Макс Роуд
Sleepiness (спячка)
От автора
Только он один. Один, по-настоящему живой человек на планете, погруженной в глубокий сон. Окружающий мир широк и многогранен, происходящие в нем изменения характеризуются поистине гигантскими масштабами. Но много ли можно увидеть и понять, в ситуации полнейшего информационного вакуума, человеку, всегда находящемуся только в одной точке пространства? В точке, с которой он видит только то, что попадает в поле его зрения? Он может только догадываться, что происходит в других местах, но догадки остаются только догадками. Унося жизни многими тысячами, по всему миру падали самолеты, сходили с рельсов поезда, взрывались производства, горели жилые дома. Но он живет только той ситуацией, которая разворачивается непосредственно перед ним и касается только его одного. Он не знает обо всех возможных угрозах, которые грозят планете при долгом отсутствии должного контроля за различными порождениями цивилизации, которые теперь становятся потенциально опасны. Он ни ученый, ни мыслитель, ни военный. Он обыкновенный человек, который пытается выжить в сложившейся ситуации. Его мысли и поступки не всегда могут показаться правильными. Иногда они достойны порицания, иногда одобрения. Но он не робот, живущий строго по написанной программе, и никто не вправе судить его, не побывав в похожей ситуации. Его решения далеко неоднозначны, но задумайтесь, а что бы сделали Вы?!
Часть 1. Другой мир
Глава 1. Начало
Этим вечером, поздно придя с работы, я еще долго не мог уснуть. В квартире было темно. Бабушка, с которой мы жили вдвоем, в обычной московской «однушке», уже давно спала, вдоволь насмотревшись обязательных ежевечерних сериалов. Я быстро расправился с оставленным для меня нехитрым ужином и, открыв на кухне окно, стал с наслаждением вдыхать свежий ночной воздух. Была середина июня, и аромат цветущих лип придавал ему свой особый, нежно-пряный оттенок, от которого у меня слегка даже закружилась голова. Облокотившись о подоконник, я смотрел на улицу, провожая, безучастным взглядом, изредка проезжающие мимо машины. Жили мы на небольшой улочке, и кроме дорожного шума ничто не нарушало тишину, ночами приобретавшую особую пронзительность для слуха горожан, с рождения привыкших к повышенным децибелам. На следующее утро меня ожидал обычный, семичасовой подъем, но спать, несмотря на нелегкий рабочий день, почему-то совсем не хотелось. Налив стакан холодного яблочного сока, я продолжал стоять у окна, смотря в темноту.
В какой-то момент за стеной, в комнате, раздался громкий храп, заставивший меня только улыбнуться. Волей обстоятельств, я жил с бабушкой последние полтора года и мелкие житейские вопросы, поначалу вызывавшие постоянное раздражение, успели сгладиться. Я переехал к ней после развода, не желая возвращаться к родителям, которые за пять с лишним лет успели отвыкнуть от моего присутствия. С бабушкой, которая меня вырастила, общий язык найти было легче, да и определенная помощь старушке, уже перешагнувшей за седьмой десяток, была не лишней. Конечно, у меня был уже некоторый жизненный опыт, красавица дочка, неплохое материальное положение, но в целом ничего не изменилось, и к 32 годам я пришел к тому, с чего начинал. Купить собственное жилье не представлялось возможным, так что, разведясь с женой, я вернулся в исходное состояние, а именно — в старую бабушкину квартирку, расположенную на втором этаже обычной панельной пятиэтажки.
Думая обо всем этом, я сам не заметил, как начал дремать, и встрепенулся, уже достав носом почти до самого подоконника. Ночь вступала в свои права, стало немного прохладно и, глубоко зевнув, я зябко повел плечами. Дальше сидеть не имело смысла, а потому, прикрыв окно, я наскоро провел обычный вечерний туалет, и прошел в комнату, где с наслаждением растянулся на кровати…
….Было около двух часов ночи, когда сильнейший удар, раздавшийся прямо под нашими окнами, вдруг заставил меня проснуться. Буквально подпрыгнув от неожиданности, я инстинктивно встал и, немного пошатываясь, еще в полусне, подошел к окну. Увиденное мною зрелище мгновенно сняло остатки сна — прямо под нашим балконом стоял вдребезги разбитый черный минивэн. По пути, перескочив через бордюр, он проломил ряд густых кустов, окаймлявших тротуар и, ударившись боком о крупную липу, со всей силы врезался в стену дома. На пустынной дороге не было никаких следов торможения, так что, по всей видимости, водитель просто заснул за рулем.
* Бабуль, ты слышала? — сказал я, продолжая смотреть вниз. — Иди, посмотри!
Не дождавшись ответа, я удивленно оглянулся — старушка всегда спала очень чутко.
* Бабуль!
И снова тишина.
* Что за черт?!
Не на шутку встревоженный, я включил в комнате свет и, осторожно, вдруг испугавшись самого худшего, посмотрел на бабушку… но нет, женщина мирно спала. Кожа имела обычный цвет, а грудь поднималась от ровного глубокого дыхания.
Тем не менее, все мои попытки разбудить ее ни к чему не привели. Находясь в полном смятении, я снова подбежал к окну, еще раз посмотрел вниз на разбитую машину, а затем бросился к телефону, висевшему в коридоре. Несколько раз я набирал номер за номером, но все мои попытки дозвониться до скорой помощи или полиции, ни к чему не привели. Продолжая с надеждой слушать ровные гудки, я снова подошел к окну, и тут впервые до меня начала доходить фантасмагоричность происходящего. Действительно, ведь казалось бы, от звука сильнейшего удара, эхо которого прокатилось по всей улице, должны были проснуться десятки людей. При этом, любопытство и желание помочь, конечно же, вывело бы некоторых из них на улицу и, тем не менее, там стояла поистине гробовая тишина. Мало того, ни в одном из окон не включился свет, а в тех немногих из них, в которых он горел до этого, не появилось ни одного человека.
Пытаясь встряхнуться и одновременно понять, не сплю ли сам в данный момент, я судорожно потер руками обе щеки, а затем ущипнул себя за ухо — реакция организма была однозначной. Не зная, что предпринять, некоторое время я стоял в полнейшей растерянности, а потом, бросив бесполезную трубку на стол, начал машинально одеваться, одновременно пытаясь составить хоть какой-то план действий. Однако мысли путались — уже надев ботинки, я так и не сумел сосредоточиться и на что-то решиться, но затем, неожиданно для самого себя, вдруг пожал плечами, сунул в карман мобильный телефон, погасил свет и вышел из квартиры.
Глава 2. Вопросы из тишины
Оказавшись на улице, я сразу обратил внимание на невероятную тишину, царившую вокруг. Это не было похоже на обычное дремотное состояние, свойственное ночному городу. Нет, скорее это было какое-то оцепенение, внезапно охватившее все живое. Не было слышно ни единого звука или шороха, какими обильно наполнена летняя ночь. Издаваемые обычно различными насекомыми, они настолько гармонично вплетены в общий фон, что при их отсутствии сразу начинает чувствоваться нехватка целостности всей ночной атмосферы. В воздухе, как иногда бывает перед бурей, словно повисло некое незримое напряжение, заставляющее мое сердце, и так находящееся на пределе, биться еще сильнее.
Не зная, что думать, совершенно растерянный, я, постоянно оглядываясь, медленно шел вдоль дома и, уже заходя за угол, внезапно увидел прямо посреди тротуара, молодую, прилично одетую женщину. Она лежала, широко раскинув руки, а вокруг были хаотично разбросаны различные мелкие принадлежности, выпавшие, из раскрывшейся дамской сумочки. Потрогав ее за плечо и убедившись, что женщина крепко спит я, по-прежнему находясь в каком-то странном состоянии, взял ее под руки, аккуратно перенес в сторонку, а затем, не оглядываясь, пошел дальше.
Конечно, в детстве, как и все, я часто представлял себе, что внезапно окажусь один в целом мире, но сейчас все происходящее никак не могло уложиться в голове. Было очевидно, что произошло нечто совершенно невероятное, но ничего не зная о масштабе и природе событий, я никак не мог сосредоточиться, чтобы выработать хоть какой-то план последующих действий. Вопросы выскакивали из всех углов, в беспорядке налезали друг на друга, превращая мысли в кашу. Я медленно шел по улице, уже не делая попыток помочь запоздалым прохожим, чьи тела иногда встречались по дороге. Паники не было, но полная сумятица, царившая в голове, явно была не лучшей помощницей в сложившейся ситуации, и чтобы попытаться хоть немного прийти в себя, я сел на скамейку возле ближайшей автобусной остановки…
Вытянув ноги и полуприкрыв глаза, я постарался максимально расслабиться. Было понятно, что в первую очередь мне необходимо выяснить, где находятся другие люди, поскольку предположение о том, что я могу оказаться совсем один, разум отказывался принимать. Москва конечно большой город, но, сам по себе, он является всего лишь точкой на мировой карте, так что то, что где-то идет нормальная жизнь, не вызывало у меня ни малейших сомнений. Сначала у меня возникла мысль вернуться за своей машиной, чтобы на ней продолжить разведку, но, уже собираясь вставать, я вдруг резко передумал. Конечно, передвижение на автомобиле резко сокращало расстояния, но тогда я буду лишен возможности подмечать мелкие нюансы происходящего, не говоря уже о звуках, которые заглушит работающий двигатель. Приняв решение двигаться пешком я, на всякий случай, позвонил по нескольким телефонным номерам, но ответа по ним так и не дождался. Вспомнив об одном знакомом, живущем в Туле, я позвонил и ему, но это также не дало результата. Становилось понятно, что таким образом я ничего не смогу узнать, но еще меньше пользы мне принесет нахождение на одном месте. Сейчас было необходимо получить как можно больше информации о том, что происходит, и тогда, когда сложится определенная картина, следовало принимать какие-то решения. Действие, действие и еще раз действие — вот что должно стать моим лозунгом! Медлить нельзя ни одной лишней минуты, ведь нет ничего хуже неизвестности. Многие слышали, что человек, получивший самый строгий приговор, всегда спокойнее себя самого до его вынесения, и в какой-то мере я оказался сейчас в этой незавидной роли. А потому, решительно поднявшись со скамьи, я еще раз огляделся по сторонам и, уже имея перед собой четко поставленную цель, пошел по направлению к Кутузовскому проспекту — ближайшей магистрали, движение по которой в любое время суток не прекращалось ни на минуту…
Ой, я же совсем забыл представиться! Зовут меня Андрей, фамилию я мог бы указать любую, но вряд ли это будет иметь принципиальное значение. Родился в Москве в 1982 году, и к моменту описываемых событий мне исполнилось полных 32 года (впрочем, об этом я, кажется, уже писал). После службы в армии вскоре женился, но два года назад мы развелись по причине банальной усталости друг от друга. Тем не менее, этот брак принес мне много хорошего, в том числе и любимую дочку, так что я ни о чем не жалею. Работаю я начальником службы охраны в одном из крупных банков, получаю очень приличную зарплату, у меня неплохая машина, и все же, несмотря на это, я являюсь абсолютно среднестатистическим жителем моего города, не так уж и сильно выделяясь среди других обывателей.
Вот так. А теперь, когда по поводу моей личности, надеюсь, больше вопросов не осталось, я позволю себе вновь приступить к своему повествованию.
Глава 3. Первые впечатления
Двигаясь прямо по своей улице, вскоре я подошел к круговой развязке, расходившейся в стороны лучами четырех отдельных дорог. Кутузовский проспект был справа от меня, но, не сделав и десяти шагов в его сторону, я внезапно передумал и направился к станции метрополитена, находящейся неподалеку. Такое решение представлялось мне абсолютно логичным, ведь именно станции являются тем местом, где в любое время дня и ночи жизнь не перестает бить ключом.
Подойдя к повороту, за которым до станции было уже недалеко, я увидел, вполне себе работающий, светофор, переведенный в предупреждающий ночной режим, а перед ним большую аварию, участие в которой приняло сразу семь машин. Вероятно, она произошла еще до того, как он автоматически перешел в режим «мигалки». По всей видимости, когда первый автомобиль остановился на «красный», остальные, движущиеся вереницей от предыдущего светофора, так и наскакивали друг на друга, когда их водители внезапно потеряли над собой контроль. Удары были достаточно сильные и несколько человек сильно пострадали, но, не имея возможности что-либо предпринять в данных условиях, я некоторое время походил вокруг, осматривая повреждения, а потом пошел дальше.
По мере приближения к станции мне встречалось все больше людей, лежавших вокруг в самых немыслимых положениях. Но к этому зрелищу, как ни странно, я уже стал привыкать, а вот стая бездомных собак, вечером обычно кормящаяся объедками, которые они получали из соседнего магазина, внезапно привлекла мое внимание. Создавалось ощущение, что их разметало по всей улице, словно здесь прошла взрывная волна, настолько нелепы были позы, в которых они заснули. Животные лежали кто на спине, кто на боку, немыслимо изогнув лапы, а одна псина, на бегу ударившись об дерево, даже приняла стойку на голове, так и оставшись в этом положении. Подивившись подобному зрелищу, я (снова неожиданно для себя, раньше никогда не замечал за собой подобного), пожал плечами и направился дальше, но, только пройдя пару десятков метров, понял причину происшедшего и тихо засмеялся. Немного в стороне от собак я увидел облезлую кошку, лежащую посреди дороги, за которой, увидев в ней конкурента, конечно и бросилась вся стая. Все они заснули прямо в момент погони, чем и объяснялось странное разнообразие их поз и удаленность друг от друга. Животные просто катились кубарем благодаря инерции, и именно угол наклона каждого из них, решал в ту последнюю секунду, в какую сторону их отбросит.
Поняв, что именно произошло, я быстро потерял к случившемуся интерес, к тому же объектов, достойных внимания, становилось все больше и больше. Около остановки я увидел рейсовый автобус, стоящий с открытыми дверями. Двигатель его работал, а внутри крепко спал водитель и несколько пассажиров. Одного из них сон остановил прямо во время посадки, и теперь он лежал прямо в дверях с торчащими наружу ногами. Также возле входа в метро крепко спали возле своих машин несколько таксистов, а рядом с ними, в полном составе, возлежал наряд полиции, подошедший к извозчикам для какого-то разговора.
События занимали меня все более и более, так, что я даже почти перестал осознавать фантасмагоричность и нелепость происходящего. До поры мне и в голову не приходило, чем все может закончиться для людей в целом и для меня лично, в частности — все возрастающий интерес и внезапная всеобъемлющая свобода быстро сделали свое дело. Мне хотелось все новых и новых ощущений, а голос разума в таких случаях, как известно, если и слышится, то только издалека. Подойдя к одному из автомобилей я, исключительно из шалости, несколько раз нажал на клаксон и еще долго слушал его эхо, ударяющееся о стены оцепеневших городских строений. И в ту самую секунду, когда оно стихло, я отчетливо услышал глухие ритмичные удары, доносящиеся от группы новостроек, расположенных в километре от меня, а именно, ровно посередине между двумя станциями метро, которое в нашем районе проходит по поверхности. Замерев и внимательно прислушавшись, я пытался распознать природу этих звуков, но внезапно они стихли столь же неожиданно, как и начались.
* Там есть люди! Возможно, они услышали мои гудки, а значит я не один! — мгновенно пронеслось в голове, и ноги, инстинктивно повинуясь первой реакции, сами понесли меня в ту сторону.
Однако, не пройдя и двух десятков шагов, я остановился. В создавшейся ситуации многие люди могут стать неадекватны, и наша встреча может стать не только не теплой, но даже опасной. Подумав об этом, я оглянулся, и мой взгляд остановился на тех самых полицейских, лежащих возле таксистов. Подойдя к ним, я, недолго думая, взял у них два пистолета с запасными обоймами (были еще и автоматы, но этот вариант я сразу отмел по причине тяжести подобного оружия), и засунул себе за ремень. Однако, ощутив неудобство, тогда я просто вытащил из одного из них магазин, а сам пистолет снова положил рядом с хозяином. Сразу почувствовав себя гораздо более уверенно, я снова прислушался. На этот раз мне показалось, что я вновь слышу глухие стуки, только звучали они гораздо медленнее, но все так же ритмично. Бросив еще раз взгляд в их сторону я, решая, куда мне стоит направиться вначале, посмотрел на станцию метрополитена, находящуюся совсем неподалеку, и тут меня осенило. Слышимые мной удары были не чем иным, как просто громкой музыкой, воспроизводимой на мощной аппаратуре! Песни сменяли друг друга и естественно, оттого менялся и ритм ударов, отбиваемых ударной установкой! И тотчас, словно в подтверждении моей догадки, удары прекратились, а затем послышались снова, только в гораздо ускоренном варианте. Признаться, я даже почувствовал некоторое облегчение, поскольку, как уже говорил, вдруг стал сомневаться, что немедленная встреча с другими людьми принесет исключительно положительный результат. Таким образом, убедившись, что мое оружие в случае необходимости свободно выходит из-под брючного ремня, я снова направился к метро.
Глава 4. Метро, ночной клуб и новый способ передвижения
Как только я вошел в вестибюль станции, первым, что бросилось в глаза, была женщина-контролер, лежавшая возле своей будки. Напротив нее светилось окошко билетной кассы, но внутри никого не было — вероятно в тот момент, когда произошло НЕЧТО, вследствие чего все живое буквально выключилось из активной жизни, касса уже не работала. Сейчас мои часы показывали половину четвертого ночи, скоро должен был заниматься рассвет, но пока я не думал над тем, что он может принести. Спустившись по лестнице вниз, я вышел на пустую платформу, но убедившись, что рельсы в обе стороны тоже пусты и делать мне здесь ровным счетом нечего, снова поднялся наверх, только на этот раз, с противоположного выхода. Там меня ожидала такая же картина, как и в первом случае, только здесь, рядом с контролершей, крепко спал дежурный полицейский, возле которого лежала треснутая чашка, с прилипшим к ее дну чайным пакетиком. Смотря на полицейского, я сразу обратил внимание на его новенькую кобуру и, сняв ее вместе с ремнем, тут же надел на себя прямо на джинсы. Теперь у меня вновь было два пистолета, но носить их стало гораздо удобнее, так что это количество показалось мне вполне достаточным.
Выйдя со станции, я вновь прислушался, но, кроме отдаленных звуков музыки, тишину по-прежнему ничего не нарушало. Поэтому, решив все же посмотреть, что там происходило за веселье, я решительно направился на шум. По мере приближения к его источнику, я даже стал угадывать некоторые знакомые аккорды, и вскоре не встретив по дороге ничего нового, оказался у широко открытых дверей небольшого ночного клуба. Именно из-за них и доносились звуки музыки, а открытыми они оказались потому, что именно к ним задним ходом подъехал небольшой фургон, из которого в клуб заносили ящики с питьем и продуктами.
Как только я зашел внутрь, по количеству народа сразу стало ясно, что в этот день в клубе шла какая-то частная вечеринка и выпившие гости устроили настоящую дискотеку. Загруженная в компьютер музыка могла играть еще очень долго, и когда я, не желая разбираться в тонкостях его управления, просто выдернул из электрической розетки все шнуры, внутри сразу установилась полная тишина, которую нарушал только мощный храп нескольких, особо грузных, посетителей. Обведя взглядом зал, я с интересом осмотрел разношерстную толпу, одетую кто во что горазд, и поскольку сам не раз бывал на подобных мероприятиях, то сразу понял, что здесь проходила какая-то корпоративная вечеринка. Однако, все эти люди интересовали меня гораздо меньше, чем столики с самой разнообразной едой — увидев такую массу деликатесов я вдруг понял, что проголодался. Оно было и понятно, потому что мозгу, как и всему остальному организму, после стольких потрясений требовалась подпитка. Поэтому, взяв чистую тарелку, я пошел мимо столиков, перекладывая на нее приглянувшиеся закуски. Затем, выбрав себе свободное место, я налил полстаканчика из стоявшей здесь же бутылки виски, и с удовольствием принялся за еду. Странно, но я не испытывал никаких особых чувств, несмотря на присутствие рядом всех этих людей. Мне не было «не по себе», не было неприятно или даже интересно. Все-таки человек быстро приспосабливается к новым ситуациям, а если она, вроде бы, еще и не таит в себе никакой опасности, то скоро мы и вовсе воспринимаем её как должное. Поэтому, не спеша расправившись со своим ранним завтраком, я погасил в помещении свет и, оставив двери открытыми, чтобы люди не задохнулись, направился к выходу.
Проходя по коридору, я обратил внимание на окно, за которым находилось помещение охраны и, заглянув внутрь, тут же остановился как вкопанный. Там, на левой стене, висел работающий телевизор, показывающий какой-то художественный фильм, какими крупные каналы обычно заполняют свой ночной эфир. В сумбуре собственных мыслей я даже не подумал про самый простой способ попытаться хоть что-то узнать о происходящем, и поэтому сейчас буквально бросился к двери, ведущей в эту комнату. Взяв из рук спящего охранника пульт управления, я начал методично перебирать каналы, в надежде найти что-нибудь полезное, но тщетно — большая часть их не работала, а по остальным шли ничего не значащие передачи или просто музыка. С досады сплюнув на пол и выругавшись, я бросил пульт на стоящий у стены диван, но как только повернулся к двери, собравшись уходить, мне в голову пришла еще одна мысль, показавшаяся просто замечательной. Дело в том, что у моих родителей была спутниковая антенна, которая принимала более трехсот каналов со всего мира, и если уж и в этом случае не будет найдено никаких объяснений, значит, дело плохо и происходящее имело всемирное распространение. Также я забыл еще и про всезнающий интернет, и теперь, когда у меня появилась возможность внести для себя ясность в происходящее, пошел к входным дверям, уже ни на что не обращая внимания.
… На улице уже светало, но ночь еще не полностью уступила свои права, а потому пламя сразу четырех пожаров, которые занялись в нескольких соседних домах, я увидел во всей своей первобытной красоте. Огонь вырывался из квартир, с треском и завываниями стремясь ввысь, при этом, явно не собираясь останавливаться на достигнутом. Природа пожаров мне была ясна — у кого-то на кухне готовилась еда, которой, после того, как она полностью выгорела на плите, ничего другого не оставалось, кроме как воспламениться. Кто-то, заснув, не выключил различные нагревательные приборы и, вышедшие из-под контроля, они, вполне естественно, начали делать свое черное дело. Я не имел ни малейшей возможности что-либо предпринять, и с ужасом представил возможные масштабы последующих событий. Квартиры квартирами, но огромный мегаполис это еще и множество разных опасных объектов и производств, и вот когда проблемы начнутся там, то последствия действительно могут стать фатальными. Поэтому, мне как можно скорее было необходимо понять, есть ли хоть где-нибудь в мире жизненная активность, и поэтому, решив больше нигде не останавливаться и ни на что не обращать внимания, я быстрым шагом пошел по тротуару. Ключи от квартиры родителей лежали в сумке, находящейся дома, и мне предстояло вернуться за ними, а заодно переодеться в более практичную одежду и взять свою машину.
Торопясь и желая сократить расстояние, через полкилометра я свернул во дворы, и вот тут-то моим глазам предстало зрелище, искушение от которого оказалось выше моих сил. Около одного из подъездов высокого элитного дома стоял черный красавец «Мерседес 500» в представительском кузове, а за рулем мирно спал водитель, по-видимому, перед этим ожидавший хозяина.
* А почему бы и нет?! — мгновенно пронеслась у меня в голове озорная мысль, и уже через несколько минут я, вытащив водителя из двери и аккуратно прислонив к маленькой кованой оградке, нашел у него в нагрудном кармане карточку с чипом, сел в машину, нажал кнопку пуска двигателя и выехав из двора, буквально помчался по дороге, иногда объезжая аварийные или просто остановившиеся машины.
Глава 5. Красный рассвет
Подъехав к своему дому, я с облегчением выдохнул — вокруг было спокойно, а значит, бабушке пока ничто не угрожало. Зайдя в квартиру, я сразу прошел в комнату и улыбнулся — моя бабуля все так же мирно спала, но только теперь она перевернулась на другой бок и вместо храпа просто тихо посапывала. Внутри было душновато, и чтобы ей было легче дышать, я открыл настежь окно, а сам начал копаться в шкафу, перебирая свои вещи. Остановив свой выбор на прочных джинсах с множеством карманов, удобных немецких кроссовках и новенькой черной футболке, я быстро переоделся, и еще раз окинув взглядом помещение, взял необходимые мне ключи и закрыв за собой дверь, пошел вниз по лестнице. Для себя я уже решил, что после посещения квартиры родителей я поеду на Автозаводскую и попытаюсь узнать, как себя чувствует моя дочка. Я говорю так, потому что ключей от их квартиры у меня, конечно, не было, но жили они на втором этаже, и я не сомневался, что смогу что-нибудь придумать. А вот у Марии, моей подруги, был тринадцатый этаж и две железные двери, причем первая преграждала путь в общий коридор сразу у лифта, так что с идеей посетить и ее мне пока что пришлось распроститься. Как и для любого другого обычного человека, подобные препятствия были для меня непреодолимы. Не имея никакого опыта обращения со сложными современными замками и материалами, да еще и без надлежащего в подобных случаях инструмента мне нечего было и думать об этом. А потому, решив не распылять усилия и придерживаться строгого плана, я сел в свой «Мерседес» и поехал в сторону Садового Кольца, возле которого и жили родители.
На этот раз, добравшись до круговой развязки, от которой мне несколько часов назад захотелось направиться налево, изменив своему первоначальному решению идти к Кутузовскому проспекту, я повернул направо и уже через три минуты был у главной магистрали столицы. Первое, что бросилось в глаза, это было множество автомобильных аварий, причем ни одна машина, двигавшаяся в тот момент по проспекту, не избежала этой участи. Светофоров на этом участке нет, скорость, приличная и днем, ночью и подавно возрастала, так что, как только сидящие за рулем люди внезапно заснули, их автомобили разом превратились в неуправляемые снаряды, которые, тараня друг друга, быстро превращались в металлолом, унося с собой и жизни своих владельцев. Несколько автомобилей уже полностью выгорели, а в одном месте, неподалеку от Триумфальной арки, я еле смог объехать жуткую аварию, в которой участвовали не менее четырех десятков машин, среди которых были также автобусы и пара большегрузных грузовиков, подмявших под себя не одну легковушку. Страшно было и подумать, что будет на этом и подобном ему местах через несколько дней, когда тысячи и тысячи трупов, лежащие в городе под летним солнцем, начнут одновременно разлагаться. Ни имея возможности ничего изменить, я решил предпринимать что-либо, только исходя из конкретного момента, и действовать только по ситуации, и старался пока не нагружать свой мозг, и так находящийся на пределе. Мне вроде бы пока ничто не угрожало, а узнав, что стало с моими близкими, потом я начну решать, что делать дальше.
Миновав это страшное место, теперь я выбрался на широкую часть проспекта и двигался относительно свободно. Буквально в каждом втором доме уже начинались пожары, и черный дым от них был прекрасно виден в первых лучах восходящего солнца, десятками витиеватых столбов поднимаясь в небо. Через несколько минут я достиг моста перед Новым Арбатом, и здесь уже мне пришлось остановиться, настолько фантастичным было открывшееся с него зрелище. Справа, уронив одно крыло в русло Москвы-реки, на набережной лежал огромный аэробус, казавшийся еще больше на фоне городского пейзажа. Полеты над городом запрещены и, вероятно, потеряв управление при взлете или посадке с одного из московских аэродромов, он на сравнительно небольшой скорости долетел до центра Москвы и здесь рухнул на землю, левым крылом снося фонарные столбы на набережной, а правым ударившись о дом на противоположной стороне улицы. Оторвавшись, оно вспыхнуло и взорвалось, но основная часть самолета, оказавшаяся теперь далеко в реке, осталась нетронута огнем. К сожалению, этого нельзя было сказать о самой улице и нескольких домах, полностью выжженных при горении авиационного топлива.
Также с моста, находящегося сравнительно высоко, открывался вид на часть города и я мог видеть сотни дымов от пожаров, начинавшихся со всех сторон. Вновь горел, как и двадцать один год назад, Дом правительства, но сейчас это событие вызвало у меня только презрительную усмешку и снова сев в машину, я продолжил свой путь.
Проезжая через мост у Новинского бульвара, я улыбнулся, увидев двух бравых сотрудников ГИБДД, которых глубокий сон сразил прямо посреди дороги. Они лежали на разделительной полосе лицом друг к другу, и только по счастливой случайности никто не наехал на эту парочку, хотя потерявшие управление разбитые машины стояли вокруг достаточно плотно. Поскольку правил больше не существовало и помешать эти господа мне тоже не могли, я повернул налево через две сплошные полосы, казавшиеся теперь жалко-умозрительными, и очутившись на Садовом кольце, вскоре оказался возле Патриарших прудов, возле которых и находился отчий дом.
Глава 6. Я и только я
Набрав на домофоне код, я вошел в подъезд и, пройдя мимо уснувшей за своим столом консьержки, подошел к лифту, но, уже нажав кнопку вызова, внезапно передумал. В сложившейся ситуации, когда случиться могло что угодно, глупо было бы оказаться запертым в тесной душной кабине, да еще и без малейшей надежды на спасение. А потому, не обращая внимания на открывшиеся створки автоматических дверей, я направился к лестнице и, бодро прошагав десять пролетов, вскоре уже стоял у родительской квартиры.
* Только бы они не закрылись изнутри на щеколду! — внезапно промелькнуло в голове.
Но опасения оказались напрасны и, быстро справившись с замками, я вошел внутрь. Мощный храп отца, раздавшийся из спальни, ясно доказывал, что родители дома и если не считать, что с ними случилось то же, что и с остальными, то все было в порядке. Успокоенный этим фактом я, даже не заглядывая в спальню, просто прикрыл к ним дверь, а сам пошел в гостиную, где и находилась вся интересующая меня техника. Сперва я включил компьютер но, не дожидаясь его окончательной загрузки, сразу направился к противоположной стене комнаты, где находился маленький домашний кинотеатр. Последнее время отец заимел привычку не только выключать всю технику специальной кнопкой, но и выдергивать из сети все провода, вследствие чего мне пришлось, для начала, досадливо покачав головой, потратить несколько минут, чтобы воткнуть их в неудобно расположенный фильтр. Справившись с задачей, я сел в кресло, и вооружившись несколькими пультами, начал перебирать телевизионные каналы. Первые три десятка из них были местными, но по мере того, как я забирался все дальше и дальше, в руках стала появляться невольная дрожь. Телекомпании всего мира, если и вели трансляцию, то показывали примерно одно и то же. Не было ни новостей, ни спортивных состязаний, ни прямых эфиров. В основном шли бесконечные сериалы, мультфильмы и музыкальные видеоклипы, показывающиеся, как я понимаю, в автоматическом режиме, в то время как крупнейшие новостные каналы, обычно работающие круглосуточно, и вовсе прекратили свою работу.
Отбросив в сторону пульт, я вытянулся в кресле и проведя рукой по лбу, почувствовал на себе капли холодного пота, на который до этого даже не обращал внимания.
* Неужели я совсем один? — звенело в голове. — Но это же невозможно! На планете шесть миллиардов человек и даже теоретически сложно представить подобное. Что произошло с людьми и вообще со всеми живыми организмами (в этот момент я кинул взгляд на огромный аквариум, гордость моей матери, в котором замерли два десятка рыб)? Ведь они все именно заснули, а не потеряли сознание — мне хорошо известны внешние различия между этими двумя состояниями. Что это — неизвестная болезнь, атака из космоса, или действительно, в вечном споре между физиками и лириками последние оказались правы и весь мир исключительно умозрителен для нас, являясь только исключительно плодом фантазии неких высших сил, играющих с тем, что для нас называется словом «жизнь»? Ну, хорошо — а почему тогда та же участь не коснулась и меня? Допустим, что свою роль в этом сыграло то, что я проснулся в момент удара машины о стену нашего дома, и именно какая-то миллисекунда была решающей, отделив меня от остальных людей. Но наличие тех же шести миллиардов жителей Земли практически не допускало возможности, что подобное может произойти только с одним человеком. Наверняка с кем-то еще произошло подобное, но разделенные расстоянием, мы еще долго можем не знать о существовании друг друга. Управлять самолетом или вертолетом я не умею, а ехать, куда глаза глядят, на машине просто глупо. Возможно, впоследствии я так и сделаю, но сейчас время для этого явно не пришло. Мне нужно было освоиться в этом новом мире, понять его, и тогда начать что-то предпринимать. Да и сколько это может продлиться? Дни, недели, месяцы, или теперь это навсегда? Сколько человек, или вообще живое существо, может прожить в состоянии сна без еды и воды? Конечно, вполне возможно, что метаболизм в их организмах сейчас максимально замедлен, но я не думаю, что это может продолжаться очень долго.
Сжав голову руками, я начал раскачиваться в кресле, чувствуя, что еще немного, и она буквально расколется от потока мыслей, возникающих одновременно.
— Возможно, это общая летаргия?! — внезапно я резко остановился, и уже было решил, что добрался до истины, но тут вновь услышал отцовский храп, и подобное объяснение сразу показало свою несостоятельность.
Некогда я полтора года проучился в медицинском институте и еще не забыл, что летаргия это не сон, а просто болезненное состояние, во время которого сознание не отключается на сто процентов и человек, хотя и полностью обездвижен, способен воспринимать и запоминать окружающее, в то время как храп является спутником именно сна. Скорее все то, что случилось с живыми организмами, можно было сравнить с действием наркоза, когда полностью сохраняются все жизненные функции, но сознание полностью отключено. Также я вдруг вспомнил декабрь 2012 года, когда многие ждали конца света, подхватив эту средневековую вакханалию из СМИ, активно пиарившихся на всеобщем интересе к этой теме. Тогда, конечно, ничего не произошло, но, может быть, древние пророчества немного ошиблись в дате и все начинается только сейчас?
* Нет, не могу больше! — чувствуя, что к горлу подкатил комок, я встряхнулся, стараясь сбросить мрачные мысли.
Отчаиваться нельзя, потому что только надежда на лучшее может дать так необходимые мне сейчас жизненные силы. Раз я ничего не могу понять, а уж тем более изменить, значит надо исходить из конкретной ситуации, полностью приняв ее для себя. Будь что будет, но сейчас-то я наметил для себя что делать, и я это выполню, а потом посмотрим.
Как ни странно, но эта мысль придала мне уверенности, и я несколько успокоился. Выключив бесполезный телевизор, я встал со своего кресла, подошел к отцовскому бару и сделал прямо из бутылки несколько глотков коньяка, после чего направился к компьютеру, который, не дождавшись, когда с ним начнут работать, уже давно перешел в режим ожидания. Пошевелив мышкой, я вывел его из состояния задумчивости и убедившись, что связь с интернетом установлена, активировал браузер, впрочем, не особо надеясь на успех (конечно, у меня был интернет и в мобильном телефоне, но я никогда и не пытался им пользоваться, поскольку считаю, что телефон должен выполнять свою непосредственную функцию, а мобильный интернет — это удел различных компьютеров, с достаточным для этого размером экрана). Итак, войдя в сеть, я начал просматривать сохраненные страницы, а также ввел несколько собственных адресов. Абсолютное их большинство оказалось в рабочем состоянии но, как и следовало ожидать, новостные сайты несколько часов назад прекратили обновление. Ожидая найти что-то важное в последних строках новостей, которые замерли около двух ночи, я скрупулезно проштудировал все известные мне страницы, на которых могла появится подобная информация, но усилия оказались тщетны.
Поняв, что дальнейшие блуждания в сети лишены смысла, я с грустью усмехнулся и выключил бесполезную технику. Часы показывали уже половину десятого утра, и как прошли эти полтора часа, потраченные на, оказавшиеся бесплодными, поиски, я даже не заметил. Внезапно мне стало жаль этого времени, потому что я вдруг осознал, что не знаю, много у меня его или мало. В любую секунду могло произойти все что угодно и, видя все происходящее, удивляться чему-то уже не приходилось. Впрочем, кажется, я не совсем прав и объективен — отрицательный результат тоже результат. По крайней мере, сейчас я знаю, что случившееся, несомненно, имеет мировой масштаб, и на данном этапе можно смело предполагать, что я — ОДИН. Объективных предпосылок к тому, что это не так, пока мной замечено не было.
Глава 7. Я успел
Поскольку больше меня в родительской квартире ничто не задерживало я, на всякий случай, прошел по комнатам и отключил все электроприборы. После чего, забрав из холодильника скоропортящиеся продукты, чтобы внизу выкинуть на помойку, тщательно запер за собой входную дверь и пошел вниз. На улице за время моего почти двухчасового отсутствия ничего не изменилось (если не считать того, что в соседнем доме начался пожар), и, выбросив свой пакет в мусорный контейнер, я сел в машину и поехал на Автозаводскую улицу. У меня не было никакого плана, как проникнуть в квартиру бывшей жены, но я не сомневался, что сумею сделать это и решил сориентироваться уже на месте.
По дороге мне пришло в голову, что вообще-то неплохо было бы сделать хоть какие-то запасы еды и питья, чтобы всегда, в случае необходимости, что-то было под рукой. Вскоре мне на глаза попался один из сетевых супермаркетов, и подъехав прямо к входу, я вышел из машины и подойдя к закрытым дверям, приложил к стеклу руки, пытаясь разглядеть, что происходит внутри. Как и следовало ожидать, там было совершенно темно, и только в торговом зале кое-где горело дежурное освещение. Вокруг было совершенно пустынно, и, прикидывая, что мне делать с дверью, я в задумчивости подошел к своему «Мерседесу». Конечно, можно было плюнуть на все это и заехать в любой круглосуточный магазин, но тратить сейчас на это драгоценное время мне вовсе не хотелось, а потому, когда я открыл багажник и увидел там набор клюшек для гольфа, решение созрело мгновенно. Выбрав самую увесистую из них, я вернулся к дверям и, широко размахнувшись, ударил по стеклу, из которого, по большей части, они и состояли. На фоне общей тишины грохот от моего удара показался особенно оглушительным, по стеклу во все стороны пошли трещины, но прочный материал выдержал. Внутри оно было проклеено специальной пленкой, препятствующей образованию осколков, и мне пришлось ударить еще не менее пяти раз, прежде чем результат был достигнут. Выбив изувеченные остатки внутрь я, наконец, вошел внутрь, где сразу взял с собой продуктовую тележку, и не обращая внимания на двух охранников, спящих неподалеку, прошел в торговый зал. Перво-наперво я позаботился о минеральной воде и, выбрав четыре упаковки, сразу отвез их к машине. Затем, путешествуя вдоль полок, набрал полную телегу того, что могло сгодиться в качестве полноценной еды, которая, тем не менее, не должна была испортиться при самых различных температурах. Это были различные чипсы, крекеры, шоколад, сухая копченая колбаса и, конечно, все виды консервов. Затарившись и аккуратно разложив все по пакетам, я подвел тележку к выходу, погрузил все в багажник и продолжил свой путь.
Передвигаться по практически пустому городу было легко и не утомительно. Любое расстояние, на преодоление которого в обычный день нужно было затратить часы, сейчас умозрительно сокращалось в разы, и добраться из одной точки города в другую, можно было за какие-то минуты. Я представил себе, что бы было, если все происшедшее случилось бы в дневные часы, а не глубокой ночью. Город, до отказа забитый машинами и людьми, превратился бы в настоящий ад. Десятки тысяч аварий, огромное количество трупов и раненых сделали бы пребывание в нем абсолютно невозможным. Я не говорю уже о производственных катастрофах и миллионах бытовых происшествий, неизбежных в этом случае.
* Так, стоп! — внезапно возникшая мысль вдруг разом прервала мои рассуждения. — А ведь на земном шаре множество часовых поясов, и значит в других местах все произошло именно в самом наихудшем варианте! Следовательно, сейчас на планете идет цепь жутких техногенных катастроф, волна которых рано или поздно докатится и до относительно спокойных мест… твою мать!
Чувствуя себя не в силах бороться с нахлынувшими эмоциями, я резко остановился и обеими руками схватил за внезапно закружившуюся голову. Целый вихрь мыслей устроил внутри настоящую вакханалию. Передо мной проносились атомные станции, внезапно вышедшие из-под контроля, химические, и другие опасные производства, тысячи упавших самолетов, уносящих с собой невероятное количество жизней, и еще десятки и десятки других картин.
Положение действительно было ужасным, ведь многого я просто и не знал, но и этого было предостаточно. Однако, посидев так несколько минут, я вновь сумел взять себя в руки. Раз я не могу ничего изменить и решил действовать по обстоятельствам, значит так и надо продолжать. Зачем метаться, выстраивая догадки, когда время и так покажет все, как оно есть. Надо продолжать жить, а если я и могу кого-то спасти, то в первую очередь должен позаботиться о своих родных и близких, и для начала добраться туда, куда я, собственно, сейчас и направлялся.
Постояв еще несколько минут, окончательно успокоившись и вновь воспрянув духом, я снова продолжил движение и через несколько минут был на Автозаводской улице. До дома, где жила дочка, оставалось совсем немного, и вскоре я свернул в хорошо знакомый двор, но когда повернул за угол и оказался прямо перед нужным домом, то почувствовал, как волосы зашевелились у меня на голове. Опасения оказались не напрасны — несколько квартир в нем горело, и одна из них находилась в непосредственной близости от той, которая мне была нужна, находясь всего лишь двумя этажами выше. Если бы я задержался хоть на час, то предоставленное само себе пламя вполне могло перекинуться и на нее.
Глава 8. Спасение
Выскочив из машины, я забежал в подъезд, уже полный гари, и мгновенно взбежав на второй этаж, стал метаться около закрытой двери, не зная, что и предпринять. Несколько раз со всей силы ударив по ней ногой, я понял, что так у меня ничего не получится и для вскрытия нужны специальные инструменты. Выстрелить в замок я не решился, поскольку не был уверен, как поведет себя пуля в случае рикошета, а потому, вновь выбежав на улицу, начал лихорадочно осматриваться по сторонам. Как назло, в спешке в голову ничего не приходило, но затем, когда я увидел возле находившегося неподалеку магазинчика развозной грузовичок, стоявший с открытыми задними дверями, у меня мгновенно родился смелый план. Дело в том, что его высокий фургон почти достигал окон второго этажа соседнего дома, а значит, подогнав его к окнам нужной мне квартиры, я смогу попытаться перелезть в нее с крыши кунга. Конечно, в этом был определенный риск, но в этой ситуации другого выхода я не видел, и поэтому действовать нужно было немедленно.
Подбежав к машине, я увидел на земле рядом с ней трех человек, а возле них несколько коробок. Было понятно, что они разгружали товар, доставленный в магазин, и сон сразил их прямо во время работы, но мне только на руку, поскольку водитель явно находился среди них и ключи, которых не было в замке зажигания, долго искать не придется. Пошарив у рабочих карманам, вскоре я получил желаемый результат и, заведя двигатель, быстро поехал по двору, даже не обращая внимания на то, что задеваю припаркованные вдоль тротуара машины. У подъезда я лихо сдал задним ходом и, снеся небольшую клумбу, плотно прижал грузовик к стене дома. После этого, взобравшись сверху на кабину, подтянулся на руках и оказался на самом фургоне, но здесь меня ждала очередная загвоздка. Дело в том, что я даже не подумал, как попаду в квартиру. Недавно в ней был ремонт, и старые рамы уступили место новеньким пластиковым окнам, которые были наглухо заперты изнутри, поскольку освежением помещения теперь заведовал кондиционер. Высоты кунга вполне хватало, чтобы я, встав на носки, мог даже заглянуть внутрь комнаты, но все же этого было явно недостаточно.
Пока я, стоя перед закрытым окном, раздумывал что предпринять, внезапно подул довольно сильный ветер, и меня окатило волной жара и дыма от горящей сверху квартиры. Ощущения были не из приятных, но это только придало мне решительности и, быстро спустившись на землю, я бросился к своему «Мерседесу», рассчитывая в очередной раз воспользоваться спасительной клюшкой для гольфа. Однако, уже держа ее в руках, мне стало понятно, что этого будет недостаточно. Даже если я смогу полностью разбить стекло, то, чтобы залезть в окно, мне придется подтягиваться, держась за раму, а неизбежно оставшиеся на ней мелкие осколки, несомненно, нанесут мне серьезные травмы. Это не только не входило в мои планы, но и нанесло бы ущерб всему делу, а потому, поняв необходимость другого решения, бросил клюшку на асфальт и опрометью бросился к дому. Я рассчитывал, что смогу найти какой-нибудь предмет, который поможет справиться с задачей, но все было безрезультатно — машины заперты, а тротуары пусты. Однако, когда, поняв бесплодность своих поисков, я уже собирался вернуться назад к магазину, в надежде попробовать там раздобыть что-нибудь, мне на глаза попалась полуоткрытая дверь дворницкой, находящаяся в торце дома в полуподвальчике. Несмотря на яркий солнечный день, внутри было темно, но я по наитию нащупал на стене выключатель и уже через несколько секунд нашел то, что было нужно. А именно: пару прочных рукавиц, а также средних размеров лом — инструмент явно более пригодный для взятия квартиры на абордаж, чем клюшка для гольфа.
Покинув дворницкую, я бросился назад к фургону, и на бегу закинув лом ему на крышу, сам буквально взлетел следом за ним — пожар быстро разрастался, и надо было спешить. Оказавшись наверху, я решительно одел на руки рукавицы и, взяв лом, несколькими сильными ударами вдребезги разбил прочное двойное стекло. Затем, сбив оставшиеся на нижней кромке рамы осколки, я прочно схватился за нее руками и, подтянувшись, ловко влез в окно.
В квартире было тихо и спокойно, и хотя запах гари уже чувствовался, к счастью, дым еще не успел проникнуть сюда. На кровати у правой стены спала Лена — моя бывшая жена, но в первую очередь я приехал за своей маленькой Аллочкой, а потому сразу прошел в соседнюю комнату. Девочка мирно спала на своем диванчике, обняв любимого медвежонка, которого я подарил ей полгода назад на шестилетие, и эта картина вызвала у меня такое умиление, что на секунду я забыл обо всем. Однако медлить было нельзя, и аккуратно взяв ребенка на руки, я прошел в коридор и, открыв входную дверь, вышел в подъезд. Где-то сверху уже ревела, автоматически сработавшая, система пожарной вентиляции и дыма заметно поубавилось, но все же не настолько, чтобы я не поторопился, опасаясь, что мы надышимся угарным газом. Оказавшись на улице, я положил Аллу на заднее сиденье «Мерседеса», а затем снова вернулся в квартиру. В комнате дочки я выбрал кое-что из ее одежды, положил это в пакет, а затем, точно так же взяв на руки не очень тяжеловесную Лену, спустился вниз и посадил ее рядом с дочкой, крепко пристегнув ремнем безопасности, чтобы она не падала набок. Когда мы выезжали из двора и я еще раз оглянулся на дом, то мне показалось, что интенсивность пожара в квартире сверху стала уменьшаться, но это уже не имело никакого значения, поскольку произойти все равно могло что угодно, а свою миссию я успешно выполнил.
Глава 9. Сонный город
Мы без проблем добрались до дома моих родителей, но там мне пришлось изрядно помучиться, занося Аллу и Лену на пятый этаж. Время приближалось к полудню и жаркое летнее солнце вытопило из меня не мало пота, прежде чем эта задача была решена. Положив спящих на широкий диван в соседней от гостиной комнате, я прошел к еще не до конца успевшему согреться холодильнику, и глубокими жадными глотками еще долго пил прохладную минеральную воду с лимоном, которую так любили родители. Утолив жажду, я поставил пустую бутылку на стол, но как только собрался уходить из кухни, то внезапно почувствовал приступ сильнейшего голода. Учитывая количество калорий, затраченных мной на физические и душевные усилия, это было немудрено и открыв несколько банок с консервами, я с аппетитом съел их содержимое, заедая все только хлебом и луком. Еще со времен службы в армии я знал, что нет лучшего способа пополнить силы и восстановить запас витаминов в организме, и сейчас, насытившись, вновь был готов к новым испытаниям.
Мне предстояло решить гораздо более сложную задачу, а именно — спасти Марию, и после того, как я выполнил первый пункт плана, эта мысль преследовала меня неотступно. Как я уже говорил, она жила на тринадцатом этаже и несколько стальных дверей были серьезным препятствием, стоявшим между нами. Конечно я знал, что существуют специальные пилы и различные разжимающие устройства, годящиеся для подобных целей, а также не сомневался, что разберусь с принципом их работы, однако подобные инструменты не лежат на каждом углу и мне придется потратить некоторое время на их поиски. На недавнем примере я убедился, что может быть дорога каждая минута, а потому, будучи пока спокойным (насколько это вообще возможно) за тех, кто находился сейчас рядом в квартире, быстро собрался и вскоре уже вновь ехал по замершему городу.
Мария жила на Люблинской улице, и мне предстояло преодолеть половину города, прежде чем я доберусь до ее дома. Добравшись до Таганской площади я свернул налево и поехал по Волгоградскому проспекту, внимательно всматриваясь в названия магазинов. В отличие от только что преодоленного мной Садового кольца, машин на дороге было немного и движение не доставляло особых хлопот. Я всего несколько раз экстренно сманеврировал, объезжая запоздалых пешеходов, которых внезапный сон сразил прямо посреди трассы, и сейчас они неожиданно возникали на дороге, невидимые издалека за стоящими вокруг машинами.
Вглядываясь в многочисленные вывески я никак не мог найти ничего, что было нужно, но тут вдруг в памяти совершенно неожиданно всплыло одно название, и я вспомнил, что бесчисленное количество раз проезжал мимо этого магазина, хотя и не акцентировал на нем внимания. Тем не менее, яркая желто-черная вывеска сама бросалась в глаза, безупречно выполняя свое предназначение, и сейчас мне оставалось только развернуться и свернуть на соседнюю улицу, чтобы достигнуть цели. Однако, едва я собирался совершить этот маневр, как новая проблема заставила меня сконцентрироваться только на ней. Дело в том, что моя машина, хотя и была самим совершенством, но в одном она не отличалась от своих многочисленных собратьев и сестер, а именно — ей нужен был бензин. Полностью занятый своими делами и мыслями я даже не обращал внимания на приборы, но загоревшаяся оранжевая лампочка и тревожный зуммер привели меня в замешательство. Остановившись, я в задумчивости почесал нос — и в самом деле, обычная и будничная операция по заправке автомашины в моем случае была далеко не так проста. Я только недавно проезжал мимо автозаправки, да и вообще в городе их было видимо-невидимо, но как ей воспользоваться — вот это была проблема! Когда мне исполнилось пятнадцать лет, отец подарил мне на день рождения новенький мопед и потом я частенько сливал бензин из бака его «Жигулей», пользуясь простым шлангом, но сейчас я решил все же съездить на бензоколонку, а этот варварский метод оставить на крайний случай. Вообще-то, в городе сейчас стояло множество автомобилей с еще работающими двигателями, и я мог пересесть в любой из них, заставив потесниться их владельцев, но изменить своему «Мерседесу» было выше моих сил. А потому, даже не рассматривая такой вариант, я развернулся и поехал к недавно замеченной мной автозаправке.
Ею оказалась небольшая станция, принадлежащая местной розничной сети. У одной из колонок в высохшей луже бензина лежал человек, поверх которого змеей обмотался топливный шланг. Это был типичный представитель одной из сопредельных южных республик, которые во множестве выезжают на улицы ночного города чтобы нелегальным частным извозом добыть себе денег в чужой стране. Держа заправочный пистолет в горловине топливного бака и внезапно сраженный сном, он упал навзничь, не выпустив его из рук и несколько литров пролились на землю, что к счастью, не вызвало пожара, хотя двигатель его колымаги продолжал в этот момент работать. Поставив машину с другой стороны колонки, я заглушил его старенький «Дэу» и направился к окошку кассы. Как и следовало ожидать, внутри крепко спал кассир, положив голову на какую-то толстую книгу. Его компьютер, отвечающий за раздачу топлива, работал, и теперь мне оставалось только добраться до него, потому что дверь внутрь помещения естественно была закрыта. Подойдя к ней я оценил крепость замков и самого материала, и убедившись в крайней непрочности конструкции, просто взял с пожарного щита большой топор и за несколько сильных ударов пробил в двери отверстие, достаточное для того, чтобы просунуть в него руку и открыть замок.
Оказавшись внутри, сначала я заглянул в комнатку для отдыха и когда, заглянув в холодильник, увидел там несколько бутылок столь любимого мной американского пива, то не смог удержаться и с наслаждением выпил одну, почти не отрывая губ от горлышка. Освежившись, я прошел в соседнее помещение и еще минут пять разбирался с незнакомым компьютером, ведающим подачей топлива. Впрочем, все оказалось не так и сложно, и направив на свою колонку сотню литров, я вышел на улицу и залил полный бак. Во время заправки мне пришло в голову, что надо бы разжиться парой-тройкой канистр, чтобы всегда иметь при себе запас, и решив заняться этим как можно скорее, я снова продолжил свой путь.
До нужного мне магазина я добрался за несколько минут, и взломав дверь захваченным с автозаправки топором, скоро уже ходил вдоль длинных полок с самыми разнообразными инструментами. В итоге я выбрал пилу для резки металла, специальные клещи и домкрат, рычаг которого можно было просунуть даже в самое мелкое отверстие. Загрузив все в багажник, который теперь с трудом вмещал перевозимый мною груз, я сел за руль и, полный решимости больше нигде не останавливаться, помчался вперед.
Глава 10. Мария
Несмотря на мое желание как можно скорее добраться до Марии, по дороге случилось два события, заставившие меня совершенно по новому взглянуть на ситуацию. Во первых, несколько раз мне пришлось переезжать через настоящие реки, которые вдруг стали повсеместно образовываться из-за разрывов труб водоснабжения. Вероятно, система начала не выдерживать давления, которое образовалось в ней в следствии полного отсутствия потребителей, и в наиболее уязвимых местах начались утечки. Я где-то слышал, что для сотрудников, которые обслуживают городской водопровод, самым сложным временем является не пиковая нагрузка в утренние и вечерние часы, а именно ночь, и особенно ночь новогодняя. Именно в это время приходится регулировать напор воды, управляя им с помощью многочисленных шлюзов и каждая задержка может обойтись очень дорого. В районе Текстильщиков, где я повернул направо, выехав на финишную прямую в виде Люблинской улицы, мне довелось проехать через настоящее озерцо, образовавшееся на площади возле метро. Глубина его была такова, что несколько человек, лежащих вдоль тротуара, оказались полностью покрыты водой, и если бы не отменная герметичность моей машины, то она несомненно проникла бы и внутрь салона, поскольку легко достигала уровня дверей.
Миновав это страшное место и объехав по пешеходной дорожке сразу три столкнувшихся автобуса, перегородивших всю проезжую часть, я вновь выбрался на оперативный простор и через несколько минут был на месте. Маша жила в достаточно новом доме, который вместе с двумя себе подобными образовывал букву «П», и поскольку именно он смотрел на улицу, то ее окна я мог увидеть издалека. Увидев, что нигде вокруг нет пожаров или иных повреждений, я вздохнул спокойнее — работа мне предстояла серьезная и спешка вряд ли пошла бы сейчас на пользу. Остановив «Мерседес» у подъезда и выгрузив из него инструменты, я взял пилу и домкрат, которые были самыми тяжелыми, поднес их к входной двери, но уже собираясь вернуться за остальными вещами, внезапно остановился. Я совсем забыл про дверь подъезда, которая была снабжена кодовым замком и тоже представляла собой определенное препятствие. Маша всегда открывала мне сама, когда я звонил в домофон, поскольку другого способа, кроме еще электронного ключа, для этого не было. Поняв, что сначала потренироваться придется на ней, я зло сплюнул, после чего вернулся к своей машине, взял топор с тисками, и снова подошел к подъезду. Соображая, с чего начать, я только сейчас понял, что пила, на которую я возлагал большие надежды, в моем случае была совершенно бесполезна. При всех ее несомненных достоинствах, она не могла работать без электричества и сейчас, ввиду отсутствия источника оного, являла собой просто кусок железа. Даже когда я попаду в подъезд, на этаже мне негде будет взять электрическую розетку, а потому, с досады бросив «болгарку» в кусты, я взял топор, и рассчитывая для начала просто выбить кодовую панель, обухом нанес по ней сильный удар.
С первого раза я достиг желаемого результата, но одновременно с этим понял, что на самом деле все обстоит гораздо проще. От удара стальная дверь спружинила и чуть-чуть приоткрылась, а затем, увлекаемая назад «доводчиком», снова прижалась к каркасу. Оказалось, что замок обесточен и потянув за ручку, я легко открыл ее, после чего, усмехнувшись самому себе, взял инструменты и свободно прошел внутрь.
Чтобы попасть на лестницу, мне предстояло пройти по длинному коридору, в котором расположены лифты. Освещение в нем включалось автоматически, но сейчас, несмотря на мое появление, он оставался совершенно темным. Также не светились красные стрелки лифтов, из чего становилось понятным, что обесточен весь дом. Впрочем, это обстоятельство меня не слишком взволновало — лифтом я и так не собирался воспользоваться, а без электричества дом, наоборот, будет только целее, поскольку именно оно в большинстве случаев становилось причиной пожаров, которые сотнями возникали в городе.
Не скажу, что восхождение на тринадцатый этаж с тяжелым грузом в руках далось мне легко, но постоянно выделяющийся адреналин не давал усталости проявить себя. Поэтому, когда я поднялся наверх и положил инструменты на пол, мне достаточно было всего несколько раз вдохнуть полной грудью, чтобы почувствовать прилив сил и немедленно приняться за дело. Я постараюсь не утомлять читателя излишне нудным описанием всего процесса, но скажу, что все оказалось проще чем я ожидал, и слова о том, что хороший инструмент — это как минимум половина дела, нашли очередное подтверждение, превратившись для меня в не требующую сомнений истину. С первой дверью, ведущей в общий коридор, я справился за несколько минут — воспользовавшись топором, просто отогнул в сторону кусок металла, под которым находился ригель замка, а затем перекусил его клещами. Специально предназначенные для подобных целей и снабженные непонятным для меня хитрым устройством (пневматика или гидравлика?), они почти не заметили сопротивления твердого металла и вскоре я уже стоял перед дверью в квартиру моей любимой.
Сделанная из очень прочного материала и снабженная тремя замками, она представлял собой гораздо более серьезной препятствие, нежели первая. Подергав ее за ручку я убедился, что сидит она очень плотно и повторить номер мне не удастся. Тем не менее, неплохо зная людей, я был уверен, что она не закрыта на все замки. Ну многие ли, находясь в квартире и будучи в здравом рассудке, запираются в ней на ночь, будто в сейфе, боясь мифических воров, которые на самом деле вовсе не жаждут встречи с хозяевами и действуют только в их отсутствии?!
Обследовав всю конструкцию и прикинув все возможные варианты дальнейших действий, я поступил следующим образом: взяв в руки топор я примерно пять минут остервенело рубил небольшой порожек под дверью, с целью сделать отверстие, достаточное для подведения домкрата. Помещение наполнилось страшным грохотом, но вмешательства соседей опасаться не приходилось и цель была достигнута. А вот то, что произошло после этого, иначе как варварством с моей стороны не назовешь (впрочем, я из-за этого не сильно переживал). Дело в том, что мой домкрат оказался настолько мощным, что за несколько минут тяжелая стальная дверь была буквально вырвана из стены вместе со своим косяком. С треском и скрипом она поднялась наверх, а затем вдруг выгнулась и сдалась, открывая за собой путь в квартиру.
Глава 11. Стоит поторопиться
Наверное именно такой вид, с каким я вошел внутрь, бывает у завоевателей, когда они входят в покоренный город. Я был вполне доволен и горд собой, поскольку справился со всеми намеченными делами, не имея никакого опыта по отношению к тому, через что мне уже пришлось пройти. Теперь мне оставалось только вынести Машу вниз, отвезти ее в квартиру моих родителей, а там уже решать, что делать дальше. Пройдя в ее комнату, я увидел свою милую уютно свернувшуюся калачиком на диване. Рядом с ней лежал пульт от телевизора, который она смотрела и который выключился только вместе со всем остальным электричеством.
Несколько минут я стоял возле нее забыв обо всем, просто любуясь родными чертами, а затем спохватился и стал рыскать по всем шкафам в поисках ее одежды. Маша была только в одних трусиках, а такой вид, хотя и был самым привлекательным для меня, но мало годился для поездки, да и для нее самой мог создать массу неудобств. На протяжении полутора лет я несколько раз в неделю приезжал к ней, оставаясь на ночь, и примерно представлял, где что лежит, но когда подходящие вещи были уже собраны, оказалось, что очень нелегко их одеть на человека, полностью расслабленного глубоким сном. Надев ей на ноги белоснежные носочки, я с огромным трудом справился с джинсами и обреченно повертев в руках бюстгальтер, затем откинул его в сторону, решив ограничиться только красной футболкой со стразами.
Когда этот, неожиданно утомительный, процесс подошел к концу (я ведь, как и все мужчины, больше привык раздевать, а не одевать женщин), и дело оставалось только за обувью, тогда и случилось то, что и дало начало всем моим дальнейшим действиям. Как только я встал с дивана и удовлетворенный своей работой, окинул Марию взглядом, внезапно послышались отголоски отдаленного взрыва, а затем я почувствовал, как дом содрогнулся, словно от небольшого землетрясения. Бросившись к окнам я попытался понять причину происшедшего, но они выходили только на одну сторону, и сколько я не выгибался, видимая часть города оставалась внешне спокойна. Тем не менее мне стоило поторопиться, поскольку было понятно, что где-то, не так и далеко, произошло нечто грандиозное и страшное. Метнувшись в прихожую, я схватил из обувного шкафа первые попавшиеся кроссовки, ловко надел их Маше на ноги, а затем, схватив ее саму в охапку, быстро вышел из квартиры. В другой комнате еще оставалась ее мама, с которой они жили, но я решил, что поскольку видимой опасности нет, оставить ее пока на месте, ограничившись только дочкой.
Одним духом я миновал все тринадцать этажей, в очередной раз убеждаясь в справедливости слов, что своя ноша не тянет, и только оказавшись на улице и посадив Машу на сиденье, стал оглядываться. Огромный столб черного дыма, который не могли перекрыть даже стоявшие вокруг двадцатиэтажные дома, давал однозначный ответ о происшедшем. Он взметнулся уже так высоко, что начинал загораживать солнце, находящееся в самом зените, и по его густоте и плотности я понял, что так может гореть только нефть или ее производные. Я неплохо знал Москву и после нехитрых прикидок понял, что произошло то, чего всегда опасались жители города, а особенно его южной части — горел нефтеперерабатывающий завод в Капотне. Эта махина, относительно безопасная в другое время, сейчас вышла из-под контроля и продукты его производства, воспламеняясь и растекаясь вокруг, грозили настоящей катастрофой. Словно в подтверждении этого вдалеке раздался еще один взрыв, земля вздрогнула, а в небо устремился новый столб дыма, еще больше первого. Медлить было нельзя ни секунды, и бросившись к машине я уже собирался уезжать, но посмотрев через зеркало на Машу, вдруг остановился. Что бы потом ни произошло, но как я буду смотреть ей в глаза, зная, что мог помочь ее матери и ничего не сделал. Я не говорю уже о собственной совести, которая будет мучить меня в этом случае, причем совершенно независимо от того, проснуться они все или нет. Я не могу помочь всем, но в моих силах было позаботиться хотя бы о близких, и я должен буду это сделать хотя бы для самого себя.
И вот именно поэтому сейчас я снова вбежал в подъезд, проскакал все тринадцать этажей, и взяв под руки Александру Яковлевну, которая весила много больше моей худенькой Машеньки, потащил ее вниз. Три раза по дороге я останавливался, истекая потом и жутко матерясь, но все же наконец справился, и усадив женщину рядом с дочкой, поехал на квартиру родителей, которую вполне уже можно было назвать «ковчегом».
На обратном пути я не встретил никаких новых препятствий, и миновав уже известные, благополучно выбрался на Волгоградский проспект, ведущий в центр города. Остановившись на мосту возле известного автозавода, я несколько минут смотрел в сторону Капотни, только убеждаясь в правильности своих первоначальных выводов. Но когда там вдруг прогремел еще один взрыв, и несмотря на добрых полтора десятка километров стали ясно различимы языки гигантского багрового пламени, мне стало совсем не по себе, и резко нажав на акселератор, я поехал прочь от этих мест.
Дома я положил Машу и ее мать в гостиной и теперь мог спокойно перевести дух, хотя, конечно, расслабляться мне было рано. Положение было более чем серьезное. Я не знал к чему может привести взрыв нефтезавода, но догадывался, что в скором времени последствия проявятся в гораздо худшем варианте, чем я мог представить. Вероятно, город ждет экологическая катастрофа, в следствии которой воздух и вода на юге столицы будут основательно заражены. Несомненно, что при взрыве и последующем разлитии горящих масс уже погибли десятки тысяч людей в близлежащих к производству районах, а еще большее их количество задохнется во сне, когда квартиры наполнятся продуктами горения.
Представив себе эту картину я содрогнулся, а затем, взяв из бара бутылку коньяка сел с ним на кухне, поскольку поразмышлять было над чем. Для начала становилось понятно, что с различными катастрофами, вышедший из под контроля город начал сталкиваться гораздо раньше, чем я ожидал. Взрыв был только началом в цепи несчастий, которые несомненно, в самом скором времени убьют мегаполис. И так тысячи трупов сейчас лежат на его улицах под палящим солнцем, а со временем их количество будет только прибавляться, что вызовет сильнейшую эпидемию.
* А если…., - внезапно пришедшая на ум мысль вдруг взволновала меня не на шутку, и я чуть не поперхнулся коньяком, который пил в этот момент. — Как будут происходить различные процессы внутри мертвых организмов — подвержены ли и бактерии охватившему все и вся оцепенению?
Не на шутку разволновавшись, я встал со стула и начал мерить шагами кухню, стараясь упорядочить кашу, вновь образовавшуюся в голове. Однако, поскольку коньяк уже начал оказывать свое умиротворяющее воздействие, в скором времени я успокоился и сразу нашел полностью удовлетворивший меня резонный довод.