Мэр Кэстербриджа - английский и русский параллельные тексты

The farmer's boy could sit under his barley-mow and pitch a stone into the office-window of the town-clerk; reapers at work among the sheaves nodded to acquaintances standing on the pavement-corner; the red-robed judge, when he condemned a sheep-stealer, pronounced sentence to the tune of Baa, that floated in at the window from the remainder of the flock browsing hard by; and at executions the waiting crowd stood in a meadow immediately before the drop, out of which the cows had been temporarily driven to give the spectators room.	Сынишка фермера, сидя под скирдой ячменя, мог бросить камень в окно конторы городского клерка; жнецы, работающие среди снопов, кивали знакомым, стоящим на углу тротуара, судья в красной мантии, осудив грабителя за кражу овец, произносил приговор под врывавшееся в окно блеяние поредевшего стада, которое паслось где-то поблизости; а во время казней толпа стояла на лугу прямо перед ложбиной, откуда на время сгоняли коров, чтобы зрителям было просторнее.
The corn grown on the upland side of the borough was garnered by farmers who lived in an eastern purlieu called Durnover.	Пшеницу, выращенную на возвышенности за городом, собирали в амбары фермеры, обитавшие на восточной его окраине, в предместье Дарновер.
Here wheat-ricks overhung the old Roman street, and thrust their eaves against the church tower; green-thatched barns, with doorways as high as the gates of Solomon's temple, opened directly upon the main thoroughfare.	Здесь скирды громоздились у старой римской дороги, подымаясь чуть ли не до церковной колокольни; амбары с зелеными тростниковыми крышами, с дверями, высокими, как врата Соломонова храма, стояли прямо на городской улице.
Barns indeed were so numerous as to alternate with every half-dozen houses along the way.	Амбаров было столько, что они встречались через каждые несколько домов.
Here lived burgesses who daily walked the fallow; shepherds in an intra-mural squeeze.	Здесь жили горожане, ежедневно шагавшие по пашне, и пастухи, ютившиеся в тесных лачугах.
A street of farmers' homesteads-a street ruled by a mayor and corporation, yet echoing with the thump of the flail, the flutter of the winnowing-fan, and the purr of the milk into the pails-a street which had nothing urban in it whatever-this was the Durnover end of Casterbridge.	Улица фермерских усадеб, улица, подчиненная мэру и городскому совету, но где слышались стук цепа, шум веялки и мурлыканье молочных струй, льющихся в подойники, - улица, ничем не напоминавшая городскую, - вот каким было кэстербриджское предместье Дарновер.
Henchard, as was natural, dealt largely with this nursery or bed of small farmers close at hand-and his waggons were often down that way.	Хенчард, разумеется, вел крупные дела с этим ближайшим питомником, или рассадником, мелких фермеров, и его повозки часто направлялись в ту сторону.
One day, when arrangements were in progress for getting home corn from one of the aforesaid farms, Elizabeth-Jane received a note by hand, asking her to oblige the writer by coming at once to a granary on Durnover Hill.	Как-то раз, когда он вывозил пшеницу с чьей-то местной фермы, Элизабет-Джейн получила с посыльным записку, в которой ее вежливо просили немедленно прийти в один амбар на Дарноверском холме.
As this was the granary whose contents Henchard was removing, she thought the request had something to do with his business, and proceeded thither as soon as she had put on her bonnet.	Это был как раз тот амбар, из которого Хенчард вывозил пшеницу, и девушка подумала, что обращенная к ней просьба имеет какое-то отношение к его делам, поэтому она надела шляпку и, не медля ни минуты, отправилась туда.
The granary was just within the farm-yard, and stood on stone staddles, high enough for persons to walk under.	Амбар стоял на каменных столбах, в рост человека, во дворе фермы, у входных ворот.
The gates were open, but nobody was within.	Ворота были открыты, но во дворе никого не было.

However, she entered and waited.	Тем не менее девушка вошла и стала ждать.
Presently she saw a figure approaching the gate-that of Donald Farfrae.	Вскоре она увидела, что кто-то подходит к воротам; это был Дональд Фарфрэ.
He looked up at the church clock, and came in.	Он посмотрел вверх на башенные часы церковной колокольни и вошел во двор.
By some unaccountable shyness, some wish not to meet him there alone, she quickly ascended the step-ladder leading to the granary door, and entered it before he had seen her.	Движимая какой-то необъяснимой застенчивостью, нежеланием встретиться здесь с ним наедине, девушка быстро поднялась по стремянке, приставленной к дверям амбара, и вошла туда, прежде чем шотландец успел ее заметить.
Farfrae advanced, imagining himself in solitude, and a few drops of rain beginning to fall he moved and stood under the shelter where she had just been standing.	Фарфрэ подошел к амбару, уверенный, что он здесь один; а когда стал накрапывать дождь, перешел на то место, где только что стояла Элизабет-Джейн.
Here he leant against one of the staddles, and gave himself up to patience.	Здесь он прислонился к каменному столбу и, видимо, запасся терпением.
He, too, was plainly expecting some one; could it be herself? If so, why?	Очевидно, он тоже ожидал кого-то, - неужели ее? - и если да, то для чего?
In a few minutes he looked at his watch, and then pulled out a note, a duplicate of the one she had herself received.	Несколько минут спустя он взглянул на свои часы, потом вынул записку - копию той, которую получила Элпзабет-Джейп.
This situation began to be very awkward, and the longer she waited the more awkward it became.	Положение становилось очень неловким, и чем дольше ждала Элизабет, тем более неловким оно казалось ей.
To emerge from a door just above his head and descend the ladder, and show she had been in hiding there, would look so very foolish that she still waited on.	Выйти из амбара прямо над головой Дональда, спуститься по лестнице и, значит, признаться в том, что она здесь пряталась, было бы так глупо, что девушка не решалась на это.
A winnowing machine stood close beside her, and to relieve her suspense she gently moved the handle; whereupon a cloud of wheat husks flew out into her face, and covered her clothes and bonnet, and stuck into the fur of her victorine.	Поблизости стояла веялка, и Элизабет, желая хоть чем-нибудь разрядить напряжение, тихонько повернула рукоятку; тотчас поднялось целое облако пшеничной мякины, которая полетела ей в лицо, засыпала ее платье и шляпу и застряла в мехе пелеринки.
He must have heard the slight movement for he looked up, and then ascended the steps.	Молодой человек, вероятно, услышал легкий шум; бросив взгляд вверх, он поднялся по лестнице.
"Ah-it's Miss Newson," he said as soon as he could see into the granary. "I didn't know you were there.	-А-а... да это мисс Ньюсон,- сказал он, рассмотрев ее в сумраке амбара. - Я и не знал, что вы здесь.
I have kept the appointment, and am at your service."	Я пришел на свидание и готов служить вам.
"O Mr. Farfrae," she faltered, "so have I.	- О, мистер Фарфрэ, - пролепетала она, - я тоже.
But I didn't know it was you who wished to see me, otherwise I-"	Но я не знала, что это вы хотели видеть меня, а то бы я...
"I wished to see you?	- Я хотел вас видеть?

O no-at least, that is, I am afraid there may be a mistake."	Вовсе нет... то есть я хочу сказать, что, очевидно, произошло какое-то недоразумение.
"Didn't you ask me to come here?	- Значит, это не вы просили меня прийти?
Didn't you write this?"	Это не вы писали?
Elizabeth held out her note.	Элизабет протянула ему записку.
"No.	- нет.
Indeed, at no hand would I have thought of it!	У меня этого и в мыслях не было!
And for you-didn't you ask me?	А вы... разве не вы пригласили меня сюда?
This is not your writing?"	Это не ваш почерк?
And he held up his.	И он показал ей свою записку.
"By no means."	- Нет, не мой.
"And is that really so!	- Вот так загадка!
Then it's somebody wanting to see us both.	Значит, кто-то хочет видеть нас обоих.
Perhaps we would do well to wait a little longer."	Пожалуй, - нам лучше подождать еще немного.
Acting on this consideration they lingered, Elizabeth-Jane's face being arranged to an expression of preternatural composure, and the young Scot, at every footstep in the street without, looking from under the granary to see if the passer were about to enter and declare himself their summoner.	Порешив на этом, они остались, и Элизабет-Джейн придала своему лицу выражение сверхъестественного спокойствия, тогда как молодой шотландец, заслышав шаги на улице, всякий раз выглядывал из амбара: а вдруг прохожий войдет во двор и объявит, что это он вызвал их обоих сюда.
They watched individual drops of rain creeping down the thatch of the opposite rick-straw after straw-till they reached the bottom; but nobody came, and the granary roof began to drip.	Молодые люди следили за редкими дождевыми каплями, которые катились по верху скирды, с соломинки на соломинку, пока не докатывались до края, но никто не приходил, а крыша амбара начала протекать.
"The person is not likely to be coming," said Farfrae. "It's a trick perhaps, and if so, it's a great pity to waste our time like this, and so much to be done."	- Этот человек, должно быть, не придет, - сказал Фарфрэ. - Может быть, все это просто шутка, а если так, очень жалко тратить время попусту, когда дел так много.
"'Tis a great liberty," said Elizabeth.	- Кто-то позволил себе большую вольность, -промолвила Элизабет.
"It's true, Miss Newson.	- Вы правы, мисс Ньюсон.
We'll hear news of this some day depend on't, and who it was that did it.	Когда-нибудь все разъяснится, не сомневайтесь, и мы узнаем, чья это проделка.
I wouldn't stand for it hindering myself; but you, Miss Newson--"	Я бы посмотрел на нее сквозь пальцы, если бы все это отняло время у меня одного, но вы, мисс Ньюсон...
"I don't mind-much," she replied.	-Я не сержусь... не очень, - отозвалась она.
"Neither do I."	-И я тоже.
They lapsed again into silence.	Они снова умолкли.

"You are anxious to get back to Scotland, I suppose, Mr. Farfrae?" she inquired.	- Вам, наверное, очень хочется вернуться в Шотландию, мистер Фарфрэ? - спросила она.
"O no, Miss Newson.	- Вовсе нет, мисс Ньюсон.
Why would I be?"	Почему вы так думаете?
"I only supposed you might be from the song you sang at the Three Mariners-about Scotland and home, I mean-which you seemed to feel so deep down in your heart; so that we all felt for you."	- Мне просто показалось, что вам этого хочется, когда вы пели в "Трех моряках"... песню о Шотландии и родном доме... мне казалось, вы так глубоко чувствуете ее - всем сердцем; так что и мы все стали сочувствовать вам.
"Ay-and I did sing there-I did--But, Miss Newson"-and Donald's voice musically undulated between two semi-tones as it always did when he became earnest-"it's well you feel a song for a few minutes, and your eyes they get quite tearful; but you finish it, and for all you felt you don't mind it or think of it again for a long while.	-Да... я там пел... пел. Но, мисс Ньюсон,-воркующий голос Дональда то повышался, то понижался в пределах полутона, как всегда, когда он говорил серьезно, - хорошо несколько минут жить песней, когда глаза твои наполняются слезами; но вот песня допета, и что бы ты ни чувствовал, ты уже не вспоминаешь и не думаешь о ней долго-долго.
O no, I don't want to go back!	Нет, нет, я не собираюсь возвращаться!
Yet I'll sing the song to you wi' pleasure whenever you like.	Однако я с удовольствием спою вам эту песню, когда прикажете.
I could sing it now, and not mind at all?"	Да мне и сейчас ничего не стоит спеть ее!
"Thank you, indeed. But I fear I must go-rain or no."	- Очень вам благодарна, но мне, к сожалению, пора уходить, хотя бы и под дождем.
"Ay!	- Вот как!
Then, Miss Newson, ye had better say nothing about this hoax, and take no heed of it.	В таком случае, мисс Ньюсон, лучше вам никому не говорить об этой проделке и позабыть о ней.
And if the person should say anything to you, be civil to him or her, as if you did not mind it-so you'll take the clever person's laugh away." In speaking his eyes became fixed upon her dress, still sown with wheat husks. "There's husks and dust on you.	А если тот, кто написал записку, вам что-нибудь скажет, будьте вежливы с ним или с ней, словно вы ничуть не обиделись, и тогда у этого умника смех застрянет в горле. - Он говорил, не отрывая глаз от ее платья, осыпанного пшеничной мякиной. - Вы вся в пыли и мякине.
Perhaps you don't know it?" he said, in tones of extreme delicacy. "And it's very bad to let rain come upon clothes when there's chaff on them.	Быть может, вы этого не заметили? - проговорил он чрезвычайно деликатным тоном. - Нельзя идти под дождем, когда платье в мякине.
It washes in and spoils them.	Она застревает в ткани и портит ее.
Let me help you-blowing is the best."	Позвольте мне помочь вам... лучше всего сдуть.
As Elizabeth neither assented nor dissented Donald Farfrae began blowing her back hair, and her side hair, and her neck, and the crown of her bonnet, and the fur of her victorine, Elizabeth saying,	Элизабет не выразила согласия на эту просьбу, но и не отказала в ней, и Дональд Фарфрэ начал дуть на ее волосы сзади, и на ее волосы сбоку, и на ее шею, и на тулью ее шляпы, и на мех ее пелеринки, а Элизабет говорила:
"O, thank you," at every puff.	"Ах, благодарю вас", - после каждого дуновения.
At last she was fairly clean, though Farfrae, having got over his first concern at the situation, seemed in no manner of hurry to be gone.	Наконец он сдул с нее почти всю мякину, но, видимо перестав досадовать на недоразумение, не торопился уходить.

"Ah-now I'll go and get ye an umbrella," he said.	-Вот что... пойду-ка я принесу вам зонт, - сказал он.
She declined the offer, stepped out and was gone. Farfrae walked slowly after, looking thoughtfully at her diminishing figure, and whistling in undertones,	Она отклонила это предложение, вышла и направилась домой, а Фарфрэ медленно пошел вслед за нею, задумчиво глядя на ее уменьшавшуюся на глазах фигуру и негромко насвистывая песню
"As I came down through Cannobie."	"Когда я пришел через Кэнноби".
15.	ГЛАВА XV
At first Miss Newson's budding beauty was not regarded with much interest by anybody in Casterbridge.	Первое время расцветающая красота мисс Ньюсон не возбуждала большого интереса в Кэстербридже.
Donald Farfrae's gaze, it is true, was now attracted by the Mayor's so-called step-daughter, but he was only one.	Правда, "падчерица мэра", как ее называли теперь, привлекала внимание Дональда Фарфрэ, - но только его одного.
The truth is that she was but a poor illustrative instance of the prophet Baruch's sly definition:	Дело в том, что о ней нельзя было сказать лукавыми словами пророка Варуха:
"The virgin that loveth to go gay."	"Дева, что идет с веселым ликом".
When she walked abroad she seemed to be occupied with an inner chamber of ideas, and to have slight need for visible objects.	Когда она гуляла по городу, казалось, будто вся она - в каком-то внутреннем чертоге мыслей и почти не нуждается в видимом мире.
She formed curious resolves on checking gay fancies in the matter of clothes, because it was inconsistent with her past life to blossom gaudily the moment she had become possessed of money.	Она приняла своеобразное решение отречься от нарядных, ярких платьев, считая, что ее прошлое не дает ей прана расцвести пышным цветком, как только она стала располагать деньгами.
But nothing is more insidious than the evolution of wishes from mere fancies, and of wants from mere wishes.	Но нет ничего коварнее превращения пустяковых капризов в желания, а желаний в потребности.
Henchard gave Elizabeth-Jane a box of delicately-tinted gloves one spring day.	Как-то раз весной Хенчард подарил Элизабет-Джейн коробку светлых перчаток.
She wanted to wear them to show her appreciation of his kindness, but she had no bonnet that would harmonize.	Ей хотелось носить их, чтобы показать, как она тронута его добротой, но у нее не было шляпки в тон перчаткам.
As an artistic indulgence she thought she would have such a bonnet.	Уступая требованиям хорошего вкуса, она решила купить такую шляпку.
When she had a bonnet that would go with the gloves she had no dress that would go with the bonnet.	Когда же она купила шляпку в тон перчаткам, оказалось, что у нее нет платья, которое гармонировало бы со шляпкой.
It was now absolutely necessary to finish; she ordered the requisite article, and found that she had no sunshade to go with the dress.	Необходимо было довершить начатое; она заказала себе платье, но вспомнила, что у нее нет зонтика, подходящего к платью.
In for a penny in for a pound; she bought the sunshade, and the whole structure was at last complete.	Истратив пенни - истратишь фунт; она купила зонтик, и наконец-то композиция была завершена.

Everybody was attracted, and some said that her bygone simplicity was the art that conceals art, the "delicate imposition" of Rochefoucauld; she had produced an effect, a contrast, and it had been done on purpose.	Все были очарованы, и некоторые даже поговаривали, что ее прежняя простота в действительности была искусством, таившим искусство, - "тонким обманом", как выразился Ларошфуко: этим контрастом она добивалась эффекта и делала это преднамеренно.
As a matter of fact this was not true, but it had its result; for as soon as Casterbridge thought her artful it thought her worth notice.	На самом же деле все объяснялось иначе, однако Кэстербридж, решив, что эта девушка себе на уме, заключил, что она заслуживает внимания.
"It is the first time in my life that I have been so much admired," she said to herself; "though perhaps it is by those whose admiration is not worth having."	"Первый раз в моей жизни мною так восхищаются, - думала она, - хотя, быть может, лишь те, чье восхищение ничего не стоит".
But Donald Farfrae admired her, too; and altogether the time was an exciting one; sex had never before asserted itself in her so strongly, for in former days she had perhaps been too impersonally human to be distinctively feminine.	Но Дональд Фарфрэ тоже восхищался ею, и вообще для нее ото было волнующее время; никогда еще в ней так сильно не сказывался ее пол, - раньше она была, пожалуй, слишком бесстрастной, и это мешало ее женственности проявиться.
After an unprecedented success one day she came indoors, went upstairs, and leant upon her bed face downwards quite forgetting the possible creasing and damage.	Как-то раз, после исключительно большого успеха, она пришла домой и, поднявшись наверх, бросилась на кровать лицом вниз, позабыв о том, что ее платье может от этого смяться и пострадать.
"Good Heaven," she whispered, "can it be? Here am I setting up as the town beauty!"	- Боже мой, неужели это правда? - прошептала она. - Оказывается, я становлюсь первой красавицей города!
When she had thought it over, her usual fear of exaggerating appearances engendered a deep sadness.	Когда же она обдумала это, ее охватила всегдашняя боязнь обмануться, переоценить происходящее, и она почувствовала глубокую печаль.
"There is something wrong in all this," she mused. "If they only knew what an unfinished girl I am-that I can't talk Italian, or use globes, or show any of the accomplishments they learn at boarding schools, how they would despise me!	"Что-то тут неладно, - рассуждала она, - знай они, что я такая необразованная девушка - и по-итальянски не говорю, и в глобусах ничего не смыслю, и вообще понятия не имею о том, чему учатся в пансионах, - как они все презирали бы меня!
Better sell all this finery and buy myself grammar-books and dictionaries and a history of all the philosophies!"	Лучше мне продать все эти наряды и купить грамматики, словари и историю всех философий".
She looked from the window and saw Henchard and Farfrae in the hay-yard talking, with that impetuous cordiality on the Mayor's part, and genial modesty on the younger man's, that was now so generally observable in their intercourse.	Она выглянула из окна и увидела на сенном дворе Хенчарда и Фарфрэ; они беседовали, и мэр говорил с той пылкой сердечностью, а молодой человек - с той мягкой скромностью, которые теперь всегда отличали их общение.
Friendship between man and man; what a rugged strength there was in it, as evinced by these two.	Мужская дружба. Какая в ней была суровая сила - в дружбе этих двух мужчин!
And yet the seed that was to lift the foundation of this friendship was at that moment taking root in a chink of its structure.	И все-таки семя, которому было суждено подорвать ее основы, уже пустило в щели росток.

It was about six o'clock; the men were dropping off homeward one by one.	Было около шести часов, и рабочие, один за другим, расходились по домам.
The last to leave was a round-shouldered, blinking young man of nineteen or twenty, whose mouth fell ajar on the slightest provocation, seemingly because there was no chin to support it.	Последним ушел сутулый подслеповатый парень лет девятнадцати, у которого то и дело широко раскрывался рот, - очевидно, потому, что его ничто не поддерживало, так как подбородка у парня не было.
Henchard called aloud to him as he went out of the gate,	Хенчард громко окликнул его, когда он уже вышел за ворота:
"Here-Abel Whittle!"	- Эй ты, Эйбл Уиттл... сюда!
Whittle turned, and ran back a few steps.	Уиттл повернулся и подбежал к хозяину.
"Yes, sir," he said, in breathless deprecation, as if he knew what was coming next.	-Да, сэр!- задыхаясь, пробормотал он умоляющим тоном, словно уже знал, что будет дальше.
"Once more-be in time to-morrow morning.	- Повторяю, завтра утром приходи вовремя.
You see what's to be done, and you hear what I say, and you know I'm not going to be trifled with any longer."	Ты сам видишь, что тебе нужно делать, ты слышал мои приказания, так знай: опозданий я больше не потерплю.
"Yes, sir."	-Да, сэр!
Then Abel Whittle left, and Henchard and Farfrae; and Elizabeth saw no more of them.	Эйбл Уиттл ушел, ушли и Хенчард с Дональдом, и Элизабет-Джейн больше не видела их.
Now there was good reason for this command on Henchard's part.	Надо сказать, что Хенчард сделал выговор Уиттлу не без оснований.
Poor Abel, as he was called, had an inveterate habit of over-sleeping himself and coming late to his work.	У "бедняги Эйбла", как все его называли, была одна застарелая привычка: он не мог не проспать и постоянно опаздывал на работу.
His anxious will was to be among the earliest; but if his comrades omitted to pull the string that he always tied round his great toe and left hanging out the window for that purpose, his will was as wind. He did not arrive in time.	Он всей душой желал приходить как можно раньше, но если его товарищи забывали дернуть за веревку, которой он на ночь обвязывал себе большой палец на ноге, опустив другой конец веревки за окно, то его желание не исполнялось: он опаздывал.
As he was often second hand at the hay-weighing, or at the crane which lifted the sacks, or was one of those who had to accompany the waggons into the country to fetch away stacks that had been purchased, this affliction of Abel's was productive of much inconvenience.	Нередко он работал помощником на взвешивании сена или у крана, поднимавшего мешки, или же его вместе с другими рабочими посылали в деревню вывозить закупленные там стога, и, конечно, недостаток Эйбла причинял всем большие неудобства.
For two mornings in the present week he had kept the others waiting nearly an hour; hence Henchard's threat.	За последнюю неделю он дважды заставлял других ждать его утром почти час; этим и объяснялась угроза Хенчарда.
It now remained to be seen what would happen to-morrow.	Завтрашний день должен был показать, подействовала она на парня или нет.
Six o'clock struck, and there was no Whittle.	Пробило шесть часов, но Уиттл не показывался.

At half-past six Henchard entered the yard; the waggon was horsed that Abel was to accompany; and the other man had been waiting twenty minutes.	В половине седьмого Хенчард вошел во двор; лошади были впряжены в повозку, на которой должен был ехать Эйбл, и возчик ждал его уже двадцать минут.
Then Henchard swore, and Whittle coming up breathless at that instant, the corn-factor turned on him, and declared with an oath that this was the last time; that if he were behind once more, by God, he would come and drag him out o' bed.	Хенчард выругался, но в эту минуту Уиттл прибежал, еле переводя дух, хозяин накинулся на него и заявил, что это последний раз: если Эйбл опять опоздает, Хенчард клянется, что сам пойдет стаскивать его с койки.
"There is sommit wrong in my make, your worshipful!" said Abel, "especially in the inside, whereas my poor dumb brain gets as dead as a clot afore I've said my few scrags of prayers.	- Что-то со мной неладно, ваша милость! -отозвался на это Эйбл. - Особенно в нутре, потому что не успею я сотворить коротенькую молитву, как мои бедные тупые мозги деревенеют, словно чурки.
Yes-it came on as a stripling, just afore I'd got man's wages, whereas I never enjoy my bed at all, for no sooner do I lie down than I be asleep, and afore I be awake I be up.	Да... И это у меня началось с тех пор, как я стал подрастать, перед тем как мне полное жалованье положили, и хоть я и лежу в постели, а никакого удовольствия от этого не получаю: только лягу -уже засыпаю, только проснусь - вставать надо.
I've fretted my gizzard green about it, maister, but what can I do?	Я от этого весь извелся, хозяин, а что я могу поделать?
Now last night, afore I went to bed, I only had a scantling o' cheese and-"	Вот, к примеру, вчера вечером я перед сном съел только ломтик сыра и...
"I don't want to hear it!" roared Henchard. "To-morrow the waggons must start at four, and if you're not here, stand clear.	- Молчать! - взревел Хенчард. - Завтра повозки выедут в четыре, и, если тебя здесь не окажется, берегись!
I'll mortify thy flesh for thee!"	Я сам буду умерщвлять твою плоть!
"But let me clear up my points, your worshipful--"	- Но позвольте мне объяснить, ваша милость...
Henchard turned away.	Хенчард повернулся и ушел.
"He asked me and he questioned me, and then 'a wouldn't hear my points!" said Abel, to the yard in general. "Now, I shall twitch like a moment-hand all night to-night for fear o' him!"	- Сам же спрашивал меня и допрашивал, а сам и слушать меня не стал, - проговорил Эйбл, обращаясь ко всему двору вообще. - Нынче я всю ночь буду дергаться не хуже минутной стрелки, так я его боюсь!
The journey to be taken by the waggons next day was a long one into Blackmoor Vale, and at four o'clock lanterns were moving about the yard.	На следующий день повозкам предстояло отправиться в дальний путь, в Блекморскую долину, и в четыре часа утра по двору уже ходили люди с фонарями в руках.
But Abel was missing.	Но Эйбла не было.
Before either of the other men could run to Abel's and warn him Henchard appeared in the garden doorway.	Прежде чем рабочие догадались сбегать и разбудить его, Хенчард вошел через садовую калитку.
"Where's Abel Whittle?	-Где Эйбл Уиттл?
Not come after all I've said?	Значит, не пришел, несмотря на все, что я говорил?
Now I'll carry out my word, by my blessed fathers-nothing else will do him any good!	Ну, клянусь дедами и прадедами, я сдержу свое слово... иначе его не проймешь!

I'm going up that way."	Пойду к нему.
Henchard went off, entered Abel's house, a little cottage in Back Street, the door of which was never locked because the inmates had nothing to lose.	Хенчард ушел со двора и вскоре уже стоял в жилище Эйбла - убогом домишке на Задней улице, дверь которого никогда не запиралась, потому что обитателям его нечего было терять.
Reaching Whittle's bedside the corn-factor shouted a bass note so vigorously that Abel started up instantly, and beholding Henchard standing over him, was galvanized into spasmodic movements which had not much relation to getting on his clothes.	Подойдя к койке Уиттла, Хенчард крикнул так громко, что Эйбл мгновенно проснулся и, увидев перед собой хозяина, судорожно заметался, хватая что попадалось под руку, но только не свою одежду.
"Out of bed, sir, and off to the granary, or you leave my employ to-day!	- Долой с койки и марш в амбар, а не то сегодня же духу твоего у меня не будет!
' Tis to teach ye a lesson.	Это тебе наука.
March on; never mind your breeches!"	Марш! Беги без штанов!
The unhappy Whittle threw on his sleeve waistcoat, and managed to get into his boots at the bottom of the stairs, while Henchard thrust his hat over his head.	Несчастный Уиттл накинул на плечи куртку и уже на последней ступеньке лестницы как-то ухитрился натянуть на ноги сапоги, а Хенчард нахлобучил ему шляпу на голову.
Whittle then trotted on down Back Street, Henchard walking sternly behind.	И вот Уиттл уже семенил по Задней улице, а Хенчард с суровым лицом шагал за ним следом.
Just at this time Farfrae, who had been to Henchard's house to look for him, came out of the back gate, and saw something white fluttering in the morning gloom, which he soon perceived to be part of Abel's shirt that showed below his waistcoat.	В это время Фарфрэ, узнав, что Хенчарда нет дома, вышел из задних ворот и, заметив что-то белое, трепещущее в предрассветном сумраке, вскоре различил, что это подол рубахи Эйбла, торчащий из-под куртки.
"For maircy's sake, what object's this?" said Farfrae, following Abel into the yard, Henchard being some way in the rear by this time.	- Господи, твоя воля, что это такое? - проговорил Фарфрэ, входя во двор вслед за Эйблом; Хенчард немного отстал от него.
"Ye see, Mr. Farfrae," gibbered Abel with a resigned smile of terror, "he said he'd mortify my flesh if so be I didn't get up sooner, and now he's a-doing on't!	- Видите ли, мистер Фарфрэ, - невнятно забормотал Эйбд с покорной, перепуганной улыбкой, - он сказал, что будет умерщвлять мою плоть, если я не встану пораньше, и вот он теперь за это принялся!
Ye see it can't be helped, Mr. Farfrae; things do happen queer sometimes!	Видите ли, тут уже ничего не поделаешь, мистер Фарфрэ, все выходит как-то по-чудному!..
Yes-I'll go to Blackmoor Vale half naked as I be, since he do command; but I shall kill myself afterwards; I can't outlive the disgrace, for the women-folk will be looking out of their winders at my mortification all the way along, and laughing me to scorn as a man 'ithout breeches!	Да... Вот и придется мне ехать в Блекморскую долину полуголым, раз уж он так приказывает; но потом я на себя руки наложу! Не стерпеть мне такого позора: ведь женщины всю дорогу будут глазеть из окон на мое бесчестье, издеваться надо мной будут - мужчина без штанов!
You know how I feel such things, Maister Farfrae, and how forlorn thoughts get hold upon me.	Понимаете, каково мне все это переносить, мистер Фарфрэ, и какие погибельные мысли мне в голову лезут.
Yes-I shall do myself harm-I feel it coming on!"	Да... я что-нибудь над собой сделаю... чему быть, того не миновать!

"Get back home, and slip on your breeches, and come to wark like a man!	- Ступай домой, надень штаны и приходи на работу в приличном виде!
If ye go not, you'll ha'e your death standing there!"	Если не пойдешь, тебе несдобровать!
"I'm afeard I mustn't!	- Не смею!
Mr. Henchard said--"	Мистер Хенчард сказал...
"I don't care what Mr. Henchard said, nor anybody else!	- Плевать мне на то, что сказал мистер Хенчард или кто другой!
' Tis simple foolishness to do this.	Это же черт знает что такое.
Go and dress yourself instantly Whittle."	Сию минуту ступай домой и оденься, Уиттл.
"Hullo, hullo!" said Henchard, coming up behind. "Who's sending him back?"	- Э, нет, погодите! - проговорил Хенчард, подойдя к ним сзади. - Кто отсылает его домой?
All the men looked towards Farfrae.	Все рабочие посмотрели на Фарфрэ.
"I am," said Donald. "I say this joke has been carried far enough."	- Я, - сказал Дональд. - По-моему, шутка зашла слишком далеко.
"And I say it hasn't!	- А по-моему, нет!
Get up in the waggon, Whittle."	Полезай в повозку, Уиттл!
"Not if I am manager," said Farfrae. "He either goes home, or I march out of this yard for good."	- Нет, не полезет, пока я здесь управляющий, -сказал Фарфрэ. - Или он отправится домой, или я навсегда уйду с этого двора.
Henchard looked at him with a face stern and red.	Хенчард побагровел и строго взглянул на него.
But he paused for a moment, and their eyes met.	С минуту он молчал, глядя в глаза шотландцу.
Donald went up to him, for he saw in Henchard's look that he began to regret this.	Наконец Дональд решил пойти ему навстречу, заметив, что он уже начинает раскаиваться.
"Come," said Donald quietly, "a man o' your position should ken better, sir!	- Слушайте, - проговорил Дональд спокойно, -нельзя же так поступать человеку вашего звания, сэр!
It is tyrannical and no worthy of you."	Это тиранство, и оно не достойно вас.
"'Tis not tyrannical!" murmured Henchard, like a sullen boy. "It is to make him remember!" He presently added, in a tone of one bitterly hurt: "Why did you speak to me before them like that, Farfrae?	- Вовсе не тиранство! - буркнул Хенчард, как надувшийся мальчишка. - Проучить его надо, чтоб зарубил себе на носу! - Немного помолчав, он проговорил тоном глубоко обиженного человека: - Почему вы так говорите со мной в их присутствии, Фарфрэ?
You might have stopped till we were alone.	Могли бы подождать, пока мы останемся одни.
Ah-I know why!	Впрочем... я знаю почему!
I've told ye the secret o' my life-fool that I was to do't-and you take advantage of me!"	Я посвятил вас в тайну своей жизни - дурак этакий! - и вы теперь этим пользуетесь мне во вред.
"I had forgot it," said Farfrae simply.	- Нет, я позабыл об этом, - отозвался Дональд просто.
Henchard looked on the ground, said nothing more, and turned away.	Хенчард опустил глаза и, не сказав ни слова больше, ушел.

During the day Farfrae learnt from the men that Henchard had kept Abel's old mother in coals and snuff all the previous winter, which made him less antagonistic to the corn-factor.	В этот день Фарфрэ узнал от рабочих, что Хенчард всю зиму посылал старухе матери Эйбла уголь и нюхательный табак, и это уменьшило его неприязнь к хозяину.
But Henchard continued moody and silent, and when one of the men inquired of him if some oats should be hoisted to an upper floor or not, he said shortly,	Но Хенчард был все так же хмур и молчалив, а когда один рабочий спросил, надо ли поднять овес на верхний этаж зернохранилища, Хенчард коротко ответил:
"Ask Mr. Farfrae.	- Спросите мистера Фарфрэ.
He's master here!"	Он здесь хозяин!
Morally he was; there could be no doubt of it.	По существу, так оно и было; тут уж сомневаться не приходилось.
Henchard, who had hitherto been the most admired man in his circle, was the most admired no longer.	Хенчард, некогда самый уважаемый человек в своей среде, теперь потерял долю былого уважения.
One day the daughters of a deceased farmer in Durnover wanted an opinion of the value of their haystack, and sent a messenger to ask Mr. Farfrae to oblige them with one.	Как-то раз дочери одного недавно умершего дарноверского фермера пожелали узнать, сколько стоит их стог сена, и отправили к мистеру Фарфрэ посланца с просьбой произвести оценку.
The messenger, who was a child, met in the yard not Farfrae, but Henchard.	Посланец - маленький мальчик - встретил во дворе не Фарфрэ, а Хенчарда.
"Very well," he said. "I'll come."	- Хорошо, я приду, - сказал Хенчард.
"But please will Mr. Farfrae come?" said the child.	- Скажите, пожалуйста, а что, мистер Фарфрэ придет? - спросил мальчик.
"I am going that way....Why Mr. Farfrae?" said Henchard, with the fixed look of thought. "Why do people always want Mr. Farfrae?"	-Я сам иду в ту сторону... Почему нужен именно мистер Фарфрэ? - осведомился Хенчард, задумчиво глядя на мальчика. - Почему люди всегда зовут мистера Фарфрэ?
"I suppose because they like him so-that's what they say."	- Должно быть, потому, что он им очень нравится... так они говорят.
"Oh-I see-that's what they say-hey?	-Ага... понимаю... значит, вот что они говорят... а?
They like him because he's cleverer than Mr. Henchard, and because he knows more; and, in short, Mr. Henchard can't hold a candle to him-hey?"	Он им нравится, потому что он умнее мистера Хенчарда и больше знает. Словом, мистер Хенчард ему в подметки но годится, а?
"Yes-that's just it, sir-some of it."	- Да... верно, сэр... это тоже говорят.
"Oh, there's more?	- Так, значит, говорят еще что-то?
Of course there's more!	Ну конечно!
What besides?	Что же именно?
Come, here's a sixpence for a fairing."	Ну-ка, скажи, и вот тебе шесть пенсов на гостинцы.
"'And he's better tempered, and Henchard's a fool to him,' they say.	- Говорят, что у него, мол, характер лучше, а Хенчард в сравнении с ним дурак, говорят.

And when some of the women were a-walking home they said,	А когда паши женщины шли домой, они говорили:
'He's a diment-he's a chap o' wax-he's the best-he's the horse for my money,' says they.	"Золотой парень... мягкий, как воск... лучше его нету... Этого бы конька да в мою конюшню".
And they said,	И еще говорят:
'He's the most understanding man o' them two by long chalks. I wish he was the master instead of Henchard,' they said."	"Из них двоих он куда больше входит в положение, вот бы ему быть хозяином вместо Хенчарда", - говорят.
"They'll talk any nonsense," Henchard replied with covered gloom. "Well, you can go now.	-Глупости болтают!- отозвался Хенчард, стараясь скрыть недовольство. - Ну, можешь идти.
And I am coming to value the hay, d'ye hear?-I."	А сено оценивать приду я, слышишь? Я.
The boy departed, and Henchard murmured,	Мальчик ушел, а Хенчард пробормотал:
"Wish he were master here, do they?"	-Желают, чтобы он был здесь хозяином... еще чего захотели!
He went towards Durnover.	И он отправился в Дарновер.
On his way he overtook Farfrae.	По дороге он нагнал Фарфрэ.
They walked on together, Henchard looking mostly on the ground.	Они пошли вместе, причем Хенчард не отрывал глаз от земли.
"You're no yoursel' the day?" Donald inquired.	- Вам сегодня не по себе? - осведомился Фарфрэ.
"Yes, I am very well," said Henchard.	- Нет, я совершенно здоров, - ответил Хенчард.
"But ye are a bit down-surely ye are down?	- Однако вы немного не в духе... правда?
Why, there's nothing to be angry about!	Но сегодня ведь не на что сетовать!
'Tis splendid stuff that we've got from Blackmoor Vale.	То сено, что мы вывезли из Блекморской долины, оказалось великолепным.
By the by, the people in Durnover want their hay valued."	Кстати, дарноверцы хотят оценить свое сено.
"Yes.	-Да.
I am going there."	Я иду туда.
"I'll go with ye."	- Я пойду с вами.
As Henchard did not reply Donald practised a piece of music sotto voce, till, getting near the bereaved people's door, he stopped himself with-	Хенчард не ответил, и Дональд принялся негромко напевать песню, но, подойдя к дому покойного фермера, спохватился и сказал:
"Ah, as their father is dead I won't go on with such as that.	- Что это я! У них отец умер, а я тут песни распеваю.
How could I forget?"	И как это меня угораздило позабыть?
"Do you care so very much about hurting folks' feelings?" observed Henchard with a half sneer. "You do, I know-especially mine!"	- А вы очень боитесь, как бы кого-нибудь не обидеть? - заметил Хенчард, криво усмехаясь. -Ну, конечно... я знаю... особенно меня!
"I am sorry if I have hurt yours, sir," replied Donald, standing still, with a second expression of the same sentiment in the regretfulness of his face. "Why should you say it-think it?"	- Простите, если я вас обидел, сэр, - отозвался Дональд, остановившись, и на лице его отразилось раскаяние. - Но почему вы так говорите... и думаете?

The cloud lifted from Henchard's brow, and as Donald finished the corn-merchant turned to him, regarding his breast rather than his face.	Туча, омрачавшая чело Хенчарда, рассеялась, и, когда Дональд умолк, хозяин повернулся к нему, глядя не столько ему в лицо, сколько на грудь.
"I have been hearing things that vexed me," he said. "'Twas that made me short in my manner-made me overlook what you really are.	- Я кое-что слышал, и это меня раздосадовало, -сказал он. - Поэтому я говорил с вами резко, позабыв о том, какой вы на самом деле.
Now, I don't want to go in here about this hay-Farfrae, you can do it better than I.	Вот что: не стану я здесь возиться с этим сеном... вы, Фарфрэ, сумеете справиться лучше меня.
They sent for 'ee, too.	К тому же они ведь послали за вами.
I have to attend a meeting of the Town Council at eleven, and 'tis drawing on for't."	Мне надо попасть на заседание городского совета в одиннадцать, а сейчас уже около этого.
They parted thus in renewed friendship, Donald forbearing to ask Henchard for meanings that were not very plain to him.	Так они расстались, восстановив свои дружеские отношения, и Фарфрэ не стал расспрашивать, что значат не совсем для него понятные слова Хенчарда.
On Henchard's part there was now again repose; and yet, whenever he thought of Farfrae, it was with a dim dread; and he often regretted that he had told the young man his whole heart, and confided to him the secrets of his life.	А Хенчард опять успокоился, но все же с тех пор всегда думал о Дональде с каким-то смутным опасением и часто жалел, что раскрыл перед ним всю душу и посвятил его в свою тайну.
16.	ГЛАВА XVI
On this account Henchard's manner towards Farfrae insensibly became more reserved.	Вот почему Хенчард мало-помалу стал более сухо обращаться с Дональдом.
He was courteous-too courteous-and Farfrae was quite surprised at the good breeding which now for the first time showed itself among the qualities of a man he had hitherto thought undisciplined, if warm and sincere.	Он был вежлив с ним, преувеличенно вежлив, и Фарфрэ изумлялся, впервые заметив, как хорошо воспитан его хозяин, которого он до сих пор считал искрзиним и сердечным, но несдержанным.
The corn-factor seldom or never again put his arm upon the young man's shoulder so as to nearly weigh him down with the pressure of mechanized friendship.	Теперь Хенчард лишь очень редко клал руку на плечо молодого человека, чуть не пригибая его к земле грузом своих дружеских чувств.
He left off coming to Donald's lodgings and shouting into the passage.	Он перестал ходить на квартиру к Дональду и кричать в коридоре:
"Hoy, Farfrae, boy, come and have some dinner with us! Don't sit here in solitary confinement!"	- Эй, Фарфрэ, дружище, идем к нам обедать, нечего здесь сидеть одному взаперти!
But in the daily routine of their business there was little change.	Но в их деловых отношениях не изменилось почти ничего.
Thus their lives rolled on till a day of public rejoicing was suggested to the country at large in celebration of a national event that had recently taken place.	Так шла их жизнь до того времени, пока по всей стране не было предложено устроить народные гулянья, чтобы отпраздновать одно важное событие, которое произошло недавно.
For some time Casterbridge, by nature slow, made no response.	Некоторое время Кэстербридж, от природы медлительный, не отзывался на предложение.

Then one day Donald Farfrae broached the subject to Henchard by asking if he would have any objection to lend some rick-cloths to himself and a few others, who contemplated getting up an entertainment of some sort on the day named, and required a shelter for the same, to which they might charge admission at the rate of so much a head.	Но вот однажды Дональд Фарфрэ заговорил об этом с Хенчардом и попросил выдать ему несколько парусиновых полотнищ, какими укрывают стога, так как в день национального праздника он вместе с приятелями хочет устроить танцы, а для этого нужно помещение, за вход в которое можно будет взимать плату "по стольку-то с головы".
"Have as many cloths as you like," Henchard replied.	- Берите сколько хотите, - сказал Хенчард.
When his manager had gone about the business Henchard was fired with emulation.	Управляющий пошел за покрышками, а Хенчарда обуял дух соперничества.
It certainly had been very remiss of him, as Mayor, he thought, to call no meeting ere this, to discuss what should be done on this holiday.	Конечно, он как мэр сделал большое упущение, думал он, до сих пор не устроив заседания, чтобы обсудить, как лучше отпраздновать событие.
But Farfrae had been so cursed quick in his movements as to give old-fashioned people in authority no chance of the initiative.	Но Фарфрэ, будь он неладен, успел забежать вперед, и отцам города, жившим по старинке, не удалось первыми проявить инициативу.
However, it was not too late; and on second thoughts he determined to take upon his own shoulders the responsibility of organizing some amusements, if the other Councilmen would leave the matter in his hands.	Однако было еще не поздно, и, поразмыслив, Хенчард решил взять на себя организацию развлечений, если только другие члены городского совета согласятся поручить это дело ему.
To this they quite readily agreed, the majority being fine old crusted characters who had a decided taste for living without worry.	Члены совета очень охотно пошли ему навстречу, так как сами они в большинстве были малоподвижными старцами, не склонными обременять себя заботами.
So Henchard set about his preparations for a really brilliant thing-such as should be worthy of the venerable town.	Итак, Хенчард занялся организацией великолепного народного гулянья - гулянья, достойного древнего города.
As for Farfrae's little affair, Henchard nearly forgot it; except once now and then when, on it coming into his mind, he said to himself,	А о танцах Фарфрэ он почти позабыл и, лишь изредка вспоминая о них, говорил себе:
"Charge admission at so much a head-just like a Scotchman!-who is going to pay anything a head?"	"Взимать входную плату "по стольку-то с головы"!.. Узнаю шотландца!.. Кому придет охота вносить хоть что-нибудь "с головы"?
The diversions which the Mayor intended to provide were to be entirely free.	Он, мэр, решил, что все устроенные им развлечения будут бесплатными.
He had grown so dependent upon Donald that he could scarcely resist calling him in to consult.	Он уже так привык во всем полагаться на Дональда, что ему трудно было удержаться и не позвать его на совет.
But by sheer self-coercion he refrained.	Но он поборол себя и не посоветовался с молодым человеком.
No, he thought, Farfrae would be suggesting such improvements in his damned luminous way that in spite of himself he, Henchard, would sink to the position of second fiddle, and only scrape harmonies to his manager's talents.	Нет, думал он, Фарфрэ со своим проклятым светлым умом предложит такие новшества, что он, Хенчард, волей-неволей опустится до роли второй скрипки и будет только подыгрывать своему изобретательному управляющему.

Everybody applauded the Mayor's proposed entertainment, especially when it became known that he meant to pay for it all himself.	Все одобрили мероприятия, предложенные мэром, особенно когда стало известно, что расходы он целиком берет на себя.
Close to the town was an elevated green spot surrounded by an ancient square earthwork-earthworks square and not square, were as common as blackberries hereabout-a spot whereon the Casterbridge people usually held any kind of merry-making, meeting, or sheep-fair that required more space than the streets would afford.	К городу примыкал поросший травою холм, обнесенный древним квадратным земляным валом (земляные валы, квадратные и неквадратные, встречались в этой местности так же часто, как черника), и здесь кэстербриджцы обычно устраивали гулянья, собранья и овечьи ярмарки, для которых на улицах было слишком тесно.
On one side it sloped to the river Froom, and from any point a view was obtained of the country round for many miles.	Один из склонов холма спускался к речке Фрум, и с любого места здесь открывался вид на много миль вокруг.
This pleasant upland was to be the scene of Henchard's exploit.	Этот живописный уголок должен был стать ареной подвигов Хенчарда.
He advertised about the town, in long posters of a pink colour, that games of all sorts would take place here; and set to work a little battalion of men under his own eye.	Мэр велел расклеить по городу длинные розовые афиши, гласившие, что здесь будут устроены разного рода игры, и нанял целый отряд рабочих, за которыми наблюдал сам.
They erected greasy-poles for climbing, with smoked hams and local cheeses at the top.	Установили вымазанные салом шесты для лазанья, увенчанные копчеными окороками и сырами местного производства.
They placed hurdles in rows for jumping over; across the river they laid a slippery pole, with a live pig of the neighbourhood tied at the other end, to become the property of the man who could walk over and get it.	Поставили рядами барьеры для бега с препятствиями, а через речку перекинули скользкую жердь и на том берегу привязали живую свинью, выращенную в окрестностях города; свинья должна была поступить во владение того, кто изловчится перейти по жерди на другой берег и добраться до нее.
There were also provided wheelbarrows for racing, donkeys for the same, a stage for boxing, wrestling, and drawing blood generally; sacks for jumping in.	Заготовили тачки и ослов для гонок; построили помост для бокса, борьбы и прочих кровавых потех; собрали мешки для "прыганья в мешках".
Moreover, not forgetting his principles, Henchard provided a mammoth tea, of which everybody who lived in the borough was invited to partake without payment.	Кроме того, Хенчард, верный своим принципам, решил устроить грандиозное чаепитие и приглашал всех, кто жил в городе, на это даровое угощение.
The tables were laid parallel with the inner slope of the rampart, and awnings were stretched overhead.	Столы расставили параллельно внутреннему скату вала и над ними протянули тент.
Passing to and fro the Mayor beheld the unattractive exterior of Farfrae's erection in the West Walk, rick-cloths of different sizes and colours being hung up to the arching trees without any regard to appearance.	Проходя по городу, мэр видел неказистое сооружение Дональда Фарфрэ в Западной аллее -шатер из покрышек разных цветов и размеров, подвязанных как попало к переплетающимся наподобие свода ветвям.
He was easy in his mind now, for his own preparations far transcended these.	Теперь Хенчард успокоился, полагая, что сам подготовился к празднику гораздо лучше.
The morning came.	Настало утро.

The sky, which had been remarkably clear down to within a day or two, was overcast, and the weather threatening, the wind having an unmistakable hint of water in it.	Небо, необычно ясное в течение предыдущих двух дней, теперь заволокло тучами, погода грозила испортиться, подул сырой ветер.
Henchard wished he had not been quite so sure about the continuance of a fair season.	Хенчард пожалел, что был так уверен в устойчивости ясной погоды.
But it was too late to modify or postpone, and the proceedings went on.	Но было уже поздно что-либо отменять или откладывать, и гулянье началось.
At twelve o'clock the rain began to fall, small and steady, commencing and increasing so insensibly that it was difficult to state exactly when dry weather ended or wet established itself.	В полдень стал накрапывать дождь; мелкий, но упорный, он моросил, усиливаясь так незаметно, что трудно было сказать точно, когда пришел конец сухой погоде.
In an hour the slight moisture resolved itself into a monotonous smiting of earth by heaven, in torrents to which no end could be prognosticated.	Час спустя этот мелкий дождик превратился в монотонное бичевание земли небом - в потоки воды, конца которым не было видно.
A number of people had heroically gathered in the field but by three o'clock Henchard discerned that his project was doomed to end in failure.	Горстка гуляющих геройски держалась на поле, но к трем часам Хенчард понял, что его гулянье провалилось.
The hams at the top of the poles dripped watered smoke in the form of a brown liquor, the pig shivered in the wind, the grain of the deal tables showed through the sticking tablecloths, for the awning allowed the rain to drift under at its will, and to enclose the sides at this hour seemed a useless undertaking.	С окороков на шестах капала коричневая жидкость - разбавленная водой копоть, - свинья дрожала на ветру, шероховатость досок на столах ощущалась под прилипшими к ним мокрыми скатертями, так как дождь беспрепятственно проникал под тент, а подвешивать боковые стенки было уже бесполезно.
The landscape over the river disappeared; the wind played on the tent-cords in aeolian improvisations, and at length rose to such a pitch that the whole erection slanted to the ground those who had taken shelter within it having to crawl out on their hands and knees.	Местность за рекой скрылась из виду; ветер играл импровизации на веревках тента, как на эоловой арфе, и наконец принялся дуть с такой силой, что все сооружение рухнуло на землю, и тем, кто искал здесь защиты от дождя, пришлось выползать из-под тента на четвереньках.
But towards six the storm abated, and a drier breeze shook the moisture from the grass bents.	Но к шести часам буря утихла, и сухой ветерок стряхнул влагу с травы.
It seemed possible to carry out the programme after all.	Казалось, что намеченную программу все-таки удастся выполнить.
The awning was set up again; the band was called out from its shelter, and ordered to begin, and where the tables had stood a place was cleared for dancing.	Тент снова натянули; оркестр вызвали из убежища, где он скрывался от дождя, и приказали ему играть, а там, где раньше стояли столы, освободили место для танцев.
"But where are the folk?" said Henchard, after the lapse of half-an-hour, during which time only two men and a woman had stood up to dance. "The shops are all shut.	- Но где же люди? - спросил Хенчард после того, как целые полчаса танцевали двое мужчин и одна женщина. - Все лавки закрыты.
Why don't they come?"	Почему никто не приходит?
"They are at Farfrae's affair in the West Walk," answered a Councilman who stood in the field with the Mayor.	- Пошли в Западную аллею, на танцы к Фарфрэ, -ответил один из членов совета, оставшийся на поле с мэром.
"A few, I suppose.	- Таких, должно быть, немного.

But where are the body o 'em?" "All out of doors are there."	А где же весь народ? - Все, кто вышел на улицу, -там.
"Then the more fools they!"	- Ну и дураки!
Henchard walked away moodily.	Хенчард, нахмурившись, отошел.
One or two young fellows gallantly came to climb the poles, to save the hams from being wasted; but as there were no spectators, and the whole scene presented the most melancholy appearance Henchard gave orders that the proceedings were to be suspended, and the entertainment closed, the food to be distributed among the poor people of the town.	Двое-трое парней принялись было мужественно карабкаться на шесты, чтобы окорока не пропали даром, но зрителей у них не было, и в общем вся картина производила такое унылое впечатление, что Хенчард приказал кончить гулянье, прекратить чаепитие, а угощение раздать городским беднякам.
In a short time nothing was left in the field but a few hurdles, the tents, and the poles.	Вскоре на поле не осталось ничего, если не считать барьеров, тента и шестов.
Henchard returned to his house, had tea with his wife and daughter, and then walked out.	Хенчард вернулся домой и, напившись чаю с женою и дочерью, вышел снова.
It was now dusk.	Уже стемнело.
He soon saw that the tendency of all promenaders was towards a particular spot in the Walks, and eventually proceeded thither himself.	Он скоро заметил, что все гуляющие стекаются к определенному месту в аллее, и решил отправиться туда же.
The notes of a stringed band came from the enclosure that Farfrae had erected-the pavilion as he called it-and when the Mayor reached it he perceived that a gigantic tent had been ingeniously constructed without poles or ropes.	Звуки струнного оркестра доносились из палатки Фарфрэ - он назвал ее "павильоном", - и, подойдя ближе, Хенчард увидел гигантский шатер, хитроумно сооруженный без помощи шестов и канатов.
The densest point of the avenue of sycamores had been selected, where the boughs made a closely interlaced vault overhead; to these boughs the canvas had been hung, and a barrel roof was the result.	Для него выбрали самый тенистый уголок в кленовой аллее - там, где ветви, тесно переплетаясь, образовали свод, а к ветвям привязали парусину, и получилось что-то вроде купола.
The end towards the wind was enclosed, the other end was open.	Подветренная сторона шатра была затянута покрышками, а противоположная - открыта.
Henchard went round and saw the interior.	Хенчард обошел вокруг и заглянул внутрь.
In form it was like the nave of a cathedral with one gable removed, but the scene within was anything but devotional.	Шатер напоминал неф собора, лишенный одной, фронтонной, стены, по то, что в нем происходило, ничем не напоминало богослужение.
A reel or fling of some sort was in progress; and the usually sedate Farfrae was in the midst of the other dancers in the costume of a wild Highlander, flinging himself about and spinning to the tune.	Танцевали какой-то шотландский танец - "рил" или "флинг", и всегда степенный Фарфрэ, нарядившись в костюм бесшабашного шотландского горца, плясал в самой гуще танцоров, бросаясь из стороны в сторону и кружась под музыку.
For a moment Henchard could not help laughing.	Хенчард не мог удержаться от смеха, но лишь на минуту.

Then he perceived the immense admiration for the Scotchman that revealed itself in the women's faces; and when this exhibition was over, and a new dance proposed, and Donald had disappeared for a time to return in his natural garments, he had an unlimited choice of partners, every girl being in a coming-on disposition towards one who so thoroughly understood the poetry of motion as he.	Он сейчас же заметил по лицам женщин, как горячо они восхищаются шотландцем; когда же пляска кончилась и начался новый танец, а Дональд, на время скрывшийся, вернулся в своем обычном костюме, у него оказался неограниченный выбор дам, ибо все девушки тянулись к тому, кто так хорошо понимал поэзию танца.
All the town crowded to the Walk, such a delightful idea of a ballroom never having occurred to the inhabitants before.	Весь город столпился в аллее; его жителям никогда и не снилось такого замечательного бального зала.
Among the rest of the onlookers were Elizabeth and her mother-the former thoughtful yet much interested, her eyes beaming with a longing lingering light, as if Nature had been advised by Correggio in their creation.	Среди зрителей стояли Элизабет и ее мать; девушка задумчиво, но с глубоким интересом наблюдала за происходящим, и ее глаза сияли каким-то страстно тоскующим светом - словно Природа, создавая их, взяла за образец Корреджо.
The dancing progressed with unabated spirit, and Henchard walked and waited till his wife should be disposed to go home.	Танцы продолжались с неослабевающим воодушевлением, а Хенчард стал прохаживаться взад и вперед, ожидая, когда его жена захочет уйти домой.
He did not care to keep in the light, and when he went into the dark it was worse, for there he heard remarks of a kind which were becoming too frequent:	Он старался избегать освещенных мест, но, отойдя в полумрак, почувствовал себя еще хуже, ибо здесь услышал разговоры на ту тему, к которой люди в последнее время возвращались слишком часто.
"Mr. Henchard's rejoicings couldn't say good morning to this," said one. "A man must be a headstrong stunpoll to think folk would go up to that bleak place to-day."	- Да, здесь не то, что на гулянье мистера Хенчарда, - говорил кто-то. - Только упрямый осел мог вбить себе в голову, что людям придет охота тащиться на какой-то унылый пустырь в такой день, как сегодня.
The other answered that people said it was not only in such things as those that the Mayor was wanting.	В ответ на это другой сказал, что, по общему мнению, мэр совершает ошибки не только в такого рода делах.
"Where would his business be if it were not for this young fellow?	- А что сталось бы с его торговлей, если бы не этот молодой человек?
'Twas verily Fortune sent him to Henchard.	Вот уж, можно сказать, сама судьба послала его Хенчарду.
His accounts were like a bramblewood when Mr. Farfrae came.	Когда к нему поступил мистер Фарфрэ, у него была не бухгалтерия, а чаща лесная.
He used to reckon his sacks by chalk strokes all in a row like garden-palings, measure his ricks by stretching with his arms, weigh his trusses by a lift, judge his hay by a chaw, and settle the price with a curse.	Сам Хенчард, бывало, когда вел счет мешкам, писал мелом черточки - все в ряд - на манер частокола; стога он обмерял обхватами, тюки взвешивал на руках, сено пробовал на зуб, а сделки заключал ругательством.
But now this accomplished young man does it all by ciphering and mensuration.	Теперь же этот образованный молодой человек проделывает все с цифрами да мерками в руках.

Then the wheat-that sometimes used to taste so strong o' mice when made into bread that people could fairly tell the breed-Farfrae has a plan for purifying, so that nobody would dream the smallest four-legged beast had walked over it once. O yes, everybody is full of him, and the care Mr. Henchard has to keep him, to be sure!" concluded this gentleman.	Опять же пшеница - иной раз от хлеба так несло мышами, что можно было без ошибки сказать, какой они породы, а Фарфрэ так умеет ее очистить, что теперь никому и в голову не придет заявить, будто по ней шныряла хоть самая мелкая четвероногая тварь... Да, да, все от него без ума, и мистеру Хенчарду нелегко будет удержать его у себя, что и говорить! - заключил он.
"But he won't do it for long, good-now," said the other.	- Надолго он его не удержит, будьте спокойны, -отозвался другой.
"No!" said Henchard to himself behind the tree. "Or if he do, he'll be honeycombed clean out of all the character and standing that he's built up in these eighteen year!"	"Вот именно! - сказал себе Хенчард, стоявший за деревом. - А если удержит, то окончательно потеряет и репутацию и положение, которые создал себе за восемнадцать лет!"
He went back to the dancing pavilion.	Он пошел обратно к павильону.
Farfrae was footing a quaint little dance with Elizabeth-Jane-an old country thing, the only one she knew, and though he considerately toned down his movements to suit her demurer gait, the pattern of the shining little nails in the soles of his boots became familiar to the eyes of every bystander.	Фарфрэ танцевал с Элизабет простенький, но своеобразный танец - старинный народный танец, единственный, который она знала, и хотя Фарфрэ деликатно умерял быстроту своих движений, приспособляясь к ее более медлительным на, узор из блестящих гвоздиков на подошвах его сапог все время мелькал перед глазами зрителей.
The tune had enticed her into it; being a tune of a busy, vaulting, leaping sort-some low notes on the silver string of each fiddle, then a skipping on the small, like running up and down ladders-"Miss M'Leod of Ayr" was its name, so Mr. Farfrae had said, and that it was very popular in his own country.	Девушка пошла танцевать под влиянием музыки, беспокойной, скачущей, взмывающей ввысь (низкие звуки то гудели на нижней струпе каждой скрипки, то перескакивали на верхнюю, - словно бегали вверх и вниз по лестницам); мистер Фарфрэ сказал ей, что это мотив песни "Мисс Мак-Лауд из Эйра", очень популярной на его родине.
It was soon over, and the girl looked at Henchard for approval; but he did not give it.	Вскоре танец окончился, и девушка посмотрела на Хенчарда, ожидая от него похвалы, но не дождалась.
He seemed not to see her.	Он как будто не видел ее.
"Look here, Farfrae," he said, like one whose mind was elsewhere, "I'll go to Port-Bredy Great Market to-morrow myself.	- Слушайте, Фарфрэ, - сказал Хенчард с таким видом, словно мысли его были где-то далеко, -завтра я сам поеду на ярмарку в Порт-Брэди.
You can stay and put things right in your clothes-box, and recover strength to your knees after your vagaries." He planted on Donald an antagonistic glare that had begun as a smile.	А вы оставайтесь, уложите свой костюм в сундук и дайте отдых ногам после этих ваших безумств. -Он вперил в Дональда враждебный взгляд, хотя начал говорить с улыбкой.
Some other townsmen came up, and Donald drew aside.	К ним присоединились другие горожане, и Дональд отошел в сторону.
"What's this, Henchard," said Alderman Tubber, applying his thumb to the corn-factor like a cheese-taster. "An opposition randy to yours, eh?	- В чем дело, Хенчард? - спросил член совета Таббер и ткнул пальцем в мэра, словно пробуя сыр. - Нажили себе супротивника, да?
Jack's as good as his master, eh?	"Джек не хуже своего хозяина", а?
Cut ye out quite, hasn't he?"	Оттер вас на задний план, так, что ли?

"You see, Mr. Henchard," said the lawyer, another goodnatured friend, "where you made the mistake was in going so far afield.	- Видите ли, мистер Хенчард, - вторил другой доброжелательный друг, юрист, - ваш промах в том, что вы забрались на какой-то пустырь да еще так далеко.
You should have taken a leaf out of his book, and have had your sports in a sheltered place like this.	Надо бы вам взять с него пример и организовать ваши спортивные развлечения в таком вот укрытом месте, как это.
But you didn't think of it, you see; and he did, and that's where he's beat you."	Но вы об этом не подумали, а он подумал, и тут-то он вас и переплюнул.
"He'll be top-sawyer soon of you two, and carry all afore him," added jocular Mr. Tubber.	- Скоро он вас оседлает и все заберет в свои руки, - подлил масла в огонь остряк мистер Таббер.
"No," said Henchard gloomily. "He won't be that, because he's shortly going to leave me."	- Нет, - хмуро возразил Хенчард. - Этого не будет, потому что скоро он со мной расстанется.
He looked towards Donald, who had come near.	Он взглянул на Дональда, который снова подошел к ним.
"Mr. Farfrae's time as my manager is drawing to a close-isn't it, Farfrae?"	- Срок службы мистера Фарфрэ в качестве моего управляющего близится к концу... правда, Фарфрэ?
The young man, who could now read the lines and folds of Henchard's strongly-traced face as if they were clear verbal inscriptions, quietly assented; and when people deplored the fact, and asked why it was, he simply replied that Mr. Henchard no longer required his help.	Молодой человек теперь научился читать, как по-писаному, по складкам и морщинам на резких чертах Хенчарда; он спокойно ответил утвердительно, а когда потом люди с сожалением спрашивали, почему все так случилось, он просто отвечал, что мистер Хенчард больше не нуждается в его услугах.
Henchard went home, apparently satisfied.	Хенчард пошел домой, видимо удовлетворенный.
But in the morning, when his jealous temper had passed away, his heart sank within him at what he had said and done.	Но утром его зависть испарилась, и сердце у него упало при мысли о том, что он сказал и сделал вчера.
He was the more disturbed when he found that this time Farfrae was determined to take him at his word.	Он расстроился еще больше, когда понял, что на сей раз Фарфрэ твердо решил поймать его на слове.
17.	ГЛАВА XVII
Elizabeth-Jane had perceived from Henchard's manner that in assenting to dance she had made a mistake of some kind.	По виду Хенчарда Элизабет-Джейн догадалась, что, согласившись принять участие в танцах, она сделала какую-то ошибку.
In her simplicity she did not know what it was till a hint from a nodding acquaintance enlightened her.	В простоте душевной она не понимала, какую именно, пока одна малознакомая женщина не объяснила ей этого.
As the Mayor's step-daughter, she learnt, she had not been quite in her place in treading a measure amid such a mixed throng as filled the dancing pavilion.	Оказывается, ей, как падчерице мэра, неприлично было плясать в таком разношерстном обществе, какое толпилось в танцевальном павильоне.

Thereupon her ears, cheeks, and chin glowed like live coals at the dawning of the idea that her tastes were not good enough for her position, and would bring her into disgrace.	Уши, щеки и подбородок Элизабет запылали, точно рдеющие угли, - она подумала о том, что ее склонности, очевидно, не достойны ее общественного положения и навлекут на нее позор.
This made her very miserable, and she looked about for her mother; but Mrs. Henchard, who had less idea of conventionality than Elizabeth herself, had gone away, leaving her daughter to return at her own pleasure.	Она почувствовала себя очень несчастной и стала искать глазами мать, но миссис Хенчард, которая меньше самой Элизабет-Джейн понимала, что прилично, а что неприлично, уже ушла, предоставив дочери вернуться домой, когда ей захочется.
The latter moved on into the dark dense old avenues, or rather vaults of living woodwork, which ran along the town boundary, and stood reflecting.	Девушка вошла в одну, из тех старых, темных, густых аллей, которые походили на своды, воздвигнутые из живых деревьев, и окаймляли город, и тут она остановилась в задумчивости.
A man followed in a few minutes, and her face being to-wards the shine from the tent he recognized her.	Через несколько минут за нею последовал мужчина; он сразу узнал ее, так как на ее лицо падал свет из шатра.
It was Farfrae-just come from the dialogue with Henchard which had signified his dismissal.	Это был Фарфрэ, ушедший оттуда после беседы с Хенчардом, из которой он узнал о своем увольнении.
"And it's you, Miss Newson?-and I've been looking for ye everywhere!" he said, overcoming a sadness imparted by the estrangement with the corn-merchant. "May I walk on with you as far as your street-corner?"	- Это вы, мисс Ньюсон?.. А я вас всюду искал! -сказал он, преодолевая чувство грусти, навеянное на него разрывом с хозяином. - Можно мне проводить вас до угла?
She thought there might be something wrong in this, but did not utter any objection.	У девушки мелькнула мысль, что это, чего доброго, тоже неприлично, но она не стала возражать.
So together they went on, first down the West Walk, and then into the Bowling Walk, till Farfrae said,	Они пошли вместе сначала по Западной аллее, потом по Крикетной, и наконец Фарфрэ нарушил молчание:
"It's like that I'm going to leave you soon."	- Похоже на то, что я скоро отсюда уеду.
She faltered, "Why?"	- Почему? - нерешительно спросила Элизабет-Джейн.
"Oh-as a mere matter of business-nothing more.	- Да... так просто, по деловым причинам... только и всего.
But we'll not concern ourselves about it-it is for the best.	Но не будем об этом говорить... все к лучшему.
I hoped to have another dance with you."	А я надеялся потанцевать с вами еще разок.
She said she could not dance-in any proper way.	Она сказала, что не умеет танцевать... как следует.
"Nay, but you do!	- Умеете!
It's the feeling for it rather than the learning of steps that makes pleasant dancers....I fear I offended your father by getting up this!	Приятно танцевать не с теми, кто выучился делать па, а кто чувствует танец... Боюсь, что, затеяв эти танцы, я рассердил вашего отчима!
And now, perhaps, I'll have to go to another part o' the warrld altogether!"	А теперь мне, быть может, придется уехать на край света!

This seemed such a melancholy prospect that Elizabeth-Jane breathed a sigh-letting it off in fragments that he might not hear her.	Девушке эта перспектива показалась до того грустной, что она невольно вздохнула, но так, чтобы ее спутник ничего не заметил.
But darkness makes people truthful, and the Scotchman went on impulsively-perhaps he had heard her after alname = "note"	Темнота склоняет людей к излияниям, и шотландец (быть может, он все-таки слышал вздох девушки) продолжал в порыве откровенности:
"I wish I was richer, Miss Newson; and your stepfather had not been offended, I would ask you something in a short time-yes, I would ask you to-night.	- Если б я был богаче, мисс Ньюсон, и если бы ваш отчим не рассердился на меня, я вскоре спросил бы вас кое о чем... да, спросил бы вас сегодня же.
But that's not for me!"	Но не смею!
What he would have asked her he did not say, and instead of encouraging him she remained incompetently silent.	О чем он хотел спросить ее, он не сказал, а она по неопытности не догадалась поощрить его и промолчала.
Thus afraid one of another they continued their promenade along the walls till they got near the bottom of the Bowling Walk; twenty steps further and the trees would end, and the street-corner and lamps appear.	Так, робея друг перед другом, шли они по земляным валам, пока не достигли конца Крикетной аллеи; через двадцать шагов кончились ряды деревьев, уже видны были перекресток и уличные фонари.
In consciousness of this they stopped.	Тут молодые люди остановились.
"I never found out who it was that sent us to Durnover granary on a fool's errand that day," said Donald, in his undulating tones. "Did ye ever know yourself, Miss Newson?"	- Я так и не узнал, кто это подшутил над нами, послав нас тогда в дарноверский амбар, - начал Дональд своим воркующим голосом. - A вы узнали, мисс Ньюсон?
"Never," said she.	- Нет, - ответила она.
"I wonder why they did it!" "For fun, perhaps."	- Интересно, с какой целью все это было подстроено? - Должно быть, шутки ради.
"Perhaps it was not for fun.	- А может быть, и нет.
It might have been that they thought they would like us to stay waiting there, talking to one another?	Может быть, кому-то хотелось, чтобы мы постояли там, подождали и поговорили друг с другом?
Ay, well!	Ну что ж!
I hope you Casterbridge folk will not forget me if I go."	Надеюсь, кэстербриджцы не забудут меня, если я уеду.
"That I'm sure we won't!" she said earnestly. "I-wish you wouldn't go at all."	-В этом я уверена. Мы не забудем вас!-отозвалась она серьезно. - Мне... мне жаль, что вы уезжаете.
They had got into the lamplight.	Они подошли к месту, освещенному фонарем.
"Now, I'll think over that," said Donald Farfrae. "And I'll not come up to your door; but part from you here; lest it make your father more angry still."	- Ну, я об этом еще подумаю, - сказал Дональд Фарфрэ. - И я не стану провожать вас до дому, а попрощаюсь с вами здесь, не то ваш отчим еще больше рассердится.
They parted, Farfrae returning into the dark Bowling Walk, and Elizabeth-Jane going up the street.	Они расстались: Фарфрэ повернул обратно в темную Крикетную аллею, а Элизабет-Джейн пошла по улице.

Without any consciousness of what she was doing she started running with all her might till she reached her father's door.	Сама того не сознавая, она пустилась бежать и бежала что есть сил до самого дома.
"O dear me-what am I at?" she thought, as she pulled up breathless.	"О господи, что это со мной?" - подумала она, оборвав свой бег и еле переводя дух.
Indoors she fell to conjecturing the meaning of Farfrae's enigmatic words about not daring to ask her what he fain would.	Войдя в дом, она принялась раздумывать о значении загадочных слов Фарфрэ, сказавшего, что он хочет, по не смеет спросить ее о чем-то.
Elizabeth, that silent observing woman, had long noted how he was rising in favour among the townspeople; and knowing Henchard's nature now she had feared that Farfrae's days as manager were numbered, so that the announcement gave her little surprise.	Элизабет, девушка молчаливая и наблюдательная, давно заметила, как растет его популярность среди горожан, и, уже зная натуру Хенчарда, не раз опасалась, что дни Фарфрэ в роли управляющего сочтены; поэтому их разрыв почти не удивил ее.
Would Mr. Farfrae stay in Casterbridge despite his words and her father's dismissal?	Но, может быть, думала она, мистер Фарфрэ все-таки останется в Кэстербридже, вопреки своим словам и несмотря на увольнение?
His occult breathings to her might be solvable by his course in that respect.	И тогда, по тому, как он поведет себя, ей, возможно, удастся разгадать его таинственные намеки.
The next day was windy-so windy that walking in the garden she picked up a portion of the draft of a letter on business in Donald Farfrae's writing, which had flown over the wall from the office.	На следующий день подул очень сильный ветер, и, гуляя по саду, Элизабет нашла обрывок черновика какого-то делового письма, который был написан рукой Дональда Фарфрэ и попал в сад из конторы, перелетев через стену.
The useless scrap she took indoors, and began to copy the calligraphy, which she much admired.	Она унесла в дом этот ненужный клочок бумаги и принялась срисовывать с него буквы, восхищаясь почерком Дональда.
The letter began	Письмо начиналось словами
"Dear Sir," and presently writing on a loose slip	"Дорогой сэр", и, написав на отдельном клочке бумаги
"Elizabeth-Jane," she laid the latter over "Sir," making the phrase	"Элизабет-Джейн", девушка наложила его на слово "сэр", так что получилось:
"Dear Elizabeth-Jane."	"Дорогой Элизабет-Джейн".
When she saw the effect a quick red ran up her face and warmed her through, though nobody was there to see what she had done.	Когда она пробежала глазами это сочетание слов, на щеках ее вспыхнул румянец и всю ее бросило в жар, хотя никто не застал ее за этим занятием.
She quickly tore up the slip, and threw it away.	Она быстро разорвала бумажку и выбросила ее.
After this she grew cool and laughed at herself, walked about the room, and laughed again; not joyfully, but distressfully rather.	После этого она успокоилась и посмеялась над собой; прошлась по комнате и снова засмеялась -не весело, а скорее печально.
It was quickly known in Casterbridge that Farfrae and Henchard had decided to dispense with each other.	В Кэстербридже скоро разнесся слух, что Фарфрэ и Хенчард решили расстаться.

Elizabeth-Jane's anxiety to know if Farfrae were going away from the town reached a pitch that disturbed her, for she could no longer conceal from herself the cause.	Элизабет-Джейн так страстно хотелось узнать, уедет мистер Фарфрэ из города или нет, что это начало ее беспокоить, ибо она уже не могла больше обманываться и скрывать от себя, почему ей этого хочется.
At length the news reached her that he was not going to leave the place.	Наконец до нее дошел слух, что Дональд не собирается уезжать.
A man following the same trade as Henchard, but on a very small scale, had sold his business to Farfrae, who was forthwith about to start as corn and hay merchant on his own account.	Один купец, который вел торговлю теми же товарами, что и Хенчард, но очень мелкую, продал свое дело Фарфрэ, и тот решил на свой страх и риск открыть торговлю зерном и сеном.
Her heart fluttered when she heard of this step of Donald's, proving that he meant to remain; and yet, would a man who cared one little bit for her have endangered his suit by setting up a business in opposition to Mr. Henchard's?	Сердце Элизабет-Джейн затрепетало, когда она узнала об этом событии, означавшем, что Дональд намерен остаться; и все же, думала она, если бы он хоть немного любил ее, неужели он решился бы обречь на неудачу свое сватовство, начав конкуренцию с предприятием мистера Хенчарда?
Surely not; and it must have been a passing impulse only which had led him to address her so softly.	Конечно, нет; стало быть, разговаривая с нею так ласково, он, очевидно, просто поддался случайному побуждению.
To solve the problem whether her appearance on the evening of the dance were such as to inspire a fleeting love at first sight, she dressed herself up exactly as she had dressed then-the muslin, the spencer, the sandals, the para-sol-and looked in the mirror The picture glassed back was in her opinion, precisely of such a kind as to inspire that fleeting regard, and no more-"just enough to make him silly, and not enough to keep him so," she said luminously; and Elizabeth thought, in a much lower key, that by this time he had discovered how plain and homely was the informing spirit of that pretty outside.	Ей хотелось узнать, не внушила ли ее красота в тот вечер, на танцах, лишь скоропреходящую любовь с первого взгляда, и она, как тогда, надела кисейное платье, спенсер, открытые туфли, взяла в руки зонтик и стала перед зеркалом. Отражение, смотревшее на нее, было, по ее мнению, как раз таким, какое способно возбудить мимолетный интерес, но не больше. "Достаточно хороша, чтобы вскружить ему голову, но недостаточно, чтобы вскружить надолго", -сказала она себе трезво и, упав духом, решила, что теперь Фарфрэ уже понял, как неинтересен и зауряден внутренний мир, скрытый за этой привлекательной внешностью.
Hence, when she felt her heart going out to him, she would say to herself with a mock pleasantry that carried an ache with it,	С этих пор. всякий раз как сердце ее тянулось к молодому шотландцу, она говорила себе, горько подшучивая сама над собой:
"No, no, Elizabeth-Jane-such dreams are not for you!"	"Нет, нет, Элизабет-Джейн... такие мечты не для тебя!"
She tried to prevent herself from seeing him, and thinking of him; succeeding fairly well in the former attempt, in the latter not so completely.	Она старалась не встречаться с ним и не думать о нем, и первое ей удавалось довольно хорошо, а второе - не совсем.
Henchard, who had been hurt at finding that Farfrae did not mean to put up with his temper any longer, was incensed beyond measure when he learnt what the young man had done as an alternative.	Хенчард огорчился, поняв, что Фарфрэ больше не намерен мириться с его взбалмошным характером, а услышав о планах молодого человека, разгневался свыше всякой меры.

It was in the town-hall, after a council meeting, that he first became aware of Farfrae's coup for establishing himself independently in the town; and his voice might have been heard as far as the town-pump expressing his feelings to his fellow councilmen.	О "неожиданном ходе" Фарфрэ - его попытке устроиться самостоятельно здесь в городе -Хенчард впервые узнал после заседания в городской ратуше и, делясь своим мнением об этом с другими членами совета, кричал так громко, что голос его был слышен у городского колодца.
These tones showed that, though under a long reign of self-control he had become Mayor and churchwarden and what not, there was still the same unruly volcanic stuff beneath the rind of Michael Henchard as when he had sold his wife at Weydon Fair.	Судя по этим раскатам, у Майкла Хенчарда - хоть он был и мэром, и церковным старостой, и кем-кем только не был за долгие годы воздержания - по-прежнему под корой внешнего спокойствия клокотал буйный вулкан страстей, как и в тот день, когда он продал свою жену на Уэйдонской ярмарке.
"Well, he's a friend of mine, and I'm a friend of his-or if we are not, what are we?	- Да, он мой друг, а я его друг... разве не так?
'Od send, if I've not been his friend, who has, I should like to know?	Видит бог, уж если я не был ему другом, так кто же был, хотел бы я знать?
Didn't he come here without a sound shoe to his voot?	Когда он сюда явился, у него все сапоги в заплатах были.
Didn't I keep him here-help him to a living?	И разве я не оставил его здесь... не помог ему найти заработок?
Didn't I help him to money, or whatever he wanted?	И разве я не помогал ему деньгами и всем, что ему было нужно?
I stuck out for no terms-I said	Я с ним не торговался... я сказал:
'Name your own price.'	"Сами назначьте себе жалованье".
I'd have shared my last crust with that young fellow at one time, I liked him so well.	Одно время я был готов поделиться с ним последней коркой, так он мне нравился.
And now he's defied me!	А теперь он на меня плюет!
But damn him, I'll have a tussle with him now-at fair buying and selling, mind-at fair buying and selling!	Но, будь он проклят, я с ним померяюсь силами... в честной купле-продаже, заметьте - в честной купле-продаже!
And if I can't overbid such a stripling as he, then I'm not wo'th a varden!	И если я не сумею вытеснить с рынка такого сопляка, как он, грош мне цепа!
We'll show that we know our business as well as one here and there!"	Кто-кто, а мы покажем, что знаем свое дело не хуже других!
His friends of the Corporation did not specially respond.	Его коллеги из городского совета отнеслись к нему не очень сочувственно.
Henchard was less popular now than he had been when nearly two years before, they had voted him to the chief magistracy on account of his amazing energy.	Теперь Хенчард был уже не так популярен, как года два назад, когда они выбрали его мэром за его поразительную энергию.
While they had collectively profited by this quality of the corn-factor's they had been made to wince individually on more than one occasion.	Эта энергия приносила им пользу всем вместе, но не раз уязвляла каждого из них в отдельности.

So he went out of the hall and down the street alone.	Итак, он вышел из ратуши и пошел по улице один.
Reaching home he seemed to recollect something with a sour satisfaction.	Вернувшись домой, он, видимо, вспомнил о чем-то со злорадным удовлетворением.
He called Elizabeth-Jane.	Он позвал Элизабет-Джейн.
Seeing how he looked when she entered she appeared alarmed.	Войдя и увидев его лицо, она встревожилась.
"Nothing to find fault with," he said, observing her concern. "Only I want to caution you, my dear.	- Ты ни в чем не провинилась, - сказал он, заметив ее беспокойство. - Я хочу только предостеречь тебя, милая.
That man, Farfrae-it is about him.	Этот человек... Фарфрэ... так вот, насчет него.
I've seen him talking to you two or three times-he danced with 'ee at the rejoicings, and came home with 'ee.	Я два-три раза видел, как он разговаривал с тобой... он танцевал с тобой на празднике и провожал тебя домой.
Now, now, no blame to you.	Не бойся, не бойся, я ни в чем тебя не обвиняю.
But just harken: Have you made him any foolish promise?	Но слушай: скажи мне, ты не дала ему какого-нибудь опрометчивого обещания?
Gone the least bit beyond sniff and snaff at all?"	Не зашла хоть чуть-чуть дальше пустой болтовни и тому подобного?
"No.	- Нет.
I have promised him nothing."	Я ничего ему не обещала.
"Good.	- Прекрасно.
All's well that ends well.	Все хорошо, что хорошо кончается.
I particularly wish you not to see him again."	Я требую, чтобы ты с ним больше не виделась.
"Very well, sir."	- Хорошо, сэр.
"You promise?"	-Ты обещаешь?
She hesitated for a moment, and then said-	Она с минуту поколебалась, потом сказала:
"Yes, if you much wish it."	- Да, если вы этого очень хотите.
"I do.	- Хочу.
He's an enemy to our house!"	Он враг нашей семьи!
When she had gone he sat down, and wrote in a heavy hand to Farfrae thus:-	Когда она ушла, он сел и крупным почерком написал Фарфрэ следующее письмо:
SIR,-I make request that henceforth you and my stepdaughter be as strangers to each other.	"Сэр, прошу Вас отныне прекратить знакомство с моей падчерицей.
She on her part has promised to welcome no more addresses from you; and I trust, therefore, you will not attempt to force them upon her.	Она, со своей стороны, обещала больше не принимать Вашего ухаживания, и я поэтому надеюсь, что Вы не будете навязываться ей.
M. HENCHARD.	М. Хенчард"

One would almost have supposed Henchard to have had policy to see that no better modus vivendi could be arrived at with Farfrae than by encouraging him to become his son-in-law.	Казалось бы, у Хенчарда должно было хватить дальновидности, чтобы понять, что нет лучшего modus Vivendi {Образ жизни, линия поведения (лат.).} по отношению к Фарфрэ, как поощрять его ухаживание и залучить его себе в зятья.
But such a scheme for buying over a rival had nothing to recommend it to the Mayor's headstrong faculties.	Но упрямый мэр был неспособен подкупить конкурента таким путем.
With all domestic finesse of that kind he was hopelessly at variance.	Хенчард был безнадежно далек от всяких обывательских уловок этого рода.
Loving a man or hating him, his diplomacy was as wrongheaded as a buffalo's; and his wife had not ventured to suggest the course which she, for many reasons, would have welcomed gladly.	Любил он или ненавидел - все равно в дипломатии он был туп, как буйвол, а его жена не решилась указать ему путь, который сама, по многим причинам, выбрала бы с радостью.
Meanwhile Donald Farfrae had opened the gates of commerce on his own account at a spot on Durnover Hill-as far as possible from Henchard's stores, and with every intention of keeping clear of his former friend and employer's customers.	Тем временем Дональд Фарфрэ открыл врата торговли на свои страх и риск в одном доме на Дарноверском холме - как можно дальше от складов Хенчарда, ибо твердо решил избегать клиентов своего бывшего друга и хозяина.
There was, it seemed to the younger man, room for both of them and to spare.	Молодой человек считал, что на этом поприще для них обоих дела хватит с избытком.
The town was small, but the corn and hay-trade was proportionately large, and with his native sagacity he saw opportunity for a share of it.	Г ород был невелик, но вел сравнительно крупную торговлю зерном и сеном, и Фарфрэ, обладавший врожденной сметливостью, полагал, что он может с успехом принять в ней участие.
So determined was he to do nothing which should seem like trade-antagonism to the Mayor that he refused his first customer-a large farmer of good repute-because Henchard and this man had dealt together within the preceding three months.	Од взял себе за правило не делать ничего такого, что могло бы показаться торговой конкуренцией с мэром, и даже отказал своему первому клиенту, крупному фермеру с хорошей репутацией, только потому, что Хенчард вот уже три месяца вел с ним дела.
"He was once my friend," said Farfrae, "and it's not for me to take business from him.	- Когда-то он был моим другом, - сказал Фарфрэ, -и не мне отбивать у него клиентов.
I am sorry to disappoint you, but I cannot hurt the trade of a man who's been so kind to me."	Очень жалею, что не оправдал ваших ожиданий, но не могу наносить ущерб торговым делам того, кто сделал мне столько добра.
In spite of this praiseworthy course the Scotchman's trade increased.	Несмотря на столь похвальный образ действий, дела шотландца процветали.
Whether it were that his northern energy was an overmastering force among the easy-going Wessex worthies, or whether it was sheer luck, the fact remained that whatever he touched he prospered in.	Оттого ли, что его энергия северянина была непреодолимой силой в среде рыхлых дельцов Уэссекса, или ему просто везло, но, так или иначе, все ему удавалось, за что бы он ни взялся.
Like Jacob in Padan-Aram, he would no sooner humbly limit himself to the ringstraked-and-spotted exceptions of trade than the ringstraked-and-spotted would multiply and prevail.	Как только он, подобно Иакову в Падан-Араме, скромно ограничил себя "пятнистыми и пестрыми козами", то есть не очень многообещающими сделками, - все "пятнистое и пестрое" начало "плодиться и множиться".
But most probably luck had little to do with it.	Но объяснялось это не удачливостью, - она тут, вероятно, была почти ни при чем.

Character is Fate, said Novalis, and Farfrae's character was just the reverse of Henchard's, who might not inaptly be described as Faust has been described-as a vehement gloomy being who had quitted the ways of vulgar men without light to guide him on a better way.	"Характер - это судьба", - сказал Новалис, а характер Фарфрэ был прямо противоположен характеру Хенчарда, о ком, так же как и о Фаусте, можно было сказать: "Неистовый, хмурый, он покинул пути обыкновенных людей, и ни один луч света не указал ему верной дороги".
Farfrae duly received the request to discontinue attentions to Elizabeth-Jane.	Фарфрэ своевременно получил письмо с требованием прекратить ухаживание за Элизабет-Джейн.
His acts of that kind had been so slight that the request was almost superfluous.	Но его знаки внимания к ней были столь незначительны, что это требование оказалось почти излишним.
Yet he had felt a considerable interest in her, and after some cogitation he decided that it would be as well to enact no Romeo part just then-for the young girl's sake no less than his own.	Правда, она ему очень правилась, но после недолгого размышления он решил, что лучше ему пока не играть роли Ромео как в интересах девушки, так и в своих собственных.
Thus the incipient attachment was stifled down.	Таким образом, его чувство было задушено еще в зародыше.
A time came when, avoid collision with his former friend as he might, Farfrae was compelled, in sheer self-defence, to close with Henchard in mortal commercial combat.	Настало время, когда Фарфрэ - как он ни старался избегать столкновений со своим бывшим другом -оказался вынужденным прибегнуть к самозащите и вступить с Хенчардом в коммерческий бой не на жизнь, а на смерть.
He could no longer parry the fierce attacks of the latter by simple avoidance.	Он уже больше не мог отражать бешеные атаки Хенчарда, только уклоняясь от борьбы.
As soon as their war of prices began everybody was interested, and some few guessed the end.	Едва началась между ними война цен, ею заинтересовались все, а кое-кто предугадал ее исход.
It was, in some degree, Northern insight matched against Southern doggedness-the dirk against the cudgel-and Henchard's weapon was one which, if it did not deal ruin at the first or second stroke, left him afterwards well-nigh at his antagonist's mercy.	Все отчасти объяснялось тем, что дальновидность Севера боролась тут с упрямством Юга, нож - с дубиной, а оружие Хенчарда было такого рода, что если оно не поражало насмерть с первого или второго удара, то владелец его оказывался во власти своего противника.
Almost every Saturday they encountered each other amid the crowd of farmers which thronged about the market-place in the weekly course of their business.	Почти каждую субботу они встречались в толпе фермеров, которые еженедельно сходились на рыночную площадь по своим делам.
Donald was always ready, and even anxious, to say a few friendly words, but the Mayor invariably gazed stormfully past him, like one who had endured and lost on his account, and could in no sense forgive the wrong; nor did Farfrae's snubbed manner of perplexity at all appease him.	Дональд всегда был готов и даже стремился сказать Хенчарду несколько дружеских слов, по мэр неизменно смотрел куда-то мимо своего бывшего друга с гневным видом человека, который много потерпел и потерял из-за него и ни за что не простит обиды, - смущенное недоуменно Фарфрэ ничуть не умиротворяло его.
The large farmers, corn-merchants, millers, auctioneers, and others had each an official stall in the corn-market room, with their names painted thereon; and when to the familiar series of	В зале хлебной биржи у всех крупных фермеров, торговцев зерном, мельников, аукционистов и других дельцов были свои, официально предоставленные им стойки, на которых краской были начертаны их фамилии, и когда к знакомой череде

"Henchard,"	"Хенчард",
"Everdene,"	"Эвердин",
"Shiner,"	"Шайнер",
"Darton," and so on, was added one inscribed	"Дартон" и так далее прибавилась стойка с фамилией
"Farfrae," in staring new letters, Henchard was stung into bitterness; like Bellerophon, he wandered away from the crowd, cankered in soul.	"Фарфрэ", написанной свежей краской и крупными буквами, Хенчарда это больно кольнуло, - подобно Беллерофону, он отошел от толпы с язвой в душе.
From that day Donald Farfrae's name was seldom mentioned in Henchard's house.	С этого дня имя Дональда Фарфрэ почти никогда не упоминалось в доме Хенчарда.
If at breakfast or dinner Elizabeth-Jane's mother inadvertently alluded to her favourite's movements, the girl would implore her by a look to be silent; and her husband would say,	Если за завтраком или обедом мать Элпзабет-Джейн по забывчивости начинала говорить о своем любимце, дочь взглядом умоляла ее замолчать, а муж спрашивал:
"What-are you, too, my enemy?"	- Как... значит, ты тоже мой враг?
18.	ГЛАВА XVIII
There came a shock which had been foreseen for some time by Elizabeth, as the box passenger foresees the approaching jerk from some channel across the highway.	Случилось несчастье, которого Элизабет с некоторых пор ожидала, как пассажир, сидящий на козлах, ожидает толчка, заметив рытвину на дороге.
Her mother was ill-too unwell to leave her room.	Мать Элизабет заболела и почувствовала себя так плохо, что не смогла выйти из своей комнаты.
Henchard, who treated her kindly, except in moments of irritation, sent at once for the richest, busiest doctor, whom he supposed to be the best.	Хенчард, всегда обращавшийся с ней хорошо, если не считать минут раздражения, сейчас же послал за самым богатым и известным врачом, которого считал самым лучшим.
Bedtime came, and they burnt a light all night.	Наступило время ложиться спать, но свет не гасили всю ночь.
In a day or two she rallied.	Через день-два больная выздоровела.
Elizabeth, who had been staying up, did not appear at breakfast on the second morning, and Henchard sat down alone.	Элизабет, всю ночь не смыкавшая глаз, утром не явилась к завтраку, и Хенчард сидел за столом один.
He was startled to see a letter for him from Jersey in a writing he knew too well, and had expected least to behold again.	Он изумился, увидев адресованное ему письмо с острова Джерси, написанное почерком, который был ему так хорошо знаком, но который он меньше всего ожидал увидеть вновь.
He took it up in his hands and looked at it as at a picture, a vision, a vista of past enactments; and then he read it as an unimportant finale to conjecture.	Взяв письмо, он смотрел на него, как на картину или видение, напоминающие о поступках, когда-то им совершенных; наконец он прочел его как нечто завершающее события, не имевшие большого значения.
The writer said that she at length perceived how impossible it would be for any further communications to proceed between them now that his re-marriage had taken place.	Женщина, пославшая письмо, писала, что она наконец поняла, как бессмысленно продолжать их отношения теперь, когда он женился вновь.

That such reunion had been the only straightforward course open to him she was bound to admit.	Она вынуждена признать, что вторичная женитьба была единственно правильным выходом для него.
"On calm reflection, therefore," she went on, "I quite forgive you for landing me in such a dilemma, remembering that you concealed nothing before our ill-advised acquaintance; and that you really did set before me in your grim way the fact of there being a certain risk in intimacy with you, slight as it seemed to be after fifteen or sixteen years of silence on your wife's part.	"Итак, - продолжала она, - я, по зрелом размышлении, от души прощаю Вам то? что Вы поставили меня в такое трудное положение, ведь я помню, что, когда завязывалось наше не очень удачное знакомство. Вы ничего от меня не скрыли и со свойственной Вам суровостью указали мне на то, что в близости с Вами есть известный риск, хоть он и казался небольшим после восемнадцатилетнего молчания Вашей жены.
I thus look upon the whole as a misfortune of mine, and not a fault of yours.	Поэтому я считаю, что мне просто не повезло, а Вас не виню ни в чем.
"So that, Michael, I must ask you to overlook those letters with which I pestered you day after day in the heat of my feelings.	Итак, Майкл, прошу Вас забыть о тех письмах, которыми я докучала Вам изо дня в день в пылу чувств.
They were written whilst I thought your conduct to me cruel; but now I know more particulars of the position you were in I see how inconsiderate my reproaches were.	Они были написаны в то время, когда я считала, что Вы поступили со мной жестоко, но теперь я более точно узнала, в каком положении Вы очутились и как неделикатны были мои упреки.
"Now you will, I am sure, perceive that the one condition which will make any future happiness possible for me is that the past connection between our lives be kept secret outside this isle.	Вы, конечно, поймете, что единственный способ обеспечить мое счастье в будущем - это сохранить в тайне наши прошлые отношения, так чтобы о них ничего не было известно за пределами этого острова.
Speak of it I know you will not; and I can trust you not to write of it.	Рассказывать о них Вы, я знаю, не станете и, надеюсь, не будете о них писать.
One safe-guard more remains to be mentioned-that no writings of mine, or trifling articles belonging to me, should be left in your possession through neglect or forgetfulness.	Остается упомянуть еще об одной предосторожности: ничто, написанное мною, и никакие принадлежавшие мне мелочи не должны по небрежности или забывчивости остаться у Вас.
To this end may I request you to return to me any such you may have, particularly the letters written in the first abandonment of feeling.	Поэтому прошу Вас вернуть мне все мои вещицы и особенно письма, написанные в порыве вспыхнувшего чувства.
"For the handsome sum you forwarded to me as a plaster to the wound I heartily thank you.	Сердечно благодарю Вас за щедрую денежную помощь, которой Вы, так сказать, наложили пластырь на мою рану.
"I am now on my way to Bristol, to see my only relative.	Я еду в Бристоль повидаться со своей единственной родственницей.
She is rich, and I hope will do something for me.	Она богата и, надеюсь, сделает что-нибудь для меня.
I shall return through Casterbridge and Budmouth, where I shall take the packet-boat.	На обратном пути я проеду через Кэстербридж и в Бедмуте сяду на пакетбот.
Can you meet me with the letters and other trifles?	Не можете ли Вы встретить меня и принести с собой письма и прочие мелочи?

I shall be in the coach which changes horses at the Antelope Hotel at half-past five Wednesday evening; I shall be wearing a Paisley shawl with a red centre, and thus may easily be found.	В будущую среду Вы увидите меня в почтовой карете, которая меняет лошадей у гостиницы "Антилопа" в половине шестого вечера; я надену шерстяную шаль с красным полем, и, таким образом, меня легко будет найти.
I should prefer this plan of receiving them to having them sent.-I remain still, yours; ever, "LUCETTA"	Лучше не посылать писем и прочего, а передать мне все это из рук в руки. По-прежнему навеки Ваша Люсетта".
Henchard breathed heavily.	Хейчард тяжело вздохнул.
"Poor thing-better you had not known me!	"Бедняжка... лучше бы тебе было не знать меня!
Upon my heart and soul, if ever I should be left in a position to carry out that marriage with thee, I OUGHT to do it-I ought to do it, indeed!"	Клянусь душой и сердцем, если я получу возможность жениться на тебе, я обязан буду это сделать... обязан!"
The contingency that he had in his mind was, of course, the death of Mrs. Henchard.	Под этой возможностью он разумел, конечно, смерть миссис Хенчард.
As requested, he sealed up Lucetta's letters, and put the parcel aside till the day she had appointed; this plan of returning them by hand being apparently a little ruse of the young lady for exchanging a word or two with him on past times.	Исполняя просьбу Люсетты, он вложил ее письма в пакет, запечатал его и прятал в ожидании назначенного дня; очевидно, придуманный ею способ передачи писем из рук в руки был просто хитроумным предлогом обменяться с Хенчардом двумя-тремя словами о былых временах.
He would have preferred not to see her; but deeming that there could be no great harm in acquiescing thus far, he went at dusk and stood opposite the coach-office.	Он предпочел бы не видеть Люсетты, но, считая, что не будет большой беды, если он исполнит ее просьбу, вышел в сумерки и направился к почтовой станции.
The evening was chilly, and the coach was late.	Вечер был холодный, и почтовая карета запоздала.
Henchard crossed over to it while the horses were being changed; but there was no Lucetta inside or out.	Хенчард подошел к ней в то время, когда меняли лошадей, но Люсетты не было ни в карете, ни около нее.
Concluding that something had happened to modify her arrangements he gave the matter up and went home, not without a sense of relief.	Предположив, что планы ее почему-то изменились, он решил не ждать дольше и вернулся домой не без чувства облегчения.
Meanwhile Mrs. Henchard was weakening visibly.	Между тем миссис Хенчард заметно слабела.
She could not go out of doors any more.	Она уже больше не могла выходить из дому.
One day, after much thinking which seemed to distress her, she said she wanted to write something.	Однажды она долго взволнованно думала о чем-то, потом сказала, что ей нужно кое-что написать.
A desk was put upon her bed with pen and paper, and at her request she was left alone.	На ее кровати установили пюпитр с пером и бумагой, и, по ее просьбе, оставили ее одну.
She remained writing for a short time, folded her paper carefully, called Elizabeth-Jane to bring a taper and wax, and then, still refusing assistance, sealed up the sheet, directed it, and locked it in her desk.	Она писала недолго, аккуратно сложила исписанный лист, позвала Элизабет-Джейн и попросила ее принести свечу и сургуч, а затем, все так же отказываясь от чужой помощи, запечатала письмо, надписала его и заперла в ящике своего письменного стола.
She had directed it in these words:-	Надпись на письме гласила:

"MR. MICHAEL HENCHARD. NOT TO BE OPENED TILL ELIZABETH-JANE'S WEDDING-DAY."	"Мистеру Майклу Хенчарду. Не вскрывать до дня свадьбы Элизабет-Джейн".
The latter sat up with her mother to the utmost of her strength night after night.	Девушка сидела у постели матери ночь за ночью, пока хватало сил.
To learn to take the universe seriously there is no quicker way than to watch-to be a "waker," as the country-people call it.	Нет более быстрого способа научиться серьезному отношению к миру, чем проводя бессонные ночи у постели больного в роли "бдящей", как говорят деревенские жители.
Between the hours at which the last toss-pot went by and the first sparrow shook himself, the silence in Casterbridge-barring the rare sound of the watchman-was broken in Elizabeth's ear only by the time-piece in the bedroom ticking frantically against the clock on the stairs; ticking harder and harder till it seemed to clang like a gong; and all this while the subtle-souled girl asking herself why she was born, why sitting in a room, and blinking at the candle; why things around her had taken the shape they wore in preference to every other possible shape.	С той минуты, когда мимо дома проходил последний пьяница, до той, когда, проснувшись, встряхивался первый воробей, тишина Кэстербриджа, если не считать окриков ночного сторожа, нарушалась для Элизабет только часами на лестнице, которые отчаянно тикали все резче и резче, пока не начинало казаться, будто они гудят, как гонг; и все это время впечатлительная девушка спрашивала себя, зачем она родилась, зачем сидит в комнате и, мигая, смотрит на свечу; почему все вещи вокруг приняли именно ту форму, какую они имеют, а не какую-либо другую из всех возможных форм.
Why they stared at her so helplessly, as if waiting for the touch of some wand that should release them from terrestrial constraint; what that chaos called consciousness, which spun in her at this moment like a top, tended to, and began in.	Почему они смотрят на нее так беспомощно, словно ожидая прикосновения волшебной палочки, которая освободит их от земного плена; куда влечет ее и как возник тот хаос, называемый сознанием, который сейчас кружится в ней, как волчок.
Her eyes fell together; she was awake, yet she was asleep.	Ее глаза слипались; она не то бодрствовала, не то спала.
A word from her mother roused her.	Больная произнесла что-то, и Элизабет очнулась.
Without preface, and as the continuation of a scene already progressing in her mind, Mrs. Henchard said:	Без всяких предисловий, как бы продолжая сцену, которая разыгрывалась в ее уме, миссис Хенчард сказала:
"You remember the note sent to you and Mr. Farfrae-asking you to meet some one in Durnover Barton-and that you thought it was a trick to make fools of you?"	- Помнишь записки, полученные тобой и мистером Фарфрэ, - записки, в которых вас просили встретиться с кем-то в Дарновер-Бартоне... ты тогда еще подумала, что кто-то хотел подшутить над вами?
"Yes."	-Да.
"It was not to make fools of you-it was done to bring you together.	-Никто не хотел подшутить над вами... Их послали для того, чтобы свести вас вместо.
' Twas I did it."	Я послала.
"Why?" said Elizabeth, with a start. "I-wanted you to marry Mr. Farfrae."	-Зачем?- спросила Элизабет, вздрогнув. - Я... хотела, чтобы ты вышла замуж за Фарфрэ.
"O mother!" Elizabeth-Jane bent down her head so much that she looked quite into her own lap.	- Мама! - Элизабет-Джейн так низко склонила голову, что едва не касалась ею своих коленей.

But as her mother did not go on, she said, "What reason?"	Но мать молчала, и девушка спросила опять: -Зачем?
"Well, I had a reason.	- У меня на то была причина.
' Twill out one day.	Когда-нибудь все узнаешь.
I wish it could have been in my time!	Хотелось мне, чтобы это случилось при моей жизни!
But there-nothing is as you wish it!	Но что делать - чего хочешь, то никогда не сбывается!
Henchard hates him."	Хенчард ненавидит его.
"Perhaps they'll be friends again," murmured the girl.	- Может быть, они снова станут друзьями, -негромко промолвила девушка.
"I don't know-I don't know."	- Не знаю, не знаю.
After this her mother was silent, and dozed; and she spoke on the subject no more.	Мать умолкла и задремала; больше она на эту тему не говорила.
Some little time later on Farfrae was passing Henchard's house on a Sunday morning, when he observed that the blinds were all down.	Через несколько дней, в воскресенье утром, Фарфрэ, проходя мимо дома Хенчарда, увидел, что все занавески на окнах спущены.
He rang the bell so softly that it only sounded a single full note and a small one; and then he was informed that Mrs. Henchard was dead-just dead-that very hour.	Он дернул за ручку звонка так осторожно, что колокольчик по задребезжал, но звякнул - один раз громко, потом совсем тихо; и тут Фарфрэ узнал, что миссис Хенчард умерла... только что умерла... в этот самый час.
At the town-pump there were gathered when he passed a few old inhabitants, who came there for water whenever they had, as at present, spare time to fetch it, because it was purer from that original fount than from their own wells.	Проходя мимо городского колодца, он увидел нескольких старожилов, которые обычно ходили сюда по воду, если у них, как сегодня, находилось свободное время, потому что вода этого древнего источника была лучше, чем в их собственных колодцах.
Mrs. Cuxsom, who had been standing there for an indefinite time with her pitcher, was describing the incidents of Mrs. Henchard's death, as she had learnt them from the nurse.	Миссис Каксом, давно уже стоявшая здесь со своим кувшином, подробно описывала со слов сиделки кончину миссис Хенчард.
"And she was white as marble-stone," said Mrs. Cuxsom. "And likewise such a thoughtful woman, too-ah, poor soul-that a' minded every little thing that wanted tending.	- И она побелела как мрамор, - говорила миссис Каксом. - И такая заботливая женщина, - ах, бедняжка! - ведь она о каждой мелочи позаботилась.
'Yes,' says she, 'when I'm gone, and my last breath's blowed, look in the top drawer o' the chest in the back room by the window, and you'll find all my coffin clothes, a piece of flannel-that's to put under me, and the little piece is to put under my head; and my new stockings for my feet-they are folded alongside, and all my other things.	"Да, говорит, когда меня не станет и я испущу дух, откройте верхний ящик комода, что у окна, в задней комнате, и найдите там мое смертное платье; кусок фланели подложите под меня, а тот, что поменьше, подложите под голову, а на ноги мне наденьте новые чулки, - они лежат рядом, и там же все мои прочие вещи.

And there's four ounce pennies, the heaviest I could find, a-tied up in bits of linen, for weights-two for my right eye and two for my left,' she said.	И еще там припрятаны четыре пенни, весом в унцию каждый, самые тяжелые, какие мне удалось раздобыть, - они в полотняные лоскуты завернуты. Это грузы: два для моего правого глаза, два для левого, говорит.
'And when you've used 'em, and my eyes don't open no more, bury the pennies, good souls and don't ye go spending 'em, for I shouldn't like it.	А когда они полежат сколько надо и глаза мои перестанут открываться, заройте эти пенни, добрые люди, и смотрите, не израсходуйте их, а то мне будет неприятно.
And open the windows as soon as I am carried out, and make it as cheerful as you can for Elizabeth-Jane.'"	И как только меня вынесут, распахните окна и постарайтесь утешить Элизабет-Джейн".
"Ah, poor heart!"	- Ах, бедная!
"Well, and Martha did it, and buried the ounce pennies in the garden.	- Да, и Марта все это сделала и зарыла тяжелые пенни в саду.
But if ye'll believe words, that man, Christopher Coney, went and dug 'em up, and spent 'em at the Three Mariners.	Но вы не поверите: этот негодяй Кристофер Копи пошел и вырыл их, да и пропил в "Трех моряках".
'Faith,' he said, 'why should death rob life o' fourpence?	"Какого черта! - говорит. - С какой это стати дарить смерти четыре пейса?
Death's not of such good report that we should respect 'en to that extent,' says he."	Смерть вовсе не такая уж важная шишка, чтобы мы настолько ее уважали", - говорит.
"'Twas a cannibal deed!" deprecated her listeners.	- Так только людоеды поступают! - возмутились слушатели.
"Gad, then I won't quite ha'e it," said Solomon Longways. "I say it to-day, and 'tis a Sunday morning, and I wouldn't speak wrongfully for a zilver zixpence at such a time.	- Э, нет! Я с этим не совсем согласен, - возразил Соломон Лонгуэйс. - И я скажу хоть сегодня, - а сейчас у нас воскресное утро, и в такое время я не стану болтать зря даже за серебряный шестипенсовик.
I don't see noo harm in it.	Я в этом ничего плохого не вижу.
To respect the dead is sound doxology; and I wouldn't sell skellintons-leastwise respectable skellintons-to be varnished for 'natomies, except I were out o' work.	Уважать покойников - значит прославлять их, и это правильно, и я лично ни за что не стал бы продавать скелеты, - по крайней мере, почтенные скелеты, чтоб их потом для анатомии полировали, - разве что останусь без работы.
But money is scarce, and throats get dry.	Но денег не хватает, а глотки сохнут.
Why SHOULD death rob life o' fourpence?	Так смеет ли смерть обкрадывать жизнь на четыре пенса?
I say there was no treason in it."	Повторяю, ничего худого он не сделал.
"Well, poor soul; she's helpless to hinder that or anything now," answered Mother Cuxsom. "And all her shining keys will be took from her, and her cupboards opened; and little things a' didn't wish seen, anybody will see; and her wishes and ways will all be as nothing!"	- Эх, бедняжка, теперь она уже не может этому помешать, да и ничему другому тоже, - заметила тетка Каксом. - И все ее блестящие ключи у нее отберут, и шкафы ее откроют, и увидят всякие штучки, которые она прятала, чтоб их никто не видел, и все ее желания и привычки, - все будет, как не было!
19.	ГЛАВА XIX

Henchard and Elizabeth sat conversing by the fire.	Хенчард и Элизабет сидели, беседуя, у огня.
It was three weeks after Mrs. Henchard's funeral, the candles were not lighted, and a restless, acrobatic flame, poised on a coal, called from the shady walls the smiles of all shapes that could respond-the old pier-glass, with gilt columns and huge entablature, the picture-frames, sundry knobs and handles, and the brass rosette at the bottom of each riband bell-pull on either side of the chimney-piece.	Прошло три недели со дня похорон миссис Хенчард; свечи еще не были зажжены, и беспокойное пламя, кувыркаясь на углях, как акробат, отбрасывало на темные стены улыбки всех способных на отблески предметов: старого трюмо с золочеными столбиками и массивным антаблементом, рамок, разнокалиберных дверных ручек и шишек, медных розеток на концах широких лент от звонков, висевших по обеим сторонам камина.
"Elizabeth, do you think much of old times?" said Henchard.	- Элизабет, ты часто думаешь о прошлом? -спросил Хенчард.
"Yes, sir; often," she said.	- Да, сэр, часто, - ответила она.
"Who do you put in your pictures of 'em?"	- Кого же ты вспоминаешь?
"Mother and father-nobody else hardly."	- Мать и отца... больше почти никого.
Henchard always looked like one bent on resisting pain when Elizabeth-Jane spoke of Richard Newson as "father."	Всякий раз, как Элизабет-Джейн называла Ричарда Ньюсона отцом, лицо Хенчарда менялось, - он словно старался преодолеть боль.
"Ah!	- Так, так!
I am out of all that, am I not?" he said.... "Was Newson a kind father?"	А я, значит, в стороне? - проговорил он. -...Ньюсон был добрым отцом?
"Yes, sir; very."	- Да, сэр, очень.
Henchard's face settled into an expression of stolid loneliness which gradually modulated into something softer.	Лицо у Хенчарда застыло, казалось, он решил стоически переносить свое одиночество; по мало-помалу черты его смягчились.
"Suppose I had been your real father?" he said. "Would you have cared for me as much as you cared for Richard Newson?"	- Вообрази, что я твой родной отец, - сказал он. -Ты так же любила бы меня, как Ричарда Ньюсона?
"I can't think it," she said quickly. "I can think of no other as my father, except my father."	- Этого я не могу себе представить, - быстро ответила она. - Я никого другого не могу вообразить своим отцом.
Henchard's wife was dissevered from him by death; his friend and helper Farfrae by estrangement; Elizabeth-Jane by ignorance. It seemed to him that only one of them could possibly be recalled, and that was the girl.	Жена Хенчарда была разлучена с ним смертью; его друг и помощник Фарфрэ - их разрывом; Элизабет-Джейн - ее неведением. - Хенчард подумал, что из них троих ему удастся вновь приблизить к себе только эту девушку.
His mind began vibrating between the wish to reveal himself to her and the policy of leaving well alone, till he could no longer sit still.	Он долго колебался между желанием открыться ей и мыслью, что лучше оставить все, как было; наконец он не смог больше сидеть спокойно.
He walked up and down, and then he came and stood behind her chair, looking down upon the top of her head.	Он прошелся взад и вперед по комнате, потом подошел к креслу, в котором сидела девушка, и стал сзади него, глядя вниз, на ее волосы.
He could no longer restrain his impulse.	Он уже был не в силах бороться с собой.

"What did your mother tell you about me-my history?" he asked. "That you were related by marriage."	-Что рассказывала тебе мать обо мне... о моей жизни? - Что вы с нею в свойстве.
"She should have told more-before you knew me!	- Ей следовало рассказать больше... и раньше, чем ты познакомилась со мной!
Then my task would not have been such a hard one....Elizabeth, it is I who am your father, and not Richard Newson.	Тогда моя задача была бы не такой трудной... Элизабет, это я твой отец, а не Ричард Ньюсон.
Shame alone prevented your wretched parents from owning this to you while both of 'em were alive."	Только стыд помешал твоим несчастным родителям признаться в этом тебе, когда они были живы оба.
The back of Elizabeth's head remained still, and her shoulders did not denote even the movements of breathing.	Голоса Элизабет была все так же неподвижна, а плечи даже не приподнимались в такт дыханию.
Henchard went on:	Хенчард продолжал:
"I'd rather have your scorn, your fear, anything than your ignorance; 'tis that I hate!	- Я готов перенести твой гнев, твой страх, только не твое заблуждение - с этим я не могу примириться!
Your mother and I were man and wife when we were young.	Твоя мать и я, мы поженились еще в юности.
What you saw was our second marriage.	А свадьба, на которой ты присутствовала, была нашим вторым венчанием.
Your mother was too honest.	Твоя мать была слишком честна.
We had thought each other dead-and-Newson became her husband."	Мы считали друг друга умершими... и... Ньюсон стал ее мужем.
This was the nearest approach Henchard could make to the full truth.	Подробнее рассказать о прошлом, открыть всю правду Хенчард был не в силах.
As far as he personally was concerned he would have screened nothing; but he showed a respect for the young girl's sex and years worthy of a better man.	Если бы дело касалось его одного, он ничего бы не утаил; но он умолчал из уважения к полу и летам молодой девушки, - поступок, достойный и более нравственного человека.
When he had gone on to give details which a whole series of slight and unregarded incidents in her past life strangely corroborated; when, in short, she believed his story to be true, she became greatly agitated, and turning round to the table flung her face upon it weeping.	Когда он стал пускаться в подробности, которые странным образом подтверждались рядом мелких и ранее не привлекавших внимания Элизабет случаев из ее жизни, - когда, коротко говоря, она поверила ему, ее охватило сильное волнение, и, повернувшись к столу, она уронила на него голову, вся в слезах.
"Don't cry-don't cry!" said Henchard, with vehement pathos, "I can't bear it, I won't bear it.	-Не плачь... не плачь!- горячо проговорил Хенчард. - Я не могу вынести этого, не хочу выносить.
I am your father; why should you cry?	Я твой отец; почему же ты плачешь?
Am I so dreadful, so hateful to 'ee?	Неужели я так страшен, так ненавистен тебе?

Don't take against me, Elizabeth-Jane!" he cried, grasping her wet hand. "Don't take against me-though I was a drinking man once, and used your mother roughly-I'll be kinder to you than HE was!	Не отталкивай меня, Элизабет-Джейн! -воскликнул он, хватая ее влажную руку. - Не отталкивай меня... Правда, я когда-то был пьяницей и грубо обращался с твоей матерью... но ведь с тобой я буду ласковее, чем был он!
I'll do anything, if you will only look upon me as your father!"	Я готов на все, лишь бы ты относилась ко мне, как к родному отцу!
She tried to stand up and comfort him trustfully; but she could not; she was troubled at his presence, like the brethren at the avowal of Joseph.	Она хотела встать и доверчиво посмотреть ему в глаза, но не смогла, - она была подавлена, как братья Иосифа после его признания.
"I don't want you to come to me all of a sudden," said Henchard in jerks, and moving like a great tree in a wind. "No, Elizabeth, I don't.	- Я не требую, чтобы ты привязалась ко мне сразу, - отрывисто говорил Хенчард, раскачиваясь, как большое дерево на ветру. - Нет, Элизабет, не требую.
I'll go away and not see you till to-morrow, or when you like, and then I'll show 'ee papers to prove my words.	Я уйду и не увижусь с тобой до завтра или пока ты сама этого не захочешь, а тогда я покажу тебе бумаги, в которых ты найдешь доказательство моих слов.
There, I am gone, and won't disturb you any more....'Twas I that chose your name, my daughter; your mother wanted it Susan.	Ну, вот, я ушел и больше не буду тебя беспокоить... Ведь это я выбрал тебе имя, дочь моя; твоя мать хотела назвать тебя Сьюзен.
There, don't forget 'twas I gave you your name!"	Смотри не забывай, что это я дал тебе твое имя!
He went out at the door and shut her softly in, and she heard him go away into the garden.	Он вышел, тихонько затворив за собой дверь, и Элизабет-Джейн услышала его шаги в саду.
But he had not done.	Но он еще не все сказал.
Before she had moved, or in any way recovered from the effect of his disclosure, he reappeared.	Не успела она сдвинуться с места и очнуться от потрясения после его исповеди, как он появился вновь.
"One word more, Elizabeth," he said. "You'll take my surname now-hey?	- Еще одно слово, Элизабет, - сказал он. - Ты примешь мою фамилию... примешь, а?
Your mother was against it, but it will be much more pleasant to me.	Твоя мать была против, а мне этого очень хочется.
' Tis legally yours, you know.	Ведь по закону она твоя, и ты теперь это знаешь.
But nobody need know that.	Но никто другой не должен знать.
You shall take it as if by choice.	Ты сделаешь вид, что по собственному желанию хочешь переменить фамилию.
I'll talk to my lawyer-I don't know the law of it exactly; but will you do this-let me put a few lines into the newspaper that such is to be your name?"	Я поговорю со своим поверенным - сам я не знаю, как это делается по закону, - а тебя прошу: позволь мне поместить в газете объявление, что ты принимаешь мою фамилию.
"If it is my name I must have it, mustn't I?" she asked.	- Если это моя фамилия, значит, я должна ее носить, не правда ли? - спросила она.
"Well, well; usage is everything in these matters."	- Ну да, конечно, таков уж обычай.
"I wonder why mother didn't wish it?"	- Странно, почему мама была против этого?

"Oh, some whim of the poor soul's.	- Да так просто, - должно быть, каприз какой-то был у бедняжки.
Now get a bit of paper and draw up a paragraph as I shall tell you.	Теперь возьми листок бумаги и напиши несколько слов под мою диктовку.
But let's have a light."	Но сначала давай зажжем свечи.
"I can see by the firelight," she answered. "Yes-I'd rather."	-Мне и от камина светло, - возразила она. - Да... так лучше.
"Very well."	- Прекрасно.
She got a piece of paper, and bending over the fender wrote at his dictation words which he had evidently got by heart from some advertisement or other-words to the effect that she, the writer, hitherto known as Elizabeth-Jane Newson, was going to call herself Elizabeth-Jane Henchard forthwith.	Она взяла лист бумаги и, подавшись вперед, ближе к решетке камина, написала под диктовку Хенчарда текст объявления по образцу какого-то объявления о перемене фамилии, которое он, вероятно, вычитал в газете и запомнил: она-де, нижеподписавшаяся, до сего числа носившая имя и фамилию Элизабет-Джейн Ньюсон, отныне будет называть себя Элизабет-Джейн Хенчард.
It was done, and fastened up, and directed to the office of the Casterbridge Chronicle.	Кончив, она сложила листок и написала на нем адрес редакции "Хроника Кэстербриджа".
"Now," said Henchard, with the blaze of satisfaction that he always emitted when he had carried his point-though tenderness softened it this time-"I'll go upstairs and hunt for some documents that will prove it all to you.	- А теперь, - сказал Хенчард самодовольным тоном, как всякий раз, когда ему удавалось добиться своей цели, хотя сейчас самодовольство его смягчалось нежностью, - теперь я пойду наверх и поищу кое-какие документы, в которых ты найдешь подтверждение моих слов.
But I won't trouble you with them till to-morrow.	Но я не стану докучать тебе ими до завтрашнего дня.
Good-night, my Elizabeth-Jane!"	Спокойной ночи, моя Элизабет-Джейн!
He was gone before the bewildered girl could realize what it all meant, or adjust her filial sense to the new center of gravity.	И он ушел, прежде чем ошеломленная девушка успела понять, что все это значит, и приспособить свои дочерние чувства к новому центру тяжести.
She was thankful that he had left her to herself for the evening, and sat down over the fire.	Она была рада, что Хенчард позволил ей провести вечер одной, и осталась сидеть у камина.
Here she remained in silence, and wept-not for her mother now, but for the genial sailor Richard Newson, to whom she seemed doing a wrong.	Здесь она сидела молча и плакала - теперь уже не о матери, а о добром моряке Ричарде Ньюсоне: ей казалось, что она чем-то оскорбляет его память.
Henchard in the meantime had gone upstairs.	Между тем Хенчард поднялся наверх.
Papers of a domestic nature he kept in a drawer in his bedroom, and this he unlocked. Before turning them over he leant back and indulged in reposeful thought.	Документы личного характера он хранил в своей спальне, в ящике комода, и теперь, отперев этот ящик, отложил на время разбор бумаг, откинулся в кресле и позволил себе спокойно предаться размышлениям.
Elizabeth was his at last and she was a girl of such good sense and kind heart that she would be sure to like him.	Наконец-то Элизабет ему принадлежит, думал он, а у девочки столько здравого смысла и такое доброе сердце, что она, несомненно, привяжется к нему.

He was the kind of man to whom some human object for pouring out his heart upon-were it emotive or were it choleric-was almost a necessity.	Он был из тех людей, которым почти необходимо изливать кому-нибудь свои чувства, будь то в пылу радости или в пылу гнева.
The craving for his heart for the re-establishment of this tenderest human tie had been great during his wife's lifetime, and now he had submitted to its mastery without reluctance and without fear.	Еще при жизни жены сердце его жаждало вновь завязать нежнейшие из человеческих уз, и теперь он поддался этому могучему инстинкту без колебаний и без опасений.
He bent over the drawer again, and proceeded in his search.	Он снова наклонился над ящиком и стал рыться в нем.
Among the other papers had been placed the contents of his wife's little desk, the keys of which had been handed to him at her request.	Среди других бумаг здесь хранились все те, что когда-то лежали в письменном столике его жены, ключи от которого Хенчарду передали по ее просьбе.
Here was the letter addressed to him with the restriction, "NOT TO BE OPENED TILL ELIZABETH-JANE'S WEDDING-DAY."	Здесь же оказалось адресованное ему письмо с надписью: "Не вскрывать до дня свадьбы Элизабет-Джейн".
Mrs. Henchard, though more patient than her husband, had been no practical hand at anything.	Миссис Хенчард была более образованна, чем ее муж, но она ничего не умела делать как следует.
In sealing up the sheet, which was folded and tucked in without an envelope, in the old-fashioned way, she had overlaid the junction with a large mass of wax without the requisite under-touch of the same.	Написав письмо, она, по-старинному, обошлась без конверта и просто сложила лист бумаги втрое, потом щедро залила сургучом оба края, но лишь в один слой, а не в два, как полагается.
The seal had cracked, and the letter was open.	Сургуч треснул, и письмо оказалось открытым.
Henchard had no reason to suppose the restriction one of serious weight, and his feeling for his late wife had not been of the nature of deep respect.	У Хенчарда не было основания думать, что запрещение вскрывать письмо до свадьбы дочери вызвано какой-нибудь важной причиной; к тому же он вообще не очень уважал покойную жену.
"Some trifling fancy or other of poor Susan's, I suppose," he said; and without curiosity he allowed his eyes to scan the letter:-	"Так просто, должно быть, взбрело что-то в голову бедной Сьюзен ни с того ни с сего", -решил он и без особого любопытства пробежал глазами письмо:
MY DEAR MICHAEL,-For the good of all three of us I have kept one thing a secret from you till now.	"Мой дорогой Майкл! Ради нас троих я до сих пор кое-что скрывала от тебя.
I hope you will understand why; I think you will; though perhaps you may not forgive me.	Надеюсь, ты поймешь почему; я думаю, что поймешь, хотя, может быть, и не простишь меня.
But, dear Michael, I have done it for the best.	Но, дорогой Майкл, я хотела сделать лучше.
I shall be in my grave when you read this, and Elizabeth-Jane will have a home.	Когда ты прочтешь эти строчки, я буду лежать в могиле, а Элизабет-Джейн войдет в свой новый дом.
Don't curse me Mike-think of how I was situated.	Не проклинай меня, Майкл, подумай, в каком положении я оказалась.
I can hardly write it, but here it is.	Мне очень трудно заставить себя написать это, но я все-таки напишу.
Elizabeth-Jane is not your Elizabeth-Jane-the child who was in my arms when you sold me.	Элизабет-Джейн - это не твоя Элизабет-Джейн, не та девочка, которую я несла на руках, когда ты меня продал.

No; she died three months after that, and this living one is my other husband's.	Та умерла спустя три месяца, а эта, живая, - от моего второго мужа.
I christened her by the same name we had given to the first, and she filled up the ache I felt at the other's loss.	Я окрестила ее именем, которое мы дали первой девочке, и она утешила меня в моем горе, заполнив пустоту после смерти первой.
Michael, I am dying, and I might have held my tongue; but I could not.	Майкл, я умираю и могла бы придержать язык, но не в силах.
Tell her husband of this or not, as you may judge; and forgive, if you can, a woman you once deeply wronged, as she forgives you.	Сам реши, говорить тебе обо всем-этом ее мужу или нет, и прости, если можешь, женщину, когда-то тяжко оскорбленную тобой, как она прощает тебя.
SUSAN HENCHARD	Сьюзен Хенчард".
Her husband regarded the paper as if it were a window-pane through which he saw for miles.	Муж покойной Сьюзен смотрел на бумагу, как будто она была оконным стеклом, сквозь которое он видел многомильную даль.
His lips twitched, and he seemed to compress his frame, as if to bear better.	Губы его дрожали, и он весь сжался, словно так было легче перенести удар.
His usual habit was not to consider whether destiny were hard upon him or not-the shape of his ideals in cases of affliction being simply a moody	Обычно он не раздумывал, жестоко с ним поступает судьба или нет; в беде он только хмуро говорил себе:
"I am to suffer, I perceive."	"Очевидно, мне придется помучиться", - или:
"This much scourging, then, it is for me."	"Неужели я должен вынести столько страданий?"
But now through his passionate head there stormed this thought-that the blasting disclosure was what he had deserved.	Но сейчас в его горячей голове бушевала такая мысль: это ошеломляющее признание - удар, полученный им по заслугам.
His wife's extreme reluctance to have the girl's name altered from Newson to Henchard was now accounted for fully.	Теперь он понял, почему его жена так противилась тому, чтобы ее дочь переменила фамилию Ньюсон на Хенчард.
It furnished another illustration of that honesty in dishonesty which had characterized her in other things.	Это было лишним подтверждением той честности в бесчестии, которая отличала покойную и в других случаях.
He remained unnerved and purposeless for near a couple of hours; till he suddenly said,	Часа два он просидел так, - сломленный, поникший, но вдруг проговорил:
"Ah-I wonder if it is true!"	-А... а что, если это неправда?!
He jumped up in an impulse, kicked off his slippers, and went with a candle to the door of Elizabeth-Jane's room, where he put his ear to the keyhole and listened.	Не раздумывая больше, он вскочил, сбросил спальные туфли, подошел со свечой в руке к двери в комнату Элизабет-Джейн, приложил ухо к замочной скважине и прислушался.
She was breathing profoundly.	Девушка глубоко дышала, как дышат во сне.
Henchard softly turned the handle, entered, and shading the light, approached the bedside.	Хенчард тихонько повернул ручку двери и, загораживая рукой пламя свечи, подошел к кровати.
Gradually bringing the light from behind a screening curtain he held it in such a manner that it fell slantwise on her face without shining on her eyes.	Медленно передвигая свечу за пологом, он добился того, чтобы свет, падая на лицо спящей, не бил ей в глаза.

He steadfastly regarded her features.	Он стал пристально всматриваться в ее черты.
They were fair: his were dark.	Цвет лица у нее был светлый, а у него, Хенчарда, смуглый.
But this was an unimportant preliminary.	Но это было еще не самое главное.
In sleep there come to the surface buried genealogical facts, ancestral curves, dead men's traits, which the mobility of daytime animation screens and overwhelms.	Во время сна у людей нередко проступают глубоко заложенные в них особенности телосложения, унаследованные от предков, черты лица умерших, - словом, все то, что днем скрыто и замаскировано подвижностью.
In the present statuesque repose of the young girl's countenance Richard Newson's was unmistakably reflected.	В покойном, застывшем, как у статуи, лице девушки можно было безошибочно узнать черты Ричарда Ньюсона.
He could not endure the sight of her, and hastened away.	Хенчард был не в силах смотреть на нее и поспешил уйти.
Misery taught him nothing more than defiant endurance of it.	Горе научило его лишь одному: гордо не поддаваться горю.
His wife was dead, and the first impulse for revenge died with the thought that she was beyond him.	Его жена умерла, и его первое побуждение -отомстить ей - угасло при мысли, что она вне его власти.
He looked out at the night as at a fiend.	Он смотрел в ночь, словно она была полна демонов.
Henchard, like all his kind, was superstitious, and he could not help thinking that the concatenation of events this evening had produced was the scheme of some sinister intelligence bent on punishing him.	Хенчард, как и все люди его склада, был суеверен и невольно думал, что цепь событий этого вечера вызвана какой-то зловещей силой, решившей покарать его.
Yet they had developed naturally.	Но ведь эти события развивались естественно.
If he had not revealed his past history to Elizabeth he would not have searched the drawer for papers, and so on.	Если бы он не рассказал Элизабет о своей прошлой жизни, он не пошел бы искать бумаги в ящике, и так далее.
The mockery was, that he should have no sooner taught a girl to claim the shelter of his paternity than he discovered her to have no kinship with him.	Надо же было так случиться: едва он убедил девушку искать пристанища в его отцовской любви, как узнал, что эта девушка ему чужая.
This ironical sequence of things angered him like an impish trick from a fellow-creature.	Ирония судьбы, проявившаяся в последовательности этих событий, возмущала его, словно злая шутка ближнего.
Like Prester John's, his table had been spread, and infernal harpies had snatched up the food.	Как у пресвитера Иоанна, стол у него был накрыт, но гарпии преисподней похитили еду.
He went out of the house, and moved sullenly onward down the pavement till he came to the bridge at the bottom of the High Street.	Он вышел из дому и хмуро побрел куда глаза глядят, пока не добрался до моста в конце Главной улицы.
Here he turned in upon a bypath on the river bank, skirting the north-eastern limits of the town.	Здесь он свернул по тропинке к берегу реки, окаймлявшей северо-восточные окраины города.
These precincts embodied the mournful phases of Casterbridge life, as the south avenues embodied its cheerful moods.	Эти кварталы были средоточием всех темных сторон жизни Кэстербриджа, так же как южные улицы - средоточием всех ее светлых сторон.

The whole way along here was sunless, even in summer time; in spring, white frosts lingered here when other places were steaming with warmth; while in winter it was the seed-field of all the aches, rheumatisms, and torturing cramps of the year.	Солнце не проникало сюда даже летом; весной белый иней не таял здесь и в те дни, когда в других местах пар шел от разогретой земли; а зимой это был рассадник всяческих хворей, ревматических болей и мучительных судорог.
The Casterbridge doctors must have pined away for want of sufficient nourishment but for the configuration of the landscape on the north-eastern side.	Если бы не северо-восточная часть города, кэстербриджские врачи зачахли бы от недоедания.
The river-slow, noiseless, and dark-the Schwarzwasser of Casterbridge-ran beneath a low cliff, the two together forming a defence which had rendered walls and artificial earthworks on this side unnecessary.	Река, медленная, бесшумная, темная - "Черная вода" Кэстербриджа, - текла под невысоким утесом, и они вместе служили городу своего рода барьером; с этой стороны не пришлось возводить стены и сооружать земляные укрепления.
Here were ruins of a Franciscan priory, and a mill attached to the same, the water of which roared down a back-hatch like the voice of desolation.	Здесь еще стояли развалины францисканского монастыря и принадлежавшей ему мельницы, где вода бежала через затвор с шумом, похожим на вопли отчаяния.
Above the cliff, and behind the river, rose a pile of buildings, and in the front of the pile a square mass cut into the sky.	На том берегу, высоко над утесом, громоздилось несколько зданий, а перед ними на фоне неба четко выделялось какое-то сооружение кубической формы.
It was like a pedestal lacking its statue.	Оно походило на пьедестал, с которого сняли статую.
This missing feature, without which the design remained incomplete, was, in truth, the corpse of a man, for the square mass formed the base of the gallows, the extensive buildings at the back being the county gaol.	Откровенно говоря, этим недостающим элементом, без которого вся композиция казалась незаконченной, был человеческий труп, ибо кубическое сооружение служило помостом для виселицы, а в больших зданиях позади него помещалась тюрьма графства.
In the meadow where Henchard now walked the mob were wont to gather whenever an execution took place, and there to the tune of the roaring weir they stood and watched the spectacle.	Всякий раз, как совершалась казнь, на лугу, по которому теперь шел Хенчард, собиралась толпа и стояла, глядя на УТО зрелище под шум воды на мельнице.
The exaggeration which darkness imparted to the glooms of this region impressed Henchard more than he had expected.	Ночная тьма еще больше усугубляла мрачный характер местности, и на Хенчарда это подействовало сильнее, чем он ожидал.
The lugubrious harmony of the spot with his domestic situation was too perfect for him, impatient of effects scenes, and adumbrations.	Все здесь зловеще гармонировало с его переживаниями, и так как он ненавидел всякие эффекты, сцены, неясности, эта гармония показалась ему слишком уж полной.
It reduced his heartburning to melancholy, and he exclaimed,	Тогда его жгучая боль, потеряв остроту, перешла в грусть, и он воскликнул:
"Why the deuce did I come here!"	- Какого черта я сюда забрел!
He went on past the cottage in which the old local hangman had lived and died, in times before that calling was monopolized over all England by a single gentleman; and climbed up by a steep back lane into the town.	Он прошел мимо домика, в котором местный палач жил и умер в те времена, когда в Англии его профессия еще не была монополизирована одним-единственным джентльменом; потом поднялся по крутой улочке в город.

For the sufferings of that night, engendered by his bitter disappointment, he might well have been pitied.	Хенчард поистине был достоин жалости, так тяжко переживал он этой ночью муку горького разочарования.
He was like one who had half fainted, and could neither recover nor complete the swoon.	Он походил на человека, который близок к обмороку и не в силах ни прийти в себя, ни окончательно лишиться чувств.
In words he could blame his wife, but not in his heart; and had he obeyed the wise directions outside her letter this pain would have been spared him for long-possibly for ever, Elizabeth-Jane seeming to show no ambition to quit her safe and secluded maiden courses for the speculative path of matrimony.	Жену он осуждал словами, но не сердцем, и, послушайся он ее мудрого наказа, начертанного на письме, он еще долго, а может быть, и никогда не испытал бы этой боли, ибо Элизабет-Джейн, видимо, не стремилась свернуть со своего безопасного и одинокого девичьего пути на чреватую неожиданностями тропу замужества.
The morning came after this night of unrest, and with it the necessity for a plan.	Миновала ночь треволнений, настало утро, а с ним возникла необходимость избрать план действий.
He was far too self-willed to recede from a position, especially as it would involve humiliation.	Хенчард был слишком своеволен, чтобы отступить с занятой позиции, особенно если это было связано с унижением.
His daughter he had asserted her to be, and his daughter she should always think herself, no matter what hyprocrisy it involved.	Он признал девушку своей дочерью, а раз так -его дочерью она должна была считать себя отныне и навеки, сколько бы ему ни пришлось лицемерить.
But he was ill-prepared for the first step in this new situation.	Но он плохо подготовился к первому шагу в этом новом направлении.
The moment he came into the breakfast-room Elizabeth advanced with open confidence to him and took him by the arm.	Как только он вошел в комнату, где они всегда завтракали, Элизабет доверчиво подошла к нему и взяла его за руку.
"I have thought and thought all night of it," she said frankly. "And I see that everything must be as you say.	- Я всю ночь думала и думала об этом, -откровенно призналась она. - И я вижу, что все должно быть так, как вы сказали.
And I am going to look upon you as the father that you are, and not to call you Mr. Henchard any more.	Вы мой отец, и я буду относиться к вам, как дочь, и перестану называть вас мистером Хенчардом.
It is so plain to me now.	Теперь для меня все так ясно.
Indeed, father, it is.	В самом деле ясно, отец.
For, of course, you would not have done half the things you have done for me, and let me have my own way so entirely, and bought me presents, if I had only been your step-daughter!	Ведь вы, конечно, не сделали бы для меня и половины того, что сделали, и не позволяли бы мне во всем поступать по-своему, и не покупали бы мне подарков, если бы я приходилась вам только падчерицей!
He-Mr. Newson-whom my poor mother married by such a strange mistake" (Henchard was glad that he had disguised matters here), "was very kind-O so kind!" (she spoke with tears in her eyes); "but that is not the same thing as being one's real father after all. Now, father, breakfast is ready!" she said cheerfully.	Он - мистер Ньюсон, за которого моя бедная мать вышла замуж по какой-то странной ошибке, -Хенчард обрадовался, что не во всем признался ей, - он был очень добрый... ах, такой добрый! -Слезы показались у нее на глазах. - Но все же это не то, что родной отец... Ну, отец, завтрак готов! -добавила она весело.
Henchard bent and kissed her cheek.	Хенчард нагнулся, поцеловал ее в щеку.

The moment and the act he had prefigured for weeks with a thrill of pleasure; yet it was no less than a miserable insipidity to him now that it had come.	Эту минуту, этот поцелуй он много недель предвкушал с великим восторгом, но теперь, когда его мечта исполнилась, она показалась ему такой жалкой.
His reinstation of her mother had been chiefly for the girl's sake, and the fruition of the whole scheme was such dust and ashes as this.	Он вернул матери ее прежнее положение главным образом в интересах дочери, и вот все его усилия пошли прахом.
20.	ГЛАВА XX
Of all the enigmas which ever confronted a girl there can have been seldom one like that which followed Henchard's announcement of himself to Elizabeth as her father.	Из всех загадок, с какими когда-либо приходилось сталкиваться любой девушке, едва ли была хоть одна, подобная той, какую пришлось разгадывать Элизабет, когда Хенчард назвал себя ее отцом.
He had done it in an ardour and an agitation which had half carried the point of affection with her; yet, behold, from the next morning onwards his manner was constrained as she had never seen it before.	Он сказал это с таким пылом и волнением, что почти завоевал ее любовь, и вдруг!.. на другое же утро он стал держаться с нею так натянуто, как никогда раньше.
The coldness soon broke out into open chiding.	Холодность скоро сменилась неприкрытой придирчивостью.
One grievous failing of Elizabeth's was her occasional pretty and picturesque use of dialect words-those terrible marks of the beast to the truly genteel.	У Элизабет был один прискорбный недостаток -она иногда употребляла местные народные выражения; и хотя это выходило у нее очень мило и оригинально, но тем, кто стремится к светскости, такие выражения кажутся позорящим клеимом.
It was dinner-time-they never met except at meals-and she happened to say when he was rising from table, wishing to show him something,	Хенчард и Элизабет пообедали, - теперь они виделись только в столовой, - и Хенчард уже собирался встать из-за стола, как вдруг Элизабет, желая показать ему что-то, сказала:
"If you'll bide where you be a minute, father, I'll get it."	- Вы чуток обождите, отец, сейчас принесу.
"'Bide where you be,'" he echoed sharply, "Good God, are you only fit to carry wash to a pig-trough, that ye use such words as those?"	- Чуток обождите! - резко передразнил он ее. -Боже мой, как ты можешь так выражаться? Или ты годишься только на то, чтобы носить помои свиньям?
She reddened with shame and sadness.	Она покраснела от стыда и обиды.
"I meant 'Stay where you are,' father," she said, in a low, humble voice. "I ought to have been more careful."	- Я хотела сказать: "подождите немного", отец, -проговорила она тихо и смиренно. - Постараюсь быть разборчивее в словах.
He made no reply, and went out of the room.	Он не ответил и вышел из комнаты.

The sharp reprimand was not lost upon her, and in time it came to pass that for "fay" she said "succeed"; that she no longer spoke of "dumbledores" but of "humble bees"; no longer said of young men and women that they "walked together," but that they were "engaged"; that she grew to talk of "greggles" as "wild hyacinths"; that when she had not slept she did not quaintly tell the servants next morning that she had been "hag-rid," but that she had "suffered from indigestion."	Резкое замечание не пропало для нее даром, и со временем вместо "сварганить" она стала говорить "устроить" - шмелей больше не называла "жужжалками"; не говорила, что такие-то юноша и девушка "вместе гуляют", но что они "помолвлены"; "гусиный лук" она теперь называла "диким гиацинтом", а если ей случалось плохо спать, наутро уже не говорила служанкам, что ее "душила ведьма", но что она "мучилась несварением желудка".
These improvements, however, are somewhat in advance of the story.	Впрочем, рассказывая об этих достигнутых ею успехах, мы забегаем вперед.
Henchard, being uncultivated himself, was the bitterest critic the fair girl could possibly have had of her own lapses-really slight now, for she read omnivorously.	Хенчард, сам человек неотесанный, проявил себя строжайшим критиком промахов милой девушки, хотя теперь это были уже очень мелкие промахи, так как она жадно читала все, что попадалось подруку.
A gratuitous ordeal was in store for her in the matter of her handwriting.	Но как-то раз ей пришлось вынести незаслуженно тяжкую пытку из-за ее почерка.
She was passing the dining-room door one evening, and had occasion to go in for something.	Однажды вечером она зачем-то зашла в столовую.
It was not till she had opened the door that she knew the Mayor was there in the company of a man with whom he transacted business.	Открыв дверь, она увидела, что в комнате сидят мэр и какой-то человек, пришедший по делу.
"Here, Elizabeth-Jane," he said, looking round at her, "just write down what I tell you-a few words of an agreement for me and this gentleman to sign.	- Послушай, Элизабет-Джейн, - сказал Хенчард, оглянувшись на нее, - поди-ка сюда и напиши кое-что под мою диктовку; всего несколько слов -соглашение, которое мы с этим джентльменом должны подписать.
I am a poor tool with a pen."	Сам я не мастер орудовать пером.
"Be jowned, and so be I," said the gentleman.	- И я тоже, помереть мне на этом месте, -подхватил джентльмен.
She brought forward blotting-book, paper, and ink, and sat down.	Девушка принесла бювар, бумагу и чернила и уселась.
"Now then-'An agreement entered into this sixteenth day of October'-write that first."	- Ну, начинай. Прежде всего напиши: "Соглашение, заключенное сего года, октября... шестнадцатого дня..."
She started the pen in an elephantine march across the sheet.	Перо Элизабет двинулось слоновой поступью по листу бумаги.
It was a splendid round, bold hand of her own conception, a style that would have stamped a woman as Minerva's own in more recent days.	У нее был великолепный, круглый, разборчивый, своеобразный почерк, за который в более поздние времена женщину прозвали бы "дочерью Минервы".

But other ideas reigned then: Henchard's creed was that proper young girls wrote ladies'-hand-nay, he believed that bristling characters were as innate and inseparable a part of refined womanhood as sex itself.	Но в те годы господствовали другие вкусы. Хенчард считал, что у воспитанных молодых девиц почерк должен быть "бисерный"; мало того, он верил, что уменье писать узкие острые буквы так же свойственно женщине тонкого воспитания и неотъемлемо от нее, как и самый ее пол.
Hence when, instead of scribbling, like the Princess Ida,-	Итак, когда Элизабет-Джейн, вместо того чтобы, как принцесса Ида, выводить -
"In such a hand as when a field of corn	...Ряд букв, что словно все колосья нивы
Bows all its ears before the roaring East," Elizabeth-Jane produced a line of chain-shot and sand-bags, he reddened in angry shame for her, and, peremptorily saying,	Под сильным ветром клонятся на запад, -начертала строку, похожую на цепь из кружков и овалов, - Хенчард, сердито покраснев от стыда за нее, повелительно бросил:
"Never mind-I'll finish it," dismissed her there and then.	"Оставь... я сам напишу", - и тут же отослал ее прочь.
Her considerate disposition became a pitfall to her now.	Теперь ее заботливость о других превратилась в западню для нее самой.
She was, it must be admitted, sometimes provokingly and unnecessarily willing to saddle herself with manual labours.	Надо признать, порой она, как назло, обременяла себя физическим трудом без всякой необходимости.
She would go to the kitchen instead of ringing, "Not to make Phoebe come up twice."	Вместо того чтобы позвонить, она сама шла на кухню, "чтобы не заставлять Фэбэ лишний раз подниматься по лестнице".
She went down on her knees, shovel in hand, when the cat overturned the coal-scuttle; moreover, she would persistently thank the parlour-maid for everything, till one day, as soon as the girl was gone from the room, Henchard broke out with,	Когда кошка опрокидывала ведро с углем, Элизабет ползала на коленях с совком в руке; больше того, она упорно благодарила горничную за малейшую услугу, пока однажды Хенчард не взорвался и, как только горничная вышла за дверь, не выпалил:
"Good God, why dostn't leave off thanking that girl as if she were a goddess-born!	- Да перестань ты наконец благодарить эту девчонку, точно она богиня какая-то!
Don't I pay her a dozen pound a year to do things for 'ee?"	Разве я не плачу ей двенадцати фунтов в год, чтобы она работала на тебя?
Elizabeth shrank so visibly at the exclamation that he became sorry a few minutes after, and said that he did not mean to be rough.	Элизабет так сжалась от его крика, что Хенчард спустя несколько минут раскаялся и сказал, что сам не знает, как вырвались у него эти резкие слова.
These domestic exhibitions were the small protruding needlerocks which suggested rather than revealed what was underneath.	Подобные семейные сцены были словно выходы породы на поверхность земли, по которым можно лишь догадываться о том, что кроется в ее недрах.
But his passion had less terror for her than his coldness.	Впрочем, вспышки Хенчарда были не так страшны для Элизабет, как его холодность.
The increasing frequency of the latter mood told her the sad news that he disliked her with a growing dislike.	Проявления этой холодности все учащались, и девушка с грустью понимала, что его нелюбовь к ней возрастает.

The more interesting that her appearance and manners became under the softening influences which she could now command, and in her wisdom did command, the more she seemed to estrange him.	Чем привлекательнее становились ее внешность и манеры под смягчающим влиянием культуры, к которой она теперь могла приобщиться, - и благоразумно приобщалась, - тем больше он чуждался ее.
Sometimes she caught him looking at her with a louring invidiousness that she could hardly bear.	Иногда она замечала, что он смотрит на нее с хмурым недоброжелательством, вынести которое было очень трудно.
Not knowing his secret it was cruel mockery that she should for the first time excite his animosity when she had taken his surname.	Не зная его тайны, она думала: какая жестокая насмешка, что она впервые возбудила его враждебность как раз в то время, когда приняла его фамилию.
But the most terrible ordeal was to come.	Но самое тяжкое испытание было впереди.
Elizabeth had latterly been accustomed of an afternoon to present a cup of cider or ale and bread-and-cheese to Nance Mockridge, who worked in the yard wimbling hay-bonds.	С некоторых пор Элизабет-Джейн взяла себе за правило подносить среди дня чашку сидра или эля и ломоть хлеба с сыром поденщице Нэнс Мокридж, которая работала на складе - увязывала сено в тюки.
Nance accepted this offering thankfully at first; afterwards as a matter of course.	Вначале женщина принимала угощение с благодарностью, потом как нечто само собой разумеющееся.
On a day when Henchard was on the premises he saw his step-daughter enter the hay-barn on this errand; and, as there was no clear spot on which to deposit the provisions, she at once set to work arranging two trusses of hay as a table, Mockridge meanwhile standing with her hands on her hips, easefully looking at the preparations on her behalf.	Однажды Хенчард, сидевший дома, увидел, что его падчерица вошла в сенной сарай и, так как в сарае некуда было поставить угощение, сейчас же принялась мастерить стол из двух тюков сена, а Нэнс Мокридж стояла, уперев руки в бока, и лениво поглядывала на эти приготовления.
"Elizabeth, come here!" said Henchard; and she obeyed.	- Элизабет, поди сюда! - позвал ее Хенчард, и девушка подошла к нему.
"Why do you lower yourself so confoundedly?" he said with suppressed passion. "Haven't I told you o't fifty times?	- Зачем ты так гадко унижаешь себя? - проговорил он, сдерживая клокотавшее в нем возмущение. -Ведь я тебе пятьдесят раз говорил!
Hey?	Говорил ведь, да?
Making yourself a drudge for a common workwoman of such a character as hers!	Прислуживать простой работнице, да еще с такой репутацией, как у нее!
Why, ye'll disgrace me to the dust!"	Ты меня позоришь, с грязью мешаешь!
Now these words were uttered loud enough to reach Nance inside the barn door, who fired up immediately at the slur upon her personal character.	Эти слова он произнес так громко, что Нэнс, стоявшая в дверях сарая, услышала их и мгновенно вскипела, раздраженная оскорбительным намеком на ее репутацию.
Coming to the door she cried regardless of consequences,	Выйдя из сарая, она закричала, не раздумывая о последствиях:
"Come to that, Mr. Henchard, I can let 'ee know she've waited on worse!"	- Коли на то пошло, мистер Майкл Хенчард, могу вам доложить, что она прислуживала кое-кому и похуже меня!

"Then she must have had more charity than sense," said Henchard.	- Значит, она добра, только разума у нее не хватает, - сказал Хенчард.
"O no, she hadn't.	- Как бы не так!
'Twere not for charity but for hire; and at a public-house in this town!"	Вовсе не по доброте она прислуживала, а за плату, да еще в трактире - здесь, у нас в городе!
"It is not true!" cried Henchard indignantly.	- Ложь! - вскричал Хенчард, возмущенный до глубины души.
"Just ask her," said Nance, folding her naked arms in such a manner that she could comfortably scratch her elbows.	- А вы спросите у нее самой, - не сдавалась Нэнс, сложив голые руки и спокойно почесывая локти.
Henchard glanced at Elizabeth-Jane, whose complexion, now pink and white from confinement, lost nearly all of the former colour.	Хенчард взглянул на Элизабет-Джейн, лицо которой, теперь всегда защищенное от ветра и солнца, побелело и порозовело, почти утратив свой прежний землистый оттенок.
"What does this mean?" he said to her. "Anything or nothing?"	- Что это значит? - спросил он. - Есть тут доля правды или нет?
"It is true," said Elizabeth-Jane. "But it was only-"	- Есть, - ответила Элпзабет-Джейн. - Но это было только...
"Did you do it, or didn't you?	- Прислуживала ты или нет?
Where was it?"	Где это было?
"At the Three Mariners; one evening for a little while, when we were staying there."	- В "Трех моряках", один раз, вечером, недолго, когда мы там останавливались.
Nance glanced triumphantly at Henchard, and sailed into the barn; for assuming that she was to be discharged on the instant she had resolved to make the most of her victory.	Нэнс бросила торжествующий взгляд на Хенчарда и уплыла в сарай: не сомневаясь в том, что ее немедленно выгонят с работы, она решила извлечь все, что можно, из своей победы.
Henchard, however, said nothing about discharging her.	Однако Хенчард не сказал, что уволит ее.
Unduly sensitive on such points by reason of his own past, he had the look of one completely ground down to the last indignity. Elizabeth followed him to the house like a culprit; but when she got inside she could not see him.	Болезненно чувствительный из-за своего прошлого к подобным разоблачениям, он был похож на человека, поверженного в прах; когда же Элизабет с виноватым видом вернулась в дом, она нигде не нашла его.
Nor did she see him again that day.	И вообще в тот день она его больше не видела.
Convinced of the scathing damage to his local repute and position that must have been caused by such a fact, though it had never before reached his own ears, Henchard showed a positive distaste for the presence of this girl not his own, whenever he encountered her.	Хенчард, уверенный, что проступок Элизабет нанес огромный ущерб его репутации и положению в городе, - хотя он до сих пор ничего об этом не слышал, - уже не скрывал своего резкого неудовольствия при виде этой чужой ему девушки, когда бы ни встречал ее.
He mostly dined with the farmers at the market-room of one of the two chief hotels, leaving her in utter solitude.	Теперь он большей частью обедал с фермерами в общем зале одной из двух лучших гостиниц города, оставляя Элизабет совсем одну.
Could he have seen how she made use of those silent hours he might have found reason to reserve his judgment on her quality.	Если бы он видел, как она проводит эти одинокие часы, он понял бы, что должен изменить свое мнение о ней.

She read and took notes incessantly, mastering facts with painful laboriousness, but never flinching from her self-imposed task.	Она непрерывно читала и делала выписки, накапливая знания с мучительным прилежанием, но не отказываясь от взятой на себя задачи.
She began the study of Latin, incited by the Roman characteristics of the town she lived in.	Она начала учиться латинскому языку, побуждаемая к этому остатками древнеримской цивилизации в том городе, где она жила.
"If I am not well-informed it shall be by no fault of my own," she would say to herself through the tears that would occasionally glide down her peachy cheeks when she was fairly baffled by the portentous obscurity of many of these educational works.	"Если я не буду образованной, вина не моя", -говорила она себе сквозь слезы, которые порой текли по ее бархатистым, как персик, щекам, когда она становилась в тупик перед напыщенным, туманным слогом иных учебников.
Thus she lived on, a dumb, deep-feeling, great-eyed creature, construed by not a single contiguous being; quenching with patient fortitude her incipient interest in Farfrae, because it seemed to be one-sided, unmaidenly, and unwise.	Так она жила - эта большеглазая девушка, одаренная глубокими чувствами, и никто из окружающих не разъяснял ее недоумений, - жила молча, с терпеливым мужеством подавляя в себе зародившееся влечение к Фарфрэ, так как оно, по ее мнению, было без взаимности, не разумно и не приличествовало девушке.
True, that for reasons best known to herself, she had, since Farfrae's dismissal, shifted her quarters from the back room affording a view of the yard (which she had occupied with such zest) to a front chamber overlooking the street; but as for the young man, whenever he passed the house he seldom or never turned his head.	Правда, по причинам, лучше всего известным ей самой, она со времени увольнения Фарфрэ переселилась из выходившей во двор комнаты (где ей раньше было так приятно жить) в комнату с окнами на улицу, но молодой человек, проходя мимо, лишь изредка бросал взгляд на дом Хенчарда.
Winter had almost come, and unsettled weather made her still more dependent upon indoor resources.	Вот-вот должна была наступить зима, погода еще не установилась, и Элизабет-Джейн все больше времени проводила дома.
But there were certain early winter days in Casterbridge-days of firmamental exhaustion which followed angry south-westerly tempests-when, if the sun shone, the air was like velvet.	Но ранней зимой бывали в Кэстербридже дни, когда после бешеных юго-западных ветров небеса как бы истощались, и, если сияло солнце, воздух был, как бархат.
She seized on these days for her periodical visits to the spot where her mother lay buried-the still-used burial-ground of the old Roman-British city, whose curious feature was this, its continuity as a place of sepulture.	Элизабет-Джейн пользовалась каждым таким днем, чтобы посетить могилу матери на кладбище древнего римско-британского города, которое, как ни странно, до сих пор служило местом погребения.
Mrs. Henchard's dust mingled with the dust of women who lay ornamented with glass hair-pins and amber necklaces, and men who held in their mouths coins of Hadrian, Posthumus, and the Constantines.	Прах миссис Хенчард смешивался там с прахом женщин, которые лежали в земле, украшенные янтарными ожерельями и стеклянными шпильками, и с прахом мужчин, державших во рту монеты времен Адриана, Постума и Константинов.
Half-past ten in the morning was about her hour for seeking this spot-a time when the town avenues were deserted as the avenues of Karnac.	Элизабет-Джейн обычно ходила туда в половине одиннадцатого утра, в тот час, когда кэстербриджские улицы были так же безлюдны, как улицы Карнака.
Business had long since passed down them into its daily cells, and Leisure had not arrived there.	Вот и сейчас Труд давно уже прошел по ним и скрылся в своих дневных кельях, а Праздность еще не показывалась.

So Elizabeth-Jane walked and read, or looked over the edge of the book to think, and thus reached the churchyard.	Элизабет-Джейн шла, читая книгу и лишь изредка отрывая глаза от страницы, чтобы подумать о чем-нибудь; и так она добралась наконец до кладбища.
There, approaching her mother's grave she saw a solitary dark figure in the middle of the gravel-walk.	Подойдя к могиле матери, она увидела на усыпанной гравием дорожке одинокую женщину в темном платье.
This figure, too, was reading; but not from a book: the words which engrossed it being the inscription on Mrs. Henchard's tombstone.	Женщина тоже читала, но не книгу, - ее внимание привлекла надпись на могильном камне миссис Хенчард.
The personage was in mourning like herself, was about her age and size, and might have been her wraith or double, but for the fact that it was a lady much more beautifully dressed than she.	Она носила траур, как и Элизабет-Джейн, была примерно такого же роста и в том же возрасте и вообще могла бы сойти за ее двойника, если бы не была гораздо лучше одета.
Indeed, comparatively indifferent as Elizabeth-Jane was to dress, unless for some temporary whim or purpose, her eyes were arrested by the artistic perfection of the lady's appearance.	Элизабет-Джейн обычно почти не обращала внимания на одежду людей, разве что случайно, но элегантная внешность этой дамы задержала на себе ее взгляд.
Her gait, too, had a flexuousness about it, which seemed to avoid angularity.	Двигалась дама плавно - и не только потому, что, видимо, старалась избегать угловатых движений, но такова уж была ее природа.
It was a revelation to Elizabeth that human beings could reach this stage of external development-she had never suspected it.	Для Элизабет это было настоящим откровением: девушка и не подозревала, что люди могут довести свою внешность до такой степени совершенства.
She felt all the freshness and grace to be stolen from herself on the instant by the neighbourhood of such a stranger.	Ей почудилось, будто она сама на мгновение лишилась всей своей свежести и грации только потому, что очутилась рядом с такой женщиной.
And this was in face of the fact that Elizabeth could now have been writ handsome, while the young lady was simply pretty.	А ведь Элизабет теперь можно было назвать красивой, тогда как молодую даму только хорошенькой.
Had she been envious she might have hated the woman; but she did not do that-she allowed herself the pleasure of feeling fascinated.	Будь Элизабет-Джейн завистливой, она могла бы возненавидеть эту женщину; но этого не случилось: она смотрела на незнакомку с искренним восторгом.
She wondered where the lady had come from.	Девушка спрашивала себя, откуда приехала эта дама.
The stumpy and practical walk of honest homeliness which mostly prevailed there, the two styles of dress thereabout, the simple and the mistaken, equally avouched that this figure was no Casterbridge woman's, even if a book in her hand resembling a guide-book had not also suggested it.	У большинства местных жительниц походка была тяжелая, деловитая, свойственная добродетельной обыденности; одевались они или просто, или безвкусно, и уже одно это могло бы служить убедительным доказательством того, что дама не уроженка Кэстербриджа; к тому же у нее в руках была книга, похожая с виду на путеводитель.
The stranger presently moved from the tombstone of Mrs. Henchard, and vanished behind the corner of the wall.	Незнакомка вскоре отошла от надгробного камня миссис Хенчард и скрылась за углом ограды.

Elizabeth went to the tomb herself; beside it were two footprints distinct in the soil, signifying that the lady had stood there a long time.	Элизабет подошла к могиле; близ нее на дорожке четко отпечатались два следа, и это означало, что дама простояла здесь долго.
She returned homeward, musing on what she had seen, as she might have mused on a rainbow or the Northern Lights, a rare butterfly or a cameo.	Девушка вернулась домой, раздумывая обо всем, что видела, так же, как могла бы думать о радуге или северном сиянии, о редкой бабочке или камее.
Interesting as things had been out of doors, at home it turned out to be one of her bad days.	Если за пределами дома ей посчастливилось увидеть нечто интересное, то дома ей предстоял тяжелый день.
Henchard, whose two years' mayoralty was ending, had been made aware that he was not to be chosen to fill a vacancy in the list of aldermen; and that Farfrae was likely to become one of the Council.	Кончался двухлетний срок службы Хенчарда на посту мэра, и ему дали понять, что его уже не включат в список олдерменов, тогда как Фарфрэ, вероятно, войдет в состав городского совета.
This caused the unfortunate discovery that she had played the waiting-maid in the town of which he was Mayor to rankle in his mind yet more poisonously.	Поэтому с тех пор, как Хенчард, к несчастью, узнал, что Элизабет подавала на стол в том городе, где он был мэром, мысль об этом грызла и отравляла его все больше.
He had learnt by personal inquiry at the time that it was to Donald Farfrae-that treacherous upstart-that she had thus humiliated herself.	Он сам навел справки и теперь уже убедился, что она так унизила себя, прислуживая Дональду Фарфрэ, этому вероломному выскочке.
And though Mrs. Stannidge seemed to attach no great importance to the incident-the cheerful souls at the Three Mariners having exhausted its aspects long ago-such was Henchard's haughty spirit that the simple thrifty deed was regarded as little less than a social catastrophe by him.	И хотя миссис Стэннидж, видимо, не придавала значения этому случаю, ибо весельчаки в "Трех моряках" давно уже обсудили его со всех сторон, но Хенчард был так высокомерен, что проступок девушки - незначительный и вызванный бережливостью - представлялся ему чуть ли не катастрофой, подорвавшей его общественное положение.
Ever since the evening of his wife's arrival with her daughter there had been something in the air which had changed his luck.	С того вечера, как вернулась его жена со своей дочерью, в воздухе словно повеяло таким ветром, от которого счастье ему изменило.
That dinner at the King's Arms with his friends had been Henchard's Austerlitz: he had had his successes since, but his course had not been upward.	Памятный обед с друзьями в "Королевском гербе" оказался Аустерлицем Хенчарда; правда, у него с тех пор не раз бывали удачи, однако он ужо перестал идти в гору.
He was not to be numbered among the aldermen-that Peerage of burghers-as he had expected to be, and the consciousness of this soured him to-day.	Он знал, что не быть ему в числе олдерменов, этих пэров буржуазии, и мысль об этом терзала его сердце.
"Well, where have you been?" he said to her with offhand laconism.	- Ну, где же ты была? - небрежно спросил он падчерицу.
"I've been strolling in the Walks and churchyard, father, till I feel quite leery."	- Я гуляла по аллеям и на кладбище, отец, и очень уморилась.
She clapped her hand to her mouth, but too late.	Она хлопнула себя по губам, но - поздно.
This was just enough to incense Henchard after the other crosses of the day.	Этого было достаточно, чтобы взбесить Хенчарда, особенно после неприятностей, пережитых им в тот день.
"I WON'T have you talk like that!" he thundered. "'Leery,' indeed.	- Не смей так говорить! - загремел он. -"Уморилась"! Хороша, нечего сказать!

One would think you worked upon a farm!	Можно подумать, что ты батрачка на ферме!
One day I learn that you lend a hand in public-houses.	То я узнаю, что ты прислуживаешь в харчевнях.
Then I hear you talk like a clodhopper.	То слышу, как ты говоришь, словно неотесанная деревенщина.
I'm burned, if it goes on, this house can't hold us two."	Если так будет продолжаться, не жить нам с тобой в одном доме!
The only way of getting a single pleasant thought to go to sleep upon after this was by recalling the lady she had seen that day, and hoping she might see her again.	После этого заснуть с приятными мыслями можно было, только вспоминая о даме на кладбище и надеясь на новую встречу с ней.
Meanwhile Henchard was sitting up, thinking over his jealous folly in forbidding Farfrae to pay his addresses to this girl who did not belong to him, when if he had allowed them to go on he might not have been encumbered with her.	Между тем Хенчард долго не ложился спать и думал о том, как глупо и ревниво он поступил, запретив Фарфрэ ухаживать за девушкой, которая оказалась чужой ему, Хенчарду: ведь если бы он позволил им сблизиться, она теперь не была бы для него обузой.
At last he said to himself with satisfaction as he jumped up and went to the writing-table:	Наконец он вскочил и, подойдя к письменному столу, сказал себе с удовлетворением:
"Ah! he'll think it means peace, and a marriage portion-not that I don't want my house to be troubled with her, and no portion at all!"	"Ну, он, конечно, подумает, что я предлагаю ему мир и приданое, - ему и в голову не придет, что я просто не хочу держать ее у себя в доме и никакого приданого не дам!"
He wrote as follows:-	И он написал следующее письмо:
Sir,-On consideration, I don't wish to interfere with your courtship of Elizabeth-Jane, if you care for her.	"Мистеру Фарфрэ. Сэр, по зрелом размышлении я решил не препятствовать Вашему ухаживанию за Элизабет-Джейн, если она Вам нравится.
I therefore withdraw my objection; excepting in this-that the business be not carried on in my house.-	Я поэтому снимаю свой запрет, но требую, чтобы все происходило за пределами моего дома.
Yours, M. HENCHARD. Mr. Farfrae.	Уважающий вас М. Хенчард".
The morrow, being fairly fine, found Elizabeth-Jane again in the churchyard, but while looking for the lady she was startled by the apparition of Farfrae, who passed outside the gate.	На следующий день погода была довольно хорошая, и Элизабет-Джейн снова пошла на кладбище, но пока она искала глазами даму, она вдруг увидела Дональда Фарфрэ, проходившего за воротами, и взволновалась.
He glanced up for a moment from a pocket-book in which he appeared to be making figures as he went; whether or not he saw her he took no notice, and disappeared.	Он на мгновение оторвал глаза от записной книжки, в которой, видимо, что-то подсчитывал на ходу, но на девушку, казалось, не обратил внимания и скрылся из виду.
Unduly depressed by a sense of her own superfluity she thought he probably scorned her; and quite broken in spirit sat down on a bench.	Чрезмерно подавленная сознанием своей никчемности, она подумала, что он, вероятно, презирает ее, и, окончательно упав духом, присела на скамью.
She fell into painful thought on her position, which ended with her saying quite loud,	Она предалась мучительным мыслям о своем положении и невольно проговорила:
"O, I wish I was dead with dear mother!"	- Ах, лучше бы мне умереть вместе с милой моей мамой!

Behind the bench was a little promenade under the wall where people sometimes walked instead of on the gravel.	За скамьей у ограды была протоптана тропинка, и люди иногда ходили по ней, а не по дорожке, усыпанной гравием.
The bench seemed to be touched by something, she looked round, and a face was bending over her, veiled, but still distinct, the face of the young woman she had seen yesterday.	Кто-то задел за скамью; девушка оглянулась и увидела, что над нею склонилось лицо, закрытое вуалью; однако его можно было узнать - это было лицо молодой женщины, которая приходила сюда вчера.
Elizabeth-Jane looked confounded for a moment, knowing she had been overheard, though there was pleasure in her confusion.	Элизабет-Джейн на минуту смутилась, поняв, что ее слова услышали, но к ее смущению примешивалась радость.
"Yes, I heard you," said the lady, in a vivacious voice, answering her look. "What can have happened?"	- Да, я слышала ваши слова, - оживленно проговорила дама в ответ на ее взгляд. - Что случилось?
"I don't-I can't tell you," said Elizabeth, putting her hand to her face to hide a quick flush that had come.	-Я не... я не могу сказать вам, - пролепетала Элизабет, закрыв лицо рукой, чтобы скрыть румянец, вспыхнувший на щеках.
There was no movement or word for a few seconds; then the girl felt that the young lady was sitting down beside her.	Несколько секунд обе не двигались и не произносили ни слова, но вот девушка почувствовала, что дама села рядом с ней.
"I guess how it is with you," said the latter. "That was your mother." She waved her hand towards the tombstone.	- Я угадываю, что с вами, - сказала дама. - Здесь покоится ваша мать. - Она показала рукой на могильный камень.
Elizabeth looked up at her as if inquiring of herself whether there should be confidence.	Элизабет взглянула на нее, спрашивая себя, можно ли говорить с нею откровенно.
The lady's manner was so desirous, so anxious, that the girl decided there should be confidence.	Дама смотрела на нее с таким сочувствием, с таким волнением, что девушка решила довериться ей.
"It was my mother," she said, "my only friend."	- Да, моя мать, - подтвердила она. - Мой единственный друг.
"But your father, Mr. Henchard. He is living?"	- Но ваш отец, мистер Хенчард, он ведь жив?
"Yes, he is living," said Elizabeth-Jane.	- Да, он жив, - сказала Элизабет-Джейн.
"Is he not kind to you?"	- Он неласков с вами?
"I've no wish to complain of him."	-Я не хочу жаловаться на него.
"There has been a disagreement?"	- У вас испортились отношения?
"A little."	- Немного.
"Perhaps you were to blame," suggested the stranger.	- Может быть, в этом были виноваты вы сами? -предположила незнакомка.
"I was-in many ways," sighed the meek Elizabeth. "I swept up the coals when the servants ought to have done it; and I said I was leery;-and he was angry with me."	- Да... во многом виновата я, - вздохнула кроткая Элизабет. - Однажды я сама вымела угли, хотя это дело горничной, в другой раз я сказала, что "уморилась", а он рассердился на меня.
The lady seemed to warm towards her for that reply.	Этот ответ, видимо, возбудил в молодой женщине теплое чувство к Элизабет.

"Do you know the impression your words give me?" she said ingenuously. "That he is a hot-tempered man-a little proud-perhaps ambitious; but not a bad man."	- А знаете, каким он мне представляется, судя по вашим словам? - спросила она сердечным тоном. -Мне кажется, он человек горячий... довольно гордый... может быть, тщеславный, но неплохой.
Her anxiety not to condemn Henchard while siding with Elizabeth was curious.	Странно, что она старалась найти оправдание Хенчарду и в то же время держала сторону Элизабет.
"O no; certainly not BAD," agreed the honest girl. "And he has not even been unkind to me till lately-since mother died.	- О нет, конечно, он неплохой, - честно согласилась девушка. - И он даже не обижал меня до самого последнего времени, пока не умерла мама.
But it has been very much to bear while it has lasted.	Но теперь выносить его обращение очень трудно.
All is owing to my defects, I daresay; and my defects are owing to my history."	Все это, вероятно, из-за моих недостатков, а мои недостатки объясняются моим прошлым.
"What is your history?"	- Расскажите о вашей жизни.
Elizabeth-Jane looked wistfully at her questioner.	Элизабет-Джейн с грустью взглянула на собеседницу.
She found that her questioner was looking at her, turned her eyes down; and then seemed compelled to look back again.	Заметив, что та смотрит на нее, девушка опустила глаза, но тут же невольно подняла их снова.
"My history is not gay or attractive," she said. "And yet I can tell it, if you really want to know."	- Жизнь у меня была невеселая и неинтересная, -сказала она. - Но все-таки я могу рассказать вам о ней, если вы действительно этого хотите.
The lady assured her that she did want to know; whereupon Elizabeth-Jane told the tale of her life as she understood it, which was in general the true one, except that the sale at the fair had no part therein.	Дама заверила ее, что хочет, и Элизабет-Джейн рассказала ей все то, что сама знала о своем прошлом, причем рассказ этот в общем соответствовал действительности, только из него выпал эпизод с продажей на ярмарке.
Contrary to the girl's expectation her new friend was not shocked.	Вопреки ожиданиям Элизабет-Джейн, рассказ не произвел дурного впечатления на ее новую знакомую.
This cheered her; and it was not till she thought of returning to that home in which she had been treated so roughly of late that her spirits fell.	Это ободрило девушку, и настроение у нее упало, только когда настала пора вернуться в тот дом, где с нею обращались так грубо.
"I don't know how to return," she murmured. "I think of going away.	- Уж и не знаю, как мне возвращаться, -пролепетала она. - Я все подумываю, не уехать ли мне совсем.
But what can I do?	Но что я буду делать?
Where can I go?"	Куда уехать?
"Perhaps it will be better soon," said her friend gently. "So I would not go far.	- Может быть, скоро у вас все уладится, - мягко проговорила ее новая подруга. - Поэтому я на вашем месте не стала бы уезжать далеко.
Now what do you think of this: I shall soon want somebody to live in my house, partly as housekeeper, partly as companion; would you mind coming to me?	Ну, а что вы скажете на такое предложение: я собираюсь взять к себе кого-нибудь - отчасти на роль домоправительницы, отчасти компаньонки. Хотите переехать ко мне?

But perhaps-"	Но, может быть...
"O yes," cried Elizabeth, with tears in her eyes. "I would, indeed-I would do anything to be independent; for then perhaps my father might get to love me.	- О да! - воскликнула Элизабет со слезами на глазах. - Конечно! - Я на все готова, лишь бы стать независимой: ведь тогда отец, может быть, наконец полюбит меня.
But, ah!"	Но нет! Ничего из этого не выйдет.
"What?"	- Почему?
"I am no accomplished person.	- Я ведь необразованная.
And a companion to you must be that."	А вам нужна образованная компаньонка.
"O, not necessarily."	- Ну, необязательно.
"Not?	- Разве?
But I can't help using rural words sometimes, when I don't mean to."	Но ведь я никогда не могу удержаться, и у меня невольно вырываются простонародные выражения.
"Never mind, I shall like to know them."	- Ничего, мне это будет даже интересно.
"And-O, I know I shan't do! "-she cried with a distressful laugh. "I accidentally learned to write round hand instead of ladies'-hand.	-И еще одно... О нет, я знаю, что не гожусь! -воскликнула Элизабет с грустной улыбкой. -Случайно вышло так, что я научилась писать круглым почерком, а не бисерным.
And, of course, you want some one who can write that?" "Well, no."	А вам, конечно, нужна девушка, умеющая писать красиво. - Нет!
"What, not necessary to write ladies'-hand?" cried the joyous Elizabeth.	- Как, разве необязательно писать бисерным почерком? - радостно воскликнула Элизабет.
"Not at all."	- Вовсе нет.
"But where do you live?"	- Но где же вы живете?
"In Casterbridge, or rather I shall be living here after twelve o'clock to-day."	- В Кэстербридже, вернее, я буду жить здесь с сегодняшнего дня - с двенадцати часов.
Elizabeth expressed her astonishment.	Элизабет не скрыла своего удивления.
"I have been staying at Budmouth for a few days while my house was getting ready.	- Я на несколько дней остановилась в Бедмуте, пока здесь приводили в порядок мой дом.
The house I am going into is that one they call High-Place Hall-the old stone one looking down the lane to the market.	Я буду жить в "Высоком доме", как у вас называют тот старинный каменный особняк, что примыкает к рынку.
Two or three rooms are fit for occupation, though not alname = "note" I sleep there to-night for the first time.	Не все комнаты готовы - лишь две-три, но в них уже можно жить, и сегодня я в первый раз буду ночевать там.
Now will you think over my proposal, and meet me here the first fine day next week, and say if you are still in the same mind?"	Так вот, подумайте о моем предложении и давайте встретимся здесь в первый же погожий день на будущей неделе, если только вы не передумаете.

Elizabeth, her eyes shining at this prospect of a change from an unbearable position, joyfully assented; and the two parted at the gate of the churchyard.	У Элизабет засияли глаза при мысли о том, что ее невыносимое положение, быть может, изменится; она с радостью согласилась, и собеседницы расстались у ворот кладбища.
21.	ГЛАВА XXI
As a maxim glibly repeated from childhood remains practically unmarked till some mature experience enforces it, so did this High-Place Hall now for the first time really show itself to Elizabeth-Jane, though her ears had heard its name on a hundred occasions.	Иную поговорку мы привычно повторяем с детских лет, не задумываясь над ее смыслом, пока в зрелом возрасте справедливость ее не подтвердится опытом, - так, "Высокий дом" сейчас впервые привлек к себе внимание Элизабет-Джейн, хотя она сотни раз слышала это название.
Her mind dwelt upon nothing else but the stranger, and the house, and her own chance of living there, all the rest of the day.	Весь остаток дня она думала только о незнакомке, о ее доме и о том, придется ли ей самой жить в нем.
In the afternoon she had occasion to pay a few bills in the town and do a little shopping when she learnt that what was a new discovery to herself had become a common topic about the streets.	Во второй половине дня она вышла из дому, чтобы заплатить по счетам и сделать кое-какие покупки, и тут узнала, что новость, казавшаяся ей целым открытием, уже сделалась достоянием улицы.
High-Place Hall was undergoing repair; a lady was coming there to live shortly; all the shop-people knew it, and had already discounted the chance of her being a customer.	В "Высоком доме", говорили люди, идет ремонт; вскоре там поселится некая дама; все торговцы об этом узнали и уже гадают, будет хозяйка дома их покупательницей или нет.
Elizabeth-Jane could, however, add a capping touch to information so new to her in the bulk.	Элизабет-Джейн все-таки смогла дополнить эти в общем столь новые для нее сведения.
The lady, she said, had arrived that day.	Она сообщила, что дама приехала сегодня.
When the lamps were lighted, and it was yet not so dark as to render chimneys, attics, and roofs invisible, Elizabeth, almost with a lover's feeling, thought she would like to look at the outside of High-Place Hall.	Когда зажгли фонари, но дымовые трубы, мансарды и крыши еще не скрылись во тьме, Элизабет, с чувством, близким к влюбленности, решила пойти посмотреть на "Высокий дом".
She went up the street in that direction.	И вот она направилась к нему.
The Hall, with its grey facade and parapet, was the only residence of its sort so near the centre of the town.	"Высокий дом" с его серым фасадом и парапетом был единственной, можно сказать, виллой, расположенной почти в самом центре города.
It had, in the first place, the characteristics of a country mansion-birds' nests in its chimneys, damp nooks where fungi grew and irregularities of surface direct from Nature's trowel.	От соседних домов его отличали некоторые особенности, свойственные загородным особнякам; птичьи гнезда в дымовых трубах; сырые ниши, поросшие плесенью; негладкие стены, по которым прошлась штукатурной лопаткой Природа.
At night the forms of passengers were patterned by the lamps in black shadows upon the pale walls.	Ночью, когда горели фонари, на эти светлые стены ложились черные тени прохожих.
This evening motes of straw lay around, and other signs of the premises having been in that lawless condition which accompanies the entry of a new tenant.	В тот вечер перед домом валялись охапки соломы, были и другие признаки того, что он находится в том состоянии анархии, которое всегда сопровождает въезд новых жильцов.

The house was entirely of stone, and formed an example of dignity without great size.	Дом был целиком выстроен из камня и производил впечатление внушительное, хотя и не был велик.
It was not altogether aristocratic, still less consequential, yet the old-fashioned stranger instinctively said	Это был не аристократический особняк в полном смысле этого слова и, уж конечно, не великосветский, однако патриархально настроенный приезжий, глядя на него, невольно думал:
"Blood built it, and Wealth enjoys it" however vague his opinions of those accessories might be.	"Его воздвигла Благородная кровь, а обитает в нем Богатство", - и думал он так даже в том случае, если имел лишь смутное понятие о богатстве и благородстве.
Yet as regards the enjoying it the stranger would have been wrong, for until this very evening, when the new lady had arrived, the house had been empty for a year or two while before that interval its occupancy had been irregular.	Впрочем, приезжий ошибался насчет обитателей этого дома, так как вплоть до прибытия новой хозяйки дом пустовал года два, да и раньше в нем жили только время от времени.
The reason of its unpopularity was soon made manifest.	Причину его непопулярности было нетрудно угадать.
Some of its rooms overlooked the market-place; and such a prospect from such a house was not considered desirable or seemly by its would-be occupiers.	Комнаты его выходили на рыночную площадь, а такой вид из окон казался людям нежелательным и даже неприличным.
Elizabeth's eyes sought the upper rooms, and saw lights there.	Взглянув на верхний этаж "Высокого дома", Элизабет увидела в комнатах свет.
The lady had obviously arrived.	Очевидно, дама уже приехала.
The impression that this woman of comparatively practised manner had made upon the studious girl's mind was so deep that she enjoyed standing under an opposite archway merely to think that the charming lady was inside the confronting walls, and to wonder what she was doing.	Она так глубоко заинтересовала любознательную девушку своим обращением, обличавшим некоторую умудренность жизненным опытом, что Элизабет, стоя в воротах на противоположной стороне улицы, радовалась, представляя себе эту обаятельную женщину там, напротив, вот за этими стенами, и старалась угадать, чем она сейчас занята.
Her admiration for the architecture of that front was entirely on account of the inmate it screened.	Ее восхищение архитектурой дома было целиком вызвано его обитательницей.
Though for that matter the architecture deserved admiration, or at least study, on its own account.	Однако архитектура эта сама по себе заслуживала восхищения или, по крайней мере, изучения.
It was Palladian, and like most architecture erected since the Gothic age was a compilation rather than a design.	Дом был выстроен в стиле Палладио и, как большинство зданий, возведенных после эпохи готики, представлял собой скорее компиляцию архитектурных элементов, чем творческое решение.
But its reasonableness made it impressive.	Но целесообразность его конструкции производила внушительное впечатление.
It was not rich, but rich enough.	Он казался, хотя и не был, роскошным.

A timely consciousness of the ultimate vanity of human architecture, no less than of other human things, had prevented artistic superfluity.	Своевременно осознав конечную тщету человеческого зодчества - как и тщету всех прочих творений человека, - создавший его архитектор уклонился от художественных излишеств.
Men had still quite recently been going in and out with parcels and packing-cases, rendering the door and hall within like a public thoroughfare.	Только что ушли люди, которые сновали с тюками и упаковочными ящиками между домом и улицей, превращая подъезд и вестибюль в проход общего пользования.
Elizabeth trotted through the open door in the dusk, but becoming alarmed at her own temerity she went quickly out again by another which stood open in the lofty wall of the back court.	Когда стемнело, Элизабет вошла в открытый подъезд, но, испугавшись своей дерзости, быстро вышла из дома другим ходом на задний двор, а потом - на улицу через другую открытую дверь, пробитую в его высокой стене.
To her surprise she found herself in one of the little-used alleys of the town.	К своему удивлению, она очутилась в одном из глухих тупиков города.
Looking round at the door which had given her egress, by the light of the solitary lamp fixed in the alley, she saw that it was arched and old-older even than the house itself.	Она оглянулась на дверь, через которую вышла, и увидела при свете одинокого фонаря, стоявшего в этом тупичке, что дверь в стене увенчана аркой, очень старинной - старше даже самого дома.
The door was studded, and the keystone of the arch was a mask.	Дверь была обита гвоздями с большими шляпками, а на замковом камне арки была высечена маска.
Originally the mask had exhibited a comic leer, as could still be discerned; but generations of Casterbridge boys had thrown stones at the mask, aiming at its open mouth; and the blows thereon had chipped off the lips and jaws as if they had been eaten away by disease.	И теперь еще можно было разобрать, что некогда эта маска изображала смех, хотя несколько поколений кэстербриджских мальчишек бросали в нее камнями, целясь в разинутый рот, и камни так выщербили ей щеки и челюсти, что казалось, будто они изъедены болезнью.
The appearance was so ghastly by the weakly lamp-glimmer that she could not bear to look at it-the first unpleasant feature of her visit.	При тусклом свете фонаря вид у маски был такой зловещий, что Элизабет не могла смотреть на нее, и это было ее первым неприятным впечатлением от дома.
The position of the queer old door and the odd presence of the leering mask suggested one thing above all others as appertaining to the mansion's past history-intrigue.	Расположение диковинной старинной двери и странная ухмыляющаяся маска говорили прежде всего о том, что с историей этого дома были некогда связаны какие-то темные дела.
By the alley it had been possible to come unseen from all sorts of quarters in the town-the old play-house, the old bull-stake, the old cock-pit, the pool wherein nameless infants had been used to disappear.	К нему можно было незаметно пробраться глухим переулком из любого места в городе: из старого игорного дома, Со старого скотного рынка, со старой арены петушиных боев, от пруда, где, бывало, исчезали некрещеные младенцы.
High-Place Hall could boast of its conveniences undoubtedly.	Что и говорить, "Высокий дом" мог похвалиться удобством своего местоположения.
She turned to come away in the nearest direction homeward, which was down the alley, but hearing footsteps approaching in that quarter, and having no great wish to be found in such a place at such a time she quickly retreated.	Элизабет повернулась, собираясь пойти домой кратчайшим путем, но, заслышав чьи-то шаги и не желая, чтобы ее в такой час видели в таком месте, быстро отступила назад.

There being no other way out she stood behind a brick pier till the intruder should have gone his ways.	Другого выхода из тупика не было, и она решила постоять за кирпичным столбом, пока прохожий не удалится.
Had she watched she would have been surprised.	Велико было бы ее удивление, если бы она последила за ним.
She would have seen that the pedestrian on coming up made straight for the arched doorway: that as he paused with his hand upon the latch the lamplight fell upon the face of Henchard.	Она увидела бы, что прохожий, подойдя к дому, направился прямо к двери с аркой, а когда он остановился, взявшись за щеколду, и свет фонаря упал на его лицо, узнала бы в нем Хенчарда.
But Elizabeth-Jane clung so closely to her nook that she discerned nothing of this.	Но Элизабет-Джейн так сжалась в своем углу, что ничего этого не заметила.
Henchard passed in, as ignorant of her presence as she was ignorant of his identity, and disappeared in the darkness.	Хенчард вошел во двор - так же не подозревая о ее присутствии, как она не знала, кто этот встречный, - и скрылся во мраке.
Elizabeth came out a second time into the alley, and made the best of her way home.	Тогда Элизабет покинула свое убежище и поспешила домой.
Henchard's chiding, by begetting in her a nervous fear of doing anything definable as unladylike, had operated thus curiously in keeping them unknown to each other at a critical moment.	Любопытно, что придирки и выговоры Хенчарда, породившие в ней болезненный страх, как бы не сделать чего-нибудь недостойного благовоспитанной девушки, помешали им обоим узнать друг друга в этот критический момент.
Much might have resulted from recognition-at the least a query on either side in one and the selfsame form: What could he or she possibly be doing there?	А ведь если б они друг друга узнали, последствия были бы немалые, и, уж конечно, у обоих возник бы один и тот же вопрос: зачем понадобилось ему (или ей) приходить сюда?
Henchard, whatever his business at the lady's house, reached his own home only a few minutes later than Elizabeth-Jane.	Что бы ни делал Хенчард в доме незнакомки, но к себе он пришел лишь на несколько минут позже Элизабет-Джейн.
Her plan was to broach the question of leaving his roof this evening; the events of the day had urged her to the course.	Она собиралась заговорить с ним о своем намерении уйти из его дома в тот же вечер - к этому ее побуждали события дня.
But its execution depended upon his mood, and she anxiously awaited his manner towards her.	Но все зависело от его настроения, и она в тревоге ждала, не зная, как он поведет себя с ней.
She found that it had changed.	Она заметила, что он переменился.
He showed no further tendency to be angry; he showed something worse.	Ей уже не грозила опасность его прогневить, ей грозило кое-что похуже.
Absolute indifference had taken the place of irritability; and his coldness was such that it encouraged her to departure, even more than hot temper could have done.	Его раздражительность перешла в полнейшее равнодушие, и он был так холоден с девушкой, что эта холодность сильнее его вспыльчивости побуждала ее уйти.
"Father, have you any objection to my going away?" she asked.	- Отец, вы не против того, чтобы я от вас ушла? -спросила она.
"Going away!	- Чтобы ты от меня ушла?
No-none whatever.	Нет... ничуть.
Where are you going?"	А куда ты собираешься уйти?

She thought it undesirable and unnecessary to say anything at present about her destination to one who took so little interest in her.	Она решила, что сейчас не нужно открывать свои намерения тому, кто столь мало интересуется ею.
He would know that soon enough.	Он и так скоро услышит об этом.
"I have heard of an opportunity of getting more cultivated and finished, and being less idle," she answered, with hesitation. "A chance of a place in a household where I can have advantages of study, and seeing refined life."	- У меня появилась возможность пополнить мое образование и жить не так праздно, как я теперь живу, - сказала она нерешительно. - Мне предлагают место в доме, где я смогу учиться и общаться с хорошо воспитанными людьми.
"Then make the best of it, in Heaven's name-if you can't get cultivated where you are."	- Так и воспользуйся этой возможностью, ради бога... если не можешь пополнить свое образование здесь.
"You don't object?"	- Вы не возражаете?
"Object-I?	- Возражаю? Я?
Ho-no!	Нет... нет!
Not at all." After a pause he said, "But you won't have enough money for this lively scheme without help, you know?	Нисколько! - Немного помолчав, он добавил: - Но без моей помощи у тебя, пожалуй, не хватит средств на выполнение этого многообещающего плана.
If you like I should be willing to make you an allowance, so that you not be bound to live upon the starvation wages refined folk are likely to pay 'ee."	Если хочешь, я готов давать тебе карманные деньги, чтобы ты не оказалась вынужденной жить только на нищенское жалованье, которое тебе, вероятно, будут платить эти хорошо воспитанные люди.
She thanked him for this offer.	Она поблагодарила его.
"It had better be done properly," he added after a pause. "A small annuity is what I should like you to have-so as to be independent of me-and so that I may be independent of you.	- Лучше сделать все как следует, - сказал он, снова помолчав. - Я положу на твое имя небольшую сумму, и ты ежегодно будешь получать с нее ренту; таким образом, ты не будешь зависеть от меня, а я не буду зависеть от тебя.
Would that please ye?"	Тебе это по душе?
"Certainly."	- Конечно.
"Then I'll see about it this very day."	-Так я позабочусь об этом сегодня же.
He seemed relieved to get her off his hands by this arrangement, and as far as they were concerned the matter was settled.	Сбыв ее с рук, он, видимо, почувствовал облегчение, и таким образом вопрос об ее отъезде разрешился.
She now simply waited to see the lady again.	Теперь Элизабет только ждала свидания с дамой.
The day and the hour came; but a drizzling rain fell.	Наступили назначенный день и час, но шел мелкий дождь.
Elizabeth-Jane having now changed her orbit from one of gay independence to laborious self-help, thought the weather good enough for such declined glory as hers, if her friend would only face it-a matter of doubt.	Элизабет-Джейн, свернув теперь со своей прежней орбиты беззаботной обеспеченности на трудовой путь, решила, что для такого померкшего светила, как она, погода достаточно хороша, лишь бы только ее новая приятельница решилась выйти из дому, что было сомнительно.

She went to the boot-room where her pattens had hung ever since her apotheosis; took them down, had their mildewed leathers blacked, and put them on as she had done in old times.	Девушка пошла в чулан, где висели ее деревянные сандалии, сняла их и, начернив ваксой заплесневелые кожаные ремни, надела эту обувь на ноги, как надевала в былые времена.
Thus mounted, and with cloak and umbrella, she went off to the place of appointment-intending, if the lady were not there, to call at the house.	Так, в деревянных сандалиях, в плаще и с зонтом, она пошла к месту свидания, решив, в случае если дама не придет, отправиться к ней домой.
One side of the churchyard-the side towards the weather-was sheltered by an ancient thatched mud wall whose eaves overhung as much as one or two feet.	Одна сторона кладбища, подветренная, была ограждена старинной глинобитной стеной, крытой соломенной кровлей со свесом, выступавшим фута на два.
At the back of the wall was a corn-yard with its granary and barns-the place wherein she had met Farfrae many months earlier.	За этой стеной находился склад с зернохранилищем и амбарами - тот самый склад, где Элизабет встретила Фарфрэ много месяцев назад.
Under the projection of the thatch she saw a figure.	Кто-то стоял здесь под соломенной кровлей.
The young lady had come.	Значит, молодая дама пришла.
Her presence so exceptionally substantiated the girl's utmost hopes that she almost feared her good fortune.	Ее приход так укрепил радужные надежды девушки, что она почти испугалась своего счастья.
Fancies find rooms in the strongest minds.	И в самых трезвых умах находится место для игры воображения.
Here, in a churchyard old as civilization, in the worst of weathers, was a strange woman of curious fascinations never seen elsewhere: there might be some devilry about her presence.	Здесь, на этом кладбище, древнем, как сама цивилизация, под проливным дождем стояла незнакомая женщина, такая необычная и обаятельная, каких Элизабет еще не приходилось видеть, и ее присутствие казалось девушке каким-то волшебством.
However, Elizabeth went on to the church tower, on whose summit the rope of a flagstaff rattled in the wind; and thus she came to the wall.	Тем не менее Элизабет направилась сначала к церковной колокольне, со шпиля которой, хлопая на ветру, свешивалась веревка флагштока, и уже оттуда подошла к стене.
The lady had such a cheerful aspect in the drizzle that Elizabeth forgot her fancy.	Несмотря на дождь, у дамы был такой бодрый вид, что Элизабет позабыла о своих фантазиях.
"Well," said the lady, a little of the whiteness of her teeth appearing with the word through the black fleece that protected her face, "have you decided?"	- Ну как, вы решились? - проговорила дама, и ее белые зубы блеснули за черной шерстяной вуалью, защищавшей лицо.
"Yes, quite," said the other eagerly.	- Да, окончательно, - ответила девушка с жаром.
"Your father is willing?" "Yes." "Then come along."	- Ваш отец согласен? - Да. - Так переезжайте.
"When?"	- Когда?
"Now-as soon as you like.	- Хоть сейчас... как только вам будет удобно.
I had a good mind to send to you to come to my house, thinking you might not venture up here in the wind.	Я хотела было послать за вами и пригласить вас к себе, полагая, что вы не решитесь прийти сюда в такой ветер.

But as I like getting out of doors, I thought I would come and see first."	Но я люблю гулять и решила сначала пойти посмотреть, нет ли вас здесь.
"It was my own thought."	-Так же и я решила.
"That shows we shall agree.	- Значит, мы с вами уживемся.
Then can you come to-day?	Переезжайте сегодня. Можете?
My house is so hollow and dismal that I want some living thing there."	У меня в доме так пусто и грустно, что мне хочется иметь около себя живое существо.
"I think I might be able to," said the girl, reflecting.	- Мне кажется, я смогу переехать сегодня, -сказала девушка, подумав.
Voices were borne over to them at that instant on the wind and raindrops from the other side of the wall.	В эту минуту сквозь шум ветра и дождя до них донеслись голоса из-за стены.
There came such words as "sacks," "quarters," "threshing," "tailing," "next Saturday's market," each sentence being disorganized by the gusts like a face in a cracked mirror.	Слышны были слова: "мешки", "четверти", "молотьба", "мякина", "на рынке в будущую субботу", но остальные слова уносил ветер, и все фразы были искажены, как лицо, отраженное в треснувшем зеркале.
Both the women listened.	Женщины прислушались.
"Who are those?" said the lady.	- Кто эти люди? - спросила дама.
"One is my father.	- Один из них мой отец.
He rents that yard and barn."	Он арендует этот двор и амбар.
The lady seemed to forget the immediate business in listening to the technicalities of the corn trade.	Дама, видимо позабыв о деле, по которому пришла сюда, прислушивалась к техническим терминам торговли зерном.
At last she said suddenly,	Но вдруг проговорила:
"Did you tell him where you were going to?"	- Вы сказали ему, куда переезжаете?
"No."	- Нет.
"O-how was that?"	-О... как же так?
"I thought it safer to get away first-as he is so uncertain in his temper."	- Я думала, что безопаснее будет сначала уехать, -ведь он такой переменчивый.
"Perhaps you are right....Besides, I have never told you my name.	- Пожалуй, вы правы... К тому же я еще не назвала вам своей фамилии.
It is Miss Templeman....Are they gone-on the other side?"	Я - мисс Темплмэн... Они уже ушли... те... на той стороне?
"No.	- Нет.
They have only gone up into the granary."	Они только прошли в зернохранилище.
"Well, it is getting damp here.	- Ну, здесь становится сыро.
I shall expect you to-day-this evening, say, at six."	Значит, я буду ждать вас сегодня... сегодня вечером, скажем, часов в шесть.
"Which way shall I come, ma'am?"	- С какого входа мне войти, сударыня?
"The front way-round by the gate.	- С главного... через подъезд.

There is no other that I have noticed."	Другого нет.
Elizabeth-Jane had been thinking of the door in the alley.	Элизабет-Джейн вспомнила про дверь в стене, выходящую в тупик.
"Perhaps, as you have not mentioned your destination, you may as well keep silent upon it till you are clear off.	- Раз уж вы еще не сказали ему, куда уезжаете, вам, пожалуй, и правда лучше молчать об этом, пока вы не покинете его дома.
Who knows but that he may alter his mind?"	Кто знает, а вдруг он передумает?
Elizabeth-Jane shook her head.	Элизабет-Джейн покачала головой.
"On consideration I don't fear it," she said sadly. "He has grown quite cold to me."	- Этого я не боюсь, - проговорила она печально. -Он ко мне совсем охладел.
"Very well.	- Прекрасно.
Six o'clock then."	Так, значит, в шесть часов.
When they had emerged upon the open road and parted, they found enough to do in holding their bowed umbrellas to the wind.	Когда они вышли на дорогу и стали прощаться, подул такой сильный ветер, что им с трудом удавалось удерживать гнущиеся зонты.
Nevertheless the lady looked in at the corn-yard gates as she passed them, and paused on one foot for a moment.	Тем не менее, проходя мимо ворот зернового склада, дама заглянула в них и на мгновение остановилась.
But nothing was visible there save the ricks, and the humpbacked barn cushioned with moss, and the granary rising against the church-tower behind, where the smacking of the rope against the flag-staff still went on.	Но во дворе никого не было, только стояли стога, горбатый амбар, покрытый мхом, как подушками, да высокое зернохранилище перед колокольней, на шпиле которой веревка все еще хлопала о флагшток.
Now Henchard had not the slightest suspicion that Elizabeth-Jane's movement was to be so prompt.	Хенчард и не подозревал, что Элизабет-Джейн уедет так скоро.
Hence when, just before six, he reached home and saw a fly at the door from the King's Arms, and his step-daughter, with all her little bags and boxes, getting into it, he was taken by surprise.	Вернувшись домой около шести часов и увидев перед подъездом карету из "Королевского герба", а в этой карете свою падчерицу со всеми ее корзинками и сумочками, он не скрыл своего удивления.
"But you said I might go, father?" she explained through the carriage window.	-Но вы же позволили мне уехать, отец!..-объяснила Элизабет-Джейн, высунувшись в окно кареты.
"Said!-yes.	- Позволил!.. Ну да, конечно.
But I thought you meant next month, or next year.	Но я думал, что ты собираешься уехать через месяц или в будущем году.
'Od, seize it-you take time by the forelock!	Черт возьми... Оказывается, ты времени зря не теряешь, как говорится, хватаешь его за вихор!
This, then, is how you be going to treat me for all my trouble about ye?"	Вот как ты отблагодарила меня за все мои заботы о тебе!
"O father! how can you speak like that?	- Ах, отец! Можно ли так говорить?
It is unjust of you!" she said with spirit.	Это несправедливо! - возразила она горячо.
"Well, well, have your own way," he replied.	- Ну, ладно, ладно, поступай как знаешь, -отозвался он.

He entered the house, and, seeing that all her things had not yet been brought down, went up to her room to look on.	Он вошел в дом и, увидев, что еще не все вещи Элизабет снесены вниз, поднялся в ее комнату, чтобы присмотреть за переноской.
He had never been there since she had occupied it.	Он не был в этой комнате с тех пор, как Элизабет-Джейн заняла ее.
Evidences of her care, of her endeavours for improvement, were visible all around, in the form of books, sketches, maps, and little arrangements for tasteful effects.	Здесь еще оставались следы ее тяги к самообразованию, ее стараний украсить свой уголок: книги, рисунки, географические карты, скромные безделушки.
Henchard had known nothing of these efforts.	Хенчард ничего не знал об этих попытках.
He gazed at them, turned suddenly about, and came down to the door.	Он посмотрел на все это, внезапно повернулся и спустился на крыльцо.
"Look here," he said, in an altered voice-he never called her by name now-"don't 'ee go away from me. It may be I've spoke roughly to you-but I've been grieved beyond everything by you-there's something that caused it."	- Послушай, не уезжай от меня! - начал он изменившимся голосом (он уже никогда не называл ее по имени). - Может быть, я говорил с тобой грубо... но из-за тебя я пережил много тяжких дней... была тому причина.
"By me?" she said, with deep concern. "What have I done?"	- Из-за меня? - спросила она, очень встревоженная. - Что же я сделала?
"I can't tell you now.	- Я сейчас не могу тебе этого сказать.
But if you'll stop, and go on living as my daughter, I'll tell you all in time."	Однако, если ты останешься и будешь по-прежнему жить у меня как моя дочь, я со временем скажу тебе все.
But the proposal had come ten minutes too late.	Но его предложение запоздало на десять минут.
She was in the fly-was already, in imagination, at the house of the lady whose manner had such charms for her.	Элизабет-жейн сидела в карете, а мысленно уже находилась в доме той женщины, которой была так очарована.
"Father," she said, as considerately as she could, "I think it best for us that I go on now.	-Отец... - начала она, стараясь говорить как можно мягче, - мне кажется, для нас обоих будет лучше, если я сейчас уеду.
I need not stay long; I shall not be far away, and if you want me badly I can soon come back again."	Может быть, я не останусь там надолго; я буду жить недалеко отсюда и, если буду вам очень нужна, быстро вернусь.
He nodded ever so slightly, as a receipt of her decision and no more.	Он ответил на ее слова еле заметным кивком - и только.
"You are not going far, you say.	-Ты говоришь, что уезжаешь недалеко.
What will be your address, in case I wish to write to you?	Скажи мне свой адрес на случай, если я вздумаю написать тебе.
Or am I not to know?"	Или мне нельзя его знать?
"Oh yes-certainly.	- Конечно, можно.
It is only in the town-High-Place Hall!"	Я буду жить здесь, в городе... в "Высоком доме".
"Where?" said Henchard, his face stilling.	- Где? - переспросил Хенчард, и лицо его застыло.
She repeated the words.	Она повторила свой адрес.

He neither moved nor spoke, and waving her hand to him in utmost friendliness she signified to the flyman to drive up the street.	Хенчард не шелохнулся и не проронил ни слова, а она самым дружеским образом помахала ему рукой и приказала кучеру ехать вверх по улице.
22.	ГЛАВА XXII
We go back for a moment to the preceding night, to account for Henchard's attitude.	Чтобы объяснить поведение Хенчарда, вернемся на минуту к тому, что происходило накануне вечером.
At the hour when Elizabeth-Jane was contemplating her stealthy reconnoitring excursion to the abode of the lady of her fancy, he had been not a little amazed at receiving a letter by hand in Lucetta's well-known characters.	В тот час, когда Элизабет-Джейн намеревалась втайне совершить разведывательную экскурсию в обитель очаровавшей ее женщины, Хенчард был немало удивлен, получив с посыльным письмо, написанное хорошо знакомым ему почерком Люсетты.
The self-repression, the resignation of her previous communication had vanished from her mood; she wrote with some of the natural lightness which had marked her in their early acquaintance.	На этот раз сдержанность и покорность судьбе, звучавшие в ее предыдущем письме, исчезли бесследно; она писала с той свойственной ей легкостью мыслей, которая отмечала первую пору их знакомства.
HIGH-PLACE HALL	"Высокий дом".
MY DEAR MR. HENCHARD,-Don't be surprised.	Мой дорогой мистер Хенчард, не удивляйтесь.
It is for your good and mine, as I hope, that I have come to live at Casterbridge-for how long I cannot tell.	Ради Вашего и, надеюсь, своего блага я переехала в Кэстербридж - надолго ли, не знаю.
That depends upon another; and he is a man, and a merchant, and a Mayor, and one who has the first right to my affections.	Это зависит от другого человека, а он - мужчина, и купец, и мэр, и тот, кто больше других имеет право на мою привязанность.
Seriously, mon ami, I am not so light-hearted as I may seem to be from this.	Серьезно, mon ami {Друг мой (фр.).}, я не так легкомысленна, как может показаться по этим строчкам.
I have come here in consequence of hearing of the death of your wife-whom you used to think of as dead so many years before!	Я приехала сюда, потому что узнала о смерти Вашей жены, которую Вы считали умершей столько лет тому назад!
Poor woman, she seems to have been a sufferer, though uncomplaining, and though weak in intellect not an imbecile.	Бедная женщина, она, должно быть, много страдала, не жалуясь, и была хоть и недалекого ума, но в общем неглупа.
I am glad you acted fairly by her.	Я рада, что Вы поступили с ней справедливо.
As soon as I knew she was no more, it was brought home to me very forcibly by my conscience that I ought to endeavour to disperse the shade which my etourderie flung over my name, by asking you to carry out your promise to me.	Как только я услышала, что ее не стало, моя совесть очень настойчиво потребовала от меня попытки рассеять тень, которую я своей etourderie {Опрометчивостью (фр.).} набросила на свое имя, и заставила меня просить Вас выполнить данное мне обещание.
I hope you are of the same mind, and that you will take steps to this end.	Надеюсь, Вы того же мнения и предпримете шаги в этом направлении.

As, however, I did not know how you were situated, or what had happened since our separation, I decided to come and establish myself here before communicating with you.	Но, не зная, как Вы теперь живете и что произошло после нашего расставания, я решила приехать и поселиться здесь, а уже потом обратиться к Вам.
You probably feel as I do about this.	Полагаю, что наши взгляды на этот счет сходятся.
I shall be able to see you in a day or two.	Я могу увидеться с Вами через день или два.
Till then, farewell.-Yours, LUCETTA.	А пока - до свидания. Ваша Люсетта.
P.S.-I was unable to keep my appointment to meet you for a moment or two in passing through Casterbridge the other day.	P. S. Я не смогла выполнить свое обещание увидеться с Вами на минуту, когда проезжала через Кэстербридж.
My plans were altered by a family event, which it will surprise you to hear of.	Мои планы изменились благодаря одному семейному событию, узнав о котором Вы будете удивлены".
Henchard had already heard that High-Place Hall was being prepared for a tenant.	Хенчард уже слышал, что "Высокий дом" ремонтируется в ожидании новых жильцов.
He said with a puzzled air to the first person he encountered,	Не зная, что и думать, он спросил первого встречного:
"Who is coming to live at the Hall?"	- Кто это собирается жить в "Высоком доме"?
"A lady of the name of Templeman, I believe, sir," said his informant.	- Кажется, какая-то леди по фамилии Темплмэн, сэр, - ответил его собеседник.
Henchard thought it over.	Хенчард призадумался.
"Lucetta is related to her, I suppose," he said to himself. "Yes, I must put her in her proper position, undoubtedly."	"Очевидно, Люсетта - ее родственница, - сказал он себе. - Да, я, безусловно, обязан создать ей прочное общественное положение, тут и говорить не о чем".
It was by no means with the oppression that would once have accompanied the thought that he regarded the moral necessity now; it was, indeed, with interest, if not warmth.	Теперь эта нравственная обязанность уже не удручала его, как удручала бы раньше, - напротив, он относился к ней с интересом, если не с жаром.
His bitter disappointment at finding Elizabeth-Jane to be none of his, and himself a childless man, had left an emotional void in Henchard that he unconsciously craved to fill.	Он испытал горькое разочарование, узнав, что Элизабет-Джейн ему не родная дочь и что детей у него нет; от этого в душе у него появилась пустота, которую он бессознательно стремился заполнить.
In this frame of mind, though without strong feeling, he had strolled up the alley and into High-Place Hall by the postern at which Elizabeth had so nearly encountered him.	В таком настроении, но, впрочем, не испытывая прилива сильных чувств, он направился к тупику и вошел во двор "Высокого дома" через ту дверь, у которой Элизабет чуть не столкнулась с ним.
He had gone on thence into the court, and inquired of a man whom he saw unpacking china from a crate if Miss Le Sueur was living there.	Во дворе он спросил какого-то человека, который распаковывал ящик с посудой, живет ли здесь мисс Ле Сюер.
Miss Le Sueur had been the name under which he had known Lucetta-or "Lucette," as she had called herself at that time.	Когда он познакомился с нею, Люсетта - в те времена она называла себя Люсетт - носила фамилию Ле Сюер.
The man replied in the negative; that Miss Templeman only had come.	Человек ответил отрицательно и сказал, что приехала только мисс Тэыплмэн.

Henchard went away, concluding that Lucetta had not as yet settled in.	Хенчард ушел, решив, что Люсетты еще нет в городе.
He was in this interested stage of the inquiry when he witnessed Elizabeth-Jane's departure the next day.	К этому сводились те сведения, которыми он располагал, когда на следующий день прощался с уезжавшей ЭлпзабетДжейп.
On hearing her announce the address there suddenly took possession of him the strange thought that Lucetta and Miss Templeman were one and the same person, for he could recall that in her season of intimacy with him the name of the rich relative whom he had deemed somewhat a mythical personage had been given as Templeman.	Когда она сказала ему свой будущий адрес, ему, как ни странно, внезапно пришло в голову, что Люсетта и мисс Темплмэн - одно и то же лицо: он вспомнил, что во времена их близости Люсетта говорила, будто у нее есть богатая родственница, миссис Темплмэн, которую он почему-то считал личностью мифической.
Though he was not a fortune-hunter, the possibility that Lucetta had been sublimed into a lady of means by some munificent testament on the part of this relative lent a charm to her image which it might not otherwise have acquired.	Хенчард не искал большого приданого, но все же мысль о том, что Люсетта, быть может, разбогатела, получив крупное наследство от этой родственницы, придавала ей привлекательность, которой в противном случае ей, быть может, и недоставало бы.
He was getting on towards the dead level of middle age, when material things increasingly possess the mind.	Ведь он был уже в средних летах и приближался к тому возрасту, когда человек, устоявшись, придает все больше и больше значения материальным благам.
But Henchard was not left long in suspense.	Но Хенчард недолго пребывал в недоумении.
Lucetta was rather addicted to scribbling, as had been shown by the torrent of letters after the fiasco in their marriage arrangements, and hardly had Elizabeth gone away when another note came to the Mayor's house from High-Place Hall.	Люсетта очень любила писать, как мы уже знаем по лавине писем, которыми она засыпала его после крушения своих надежд на замужество, и не успела Элизабет уехать, как в доме мэра была получена другая записка из "Высокого дома".
"I am in residence," she said, "and comfortable, though getting here has been a wearisome undertaking.	"Я уже вселилась, - писала Люсетта, - и мне здесь удобно, но переезд оказался очень утомительным.
You probably know what I am going to tell you, or do you not?	Вы, вероятно, знаете то, о чем я хочу рассказать Вам, или еще не знаете?
My good Aunt Templeman, the banker's widow, whose very existence you used to doubt, much more her affluence, has lately died, and bequeathed some of her property to me.	Моя добрая тетушка Темплмэн, вдова банкира, -та самая, в чьем существовании, а тем более в чьем богатстве Вы когда-то сомневались, - -недавно скончалась, завещав мне часть своего состояния.
I will not enter into details except to say that I have taken her name-as a means of escape from mine, and its wrongs.	Не буду вдаваться в подробности - скажу только, что я приняла ее фамилию, дабы избавиться от своей и всего неприятного, что с нею связано.
"I am now my own mistress, and have chosen to reside in Casterbridge-to be tenant of High-Place Hall, that at least you may be put to no trouble if you wish to see me.	Теперь я сама себе хозяйка и решила поселиться в Кэстербридже - сняла "Высокий дом", чтобы Вы без особых затруднений могли видеться со мной, если пожелаете.
My first intention was to keep you in ignorance of the changes in my life till you should meet me in the street; but I have thought better of this.	Я сначала не хотела было сообщать Вам о переменах в моей жизни, пока мы случайно не встретимся на улице, но потом передумала.

"You probably are aware of my arrangement with your daughter, and have doubtless laughed at the-what shall I call it?-practical joke (in all affection) of my getting her to live with me.	Вы, вероятно, знаете о моем соглашении с Вашей дочерью и, конечно, посмеялись, сообразив, - как бы это выразиться? - какую шутку я сыграла с Вами (любя), когда пригласила ее жить у меня в доме.
But my first meeting with her was purely an accident.	Но в первый раз я встретилась с нею совершенно случайно.
Do you see, Michael, partly why I have done it?-why, to give you an excuse for coming here as if to visit HER, and thus to form my acquaintance naturally.	Вы знаете, Майкл, зачем я все это устроила? Отчасти затем, чтобы у Вас был предлог приходить сюда в гости к ней и таким образом попутно возобновить знакомство со мной.
She is a dear, good girl, and she thinks you have treated her with undue severity.	Она милая, хорошая девушка и считает, что Вы обращались с нею чересчур сурово.
You may have done so in your haste, but not deliberately, I am sure.	Возможно, Вы поступали так сгоряча, но, уж конечно, не умышленно, - в этом я уверена.
As the result has been to bring her to me I am not disposed to upbraid you.-In haste, yours always, "LUCETTA."	Впрочем, раз она в результате подружилась со мной, я не склонна Вас укорять. Пишу наскоро. Всегда Ваша Люсетта".
The excitement which these announcements produced in Henchard's gloomy soul was to him most pleasurable.	Волнение, охватившее хмурую душу Хенчарда, когда он получил это письмо, было чрезвычайно приятным.
He sat over his dining-table long and dreamily, and by an almost mechanical transfer the sentiments which had run to waste since his estrangement from Elizabeth-Jane and Donald Farfrae gathered around Lucetta before they had grown dry.	Он долго сидел, задумавшись, за обеденным столом, и чувства его, не находившие точки приложения со времени разрыва с ЭлизабетДжейн и Дональдом Фарфрэ, не успев иссякнуть, почти механически переключились на Люсетту и сосредоточились на ней.
She was plainly in a very coming-on disposition for marriage.	"Сомнений быть не может - она стремится выйти замуж", - думал он.
But what else could a poor woman be who had given her time and her heart to him so thoughtlessly, at that former time, as to lose her credit by it?	Но чего же еще ожидать от бедняжки, которая так опрометчиво отдавала ему свое время и сердце, что испортила себе репутацию?
Probably conscience no less than affection had brought her here.	Быть может, не только привязанность, но и укоры совести привели ее сюда.
On the whole he did not blame her.	В общем, он ее не осуждает.
"The artful little woman!" he said, smiling (with reference to Lucetta's adroit and pleasant manoeuvre with Elizabeth-Jane).	"Хитрая девчонка!" - подумал он, улыбаясь, при мысли о том, как ловко и мило Люсетта повела себя с Элизабет-Джейн.
To feel that he would like to see Lucetta was with Henchard to start for her house.	Его желание увидеть Люсетту немедленно претворилось в действие.
He put on his hat and went.	Он надел шляпу и вышел.
It was between eight and nine o'clock when he reached her door.	К ее подъезду он подошел между восемью и девятью часами.
The answer brought him was that Miss Templeman was engaged for that evening; but that she would be happy to see him the next day.	Ему сказали, что сегодня вечером мисс Темплмэн занята, но будет рада видеть его завтра.

"That's rather like giving herself airs!" he thought. "And considering what we-" But after all, she plainly had not expected him, and he took the refusal quietly.	"Ломается! - подумал он. - А как вспомнишь, что мы..." Впрочем, она, очевидно, не ждала его, и он выслушал отказ спокойно.
Nevertheless he resolved not to go next day.	Тем не менее он решил не ходить к ней на следующий день.
"These cursed women-there's not an inch of straight grain in 'em!" he said.	"Чертовы бабы!.. нет в них ни капли прямоты!" -сказал он себе.
Let us follow the train of Mr. Henchard's thought as if it were a clue line, and view the interior of High-Place Hall on this particular evening.	Последуем за ходом мыслей мистера Хенчарда, как если бы это была путеводная нить, и, заглянув в "Высокий дом", узнаем, что там происходило в тот вечер.
On Elizabeth-Jane's arrival she had been phlegmatically asked by an elderly woman to go upstairs and take off her things.	Когда Элизабет-Джейн приехала, какая-то пожилая женщина равнодушным тоном предложила проводить ее наверх и там помочь ей раздеться.
She replied with great earnestness that she would not think of giving that trouble, and on the instant divested herself of her bonnet and cloak in the passage.	Девушка горячо запротестовала, говоря, что ни за что на свете не станет доставлять столько беспокойства, и тут же в коридоре сняла шляпу и плащ.
She was then conducted to the first floor on the landing, and left to find her way further alone.	Затем ее подвели к ближайшей двери на площадке и предоставили самой найти дорогу.
The room disclosed was prettily furnished as a boudoir or small drawing-room, and on a sofa with two cylindrical pillows reclined a dark-haired, large-eyed, pretty woman, of unmistakably French extraction on one side or the other.	Комната за этой дверью была красиво обставлена и служила будуаром или небольшой гостиной, а на диване с двумя валиками полулежала темноволосая, большеглазая хорошенькая женщина, несомненно француженка по отцу или матери.
She was probably some years older than Elizabeth, and had a sparkling light in her eye.	Она, по-видимому, была на несколько лет старше Элизабет, и в глазах у нее поблескивали искорки.
In front of the sofa was a small table, with a pack of cards scattered upon it faces upward.	Перед диваном стоял столик, и на нем были рассыпаны карты рубашками вниз.
The attitude had been so full of abandonment that she bounded up like a spring on hearing the door open.	Молодая женщина лежала в такой непринужденной позе, что, заслышав, как открывается дверь, подскочила, точно пружина.
Perceiving that it was Elizabeth she lapsed into ease, and came across to her with a reckless skip that innate grace only prevented from being boisterous.	Узнав Элизабет и успокоившись, она пошла ей навстречу быстрыми, словно порхающими шагами; если бы не ее природная грациозность, эта порывистая походка казалась бы развинченной.
"Why, you are late," she said, taking hold of Elizabeth-Jane's hands.	- Что так поздно? - спросила она, взяв руки Элизабет-Джейн в свои.
"There were so many little things to put up."	- Мне пришлось уложить столько мелочей...
"And you seem dead-alive and tired.	- Вы, наверное, устали до смерти.
Let me try to enliven you by some wonderful tricks I have learnt, to kill time.	Давайте-ка я вас развлеку любопытными фокусами, которым научилась, чтобы убивать время.
Sit there and don't move."	Садитесь вот тут и сидите смирно.

She gathered up the pack of cards, pulled the table in front of her, and began to deal them rapidly, telling Elizabeth to choose some.	Она подвинула к себе столик, собрала карты и принялась быстро раскладывать их, предложив Элизабет запомнить несколько карт.
"Well, have you chosen?" she asked flinging down the last card.	- Ну, запомнили? - спросила она, бросив на стол последнюю карту.
"No," stammered Elizabeth, arousing herself from a reverie. "I forgot, I was thinking of-you, and me-and how strange it is that I am here."	- Нет, - запинаясь, пролепетала Элизабет, которая была погружена в свои мысли и только сейчас очнулась. - Не успела - я думала о вас... и о себе... и о том, как странно, что я здесь.
Miss Templeman looked at Elizabeth-Jane with interest, and laid down the cards.	Мисс Темплмэн с интересом посмотрела на Элизабет-Джейн и положила на стол карты.
"Ah! never mind," she said. "I'll lie here while you sit by me; and we'll talk."	- Бог с ними! - сказала она. - Я прилягу, а вы садитесь около меня, и давайте болтать.
Elizabeth drew up silently to the head of the sofa, but with obvious pleasure.	Элизабет молча, но с видимым удовольствием села у изголовья дивана.
It could be seen that though in years she was younger than her entertainer in manner and general vision she seemed more of the sage.	Заметно было, что она моложе хозяйки, но ведет себя и смотрит на жизнь более благоразумно.
Miss Templeman deposited herself on the sofa in her former flexuous position, and throwing her arm above her brow-somewhat in the pose of a well-known conception of Titian's-talked up at Elizabeth-Jane invertedly across her forehead and arm.	Мисс Темплмэн расположилась на диване в прежней непринужденной позе, закинув руку за голову, как женская фигура на известной картине Тициана, и заговорила, не глядя на Элизабет-Джейн.
"I must tell you something," she said. "I wonder if you have suspected it.	- Я должна сказать вам кое-что, - проговорила она. - Интересно, приходило вам это в голову или нет.
I have only been mistress of a large house and fortune a little while."	Ведь я лишь совсем недавно стала хозяйкой большого дома и владелицей целого состояния.
"Oh-only a little while?" murmured Elizabeth-Jane, her countenance slightly falling.	- Вот как? Совсем недавно? - пробормотала Элизабет-Джейн, и ее лицо немного вытянулось.
"As a girl I lived about in garrison towns and elsewhere with my father, till I was quite flighty and unsettled.	- Девочкой я жила с отцом в городах, где стояли воинские части, жила и в других местах; вот почему я такая непостоянная и какая-то неприкаянная.
He was an officer in the army.	Он был армейским офицером.
I should not have mentioned this had I not thought it best you should know the truth."	Мне не следовало бы говорить об этом, но я решила, что лучше вам знать правду.
"Yes, yes."	- Да, конечно.
She looked thoughtfully round the room-at the little square piano with brass inlayings, at the window-curtains, at the lamp, at the fair and dark kings and queens on the card-table, and finally at the inverted face of Lucetta Templeman, whose large lustrous eyes had such an odd effect upside down.	Элизабет-Джейн задумчиво обвела глазами комнату - маленькое прямоугольное фортепьяно с медными инкрустациями, портьеры на окнах, лампа, красные и черные короли и дамы на карточном столике - и наконец устремила взгляд на запрокинутую голову Люсетты Темплмэн; ее большие блестящие глаза казались очень странными смотревшей на них сверху Элизабет-Джейн.

Elizabeth's mind ran on acquirements to an almost morbid degree.	Мысль о самообразовании всегда преследовала Элизабет-Джейн с почти болезненной навязчивостью.
"You speak French and Italian fluently, no doubt," she said. "I have not been able to get beyond a wretched bit of Latin yet."	- Вы, наверное, свободно говорите по-французски и по-итальянски, - сказала она. - А я пока не пошла дальше самой элементарной латыни.
"Well, for that matter, in my native isle speaking French does not go for much. It is rather the other way."	- Ну, если хотите знать, на острове, где я родилась, умение говорить по-французски невысоко ценится, пожалуй, даже совсем не ценится.
"Where is your native isle?"	- А как называется остров, где вы родились?
It was with rather more reluctance that Miss Templeman said,	Мисс Темплмэн ответила не очень охотно:
"Jersey.	- Джерси.
There they speak French on one side of the street and English on the other, and a mixed tongue in the middle of the road.	Там на одной стороне улицы говорят по-французски, на другой - по-английски, а посередине - на каком-то смешанном языке.
But it is a long time since I was there.	Впрочем, я там давно не была.
Bath is where my people really belong to, though my ancestors in Jersey were as good as anybody in England.	Мои родители - уроженцы Бата, но предки наши на Джерси принадлежали к самому лучшему обществу, не хуже любого в Англии.
They were the Le Sueurs, an old family who have done great things in their time.	Это были Ле Сюеры - древний род, который в свое время совершил немало славных дел.
I went back and lived there after my father's death.	Я вернулась на Джерси и жила там после смерти отца.
But I don't value such past matters, and am quite an English person in my feelings and tastes."	Но я не дорожу прошлым, и сама я - настоящая англичанка по своим вкусам и убеждениям.
Lucetta's tongue had for a moment outrun her discretion.	Болтливость Люсетты на минуту взяла верх над ее сдержанностью.
She had arrived at Casterbridge as a Bath lady, and there were obvious reasons why Jersey should drop out of her life.	В Кэстербридж она приехала, назвавшись уроженкой Бата, и, по понятным причинам, желала, чтобы Джерси навсегда выпал из ее жизни.
But Elizabeth had tempted her to make free, and a deliberately formed resolve had been broken.	Но с Элизабет ей захотелось поговорить по душам, и сознательно принятое ею решение не было выполнено.
It could not, however, have been broken in safer company.	Впрочем, если она и проговорилась, то человеку верному.
Lucetta's words went no further, and after this day she was so much upon her guard that there appeared no chance of her identification with the young Jersey woman who had been Henchard's dear comrade at a critical time.	Слова Люсетты не пошли дальше, а после этого дня она так следила за собой, что нечего было бояться, как бы кто-нибудь не узнал в ней ту юную жительницу Джерси, которая в трудное для нее время была любящей подругой Хенчарда.

Not the least amusing of her safeguards was her resolute avoidance of a French word if one by accident came to her tongue more readily than its English equivalent.	И самое забавное: она из предосторожности твердо решила избегать французских слов, которые нередко просились ей на язык раньше, чем английские слова того же значения.
She shirked it with the suddenness of the weak Apostle at the accusation,	От французских выражений она мгновенно отреклась, - совсем как малодушный апостол, когда ему сказали:
"Thy speech bewrayeth thee!"	"Речь твоя обличает тебя!"
Expectancy sat visibly upon Lucetta the next morning.	На следующее утро ожидание было явно написано на лице Люсетты.
She dressed herself for Mr. Henchard, and restlessly awaited his call before mid-day; as he did not come she waited on through the afternoon.	Она принарядилась для мистера Хенчарда и, волнуясь, ждала его визита до полудня; но он не пришел, и она напрасно прождала всю вторую половину дня.
But she did not tell Elizabeth that the person expected was the girl's stepfather.	Однако она не сказала Элизабет, что ожидает ее отчима.
They sat in adjoining windows of the same room in Lucetta's great stone mansion, netting, and looking out upon the market, which formed an animated scene.	Они сидели в одной из комнат большого каменного дома Люсетты у смежных окон и занимались вязаньем, поглядывая на рынок, представлявший оживленное зрелище.
Elizabeth could see the crown of her stepfather's hat among the rest beneath, and was not aware that Lucetta watched the same object with yet intenser interest.	Элизабет видела внизу среди толпы тулью шляпы своего отчима, но и не подозревала, что Люсетта следит за тем же самым предметом с гораздо более страстным интересом.
He moved about amid the throng, at this point lively as an ant-hill; elsewhere more reposeful, and broken up by stalls of fruit and vegetables.	Хенчард был в самой толчее, в том конце рынка, где люди суетились, как муравьи в муравейнике; в другом конце, там, где стояли ларьки с овощами и фруктами, было гораздо спокойнее.
The farmers as a rule preferred the open carrefour for their transactions, despite its inconvenient jostlings and the danger from crossing vehicles, to the gloomy sheltered market-room provided for them.	Несмотря на толкотню и опасность попасть под проезжающие экипажи, фермеры, как правило, предпочитали заключать сделки не в отведенном для них сумрачном, закрытом помещении, а на перекрестке, под открытым небом.
Here they surged on this one day of the week, forming a little world of leggings, switches, and sample-bags; men of extensive stomachs, sloping like mountain sides; men whose heads in walking swayed as the trees in November gales; who in conversing varied their attitudes much, lowering themselves by spreading their knees, and thrusting their hands into the pockets of remote inner jackets.	Здесь они толпились раз в неделю, образуя свои особый мирок из гетр, хлыстов и мешочков с образцами зерна, - детины с огромными животами горой, верзилы, чьи головы качались на ходу, как деревья в ноябрьскую бурю, - и, разговаривая, то и дело меняли позу и приседали, широко расставив ноги и засунув руки в карманы допотопных нижних курток.
Their faces radiated tropical warmth; for though when at home their countenances varied with the seasons, their market-faces all the year round were glowing little fires.	Их лица источали тропический зной, и если дома цвет кожи у них менялся в зависимости от времени года, то на рынке щеки их круглый год пылали, как костры.
All over-clothes here were worn as if they were an inconvenience, a hampering necessity.	Верхнюю одежду здесь носили, как бы подчиняясь неудобной, стеснительной необходимости.

Some men were well dressed; but the majority were careless in that respect, appearing in suits which were historical records of their wearer's deeds, sun-scorchings, and daily struggles for many years past.	Некоторые мужчины были хорошо одеты, но большинство одевалось небрежно и появлялось в выгоревших на солнце костюмах, по которым можно было воссоздать многолетнюю историю всех деянии и каждодневной борьбы их владельцев.
Yet many carried ruffled cheque-books in their pockets which regulated at the bank hard by a balance of never less than four figures.	Однако многие из этих людей носили в карманах потрепанные чековые книжки, и сумма их вкладов в ближнем банке достигала по меньшей мере четырехзначного числа.
In fact, what these gibbous human shapes specially represented was ready money-money insistently ready-not ready next year like a nobleman's-often not merely ready at the bank like a professional man's, but ready in their large plump hands.	Сказать правду, отличительной чертой этих неуклюжих человеческих существ были наличные деньги - деньги, которые действительно и всегда были налицо, - не ожидались в будущем году, как у титулованной особы, и зачастую даже не лежали в банке, как у дельца, а были налицо сейчас, здесь, на их широких мясистых ладонях.
It happened that to-day there rose in the midst of them all two or three tall apple-trees standing as if they grew on the spot; till it was perceived that they were held by men from the cider-districts who came here to sell them, bringing the clay of their county on their boots.	В тот день над ними возвышались две-три высокие яблони, и сначала казалось, будто они растут тут же, на месте; потом выяснилось, что их принесли на продажу жители округов, где варят сидр, заодно притащив и почву своего графства, налипшую на сапогах.
Elizabeth-Jane, who had often observed them, said,	Элизабет-Джейн, часто наблюдавшая за ними, сказала:
"I wonder if the same trees come every week?"	- Интересно знать, неужели они каждую неделю приносят сюда одни и те же деревья?
"What trees?" said Lucetta, absorbed in watching for Henchard.	- Какие деревья? - спросила Люсетта, поглощенная тем, что следила за Хенчардом.
Elizabeth replied vaguely, for an incident checked her.	Элизабет-Джейн ответила что-то невразумительное, так как ее внимание отвлеклось.
Behind one of the trees stood Farfrae, briskly discussing a sample-bag with a farmer.	За одной из яблонь стоял Фарфрэ, оживленно разговаривая с каким-то фермером о каких-то образцах зерна.
Henchard had come up, accidentally encountering the young man, whose face seemed to inquire,	Подошел Хенчард и неожиданно оказался рядом с молодым человеком, на лице которого можно было прочесть вопрос:
"Do we speak to each other?"	"Мы будем говорить друг с другом?"
She saw her stepfather throw a shine into his eye which answered	Девушка увидела, как в глазах ее отчима загорелся огонь, означавший:
"No!"	"Нет!"
Elizabeth-Jane sighed.	Элизабет-Джейн вздохнула.
"Are you particularly interested in anybody out there?" said Lucetta.	- Вас интересует кто-то из этих людей? - спросила Люсетта.
"O, no," said her companion, a quick red shooting over her face.	- Ничуть, - ответила ее компаньонка и вспыхнула.

Luckily Farfrae's figure was immediately covered by the apple-tree.	К счастью, Фарфрэ уже скрылся за яблоней.
Lucetta looked hard at her.	Люсетта пристально посмотрела на девушку.
"Quite sure?" she said.	-Так ли это? - спросила она.
"O yes," said Elizabeth-Jane.	- Конечно, - ответила Элизабет-Джейн.
Again Lucetta looked out.	Люсетта снова выглянула в окно.
"They are all farmers, I suppose?" she said.	- Все это - фермеры? - спросила она.
"No.	- Нет.
There's Mr. Bulge-he's a wine merchant; there's Benjamin Brownlet-a horse dealer; and Kitson, the pig breeder; and Yopper, the auctioneer; besides maltsters, and millers-and so on."	Вот мистер Балдж - он виноторговец; а это Бенджамин Браунлет - барышник; а там Китсон -свиновод и Йоппер - аукционист; есть среди них и пивовары, и мельники... и другие.
Farfrae stood out quite distinctly now; but she did not mention him.	Фарфрэ теперь стоял в стороне и был отчетливо виден, но она не упомянула о нем.
The Saturday afternoon slipped on thus desultorily.	Так - бесплодно - проходил субботний день.
The market changed from the sample-showing hour to the idle hour before starting homewards, when tales were told.	На рынке час ознакомления с образцами зерна перешел в тот праздный час перед разъездом по домам, когда все просто болтают друг с другом о разных разностях.
Henchard had not called on Lucetta though he had stood so near.	Хенчард не зашел к Люсетте, хотя стоял совсем близко от ее дома.
He must have been too busy, she thought. He would come on Sunday or Monday.	"Очевидно, он слишком занят, - подумала она. -Он придет в воскресенье или понедельник".
The days came but not the visitor, though Lucetta repeated her dressing with scrupulous care.	Прошли и эти дни, но гость все не являлся, а Люсетта все так же тщательно одевалась, как и в первый день.
She got disheartened.	Она пала духом.
It may at once be declared that Lucetta no longer bore towards Henchard all that warm allegiance which had characterized her in their first acquaintance, the then unfortunate issue of things had chilled pure love considerably.	Надо сразу сказать, что Люсетта теперь уже не была так горячо привязана к Хенчарду, как в начале их знакомства, ибо неудачное стечение обстоятельств сильно охладило ее любовь.
But there remained a conscientious wish to bring about her union with him, now that there was nothing to hinder it-to right her position-which in itself was a happiness to sigh for.	Но у нее не прошло сознательное стремление соединить с ним свою жизнь, раз теперь этому ничто не мешало, и таким образом определить свое положение, - уже одно это казалось ей счастьем, о котором стоило мечтать.
With strong social reasons on her side why their marriage should take place there had ceased to be any worldly reason on his why it should be postponed, since she had succeeded to fortune.	У нее были веские причины желать этого брака, а у Хенчарда не было причин откладывать, раз она получила наследство.
Tuesday was the great Candlemas fair.	Во вторник открылась большая сретенская ярмарка.
At breakfast she said to Elizabeth-Jane quite coolly:	За завтраком Люсетта сказала Элизабет-Джейн с самым невозмутимым видом:

"I imagine your father may call to see you to-day.	- Мне кажется, ваш отец сегодня зайдет повидаться с вами.
I suppose he stands close by in the market-place with the rest of the corn-dealers?"	Он, вероятно, стоит тут поблизости на рыночной площади среди прочих зерноторговцев.
She shook her head.	Элизабет-Джейн покачала головой.
"He won't come."	- Он не придет.
"Why?"	- Почему?
"He has taken against me," she said in a husky voice.	- Он что-то имеет против меня, - проговорила девушка глухо.
"You have quarreled more deeply than I know of."	- Выходит, ваш разлад серьезнее, чем я думала?
Elizabeth, wishing to shield the man she believed to be her father from any charge of unnatural dislike, said	Элизабет, желая защитить того, кого она считала своим отцом, от обвинения в противоестественной враждебности к дочери, ответила:
"Yes."	-Да.
"Then where you are is, of all places, the one he will avoid?"	- Значит, он всегда будет обходить тот дом, где живете вы?
Elizabeth nodded sadly.	Элизабет с грустью кивнула головой.
Lucetta looked blank, twitched up her lovely eyebrows and lip, and burst into hysterical sobs.	Люсетта посмотрела на нее в замешательстве, потом ее красивые брови и рот судорожно дернулись, и она истерически зарыдала.
Here was a disaster-her ingenious scheme completely stultified.	Вот так удар! Ее хитроумный план потерпел полный крах!
"O, my dear Miss Templeman-what's the matter?" cried her companion.	-Милая мисс Темплмэн... что это вы?-воскликнула ее компаньонка.
"I like your company much!" said Lucetta, as soon as she could speak.	- Мне так приятно с вами! - проговорила Люсетта, как только сбрела дар слова.
"Yes, yes-and so do I yours!" Elizabeth chimed in soothingly.	- Да, да... и мне с вами, - вторила Элизабет-Джейн, стараясь успокоить ее.
"But-but-" She could not finish the sentence, which was, naturally, that if Henchard had such a rooted dislike for the girl as now seemed to be the case, Elizabeth-Jane would have to be got rid of-a disagreeable necessity.	-Но... но... - Люсетта не смогла докончить фразу, хотя ей по понятным причинам хотелось сказать, что если Хенчард так враждебно настроен против девушки, как это теперь выяснилось, то с Элизабет-Джейн необходимо расстаться... неприятно, но придется.
A provisional resource suggested itself.	Впрочем, временный выход из положения напрашивался сам собой.
"Miss Henchard-will you go on an errand for me as soon as breakfast is over?-Ah, that's very good of you.	- Мисс Хенчард... вы не могли бы пойти кое-куда по моим делам, как только мы позавтракаем?.. Отлично, вы очень любезны.
Will you go and order-" Here she enumerated several commissions at sundry shops, which would occupy Elizabeth's time for the next hour or two, at least.	Так вот, не можете ли вы заказать... - И она дала Элизабет несколько поручений в разные магазины, с таким расчетом, чтобы их исполнение заняло не меньше часа, а то и двух.

"And have you ever seen the Museum?"	- А вы когда-нибудь бывали в музее?
Elizabeth-Jane had not.	Нет, Элизабет-Джейн не была там ни разу.
"Then you should do so at once.	-Так вам обязательно надо пойти туда сегодня же.
You can finish the morning by going there.	Можете закончить утро посещением музея.
It is an old house in a back street-I forget where-but you'll find out-and there are crowds of interesting things-skeletons, teeth, old pots and pans, ancient boots and shoes, birds' eggs-all charmingly instructive.	Это старинный дом на одной из окраинных улиц -я забыла где, но вы сами найдете, - и там хранится множество всяких интересных вещей: скелеты, зубы, старинная посуда, старинные сапоги и туфли, птичьи яйца... и все это очень занимательно и поучительно.
You'll be sure to stay till you get quite hungry."	Вы не уйдете оттуда, пока не проголодаетесь.
Elizabeth hastily put on her things and departed.	Элизабет торопливо оделась и ушла.
"I wonder why she wants to get rid of me to-day!" she said sorrowfully as she went.	"Интересно знать, почему ей так захотелось отделаться от меня сегодня?" - с грустью подумала девушка.
That her absence, rather than her services or instruction, was in request, had been readily apparent to Elizabeth-Jane, simple as she seemed, and difficult as it was to attribute a motive for the desire.	Как ни трудно было угадать причину поведения Люсетты, Элизабет-Джейн при всей своей наивности все-таки сообразила, что сейчас нуждаются не столько в ее услугах или знаниях, сколько в ее отсутствии.
She had not been gone ten minutes when one of Lucetta's servants was sent to Henchard's with a note.	Не прошло и десяти минут после ее ухода, как одна из горничных Люсетты уже отправилась к Хенчарду с запиской.
The contents were briefly:-	Записка была короткая:
DEAR MICHAEL,-You will be standing in view of my house to-day for two or three hours in the course of your business, so do please call and see me.	"Дорогой Майкл, сегодня Вы по своим делам проведете часа два-три неподалеку от моего дома, поэтому зайдите, пожалуйста, повидаться со мной.
I am sadly disappointed that you have not come before, for can I help anxiety about my own equivocal relation to you?-especially now my aunt's fortune has brought me more prominently before society?	Я горько разочарована тем, что Вы не пришли раньше, - да и как мне не тревожиться, если наши отношения все еще не определились... Особенно теперь, когда состояние моей тетки выдвинуло меня в первые ряды общества!
Your daughter's presence here may be the cause of your neglect; and I have therefore sent her away for the morning.	Быть может, Вы пренебрегаете мною оттого, что здесь живет Ваша дочь, поэтому я сегодня услала ее на все утро.
Say you come on business-I shall be quite alone.	Скажите, что вы пришли по делу, - я буду совсем одна.
LUCETTA.	Люсетта".
When the messenger returned her mistress gave directions that if a gentleman called he was to be admitted at once, and sat down to await results.	Когда посланная вернулась, хозяйка сказала ей, что, если зайдет джентльмен, его надо принять немедленно, а сама принялась ждать.

Sentimentally she did not much care to see him-his delays had wearied her, but it was necessary; and with a sigh she arranged herself picturesquely in the chair; first this way, then that; next so that the light fell over her head.	Сердцем она не очень жаждала видеть Хенчарда -он сам оттягивал их брак, и это расхолодило ее, -но увидеть его было необходимо, и, со вздохом расположившись в кресле, она приняла живописную позу - сначала одну, потом другую, затем села так, чтобы свет падал на нее сверху.
Next she flung herself on the couch in the cyma-recta curve which so became her, and with her arm over her brow looked towards the door.	Но вдруг она бросилась на диван, легла, изогнувшись, словно лебединая шея, - эта поза ей очень шла, - и, закинув руку за голову, устремила глаза на дверь.
This, she decided, was the best position after all, and thus she remained till a man's step was heard on the stairs.	Так, решила она, пожалуй, будет лучше всего, и так она лежала, пока не услышала мужских шагов на лестнице.
Whereupon Lucetta, forgetting her curve (for Nature was too strong for Art as yet), jumped up and ran and hid herself behind one of the window-curtains in a freak of timidity.	Тогда Люсетта, позабыв о своей "лебединой" позе (ибо Природа в ней пока была сильнее Искусства), вскочила, подбежала к окну и в припадке робости спряталась за портьерой.
In spite of the waning of passion the situation was an agitating one-she had not seen Henchard since his (supposed) temporary parting from her in Jersey.	Правда, страсть ее увяла, но все-таки ей было из-за чего волноваться: ведь она не видела Хенчарда со дня их временного (как она тогда думала) расставания на Джерси.
She could hear the servant showing the visitor into the room, shutting the door upon him, and leaving as if to go and look for her mistress.	Она услышала, как горничная проводила гостя в комнату и закрыла за ним дверь, предоставив ему самому искать хозяйку.
Lucetta flung back the curtain with a nervous greeting. The man before her was not Henchard.	Люсетта откинула портьеру и взволнованно кивнула... Тот, кто стоял перед нею, был не Хенчард.
23.	ГЛАВА XXIII
A conjecture that her visitor might be some other person had, indeed, flashed through Lucetta's mind when she was on the point of bursting out; but it was just too late to recede.	В тот миг, когда Люсетта откидывала портьеру, у нее мелькнула мысль, что гость, быть может, вовсе не тот, кого она ожидала, но отступать было поздно.
He was years younger than the Mayor of Casterbridge; fair, fresh, and slenderly handsome.	Незнакомец был гораздо моложе, чем мэр Кэстербриджа, - светловолосый, стройный, юношески красивый.
He wore genteel cloth leggings with white buttons, polished boots with infinite lace holes, light cord breeches under a black velveteen coat and waistcoat; and he had a silver-topped switch in his hand.	Он был в элегантных суконных гетрах с белыми пуговицами и до блеска начищенных высоких башмаках на шнурках, в бриджах из светлого рубчатого плиса, в черном вельветовом сюртуке и жилете, а в руке держал хлыст с серебряной рукояткой.
Lucetta blushed, and said with a curious mixture of pout and laugh on her face-"O, I've made a mistake!"	Люсетта вспыхнула и, то ли надув губки, то ли улыбаясь, проговорила: "Ах, я ошиблась!"
The visitor, on the contrary, did not laugh half a wrinkle.	Гость, напротив, и не думал улыбаться.

"But I'm very sorry!" he said, in deprecating tones. "I came and I inquired for Miss Henchard, and they showed me up here, and in no case would I have caught ye so unmannerly if I had known!"	- Простите, пожалуйста! - проговорил он покаянным тоном. - Я пришел и спросил мисс Хенчард, а меня провели сюда; сам я, конечно, никогда бы не осмелился так невежливо ворваться к вам!
"I was the unmannerly one," she said.	- Это я была невежливой. - отозвалась она.
"But is it that I have come to the wrong house, madam?" said Mr. Farfrae, blinking a little in his bewilderment and nervously tapping his legging with his switch.	- Может быть, я ошибся домом, сударыня? -спросил мистер Фарфрэ, мигая от смущения и нервно похлопывая себя хлыстом по гетрам.
"O no, sir,-sit down.	- О нет, сэр... садитесь.
You must come and sit down now you are here," replied Lucetta kindly, to relieve his embarrassment. "Miss Henchard will be here directly."	Раз уж вы здесь, подойдите ближе и присядьте, -любезно проговорила Люсетта, стараясь избавить его от чувства неловкости. - Мисс Хенчард придет сию минуту.
Now this was not strictly true; but that something about the young man-that hyperborean crispness, stringency, and charm, as of a well-braced musical instrument, which had awakened the interest of Henchard, and of Elizabeth-Jane and of the Three Mariners' jovial crew, at sight, made his unexpected presence here attractive to Lucetta.	Это, конечно, было не совсем верно, но что-то в этом молодом человеке - какая-то северная четкость и суровая прелесть, приводившие на память хорошо настроенный музыкальный инструмент и сразу возбудившие к нему интерес Хенчарда, Элизабет-Джейн и весельчаков в "Трех моряках", - понравились Люсетте, и его неожиданный приход был ей приятен.
He hesitated, looked at the chair, thought there was no danger in it (though there was), and sat down.	Г ость поколебался, бросил взгляд на кресло, решил, что не будет большой беды, если он останется (тут он ошибся), и сел.
Farfrae's sudden entry was simply the result of Henchard's permission to him to see Elizabeth if he were minded to woo her.	Внезапное появление Фарфрэ объяснялось просто тем, что Хенчард разрешил ему встречаться с Элизабет-Джейн, если он намерен посвататься к ней.
At first he had taken no notice of Henchard's brusque letter; but an exceptionally fortunate business transaction put him on good terms with everybody, and revealed to him that he could undeniably marry if he chose.	Сначала Дональд не обратил внимания на неожиданное письмо Хенчарда, но одна исключительно удачная сделка настроила его благожелательно ко всем на свете, и он решил, что теперь может позволить себе жениться, если захочет.
Then who so pleasing, thrifty, and satisfactory in every way as Elizabeth-Jane?	А какая же еще девушка была так мила, бережлива и вообще хороша во всех отношениях, как Элизабет-Джейн?
Apart from her personal recommendations a reconciliation with his former friend Henchard would, in the natural course of things, flow from such a union.	Не говоря уже о ее личных качествах, женитьба на ней, естественно, повлекла бы за собой примирение с его бывшим другом Хенчардом.
He therefore forgave the Mayor his curtness; and this morning on his way to the fair he had called at her house, where he learnt that she was staying at Miss Templeman's.	Поэтому Фарфрэ простил мэру его резкость и сегодня утром, по дороге на ярмарку, зашел в его дом, где узнал, что Элизабет теперь живет у мисс Темплмэн.

A little stimulated at not finding her ready and waiting-so fanciful are men!-he hastened on to High-Place Hall to encounter no Elizabeth but its mistress herself.	Слегка раздосадованный тем, что не нашел ее ожидающей и готовой встретить его, - так уж противоречивы мужчины! - он поспешил в "Высокий дом", где увидел не Элизабет, но ее хозяйку.
"The fair to-day seems a large one," she said when, by natural deviation, their eyes sought the busy scene without. "Your numerous fairs and markets keep me interested.	- Сегодня, кажется, большая ярмарка, - сказала Люсетта, ибо взгляд их, естественно, привлекала к себе сутолока за окнами. - Меня очень интересуют ваши многолюдные ярмарки и рынки.
How many things I think of while I watch from here!"	О чем только я не думаю, когда смотрю на них отсюда!
He seemed in doubt how to answer, and the babble without reached them as they sat-voices as of wavelets on a looping sea, one ever and anon rising above the rest.	Он, видимо, не знал, что на это ответить, но вот до них донесся гул толпы, - голоса звучали, как шум небольших волн, взметаемых ветром на море, причем иногда чей-нибудь голос выделялся среди других.
"Do you look out often?" he asked.	- Вы часто смотрите в окно? - спросил Фарфрэ.
"Yes-very often."	- Да... очень часто.
"Do you look for any one you know?"	- Вы ищете глазами знакомого?
Why should she have answered as she did? "I look as at a picture merely.	Почему-то она ответила ему следующими словами: - Я просто смотрю на это, как на картину.
But," she went on, turning pleasantly to him, "I may do so now-I may look for you.	Но теперь, - продолжала она, повернувшись к нему с любезной улыбкой, - теперь я, быть может, действительно буду искать в толпе знакомого... быть может, я буду искать вас.
You are always there, are you not?	Ведь вы постоянно бываете здесь, правда?
Ah-I don't mean it seriously!	Ах... я шучу!
But it is amusing to look for somebody one knows in a crowd, even if one does not want him.	Но разве не забавно искать в толпе знакомого, даже если он тебе не нужен!
It takes off the terrible oppressiveness of being surrounded by a throng, and having no point of junction with it through a single individual."	Это рассеивает гнетущее чувство подавленности, которое испытываешь, когда никого не знаешь в толпе, а потому не можешь слиться с нею.
"Ay!	- Это верно!..
Maybe you'll be very lonely, ma'am?"	Вы, очевидно, очень одиноки, сударыня?
"Nobody knows how lonely."	- Никто и представить себе не может, как одинока.
"But you are rich, they say?"	- Однако говорят, что вы богаты?
"If so, I don't know how to enjoy my riches.	- Пусть так, но я не умею пользоваться своим богатством.
I came to Casterbridge thinking I should like to live here.	Я переехала в Кэстербридж, решив, что мне будет приятно жить здесь.
But I wonder if I shall."	Но я не знаю, так это или нет.
"Where did ye come from, ma'am?" "The neighbourhood of Bath."	- Откуда вы приехали, сударыня? - Из окрестностей Вата.

"And I from near Edinboro'," he murmured. "It's better to stay at home, and that's true; but a man must live where his money is made.	- А я из-под Эдинбурга, - проговорил он негромко. - Лучше жить на родине - что правда, то правда, но приходится жить там, где можно заработать деньги.
It is a great pity, but it's always so!	Это очень грустно, но это всегда так!
Yet I've done very well this year.	Зато я в нынешнем году много нажил.
O yes," he went on with ingenuous enthusiasm. "You see that man with the drab kerseymere coat?	О да, - продолжал он с непосредственным воодушевлением. - Видите вы того человека в коричневой казимировой куртке?
I bought largely of him in the autumn when wheat was down, and then afterwards when it rose a little I sold off all I had!	Этой осенью я купил у него большую партию пшеницы, когда цены на нее стояли низкие, а потом, когда они немного поднялись, я продал все, что у меня было!
It brought only a small profit to me; while the farmers kept theirs, expecting higher figures-yes, though the rats were gnawing the ricks hollow.	Тогда мне это принесло лишь маленькую прибыль, но оказалось, что фермеры придерживали; свою пшеницу в ожидании более высоких цен, да, придерживали, хотя крысы грызли скирды напропалую.
Just when I sold the markets went lower, and I bought up the corn of those who had been holding back at less price than my first purchases.	И вот, как только я распродал всю партию, цены на рынке упали, и я купил; пшеницу тех, кто ее придерживал, купил еще дешевле, чем в первый раз.
And then," cried Farfrae impetuously, his face alight, "I sold it a few weeks after, when it happened to go up again!	А потом, - порывисто воскликнул Фарфрэ с сияющим лицом, - несколько недель спустя я продал ее, когда она опять повысилась в цене!
And so, by contenting mysel' with small profits frequently repeated, I soon made five hundred pounds-yes!"-(bringing down his hand upon the table, and quite forgetting where he was)-"while the others by keeping theirs in hand made nothing at all!"	Таким образом, я не гнался сразу за большим барышом, а наживал помаленьку и за короткое время нажил пятьсот фунтов... Каково! - И, совершенно позабыв, где он находится, Дональд хлопнул рукой по столу. - А те, что придерживали свой товар, не заработали ничего!
Lucetta regarded him with a critical interest.	Люсетта смотрела на него критически, но с интересом.
He was quite a new type of person to her.	Для нее он был человеком совершенно нового типа.
At last his eye fell upon the lady's and their glances met.	Наконец он перевел глаза на хозяйку, и их взгляды встретились.
"Ay, now, I'm wearying you!" he exclaimed.	- Но я вам, конечно, наскучил! - воскликнул он.
She said, "No, indeed," colouring a shade.	- Вовсе нет, - сказала она, слегка краснея.
"What then?"	- Неужели нет?
"Quite otherwise.	- Напротив.
You are most interesting."	Вы чрезвычайно интересны.
It was now Farfrae who showed the modest pink.	Теперь и Фарфрэ порозовел от смущения.

"I mean all you Scotchmen," she added in hasty correction. "So free from Southern extremes.	- Я хочу сказать, вы - шотландцы, - поспешила она поправиться. - Вы свободны от крайностей, свойственных южанам.
We common people are all one way or the other-warm or cold, passionate or frigid.	Все мы, обыкновенные люди, - или страстны или бесстрастны, или пылки или холодны.
You have both temperatures going on in you at the same time."	А у вас две температуры сразу - высокая и низкая.
"But how do you mean that?	- Что вы хотите этим сказать?
Ye were best to explain clearly, ma'am."	Объясните, пожалуйста, сударыня.
"You are animated-then you are thinking of getting on.	- Вы веселы - и думаете о том, как преуспеть.
You are sad the next moment-then you are thinking of Scotland and friends."	Через минуту вам взгрустнулось - и вы начинаете вспоминать о Шотландии и своих друзьях.
"Yes. I think of home sometimes!" he said simply.	- Да, я иногда думаю о родном доме, - согласился он простодушно.
"So do I-as far as I can.	-И я тоже... насколько это возможно для меня.
But it was an old house where I was born, and they pulled it down for improvements, so I seem hardly to have any home to think of now."	Ведь я родилась в старом доме, а его снесли, чтобы построить новый, получше, значит, мне теперь, в сущности, не о чем вспоминать.
Lucetta did not add, as she might have done, that the house was in St. Helier, and not in Bath.	Люсетта не сказала, - хотя могла бы сказать, - что этот дом стоял не в Бате, а в Сент-Элье.
"But the mountains, and the mists and the rocks, they are there!	- Но горы, и туманы, и скалы, они-то остались!
And don't they seem like home?"	И разве они не все равно что родной дом?
She shook her head.	Она покачала головой.
"They do to me-they do to me," he murmured. And his mind could be seen flying away northwards.	-А для меня это так... для меня это так... -проговорил он негромко, видимо уносясь мыслями на север.
Whether its origin were national or personal, it was quite true what Lucetta had said, that the curious double strands in Farfrae's thread of life-the commercial and the romantic-were very distinct at times.	Чем бы это ни объяснялось, - национальностью Фарфрэ или же индивидуальностью, - но Люсетта была права, когда говорила, что пить его жизни сплетена из двух волокон - начала коммерческого и начала романтического, - и временами их легко отличить друг от друга.
Like the colours in a variegated cord those contrasts could be seen intertwisted, yet not mingling.	Как разноцветные шерстинки в пестром шнуре, эти противоположности переплетались, не сливаясь.
"You are wishing you were back again," she said.	- Вам хотелось бы вернуться на родину? -спросила она.
"Ah, no, ma'am," said Farfrae, suddenly recalling himself.	- О нет, сударыня! - ответил Фарфрэ, быстро очнувшись.
The fair without the windows was now raging thick and loud.	Ярмарка за окнами была теперь в самом разгаре, многолюдная и шумная.

It was the chief hiring fair of the year, and differed quite from the market of a few days earlier.	Раз в год на ней нанимали рабочих, и сегодня толпа резко отличалась от той, что была здесь несколько дней назад.
In substance it was a whitey-brown crowd flecked with white-this being the body of labourers waiting for places.	Издали она казалась светло-коричневой, испещренной белыми пятнами, - основную ее массу составляли батраки в светлых блузах, пришедшие искать работу.
The long bonnets of the women, like waggon-tilts, their cotton gowns and checked shawls, mixed with the carters' smockfrocks; for they, too, entered into the hiring.	С холщовыми блузами возчиков перемежались высокие чепцы женщин, напоминавшие верх крытой повозки, их ситцевые платья и клетчатые шали, - здесь нанимали также и женщин.
Among the rest, at the corner of the pavement, stood an old shepherd, who attracted the eyes of Lucetta and Farfrae by his stillness.	В толпе, на углу тротуара, стоял старый пастух, обративший на себя внимание Люсетты и Фарфрэ своей неподвижностью.
He was evidently a chastened man.	Это был человек, явно сломленный жизнью.
The battle of life had been a sharp one with him, for, to begin with, he was a man of small frame.	Она далась ему нелегко прежде всего потому, что телосложение у него было слабое.
He was now so bowed by hard work and years that, approaching from behind, a person could hardly see his head.	Он так сгорбился от тяжелой работы и старости, что человеку, подошедшему к нему сзади, почти не видно было его головы.
He had planted the stem of his crook in the gutter and was resting upon the bow, which was polished to silver brightness by the long friction of his hands.	Пастух воткнул свой посох в канаву и оперся на его крюк, отполированный долголетним трением о ладони владельца и блестевший, как серебро.
He had quite forgotten where he was, and what he had come for, his eyes being bent on the ground.	Старик позабыл, где он находится и зачем пришел сюда, и глаза его не отрывались от земли.
A little way off negotiations were proceeding which had reference to him; but he did not hear them, and there seemed to be passing through his mind pleasant visions of the hiring successes of his prime, when his skill laid open to him any farm for the asking.	Неподалеку от него велись переговоры, имевшие к нему непосредственное отношение, но он ничего не слышал, и казалось, будто в голове его мелькают приятные воспоминания об удачах, выпадавших на его долю в молодости, когда он был мастером своего дела и легко находил работу на любой ферме.
The negotiations were between a farmer from a distant county and the old man's son.	Переговоры велись между фермером из отдаленной местности и сыном старика.
In these there was a difficulty.	И переговоры эти зашли в тупик.
The farmer would not take the crust without the crumb of the bargain, in other words, the old man without the younger; and the son had a sweetheart on his present farm, who stood by, waiting the issue with pale lips.	Фермер не хотел брать корки без мякиша, иными словами, - старика без молодого, а у сына на той ферме, где он теперь работал, была возлюбленная, которая стояла тут же, ожидая результатов с побелевшими губами.
"I'm sorry to leave ye, Nelly," said the young man with emotion. "But, you see, I can't starve father, and he's out o' work at Lady-day. 'Tis only thirty-five mile."	- Тяжко мне с тобой разлучаться, Нелли, -проговорил молодой человек, волнуясь. - Но сама видишь: не могу же я уморить с голоду отца, а он получит расчет на благовещение... Ведь всего только семьдесят миль.
The girl's lips quivered.	У девушки задрожали губы.

"Thirty-five mile!" she murmured. "Ah! 'tis enough!	- Семьдесят миль! - пробормотала она. - Не близко!
I shall never see 'ee again!"	Никогда больше я тебя не увижу!
It was, indeed, a hopeless length of traction for Dan Cupid's magnet; for young men were young men at Casterbridge as elsewhere.	И правда, семьдесят миль - непреодолимое расстояние для купидонова магнита: ведь в Кэстербридже, как и в прочих местах, юноши вели себя так, как ведут себя юноши всегда и всюду.
"O! no, no-I never shall," she insisted, when he pressed her hand; and she turned her face to Lucetta's wall to hide her weeping.	-Ах, нет, нет... не увижу, - повторила она, когда он сжал ее руку в своих, и повернулась лицом к дому Люсетты, чтобы скрыть слезы.
The farmer said he would give the young man half-an-hour for his answer, and went away, leaving the group sorrowing.	Фермер сказал, что даст молодому человеку полчаса на размышления, и, расставшись с удрученной парочкой, ушел.
Lucetta's eyes, full of tears, met Farfrae's.	Люсетта взглянула на Фарфрэ полными слез глазами.
His, too, to her surprise, were moist at the scene.	К ее удивлению, его глаза тоже увлажнились.
"It is very hard," she said with strong feelings. "Lovers ought not to be parted like that!	- Как это жестоко! - проговорила она с чувством. -Нельзя так разлучать влюбленных!
O, if I had my wish, I'd let people live and love at their pleasure!"	Если бы это зависело от меня, я бы всем людям позволила жить и любить, как им хочется!
"Maybe I can manage that they'll not be parted," said Farfrae. "I want a young carter; and perhaps I'll take the old man too-yes; he'll not be very expensive, and doubtless he will answer my pairrpose somehow."	- Быть может, мне удастся устроить так, чтобы они не разлучались, - сказал Фарфрэ. - Мне нужен молодой возчик; и я, пожалуй, найму и старика в придачу... да, найму - он запросит немного и на что-нибудь да пригодится.
"O, you are so good!" she cried, delighted. "Go and tell them, and let me know if you have succeeded!"	- О, какой вы добрый! - воскликнула она в восторге. - Пойдите поговорите с ними и дайте мне знать, если все устроится!
Farfrae went out, and she saw him speak to the group.	Фарфрэ вышел, и она видела, как он заговорил с влюбленными и стариком.
The eyes of all brightened; the bargain was soon struck.	У всех троих засияли глаза, и вскоре сделка была заключена.
Farfrae returned to her immediately it was concluded.	Фарфрэ вернулся к Люсетте, как только переговоры успешно закончились.
"It is kind-hearted of you, indeed," said Lucetta. "For my part, I have resolved that all my servants shall have lovers if they want them!	- Вы поступили великодушно, - сказала Люсетта. -Что касается меня, я позволю всем моим слугам иметь возлюбленных, если им захочется!
Do make the same resolve!"	И вы последуйте моему примеру!
Farfrae looked more serious, waving his head a half turn.	Фарфрэ сразу стал серьезным и слегка покачал головой.
"I must be a little stricter than that," he said.	- Я вынужден быть построже, - сказал он.
"Why?"	- Почему?
"You are a-a thriving woman; and I am a struggling hay-and-corn merchant."	-Вы... вы богаты; а я - торговец зерном и сеном, пока еще только пробивающий себе дорогу.

"I am a very ambitious woman."	- Но я очень честолюбивая женщина.
"Ah, well, I cannet explain.	- Видите ли, я не могу хорошенько объяснить все это.
I don't know how to talk to ladies, ambitious or no; and that's true," said Donald with grave regret. "I try to be civil to a' folk-no more!"	Я не умею говорить с дамами, все равно, честолюбивы они или нет; совсем не умею, -проговорил Дональд серьезным тоном, словно сожалея, что не умеет. - Я стараюсь быть вежливым... и только!
"I see you are as you say," replied she, sensibly getting the upper hand in these exchanges of sentiment.	- Я вижу, вы такой, каким себя рисуете, - заметила она, явно беря над ним верх в этом обмене излияниями.
Under this revelation of insight Farfrae again looked out of the window into the thick of the fair.	Смущенный ее проницательностью, Фарфрэ снова повернулся к окну и устремил глаза на кишевшую народом ярмарку.
Two farmers met and shook hands, and being quite near the window their remarks could be heard as others' had been.	Два фермера, встретившись, пожали друг другу руки и остановились под самым окном; слова их были слышны так же отчетливо, как слова влюбленных.
"Have you seen young Mr. Farfrae this morning?" asked one. "He promised to meet me here at the stroke of twelve; but I've gone athwart and about the fair half-a-dozen times, and never a sign of him: though he's mostly a man to his word."	- Вы не видели мистера Фарфрэ нынче утром? -спросил один фермер. - Он обещал встретиться со мной здесь ровно в двенадцать, и я уже несколько раз прошелся по ярмарке, но его нигде не видно, хотя обычно он - хозяин своего слова.
"I quite forgot the engagement," murmured Farfrae.	- А я и позабыл об этом свидании, - пробормотал Фарфрэ.
"Now you must go," said she; "must you not?"	- Значит, вам придется уйти? - спросила Люсетта.
"Yes," he replied.	- Да, - ответил Дональд.
But he still remained.	Но не двинулся с места.
"You had better go," she urged. "You will lose a customer.	- Идите, идите, - посоветовала она. - А не то потеряете клиента.
"Now, Miss Templeman, you will make me angry," exclaimed Farfrae.	- Слушайте, мисс Темплмэн, вы заставите меня рассердиться, - воскликнул Фарфрэ.
"Then suppose you don't go; but stay a little longer?"	- Ну так не ходите, посидите еще немного.
He looked anxiously at the farmer who was seeking him and who just then ominously walked across to where Henchard was standing, and he looked into the room and at her.	Фарфрэ, волнуясь, наблюдал за искавшим его фермером, тот уже направился в ту сторону, где стоял Хенчард, а это не сулило ничего хорошего; он повернулся и посмотрел на Люсетту.
"I like staying; but I fear I must go!" he said. "Business ought not to be neglected, ought it?"	- Мне хочется остаться, но, к сожалению, надо идти! - проговорил он. - Нельзя же бросать дела, ведь правда?
"Not for a single minute."	- Ни на минуту.
"It's true.	- Это верно.
I'll come another time-if I may, ma'am?"	Я зайду в другой раз... вы разрешите, сударыня?
"Certainly," she said. "What has happened to us to-day is very curious."	- Конечно, - сказала она. - Как все это странно -то, что сегодня у нас получилось.

"Something to think over when we are alone, it's like to be?"	- Будет о чем подумать, когда мы останемся одни, не правда ли?
"Oh, I don't know that.	- Ну, не знаю!
It is commonplace after all."	В сущности, в этом не было ничего особенного.
"No, I'll not say that.	- Нет, я бы так не сказал.
O no!"	О нет!
"Well, whatever it has been, it is now over; and the market calls you to be gone."	- Так или иначе, теперь это уже позади, а рынок зовет вас и требует, чтобы вы ушли.
"Yes, yes.	- Да, да.
Market-business!	Рынок... дела!
I wish there were no business in the warrld."	Желал бы я, чтобы на свете не было никаких дел!
Lucetta almost laughed-she would quite have laughed-but that there was a little emotion going in her at the time.	Люсетта чуть не рассмеялась, да она и рассмеялась бы, если бы не испытывала легкого волнения.
"How you change!" she said. "You should not change like this.	- Как вы изменчивы! - сказала она. - Нехорошо так быстро меняться.
"I have never wished such things before," said the Scotchman, with a simple, shamed, apologetic look for his weakness. "It is only since coming here and seeing you!"	- Раньше у меня подобных желаний и в мыслях не было, - глядя на нее, проговорил шотландец: казалось, он, простодушно стыдясь своей слабости, извиняется за нее. - Это только с тех пор, как я пришел сюда и увидел вас!
"If that's the case, you had better not look at me any longer.	- Если так, не смотрите на меня больше никогда.
Dear me, I feel I have quite demoralized you!"	О господи, я чувствую, что я вас совсем сбила с пути истинного!
"But look or look not, I will see you in my thoughts.	- Но смотрю я или не смотрю, все равно я буду вас видеть мысленно.
Well, I'll go-thank you for the pleasure of this visit."	Итак, я ухожу... благодарю вас за приятную беседу.
"Thank you for staying."	- А я благодарю вас за то, что вы посидели со мной.
"Maybe I'll get into my market-mind when I've been out a few minutes," he murmured. "But I don't know-I don't know!"	- Может быть, там, на улице, ко мне через несколько минут вернется деловое настроение, -пробормотал он. - Но не знаю... не знаю!
As he went she said eagerly,	Когда он уже был у двери, Люсетта горячо проговорила:
"You may hear them speak of me in Casterbridge as time goes on.	- Со временем вы, вероятно, услышите, как обо мне будут говорить в Кэстербридже.
If they tell you I'm a coquette, which some may, because of the incidents of my life, don't believe it, for I am not."	Если вам скажут, что я кокетка, а это могут сказать, придравшись к некоторым событиям из моего прошлого, не верьте, потому что это неправда.
"I swear I will not!" he said fervidly.	- Клянусь, что не поверю! - пылко уверил он ее.

Thus the two.	Вот как обстояло дело с этими двумя.
She had enkindled the young man's enthusiasm till he was quite brimming with sentiment; while he from merely affording her a new form of idleness, had gone on to wake her serious solicitude.	Она так очаровала молодого человека, что сердце его переполнилось восторгом, а он пробудил в Люсетте глубокую симпатию, потому что дал ей возможность по-новому заполнить ее праздность.
Why was this?	Почему так случилось?
They could not have told.	Сами они не могли бы этого объяснить.
Lucetta as a young girl would hardly have looked at a tradesman.	В юности Люсетта и смотреть бы не стала на купца.
But her ups and downs, capped by her indiscretions with Henchard had made her uncritical as to station.	Но ее взлеты и падения, а в особенности ее неосторожное поведение на Джерси, когда она познакомилась с Хенчардом, так на нее повлияли, что она перестала обращать внимание на общественное положение людей.
In her poverty she had met with repulse from the society to which she had belonged, and she had no great zest for renewing an attempt upon it now.	Когда она была бедна, ее оттолкнуло то общество, к которому она принадлежала по рождению, и теперь ей уже не хотелось сближаться с ним.
Her heart longed for some ark into which it could fly and be at rest.	Она тосковала по какому-то пристанищу, где могла бы укрыться и обрести покой.
Rough or smooth she did not care so long as it was warm.	Ей было все равно, мягкое там будет ложе или жесткое, лишь бы было тепло.
Farfrae was shown out, it having entirely escaped him that he had called to see Elizabeth.	Фарфрэ вышел и не вспомнив о том, что пришел сюда увидеться с Элизабет.
Lucetta at the window watched him threading the maze of farmers and farmers' men.	Люсетта, сидя у окна, следила за ним глазами, пока он пробивался сквозь толпу фермеров и батраков.
She could see by his gait that he was conscious of her eyes, and her heart went out to him for his modesty-pleaded with her sense of his unfitness that he might be allowed to come again.	Она угадала по его походке, что он чувствует на себе ее взгляд, и сердце ее, тронутое его скромностью, потянулось к нему и склонило на свою сторону разум, твердивший, что не надо позволять этому юноше приходить к ней снова.
He entered the market-house, and she could see him no more.	Фарфрэ вошел в торговые ряды, и Люсетта его больше не видела.
Three minutes later, when she had left the window, knocks, not of multitude but of strength, sounded through the house, and the waiting-maid tripped up.	Три минуты спустя, когда она ужо отошла от окна, раздалось несколько редких, но сильных ударов в парадную дверь, прогремевших по всему дому, и в комнату вошла горничная.
"The Mayor," she said.	- Пришел мэр, - доложила она.
Lucetta had reclined herself, and she was looking dreamily through her fingers.	Люсетта, полулежа, мечтательно разглядывала свои пальцы.
She did not answer at once, and the maid repeated the information with the addition,	Она ответила не сразу, и горничная повторила свои слова, добавив:
"And he's afraid he hasn't much time to spare, he says."	-И он говорит, что времени у него мало.
"Oh!	- Вот как!

Then tell him that as I have a headache I won't detain him to-day."	Ну, так скажите ему, что у меня болит голова и лучше мне не задерживать его сегодня.
The message was taken down, and she heard the door close.	Горничная ушла передать гостю ее слова, и Люсетта услышала, как захлопнулась дверь.
Lucetta had come to Casterbridge to quicken Henchard's feelings with regard to her.	Люсетта приехала в Кэстербридж, чтобы подогреть чувства, которые питал к ней Хенчард.
She had quickened them, and now she was indifferent to the achievement.	И подогрела их, но уже не радовалась своему успеху.
Her morning view of Elizabeth-Jane as a disturbing element changed, and she no longer felt strongly the necessity of getting rid of the girl for her stepfather's sake.	Теперь она не думала, как утром, что Элизабет-Джейн ей мешает, и не чувствовала острой необходимости отделаться от девушки, чтобы привлечь к себе ее отчима.
When the young woman came in, sweetly unconscious of the turn in the tide, Lucetta went up to her, and said quite sincerely-	Когда Элизабет-Джейн вернулась, не ведая в простоте души о том, что события приняли иной оборот, Люсетта подошла к ней и проговорила совершенно искренне:
"I'm so glad you've come.	- Как я рада, что вы вернулись.
You'll live with me a long time, won't you?"	Вы будете жить у меня долго, ведь правда?
Elizabeth as a watch-dog to keep her father off-what a new idea.	Элизабет в роли сторожевой собаки, которая должна отпугивать собственного отца, - вот так новость!
Yet it was not unpleasing.	И Люсетте это было даже приятно.
Henchard had neglected her all these days, after compromising her indescribably in the past.	Все эти дни Хенчард пренебрегал ею, несмотря на то, что тяжко скомпрометировал ее когда-то.
The least he could have done when he found himself free, and herself affluent, would have been to respond heartily and promptly to her invitation.	Самое меньшее, что он должен был сделать, когда стал свободным, а она разбогатела, это горячо и быстро откликнуться на ее приглашение.
Her emotions rose, fell, undulated, filled her with wild surmise at their suddenness; and so passed Lucetta's experiences of that day.	Волна ее чувств вздымалась, падала, дробилась на мелкие волны, и все это было так неожиданно, что ее обуяли пугающие предчувствия. Вот как прошел для Люсетты этот день.
24.	ГЛАВА XXIV
Poor Elizabeth-Jane, little thinking what her malignant star had done to blast the budding attentions she had won from Donald Farfrae, was glad to hear Lucetta's words about remaining.	Бедная Элизабет-Джейн, она и не подозревала о том, что ее несчастливая звезда уже заморозила еще не расцветшее влечение к ней Дональда Фарфрэ, и обрадовалась предложению Люсетты остаться у нее надолго.
For in addition to Lucetta's house being a home, that raking view of the market-place which it afforded had as much attraction for her as for Lucetta.	Ведь в доме Люсетты она не только нашла приют: отсюда она могла смотреть на рыночную площадь, которая интересовала ее не меньше, чем Люсетту.
The carrefour was like the regulation Open Place in spectacular dramas, where the incidents that occur always happen to bear on the lives of the adjoining residents.	"Перекресток" - так здесь называли это место -напоминал традиционные "улицы" и "площади" на сцене, где все, что происходит на них, неизменно влияет на жизнь людей, обитающих по соседству.

Farmers, merchants, dairymen, quacks, hawkers, appeared there from week to week, and disappeared as the afternoon wasted away.	Фермеры, купцы, торговцы молочными продуктами, знахари, разносчики сходились сюда еженедельно по субботам, а к вечеру расходились.
It was the node of all orbits.	Здесь была точка пересечения всех орбит.
From Saturday to Saturday was as from day to day with the two young women now.	Обе приятельницы жили теперь не от одного дня до другого, а от субботы до субботы.
In an emotional sense they did not live at all during the intervals.	Если же говорить о жизни чувств, то в промежутках между субботами они не жили вовсе.
Wherever they might go wandering on other days, on market-day they were sure to be at home.	Куда бы они ни ходили в другие дни недели, в базарный день они обязательно сидели дома.
Both stole sly glances out of the window at Farfrae's shoulders and poll.	Обе смотрели в окно, украдкой бросая взгляды на плечи и голову Фарфрэ.
His face they seldom saw, for, either through shyness, or not to disturb his mercantile mood, he avoided looking towards their quarters.	Лицо его они видели редко, так как он избегал смотреть в их сторону - то ли от застенчивости, то ли из боязни отвлечься от дел.
Thus things went on, till a certain market-morning brought a new sensation.	Так они жили, пока однажды утром базарный день не принес новой сенсации.
Elizabeth and Lucetta were sitting at breakfast when a parcel containing two dresses arrived for the latter from London.	Элизабет и ее хозяйка сидели за первым завтраком, когда на имя Люсетты пришла посылка из Лондона с двумя платьями.
She called Elizabeth from her breakfast, and entering her friend's bedroom Elizabeth saw the gowns spread out on the bed, one of a deep cherry colour, the other lighter-a glove lying at the end of each sleeve, a bonnet at the top of each neck, and parasols across the gloves, Lucetta standing beside the suggested human figure in an attitude of contemplation.	Люсетта вызвала Элизабет-Джейн из-за стола, и девушка, войдя в спальню подруги, увидела оба платья, разостланные на постели, - одно темно-вишневое, другое - более светлое; на обшлагах рукавов лежало по перчатке, у воротников - по шляпе, поперек перчаток были положены зонтики, а Люсетта стояла возле этого подобия женских фигур в созерцательной позе.
"I wouldn't think so hard about it," said Elizabeth, marking the intensity with which Lucetta was alternating the question whether this or that would suit best.	- Не стоит так долго раздумывать, - сказала Элизабет, заметив, как сосредоточилась Люсетта, стараясь ответить себе на вопрос, которое из двух платьев будет ей больше к лицу.
"But settling upon new clothes is so trying," said Lucetta. "You are that person" (pointing to one of the arrangements), "or you are THAT totally different person" (pointing to the other), "for the whole of the coming spring and one of the two, you don't know which, may turn out to be very objectionable."	- Но выбирать новые наряды так трудно, - сказала Люсетта. - Или ты будешь этой особой, - и она показала пальцем на одно платье, - или ты будешь той, - и она показала на другое, - ничуть не похожей на первую; и это - в течение всей будущей весны, причем одна из этих особ - какая неизвестно - может оказаться очень непривлекательной.
It was finally decided by Miss Templeman that she would be the cherry-coloured person at all hazards.	В конце концов было решено, что мисс Темплмэн сделается темно-вишневой особой, а там будь что будет.
The dress was pronounced to be a fit, and Lucetta walked with it into the front room, Elizabeth following her.	Платье было признано во всех отношениях превосходным, и, надев его, Люсетта перешла в комнату с окнами на улицу, а Элизабет последовала за ней.

The morning was exceptionally bright for the time of year.	Утро было исключительно ясное для конца зимы.
The sun fell so flat on the houses and pavement opposite Lucetta's residence that they poured their brightness into her rooms.	Солнце так ярко освещало мостовую и дома на той стороне улицы, что отраженный ими свет заливал комнаты Люсетты.
Suddenly, after a rumbling of wheels, there were added to this steady light a fantastic series of circling irradiations upon the ceiling, and the companions turned to the window.	Внезапно раздался стук колес; на потолке, озаренном этим ровным светом, заплясали фантастические вереницы вращающихся светлых кругов, и обе приятельницы повернулись к окну.
Immediately opposite a vehicle of strange description had come to a standstill, as if it had been placed there for exhibition.	Какой-то диковинный экипаж остановился прямо против дома, словно его здесь выставили для обозрения.
It was the new-fashioned agricultural implement called a horse-drill, till then unknown, in its modern shape, in this part of the country, where the venerable seed-lip was still used for sowing as in the days of the Heptarchy.	То было недавно изобретенное сельскохозяйственное орудие - конная рядовая сеялка, которая в этом своем усовершенствованном виде была пока неизвестна на юге Англии, где все еще, как во времена Гептархии, сеяли при помощи древнего лукошка.
Its arrival created about as much sensation in the corn-market as a flying machine would create at Charing Cross.	Ее появление на хлебном рынке произвело такую же сенсацию, какую мог бы произвести летательный аппарат на Чаринг-Кроссе.
The farmers crowded round it, women drew near it, children crept under and into it.	Фермеры столпились вокруг сеялки, женщины норовили подойти к ней поближе, дети залезали под нее и в нее.
The machine was painted in bright hues of green, yellow, and red, and it resembled as a whole a compound of hornet, grasshopper, and shrimp, magnified enormously.	Машина была окрашена в яркие - зеленые, желтые и красные - тона и казалась каким-то гигантским гибридом шершня, кузнечика и креветки.
Or it might have been likened to an upright musical instrument with the front gone.	Можно было бы также сравнить ее с фортепьяно, лишенным передней стенки.
That was how it struck Lucetta.	Люсетте пришло в голову именно это сравнение.
"Why, it is a sort of agricultural piano," she said.	- Что-то вроде сельскохозяйственного фортепьяно, - сказала она.
"It has something to do with corn," said Elizabeth.	- Эта машина что-то делает с пшеницей, -проговорила Элизабет.
"I wonder who thought of introducing it here?"	- Интересно, кому это вздумалось привезти ее сюда?
Donald Farfrae was in the minds of both as the innovator, for though not a farmer he was closely leagued with farming operations.	Обе подумали, что этот новатор, наверное, не кто иной, как Дональд Фарфрэ: хоть он и не фермер, а все-таки тесно связан с сельским хозяйством.
And as if in response to their thought he came up at that moment, looked at the machine, walked round it, and handled it as if he knew something about its make.	Как бы откликаясь на их мысли, он в эту минуту сам появился на сцене, бросил взгляд на машину и принялся ее осматривать с таким видом, словно ее устройство было ему хорошо знакомо.

The two watchers had inwardly started at his coming, and Elizabeth left the window, went to the back of the room, and stood as if absorbed in the panelling of the wall.	При виде его наши наблюдательницы вздрогнули, а Элизабет отошла от окна в глубь комнаты и стала там, словно поглощенная созерцанием стенной обшивки.
She hardly knew that she had done this till Lucetta, animated by the conjunction of her new attire with the sight of Farfrae, spoke out:	Она едва ли сознавала, что делает, пока Люсетта, возбужденная стечением двух обстоятельств -своим новым нарядом и появлением Фарфрэ, не проговорила:
"Let us go and look at the instrument, whatever it is."	- Пойдемте посмотрим на эту машину, чем бы она там ни была.
Elizabeth-Jane's bonnet and shawl were pitchforked on in a moment, and they went out.	Элизабет-Джейн вмиг надела шляпу и шаль и вместе с Люсеттой вышла из дому.
Among all the agriculturists gathered round the only appropriate possessor of the new machine seemed to be Lucetta, because she alone rivalled it in colour.	Среди столпившихся земледельцев одна лишь Люсетта казалась настоящей владелицей новой сеялки, потому что она одна соперничала с нею в яркости красок.
They examined it curiously; observing the rows of trumpet-shaped tubes one within the other, the little scoops, like revolving salt-spoons, which tossed the seed into the upper ends of the tubes that conducted it to the ground; till somebody said,	Приятельницы с любопытством осматривали сеялку - ряды вложенных одна в другую трубок с широкими раструбами и небольшие совки, похожие на вращающиеся ложечки для соли; совки эти бросают зерно в раструбы, и, ссыпавшись по трубкам, оно падает на землю. Но вот кто-то проговорил:
"Good morning, Elizabeth-Jane."	- Доброе утро, Элизабет-Джейн.
She looked up, and there was her stepfather.	Девушка подняла глаза и увидела отчима.
His greeting had been somewhat dry and thunderous, and Elizabeth-Jane, embarrassed out of her equanimity, stammered at random,	Он поздоровался с нею довольно сухим и резким тоном, и она так смутилась, что, утратив свое обычное спокойствие, нерешительно пролепетала первые пришедшие ей в голову слова:
"This is the lady I live with, father-Miss Templeman."	-Это та дама, у которой я живу, отец... мисс Темплмэн.
Henchard put his hand to his hat, which he brought down with a great wave till it met his body at the knee.	Хенчард снял и широким жестом опустил шляпу, коснувшись ею своих колен.
Miss Templeman bowed.	Мисс Темплмэн поклонилась.
"I am happy to become acquainted with you, Mr. Henchard," she said. "This is a curious machine."	- Мне очень приятно познакомиться с вами, мистер Хенчард. - сказала она. - Диковинная машина.
"Yes," Henchard replied; and he proceeded to explain it, and still more forcibly to ridicule it.	- Да, - отозвался Хенчард и принялся объяснять устройство машины, очень язвительно высмеивая его.
"Who brought it here?" said Lucetta.	- А кто привез ее сюда? - спросила Люсетта.
"Oh, don't ask me, ma'am!" said Henchard. "The thing-why 'tis impossible it should act.	- И не спрашивайте, сударыня! - ответил Хенчард. - Эта штука... да что там - нечего и думать, что она будет работать.

'Twas brought here by one of our machinists on the recommendation of a jumped-up jackanapes of a fellow who thinks--" His eye caught Elizabeth-Jane's imploring face, and he stopped, probably thinking that the suit might be progressing.	Ее привез сюда один наш механик по совету некоего выскочки и наглеца, который воображает... Но тут взгляд его упал на умоляющее лицо Элизабет-Джейн, и он умолк, вероятно предположив, что ухаживание Дональда имеет успех.
He turned to go away.	Хенчард повернулся, собираясь уходить.
Then something seemed to occur which his stepdaughter fancied must really be a hallucination of hers.	И тут произошло событие, которое побудило его падчерицу заподозрить, что у нее галлюцинация.
A murmur apparently came from Henchard's lips in which she detected the words,	Она услышала шепот, как будто исходивший из уст Хенчарда, и в этом шепоте различила слова:
"You refused to see me!" reproachfully addressed to Lucetta.	"Вы не пожелали принять меня!" - произнесенные укоризненным тоном и обращенные к Люсетте.
She could not believe that they had been uttered by her stepfather; unless, indeed, they might have been spoken to one of the yellow-gaitered farmers near them.	Элизабет-Джейн не могла поверить, что они сказаны ее отчимом, - разве только он произнес их, обращаясь к одному из стоявших поблизости фермеров в желтых гетрах.
Yet Lucetta seemed silent, and then all thought of the incident was dissipated by the humming of a song, which sounded as though from the interior of the machine.	Люсетта молчала, а Элизабет вскоре забыла об этих словах, так как услышала чью-то негромкую песню, казалось исходившую из самой машины.
Henchard had by this time vanished into the market-house, and both the women glanced towards the corn-drill.	Хенчард уже скрылся в торговых рядах, а приятельницы устремили взгляд на сеялку.
They could see behind it the bent back of a man who was pushing his head into the internal works to master their simple secrets.	За нею они увидели согнутую спину человека, который засунул голову в машину, стараясь раскрыть несложные тайны ее механизма.
The hummed song went on-	Он тихонько напевал:
"'Tw-s on a s-m-r aftern-n,	То было ясным летним днем,
A wee be-re the s-n w-nt d-n,	Светило солнце за холмом,
When Kitty wi' a braw n-w g-wn	Шла Китти в платье голубом
C-me ow're the h-lls to Gowrie."	Тропою горной в Гаури.
Elizabeth-Jane had apprehended the singer in a moment, and looked guilty of she did not know what.	Элизабет мгновенно узнала певца, и лицо у нее стало виноватым, хоть она и не чувствовала за собой вины.
Lucetta next recognized him, and more mistress of herself said archly,	Потом певца узнала Люсетта и, лучше владея собой, лукаво проговорила:
"The 'Lass of Gowrie' from inside of a seed-drill-what a phenomenon!"	-Сеялка поет "Девушку из Гаури"... вот так чудеса!
Satisfied at last with his investigation the young man stood upright, and met their eyes across the summit.	Закончив наконец осмотр, молодой человек выпрямился и увидел приятельниц.

"We are looking at the wonderful new drill," Miss Templeman said. "But practically it is a stupid thing-is it not?" she added, on the strength of Henchard's information.	- Мы пришли посмотреть на удивительную новую сеялку. - сказала мисс Темплмэн. - Но с практической точки зрения эта машина бесполезна... ведь правда? - спросила она под влиянием объяснений Хенчарда.
"Stupid?	- Бесполезна?
O no!" said Farfrae gravely. "It will revolutionize sowing heerabout!	Ну нет! - серьезно ответил Фарфрэ. - Здесь она произведет целую революцию!
No more sowers flinging their seed about broadcast, so that some falls by the wayside and some among thorns, and all that.	Сеятели уже не будут разбрасывать семена как попало, так что "иное падает при дороге, а иное в терние".
Each grain will go straight to its intended place, and nowhere else whatever!"	Каждое зернышко попадет как раз туда, куда нужно, и только туда!
"Then the romance of the sower is gone for good," observed Elizabeth-Jane, who felt herself at one with Farfrae in Bible-reading at least. "'He that observeth the wind shall not sow,' so the Preacher said; but his words will not be to the point any more.	- Значит, романтика сева кончилась навсегда, -заметила Элизабет-Джейн, радуясь, что у нее с Фарфрэ есть хоть что-то общее: привычка к чтению Библии. - "Кто наблюдает ветер, тому не сеять", - сказал Екклезиаст, но теперь его слова ужо потеряют значение.
How things change!"	Как все меняется в жизни!
"Ay; ay....It must be so!" Donald admitted, his gaze fixing itself on a blank point far away. "But the machines are already very common in the East and North of England," he added apologetically.	-Да, да... Так оно и должно быть! - согласился Дональд, устремив глаза куда-то вдаль. - Но такие машины уже появились на востоке и севере Англии, - добавил он, как бы оправдываясь.
Lucetta seemed to be outside this train of sentiment, her acquaintance with the Scriptures being somewhat limited.	Люсетта не принимала участия в их разговоре, ибо ее знакомство со Священным писанием было довольно ограниченно.
"Is the machine yours?" she asked of Farfrae.	- Это ваша машина? - спросила она Фарфрэ.
"O no, madam," said he, becoming embarrassed and deferential at the sound of her voice, though with Elizabeth Jane he was quite at his ease. "No, no-I merely recommended that it should be got."	- О нет, сударыня, - ответил он, смущаясь и благоговея при одном лишь звуке ее голоса, в то время как в присутствии Элизабет-Джейн он чувствовал себя совершенно свободно. - Нет, нет... я только дал совет приобрести ее.
In the silence which followed Farfrae appeared only conscious of her; to have passed from perception of Elizabeth into a brighter sphere of existence than she appertained to.	Наступило молчание, во время которого Фарфрэ, казалось, не видел никого, кроме Люсетты; очевидно, он уже позабыл об Элизабет, привлеченный иной сферой, более яркой, чем та, в которой обитала она.
Lucetta, discerning that he was much mixed that day, partly in his mercantile mood and partly in his romantic one, said gaily to him-	Люсетта, чутьем угадывая, что его обуревают разноречивые чувства и что сейчас тяга к делам столкнулась в нем с тягой к романтике, проговорила весело:
"Well, don't forsake the machine for us," and went indoors with her companion.	- Ну, не пренебрегайте своей машиной из-за нас, -и пошла домой вместе со своей компаньонкой.
The latter felt that she had been in the way, though why was unaccountable to her.	Элизабет-Джейн чувствовала, что все это время была лишней, но не понимала почему.

Lucetta explained the matter somewhat by saying when they were again in the sitting-room-	Люсетта разъяснила ее недоумение, сказав, когда они обе снова уселись в гостиной:
"I had occasion to speak to Mr. Farfrae the other day, and so I knew him this morning."	- Я на днях случайно разговорилась с мистером Фарфрэ и потому поздоровалась с ним сегодня.
Lucetta was very kind towards Elizabeth that day.	В этот день Люсетта была очень ласкова с Элизабет-Джейн.
Together they saw the market thicken, and in course of time thin away with the slow decline of the sun towards the upper end of town, its rays taking the street endways and enfilading the long thoroughfare from top to bottom.	Обе они наблюдали, как толпа на рынке сначала густела, а потом мало-помалу стала редеть, по мере того как солнце медленно склонялось к западной окраине города и его косые лучи падали вдоль длинной улицы, освещая ее из конца в конец.
The gigs and vans disappeared one by one till there was not a vehicle in the street.	Двуколки и повозки отъезжали одна за другой, и наконец на улице не осталось ни одного экипажа.
The time of the riding world was over; the pedestrian world held sway.	Мир на колесах исчез, его сменил мир пешеходов.
Field labourers and their wives and children trooped in from the villages for their weekly shopping, and instead of a rattle of wheels and a tramp of horses ruling the sound as earlier, there was nothing but the shuffle of many feet.	Батраки с женами и детьми хлынули из деревень в город за покупками, и вместо стука колес и топота копыт, ранее заглушавших остальные шумы, теперь слышалось только шарканье множества ног.
All the implements were gone; all the farmers; all the moneyed class.	Сошли со сцены все сельскохозяйственные орудия, все фермеры, весь имущий класс.
The character of the town's trading had changed from bulk to multiplicity and pence were handled now as pounds had been handled earlier in the day.	Торговля в городе из оптовой превратилась в розничную, и теперь из рук в руки переходили уже не фунты, как днем, а пенсы.
Lucetta and Elizabeth looked out upon this, for though it was night and the street lamps were lighted, they had kept their shutters unclosed.	Люсетта и Элизабет видели все это, потому что не закрывали ставней, хотя уже наступила ночь и на улицах зажгли фонари.
In the faint blink of the fire they spoke more freely.	При слабом свете камина они разговаривали более непринужденно, чем при дневном.
"Your father was distant with you," said Lucetta.	- Ваш отец, вероятно, никогда не был вам близок, - проговорила Люсетта.
"Yes." And having forgotten the momentary mystery of Henchard's seeming speech to Lucetta she continued, "It is because he does not think I am respectable.	- Да. - И, позабыв о кратком миге, когда она услышала загадочные слова Хенчарда, видимо обращенные к Люсетте, девушка продолжала: -Это объясняется тем, что он считает меня невоспитанной.
I have tried to be so more than you can imagine, but in vain!	Я старалась улучшить свои манеры, - вы представить себе не можете, как старалась! - но все напрасно!
My mother's separation from my father was unfortunate for me.	Разрыв между родителями тяжело отразился на мне.
You don't know what it is to have shadows like that upon your life."	Вы не знаете, каково это, когда на твою жизнь падают такие тени.
Lucetta seemed to wince.	Люсетта как-то съежилась.

"I do not-of that kind precisely," she said, "but you may feel a-sense of disgrace-shame-in other ways."	-Да... то есть я не знаю таких теней, - сказала она, - но можно испытывать чувство стыда... позора... от других причин.
"Have you ever had any such feeling?" said the younger innocently.	- Разве вы когда-нибудь испытывали эти чувства? - простодушно спросила младшая собеседница.
"O no," said Lucetta quickly. "I was thinking of-what happens sometimes when women get themselves in strange positions in the eyes of the world from no fault of their own."	- О нет! - быстро ответила Люсетта. - Но я думала о... о том, что женщинам иногда случается попасть в двусмысленное, с точки зрения общества, положение, хоть и не по своей вине,
"It must make them very unhappy afterwards."	- Вероятно, они чувствуют себя очень несчастными.
"It makes them anxious; for might not other women despise them?"	- Они теряют покой - ведь другие женщины их презирают, правда?
"Not altogether despise them.	- Не то чтобы презирают.
Yet not quite like or respect them."	Но они не очень их уважают и любят.
Lucetta winced again.	Люсетта опять съежилась.
Her past was by no means secure from investigation, even in Casterbridge.	Даже здесь, в Кэстербридже, ей приходилось опасаться, как бы люди не узнали о ее прошлом.
For one thing Henchard had never returned to her the cloud of letters she had written and sent him in her first excitement.	А главное - Хенчард не вернул ей толстой пачки писем, которые она писала и посылала ему в первую пору смятения чувств.
Possibly they were destroyed; but she could have wished that they had never been written.	Возможно, они были уничтожены; и все-таки лучше бы она их не писала.
The rencounter with Farfrae and his bearings towards Lucetta had made the reflective Elizabeth more observant of her brilliant and amiable companion.	Встреча с Фарфрэ и его обращение с Люсеттой побудили вдумчивую Элизабет присмотреться поближе к своей блестящей и ласковой приятельнице.
A few days afterwards, when her eyes met Lucetta's as the latter was going out, she somehow knew that Miss Templeman was nourishing a hope of seeing the attractive Scotchman.	Несколько дней спустя, когда Люсетта собиралась выйти из дому, Элизабет по ее глазам почему-то сразу поняла, что мисс Темплмэн надеется на встречу с красивым шотландцем.
The fact was printed large all over Lucetta's cheeks and eyes to any one who could read her as Elizabeth-Jane was beginning to do.	Это было отчетливо написано на лице и в глазах Люсетты и не могло ускользнуть от внимания каждого, кто научился читать в ее мыслях, как теперь начинала учиться Элизабет-Джейн.
Lucetta passed on and closed the street door.	Люсетта прошла мимо нее и закрыла за собой дверь подъезда.
A seer's spirit took possession of Elizabeth, impelling her to sit down by the fire and divine events so surely from data already her own that they could be held as witnessed.	Дух ясновидения вселился в Элизабет, побудил ее сесть у огня и на основе личного опыта воссоздать в своем воображении происходящие события с такой точностью, как если бы она была их очевидцем.

She followed Lucetta thus mentally-saw her encounter Donald somewhere as if by chance-saw him wear his special look when meeting women, with an added intensity because this one was Lucetta.	Девушка мысленно следовала за Люсеттой... видела, как та встретилась где-то с Дональдом -будто случайно; видела, как лицо его приняло то особенное выражение, которое появлялось на нем, когда он встречался с женщинами, - только теперь оно было еще заметнее, ибо этой женщиной была Люсетта.
She depicted his impassioned manner; beheld the indecision of both between their lothness to separate and their desire not to be observed; depicted their shaking of hands; how they probably parted with frigidity in their general contour and movements, only in the smaller features showing the spark of passion, thus invisible to all but themselves.	Элизабет чутьем угадывала, как увлеченно он говорит с Люсеттой; чувствовала, как оба они колеблются между нежеланием расстаться и опасением, что их увидят вместе; видела, как они пожимают друг другу руки, как прощаются, спокойно, с бесстрастными лицами, и только в мельчайших их движениях вспыхивает искра страсти, не замечаемая никем, кроме них самих.
This discerning silent witch had not done thinking of these things when Lucetta came noiselessly behind her and made her start.	Элизабет, наша проницательная, безмолвная ясновидица, долго думала обо всем этом, но вдруг Люсетта подошла к ней сзади, и девушка вздрогнула.
It was all true as she had pictured-she could have sworn it.	Все было так, как она себе представляла, - в этом она могла бы поклясться.
Lucetta had a heightened luminousness in her eye over and above the advanced colour of her cheeks.	Ярче обычного блестели глаза и пылали щеки Люсетты.
"You've seen Mr. Farfrae," said Elizabeth demurely.	- Вы видели мистера Фарфрэ, - проговорила Элизабет-Джейн сдержанно.
"Yes," said Lucetta. "How did you know?"	- Да, - призналась Люсетта. - Как вы догадались?
She knelt down on the hearth and took her friend's hands excitedly in her own.	Она опустилась на колени перед камином и в волнении сжала руки Элизабет.
But after all she did not say when or how she had seen him or what he had said.	Но она так и не сказала, где и как она видела Фарфрэ и что он говорил ей.
That night she became restless; in the morning she was feverish; and at breakfast-time she told her companion that she had something on her mind-something which concerned a person in whom she was interested much.	В тот вечер Люсетта не находила себе места; на другой день ее с утра лихорадило, а за завтраком она призналась своей компаньонке, что кое-чем озабочена... кое-чем, имеющим отношение к одному лицу, в котором она принимает большое участие.
Elizabeth was earnest to listen and sympathize.	Элизабет охотно приготовилась слушать и сочувствовать.
"This person-a lady-once admired a man much-very much," she said tentatively.	-Это лицо... эта женщина... однажды очень сильно увлеклась одним человеком... очень, -начала Люсетта, нащупывая почву.
"Ah," said Elizabeth-Jane.	- Да? - отозвалась Элизабет-Джейн.
"They were intimate-rather. He did not think so deeply of her as she did of him.	-Они были в близких отношениях... довольно близких... Он был не так глубоко привязан к ней, как она к нему.
But in an impulsive moment, purely out of reparation, he proposed to make her his wife.	Но однажды, под влиянием минуты, исключительно из чувства долга, он предложил ей выйти за него замуж.

She agreed.	Она согласилась.
But there was an unsuspected hitch in the proceedings; though she had been so far compromised with him that she felt she could never belong to another man, as a pure matter of conscience, even if she should wish to.	Тут возникло неожиданное препятствие; а она была так скомпрометирована этим человеком, что совесть никогда бы не позволила ей принадлежать другому, даже если бы она захотела.
After that they were much apart, heard nothing of each other for a long time, and she felt her life quite closed up for her."	После этого они расстались, долго ничего не знали друг о друге, и она чувствовала, что жизнь для нее кончена.
"Ah-poor girl!" "She suffered much on account of him; though I should add that he could not altogether be blamed for what had happened.	- Бедная девушка! - Она очень страдала из-за него, хотя, надо отдать ему должное, его нельзя было целиком обвинить в том, что произошло.
At last the obstacle which separated them was providentially removed; and he came to marry her."	Наконец разлучившее их препятствие было волею провидения устранено, и он приехал, чтобы жениться на ней.
"How delightful!"	- Как хорошо!
"But in the interval she-my poor friend-had seen a man, she liked better than him.	- Но за то время, что они не встречались, она - моя бедная подруга - познакомилась с другим человеком, которого полюбила больше первого.
Now comes the point: Could she in honour dismiss the first?"	Теперь спрашивается: может ли она, не погрешив против чести, отказать первому?
"A new man she liked better-that's bad!"	- Она полюбила другого человека... это плохо!
"Yes," said Lucetta, looking pained at a boy who was swinging the town pump-handle. "It is bad!	- Да, - отозвалась Люсетта, с грустью глядя на мальчишку, который стоял у колодезного насоса и качал воду, - это плохо!
Though you must remember that she was forced into an equivocal position with the first man by an accident-that he was not so well educated or refined as the second, and that she had discovered some qualities in the first that rendered him less desirable as a husband than she had at first thought him to be."	Но не забывайте, что она лишь случайно, вынужденно, оказалась в двусмысленном положении из-за того, первого человека... он был не так хорошо воспитан и образован, как второй, а в первом она обнаружила такие черты характера, которые внушили ей мысль, что он будет для нее менее подходящим мужем, чем она думала.
"I cannot answer," said Elizabeth-Jane thoughtfully. "It is so difficult.	- Я ничего не могу сказать по этому поводу, -проговорила Элизабет-Джейн задумчиво. - Это такой трудный вопрос.
It wants a Pope to settle that!"	Решить его может только кто-нибудь вроде римского папы!
"You prefer not to perhaps?" Lucetta showed in her appealing tone how much she leant on Elizabeth's judgment.	- Вы, может быть, предпочитаете не решать его вовсе? - спросила Люсетта, и по ее умоляющему тону можно было догадаться, как она дорожит мнением Элизабет.
"Yes, Miss Templeman," admitted Elizabeth. "I would rather not say."	- Да, мисс Темплмэн, - призналась Элизабет. -Лучше не надо.
Nevertheless, Lucetta seemed relieved by the simple fact of having opened out the situation a little, and was slowly convalescent of her headache.	Однако Люсетта, видимо, почувствовала облегчение от того, что немного рассказала о себе, и ее головная боль стала постепенно проходить.

"Bring me a looking-glass.	- Принесите мне зеркало.
How do I appear to people?" she said languidly.	Как я выгляжу? - спросила сна томно.
"Well-a little worn," answered Elizabeth, eyeing her as a critic eyes a doubtful painting; fetching the glass she enabled Lucetta to survey herself in it, which Lucetta anxiously did.	-Пожалуй... немного утомленной,- ответила Элизабет, рассматривая ее критическим оком, словно картину сомнительного достоинства; она принесла зеркало и держала его перед Люсеттой, пока та с тревогой всматривалась в него.
"I wonder if I wear well, as times go!" she observed after a while.	- Интересно, хорошо ли я сохранилась для своих лет, - заметила Люсетта немного погодя.
"Yes-fairly.	- Да... довольно хорошо.
"Where am I worst?"	- Что самое некрасивое в моем лице?
"Under your eyes-I notice a little brownness there."	-Тени под глазами... Тут, мне кажется, кожа немного потемнела.
"Yes.	-Да.
That is my worst place, I know.	Это мое самое уязвимое место, я знаю.
How many years more do you think I shall last before I get hopelessly plain?"	А как вы думаете, сколько лет пройдет, прежде чем я сделаюсь безнадежно некрасивой?
There was something curious in the way in which Elizabeth, though the younger, had come to play the part of experienced sage in these discussions.	Любопытно, что Элизабет, которая была моложе Люсетты, должна была играть роль опытного мудреца в подобных беседах!
"It may be five years," she said judicially. "Or, with a quiet life, as many as ten.	- Лет пять, - ответила она, подумав. - А если будете вести спокойную жизнь, то и все десять.
With no love you might calculate on ten."	Если никого не полюбите, можете рассчитывать на десять.
Lucetta seemed to reflect on this as on an unalterable, impartial verdict.	Люсетта, видимо, приняла это как окончательный и беспристрастный приговор.
She told Elizabeth-Jane no more of the past attachment she had roughly adumbrated as the experiences of a third person; and Elizabeth, who in spite of her philosophy was very tender-hearted, sighed that night in bed at the thought that her pretty, rich Lucetta did not treat her to the full confidence of names and dates in her confessions.	Она ничего больше не рассказала Элпзабет-Джейн о своей угасшей любви, которую неумело приписала третьему лицу, а Элизабет, которая, несмотря на свою жизненную философию, была очень чувствительна, ночью плакала в постели при мысли о том, что ее хорошенькая богатая Люсетта, как видно, не вполне доверяет ей, если в своей исповеди опустила имена и даты.
For by the "she" of Lucetta's story Elizabeth had not been beguiled.	Ведь Элизабет безошибочно угадала, кто та "она", о которой говорила Люсетта.
25.	ГЛАВА XXV
The next phase of the supersession of Henchard in Lucetta's heart was an experiment in calling on her performed by Farfrae with some apparent trepidation.	Новый визит Фарфрэ - опыт, проведенный им с явным трепетом, - почти совсем вытеснил Майкла Хенчарда из сердца Люсетты.
Conventionally speaking he conversed with both Miss Templeman and her companion; but in fact it was rather that Elizabeth sat invisible in the room.	Со стороны могло показаться, будто Дональд беседует и с мисс Темплмэн, и с ее компаньонкой, но на самом деле он вел себя так, словно сидящая в комнате Элизабет превратилась в невидимку.

Donald appeared not to see her at all, and answered her wise little remarks with curtly indifferent monosyllables, his looks and faculties hanging on the woman who could boast of a more Protean variety in her phases, moods, opinions, and also principles, than could Elizabeth.	Дональд как бы вовсе ее не замечал и на ее разумные суждения отвечал отрывисто, равнодушно и односложно, ибо его внимание и взор не могли оторваться от той женщины, которая, в противоположность Элизабет, напоминала Протея своей многоликостью, изменчивостью своих настроений, мнений, а также принципов.
Lucetta had persisted in dragging her into the circle; but she had remained like an awkward third point which that circle would not touch.	Люсетта всячески старалась втянуть Элизабет в их замкнутый круг, но девушка так и осталась в стороне - третьей точкой, которую этот круг не мог пересечь.
Susan Henchard's daughter bore up against the frosty ache of the treatment, as she had borne up under worse things, and contrived as soon as possible to get out of the inharmonious room without being missed.	Дочь Сьюзен Хенчард стойко перенесла леденящую боль от рапы, нанесенной ей обращением Дональда, как она переносила более тяжкие муки, и постаралась возможно скорее незаметно уйти из этой неприветливой комнаты.
The Scotchman seemed hardly the same Farfrae who had danced with her and walked with her in a delicate poise between love and friendship-that period in the history of a love when alone it can be said to be unalloyed with pain.	Теперь шотландец был уже не тот Фарфрэ, который танцевал и гулял с ней в состоянии неустойчивого равновесия между любовью и дружбой, когда он переживал тот единственный в истории каждой любви период, в который не вторгается страдание.
She stoically looked from her bedroom window, and contemplated her fate as if it were written on the top of the church-tower hard by.	Элизабет стояла у окна своей спальни, стоически созерцая свою судьбу, словно она была написана на крыше соседней колокольни.
"Yes," she said at last, bringing down her palm upon the sill with a pat: "HE is the second man of that story she told me!"	- Да! - сказала она наконец, хлопнув ладонью по подоконнику. - Второй человек, про которого она мне рассказывала, - это он!
All this time Henchard's smouldering sentiments towards Lucetta had been fanned into higher and higher inflammation by the circumstances of the case.	А тем временем чувство Хенчарда к Люсетте, которое вначале только теплилось, теперь силою обстоятельств разгоралось во все более яркое пламя.
He was discovering that the young woman for whom he once felt a pitying warmth which had been almost chilled out of him by reflection, was, when now qualified with a slight inaccessibility and a more matured beauty, the very being to make him satisfied with life.	Молодая женщина, к которой он некогда испытывал только нежную жалость, впоследствии почти охлажденную рассудком, теперь стала менее доступной и расцвела более зрелой красотой, а он начал понимать, что лишь она одна может примирить его с жизнью.
Day after day proved to him, by her silence, that it was no use to think of bringing her round by holding aloof; so he gave in, and called upon her again, Elizabeth-Jane being absent.	Ее молчание доказывало ему день за днем, что бесполезно и думать о том, чтобы подчинить ее себе высокомерным обращением; поэтому он сдался и снова зашел к ней, когда Элизабет-Джейн не было дома.
He crossed the room to her with a heavy tread of some awkwardness, his strong, warm gaze upon her-like the sun beside the moon in comparison with Farfrae's modest look-and with something of a hail-fellow bearing, as, indeed, was not unnatural.	Он шел к Люсетте через всю комнату тяжелой, немного неуклюжей походкой, устремив на нее упрямый горящий взгляд (который в сравнении со скромным взглядом Фарфрэ казался солнцем в сравнении с луной), и вид у него был слегка фамильярный, да и не мудрено.

But she seemed so transubstantiated by her change of position, and held out her hand to him in such cool friendship, that he became deferential, and sat down with a perceptible loss of power.	Но перемена в общественном положении точно перевоплотила Люсетту, и руку она ему протянула с таким дружелюбно-холодным выражением лица, что он сразу сделался почтительным и сел, явно утратив часть уверенности в своих силах.
He understood but little of fashion in dress, yet enough to feel himself inadequate in appearance beside her whom he had hitherto been dreaming of as almost his property.	Он плохо разбирался в модах, но все-таки понимал, что недостаточно элегантен для той, которую до сих пор считал чуть ли не своей собственностью.
She said something very polite about his being good enough to call.	Она очень вежливо поблагодарила его за то, что он оказал ей честь зайти и навестить ее.
This caused him to recover balance.	Это помогло ему вернуть утраченное равновесие.
He looked her oddly in the face, losing his awe.	Он как-то странно посмотрел ей в лицо, и робость его мало-помалу испарилась.
"Why, of course I have called, Lucetta," he said. "What does that nonsense mean?	- Да как же мне было не зайти, Люсетта? - начал он. - Что за вздор!
You know I couldn't have helped myself if I had wished-that is, if I had any kindness at all.	Вы же знаете, я бы не мог удержаться, даже если бы захотел... то есть даже если б я действительно был добрым человеком.
I've called to say that I am ready, as soon as custom will permit, to give you my name in return for your devotion and what you lost by it in thinking too little of yourself and too much of me; to say that you can fix the day or month, with my full consent, whenever in your opinion it would be seemly: you know more of these things than I."	Я пришел сказать, что готов, как только позволит обычай, дать вам свое имя в награду за вашу любовь и за все то, что вы из-за нее потеряли, заботясь слишком мало о себе и слишком много обо мне; я пришел сказать, что вы с моего полного согласия можете назначить день или месяц, когда мы, по-вашему, можем сыграть свадьбу, не погрешив против приличий: вы в этом понимаете лучше, чем я...
"It is full early yet," she said evasively.	- Теперь еще слишком рано, - отозвалась она уклончиво.
"Yes, yes; I suppose it is.	- Да, да, вероятно, рано.
But you know, Lucetta, I felt directly my poor ill-used Susan died, and when I could not bear the idea of marrying again, that after what had happened between us it was my duty not to let any unnecessary delay occur before putting things to rights.	Но вы знаете, Люсетта, когда моя бедная, обиженная судьбой Сьюзен умерла и я еще не мог и помыслить о новой женитьбе, я все-таки сразу решил, что после всего, что было между нами, мой долг не допускать ненужных проволочек, а поскорее поправить дело.
Still, I wouldn't call in a hurry, because-well, you can guess how this money you've come into made me feel."	Однако я не спешил прийти к вам, потому что... ну, сами можете догадаться, как я себя чувствовал, зная, что вы унаследовали целое состояние.
His voice slowly fell; he was conscious that in this room his accents and manner wore a roughness not observable in the street.	Голос его звучал все глуше: Хенчард понимал, что в этой комнате его интонации и манеры кажутся более грубыми, чем на улице.
He looked about the room at the novel hangings and ingenious furniture with which she had surrounded herself.	Он огляделся, посмотрел на модные портьеры, на изысканную обстановку, которой окружила себя хозяйка дома.

"Upon my life I didn't know such furniture as this could be bought in Casterbridge," he said.	- Клянусь жизнью, я и не знал, что такую мебель можно купить в Кэстербридже, - повторил он.
"Nor can it be," said she. "Nor will it till fifty years more of civilization have passed over the town.	- Здесь такую нельзя купить, - отозвалась Люсетта. - И долго еще будет нельзя - пока город не проживет лет пятьдесят цивилизованной жизнью.
It took a waggon and four horses to get it here."	Эту мебель привезли сюда в фургоне на четверке лошадей.
"H'm. It looks as if you were living on capital." "O no, I am not." "So much the better. But the fact is, your setting up like this makes my beaming towards you rather awkward."	-Гм... Дело в том, что я как-то стесняюсь вас в такой обстановке.
"Why?"	- Почему?
An answer was not really needed, and he did not furnish one.	Ответ был, в сущности, не нужен, и Хенчард ничего не ответил.
"Well," he went on, "there's nobody in the world I would have wished to see enter into this wealth before you, Lucetta, and nobody, I am sure, who will become it more."	- Да, - продолжал он, - никому на свете я так не пожелал бы этого богатства, как вам, Люсетта, и никому оно так не идет, как вам.
He turned to her with congratulatory admiration so fervid that she shrank somewhat, notwithstanding that she knew him so well.	Он повернулся к ней, как бы поздравляя ее, с таким пылким восхищением, что она немного смутилась, хотя хорошо его знала.
"I am greatly obliged to you for all that," said she, rather with an air of speaking ritual.	- Я вам очень благодарна за все, что вы сказали, -проговорила она, точно желая лишь соблюсти некий ритуал.
The stint of reciprocal feeling was perceived, and Henchard showed chagrin at once-nobody was more quick to show that than he.	Хенчард почувствовал, что между ними уже нет былого взаимопонимания, и сейчас же выдал свое огорчение, - никто так быстро не выдавал своих чувств, как он.
"You may be obliged or not for't.	- Благодарны вы или нет, это все равно.
Though the things I say may not have the polish of what you've lately learnt to expect for the first time in your life, they are real, my lady Lucetta."	В моих речах, быть может, нет того лоска, какого вы с недавних пор и первый раз в жизни стали требовать от своих собеседников, но я говорю искренне, миледи Люсетта.
"That's rather a rude way of speaking to me," pouted Lucetta, with stormy eyes.	- И довольно грубо, - промолвила Люсетта, надув губки и гневно сверкая глазами.
"Not at all!" replied Henchard hotly. "But there, there, I don't wish to quarrel with 'ee.	- Вовсе нет! - горячо возразил Хенчард. - Но успокойся, я не хочу с тобой ссориться.
I come with an honest proposal for silencing your Jersey enemies, and you ought to be thankful."	Я пришел с искренним предложением заткнуть рот твоим врагам из Джерси, и тебе не худо бы мне спасибо сказать.