Помоги проекту - поделись книгой:
– Максим Сергеевич, я на заводе сегодня побывал и всё видел своими глазами. Работы непочатый край, и проблем хватает. Но ты всё же скажи: когда можно вывести «К-Р» в океан?
– Трудно сказать. – Скоков провёл ладонью по гладко выбритому черепу. – Маврами проделан большой объём работы, но мелких недочётов всё-таки много. Будь у меня под рукой всё, что необходимо, справился бы за неделю. Но ресурсы ограниченны. Поэтому пять недель. Да и то серьёзный шторм паром может не выдержать.
– А что насчёт капитанов для парома и сухогруза?
– Есть пара смышлёных парней. Молодые, конечно, не старше двадцати пяти лет, но хваткие. Я к ним присматривался, пока тянули трофеи из Англии, и могу дать рекомендацию.
– Фамилии?
– Жигунов, второй помощник с «Ветрогона», и Юрьев, старпом с «Ловкого».
– Принял, работай дальше, с будущими капитанами поговорю отдельно. – Я сделал глоток ароматного напитка, кстати, чай с моих плантаций, и перешёл к дальним планам: – Что мы теперь подданные империи, всем известно. Обсуждать это пока не будем, дождёмся курьеров из Метрополии. Праздник устроим в ближайшие выходные, а пока у нас всё неизменно. Важно другое, други. В казне заканчиваются средства, и нам надо уже об этом думать. Пара месяцев в запасе есть, но время летит быстро. Потом придётся в долг жить, просить о помощи Семёнова и Метрополию, а я этого не хочу. Так что накидывайте варианты.
Что скажут соратники, я знал, ибо думаем об одном и том же. Однако иногда кто-то выдавал свежую идею, а ещё я считал, что время от времени надо разделять ответственность с другими.
Высказался Крепыш, плотного телосложения широкоплечий суровый гвардеец, который сейчас, как и Серый, командовал ротой разведки:
– По-моему, всё очевидно. Придёт караван из Новороссийска, перекинем часть наших товаров на сухогруз и отправимся по хорошо знакомому маршруту: Англия – Германия – Скандинавия – Прибалтика. Расторгуемся и навербуем новых бойцов, купим рабов, если получится, а на обратном пути можно ударить в тыл герцогу Бирмингема. Пограбим его земли, пока он с националистами из Рединга грызётся. Кроме того, надо послать дальнюю разведку по тайникам патриархов. Там много чего есть: и золото, и драгоценности, и оружие, и антикварка. Это с учётом, что они не врут. А если брешут, я с ними лично поговорю, когда разведка вернётся. Мои мысли такие.
Молча, я кивнул. Следующим был Серый, который решил не отставать от друга:
– Торговля и вскрытие чужих схронов дело, разумеется, хорошее. Но мы совсем забросили поиск в окрестных городах и посёлках. Развалин много, а что под ними, в подвалах, не смотрели. В этом вопросе мы доверились повольникам Вити Блинова, и он неплохо устроился, закрепился в Ла-Корунье и уже создал собственный клан. У него больше сотни человек, все хорошо вооружены и добыча богатая, а дикари его не трогают, потому что всё внимание на нас. Вот я и думаю, что надо бы и самим хабар искать. Не за тысячу миль от Передового, а здесь, под боком. Как дикарей отгоним, перенацелить на это разведчиков. Готов курировать данное направление.
Каждому своё, и к чему клонит старый боевой товарищ, ясно давно. Он хотел скопить приличную сумму, где-то официально, а где-то пропетлять и утаить часть находок, после чего создать собственный клан, и удивляться этому не стоит. Мой пример у него перед глазами. Если у меня получилось стать феодалом, то и у него при удачном стечении обстоятельств это может выйти. Благо ничейной земли вокруг много и надо её брать, пока имеется такая возможность. Однако без солидного капитала в резервной копилке думать об этом глупо.
Я продолжал молчать. После Серого слово снова взял Скоков:
– Хочу напомнить, что у нас есть интересные объекты вдоль побережья. Танкер в районе Фигейра-да-Фош и заброшенный судоремонтный завод невдалеке от Порту. Всё это стоит денег. В первую очередь заводское оборудование, которого нам и «Гибралтару» не хватает. И надо поторапливаться, пока хабар никому не принадлежит. Если упустим момент, потом будем себе локти кусать. Разве я не прав?
С моей стороны последовал одобрительный кивок, и Максим Сергеевич продолжил:
– Кроме того, братцы, нельзя забывать, что мы не сами по себе, вольные стрелки. Помимо того, что мы колонизаторы, каждый из нас, и я в том числе, находится на службе. Нам за это платят жалованье, а Госбезопасность золотые конфы просто так на ветер не выбрасывает. Поэтому, помимо улучшения нашего благосостояния и расширения границ владения, нужна дальняя разведка. Маршрутов много: Канарские острова, атлантическое побережье Африки, север Англии, Ирландия, Исландия, Норвегия и так далее. Это в ближайшее время. А потом, рано или поздно, придётся прогуляться в Белое море, к Мурманску и Архангельску. Ну и конечно же через океан в Северную Америку.
– Эк ты хватил, Сергеич! – не выдержал командир пластунов Игнач. – Лавры первооткрывателя покоя не дают?
Скоков поморщился и махнул рукой:
– Не об том речь. Я прагматик и смотрю в будущее. А вижу я там, что лежит нам дальняя дорога. Хотим мы того или нет, а командование захочет узнать, что происходит на территории бывших Соединённых Штатов Америки. Конечно, столь рисковый и тревожный поход будет не в этом году, и даже, вероятнее всего, не в следующем. Однако пересечь океан всё равно придётся.
– А если на Людей Океана напоремся? – поинтересовался Кум.
– Всё может быть. Однако о мифических Людях Океана давно ничего не слышно. Считаю, их корабли окончательно выработали свой ресурс и сейчас эти Люди проживают на каком-нибудь тёплом тропическом острове. На их месте я именно так и поступил бы. Чего гадать? Давайте опираться на факты, а они таковы, что с этого направления опасности ожидать не надо. По крайней мере, не в первую очередь…
Предложения и планы, споры и рассуждения. Один вопрос цеплял за собой другой, и мы засиделись до полуночи. Только в первом часу ночи я добрался до частично отреставрированной виллы, которая стала моим домом. Естественно, все уже давно спали, и дверь открыли охранники.
Ужинать не стал. Я сел в плетёное кресло на террасе внутреннего дворика и, поглаживая по спине Лихого, который разместился рядом, стал смотреть на звёздное небо и размышлять. В голове сотни мыслей, а на душе спокойно, царило необъяснимое умиротворение. Казалось, я смогу просидеть вот так всю ночь. Однако накопившаяся за день усталость дала о себе знать. На один короткий миг я закрыл глаза и моментально провалился в царство Морфея. Что характерно, меня никто не тревожил, и проснулся я перед самым рассветом, когда с океана прилетел прохладный утренний бриз.
Махая руками, чтобы согреться, я прошёлся по террасе. Идти в кровать смысла нет – скоро подъём. Значит, надо принять душ, переодеться, позавтракать и снова включаться в работу, ибо таковы будни феодала-колонизатора. Слишком многое на меня завязано, а время дорого. Всё, что мы сейчас делаем, станет основой нашего благополучия в будущем. Это факт, который невозможно оспорить. По этой причине выходные только по особому случаю. Не только для воинов и рабочих, но и для меня.
2
День за днём – неделя прочь. За ней другая и третья. Из Новороссийска вышел караван с переселенцами и грузами для испанских колоний. Но в Дарданеллах наши суда были остановлены боевыми кораблями средиземноморцев. После чего между Альянсом и ККФ начались переговоры. Лорд-маршал Игнасио Каннингем требовал свободного прохода в Атлантику и сведений о наших колониях в Испании. По первому пункту с Каннингемом пришлось согласиться, а по второму он обломался: делиться информацией наш император, точнее, его отец, который стоял за спиной Ильи Симакова, отказался категорически и пригрозил Альянсу очередной войной.
Семёнов получил новые инструкции из Краснодара, а наши суда продолжили путь в сопровождении средиземноморского крейсера «Фамагуста» и судна снабжения «Барбара Смит», которые присоединились к ним в районе Крита. В порт Гибралтара средиземноморские суда не заходили, прошмыгнули в океан и вскоре исчезли с экранов радаров. Куда они направились? Зачем? Для чего на «Барбаре Смит» две роты морских пехотинцев из элитного придворного батальона? Они собираются строить базу или идут на разведку? Непонятно. Саня Семёнов пытался подбить меня на авантюру, мол, надо бы послать за вероятным противником «Ветрогон» и посмотреть, куда они держат путь. Но я не рискнул. Моряки у средиземноморцев подготовлены хорошо, и корабли наверняка в порядке. Я у средиземноморцев служил, поэтому знаю. А ещё мне известно, что «Фамагуста» по скорости и манёвренности не уступает моему дряхлому фрегату, вооружение же на крейсере втрое мощнее. И если наши вчерашние враги, а ныне нейтралы, решат утопить преследователя, они это сделают, и потом концов не сыщешь.
Спорить со мной Семёнов не стал, и мы начали делить прибывшие с родины грузы, которые сразу раскидывались на три части.
Первая – товары, которые принадлежат государству и предназначены для торговли в Балтийском регионе. Как правило, это огнестрельное оружие и боеприпасы, сахар и медикаменты. Товары – не наша зона ответственности, согласно последним инструкциям, за них отвечал дипломат Миронов.
Вторая часть – личное имущество, кто и что заказывал на родине. У Семёнова основной торговый представитель в Краснодаре – родной отец, весьма богатый и влиятельный человек. А у меня боевые товарищи и доверенные лица, которые управляли компанией «Мечников и сын», кстати, надо будет её переименовать, ибо у меня уже два наследника. И тут уже каждый получал отдельно. Что у Семёнова, я не уточнял, в основном оборудование для судоремонтного завода, которое он не отдаст, а у меня – спирт, водка и медикаменты, снова оружие и боеприпасы, взрывчатка и мины, радиостанции и чай, несколько новых станков и почти сотня различных двигателей.
Третья часть – общее снабжение, которое полагалось нам как военнослужащим ОДР при ГБ (Имперское министерство колоний). Это обмундирование и сухие пайки, снаряжение и радиостанции, стандартные армейские аптечки и стрелковое вооружение, дозиметры и патроны, противогазы, ОЗК, гранаты и так далее. Мы в одной упряжке, и командование у нас одно. Но Краснодар далеко, а мы здесь и лучше знали, кому и что больше необходимо. Потому и делились. У Семёнова плохо с продовольствием, и я передал часть своих запасов ему, а у меня на исходе боезапас, и он отдал половину своего.
Помимо того, прибыли люди, которых завербовали в ККФ и которым пообещали, что в колониях они озолотятся. Сухогрузы – не пассажирские лайнеры, но они привезли пятьдесят человек ко мне и больше сотни Семёнову. Как правило, это технари-специалисты, которые умели что-то делать своими руками и понимали, откуда берётся электрический ток. Дармоеды и тупорезы нам не нужны, для простой работы имелись подневольные рабы и местные аборигены, и с каждым новичком следовало побеседовать хотя бы несколько минут, чтобы понять, кто перед тобой.
В общем, чтобы уладить все формальности, по честности разделить грузы, дабы никому не было обидно, а потом обсудить совместный поход в Балтийское море, потратили сутки. Я устал, словно ездовая собака. Мог бы немного отдохнуть в адмиральской каюте «Ветрогона», прежде чем возвращаться в Передовой. Но вместо этого встретился с родственниками, знаменитым черноморским наёмником Николаем Буровым. По приезде я с ним и его новыми зятьями перекинулся несколькими фразами. Однако, как ни крути, нужен серьёзный и долгий разговор. Раз уж Кара собрался стать колонистом, придётся ему помогать. Как минимум – информационно. Как максимум – выделить ему в помощь воинов и корабли. У него, конечно, есть своё судно, отремонтированный и переделанный под перевозку людей сухогруз-пятитысячник «Вольняга» из Одессы. Но у Кары только тяжёлые пулемёты и АГС, а может понадобиться помощь корабельных орудий. Всё-таки Валенсия, которую Буров облюбовал для поселения, от дикарей пока не очищена, и разведка в тех краях далеко от берега не уходила.
Кара находился на своём судне, которое прижалось к причальной стенке, и мы встретились на юте, то бишь на корме. В воздухе витают запахи моря и корабля, смесь из гниющих водорослей и соли, пролитого на металл масла, которое испарялось с палубы, краски и табака. Место для курения на судне неподалёку, обычное жестяное ведро с водой, и наёмники Бурова вместе с матросами постоянно устраивали перекуры. Впрочем, нам они не мешали. Родственников не было, жён с дочерьми и зятьями, крепкими молодцами с пудовыми кулаками. Мы сидели возле лееров с правого борта, курили, смотрели на море и общались. Отношения у нас непростые, раньше, случалось, и враждовали. Однако это в прошлом, и беседа протекала ровно.
– Как Марьяна и дети? – спросил Кара, однорукий сухопарый старик в тёмно-серой горке и с пистолетом на боку.
– Хорошо.
– Передавай от меня привет.
– Обязательно.
– Там мои бабы подарки для твоей семьи подготовили, не только для Марьяны и наших внуков, но и для Лиды с Никифором. Не забудь забрать.
– Забыть не дадут. Наверняка ещё придётся посидеть с тёщами за столом и всё подробно о нашей семейной жизни рассказать.
– Это уж как водится… – Кара помедлил, закурил тонкую турецкую папироску, пыхнул ароматным дымком и перевёл разговор на деловую волну: – Знаешь, Саня, а меня твой начальник Ерёменко кинул.
– Не знаю. А в чём проблема?
– Он обещал, что я получу по заниженной стоимости пару десантных транспортов для переселения первой волны колонистов. А вместо этого помог выкупить старый переоборудованный сухогруз. Десантные корабли зажал. Не по понятиям поступил.
– Но ты от переселения всё равно не отказался, хотя мог.
– Ага, мог, – ухмыльнулся он. – Пока был нужен как угроза сектантам, Кара хороший. А потом – всё, поставили перед выбором: или я уматываю куда подальше – с глаз долой – из сердца вон, или придётся подбирать участок на кладбище.
– Думаю, ты сделал правильный выбор. Всё равно в Причерноморье так наследил, что тебя ещё долго недобрым словом поминать будут.
– Посмотрим, – пробурчал Кара и спросил: – Что думаешь о моём решении переселиться в Испанию?
– Не самое плохое решение. Валенсия – провинция богатая, много железных дорог и хорошая инфраструктура, земля плодоносная, и есть удобные выходы к морю, заводов прилично. Разруха кругом, конечно, но есть где развернуться. У тебя сколько людей?
– Вместе с экипажем «Вольняги» почти четыреста. А через пару месяцев прибудет «Аделаида». Она привезёт ещё семьсот.
– Нормально.
– Да уж, неплохо. Но меня беспокоит, что на Корсике кладбище древних военных кораблей и некоторые из них с атомными реакторами. Мы по ночам светиться не станем?
– Не должны. Корсика заражена, я там бывал. Однако радиоактивные осадки уносятся в сторону Италии. А твоё владение в стороне, и там мутантов не замечали. По крайней мере, дикари, которых Семёнов брал в плен, внешне самые обычные люди, а пробы показали, что радиационный фон в норме. Хотя, если сомневаешься, выбери для поселения другое место.
– Пока дёргаться не стану. Решил, что Валенсия, значит, пусть так и будет. По крайней мере, относительно недалеко от «Гибралтара». Ещё что-то дельное посоветовать можешь?
– Основной совет простой: береги спецов и технарей. Новых воинов набрать не так уж и трудно, а каждого хорошего слесаря или электрика из Метрополии выгрызать приходится. Там их тоже не хватает. Береги боеприпасы и топливо, здесь это дефицит. Сразу обноси базу стенами и минными полями, дикари обязательно в гости придут. Зима здесь не такая суровая, как у нас, так что до весны дотянешь без особых проблем. В общем-то, ты это и так понимаешь.
– На твою помощь можно рассчитывать?
– Да. Только сразу говори, что нужно.
– Для начала дай переводчиков, трёх-четырёх человек. А через неделю пришли корвет, чтобы нормально разведку вдоль берега провести. Сам понимаешь, на моём корыте или на мотоботах осенью по морю рассекать некомфортно.
– Это всё?
Кара тяжело вздохнул, посмотрел на меня взглядом уставшего от жизни человека, немного помедлил, словно хотел что-то сказать, но не решался, а затем усмехнулся:
– Я бы технарей попросил, и оружия, и топлива, и радиостанции. Но ты ведь не дашь…
– Нет.
– Вот и поговорили. Давай переводчиков и корвет на три недели. Больше ничего не надо, сам справлюсь.
– Договорились.
На миг наступила относительная тишина, и Буров, посмотрев на море, пробурчал себе под нос:
– Списали Кару. А рано. Я ещё побарахтаюсь и покажу, на что способен.
Мне показалось, старый наёмник затаил на ККФ обиду. И, по-хорошему, мне стоило бы доложить об этом наверх. Однако не такой уж я служака, как можно подумать, и Кара, какой бы он ни был, а родственник. Поэтому я его одёрнул:
– Не надо при мне так говорить… Да и вообще не стоит на кого-то таить обиду…
– А это не обида, – покачал он головой. – Просто я понимаю, что был бы полезнее на своём прежнем месте, командуя наёмными отрядами Причерноморья. А ваши «умники» решили, что я уже не нужен. Зря они так. Попомни моё слово: ваши гэбэшники ещё обо мне вспомнят и позовут обратно. Но я не вернусь. Из принципа.
– Вот теперь я тебя понял.
– Это хорошо, что ты понятливый.
Мы разговаривали ещё полчаса. Обсудили все общие темы и вопросы. После чего направились в кают-компанию, где женская половина семьи Буровых накрыла стол. И, наблюдая за тем, как суетятся жёны Кары, мне вспомнились слова из древнего анекдота: «Мы с тёщей тридцать лет живём хорошо и дружно, без ссор и конфликтов. Она в Тюмени, а я в Москве».
У меня такой же случай. Увидел родню раз в год, посидел за столом, поел и выпил, поговорили и снова расстались. Самый лучший, по-моему, вариант.
С родственниками я провёл три часа, слишком много у них вопросов. Да и зятья Бурова ребятами оказались непростыми, с ними интересно пообщаться. Они из причерноморских наёмников, сыновья полевых командиров, которые сотрудничали с ККФ. В юности были отправлены в Краснодар на учёбу. Разумеется, по договорённости с нашим правительством. Учились в университете. Там же познакомились с дочками Кары, закрутили любовь и, когда Буров собрался основать колонию, примкнули к нему. Что характерно, не сами по себе, как одиночки, а вместе с небольшими группами бойцов. Видимо, их отцы, крепкие вожаки, поддерживали контакты с Карой, и, если у него всё наладится, они тоже могут стать колонизаторами.
Вечер прошёл хорошо. Я покинул судно Бурова уже в темноте. Сыт и доволен, слегка пьян и расслаблен. «Ветрогон» в трёхстах метрах от «Вольняги». Рядом телохранители, а в стороне маячит тень Лихого. Опасаться нечего, и на душе царило спокойствие. Однако, как только мы сошли с трапа на изрытый ямами и трещинами причал, разумный пёс прислал мыслеобраз, который я привычно трансформировал в слова:
«За нами наблюдают».
Я сформировал вопрос:
«Кто?»
«Один человек. Он вооружён».
«Опасность?»
«Нет. Человек знает тебя и хочет говорить. Но не решается».
«Покажи мне его».
Лихой юркнул в темноту и растворился в ней, а я с телохранителями прошёл сто метров по причалу, удалился от «Вольняги» и остановился. Истлевшая папироска полетела в воду, и я закурил новую. Слева море. Справа развалины древних складов, в которых шныряли большие чёрные крысы. От Лихого прилетали мыслеобразы, и я чувствовал то же самое, что и он. Для меня это стало привычным, и, если раньше, настраиваясь на пса, я иногда испытывал дискомфорт, ибо многое было в новинку, сейчас это в порядке вещей. Разум словно раздваивался. Одна половина принадлежала Александру Мечникову, а вторая становилась частью четвероногого пса, чувства которого отличались от моих и были более острыми. Зрение, нюх и чутьё – в этом Лихой превосходил любого человека.
Несколько лет назад судьба закинула меня в прикаспийские степи, и там я столкнулся с разумными псами. Перед Чёрным трёхлетием учёные-генетики пытались на основе анатолийской овчарки вывести послушного боевого мутанта, которого можно использовать на войне. Вывели. Но результат оказался совсем не таким, какой они ожидали. Мутанты обладали разумом и телепатическими возможностями, а самое главное – не желали подчиняться. Поэтому смогли вырваться на свободу и прикончили своих мучителей, которые ставили над ними жестокие опыты. А со мной, пусть и не сразу, вожак новой расы смог договориться. С той поры рядом два пса – Умный и Лихой. Первый охранял семью и присматривал за колонистами, а второй всегда рядом и не раз спасал мне жизнь. Ну а вольные разумные псы плодятся и размножаются. Они обитают в степях, наше же правительство сотрудничает с ними. Мы подбрасываем им продовольствие, а мутанты ведут разведку в интересах ОДР при ГБ, охраняют наши границы и с недавних пор появились рядом с первыми лицами государства. Мой опыт стал хорошим примером, и даже у Симаковых теперь есть четвероногие телохранители…
«Вижу», – прерывая мои размышления, прилетел от Лихого очередной мыслеобраз.
Я расслабился и закрыл глаза. Пошла картинка от пса, и я увидел того, кто за мной наблюдал. Невысокий чернявый живчик с автоматом на плече, в потёртой горке и с ночным биноклем в руках. Не сразу, но я его узнал. Действительно, знакомый. Позывной – Ворона. Наполовину турок, наполовину грузин. Он наёмник из отряда Кары, один из тех, кто служил в его охране. Боец неплохой, вёрткий и пронырливый, малоразговорчивый и преданный Бурову. Но при этом сам себе на уме. Я познакомился с ним, когда вместе с Карой бежал из краснодарской тюрьмы в Турцию, а потом жил в доме наёмника. Друзьями с Вороной мы никогда не были, хотя бы потому, что мне такие друзья ни к чему. Но кофе пару раз вместе пили и время от времени перекидывались несколькими фразами.
«Что ему нужно?» – промелькнула у меня мысль.
Сразу же мыслеобраз от Лихого:
«Мне сбить его с ног?»
«Не надо, – послал я ответ. – Наблюдай».
Связь с Лихим прервалась. Между мной и Вороной, который продолжал прятаться в руинах, метров десять. Если его позвать, с «Вольняги» нас не услышат и не увидят.
– Ворона, ты, что ли? – окликнул я наёмника.
Он отозвался не сразу, но не промолчал:
– Да, Мечник. Это Ворона. Как ты меня почуял?
– Есть способы.
– Правильно говорят, будто ты непростой человек.
– Чего прячешься?
– За тобой наблюдаю.
Поделиться книгой: