Помоги проекту - поделись книгой:
В алой зари
Шаль запахнись...
В ритме сердечном –
Мои сапоги.
В звуке заветном –
Легки каблуки.
Тынгыр – тынгыр,
Тынгыр – топ!
Тынгыр – тынгыр,
Тынгыр – дробь!
В травы несмяты
С любимой зайду!
Конь мой косматый –
Целует звезду.
Танец в стихах – ход довольно неожиданный, но у Ар-Серги это выглядит вполне убедительно и художественно оправданно.
По мере чтения книги не однажды приходит на ум, что так нельзя сказать по-русски. Ну, например, «В алой зари шаль запахнись». Иногда строки и вовсе кажутся подстрочником с удмуртского:
Тогда взрослеет человек, тогда –
Когда ему до слёз захочется
Обратно в детство возвратиться,
Чтоб мать встречала, как всегда,
С незлою руганью – не отвертеться.
Но и в этом есть своё очарование – непосредственности, чистоты мировосприятия, редкой для умудрённого жизнью человека. Сочетание простосердечия с умудрённостью – ещё одно уникальное качество поэта Вячеслава Ар-Серги, тонко чувствующего и красоту окружающего мира, и его боль.
...Проходят тени предков предо мной,
Все – по делам своим, а не за мной.
Вот – дедушка, погибший под Москвой,
И – бабушка, согбенная тоской.
В этом стихотворении ещё пять строф, но в приведённой выше в принципе сказано самое главное, её кажущаяся незамысловатость только углубляет трагичность.
Особенно хочется отметить нежное отношение Ар-Серги к родной природе, к матери. Именно здесь истоки его поэзии, поистине народной.
Одета бедно да опрятно.
Иной раз входит она в сны мои –
В платочке беленьком, повязанном уютно,
Вполголоса поёт мне песенки свои.
Родник удмуртской песни льётся,
Найдя дорожку и до Камы вод.
И в грусть душа наскоро окунётся,
А вынырнет, как паводок уйдёт.
Её шаги – на тысячах дорог,
Хотя и дальше-то Казани не была.
Земная ось – родной порог,
Отсюда она песни родила...
Ещё одна особенность поэтики Ар-Серги – переплетение романтичности и будничности, таинственности мировосприятия с совершенно реалистичным подходом к жизни.
Утро струилось, округа дремала,
В небе поблек отпечаток звезды.
Калитка в подворье томно скрипела –
Я уезжал из тепла Слободы.
Десять шагов к ожиданью авто
Я прошагал, словно Тит, сквозь лета –
Не оглянувшись назад, а не то –
Я б не уехал в свои города...
«Отпечаток звезды» гармонично соседствует с «авто»: оригинальная образность позволяет поэту совмещать в одном стихотворении, казалось бы, несовместимое.
В «Кама-кылбур» много звуков, запахов и цветов. Много дождя и вообще непогоды, заморозков и метафизического неуюта; вместе с тем то и дело пробивается какая-то радость существования, нежность ко всему земному и иногда, очень к месту, обаятельная ирония, придающая интонационное своеобразие: «Тут озябшее Солнце на крышу взошло, / Пенсионно уселось на край...»
Или:
…Но и в раю не в радость одному –
Нет дела до Адама никому...
Кряхтя, я встану, вон пойду
И Еву вредную найду...
Вряд ли кто-то из поэтов называл Еву вредной...
И ещё один важный момент: Вячеслава Ар-Серги, безусловно, поэта всероссийского масштаба, очень ценят и любят на родине, часто приглашают на встречи с читателями, его произведения включены в школьную программу Удмуртии... А это уже, согласитесь, немало.
Кира Твердеева
Неуверенные шаги в верном направлении
Неуверенные шаги в верном направлении
Книжный ряд / Библиосфера / Колесо обозрения
Баранов Юрий
Теги: Мои университеты , Свой путь
Мои университеты. Сборник рассказов о юности. Автор-составитель Александр Снегирёв. М. Изд. «Э» 2017. 352 с. 5000 экз.
Свой путь. Сборник Коллекция современного рассказа М. Изд. «Э» 2017 352 с. 2000 экз.
Слава богу, никаких писательских или композиторских клонов с вокзальной помойки и тому подобных высосанных из пальца персонажей мне на страницах двух этих сборников не встретилось. Вроде все люди как люди в правдоподобных ситуациях. Исключений вроде пелевинского «Греческого варианта», открывающего «Свой путь», очень мало – в пределах погрешности измерения, как говорят технари. Ариадна Борисова (которую хотелось бы отметить особо), Мария Метлицкая, Лариса Райт, Анна Матвеева, Мария Садловская и большинство других авторов пишут нормальным русским языком. Правда, каким-то усреднённым. По отрывку из рассказа далеко не всегда определишь, кто именно создал этот текст. Узнаваем только рассказ Дмитрия Емца «Почтовая голубица», он вызывает чёткие ассоциации с шедевром советской литературы – с «Телеграммой» Константина Паустовского.
Тут нельзя не отметить странное заявление издательства «Э», что рассказы о юности (сборник «Мои университеты») представили такие-то писатели (названы шесть фамилий) «и 34 автора из народа». В этой формулировке явственно звучит высокомерие дурного пошиба. Конечно, создатели таких классических образцов, как, например, «Судьба человека» или «Уроки французского», и начинающие прозаики из какого-то литобъединения это не одно и то же, но в рецензируемых сборниках ни Шолоховых, ни Распутиных не найдёшь. Но почему, например, Олег Жданов – это писатель, а ничуть ему не уступающие Владимир Гуга или Ольга Адамова – «из народа»? Видимо, издательство старается внушить читателю свою табель о рангах.
На оба сборника найдётся, пожалуй, лишь один рассказ, построенный на событии культурной жизни его героев – это «Концерт Джона Лилла» Аркадия Паранского. Да ещё героиня рассказа Бориса Витальева «Госпожа» декламирует стихотворение Лермонтова, а героиня Марии Метлицкой («Зачем вы, девочки…») – Цветаевой. Ну, ещё мелькнёт вскользь упомянутая фамилия какого-то художника, но – вскользь. Нет никаких дискуссий, споров, стояний в очередях на выставки, на кинофестивали… Конечно, это замечание относится прежде всего к сборнику «Мои университеты», целиком посвящённому студенческим годам. Что это – отражение реальности или издательско-составительский отбор?
Впрочем, отсутствие интереса к культурным событиям у большинства персонажей обеих антологий – не единственная его странность. В сборнике «Мои университеты» речь идёт о студентах нескольких поколений – начиная с 1960-х годов и кончая нынешними временами. Мои институтские годы – 1950-е. Помню яростные споры обо всём на свете, начиная с кибернетики (я учился на радиофакультете) и кончая принятой нами в штыки разрекламированной книжной новинкой – повестью Трифонова «Студенты». Помню, с каким интересом мы слушали рассказы наших товарищей о жизни в их родных городах и деревнях, леспромхозах и аулах. Особо – о недавней войне, заметная часть моих однокурсников прошла фронты Великой Отечественной.
И никогда не поверю, что все последующие поколения вдруг заболели поразительным равнодушием к великому разнообразию жизни, кроме того, что Верка переспала с Димкой, а Люська – с Петькой. Во многих текстах мелькают язвительные замечания о советской системе – в основном о дефиците потребительских товаров, но широких социальных оценок там не найдёшь. Разве что Ольга Адамова («Записки нищего студента») рассказала о том, что их семью высылали в Сибирь. Нет, не могу, не могу поверить, что студенты кризисных лет самоубийства СССР и возникновения РФ не говорили, не спорили, не ругались о судьбах страны, о международном положении, о загранице, которая как бы придвинулась ко всем ним.
Так что реализм сборников «Мои университеты» и «Свой путь» довольно-таки относителен. Но то, что авторитет мастеров выверта и закидонства, судя по всему, уже растаял для большинства современных авторов – уже большое, очень большое благо.
„Мне с той поры немыслимой не спится...“
„Мне с той поры немыслимой не спится...“
Книжный ряд / Библиосфера / Книжный ряд
Каратов Сергей
Теги: Юрий Крутов , Пристань сердца
Юрий Крутов. Пристань сердца Избранное Стихотворения, проза. Нальчик 2016 334 с.
Книга издана по инициативе вдовы поэта Аиды Злотниковой, при участии издателей – братьев М. и В. Котляровых.
Родился Юрий Кузнецов (псевдоним Крутов) в Армавире в 1935 году. На его детство пришлись годы войны, с которой не вернулся его отец. Трудности, выпавшие на долю мальчишки, нашли своё отображение в ряде стихотворений. Также в книге представлена его добротная проза: повесть «Небо в белых пробоинах». На творчество Крутова оказали несомненное влияние такие выдающиеся поэты, как Алим Кешоков и Кайсын Кулиев. А наставником был поэт Александр Межиров, который руководил семинаром на ВЛК при Литинституте. Межиров написал предисловие к сборнику стихотворений Юрия Крутова, подготовленному в издательстве «Советский писатель», где отметил у автора «особый поэтический темперамент и собственное миропредставление».
Волею судеб мы подружились с Юрием... В 1975 году его не стало. Было ему 40 лет. Автор подарил мне своё стихотворение «Чайка», набросав на подвернувшемся листке бумаги. Для меня это дорогая реликвия.
Давным-давно ты выдумана мною,
Неназванную я тебя искал.
Однажды я над вешнею водою
Крик чайки одинокой услыхал.
О, как она пронзительно кричала,
Своей печалью сердце моё жгла
И понял я, что это ты была:
Поделиться книгой: