Город которого нет. Буйство теней [СИ]

В свою очередь, Адам и не думал рассказывать о странности фермера. Он желал, чтобы люди не впадали в отчаяние, а Рик им давал надежду на спасение. Пусть он не супергерой, но всё-таки хорошо исполняет роль лидера, а это главное.

По возращению в дом вся компания сразу принялась ужинать. Настроения вести беседы ни у кого не было, поэтому друзья молча пытались усвоить невкусное воронье мясо, жёсткое, как старая резина.

Сабрина по-прежнему капризничала — отказывалась от птицы, поэтому демонстративно изображала на лице отвращение, грея руки у костра. Девчонка надеялась, что скоро за ними приедут и спасут или, в крайнем случае, с неба свалится ящик с продуктами. Тем временем Кейси бросала злые взгляды на фермера, а тот игнорировал девушку в упор, не желая снова опозориться. Адаму не нравилась напряжённая атмосфера, царящая в компании, поэтому он, не доев свою порцию, пошёл спать. Перед тем как отправиться в мир Морфея, парень долго думал, что ждёт дальше, и перспективы были неутешительными. Он видел, как друзья медленно сходят с ума и вряд ли протянут дольше недели, особенно при таком питании, а как помочь не знал. С этой мыслью и погрузился в сон, который прервало тихое пение незнакомой грустной мелодии. Голос был настолько приятным, что захотелось выяснить, кто же является его обладательницей.

Глава 8

Звёзды тоже умирают

Парень встал с пола и, убедившись, что друзья спят, вышел на улицу. Песня доносилась из соседнего здания с разрушенной крышей и стенами, украшенными трещинами-шрамами. Дом гордился боевыми отметинами и демонстрировал каждому желающему, которых было не так много.

Чем ближе Адам приближался к постройке, тем отчётливее становились слова:

«Мне хотелось бы птицей далеко летать, Но оборваны крылья, без тебя не встать. Ну а ты, милый мой, где-то крепко спишь Обо мне позабыв. Хоть сейчас услышь. Я прощу все грехи, даже твой уход, Только в дом мой приди, что у тёмных вод. Обними и держи, вновь не отпускай, Без тебя, мальчик мой, мне не нужен рай.»

Слова песни проникли прямо в душу и затронули сокровенную струну, что издавала ноту боли. Он невольно испытал жалость к девушке, поющей эту симфонию страданий. Сердце начало разрываться на части, как будто его в первый раз ранили. Адам взбежал по лестнице и распахнул дверь, желая прекратить душевные муки. Комната, в которую он попал, была покрыта сумраком и лишь силуэт, сидящий у окна, озарял свет луны. В столь скудном освещении парень сумел разглядеть бледно-лиловое платье, плавно ниспадающее на каменный пол, и светлую кожу, нежно искрящуюся. Длинные волнистые волосы, переливающиеся перламутром, слегка развевал ветер, а в остальном фигура была неподвижна.

Он сделал несколько шагов по направлению к девушке, а она замолчала, но не обернулась. Его сердце трепетало, секунды превратились в вечность. Парень никак не мог подобрать слов, да и язык превратился в камень. Дышать становилось всё тяжелее. Взгляд упал на изящные руки, настолько совершенные, что, казалось, над ними трудился сам Микеланджело. Когда незнакомка повернула голову и улыбнулась Адаму самой прекрасной на свете улыбкой, на душе сразу стало тепло и все тревоги вмиг забылись. Глаза её были заплаканными, но такими живыми и искрящимися, что парень ими залюбовался. Девушка напоминала скорбного ангела, потерянного во тьме, но с теплящейся надеждой на счастье.

— Сегодня такое прекрасное небо. Светлее, чем обычно, — произнесла она, опуская глаза в пол.

Адам, посмотрев в окно, ответил:

— По-моему, оно просто чёрное. На нём даже нет звёзд.

— А что такое звёзды? — поинтересовалась девушка, широко распахнув глаза и приготовившись внимательно слушать.

— Это такие маленькие лампочки, которые каждую ночь зажигаются на небе. Некоторые из них давно уже погасли, но об этом мы узнаем спустя миллионы лет. А вы разве никогда не видели звёзды? — сказал парень, удивляясь тому, как такое вообще может быть.

— Нет, не видела, но очень бы хотела. Судя по вашему рассказу, они такие же, как люди. Человек тоже гаснет, но оставляет свой след, который исчезает лишь спустя многие столетия. А звёздам не одиноко на небе? Ведь они совсем одни в темноте, — ответила незнакомка, удивляя собеседника своими рассуждениями.

— Нет, им не одиноко, ведь они видят всех нас, наблюдают за тем, как складываются судьбы людей и освещают достойным дорогу, — соврал Адам, чтобы не расстраивать девушку. На самом деле он считал звёзды очень одинокими, ведь их хоть и много, но все располагаются порознь друг от друга. И правда, как люди.

— Я бы хотела стать звездой. Это же так чудесно, быть для кого-то источником света во тьме. А вы бы хотели? — задала вопрос она, откидывая шелковистые волосы за спину.

— Нет, я бы хотел быть тем, кому светит звезда, ведь если все станут источниками света, то некому будет освещать путь, и мы погаснем, — признался парень, наблюдая за тем, как меняется выражение лица девушки.

— Так вот почему некоторые звёзды погасли, они просто потеряли своего человека и решили, что больше нет смысла существовать? — расстроено спросила она.

— Нет-нет, они погасли, потому что исполнили свою миссию и, наконец, смогли уйти на покой, — ободрил Адам, пожалев, что заговорил о грустном. Он хотел всегда видеть на лице этой незнакомки лишь улыбку.

— Вы такой замечательный. Пойдёмте, мне нужно кое-что показать, пока есть время, — сказала она и, поднявшись со стула, направилась в соседнюю комнату.

Парень последовал за ней и очутился в гостиной, которая когда-то была удивительно красивой, а сейчас лишь вызывала жалость. Девушка стояла возле секретера и держала в руках старую деревянную коробку коричневого цвета. На ней была интересная роспись ручной работы, а замок был сорван.

— Пообещайте, что завтра днём придёте сюда и возьмёте коробку. В ней есть кое-что, о чём вам следует узнать, — попросила она, с тревогой глядя на парня.

— Обещаю, — коротко ответил Адам, не желая томить собеседницу.

— Хорошо, а теперь мне пора, — произнесла девушка и хотела уйти, но парень её задержал.

— Скажите, как вас зовут? — спросил он, чувствуя, что ответ на этот вопрос нужен больше всего на свете.

— Оливия, — сказала девушка и улыбнулась. — Встретимся во снах.

После этого она вышла в соседнюю комнату и растворилась в воздухе, словно мираж, а парень проснулся охваченный невыносимым чувством грусти.

Глава 9

За голубыми глазами

Невообразимое отчаяние охватило парня, когда он проснулся и осознал, что Оливия снова оказалась всего лишь сном. Душу щемила грусть, ведь девушка минуту назад находилась совсем рядом, с ней было так спокойно, тепло, уютно, будто она родная, та самая недостающая деталь, без которой не прожить, а теперь её нет, просто нет, вообще нет. Наверное, было бы правильно забыть, как о любом другом сновидении, отпустить её, но что-то внутри мешало это сделать, наверное, сердце. Оно мерно выстукивало имя — Оли…вия… Оли…вия, а разум требовал заткнуться, но его голос не проходил через стены чар. Адам не был уверен, встречал ли её раньше, до приезда в Дримвиль, возможно, даже учился с ней в одной школе, но никогда не обращал внимания. Если это действительно так и Оливия персонаж из массовки его жизни, то почему прежде не снилась, а именно сейчас и настолько часто? Да и вообще, какая может быть связь между Оливией и городом, Оливией и ним самим? Ответы на эти вопросы могло дать содержимое коробки, но если это был сон, то велика вероятность, что её вовсе не существует. Если так, то как быть, за что зацепиться и нужно ли цепляться вообще? Адам решил не мучить себя бесконечными раздумьями, а сходить, проверить и тогда уже принимать решения.

Накинув куртку, парень вышел из дома, окунувшись в ночь. Она накрыла мёртвый город чёрной тканью, спугнув с неба всех детей, кроме одной крохотной звёздочки, светившей, как в последний раз. Посмотрев на неё, Адаму сразу же вспомнился диалог с Оливией про человека и его путеводную звезду. Парень нежно улыбнулся, представив, что это девушка помогает найти дорогу, и тут ему на ум пришли слова из недавно услышанной песни: «Только в дом мой приди, что у тёмных вод». Строка рондообразно закрутилась в голове, пока сонный мозг не уловил намёк. Вначале показалось глупостью, что песня указывает путь, но потом стало как никогда ясно — Оливия пела специально для него. Трогательные слова посвящались именно ему и никому другому, словно он был последней надеждой, недавно найденной или давно утерянной. Сердце тут же забилось чаще, а в глазах зажглась искра, он, наконец, стал кому-то нужен, как бог верующим. Хотелось хотя бы раз в жизни поверить в то, что чудеса случаются, даже если это не так, даже если только во сне.

Возродившись из мира уныния, он пошёл за звездой, недосягаемой, как совершенство, и вскоре натолкнулся на дом рядом с тёмным озером. Единственные два окна в здании напоминали глаза, а краска слезла так, что образовала улыбку. Дом всем своим видом зазывал парня и тот не стал противиться. Поднявшись по ветхим ступеням и отворив плачущую дверь, Адам оказался в полуразрушенной комнате. Если во сне её освещал лунный свет, струящийся из окна, то наяву мир теней полностью поглотил помещение. Без девушки комната казалась пустой и неприглядной, потеряла своё очарование, как и весь мир, хотя, находясь рядом с Оливией, парень умел разглядеть красоту даже в самом уродливом создании. Удивительно, как один человек мог разукрасить чёрно-белую картину, а потом, уходя забрать все цвета. Для Адама это было необычно и странно, ведь он совсем не знал девушку, но к ней невыносимо тянуло, она выделялась ярким красным цветом среди серых людей, но был один недостаток — она не существовала.

На деревянном полу нашли своё последнее пристанище газеты, отсыревшие от дождя. Возможно, когда-то они несли ценную информацию, но сейчас стали бесполезным хламом, так как краска смазалась. Волнение в груди Адама нарастало по мере приближения к гостиной, ведь решался один из важнейших вопросов — есть ли девушка, очаровавшая с первой встречи или она лишь вымысел, буйство фантазии. Для кого-то эта дилемма показалось бы незначительной, но парень никогда ещё не испытывал такого сильного влечения к кому-либо.

Секретер, хранящий в себе долгие годы коробку, так и стоял у стены, как верный питомец, дожидающийся хозяина. Ещё немного и главный ответ станет известен, но Адам помедлил, задумавшись, хочет ли знать его. Возможно, было бы лучше не выяснять правду и не разрушать таинственный ореол сна, но что если истина принесёт радость, позволит дотронуться к неизведанному? Парень больше не мог теряться в сомнениях, поэтому дёрнул ручку секретера, подготавливая себя к любому исходу, но дверца оказалась заперта. Ураган эмоций вмиг прекратился, оставив одно лишь недоумение. Неужели, тайна сна останется неразгаданной? Так грустно хотеть чего-то сильно, уже предчувствовать близость к достижению желаемого и не получить.

Парень, не зная, что делать дальше, облокотился о стену и принялся бесцельно разглядывать поверхность секретера. На ней примостились разноцветные, но поблекшие от времени, пуговицы, канцелярские принадлежности, покрытые солидным слоем пыли и фантики от конфет. Единственным, что выделялось в приюте забытых вещей, была мраморная статуэтка ангела без крыльев, держащего в руках арфу. На нём не было пыли, словно он здесь появился совсем недавно или же до него в ближайшие дни дотрагивались. Адаму захотелось поближе рассмотреть изделие и понять, почему же оно притягивает взгляд. Прикоснувшись к каменной поверхности, он ожидал почувствовать холод, но ощутил тёпло, будто ангел наделён жизнью. Поднять его не удалось, так как тот был намертво приделан к секретеру, и пришлось встать на колени, чтобы разглядеть фарфорку. Ничего особенного в ней не наблюдалось, разве что две выемки в области лопаток. Судя по всему, автор хотел так показать, что ангелу кто-то вырвал крылья, оставив глубокие раны, неспособные зажить.

Обидно было быстро сдаваться, поэтому Адам решил сломать деревянную дверцу, отделяющую его от коробки. Парень почувствовал себя варваром, без приглашения ворвавшимся в чужой дом и разрушающим всё на своём пути. Это ощущение было опьянительно приятным, но пробуждало плохие воспоминания из подросткового возраста про то, как он избил мальчика, который постоянно доставал и отравлял жизнь. Адам помнил, как не мог остановиться и наносил удар за ударом, забрызгивая свою одежду чужой кровью. В тот момент сердце и разум охватила ярость, с каждой минутой усиливающаяся. Мальчик кричал, плакал и просил прекратить, а потом потерял сознание, и всё могло плохо закончиться, если бы мимо не проходил учитель и не оттащил нападающего. После этого Адаму пришлось сменить школу, но хуже то, что он больше не узнавал себя в зеркале, в отражении был кто-то похожий, но со злым взглядом, без капли жалости и милосердия. За голубыми глазами скрывалась жестокость, желающая выйти из-под контроля, а ведь раньше мерцала только обида с капелькой надежды. Кто-то решил бы, что эти изменения к лучшему, так как проще быть плохим, но парень считал, что гораздо ценнее выдержать пощёчины судьбы, показав проблемам средний палец, а не слиться с толпой бессердечных, лживых и корыстных существ. Он ни за что не хотел становиться тем, кого всегда ненавидел и решил не очернять душу, не лезть первым в драки, но давать отпор обидчикам. Честь и доброе сердце всё, что у него осталось, и это богатство нельзя терять, чтобы не происходило.

От первого же удара ногой, дверца с треском разлетелась на множество щепок, одна из которых вонзилась Адаму в голень. Парень не почувствовал сильной боли, только небольшое жжение, но ткань брюк насквозь пропиталась кровью. Помимо этого ожидала ещё одна неприятность: за дверцей оказался сейф, который не удалось бы сломать с помощью грубой силы, а если коробка и существовала, то могла находиться только в нём, так как больше мест нет. Как открыть его Адам не знал, да и не было необходимых инструментов, а, тем более, навыков. Разочарование нахлынуло мощной волной, сметая хорошие чувства и надежды. Парень изо всей силы стукнул кулаком по секретеру, а отдачей последовала резкая колющая боль в районе ребра кисти. Быстро отдёрнув руку, не дожидаясь, пока боль немного схлынет, он осмотрел рану и с удивлением обнаружил воткнутое в кисть каменное крыло, заострённое на одном конце и имеющее резьбу, как у ключа, на другом. Морщась от боли, Адам вытащил этот предмет, а потом прижал истекающую кровью руку к телу. Про себя он вовсю проклинал день, когда попал в Дримвиль и желание докопаться до правды, но раз начал, нужно завершить дело. Изделие из камня попалось как нельзя кстати, хотя и в такой неприятной форме. Парень точно был уверен, что неспроста у ангела на спине есть отверстия, а на крыле — резьба, и оказался прав, когда соединив две вещицы вместе, услышал щелчок. Теперь не хватало второго крыла, которое нигде поблизости не лежало, а углубляться в поиски сейчас не было возможности, так как раны кровоточили. Адам с сожалением вздохнул и отправился к друзьям, убедив себя, что вернётся потом и поищет. Всю дорогу он самовнушал, что боль почти неощутима и место ночлега совсем рядом, а как дошёл толком и не помнил.

Глава 10

Удаляй мечты

На пороге его встретила Кейси, которой, похоже, не спалось. При виде парня она ужаснулась, но быстро взяла себя в руки и помогла дойти до скамьи.

— Что с тобой произошло? — обеспокоено поинтересовалась она, осматривая раны.

— Неудачно упал. Всё-таки по ночам гулять небезопасно, темно, ведь, ничего не видно, — соврал Адам, не желая никого втягивать в свои приключения.

— Не то слово. Подожди минутку, я сейчас схожу за сумкой с медикаментами и обработаю раны, — не стала докапываться Мышка и побежала в дом. Вскоре она вернулась и, поставив вещи на скамью, опустилась на колени перед парнем. — Потерпи, я сейчас спиртом продезинфицирую, чтобы не было заражения.

— Спасибо, — проговорил он, а потом с силой сжал кулак здоровой руки, чтобы легче перенести боль.

Кейси ловко обработала раны и перебинтовала, после чего боль спала и мысли у парня прояснились. Даже не верилось, что пару минут назад состояние было ужасным. Мышка, как волшебница исцелила тело, жаль только, что с душой не могла поступить так же.

— Вот и всё. Было бы неплохо зашить раны, но у меня нужных инструментов нет, так что будем надеяться, что всё и так заживёт, — заботливо сказала Кейси и ободряюще улыбнулась.

Парень только сейчас заметил, что у неё заплаканные глаза, хотя она сильно старалась не показывать, что чем-то расстроена. Жалость ей не нужна была.

— Ты плакала? — прямо спросил парень. На удивление, его волновало душевное состояние малознакомой девушки больше, чем кого-либо. Возможно, это была ответная любезность на заботу.

— Да это так, крокодильи слёзы лила, — как можно безмятежнее ответила она, расплываясь в улыбке, вот только Адама нельзя было так просто обмануть, он как никто другой знал, что может скрываться за наигранной радостью.

— Я же вижу, что ты чем-то расстроена. Не бойся, расскажи мне, — настаивал парень, посмотрев на девушку взглядом вызывающим доверие. Обычно, после этого люди не боялись доверить своё самое сокровенное, и Кейси не оказалась исключением.

— Меня немного расстроил конфликт с Риком, да и с Сбариной натянутые отношения, хотя мы и притворяемся, что хорошо относимся друг к другу. Понимаешь, когда я их в первый раз увидела после аварии, то мне подумалось, что с ними удастся подружиться, но вышло как всегда. Я ведь даже старалась быть тихой и милой, да и они не знали о моей странности, но всё равно не сумели принять, — выговорилась девушка, осознавая, что слишком много сказала.

— Я уверен, они тебя ещё полюбят. О какой странности ты говоришь? — уточнил Адам, гипнотизируя взглядом полным понимания и неподдельного интереса.

— Если я скажу, то и ты начнёшь плохо ко мне относиться, — ответила Мышка, опустив глаза. Она перебирала пальцы рук и покусывала губу, выдавая, что сильно нервничает. Ей было непривычно говорить с кем-то на эту тему вот так вот, с глазу на глаз. Особенно ей не хотелось разочаровывать человека, который не просто спросил «как дела?», а попытался докопаться до истины.

— Не волнуйся, ладно? Что бы ты ни скрывала, я не стану плохо относиться. Я же вижу, что ты хороший человек, а секреты есть у всех, — сказал парень, тут же припомнив, сколько сам скрывает тайн. Наслушавшись и насмотревшись на других людей, он был уверен, что уже ничто не способно удивить.

— Ладно, но скажу только потому что ты мне нравишься, как человек и я не хочу тебя вводить в заблуждение, — проговорила на одном дыхании Кейси, а потом замялась. Она волновалась, как перед первым прыжком с парашютом, а может даже сильнее. Слова вертелись на языке, но никак не хотели быть произнесены вслух. Помолчав с минуту, то слегка улыбаясь, то бегая глазами по земле, спотыкаясь об каждый предмет, она набралась смелости и сказала: — Я лесбиянка. Да, мне нравятся девушки, но я не сумасшедшая и не несу никакой угрозы для общества, как думают многие.

Адам не ожидал услышать именно это, так как в его представлении настоящие лесбиянки, а не те, которые изображены на картинках, мужеподобны и неприятны. Кейси была совсем не такой, хоть и походила слегка на мальчика, но женственна и привлекательна. Он не знал, как именно отреагировать.

— Почему ты решила, что я начну думать о тебе плохо? — задал вполне логичный вопрос парень. Тема гомосексуальности ему была не близка, так как в жизни он не встречал ни одного её представителя.

— Не знаю, потому что все знакомые так думают. Каждый из них не хочет показаться гомофобом, но либо сторонится, либо желает исправить. Даже родные думают, что я просто не встретила нужного парня и никак не могут понять, что мне просто напросто не нужен парень. Наверное, мой мозг иначе устроен, ведь так было с самого детства, а не появилось после какой-то душевной травмы, — грустно ответила девушка, хотя временами в её глазах мелькали огоньки гнева. Устала она держать всё в себе, достало её непонимание.

— Ну, я не собираюсь тебя пытаться исправить и уж точно сторониться, — сказал Адам, в чём-то её понимая. С ним происходило нечто похожее, но вот только люди не одобряли его выбора быть одному. Люди вообще никогда ничего не хотят понимать, им лишь бы подсказать, как лучше, мысля стереотипами.

— Это отлично, ведь у меня совсем нет друзей, а уж тем более девушки. Я хочу серьёзных отношений, а все, кто мне встречались, либо ради эксперимента желали попробовать, либо только на одну ночь. Чаще всего одно без другого у них не обходилось. В фильмах всё так гладко и романтично, а в жизни любить человека одного с тобою пола тяжкий груз. То ли фильмы врут, то ли мне не везёт. Наверное, я тебе уже надоела жалобами? — произнесла Кейси, чувствую себя неловко от разговора.

— Конечно же, нет, не беспокойся об этом, я всегда готов выслушать, — запротестовал парень, хотя в роли слушателя он был впервые, но ему определённо нравилось. Это может показаться странным, но, узнавая о переживаниях других, он убегал от своих проблем.

— Спасибо, но лучше я пойду спать. Рассвет уже через пару часов, а завтра мы планируем снова попытаться выйти из города, — ответила Мышка, собирая в сумку расставленные на скамье медикаменты.

— Что? А как же туман? Может, лучше ещё подождать? — запереживал Адам, ведь если покинуть Дримвиль сейчас, то он не узнает, что кроется в сейфе и может больше никогда не увидит Оливию.

— Это ты с Риком поговори, но, учти, он настроен решительно, — сказала Кейси и пошла в дом, оставив парня в одиночестве.

Адам не планировал покидать город, пока не выяснит, что означают его сны. Он, словно, стал одержим ими, точнее Оливией. На ум приходил один единственный способ, как можно заставить Рика остаться, но для этого нужно дождаться утра, а пока хоть немного вздремнуть.

Вернувшись в дом, парень уснул на дряхлом полу в надежде увидеть девушку из сновидения, но разбудили раньше, чем она пришла.

— Поднимайся. Я понятия не имею, где ты всю ночь бродил, но мы тебя ждать не собираемся, — прогремел голос фермера, который был даже хуже назойливого будильника.

Открыв глаза, Адам увидел, как все трое окружили его. У девушек, а особенно у Кейси, на лице читалось извинение, а вот мужчина возомнил себя деспотическим предводителем.

— Я встаю, но, прежде чем уйдём, хочу поговорить с Риком, — ответил парень в надежде, что план сработает.

— Ладно, я жду на улице, — сказал мужчина и походкой альфа-самца вышел во двор.

Парень не стал особо приводить себя в порядок, а поспешил к самопровозглашённому лидеру.

— Рик, туман ещё не расселся, рано совершать попытки уйти из Дримвиля, — обратился к нему Адам, как только оказался на пороге.

— Я так не считаю. Не хочу больше ждать, мы идём сегодня, — грубо ответил фермер, поднабравшийся храбрости или наглости.

— Нет, не идём. Я не хотел к этому прибегать, но если ты и дальше продолжишь принимать глупые решения, я расскажу девушкам о том, какой ты на самом деле бесхребетный трус, — сказал парень, сам не веря, что прибегает к шантажу, но осунувшееся лицо Рика придало уверенности в правильности подхода. — Ты можешь при девушках играть в лидера сколько угодно, пока подчиняешься мим решениям. В отличие от тебя, я знаю, что лучше.

— Хорошо, — сквозь зубы проговорил мужчина, хотя слова Адама его унизили. Фермер хотел ответить, но не мог, слишком уж дорожил иллюзией власти.

— Ну что, мы идём? — прозвучал звонкий голос Сабрины, которая не желала больше ждать в доме. Девушка выскочила на улицу, подобно птице, выпорхнувшей из клетки.

— Нет, мы подождём, пока туман рассеется, — ответил Рик, прожигаемый взглядом парня.

— Так не интересно. Чем же тогда займёмся? — расстроено спросила подруга Адама, раздражая всех своим нытьём.

— Не знаю, как вы, а я пойду, прогуляюсь. Мне нужно подумать, — сказал парень и выбежал на дорогу, не давая себя остановить. Он чётко решил вернуться в тот дом и поискать второе каменное крыло, которое могло бы приблизить к ответам.

Миновав старые постройки, которые ещё помнили, как он вчера пораненный возвращался домой, парень попал к озеру. Днём вода не приобрела светлый оттенок, а оставалась тёмной. Возможно, это даже была не вода, а смола или сажа, но Адам не хотел выяснять и прошёл мимо. Дом всё так же ожидал, широко распахнув двери. Внутри не было так жутко, как вчера, может только чуть-чуть грустно. Когда-то здесь жили люди и не подозревали о трагедии. Радовались, ели, пили, любили, а потом в один момент всё потеряли, даже друг друга. Что может быть грустнее…

Сокровенных мест было немного, поэтому поиски заняли не больше часа и оказались безрезультатными. Если второе крыло существовало, то точно находилось не здесь. Вокруг дома и даже в мусорке ничего примечательного не обнаружилось, что разочаровало Адама, ведь где ещё искать он совсем не знал. Оставалось надеяться, что Оливия снова приснится и укажет дорогу, а если этого не случится, тогда уже придётся возвращаться с пустыми руками в родной город.

Парень не хотел думать о неудаче и поспешил домой, чтобы погрузиться в сон. Дорога назад оказалась длиннее, он даже пару раз чуть не заблудился, хотя точно знал куда идти. Миновав все преграды, отделяющие от друзей, он вернулся, но никого не обнаружил. В доме было пусто, но все вещи оставались на месте. Убедив себя, что они тоже решили прогуляться, он постелил себе на полу, но спокойствие разрушил шорох, доносившийся с чердака.

Глава 11

Крылья

После видения о мальчике Адам боялся заходить на чердак, вдруг оно повторится или же произойдёт ещё какая-нибудь странная вещь. Хотелось взять и забыть о шуршании наверху, но никак не давала покоя мысль о том, что там могут быть его друзья, которым нужна помощь, а он просто возьмёт и проигнорирует непонятные звуки. Постояв ещё с минуту, парень решился подняться на чердак, отгоняя страх и сомнения прочь. Осторожно поднявшись по ступеням, он резко отворил дверь и вошёл, вглядываясь в темноту. Заходить вглубь комнаты Адам не осмелился, так как пришёл сюда скорее за очищением совести, чем за ответом. С первого взгляда ничего не говорило о присутствии кого-то ещё, но когда парень собрался уходить, в темноте сверкнули два жёлтых глаза и нечто массивное повалило его на пол. Адам так сильно испугался, что даже закричать не смог, а лишь зажмурился и старался не шевелиться. Животное придавило его к полу и обнюхивало, часто дыша, а потом лизнуло лицо и залаяло. Открыв глаза, парень увидел перед собой колли, которая ещё в самом начале пути стащила припасы. На душе стало легко от мысли, что его никто не съест, и он высвободился из объятий собаки.

— Что ты здесь делаешь? Наверное, закончилась колбаса, и ты пришла за добавкой? Спешу огорчить, мне и самому есть нечего, — заговорил с колли Адам, припоминая, что во многом благодаря ей очутился в Дримвиле. Его интересовало, собака ехала с ним в автобусе или живёт в городе, а если второй вариант, то кто её хозяин…

— Пойдём, я выпущу тебя на улицу. Прости, но с нами нельзя, — сказал он и спустился в низ, наблюдая, чтобы колли шла рядом.

Отворив входную дверь, он выпроводил собаку и помахал рукой, а та радостно загавкала и убежала. Наконец, можно было лечь спать и встретиться с Оливией. Хоть вероятность появления девушки во сне была крайне мала, но Адам верил, она появится.

Заснуть долго не получалось: то ветер, проникающий через разбитое окно, задувал под рубашку, то желудок громко урчал, требуя еды. Только древний метод — счёт овечек, помог окунуться в глубины сна.

Вокруг было множество дверей, расположенных по обеим сторонам длинного коридора. Адам не знал, что за ними скрывается и какую следует открыть. Вдруг, за дверью скрываются лишь новые двери и это лабиринт, из которого нет выхода. Обидно было находиться в осознанном сне, но при этом не иметь возможность его контролировать.

Температура понижалась с каждой минутой и тёплая куртка уже не спасала. Ещё немного и парень бы замёрз, если бы не песня, доносящаяся из самой дальней двери:

Путеводной звездой Буду рядом с тобой, Освещу этот тёмный обитель, За тебя рухну в низ, За тобой на карниз, Ты не друг мне, ты мой повелитель. Вырвешь сердце опять, Сколько можно страдать? Хочешь крови моей, хочешь слёзы… Так бери, я стерплю, За тебя, хоть в петлю, Лишь бы сердцу зимой не замёрзнуть.

Парень пошёл на голос, представляя, как же сильна любовь, о которой поётся в песне. Огорчало лишь то, что исходя из слов, говорилось о не взаимных чувствах, которые почему-то всегда сильнее тех, на которые ответили. Наверное, это потому что люди больше ценят недосягаемое, стремятся получить, страдают. Любят вымышленный образ, в котором нет недостатков, а если и есть, то они моментально превращаются в достоинство. Жаль, что сейчас полно отношений без любви и любви без шанса на отношения.

Голос затих, как только Адам подошёл к нужной двери. Парень старался сдерживать улыбку, чтобы Оливия не смогла случайно узнать о его чувствах. Странно было скрывать самое искреннее и хорошее, что есть в мире, но любовь настолько хрупкая вещь, что её проще держать в секрете, чем рисковать открываясь.

Он постучал и прислушался к шагам, направляющиеся в его сторону. Дверь открылась и на пороге стояла знакомая девушка в нежно-розовом длинном платье. Она улыбалась, и Адам тоже не сумел сдержать улыбку, настолько радовала встреча. Её глаза ярко блестели и блики в них буквально танцевали, завораживая гостя. Он не знал, что сказать или сделать, а только смотрел и улыбался, думая, какая Оливия красивая.

— Проходи, — произнесла девушка, разрушая молчание. Она отошла в сторону, позволяя зайти парню, а когда он вошёл, закрыла дверь. — Я знаю, зачем ты здесь и у меня есть то, что тебе нужно.

— Ты же имеешь в виду крыло? — уточнил Адам, удивляясь, как всё просто получается.

— Да, но только пообещай, что найденное в коробке не выбросишь, — попросила Оливия, присаживаясь в мягкое бирюзовое кресло. Свет луны из окна падал прямо на неё, придавая коже фарфоровый оттенок. Глаза её погрустнели то ли от жалости к Адаму, то ли к самой себе.