поговорить с ней и попытаться убедить ее освободить тебя. Ну, а в этом я тебе не помощник. А теперь или бери поднос, или оставайся голодным.

На этот раз Мило поднос взял. Когда Шен начал закрывать окошко, он сказал:

– Подожди, Шен.

– Что еще? - подозрительно спросил тот.

Мило тепло улыбнулся ему и сказал:

– Передай Тире мою любовь.

Шен с громким стуком захлопнул панель.

Все еще улыбаясь, Мило вернулся на свою кровать. Теперь все зависело от того, был ли он полностью отрезан от Эшли, или нет. Да, конечно, Шен сказал ему, что в самом начале его заключения робот-паук удалил все датчики с его одежды, однако ж Мило все-таки подозревал, что Эшли не могла отказать себе в удовольствии наблюдать за его страданиями. Если он ошибался, то его план был мертворожденным.

Ему не пришлось долго ждать. Через несколько минут он услышал какое-то движение за дверью. Потом дверь начала приоткрываться. Когда она отъехала в сторону до половины, в комнату вошел робот-паук. Шарообразный механизм подбежал на своих паучьих ногах к кровати. Мило спокойно взглянул на него и сказал:

– Привет, Эшли.

Робот-паук застыл около кровати.