Рождественские стихи (сборник)

Рождественские стихи (сборник)

© Стамова Татьяна, перевод на русский язык, 2016

© ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2016

* * *

Апухтин Алексей Николаевич (1840–1893 гг.)

«Восторженный канон Дамаскина…»

Восторженный канон ДамаскинаУ всенощной сегодня пели,И умилением душа была полна,И чудные слова мне душу разогрели.«Владыка в древности чудесно спас народ:Он волны осушил морские»…О, верю, верю, Он и в наши дни придетИ чудеса свершит другие.О, Боже, не народ – последний из людейЗовет Тебя, тоскою смертной полный…В моей душе бушуют также волныВоспоминаний и страстей.О, осуши же их Своей могучей дланью!Как солнцем освети греховных мыслей тьму!О, снизойди к ничтожному созданью,О, помоги неверью моему!

На Новый, 1881 год

Вся зала ожидания полна,Партер притих, сейчас начнется пьеса.Передо мной, безмолвна и грозна,Волнуется грядущего завеса.Как я, бывало, взор туда вперял,Как смутный каждый звук ловил оттуда!Каких-то новых слов я вечно ждал,Какого-то неслыханного чуда.О Новый год! Теперь мне всё равно,Несешь ли ты мне смерть и разрушеньеИль прежних лет мне видеть сужденоБесцветное, тупое повторенье…Немного грез – осколки светлых дней, –Как вихрем, он безжалостно развеет,Еще немного отпадет друзей,Еще немного сердце зачерствеет.

Бальмонт Константин Дмитриевич (1867–1942 гг.)

«Одна есть в мире красота…»

Одна есть в мире красота.Не красота богов Эллады,И не влюбленная мечта,Не гор тяжелые громады,И не моря, не водопады,Не взоров женских чистота.Одна есть в мире красота –Любви, печали, отреченьяИ добровольного мученьяЗа нас распятого Христа.

18-й псалом

Ночь ночи открывает знанье,Дню ото дня передается речь,Чтоб славу Господа непопранной сберечь,Восславить Господа должны Его созданья.Все от Него – и жизнь, и смерть,У ног Его легли, простерлись бездны,О помыслах Его вещает громко твердь,Во славу дел Его сияет светоч звездный.Выходит солнце-исполин,Как будто бы жених из брачного чертога,Смеется светлый лик лугов, садов, долин,От края в край небес идет дорога.Свят, свят Господь, Зиждитель мой!Перед лицом Твоим рассеялась забота.И сладостней, чем мед, и слаще капель сотаЕдиный жизни миг, дарованный Тобой.

Благовест

Я ждал его с понятным нетерпеньем,Восторг святой в душе своей храня,И сквозь гармонию молитвенного пеньяОн громом неба всколыхнул меня.Издревле благовест над Русскою землеюПророка голосом о небе нам вещал;Так солнца луч весеннею пороюК расцвету путь природе освещал.К тебе, о Боже, к Твоему престолу,Где правда, Истина светлее наших слов,Я путь держу по Твоему глаголу,Что слышу я сквозь звон колоколов.

Балтрушайтис Юргис Казимирович (1873–1944 гг.)

Вифлеемская звезда

Дитя судьбы, свой долг исполни,Приемля боль, как высший дар…И будет мысль – как пламя молний,И будет слово – как пожар!Вне розни счастья и печали,Вне спора тени и луча,Ты станешь весь – как гибкость стали,И станешь весь – как взмах меча…Для яви праха умирая,Ты в даль веков продлишь свой час,И возродится чудо рая,От века дремлющее в нас, –И звездным светом – изначально –Омыв все тленное во мгле,Раздастся колокол венчальный,Еще неведомый земле!

Бенедиктов Владимир Григорьевич (1807–1873 гг.)

Привет старому, 1858 году

А! Новый! – Ну, милости просим.Пожалуйте. – Только уж – нет –Не вам, извините, приносим,А старому году привет.Характер ваш нам неизвестен,Вы молоды слишком пока, –А старый и добр был, и честен,И можно почтить старика.К чему же хитрить, лицемерить,Заране сплетая вам лесть?Нам трудно грядущему верить,Мы верим тому, что уж есть.А есть уже доброго много,От доброго семени плодНе худ будет с помощью Бога.Не худ был и старенький год.По солнцу он шел, как учитель,С блестящей кометой на лбу,И многих был зол обличитель, –С невежеством вел он борьбу.И мир был во многом утешенИ в прозе, и в звуке стиха,А если в ином был он грешен,Так где же и кто ж без греха?Да! В медные головы, в грудиСтучит девятнадцатый век.Внизу начинаются люди,И есть наверху Человек.Его от души поздравляем…Не нужно его называть.Один Он – и только, мы знаем,Один Он – душа, благодать.Один… за Него все молитвы.Им внешняя брань перешлаВ святые, крестовые битвыС домашнею гидрою зла.

На 1861 год

«О Господи! Как время-то идет!» –Твердило встарь прабабушкино племя,И соглашался с этим весь народ.Да полно, так ли? Движется ли время?У нас в речах подчас неверен слог,Толкуем мы о прошлом, преходящемИ будущем, а в целом – мир и БогВсегда живут в одном лишь настоящем.И нету настоящему конца,И нет начала. Люди вздор городятО времени, – оно для мудрецаВсегда стоит, они ж идут, проходятИли плывут по жизненной рекеИ к берегам относят то движенье,Которое на утлом челнокеСвершают сами. Всюду – заблужденье.О род людской! Морщины лбовСчитает он, мытарства и невзгоды,Число толчков, число своих гробовИ говорит: «Смотрите! Это – годы.Вот счет годов – по надписям гробниц,По памятникам, храмам, обелискам».Не полно ль годы цифрами считатьИ не пора ль меж новостей, открытийОткрытому сознанью место дать,Что мир созрел для дел и для событий?О, вознесись к Творцу, хвалебный глас,От всей России в упованье смелом,Что новый год, быть может, и для насОзначится великим, чудным делом!О, если б только – в сторону мечи!И если бы средь жизненного пираКровь не лилась! Господь нас научиТворить дела путем любви и мира!Воистину то был бы новый год,И новый век, и юбилей наш новыйИ весь людской возликовал бы род,Объят всемирной Церковью Христовой.

Елка

Елка, дикую красуСхоронив глубоко,Глухо выросла в лесу,От людей далеко.Ствол под жесткою корой,Зелень – все иголки,И смола слезой, слезойКаплет с бедной елки.Не растет под ней цветок,Ягодка не спеет;Только осенью грибок,Мхом прикрыт – краснеет.Вот сочельник рождества:Елку подрубилиИ в одежду торжестваЯрко нарядили.Вот на елке – свечек ряд,Леденец крученый,В гроздьях сочный виноград,Пряник золоченый.Вмиг плодами порослиСумрачные ветки;Елку в комнату внесли:Веселитесь, детки!Вот игрушки вам. – А тут,Отойдя в сторонку,Жду я, что-то мне дадут –Старому ребенку?Нет играть я не горазд:Годы улетели.Пусть же кто-нибудь подастМне хоть ветку ели.Буду я ее беречь, –Страждущий проказник, –До моих последних свеч,На последний праздник.К возрожденью я иду;Уж настал сочельник:Скоро на моем ходуНужен будет ельник.

Блок Александр Александрович (1880–1921 гг.)

Сочельник в лесу

Ризу накрест обвязав,Свечку к палке привязав,Реет ангел невелик,Реет лесом, светлолик.В снежно-белой тишинеОт сосны порхнет к сосне,Тронет свечкою сучок –Треснет, вспыхнет огонек,Округлится, задрожит,Как по нитке, побежитТам и сям, и тут, и здесь…Зимний лес сияет весь!Так легко, как снежный пух,Рождества крылатый духОзаряет небеса,Сводит праздник на леса,Чтоб от неба и землиСветы встретиться могли,Чтоб меж небом и землейЗагорелся луч иной,Чтоб от света малых свечДлинный луч, как острый меч,Сердце светом пронизал,Путь неложный указал.

«Был вечер поздний и багровый»

Был вечер поздний и багровый,Звезда-предвестница взошла.Над бездной плакал голос новый –Младенца Дева родила.На голос тонкий и протяжный,Как долгий визг веретена,Пошли в смятеньи старец важный,И царь, и отрок, и жена.И было знаменье и чудо:В невозмутимой тишинеСреди толпы возник ИудаВ холодной маске, на коне.Владыки, полные заботы,Послали весть во все концы,И на губах ИскариотаУлыбку видели гонцы.

Рождество

Звонким колокол ударомБудит зимний воздух.Мы работаем недаром –Будет светел отдых.Серебрится легкий инейОколо подъезда,Серебристые на синейЯсной тверди звезды.Как прозрачен, белоснеженБлеск узорных окон!Как пушист и мягко неженЗолотой твой локон!Как тонка ты в красной шубке,С бантиком в косице!Засмеешься – вздрогнут губки,Задрожат ресницы.Веселишь ты всех прохожих –Молодых и старых,Некрасивых и пригожих,Толстых и поджарых.Подивятся, улыбнутся,Поплетутся дале,Будто вовсе, как смеютсяДети, не видали.И пойдешь ты дальше с мамойПокупать игрушкиИ рассматривать за рамойЗвезды и хлопушки…Сестры будут куклам рады,Братья просят пушек,А тебе совсем не надоНикаких игрушек.Ты сама нарядишь елкуВ звезды золотыеИ привяжешь к ветке колкойЯблоки большие.Ты на елку бусы кинешь,Золотые нити.Ветки крепкие раздвинешь,Крикнешь: «Посмотрите!»Крикнешь ты, поднимешь веткуТонкими руками…А уж там смеется дедкаС белыми усами!

31 декабря 1900 года

И ты, мой юный, мой печальный,Уходишь прочь!Привет тебе, привет прощальныйШлю в эту ночь.А я всё тот же гость усталыйЗемли чужой.Бреду, как путник запоздалый,За красотой.Она и блещет и смеется,А мне – одно:Боюсь, что в кубке расплеснетсяМое вино.А между тем – кругом молчанье,Мой кубок пуст.И смерти раннее призваньеНе сходит с уст.И ты, мой юный, вечной тайнойОтходишь прочь.Я за тобою, гость случайный,Как прежде – в ночь.

Бунин Иван Алексеевич (1870–1953 гг.)

Ангел

В вечерний час, над степью мирной,Когда закат над ней сиял,Среди небес, стезей эфирной,Вечерний ангел пролетал.Он видел сумрак предзакатный, –Уже синел вдали восток, –И вдруг услышал он невнятныйВо ржах ребенка голосок.Он шел, колосья собирая,Сплетал венок и пел в тиши,И были в песне звуки рая –Невинной, неземной души.«Благослови меньшого брата, –Сказал Господь. – БлагословиМладенца в тихий час закатаНа путь и правды и любви!»И ангел светлою улыбкойРебенка тихо осенилИ на закат лучисто-зыбкийПоднялся в блеске нежных крил.И, точно крылья золотые,Заря пылала в вышине,И долго очи молодыеЗа ней следили в тишине!

Источник звезды

Сирийский апокриф

В ночь рождения ИсыСвятого, любимого Богом,От востока к закатуЗвезда уводила волхвов.В ночь рождения ИсыПо горным тропам и дорогамШли волхвы караваномНа таинственный зов.Камнем крови, рубином,Горела звезда перед ними,Протекала, склонялась, –И стала, служенье свершив:За долиной, на склоне –Шатры и огни в Рефаиме,А в долине – источникПод ветвями олив.И волхвы, славословя,Склонились пред теми огнямиИ сказали: «Мы видимСвятого селенья огни».И верблюды припалиК холодной воде меж камнями:След копыт и донынеТам, где пили они.А звезда покатиласьИ пала в источник чудесный:Кто достоин – кто видитВ источнике темном звезду?Только чистые девы,Невесты с душой неневестной,Обрученные Богу,Но и то – раз в году.

Бегство в Египет

По лесам бежала Божья Мать,Куньей шубкой запахнув Младенца.Стлалось в небе Божье полотенце,Чтобы Ей не сбиться, не плутать.Холодна, морозна ночь была,Дива дивьи в эту ночь творились:Волчьи очи зеленью дымились,По кустам сверкали без числа.Две седых медведицы в лугуНа дыбах боролись в ярой злобе,Грызлись, бились и мотались обе,Тяжело топтались на снегу.А в дремучих зарослях, впотьмах,Жались, табунились и дрожали,Белым паром из ветвей дышалиЗвери с бородами и в рогах.И огнем вставал за лесом мечАнгела, летевшего к Сиону,К золотому Иродову трону,Чтоб главу на Ироде отсечь.

Новый Завет

С Иосифом Господь беседовал в ночи,Когда Святая Мать с Младенцем почивала:«Иосиф! Близок день, когда мечиПерекуют народы на орала.Как нищая вдова, что плачет в час ночнойО муже и ребенке, как пророкиМой древний дом оплакали со Мной,Так проливает мир кровавых слез потоки.Иосиф! Я расторг с жестокими завет.Исполни в радости Господнее веленье:Встань, возвратись в Мой тихий Назарет –И всей земле яви Мое благоволенье».

«На пути из Назарета…»

На пути из НазаретаВстретил я Святую Деву.Каменистая синелаСамария вкруг меня,Каменистая долинаШла по ней, а по долинеСеменил ушастый осликМеж посевов ячменя.Тот, кто гнал его, был в пыльномИ заплатанном кунбазе,Стар, с блестящими глазами,Сизо-черен и курчав.Он, босой и легконогий,За хвостом его поджатымГнался с палкою, виляяОт колючек сорных трав.А на нем, на этом дробном,Убегавшем мелкой рысьюСером ослике, сиделаМать с Ребенком на руках:Как спокойно поднялисяАравийские ресницыНад глубоким теплым мраком,Что сиял в Ее очах!Поклонялся я, Мария,Красоте Твоей небеснойВ странах франков, в их капеллах,Полных золота, огней,В полумраке величавомДревних рыцарских соборов,В полумгле стоцветных оконСакристий и алтарей.Там, под плитами, почиютКороли, святые, папы,Имена их полустертыИ в забвении дела.Там Твой Сын, главой поникший,Темный ликом, в муках крестных.Ты же – в юности нетленной:Ты, и скорбная, светла.Золотой венец и ризыБелоснежные – я всюдуИх встречал с восторгом тайным:При дорогах, на полях,Над бурунами морскими,В шуме волн и криках чаек,В темных каменных пещерахИ на старых кораблях.Корабли во мраке, в буряхЛишь Тобой одной хранимы.Ты – Звезда морей: со скрипомЗарываясь в пене ихИ огни свои качая,Мачты стойко держат парус,Ибо кормчему незримоСветит свет очей Твоих.Над безумием буруновВ ясный день, в дыму прибоя,Ты цветешь цветами радуг,Ночью, в черных пастях гор,Озаренная лампадой,Ты, как лилия, белеешь,Благодатно и смиренноПреклонив на четки взор.И к стопам Твоим пречистым,На алтарь Твой в бедной нишеПри дорогах меж садами,Всяк свой дар приносим мы:Сирота-служанка – ленту,Обрученная – свой перстень,Мать – свои святые слезы,Запоньяр – свои псалмы.Человечество, венчаяВластью божеской тиранов,Обагряя руки кровьюВ жажде злата и раба,И само еще не знает,Что оно иного жаждет,Что еще раз к НазаретуПриведет его судьба!

Брюсов Валерий Яковлевич (1873–1924 гг.)

Рождество Христово

Он вошел к Ней с пальмовой ветвью,Сказал: «Благословенна Ты в женах!»И Она пред радостной вестьюПокорно склонилась во прах.Пастухи дремали в пустыне,Им явился ангел с небес,Сказал: «Исполнилось ныне!» –И они пришли в Вифлеем.Радостью охвачен великой,Младенца восприял Симеон:«Отпущаеши с миром, Владыко,Раба твоего – это Он!»Некто, встретив Филиппа,Говорит: «Гряди по Мне!»И пошел рыбак ВифсаидыПроповедовать мир земле.Блаженны не зревшие,Все сердцем понявшие,В восторге сгоревшие!Как дети,Тайну принявшие!Им поклоняюсь,В их светеТеряюсь.Я, раб Господен,Им да буду подобен.

Библия

О, книга книг! Кто не изведал,В своей изменчивой судьбе,Как ты целишь того, кто предалСвой утомленный дух – тебе!В чреде видений неизменных,Как совершенна и чиста –Твоих страниц проникновенныхМладенческая простота!Не меркнут образы святые,Однажды вызваны тобой:Пред Евой – искушенье Змия,С голубкой возвращенной – Ной!Все, в страшный час, в горах, застылиОтец и сын, костер сложив;Жив облик женственной Рахили,Израиль-богоборец – жив!И кто, житейское отбросив,Не плакал, в детстве, прочитав,Как братьев обнимал ИосифНа высоте честей и слав!Кто проникал, не пламенея,Веков таинственную даль,Познав сиянье Моисея,С горы несущего скрижаль!Резец, и карандаш, и кисти,И струны, и певучий стих –Еще светлей, еще лучистейТворят ряд образов твоих!Какой поэт, какой художникК тебе не приходил, любя:Еврей, христианин, безбожник,Все, все учились у тебя!И сколько мыслей гениальныхС тобой невидимо слиты:Сквозь блеск твоих страниц кристальныхНам светят гениев мечты.Ты вечно новой, век за веком,За годом год, за мигом миг,Встаешь – алтарь пред человеком,О Библия! о книга книг!Ты – правда тайны сокровенной,Ты – откровенье, ты – завет,Всевышним данный всей вселеннойДля прошлых и грядущих лет!

Быков Петр Васильевич (1844–1930 гг.)

Рождественская звезда

На волнах голубого эфираРодилась на Востоке звезда –Дивный светоч спасения мира,Не светивший еще никогда.Над пастушьей пещерой убогойЗасверкала впервые она –Отражение южного Бога,Пробудившего землю от сна.С мира ветхого сбросив оковы,Возвещая Христа Рождество,Пронизала она мрак суровый,Чтоб сияло любви торжество.Чтобы солнце Христова ученьяСогревало, бодрило сердца,Грубой силы смягчая мученья,Чтобы кровь не лилась без конца.Чтобы воронов алчная стаяНе терзала сердца и тела…И в хоромах и в избах святаяЛучезарная правда цвела!

Вагинов Константин Константинович (1899–1934 гг.)

«Грешное небо с звездой Вифлеемскою…»

Грешное небо с звездой ВифлеемскоюМилое, милое баю, бай.Синим осколком в руках задремлешьБелых и нежных девичьих гробах.Умерла Восточная звезда сегодня,Знаешь, прохожая у синих ворот.Ветер идет дорогой Новогодней,Ветер в глазах твоих поет.

«Палец мой сияет звездой Вифлеема…»

Палец мой сияет звездой Вифлеема,В нем раскинулся сад, и ручей благовонныйзвенит,И вошел Иисус, и под смоквой плакучеюдремлетИ на эллинской лире унылые песни твердит.Обошел осторожно я дом, обреченныйпаденью,Отошел на двенадцать неровных, негулкихшаговИ пошел по Сенной слушать звездное тленьеНад застывшей водой чернокудрых снегов.

Волошин Максимилиан Александрович (1877–1932 гг.)

Реймская Богоматерь

В минуты грусти просветленнойНароды созерцать моглиЕе – коленопреклоненнойСредь виноградников Земли.И всех, кто сном земли недужен,Ее целила благодать,И шли волхвы, чтоб увидатьЕе – жемчужину жемчужин.Она несла свою печаль,Одета в каменные тканиПрозрачно-серые, как дальСпокойных овидей Шампани.И соткан был Ее покровИз жемчуга лугов поемных,Туманных утр и облаков,Дождей хрустальных, ливней темных.Одежд Ее чудесный сон,Небесным светом опален,Горел в сияньи малых радуг,Сердца мерцали алых роз,И светотень курчавых складокСтруилась прядями волос.Земными создана руками,Она сама была землей –Ее лугами и реками,Ее предутренними снами,Змеи плевелВзойдут в полях безрадостных побед,Где землю-матьЖестокий сын прогневил.

Хвала Богоматери

Тайна тайн непостижимая,Глубь глубин необозримая,Высота невосходимая,Радость радости земной,Торжество непобедимое,Ангельски дориносимаяНад родимою землейКупина неопалимая.Херувимов всех честнейшая,Без сравнения славнейшая,Огнезрачных серафим,Очистилище чистейшее –Госпожа Всенепорочная,Без истленья Бога родшая,Незакатная звезда.Радуйся, о Благодатная,Ты молитвы влага роснаяЖивоносная вода.Ангелами охраняемый,Цвет земли неувядаемый,Персть сияньем растворенная,Глина девством прокаленная –Плоть рожденная сиять,Тварь до Бога вознесенная.Диском солнца облаченнаяНа серпе луны взнесенная,Приснодевственная Мать.Ты покров природы тварной,Свет во мраке, пламень зарныйПутеводного столба.В грозный час, когда над нами,Над забытыми гробамиПротрубит труба.В час великий, в час возмездья,В горький час, когда созвездьяС неба упадутИ земля между мирами,Извергаясь пламенами,Предстанет на Суд.В час, когда вся плоть проснется,Чрево смерти содрогнется(Солнце мраком обернется)И, как книга, развернетсяНебо надвое,И разверзнется пучина,И раздастся голос Сына:– О, племя упрямое!Я стучал – вы не открыли,Жаждал – вы не напоили,Я алкал – не накормили,Я был наг – вы не одели…И тогда ответишь Ты:– Я одела, Я кормила,Чресла Богу растворила,Плотью нищий дух покрыла,Солнце мира приютилаВ чреве темноты…В час последний в тьме кромешнойНад своей землею грешнойТы расстелешь плат:Надо всеми, кто ошую,Кто во славе одесную,Агнцу предстоят,Чтоб не сгинул ни единыйКом пронзенной духом глины,Без изъятья, – навсегда,И удержишь руку СынаОт последнего проклятьяБезвозвратного Суда.

Гиппиус Зинаида Николаевна (1869–1945 гг.)

Белое

Рождество, праздник детский, белый,Когда счастливы самые несчастные…Господи! Наша ли душа хотела,Чтобы запылали зори красные?Ты взыщешь, Господи, но с нас ли, с нас ли?Звезда Вифлеемская за дымами алыми…И мы не знаем, где Царские ясли,Но все же идем ногами усталыми.Мир на земле, в человеках благоволенье…Боже, прими нашу мольбу несмелую:Дай земле Твоей умиренье,Дай побеждающей одежду белую…

Второе Рождество

Белый праздник – рождается ПредвечноеСлово,белый праздник идет, и снова –вместо елочной, восковой свечибродят белые прожекторов лучи, романовмерцают сизые стальные мечи,вместо елочной, восковой свечи.Вместо ангельского обещаньяпропеллера вражьего жужжанье,подземное страданье ожиданьявместо ангельского обещанья.Но вихрям, огню и мечупокориться навсегда не могу,я храню восковую свечу,я снова ее зажгуи буду молиться снова:родись, Предвечное Слово!Затепли тишину земную,обними землю родную…

Глинка Федор Николаевич (1786–1880 гг.)

Бегство в Египет

Из поэмы «Таинственная капля»

Затмитесь, звезды Палестины!Затихни, сладкий шум ручьев!Не пробуждайтеся долиныВечерней песнью соловьев,Ни горных горлиц воркованьем!Оденься в тяжкую печаль,О дар Иеговы, Палестина!Какая Мать какого СынаНесет с Собой в чужую даль?!А вы, небесные светила,Вы – звезды, солнце и луна,Спешите все к разливам Нила:К его брегам спешит Она!По утренним зарям,Когда роса сребрилась по долинамИ ветерки качали ветви пальм,Шли путники дорогой во Египет.Был старец сед, но бодр и величав.В одной руке держал он жезл высокий,Другой рукою вел осла,И на осле сидела, как царица,Святая Мать с Своим Младенцем чудным,Которому подобного земляНи до Него, ни после не видала.И Матери подобной не видали!Какой покой в лице Ее светился!Казалось, все Ее свершились думыИ лучшие надежды уж сбылись;И ничего Ей более не надо:Все радости и неба и земли,Богатства все, всё счастье мировоеЛежали тут, – в коленях, перед Ней,Слиянные в одном Ее Младенце,Который Сам – прекрасен так и тих, –Под легкою светлелся пеленою,Как звездочка светлеет и горитПод серебром кристального потока…В одежды алые Жена одета,Скроенные как будто из зари,И голубой покров – отрезок неба –Вился кругом главы Ее прекрасной…

Новый год

Как рыбарь в море запоздалыйСреди бушующих зыбей,Как путник, в час ночной, усталыйВ беспутной широте степей, –Так я в наземной сей пустынеСвершаю мой неверный ход.Ах, лучше ль будет мне, чем ныне?Что ты сулишь мне, новый год?Но ты стоишь так молчаливо,Как тень в кладбищной тишине,И на вопрос нетерпеливыйНи слова, ни улыбки мне…

Державин Гавриил Романович (1743–1816 гг.)

На Новый год

Рассекши огненной стезеюНебесный синеватый свод,Багряной облечен зарею,Сошел на землю новый год;Сошел – и гласы раздалися,Мечты, надежды понеслисяНавстречу божеству сему.Гряди, Сын вечности прекрасный!Гряди, часов и дней Отец!Зовет счастливый и несчастный:Подай желаниям венец!И самого среди блаженстваЖелаем блага совершенства,И недовольны мы судьбой.Еще вельможа возвышаться,Еще сильнее хочет быть;Богач богатством осыпатьсяИ горы злата накопить;Герой бессмертной жаждет славы,Корысти – льстец, Лукулл – забавы,И счастия игрок в игре.Мое желание: предатьсяВсевышнего во всем судьбе,За счастьем в свете не гоняться,Искать его в самом себе.Меня здоровье, совесть права,Достаток нужный, добра славаТворят счастливее царей.А если милой и приятнойЛюбим Пленирой я моейИ в светской жизни коловратнойИмею искренних друзей,Живу с моим соседом в мире,Умею петь, играть на лире, –То кто счастливее меня?От должностей в часы свободныПою моих я радость дней;Пою Творцу хвалы духовныИ добрых я пою царей.Приятней гласы становятся,И слезы нежности катятся,Как россов Матерь я пою.Петры, и Генрихи, и ТитыВ народных век живут сердцах;Екатерины не забыты,Пребудут в тысящи веках.Уже я вижу монументы,Которых свергнуть элементыИ время не имеют сил.

Дмитриева Елизавета Ивановна (Черубина де Габриак) (1887–1928 гг.)

Распятье

Жалит лоб Твой из острого тернияКак венец заплетенный венок,И у глаз Твоих темные тени.Пред Тобою склоняя колени,Я стою, словно жертва вечерняя,И на платье мое с Твоих ногКапли крови стекают гранатами…Но никем до сих пор не угадано,Почему так тревожен мой взгляд,Почему от воскресной обедниЯ давно возвращаюсь последней,Почему мои губы дрожат,Когда стелется облако ладанаКружевами едва синеватыми.Пусть монахи бормочут проклятия,Пусть костер соблазнившихся ждет, –Я пред Пасхой, весной, в новолунье,У знакомой купила колдуньиГорький камень любви – астарот.И сегодня сойдешь Ты с распятияВ час, горящий земными закатами.

Достоевский Федор Михайлович (1821–1881 гг.)

Божий дар

Крошку-ангела в сочельникБог на землю посылал:«Как пойдешь ты через ельник, –Он с улыбкою сказал, –Елку срубишь, и малюткеСамой доброй на земле,Самой ласковой и чуткойДай, как память обо Мне».И смутился ангел-крошка:«Но кому же мне отдать?Как узнать, на ком из детокБудет Божья благодать?»«Сам увидишь», – Бог ответил.И небесный гость пошел.Месяц встал уж, путь был светелИ в огромный город вел.Всюду праздничные речи,Всюду счастье деток ждет…Вскинув елочку на плечи,Ангел с радостью идет…Загляните в окна сами, –Там большое торжество!Елки светятся огнями,Как бывает в Рождество.И из дома в дом поспешноАнгел стал переходить,Чтоб узнать, кому он долженЕлку Божью подарить.И прекрасных и послушныхМного видел он детей.Все при виде Божьей елки,Всё забыв, тянулись к ней.Кто кричит: «Я елки стою!»Кто корит за то его:«Не сравнишься ты со мною,Я добрее твоего!»«Нет, я елочки достойна,И достойнее других!»Ангел слушает спокойно,Озирая с грустью их.Все кичатся друг пред другом,Каждый хвалит сам себя,На соперника с испугомИли с завистью глядя.И на улицу, понурясь,Ангел вышел… «Боже мой!Научи, кому бы мог яДар отдать бесценный Твой!»И на улице встречаетАнгел крошку, – он стоит,Елку Божью озирает, –И восторгом взор горит.«Елка! Елочка! – захлопалОн в ладоши. – Жаль, что яЭтой елки не достоинИ она не для меня…Но неси ее сестренке,Что лежит у нас больна.Сделай ей такую радость, –Стоит елочки она!Пусть не плачется напрасно!» –Мальчик ангелу шепнул.И с улыбкой ангел ясныйЕлку крошке протянул.И тогда каким-то чудомС неба звезды сорвалисьИ, сверкая изумрудом,В ветви елочки впились.Елка искрится и блещет, –Ей небесный символ дан;И восторженно трепещетИзумленный мальчуган…И, любовь узнав такую,Ангел, тронутый до слез,Богу весточку благую,Как бесценный дар, принес.

Есенин Сергей Александрович (1895–1925 гг.)

Певущий зов

Радуйтесь!Земля предсталаНовой купели!ДогорелиСиние метели,И змея потерялаЖало.О Родина,Мое русское поле,И вы, сыновья ее,ОстановившиеНа частоколеЛуну и солнце, –Хвалите Бога!В мужичьих ясляхРодилось пламяК миру всего мира!Новый НазаретПеред вами.Уже славят пастыриЕго утро.Свет за горами…Сгинь ты, английское юдо,Расплещися по морям!Наше северное чудоНе постичь твоим сынам!Не познать тебе Фавора,Не расслышать тайный зов!Отуманенного взораНа устах твоих покров.Все упрямей, все напраснейЛовит рот твой темноту.Нет, не дашь ты правды в ясляхТвоему сказать Христу!Но знайте,Спящие глубоко:Она загорелась,Звезда Востока!Не погасить ее ИродуКровью младенцев…«Пляши, Саломея, пляши!»Твои ноги легки и крылаты.Целуй ты уста без души, –Но близок твой час расплаты!Уже встал Иоанн,Изможденный от ран,Поднял с землиОтрубленную голову,И снова гремятЕго уста,Снова грозятСодому:«Опомнитесь!»Люди, братья мои люди,Где вы? Отзовитесь!Ты не нужен мне, бесстрашный,Кровожадный витязь.Не хочу твоей победы,Дани мне не надо!Все мы – яблони и вишниГолубого сада.Все мы – гроздья виноградаЗолотого лета,До кончины всем нам хватитИ тепла и света!Кто-то мудрый, несказанный,Все себе подобя,Всех живущих греет песней,Мертвых – сном во гробе.Кто-то учит нас и проситПостигать и мерить.Не губить пришли мы в мире,А любить и верить!

«О звезды, звезды…»

О звезды, звезды,Восковые тонкие свечи,Капающие красным воскомНа молитвенник зари,Склонитесь ниже!Нагните пламя свое,Чтобы мог я,Привстав на цыпочки,Погасить его.Он не понял, кто зажег вас,О какой я пропел вамСмерти.Радуйся,Земля!Деве твоей РусиНовое возвестил яРождение.Сына тебеРодит Она…Имя ему –Израмистил.Пой и шуми, Волга!В синие ясли твои опрокинетОнаМладенца.Не говорите мне,Что этоВ полном кругеБудет всходитьЛуна…Это Он!Это ОнИз чрева небаБудет высовыватьГолову…

«То не тучи бродят за овином…»

То не тучи бродят за овиномИ не холод.Замесила Божья Матерь СынуКолоб.Всякой снадобью она поила житоВ масле.Испекла и положила тихоВ ясли.Заигрался в радости Младенец,Пал в дрему,Уронил Он колоб золоченыйНа солому.Покатился колоб за воротаРожью.Замутили слезы душу голубуюБожью.Говорила Божья Матерь СынуСоветы:«Ты не плачь, мой Лебеденочек,Не сетуй.На земле все люди человеки,Чада.Хоть одну им малую забавуНадо.Жутко им меж темныхПерелесиц,Назвала я этот колоб –Месяц».

О Матерь Божья

О Матерь Божья,Спади звездойНа бездорожье,В овраг глухой.Пролей, как масло,Власа луныВ мужичьи яслиМоей страны.Срок ночи долог.В них спит Твой Сын.Спусти, как полог,Зарю на синь.Окинь улыбкойМирскую весьИ солнце зыбкойК кустам привесь.И да взыграетВ ней, славя день,Земного раяСвятой Младень.

Ершов Петр Павлович (1815–1869 гг.)

Ночь на Рождество Христово

Светлое небо покрылось туманноюризою ночи;Месяц сокрылся в волнистых изгибаххитона ночного;В далеком пространстве небес затеряласьзарница;Звезды не блещут.Поля и луга Вифлеема омыты вечернейросою;С цветов ароматных лениво восходитв эфир дым благовонный;Кипарисы курятся.Тихо бегут сребровидные волны рекиИордана;Недвижно лежат на покате стада овецмягкорунных;Под пальмой сидят пастухи Вифлеема.Первый пастухСлава Сидящему в вышних пределах Востока!Не знаю, к чему, Нафанаил, а сердце моеутопает в восторге;Как агнец в долине, как легкий оленьна Ливане, как ключ Элеонский, –Так сердце мое и бьется, и скачет.Второй пастухПриятно в полудни, Аггей, отдохнутьпод сенью Ливанского кедра;Приятно по долгой разлуке увидетьсяс близкими сердцу;Но что я теперь ощущаю… Словами нельзяизъяснить…Как будто бы небо небес в душе у меняпоместилось;Как будто бы в сердце носил я всезрящегоБога.Первый пастухДрузья! воспоем Иегову,Столь мудро создавшего землю,Простершего небо шатром над водами;Душисты цветы Вифлеема,Душист аромат кипариса;Но песни и гимны для Бога душистей всехжертв и курений.И пастыри дружно воспели могуществоБога,И чудо творений, и древние лета…Как звуки тимпана, как светлые воды –их голоса разливались в пространстве.Вдруг небеса осветились, –И новое солнце, звезда Вифлеема,раздрав полуночную ризу небес,Явилась над мрачным вертепом,И ангелы стройно воспели хвалебныегимны во славу рожденного Бога,И, громко всплеснув, Иордан прокатилсребровидные воды…Первый пастухЯ вижу блестящую новую звезду!Второй пастухЯ слышу хвалебные гимны!Третий пастухНе бог ли нисходит с Сиона?..И вот от пределов Востока является ангел:Криле позлащены, эфирный хитон на раменах,Веселье во взорах, небесная радость в улыбке,Лучи от лица, как молнии, блещут.АнгелМир приношу вам и радость, чада Адама!ПастухиО, кто ты, небесный посланник?.. Сияньелица твоего ослепляет бренные очи…Не ты ль Моисей, из Египта изведшийнас древлеВ землю, кипящую млеком и медом?АнгелНет, я Гавриил, предстоящий пред Богом,И послан к вам возвестить бесконечнуюрадость.Свершилась превечная тайна:Бог во плоти днесь явился.ПастухиМессия?.. О радостный вестник, приход твойот Бога!Но где, покажи нам, Небесный Младенец,да можем Ему поклониться?АнгелИдите в вертеп Вифлеемский.Превечное слово, его же пространство небесне вмещало, покоится в яслях.И ангел сокрылся!И пастыри спешно идут с жезламик вертепу.Звезда Вифлеема горела над входомвертепа.Ангелы пели: «Слава сущему в вышних! мирна земли, благодать в человеках!»Пастыри входят – и зрят НепорочнуюМатерь при яслях,И Бога-Младенца, повитого чистойрукою Марии,Иосифа-старца, вперившего очив превечное слово…И пастыри, пад, поклонились.

Киснемский Семен Петрович (1859–1906 гг.)

«Лежит он в яслях, тих, прекрасен…»

Лежит Он в яслях, тих, прекрасен,С улыбкой дивной на устах,И Божий Промысел так ясенВ Его Божественных чертах.Пред Ним в раздумии глубокомСидит Его Святая МатьИ зрит в чертах духовным окомСтраданий будущих печать!..И в этот час Его Рожденья,Великой ночи поздний час,Раздался с неба трубный гласИ хора ангельское пенье, –То хоры ангелов толпой,Слетевши к Божьему чертогу,Запели «Слава в вышних Богу», –И песне дивной и святойПрирода чуткая внималаИ вся, казалось, трепетала,Исполнясь радостью живой.

Коринфский Аполлон Аполлонович (1867–1937 гг.)

Христославы