Мэр Кэстербриджа - английский и русский параллельные тексты

Thomas Hardy	Томас Харди
THE MAYOR OF CASTERBRIDGE	Мэр Кэстербриджа
1.	ГЛАВА I
One evening of late summer, before the nineteenth century had reached one-third of its span, a young man and woman, the latter carrying a child, were approaching the large village of Weydon-Priors, in Upper Wessex, on foot.	Однажды вечером, в конце лета, когда нынешнему веку еще не исполнилось и тридцати лет, молодой человек и молодая женщина -последняя с ребенком на руках - подходили к большой деревне Уэйдон-Прайорс в Верхнем Уэссексе.
They were plainly but not ill clad, though the thick hoar of dust which had accumulated on their shoes and garments from an obviously long journey lent a disadvantageous shabbiness to their appearance just now.	Одеты они были просто, но не бедно, хотя густой слой седой пыли, накопившийся на их обуви и одежде, очевидно, за время долгого пути, придавал им сейчас обносившийся и не слишком привлекательный вид.
The man was of fine figure, swarthy, and stern in aspect; and he showed in profile a facial angle so slightly inclined as to be almost perpendicular.	Мужчина был хорошо сложен, смуглый, с суровым лицом, и в профиль лицевой угол у него казался почти прямым.
He wore a short jacket of brown corduroy, newer than the remainder of his suit, which was a fustian waistcoat with white horn buttons, breeches of the same, tanned leggings, and a straw hat overlaid with black glazed canvas.	На нем была короткая куртка из коричневого плиса, более новая, чем остальные части его костюма - бумазейный жилет с белыми роговыми пуговицами, короткие, тоже бумазейные, штаны, рыжеватые гамаши и соломенная шляпа с лакированной черной лентой.
At his back he carried by a looped strap a rush basket, from which protruded at one end the crutch of a hay-knife, a wimble for hay-bonds being also visible in the aperture.	За спиной он нес на ремне тростниковую корзину, из которой торчала раздвоенная рукоятка ножа для обрезки сена и сквозь прутья виднелась завертка для затягивания сена веревками.
His measured, springless walk was the walk of the skilled countryman as distinct from the desultory shamble of the general labourer; while in the turn and plant of each foot there was, further, a dogged and cynical indifference personal to himself, showing its presence even in the regularly interchanging fustian folds, now in the left leg, now in the right, as he paced along.	Шел он мерным, тяжелым шагом опытного сельского рабочего, резко отличающимся от неуклюжей, шаркающей походки земледельца, а в его манере выворачивать и ставить ступню чувствовалось свойственное ему упрямство и циническое равнодушие, проявлявшиеся даже в том, как размеренно набегали и исчезали складки на бумазейных штанах то на левой, то на правой ноге, по мере того как он шагал.
What was really peculiar, however, in this couple's progress, and would have attracted the attention of any casual observer otherwise disposed to overlook them, was the perfect silence they preserved.	Впрочем, пара эта была действительно своеобразная, и шли они в столь глубоком молчании, что это не могло не броситься в глаза случайному наблюдателю, в противном случае и не заметившему бы их.
They walked side by side in such a way as to suggest afar off the low, easy, confidential chat of people full of reciprocity; but on closer view it could be discerned that the man was reading, or pretending to read, a ballad sheet which he kept before his eyes with some difficulty by the hand that was passed through the basket strap.	Они шагали бок о бок, так что издали могло показаться, будто люди, связанные общими интересами, ведут между собой тихий, непринужденный, задушевный разговор; но при ближайшем рассмотрении обнаруживалось, что мужчина читает или делает вид, будто читает, листок с отпечатанной на нем балладой, который он не без труда держал перед глазами рукой, пропущенной сквозь ременную петлю.

Whether this apparent cause were the real cause, or whether it were an assumed one to escape an intercourse that would have been irksome to him, nobody but himself could have said precisely; but his taciturnity was unbroken, and the woman enjoyed no society whatever from his presence.	Было ли то действительной причиной или лишь предлогом, чтобы избежать наскучивших ему разговоров, - этого никто, кроме него, не мог бы сказать, - только он упорно хранил молчание, и женщина не получала никакого удовлетворения от его присутствия.
Virtually she walked the highway alone, save for the child she bore.	В сущности, она шагала по дороге в полном одиночестве, если не считать ребенка, которого несла на руках.
Sometimes the man's bent elbow almost touched her shoulder, for she kept as close to his side as was possible without actual contact, but she seemed to have no idea of taking his arm, nor he of offering it; and far from exhibiting surprise at his ignoring silence she appeared to receive it as a natural thing.	Иной раз согнутый локоть мужчины почти касался ее плеча, так как шла она настолько близко к своему спутнику, насколько можно идти, не задевая его, но ей, казалось, и в голову не приходило взять его под руку, да и он не помышлял предложить ей руку. Нимало не удивляясь его пренебрежительному молчанию, она явно принимала это как нечто вполне естественное.
If any word at all were uttered by the little group, it was an occasional whisper of the woman to the child-a tiny girl in short clothes and blue boots of knitted yarn-and the murmured babble of the child in reply.	Если в маленькой группе и раздавались чьи-то голоса, то это был лишь шепот женщины, время от времени обращавшейся к ребенку, крохотной девочке в коротком платьице и голубых вязаных башмачках, и ответный лепет ребенка.
The chief-almost the only-attraction of the young woman's face was its mobility.	Главной, если не единственной привлекательной чертой в наружности молодой женщины была подвижность ее лица.
When she looked down sideways to the girl she became pretty, and even handsome, particularly that in the action her features caught slantwise the rays of the strongly coloured sun, which made transparencies of her eyelids and nostrils and set fire on her lips.	Когда она искоса поглядывала вниз, на девочку, она становилась хорошенькой, даже красивой, -жаркие лучи палящего солнца освещали сбоку ее живые черты, отчего веки и ноздри ее казались прозрачными, а губы пылали огнем.
When she plodded on in the shade of the hedge, silently thinking, she had the hard, half-apathetic expression of one who deems anything possible at the hands of Time and Chance except, perhaps, fair play.	Когда же, задумавшись, она молча брела в тени зеленой изгороди, лицо ее принимало суровое, почти апатичное выражение, какое бывает у человека, ожидающего от Времени и Случая всего, кроме, быть может, справедливости.
The first phase was the work of Nature, the second probably of civilization.	Первое выражение было у женщины от природы, второе, вероятно, являлось плодом цивилизации.
That the man and woman were husband and wife, and the parents of the girl in arms there could be little doubt.	Вряд ли у кого-нибудь могли возникнуть сомнения в том, что эти мужчина и женщина -муж и жена и родители маленькой девочки.
No other than such relationship would have accounted for the atmosphere of stale familiarity which the trio carried along with them like a nimbus as they moved down the road.	Только такими родственными узами и можно было объяснить атмосферу семейной близости, которая, подобно нимбу, окружала путников, бредущих по дороге.

The wife mostly kept her eyes fixed ahead, though with little interest-the scene for that matter being one that might have been matched at almost any spot in any county in England at this time of the year; a road neither straight nor crooked, neither level nor hilly, bordered by hedges, trees, and other vegetation, which had entered the blackened-green stage of colour that the doomed leaves pass through on their way to dingy, and yellow, and red.	Жена почти все время упорно, хотя и без особого интереса, смотрела вдаль, - собственно говоря, такой пейзаж можно было увидеть в эту пору года едва ли не в любом уголке любого графства Англии: дорога была не совсем прямая, но и не извилистая, не ровная, но и не холмистая, окаймленная кустами и деревьями того тускло-зеленого цвета, какой приобретают обреченные листья, прежде чем стать грязно-серыми, желтыми или красными.
The grassy margin of the bank, and the nearest hedgerow boughs, were powdered by the dust that had been stirred over them by hasty vehicles, the same dust as it lay on the road deadening their footfalls like a carpet; and this, with the aforesaid total absence of conversation, allowed every extraneous sound to be heard.	Трава у обочины и ближайшие ветви кустов были припудрены пылью, которой осыпали их мчащиеся мимо повозки, - той пылью, что лежала на дороге, заглушая, словно ковер, шум шагов; и благодаря этому, а также упорной неразговорчивости путников все звуки широкого мира отчетливо доносились до них.
For a long time there was none, beyond the voice of a weak bird singing a trite old evening song that might doubtless have been heard on the hill at the same hour, and with the self-same trills, quavers, and breves, at any sunset of that season for centuries untold.	Долгое время никаких звуков вообще не было, если не считать еле слышного голоса птицы, распевавшей стародавнюю вечернюю песню, которую, несомненно, можно было услышать здесь в тот же самый час и с теми же самыми трелями, каденциями и паузами на закате в эту пору года на протяжении несчетного множества веков.
But as they approached the village sundry distant shouts and rattles reached their ears from some elevated spot in that direction, as yet screened from view by foliage.	Но по мере приближения к деревне они услышали отдаленные крики и шум, доносившиеся с холма, который скрывали от них деревья.
When the outlying houses of Weydon-Priors could just be described, the family group was met by a turnip-hoer with his hoe on his shoulder, and his dinner-bag suspended from it.	Едва вдали показались первые дома Уэйдон-Прайорса, как путникам повстречался огородник, который нес на плече мотыгу для окапывания брюквы; на конце ее болталась сумка с завтраком.
The reader promptly glanced up.	Мужчина, читавший балладу, тотчас поднял глаза.
"Any trade doing here?" he asked phlegmatically, designating the village in his van by a wave of the broadsheet.	- Можно там найти работу? - флегматичным тоном спросил он, указывая листком на видневшуюся впереди деревню.
And thinking the labourer did not understand him, he added, "Anything in the hay-trussing line?"	Полагая, что огородник не понял его, он добавил: - Какую-нибудь работу по уборке сена?
The turnip-hoer had already begun shaking his head.	Но огородник уже замотал головой.
"Why, save the man, what wisdom's in him that 'a should come to Weydon for a job of that sort this time o' year?"	- Господи помилуй, да где же разум у человека, коли он в эту пору вздумал искать такую работу в Уэйдоне?
"Then is there any house to let-a little small new cottage just a builded, or such like?" asked the other.	- А домишко какой-нибудь нельзя здесь снять -пусть совсем маленький, только что выстроенный? - спросил пришелец.
The pessimist still maintained a negative.	Пессимист снова отрицательно мотнул головой.
"Pulling down is more the nater of Weydon.	- В Уйэдоне больше ломают, чем строят.

There were five houses cleared away last year, and three this; and the volk nowhere to go-no, not so much as a thatched hurdle; that's the way o' Weydon-Priors."	В прошлом году снесли пять домов и в этом году три; людям деваться некуда - даже хижины с соломенной крышей не сыщешь. Вот каково оно в Уэйдон-Прайорсе!
The hay-trusser, which he obviously was, nodded with some superciliousness. Looking towards the village, he continued,	Вязальщик сена - очевидно, он был вязальщиком -несколько пренебрежительно кивнул и, поглядев в сторону деревни, продолжал:
"There is something going on here, however, is there not?"	- Что это у вас там происходит, а?
"Ay. 'Tis Fair Day.	-Да у нас ярмарка сегодня.
Though what you hear now is little more than the clatter and scurry of getting away the money o' children and fools, for the real business is done earlier than this.	Только этот шум и галдеж - все пустое: выманивают денежки у детей да у дураков, а настоящие дела уже кончились.
I've been working within sound o't all day, but I didn't go up-not I.	Я весь день работал тут поблизости, но туда не ходил, э, нет!
'Twas no business of mine."	Не мое это дело.
The trusser and his family proceeded on their way, and soon entered the Fair-field, which showed standing-places and pens where many hundreds of horses and sheep had been exhibited and sold in the forenoon, but were now in great part taken away.	Вязальщик и его жена продолжали путь и вскоре очутились на ярмарочном поле с загонами для скота, где были выставлены и проданы сотни лошадей и овец, которых теперь почти всех увели.
At present, as their informant had observed, but little real business remained on hand, the chief being the sale by auction of a few inferior animals, that could not otherwise be disposed of, and had been absolutely refused by the better class of traders, who came and went early.	К этому времени, как сказал огородник, с серьезными делами уже было покончено, оставалось только продать с аукциона животных похуже, которых не удалось сбыть с рук, ибо от них наотрез отказались более солидные скупщики, рано прибывшие и рано отбывшие.
Yet the crowd was denser now than during the morning hours, the frivolous contingent of visitors, including journeymen out for a holiday, a stray soldier or two come on furlough, village shopkeepers, and the like, having latterly flocked in; persons whose activities found a congenial field among the peep-shows, toy-stands, waxworks, inspired monsters, disinterested medical men who travelled for the public good, thimble-riggers, nick-nack vendors, and readers of Fate.	Однако толпа была еще гуще, чем в утренние часы: теперь здесь появились люди более легкомысленные - свободные от работы поденщики, два-три солдата, приехавшие домой на побывку и случайно оказавшиеся здесь, деревенские лавочники и тому подобный люд. Для них полем деятельности служили ларьки с игрушками и всякой мелочью, палатки со стереоскопическими картинками, восковыми фигурами, живыми уродами, бескорыстными, путешествующими для блага человеческого лекарями, прорицателями, игрой в наперсток.
Neither of our pedestrians had much heart for these things, and they looked around for a refreshment tent among the many which dotted the down.	Наших пешеходов все это не прельщало, и они принялись озираться, отыскивая среди множества палаток, разбросанных по полю, такую, где бы можно было подкрепиться.
Two, which stood nearest to them in the ochreous haze of expiring sunlight, seemed almost equally inviting.	В охряной дымке угасающих солнечных лучей две ближайшие палатки показались им, пожалуй, равно соблазнительными.

One was formed of new, milk-hued canvas, and bore red flags on its summit; it announced	Одна была из новенькой парусины молочного цвета, с красными флагами на верхушке; вывеска гласила:
"Good Home-brewed Beer, Ale, and Cyder."	"Доброе пиво домашней варки, эль и сидр".
The other was less new; a little iron stove-pipe came out of it at the back and in front appeared the placard,	Другая была не столь уж новой; сзади из нее торчала небольшая железная труба, а спереди красовалась вывеска:
"Good Furmity Sold Hear."	"Вкустная пшеничная каша".
The man mentally weighed the two inscriptions and inclined to the former tent.	Мужчина мысленно взвесил обе надписи, и его потянуло в первую палатку.
"No-no-the other one," said the woman. "I always like furmity; and so does Elizabeth-Jane; and so will you.	-Нет... нет... не туда,- сказала женщина. - Я люблю пшеничную кашу, и Элизабет-Джейн ее любит, да и тебе понравится.
It is nourishing after a long hard day."	Она сытная, а день был длинный и трудный.
"I've never tasted it," said the man.	-Я ее никогда не пробовал, - сказал мужчина.
However, he gave way to her representations, and they entered the furmity booth forthwith.	Однако он внял доводам женщины, и они вошли в палатку, где торговали пшеничной кашей.
A rather numerous company appeared within, seated at the long narrow tables that ran down the tent on each side.	Там они увидели большую компанию, расположившуюся за длинными узкими столами, которые тянулись вдоль стен.
At the upper end stood a stove, containing a charcoal fire, over which hung a large three-legged crock, sufficiently polished round the rim to show that it was made of bell-metal.	В дальнем конце стояла печь, топившаяся углем, а над огнем висел большой трехногий котел, настолько стершийся по краям, что обнажилась колокольная медь, из которой он был отлит.
A haggish creature of about fifty presided, in a white apron, which as it threw an air of respectability over her as far as it extended, was made so wide as to reach nearly round her waist.	Во главе стола сидела особа лет пятидесяти, похожая на ведьму, в белом переднике, которому надлежало придавать ей респектабельный вид, и потому он был такой ширины, что почти сходился у нее за спиной.
She slowly stirred the contents of the pot.	Она медленно размешивала содержимое котла.
The dull scrape of her large spoon was audible throughout the tent as she thus kept from burning the mixture of corn in the grain, flour, milk, raisins, currants, and what not, that composed the antiquated slop in which she dealt.	По палатке разносился глухой скребущий звук большой ложки, какою женщина орудовала, заботясь о том, чтобы не подгорела смесь из пшеничных зерен, молока, изюма, коринки и других составных частей известного еще в старину жидкого варева, которым она торговала.
Vessels holding the separate ingredients stood on a white-clothed table of boards and trestles close by.	Сосуды с этими составными частями стояли тут же, на застланном белой скатертью столе.
The young man and woman ordered a basin each of the mixture, steaming hot, and sat down to consume it at leisure.	Мужчина и женщина заказали себе по миске горячей, дымящейся каши и уселись, чтобы съесть ее не спеша.

This was very well so far, for furmity, as the woman had said, was nourishing, and as proper a food as could be obtained within the four seas; though, to those not accustomed to it, the grains of wheat swollen as large as lemon-pips, which floated on its surface, might have a deterrent effect at first.	Пока все шло отлично: пшеничная каша, как и говорила женщина, была сытна, и более подходящей пищи нельзя было найти в пределах четырех морей, хотя, правду сказать, тем, кто к ней не привык, поначалу едва ли могли понравиться разбухшие зерна пшеницы величиной с лимонное зернышко, которые плавали на поверхности.
But there was more in that tent than met the cursory glance; and the man, with the instinct of a perverse character, scented it quickly.	Однако в этой палатке творилось нечто такое, что не сразу бросалось в глаза, но мужчина, побуждаемый инстинктом порочной натуры, быстро это почуял.
After a mincing attack on his bowl, he watched the hag's proceedings from the corner of his eye, and saw the game she played.	Едва отведав каши, он начал уголком глаза следить за манипуляциями ведьмы и разгадал, какую игру она вела.
He winked to her, and passed up his basin in reply to her nod; when she took a bottle from under the table, slily measured out a quantity of its contents, and tipped the same into the man's furmity.	Он подмигнул ей и в ответ на ее кивок протянул свою миску; тогда она достала из-под стола бутылку, украдкой отмерила порцию и вылила в кашу.
The liquor poured in was rum.	Это был ром.
The man as slily sent back money in payment.	Мужчина тоже украдкой передал ей в уплату деньги.
He found the concoction, thus strongly laced, much more to his satisfaction than it had been in its natural state.	Варево, щедро приправленное спиртом, пришлось ему гораздо больше по вкусу, чем в первоначальном виде.
His wife had observed the proceeding with much uneasiness; but he persuaded her to have hers laced also, and she agreed to a milder allowance after some misgiving.	Его жена с тревогой наблюдала за этим, но он стал уговаривать ее тоже приправить кашу, и, поколебавшись немного, она согласилась, только на меньшую порцию.
The man finished his basin, and called for another, the rum being signalled for in yet stronger proportion.	Мужчина опустошил свою миску и потребовал вторую, с еще большим количеством рома.
The effect of it was soon apparent in his manner, and his wife but too sadly perceived that in strenuously steering off the rocks of the licensed liquor-tent she had only got into maelstrom depths here amongst the smugglers.	Очень скоро действие его начало сказываться на поведении мужчины, и женщина с грустью убедилась, что, хоть ей и удалось благополучно провести свой корабль мимо опасных скал -палатки, имевшей право торговать спиртными напитками, - она очутилась в пучине водоворота, где орудуют те, кто торгует хмельным из-под полы.
The child began to prattle impatiently, and the wife more than once said to her husband,	Малютка нетерпеливо залепетала, и жена несколько раз повторила мужу:
"Michael, how about our lodging?	- Майкл, что же будет с жильем?
You know we may have trouble in getting it if we don't go soon."	Мы ведь можем не найти пристанища, если здесь задержимся.
But he turned a deaf ear to those bird-like chirpings.	Но он как будто и не слыхал этого птичьего чириканья.
He talked loud to the company.	Обратившись к собравшейся компании, он стал громко разглагольствовать.

The child's black eyes, after slow, round, ruminating gazes at the candles when they were lighted, fell together; then they opened, then shut again, and she slept.	Когда зажгли свечи, девочка медленно перевела на них задумчивый взгляд круглых черных глазенок, но веки ее тотчас сомкнулись, потом снова раскрылись, потом закрылись, и она заснула.
At the end of the first basin the man had risen to serenity; at the second he was jovial; at the third, argumentative, at the fourth, the qualities signified by the shape of his face, the occasional clench of his mouth, and the fiery spark of his dark eye, began to tell in his conduct; he was overbearing-even brilliantly quarrelsome.	После первой миски мужчина пришел в безмятежное расположение духа; после второй развеселился; после третьей принялся разглагольствовать; после четвертой в поведении его обнаружились те качества, что подчеркивались складом лица, манерой сжимать губы и огоньками, загоравшимися в темных глазах, - он стал сварливым, даже вздорным.
The conversation took a high turn, as it often does on such occasions.	Разговор шел в повышенном тоне, как нередко бывает в подобных случаях.
The ruin of good men by bad wives, and, more particularly, the frustration of many a promising youth's high aims and hopes and the extinction of his energies by an early imprudent marriage, was the theme.	Гибель хороших людей по вине дурных жен, крушение смелых планов и надежд многих способных юношей и угасание их энергии в результате ранней неосмотрительной женитьбы -вот какова была тема.
"I did for myself that way thoroughly," said the trusser with a contemplative bitterness that was well-night resentful. "I married at eighteen, like the fool that I was; and this is the consequence o't." He pointed at himself and family with a wave of the hand intended to bring out the penuriousness of the exhibition.	- Так и я себя доконал, - сказал вязальщик задумчиво, с горечью, чуть ли не со злобой. -Женился в восемнадцать лет, как последний дурак, и вот последствия. - Жестом он указал на себя и семью, словно приглашая полюбоваться на это жалкое зрелище.
The young woman his wife, who seemed accustomed to such remarks, acted as if she did not hear them, and continued her intermittent private words of tender trifles to the sleeping and waking child, who was just big enough to be placed for a moment on the bench beside her when she wished to ease her arms.	Молодая женщина, его жена, очевидно привыкшая к таким заявлениям, держала себя так, будто и не слыхала их, и время от времени нашептывала ласковые слова малютке, которая то засыпала, то снова просыпалась и была еще так мала, что мать лишь на минутку могла посадить ее рядом с собой на скамью, когда у нее уж слишком уставали руки.
The man continued-	Мужчина же продолжал:
"I haven't more than fifteen shillings in the world, and yet I am a good experienced hand in my line.	- Все мое достояние - пятнадцать шиллингов, а ведь я свое дело знаю.
I'd challenge England to beat me in the fodder business; and if I were a free man again I'd be worth a thousand pound before I'd done o't.	Бьюсь об заклад, что в Англии не найдется человека, который побил бы меня в фуражном деле, и, освободись я от обузы, цена бы мне была тысяча фунтов!
But a fellow never knows these little things till all chance of acting upon 'em is past."	Но о таких вещах всегда узнаешь слишком поздно.
The auctioneer selling the old horses in the field outside could be heard saying,	Снаружи долетел голос аукционщика, продававшего на поле старых лошадей:
"Now this is the last lot-now who'll take the last lot for a song?	- А вот и последний номер - кто возьмет последний номер, почти задаром?
Shall I say forty shillings?	Ну, за сорок шиллингов?

'Tis a very promising broodmare, a trifle over five years old, and nothing the matter with the hoss at all, except that she's a little holler in the back and had her left eye knocked out by the kick of another, her own sister, coming along the road."	Племенная матка, подает большие надежды, чуть старше пяти лет, и лошадь хоть куда, вот только спина малость примята да левый глаз вышиблен -кобыла лягнула, родная ее сестра, повстречавшаяся на дороге.
"For my part I don't see why men who have got wives and don't want 'em, shouldn't get rid of 'em as these gipsy fellows do their old horses," said the man in the tent. "Why shouldn't they put 'em up and sell 'em by auction to men who are in need of such articles?	- Ей-богу, не пойму, почему женатый человек, если ему не нужна жена, не может сбыть ее с рук, как цыгане сбывают старых лошадей, - продолжал мужчина в палатке. - Почему бы не выставить ее и не продать с аукциона тому, кто нуждается в таком товаре?
Hey?	А?
Why, begad, I'd sell mine this minute if anybody would buy her!"	Ей-ей, мою я продал бы сию же минуту, пожелай только кто-нибудь купить!
"There's them that would do that," some of the guests replied, looking at the woman, who was by no means ill-favoured.	- Желающие нашлись бы! - отозвался кто-то из присутствующих, глядя на женщину, которая отнюдь не была обижена природой.
"True," said a smoking gentleman, whose coat had the fine polish about the collar, elbows, seams, and shoulder-blades that long-continued friction with grimy surfaces will produce, and which is usually more desired on furniture than on clothes.	- Правильно! - сказал джентльмен, куривший трубку; пальто его у ворота, на локтях, на швах и лопатках приобрело тот отменный глянец, какой появляется в результате длительного трения о грязную поверхность и более желателен на мебели, чем на одежде.
From his appearance he had possibly been in former time groom or coachman to some neighbouring county family. "I've had my breedings in as good circles, I may say, as any man," he added, "and I know true cultivation, or nobody do; and I can declare she's got it-in the bone, mind ye, I say-as much as any female in the fair-though it may want a little bringing out." Then, crossing his legs, he resumed his pipe with a nicely-adjusted gaze at a point in the air.	Судя по внешности, он был когда-то грумом или кучером в каком-нибудь поместье. - Могу сказать, что вырос я в самом хорошем обществе, - добавил он, - и уж кому, как не мне, знать, что такое настоящая порода! И вот я утверждаю, что в ней эта порода есть - в самом сложении, заметьте, -как и у других особей женского пола здесь, на ярмарке, только, может, надо ей дать проявиться. - Тут он скрестил ноги и снова занялся своей трубкой, пристально всматриваясь в какую-то точку в пространстве.
The fuddled young husband stared for a few seconds at this unexpected praise of his wife, half in doubt of the wisdom of his own attitude towards the possessor of such qualities.	Захмелевший молодой супруг, услышав столь неожиданную похвалу своей жене, широко раскрыл глаза, словно усомнившись, благоразумно ли с его стороны так относиться к обладательнице подобных качеств.
But he speedily lapsed into his former conviction, and said harshly-	Но он быстро вернулся к первоначальному своему убеждению и грубо сказал:
"Well, then, now is your chance; I am open to an offer for this gem o' creation."	- Ну, так смотрите, не упустите случая: я готов выслушать, сколько вы предложите за эту жемчужину.
She turned to her husband and murmured, "Michael, you have talked this nonsense in public places before.	Женщина повернулась к мужу и прошептала: -Майкл, ты и раньше уже болтал на людях такую чепуху.
A joke is a joke, but you may make it once too often, mind!"	Шутка шуткой, но смотри, как бы не хватить через край.

"I know I've said it before; I meant it.	- Знаю, что говорил. И говорил всерьез.
All I want is a buyer."	Только бы покупатель нашелся.
At the moment a swallow, one among the last of the season, which had by chance found its way through an opening into the upper part of the tent, flew to and from quick curves above their heads, causing all eyes to follow it absently.	В эту минуту в палатку, сквозь щель вверху, влетела ласточка, одна из последних в этом сезоне, и стремительно закружила над головами, невольно приковав к себе все взгляды.
In watching the bird till it made its escape the assembled company neglected to respond to the workman's offer, and the subject dropped.	Наблюдение за птицей, пока та не улетела, помешало собравшимся ответить на предложение работника, и разговор оборвался.
But a quarter of an hour later the man, who had gone on lacing his furmity more and more heavily, though he was either so strong-minded or such an intrepid toper that he still appeared fairly sober, recurred to the old strain, as in a musical fantasy the instrument fetches up the original theme.	Но спустя четверть часа муж, который все подливал и подливал себе рому в кашу и, однако, - то ли оттого, что голова у него была такая крепкая, то ли он был таким неустрашимым питухом, - отнюдь не казался пьяным, затянул старую песню, лодобно тому как в музыкальной фантазии инструмент подхватывает первоначальную тему:
"Here-I am waiting to know about this offer of mine.	- Ну, так как же насчет моего предложения?
The woman is no good to me.	Эта женщина мне ни к чему.
Who'll have her?"	Кто польстится?
The company had by this time decidedly degenerated, and the renewed inquiry was received with a laugh of appreciation.	Компания к тому времени явно захмелела, и теперь вопрос был встречен одобрительным смехом.
The woman whispered; she was imploring and anxious:	Женщина зашептала умоляюще и встревоженно:
"Come, come, it is getting dark, and this nonsense won't do.	- Идем, уже темнеет, хватит болтать!
If you don't come along, I shall go without you.	Если ты не пойдешь, я уйду без тебя!
Come!"	Идем!
She waited and waited; yet he did not move.	Она ждала, ждала, однако он не двигался.
In ten minutes the man broke in upon the desultory conversation of the furmity drinkers with.	Не прошло и десяти минут, как он снова прервал бессвязный разговор любителей рома с пшеничной кашей:
"I asked this question, and nobody answered to 't.	- Я ведь задал вопрос, а ответа так и не получил.
Will any Jack Rag or Tom Straw among ye buy my goods?"	Есть здесь какой-нибудь Джек Оборванец или Том Соломинка, который купит мой товар?
The woman's manner changed, and her face assumed the grim shape and colour of which mention has been made.	В поведении женщины произошла перемена, и на лице ее появилось прежнее сумрачное выражение.
"Mike, Mike," she said; "this is getting serious.	- Майк, Майк, - сказала она, - это становится серьезным.
O!-too serious!"	Ох, слишком серьезным!

"Will anybody buy her?" said the man.	- Желает кто-нибудь купить ее? - спросил мужчина.
"I wish somebody would," said she firmly. "Her present owner is not at all to her liking!"	- Хотела бы я, чтоб кто-нибудь купил, - твердо заявила она. - Нынешний владелец совсем ей не по вкусу.
"Nor you to mine," said he. "So we are agreed about that.	-Да и ты мне не по вкусу! - сказал он. - Стало быть, договорились.
Gentlemen, you hear?	Джентльмены, вы слышите?
It's an agreement to part.	Мы договорились расстаться.
She shall take the girl if she wants to, and go her ways.	Если хочет, пусть берет дочку и идет своей дорогой.
I'll take my tools, and go my ways.	А я возьму инструменты и пойду своей дорогой.
' Tis simple as Scripture history.	Ясно, как в Священном писании.
Now then, stand up, Susan, and show yourself."	Ну-ка, Сьюзен, встань, покажись.
"Don't, my chiel," whispered a buxom staylace dealer in voluminous petticoats, who sat near the woman; "yer good man don't know what he's saying."	- Не делайте этого, дитя мое! - шепнула дородная женщина в широких юбках, торговка шнурками для корсетов, сидевшая рядом. - Ваш муженек сам не знает, что говорит.
The woman, however, did stand up.	Однако женщина встала.
"Now, who's auctioneer?" cried the hay-trusser.	- Ну, кто будет за аукционщика? - крикнул вязальщик села.
"I be," promptly answered a short man, with a nose resembling a copper knob, a damp voice, and eyes like button-holes. "Who'll make an offer for this lady?"	- Я! - тотчас отозвался коротенький человек, у которого нос походил на медную шишку, голос был простуженный, а глаза напоминали петли для пуговиц. - Кто предложит цепу за эту леди?
The woman looked on the ground, as if she maintained her position by a supreme effort of will.	Женщина смотрела в землю, - казалось, ей стоило величайшего напряжения воли оставаться на месте.
"Five shillings," said someone, at which there was a laugh.	- Пять шиллингов, - сказал кто-то, после чего раздался смех.
"No insults," said the husband. "Who'll say a guinea?"	- Прошу не оскорблять! - сказал муж. - Кто дает гинею?
Nobody answered; and the female dealer in staylaces interposed.	Никто не отозвался; тут вмешалась торговка корсетными шнурками:
"Behave yerself moral, good man, for Heaven's love!	- Ради господа бога, ведите себя прилично, любезный!
Ah, what a cruelty is the poor soul married to!	До чего жестокий муж у бедняжки!
Bed and board is dear at some figures 'pon my 'vation 'tis!"	Клянусь спасением моей души, иной раз замужество обходится недешево!
"Set it higher, auctioneer," said the trusser.	- Повышай цену, аукциошцик! - сказал вязальщик.
"Two guineas!" said the auctioneer; and no one replied.	- Две гинеи! - крикнул аукционщик; никто не отозвался.

"If they don't take her for that, in ten seconds they'll have to give more," said the husband. "Very well.	- Если не хотят брать за эту цену, через десять секунд им придется платить дороже, - сказал муж. - Прекрасно.
Now auctioneer, add another."	Ну-ка, аукционщик, набавь еще одну.
"Three guineas-going for three guineas!" said the rheumy man.	- Три гинеи, идет за три гинеи! - крикнул простуженный человек.
"No bid?" said the husband. "Good Lord, why she's cost me fifty times the money, if a penny.	- Кто больше? - спросил муж. - Господи, да она мне в пятьдесят раз дороже стоила.
Go on."	Набавляй.
"Four guineas!" cried the auctioneer.	- Четыре гинеи! - крикнул аукционщик.
"I'll tell ye what-I won't sell her for less than five," said the husband, bringing down his fist so that the basins danced. "I'll sell her for five guineas to any man that will pay me the money, and treat her well; and he shall have her for ever, and never hear aught o' me.	- Вот что я вам скажу: дешевле, чем за пять, я ее не продам, - объявил муж, ударив кулаком по столу так, что заплясали миски. - А за пять гиней я продам ее любому, кто согласен заплатить мне и хорошо обращаться с ней. И он получит ее на веки вечные, а обо мне никогда и не услышит!
But she shan't go for less.	Но за меньшую сумму - не пойдет!
Now then-five guineas-and she's yours.	Так вот: пять гиней - и она ваша!
Susan, you agree?"	Сьюзен, ты согласна?
She bowed her head with absolute indifference.	Та с глубоким равнодушием наклонила голову.
"Five guineas," said the auctioneer, "or she'll be withdrawn.	- Пять гиней, - сказал аукционщик, - не то товар снимается с торгов.
Do anybody give it?	Кто дает пять гиней?
The last time.	В последний раз.
Yes or no?"	Да или нет?
"Yes," said a loud voice from the doorway.	- Да! - раздался громкий голос в дверях.
All eyes were turned.	Все взоры обратились в ту сторону.
Standing in the triangular opening which formed the door of the tent was a sailor, who, unobserved by the rest, had arrived there within the last two or three minutes.	В треугольном отверстии, служившем палатке дверью, стоял моряк, появившийся незаметно для остальной компании минуты две-три назад.
A dead silence followed his affirmation.	Мертвое молчание последовало за его согласием.
"You say you do?" asked the husband, staring at him.	- Вы сказали, что даете пять гиней? - спросил муж, вытаращив на него глаза.
"I say so," replied the sailor.	- Сказал, - ответил моряк.
"Saying is one thing, and paying is another.	- Одно дело - сказать, а другое - заплатить.
Where's the money?"	Где деньги?
The sailor hesitated a moment, looked anew at the woman, came in, unfolded five crisp pieces of paper, and threw them down upon the tablecloth.	Моряк с минуту помешкал, еще раз посмотрел на женщину, вошел, развернул пять хрустящих бумажек и бросил их на скатерть.
They were Bank-of-England notes for five pounds.	Это были кредитные билеты Английского банка на сумму в пять фунтов.

Upon the face of this he clinked down the shillings severally-one, two, three, four, five.	Сверху он бросил несколько звенящих шиллингов - один, два, три, четыре, пять.
The sight of real money in full amount, in answer to a challenge for the same till then deemed slightly hypothetical had a great effect upon the spectators.	Вид денег, всей суммы полностью, в ответ на вызов, который до сей поры почитался, пожалуй, гипотетическим, произвел огромное впечатление на зрителей.
Their eyes became riveted upon the faces of the chief actors, and then upon the notes as they lay, weighted by the shillings, on the table.	Все впились глазами сначала в лица главных участников, а затем в кредитные билеты, которые лежали на столе, придавленные шиллингами.
Up to this moment it could not positively have been asserted that the man, in spite of his tantalizing declaration, was really in earnest.	Вплоть до этого момента нельзя было с уверенностью утверждать, что муж, несмотря на свое соблазнительное предложение, говорит всерьез.
The spectators had indeed taken the proceedings throughout as a piece of mirthful irony carried to extremes; and had assumed that, being out of work, he was, as a consequence, out of temper with the world, and society, and his nearest kin.	Действительно, зрители все время относились к происходившему, как к рискованной веселой шутке, и решили, что, оставшись, должно быть, без работы, он озлобился на весь мир, на общество, на своих близких.
But with the demand and response of real cash the jovial frivolity of the scene departed.	Но когда в ответ на предложение появились наличные деньги, шутливое легкомыслие исчезло.
A lurid colour seemed to fill the tent, and change the aspect of all therein.	Казалось, какой-то зловещий свет наполнил всю палатку и облик всех присутствующих изменился.
The mirth-wrinkles left the listeners' faces, and they waited with parting lips.	Смешливые морщинки сбежали с лиц слушателей, и они ждали, разинув рты.
"Now," said the woman, breaking the silence, so that her low dry voice sounded quite loud, "before you go further, Michael, listen to me.	- Ну, Майкл, - сказала женщина, нарушая молчание, и ее тихни бесстрастный голос отчетливо прозвучал в тишине, - прежде чем ты еще что-нибудь скажешь, выслушай меня.
If you touch that money, I and this girl go with the man.	Если ты только прикоснешься к деньгам, мы с дочкой уйдем с этим человеком.
Mind, it is a joke no longer."	Пойми, сейчас это уже не шутка.
"A joke?	- Шутка?
Of course it is not a joke!" shouted her husband, his resentment rising at her suggestion. "I take the money; the sailor takes you.	Конечно, это не шутка! - крикнул муж; при ее словах злоба с новой силой вспыхнула в нем. - Я беру деньги, моряк берет тебя.
That's plain enough.	Достаточно ясно.
It has been done elsewhere-and why not here?"	Такие вещи делались в других местах, почему же здесь нельзя?
"'Tis quite on the understanding that the young woman is willing," said the sailor blandly. "I wouldn't hurt her feelings for the world."	- Надо сначала выяснить, согласна ли молодая женщина, - мягко сказал моряк. - Ни за что на свете я бы не хотел оскорбить ее чувства.
"Faith, nor I," said her husband. "But she is willing, provided she can have the child.	-Да, и я, ей-ей, не хочу! - сказал муж. - Но она согласна, если только ей можно будет взять с собой ребенка.
She said so only the other day when I talked o't!"	Так она сама сказала на днях, когда я завел об этом речь.

"That you swear?" said the sailor to her.	- Вы можете поклясться? - обратился к ней моряк.
"I do," said she, after glancing at her husband's face and seeing no repentance there.	- Могу, - сказала она, бросив сначала взгляд на мужа и не заметив никаких признаков раскаяния.
"Very well, she shall have the child, and the bargain's complete," said the trusser.	- Ладно, ребенка она берет с собой, и дело с концом, - сказал вязальщик.
He took the sailor's notes and deliberately folded them, and put them with the shillings in a high remote pocket, with an air of finality.	Он взял кредитные билеты моряка, не спеша сложил их и с видом человека, принявшего окончательное решение, спрятал в самый надежный карман.
The sailor looked at the woman and smiled.	Моряк взглянул на женщину и улыбнулся.
"Come along!" he said kindly. "The little one too-the more the merrier!"	- Идем! - ласково сказал он. - И малютка с нами -чем больше народу, тем веселей!
She paused for an instant, with a close glance at him.	С минуту она постояла, пристально всматриваясь в него.
Then dropping her eyes again, and saying nothing, she took up the child and followed him as he made towards the door.	Потом снова опустила глаза, молча взяла девочку на руки и направилась вслед за ним к двери.
On reaching it, she turned, and pulling off her wedding-ring, flung it across the booth in the hay-trusser's face.	В дверях она обернулась и, сняв обручальное кольцо, швырнула его через палатку в лицо вязальщику сена.
"Mike," she said, "I've lived with thee a couple of years, and had nothing but temper!	- Майкл, - сказала она, - я прожила с тобой два года и ничего от тебя не видела, кроме попреков.
Now I'm no more to 'ee; I'll try my luck elsewhere.	Теперь я уже не твоя; попытаю счастья в другом месте.
' Twill be better for me and Elizabeth-Jane, both.	Так будет лучше и для меня и для ребенка.
So good-bye!"	Прощай!
Seizing the sailor's arm with her right hand, and mounting the little girl on her left, she went out of the tent sobbing bitterly.	Ухватившись правой рукой за руку моряка и посадив девочку на левую руку, она, горько всхлипывая, вышла из палатки.
A stolid look of concern filled the husband's face, as if, after all, he had not quite anticipated this ending; and some of the guests laughed.	Тупое, озабоченное выражение появилось на лице мужа, как будто он все-таки не предвидел такого конца; кое-кто из гостей рассмеялся.
"Is she gone?" he said.	- Ушла она? - спросил он.
"Faith, ay! she's gone clane enough," said some rustics near the door.	- Ушла, и след простыл! - отозвались парни, сидевшие у двери.
He rose and walked to the entrance with the careful tread of one conscious of his alcoholic load.	Он встал и направился к выходу осторожной поступью человека, сознающего, что он перебрал лишку.
Some others followed, and they stood looking into the twilight.	Несколько человек последовали за ним и остановились у порога, всматриваясь в сумерки.
The difference between the peacefulness of inferior nature and the wilful hostilities of mankind was very apparent at this place.	Здесь особенно явственно ощущалась разница между мирным спокойствием природы и обдуманной злонамеренностью человека.

In contrast with the harshness of the act just ended within the tent was the sight of several horses crossing their necks and rubbing each other lovingly as they waited in patience to be harnessed for the homeward journey.	Какой контраст жестокой сцене, только что разыгравшейся в палатке, являл вид нескольких лошадей, которые ласково терлись шеями друг о друга, терпеливо дожидаясь, пока их запрягут и погонят в обратный путь!
Outside the fair, in the valleys and woods, all was quiet.	За пределами ярмарочного поля, в долинах и лесах, все было тихо.
The sun had recently set, and the west heaven was hung with rosy cloud, which seemed permanent, yet slowly changed.	Солнце недавно зашло, и небо на западе застилало розовое облако, казавшееся неизменным, однако оно медленно меняло свои контуры.
To watch it was like looking at some grand feat of stagery from a darkened auditorium.	Следить за ним было все равно что смотреть из затемненного зрительного зала на великолепные декорации.
In presence of this scene after the other there was a natural instinct to abjure man as the blot on an otherwise kindly universe; till it was remembered that all terrestrial conditions were intermittent, and that mankind might some night be innocently sleeping when these quiet objects were raging loud.	При виде этой сцепы после той, другой, первым естественным побуждением было отречься от человека, который подобен пятну на лике доброй матери-природы, однако приходила на память мысль, что на земле все меняется и что в одну прекрасную ночь человечество может спать мирным сном, а эта, ныне тихая, природа будет буйствовать.
"Where do the sailor live?" asked a spectator, when they had vainly gazed around.	- Где живет этот моряк? - спросил один из зрителей, пока собравшиеся тщетно озирались по сторонам.
"God knows that," replied the man who had seen high life. "He's without doubt a stranger here."	- Бог его знает, - ответил тот, что повидал хорошую жизнь, - ясно, что он не здешний.
"He came in about five minutes ago," said the furmity woman, joining the rest with her hands on her hips. "And then 'a stepped back, and then 'a looked in again.	- Он зашел минут пять назад, - сказала владелица палатки с пшеничной кашей, которая присоединилась к остальным и стояла подбоченившись. - Потом он вышел, потом опять заглянул.
I'm not a penny the better for him."	На нем я не разжилась ни на пенни.
"Serves the husband well be-right," said the staylace vendor. "A comely respectable body like her-what can a man want more?	- И поделом мужу! - сказала торговка корсетными шнурками. - Такая миловидная, приличная женщина - чего, кажется, еще нужно человеку?
I glory in the woman's sperrit.	А какая храбрая!
I'd ha' done it myself-od send if I wouldn't, if a husband had behaved so to me!	Я бы сама на это пошла, ей-богу, пошла, если бы мой муж так обращался со мной!
I'd go, and 'a might call, and call, till his keacorn was raw; but I'd never come back-no, not till the great trumpet, would I!"	Ушла бы, и пускай бы он звал и звал, пока не охрипнет... Но я бы ни за что не вернулась - нет, не вернулась бы до-самого трубного гласа!
"Well, the woman will be better off," said another of a more deliberative turn. "For seafaring natures be very good shelter for shorn lambs, and the man do seem to have plenty of money, which is what she's not been used to lately, by all showings."	- Ну что ж, женщине легче будет, - сказал кто-то из наиболее рассудительных. - Моряки - падежное пристанище для остриженных овечек, у парня как будто много денег, а по всему видно, что к этому она не привыкла.

"Mark me-I'll not go after her!" said the trusser, returning doggedly to his seat. "Let her go!	- Попомните мое слово, я за ней не пойду! - сказал вязальщик упрямо, возвращаясь на свое место. -Пусть уходит!
If she's up to such vagaries she must suffer for 'em.	Вздумала чудить, пускай сама и расплачивается.
She'd no business to take the maid-'tis my maid; and if it were the doing again she shouldn't have her!"	Только дочку ни к чему ей было брать - дочка-то моя! И случись это еще раз, я бы ее не отдал.
Perhaps from some little sense of having countenanced an indefensible proceeding, perhaps because it was late, the customers thinned away from the tent shortly after this episode.	Вскоре посетители начали покидать палатку, то ли подталкиваемые неясным чувством, что помогли заключить недопустимую сделку, то ли потому, что было уже поздно.
The man stretched his elbows forward on the table leant his face upon his arms, and soon began to snore.	Мужчина положил локти на стол, опустил голову на руки и скоро захрапел.
The furmity seller decided to close for the night, and after seeing the rum-bottles, milk, corn, raisins, etc., that remained on hand, loaded into the cart, came to where the man reclined.	Торговка пшеничной кашей, решив закрывать заведение на ночь, проследила за тем, чтобы оставшиеся бутылки с ромом, молоко, пшеница, изюм и прочее были погружены в повозку, и подошла к прикорнувшему у стола мужчине.
She shook him, but could not wake him.	Она стала его тормошить, но разбудить не могла.
As the tent was not to be struck that night, the fair continuing for two or three days, she decided to let the sleeper, who was obviously no tramp, stay where he was, and his basket with him.	Поскольку в тот вечер не нужно было разбирать палатку - ярмарка продолжалась еще дня два-три, - она решила, что спящий, который явно не был бродягой, может остаться здесь на ночь вместе со своей корзиной.
Extinguishing the last candle, and lowering the flap of the tent, she left it, and drove away.	Погасив последнюю свечу, она вышла и, опустив полотнище над входом в палатку, уехала.
2.	ГЛАВА II
The morning sun was streaming through the crevices of the canvas when the man awoke.	Утреннее солнце струилось сквозь прорехи в парусине, когда мужчина проснулся.
A warm glow pervaded the whole atmosphere of the marquee, and a single big blue fly buzzed musically round and round it.	Палатка была пронизана теплым светом, и в воздухе с музыкальным жужжанием кружила одинокая большая синяя муха.
Besides the buzz of the fly there was not a sound.	Кроме жужжания этой мухи, не слышно было ни единого звука.
He looked about-at the benches-at the table supported by trestles-at his basket of tools-at the stove where the furmity had been boiled-at the empty basins-at some shed grains of wheat-at the corks which dotted the grassy floor.	Он посмотрел вокруг: на скамьи, на стол, на свою корзину с инструментами, на печь, где варилась накануне пшеничная каша, на пустые миски, на рассыпанные зерна пшеницы, на пробки, которыми был усеян поросший кое-где травою земляной пол.
Among the odds and ends he discerned a little shining object, and picked it up.	Среди мусора он заметил какой-то маленький блестящий предмет и поднял его.
It was his wife's ring.	Это было кольцо его жены.
A confused picture of the events of the previous evening seemed to come back to him, and he thrust his hand into his breast-pocket.	Смутное воспоминание о событиях прошлого вечера всплыло в его сознании, и он сунул руку во внутренний карман.

A rustling revealed the sailor's bank-notes thrust carelessly in.	Зашуршали небрежно засунутые туда кредитные билеты моряка.
This second verification of his dim memories was enough; he knew now they were not dreams.	Этого второго подтверждения его неясных воспоминаний оказалось достаточно: теперь он знал, что то был не сон.
He remained seated, looking on the ground for some time.	В течение некоторого времени он продолжал сидеть, уставившись в землю.
"I must get out of this as soon as I can," he said deliberately at last, with the air of one who could not catch his thoughts without pronouncing them. "She's gone-to be sure she is-gone with that sailor who bought her, and little Elizabeth-Jane.	- Надо как можно скорее выпутаться из этой истории, - наконец сказал он решительно, как человек, который не может собраться с мыслями, не выразив их вслух. - Она ушла... да, конечно, ушла с тем моряком, который купил ее, и с маленькой Элизабет-Джейн.
We walked here, and I had the furmity, and rum in it-and sold her.	Мы забрели сюда, и я ел пшеничную кашу, а в каше был ром... и я ее продал.
Yes, that's what's happened and here am I.	Да, так оно и было, и вот я теперь сижу здесь.
Now, what am I to do-am I sober enough to walk, I wonder?"	Что же мне делать, достаточно ли я протрезвел, чтобы идти?
He stood up, found that he was in fairly good condition for progress, unencumbered.	Он встал, обнаружил, что находится во вполне приличном состоянии и может без труда тронуться в путь.
Next he shouldered his tool basket, and found he could carry it. Then lifting the tent door he emerged into the open air.	Потом он взвалил на спину свою корзину и убедился, что может нести ее; тогда, приподняв полотнище палатки, он вышел на воздух.
Here the man looked around with gloomy curiosity.	С угрюмым любопытством он стал озираться по сторонам.
The freshness of the September morning inspired and braced him as he stood.	Свежесть сентябрьского утра оживила его и подбодрила.
He and his family had been weary when they arrived the night before, and they had observed but little of the place; so that he now beheld it as a new thing.	Когда он пришел сюда накануне вечером вместе с женой и дочкой, они были утомлены и мало что заметили, а потому теперь он смотрел на окружающую местность как бы впервые.
It exhibited itself as the top of an open down, bounded on one extreme by a plantation, and approached by a winding road. At the bottom stood the village which lent its name to the upland and the annual fair that was held thereon.	Он стоял на открытом высоком месте, окаймленном вдали рощей. Внизу, куда вела извилистая дорога, находилась деревня, которая дала свое имя возвышенности, служившей местом ежегодной ярмарки.
The spot stretched downward into valleys, and onward to other uplands, dotted with barrows, and trenched with the remains of prehistoric forts.	Отсюда шел спуск в долины и подъем к другим возвышенностям, усеянным курганами и пересеченным остатками древних укреплений.
The whole scene lay under the rays of a newly risen sun, which had not as yet dried a single blade of the heavily dewed grass, whereon the shadows of the yellow and red vans were projected far away, those thrown by the felloe of each wheel being elongated in shape to the orbit of a comet.	Все вокруг было залито лучами недавно взошедшего солнца, еще не успевшего осушить ни единого стебелька в росистой траве, на которой лежали длинные тени желтых и красных фургонов, так что тени от их колес походили на вытянутые орбиты комет.

All the gipsies and showmen who had remained on the ground lay snug within their carts and tents or wrapped in horse-cloths under them, and were silent and still as death, with the exception of an occasional snore that revealed their presence.	Все цыгане и владельцы балаганов, заночевавшие здесь, расположились в своих палатках и повозках или лежали под ними, закутавшись в попоны, тихо и недвижимо, словно в объятиях смерти, -лишь случайный храп выдавал их присутствие.
But the Seven Sleepers had a dog; and dogs of the mysterious breeds that vagrants own, that are as much like cats as dogs and as much like foxes as cats also lay about here.	Но у Семерых спящих была собака; и собаки неведомой породы, принадлежавшие бродягам и похожие столько же на кошек, сколько на собак, и столько же на лисиц, сколько на кошек, также лежали вокруг.
A little one started up under one of the carts, barked as a matter of principle, and quickly lay down again.	Какая-то маленькая собачонка выскочила из-под повозки, тявкнула для порядка и тотчас улеглась снова.
He was the only positive spectator of the hay-trusser's exit from the Weydon Fair-field.	Она была единственным несомненным свидетелем того, как вязальщик сена покинул уэйдонское ярмарочное поле.
This seemed to accord with his desire.	По-видимому, это отвечало его желанию.
He went on in silent thought, unheeding the yellowhammers which flitted about the hedges with straws in their bills, the crowns of the mushrooms, and the tinkling of local sheep-bells, whose wearer had had the good fortune not to be included in the fair.	Он шел в глубоком раздумье, не обращая внимания ни на желтых овсянок, порхавших с соломинками в клюве над живой изгородью, ни на шляпки грибов, ни на позвякиванье овечьих колокольчиков, обладателям которых посчастливилось не попасть на ярмарочное поле.
When he reached a lane, a good mile from the scene of the previous evening, the man pitched his basket and leant upon a gate.	Выйдя на проселочную дорогу в доброй миле от места действия прошлого вечера, мужчина опустил свою корзину на землю и прислонился к воротам.
A difficult problem or two occupied his mind.	Тяжкая проблема - а может быть, и не одна -занимала его мысли.
"Did I tell my name to anybody last night, or didn't I tell my name?" he said to himself; and at last concluded that he did not.	"Назвал я себя вчера кому-нибудь или нет?" -подумал он и наконец пришел к заключению, что не назвал.
His general demeanour was enough to show how he was surprised and nettled that his wife had taken him so literally-as much could be seen in his face, and in the way he nibbled a straw which he pulled from the hedge.	Он был удивлен и задет тем, что жена поняла его слова буквально, - это видно было и по лицу его, и по тому, как он покусывал соломинку, которую выдернул из живой изгороди.
He knew that she must have been somewhat excited to do this; moreover, she must have believed that there was some sort of binding force in the transaction.	Он понимал, что она поступила так в запальчивости, больше того, она, должно быть, считала, что эта сделка к чему-то ее обязывает.
On this latter point he felt almost certain, knowing her freedom from levity of character, and the extreme simplicity of her intellect.	В этом последнем он был почти уверен, зная ее натуру, чуждую легкомыслия, и крайнюю примитивность ее мышления.
There may, too, have been enough recklessness and resentment beneath her ordinary placidity to make her stifle any momentary doubts.	К тому же под ее обычным спокойствием могли скрываться безрассудная решимость и чувство обиды, которые и заглушили мимолетные сомнения.

On a previous occasion when he had declared during a fuddle that he would dispose of her as he had done, she had replied that she would not hear him say that many times more before it happened, in the resigned tones of a fatalist....	Как-то, когда он во время одной попойки заявил, что избавится от нее тем способом, к какому прибег сейчас, она ответила покорным тоном человека, готового принять удар судьбы, что так оно и случится и ей не придется слышать это от него много раз...
"Yet she knows I am not in my senses when I do that!" he exclaimed. "Well, I must walk about till I find her....Seize her, why didn't she know better than bring me into this disgrace!" he roared out. "She wasn't queer if I was.	- Но ведь знает же она, что в такие минуты я сам не понимаю, что говорю! - воскликнул он. - Что ж, придется мне побродить в, этих краях, пока я не найду ее... Черт возьми, могла бы она подумать, прежде чем так срамить меня! - взревел он. - Ведь она-то не была пьяна, как я.
'Tis like Susan to show such idiotic simplicity.	Этакая идиотская простота - как это похоже на Сьюзен!
Meek-that meekness has done me more harm than the bitterest temper!"	Покорная... Эта ее покорность причинила мне больше зла, чем самый лютый нрав!
When he was calmer he turned to his original conviction that he must somehow find her and his little Elizabeth-Jane, and put up with the shame as best he could.	Немного успокоившись, он вернулся к первоначальному своему убеждению, что должен так или иначе отыскать ее и свою маленькую Элизабет-Джейн и по мере сил примириться с позором.
It was of his own making, and he ought to bear it.	Он сам навлек его на себя и должен нести его.
But first he resolved to register an oath, a greater oath than he had ever sworn before: and to do it properly he required a fit place and imagery; for there was something fetichistic in this man's beliefs.	Но сначала он решил дать обет - такой великий обет, какого никогда еще не давал, а чтобы принести клятву надлежащим образом, требовалось соответствующее место и обстановка, ибо в верованиях этого человека было что-то идолопоклонническое.
He shouldered his basket and moved on, casting his eyes inquisitively round upon the landscape as he walked, and at the distance of three or four miles perceived the roofs of a village and the tower of a church.	Он взвалил корзину на спину и двинулся в путь, на ходу окидывая пытливым взглядом местность, и вдали, в трех-четырех милях, увидел крыши и колокольню деревенской церкви.
He instantly made towards the latter object.	К этой колокольне он и направился.
The village was quite still, it being that motionless hour of rustic daily life which fills the interval between the departure of the field-labourers to their work, and the rising of their wives and daughters to prepare the breakfast for their return.	В деревне стояла тишина, был тот безгласный час, который наступает в сельской повседневной жизни после ухода мужчин на полевые работы и кончается с пробуждением их жен и дочерей, когда те встают, чтобы приготовить завтрак к их возвращению.
Hence he reached the church without observation, and the door being only latched he entered.	Вот почему вязальщик сена достиг церкви никем не замеченный и вошел в нее, поскольку дверь была заперта только на щеколду.
The hay-trusser deposited his basket by the font, went up the nave till he reached the altar-rails, and opening the gate entered the sacrarium, where he seemed to feel a sense of the strangeness for a moment; then he knelt upon the footpace. Dropping his head upon the clamped book which lay on the Communion-table, he said aloud-	Он опустил свою корзину возле купели, прошел по нефу до решетки перед алтарем и, открыв дверцу, вступил в святилище; на секунду он почувствовал себя как-то странно, но потом преклонил колени на возвышении, уронил голову на книгу с застежками, лежавшую на престоле, и громко произнес:

"I, Michael Henchard, on this morning of the sixteenth of September, do take an oath before God here in this solemn place that I will avoid all strong liquors for the space of twenty-one years to come, being a year for every year that I have lived.	- Я, Майкл Хенчард, сегодня утром, шестнадцатого сентября, здесь, в этом священном месте, даю обет в том, что двадцать лет не притронусь к спиртным напиткам, считая по году на каждый уже прожитый мною год.
And this I swear upon the book before me; and may I be strook dumb, blind, and helpless, if I break this my oath!"	И в этом я клянусь на лежащей передо мною книге. И да поразят меня немота, слепота и беспомощность, если я нарушу мой обет!
When he had said it and kissed the big book, the hay-trusser arose, and seemed relieved at having made a start in a new direction.	Произнеся эти слова и поцеловав большую книгу, вязальщик сена встал и, казалось, почувствовал облегчение, вступив на новый путь.
While standing in the porch a moment he saw a thick jet of wood smoke suddenly start up from the red chimney of a cottage near, and knew that the occupant had just lit her fire.	Приостановившись на минуту на паперти, он увидел густую струю дыма, внезапно вырвавшуюся из красной трубы ближайшего коттеджа, и понял, что его обитательница только что затопила печь.
He went round to the door, and the housewife agreed to prepare him some breakfast for a trifling payment, which was done.	Он подошел к двери, и хозяйка за ничтожную плату согласилась приготовить ему завтрак.
Then he started on the search for his wife and child.	Подкрепившись, он приступил к поискам своей жены и ребенка.
The perplexing nature of the undertaking became apparent soon enough.	Сложность этой задачи обнаружилась довольно скоро.
Though he examined and inquired, and walked hither and thither day after day, no such characters as those he described had anywhere been seen since the evening of the fair.	Хотя он всех расспрашивал и допытывал и день за днем колесил по округе, но тех, чье описание он давал, нигде не видели с того вечера на ярмарке.
To add to the difficulty he could gain no sound of the sailor's name.	Дело осложнялось еще и тем, что он не мог установить, как звали моряка.
As money was short with him he decided, after some hesitation, to spend the sailor's money in the prosecution of this search; but it was equally in vain.	Деньги его были уже на исходе, и он после некоторых колебаний решил истратить полученную от моряка сумму на продолжение поисков. Но и это оказалось тщетным.
The truth was that a certain shyness of revealing his conduct prevented Michael Henchard from following up the investigation with the loud hue-and-cry such a pursuit demanded to render it effectual; and it was probably for this reason that he obtained no clue, though everything was done by him that did not involve an explanation of the circumstances under which he had lost her.	Боязнь заявить открыто о своем поступке помешала Майклу Хенчарду поднять вокруг этого дела шум, какой был необходим, чтобы поиски могли привести к желательным результатам. И, должно быть, потому-то он ничего и не добился, хотя им сделано было все, что не влекло за собой объяснения, при каких обстоятельствах он потерял жену.
Weeks counted up to months, and still he searched on, maintaining himself by small jobs of work in the intervals.	Недели складывались в месяцы, а он все продолжал поиски, в промежутках берясь за случайную работу, чтобы прокормиться.
By this time he had arrived at a seaport, and there he derived intelligence that persons answering somewhat to his description had emigrated a little time before.	Через некоторое время он добрался до морского порта и здесь узнал, что лица, отвечавшие его описаниям, не так давно покинули страну.

Then he said he would search no longer, and that he would go and settle in the district which he had had for some time in his mind.	Тогда он решил прекратить поиски и поселиться в местности, которую давно себе облюбовал.
Next day he started, journeying south-westward, and did not pause, except for nights' lodgings, till he reached the town of Casterbridge, in a far distant part of Wessex.	На следующий день он направился на юго-запад, останавливаясь только на ночевку, и шел до тех пор, пока не достиг города Кэстербриджа в отдаленной части Уэссекса.
3.	ГЛАВА III
The highroad into the village of Weydon-Priors was again carpeted with dust.	Проезжая дорога в деревню Уэйдон-Прайорс снова была устлана ковром пыли.
The trees had put on as of yore their aspect of dingy green, and where the Henchard family of three had once walked along, two persons not unconnected with the family walked now.	Как и во время оно, деревья снова были тускло-зеленые, и там, где некогда шла семья Хенчарда из трех человек, шли теперь двое, имевшие отношение к этой семье.
The scene in its broad aspect had so much of its previous character, even to the voices and rattle from the neighbouring village down, that it might for that matter have been the afternoon following the previously recorded episode.	Все вокруг было совсем как прежде - вплоть до голосов и шума, доносившихся снизу, из соседней деревни, - так что, в сущности, этот день вполне мог бы наступить непосредственно вслед за изложенными ранее событиями.
Change was only to be observed in details; but here it was obvious that a long procession of years had passed by.	Перемены обнаруживались только в деталях, по которым можно было установить, что миновала длинная вереница лет.
One of the two who walked the road was she who had figured as the young wife of Henchard on the previous occasion; now her face had lost much of its rotundity; her skin had undergone a textural change; and though her hair had not lost colour it was considerably thinner than heretofore.	Одна из тех, что шли по дороге, была той женщиной, которая когда-то являлась молодой женой Хенчарда; теперь лицо ее потеряло свою округлость, изменилась и кожа, а волосы хотя и сохранили свой цвет, но значительно поредели.
She was dressed in the mourning clothes of a widow.	На ней был вдовий траур.
Her companion, also in black, appeared as a well-formed young woman about eighteen, completely possessed of that ephemeral precious essence youth, which is itself beauty, irrespective of complexion or contour.	Спутница ее, стройная девушка лет восемнадцати, также в черном, с избытком обладала тем драгоценным эфемерным обаянием, которое присуще только юности, а юность сама по себе прекрасна, независимо от красок и линий.
A glance was sufficient to inform the eye that this was Susan Henchard's grown-up daughter.	Одного взгляда было достаточно, чтобы узнать в ней дочь Сьюзен Хенчард, теперь уже взрослую.
While life's middle summer had set its hardening mark on the mother's face, her former spring-like specialities were transferred so dexterously by Time to the second figure, her child, that the absence of certain facts within her mother's knowledge from the girl's mind would have seemed for the moment, to one reflecting on those facts, to be a curious imperfection in Nature's powers of continuity.	Лето жизни наложило свою печать огрубения на лицо матери, но время перенесло черты, отличавшие ее в пору весны, на ее спутницу, ее родное дитя, с таким искусством, что неведение дочери о некоторых фактах, известных матери, на момент могло показаться человеку, вспоминающему эти факты, странным несовершенством способности природы к непрерывному воспроизведению.
They walked with joined hands, and it could be perceived that this was the act of simple affection.	Они шли, держась за руки, и заметно было, что это вызвано сердечной привязанностью.

The daughter carried in her outer hand a withy basket of old-fashioned make; the mother a blue bundle, which contrasted oddly with her black stuff gown.	В свободной руке дочь несла ивовую корзину старомодной формы, мать - синий узел, странно не подходивший к ее черному шерстяному платью.
Reaching the outskirts of the village they pursued the same track as formerly, and ascended to the fair.	Дойдя до околицы деревни, они пошли тою же дорогой, что и в былые времена, и поднялись на ярмарочное поле.
Here, too it was evident that the years had told.	Здесь также годы сделали свое дело.
Certain mechanical improvements might have been noticed in the roundabouts and high-fliers, machines for testing rustic strength and weight, and in the erections devoted to shooting for nuts.	Кое-какие механические усовершенствования были внесены в карусели и качели, в машины для измерения силы и веса поселяй, в тиры, где проводились состязания в стрельбе на орехи.
But the real business of the fair had considerably dwindled.	Но торговые обороты ярмарки значительно уменьшились.
The new periodical great markets of neighbouring towns were beginning to interfere seriously with the trade carried on here for centuries.	В окрестных городах теперь регулярно устраивались большие базары, и это начало серьезно сказываться на торговле, которая шла здесь из века в век.
The pens for sheep, the tie-ropes for horses, were about half as long as they had been.	Загоны для овец, коновязи для лошадей занимали вдвое меньше места, чем раньше.
The stalls of tailors, hosiers, coopers, linen-drapers, and other such trades had almost disappeared, and the vehicles were far less numerous.	Палатки портных, чулочников, торговцев полотном, бондарей и других ремесленников почти исчезли, и повозок было гораздо меньше.
The mother and daughter threaded the crowd for some little distance, and then stood still.	Некоторое время мать и дочь пробирались сквозь толпу, потом остановились.
"Why did we hinder our time by coming in here?	- Зачем мы пришли сюда, только время теряем!
I thought you wished to get onward?" said the maiden.	Я думала, вы хотите идти дальше, - сказала девушка.
"Yes, my dear Elizabeth-Jane," explained the other. "But I had a fancy for looking up here."	- Да, милая Элизабет-Джейн, - отозвалась мать. -Но мне вздумалось побывать здесь.
"Why?"	- Зачем?
"It was here I first met with Newson-on such a day as this."	- Здесь я в первый раз встретилась с Ньюсоном, в такой же день, как сегодня.
"First met with father here?	- В первый раз встретились здесь с отцом?
Yes, you have told me so before.	Да, вы мне об этом говорили.
And now he's drowned and gone from us!" As she spoke the girl drew a card from her pocket and looked at it with a sigh.	А теперь он утонул, и нет его у нас! - С этими словами девушка вынула из кармана карточку, посмотрела на нее и вздохнула.
It was edged with black, and inscribed within a design resembling a mural tablet were the words,	Она была обведена черной каймой, и в рамке, как на мемориальной дощечке, были написаны слова:
"In affectionate memory of Richard Newson, mariner, who was unfortunately lost at sea, in the month of November 184-, aged forty-one years."	"Дорогой памяти Ричарда Ньюсона, моряка, который преждевременно погиб на море в ноябре месяце 184... года, в возрасте сорока одного года".

"And it was here," continued her mother, with more hesitation, "that I last saw the relation we are going to look for-Mr. Michael Henchard."	- И здесь, - нехотя продолжала мать, - я в последний раз видела того родственника, которого мы разыскиваем, - мистера Майкла Хенчарда.
"What is his exact kin to us, mother?	- В каком родстве мы с ним находимся, мама?
I have never clearly had it told me."	Вы мне этого никогда хорошенько не объяснили.
"He is, or was-for he may be dead-a connection by marriage," said her mother deliberately.	- Мы с ним в свойстве или были в свойстве, потому что его, может быть, нет в живых, -осторожно сказала мать.
"That's exactly what you have said a score of times before!" replied the young woman, looking about her inattentively. "He's not a near relation, I suppose?"	-Вы мне уже говорили это десятки раз!-воскликнула девушка, рассеянно посматривая по сторонам. - Должно быть, он нам не близкая родня?
"Not by any means."	- Совсем не близкая.
"He was a hay-trusser, wasn't he, when you last heard of him?	- Он был вязальщиком сена, не правда ли, когда вы в последний раз о нем слышали?
"He was."	-Да-
"I suppose he never knew me?" the girl innocently continued.	- Меня, вероятно, он никогда не видел? - в неведении своем продолжала девушка.
Mrs. Henchard paused for a moment, and answered un-easily,	Миссис Хенчард замялась и ответила нерешительно:
"Of course not, Elizabeth-Jane.	- Конечно, не видел, Элизабет-Джейн.
But come this way."	Но пойдем-ка вон туда.
She moved on to another part of the field.	Она направилась в дальний конец ярмарочного поля.
"It is not much use inquiring here for anybody, I should think," the daughter observed, as she gazed round about.	- Мне кажется, нет никакого смысла расспрашивать здесь о ком-либо, - заметила дочь, озираясь вокруг. - Народ на ярмарках меняется, как листва на деревьях.
"People at fairs change like the leaves of trees; and I daresay you are the only one here to-day who was here all those years ago."	И, кроме вас, здесь едва ли найдется сегодня хоть один человек, который был на ярмарке тогда.
"I am not so sure of that," said Mrs. Newson, as she now called herself, keenly eyeing something under a green bank a little way off. "See there."	- Я в этом не совсем уверена, - возразила миссис Ньюсон (так она теперь звалась), пристально рассматривая что-то вдали, у зеленой насыпи. -Погляди-ка туда.
The daughter looked in the direction signified.	Дочь посмотрела в ту сторону.
The object pointed out was a tripod of sticks stuck into the earth, from which hung a three-legged crock, kept hot by a smouldering wood fire beneath.	Предмет, обративший на себя внимание матери, оказался треножником из воткнутых в землю палок, на котором висел котел, подогреваемый снизу тлеющими дровами.
Over the pot stooped an old woman haggard, wrinkled, and almost in rags.	Над котлом, наклонившись, стояла старуха, изможденная, сморщенная и чуть ли не в рубище.
She stirred the contents of the pot with a large spoon, and occasionally croaked in a broken voice,	Она размешивала большой ложкой содержимое котла и по временам каркала сиплым голосом:

"Good furmity sold here!"	"Здесь продают хорошую пшеничную кашу!"
It was indeed the former mistress of the furmity tent-once thriving, cleanly, white-aproned, and chinking with money-now tentless, dirty, owning no tables or benches, and having scarce any customers except two small whity-brown boys, who came up and asked for	В самом деле, это была хозяйка палатки с пшеничной кашей. Когда-то она преуспевала, была опрятной, носила белый передник, позвякивала деньгами, а теперь лишилась палатки, стала грязной, не было у нее ни столов, ни скамей, ни покупателей, если не считать двух белобрысых загорелых мальчуганов, которые подошли, и попросили:
"A ha'p'orth, please-good measure," which she served in a couple of chipped yellow basins of commonest clay.	"Дайте полпорции - да пополней наливайте!" - что она и сделала, подав им две щербатые желтые миски из самой простой глины.
"She was here at that time," resumed Mrs. Newson, making a step as if to draw nearer.	- Это она была здесь в тот раз, - проговорила миссис Ньюсон, направляясь к старухе.
"Don't speak to her-it isn't respectable!" urged the other.	- Не заговаривайте с ней - это неприлично! -остановила ее дочь.
"I will just say a word-you, Elizabeth-Jane, can stay here."	-Я только одно словечко скажу. Ты можешь подождать здесь.
The girl was not loth, and turned to some stalls of coloured prints while her mother went forward.	Девушка не стала возражать и пошла к ларькам с цветными ситцами, а мать продолжала свой путь.
The old woman begged for the latter's custom as soon as she saw her, and responded to Mrs. Henchard-Newson's request for a pennyworth with more alacrity than she had shown in selling six-pennyworths in her younger days.	Едва завидев ее, старуха стала зазывать покупательницу, а просьбу миссис Хенчард-Ньюсон дать на пенни каши удовлетворила с большим проворством, чем в свое время, когда отпускала каши на шесть пенсов.
When the soi-disant widow had taken the basin of thin poor slop that stood for the rich concoction of the former time, the hag opened a little basket behind the fire, and looking up slily, whispered,	Когда soi-disant {Так называемая (фр.).} вдова взяла миску жидкой невкусной похлебки, заменившей густую кашу былых, времен, старая ведьма открыла корзинку, стоявшую за костром, и, бросив на покупательницу лукавый взгляд, прошептала:
"Just a thought o' rum in it?-smuggled, you know-say two penn'orth-'twill make it slip down like cordial!"	-А как насчет капельки рома?.. Контрабанда, знаете ли... ну, на два пенса... зато кашу проглотите - облизнетесь.
Her customer smiled bitterly at this survival of the old trick, and shook her head with a meaning the old woman was far from translating.	Покупательница горько улыбнулась, вспомнив эту старую уловку, и ответила покачиванием головы, значения которого старуха не поняла.
She pretended to eat a little of the furmity with the leaden spoon offered, and as she did so said blandly to the hag,	Взяв предложенную ей оловянную ложку, миссис Ньюсон отведала каши и вкрадчиво сказала старой карге:
"You've seen better days?"	- Вы, верно, знавали лучшие дни?
"Ah, ma'am-well ye may say it!" responded the old woman, opening the sluices of her heart forthwith. "I've stood in this fair-ground, maid, wife, and widow, these nine-and-thirty years, and in that time have known what it was to do business with the richest stomachs in the land!	- Ах, сударыня, что и говорить! - отозвалась старуха, немедленно открывая шлюзы своего сердца. - Я стою на этой ярмарочной площади вот уже тридцать девять лет - стояла девушкой, женой и вдовой и успела узнать, что значит иметь дело с самыми привередливыми желудками в округе.

Ma'am you'd hardly believe that I was once the owner of a great pavilion-tent that was the attraction of the fair.	Сударыня, вряд ли вы поверите, что когда-то у меня была своя палатка-шатер, настоящая приманка на ярмарке.
Nobody could come, nobody could go, without having a dish of Mrs. Goodenough's furmity.	Никто сюда не приходил, никто отсюда не уходил, не отведав пшеничной каши миссис Гудноф.
I knew the clergy's taste, the dandy gent's taste; I knew the town's taste, the country's taste.	Я умела угодить и духовным особам, и городским франтам, умела угодить и городу, и деревне, даже грубым, бесстыдным девкам.
I even knowed the taste of the coarse shameless females.	Но будь я проклята, люди ничего не ценят!
But Lord's my life-the world's no memory; straightforward dealings don't bring profit-'tis the sly and the underhand that get on in these times!"	Честная торговля не приносит барышей - в нынешние времена богатеют только хитрецы да обманщики!
Mrs. Newson glanced round-her daughter was still bending over the distant stalls.	Миссис Ньюсон оглянулась - ее дочь замешкалась у дальних ларьков.
"Can you call to mind," she said cautiously to the old woman, "the sale of a wife by her husband in your tent eighteen years ago to-day?"	- А не припоминаете ли вы. - осторожно спросила она старуху, - как в вашей палатке ровно восемнадцать лет назад муж продал свою жену?
The hag reflected, and half shook her head.	Карга призадумалась и качнула головой.
"If it had been a big thing I should have minded it in a moment," she said. "I can mind every serious fight o' married parties, every murder, every manslaughter, even every pocket-picking-leastwise large ones-that 't has been my lot to witness.	- Если бы вокруг этого дела поднялся шум, я б сию же минуту вспомнила, - сказала она. - Я помню каждую супружескую драку, каждое убийство, умышленное и случайное, даже каждую карманную кражу, - по крайней мере крупную, -какие мне довелось видеть своими глазами.
But a selling?	Но продажа жены?
Was it done quiet-like?"	Это было сделано потихоньку?
"Well, yes.	- Да, пожалуй.
I think so."	Кажется, так.
The furmity woman half shook her head again.	Торговка пшеничной кашей снова качнула головой.
"And yet," she said,	- Погодите... Погодите!
"I do. At any rate, I can mind a man doing something o' the sort-a man in a cord jacket, with a basket of tools; but, Lord bless ye, we don't gi'e it head-room, we don't, such as that.	Вспомнила! - сказала она. - Во всяком случае, я припоминаю человека, который сделал что-то в этом роде, он был в куртке и тащил корзину с инструментами. Но мы таких вещей в памяти не держим.
The only reason why I can mind the man is that he came back here to the next year's fair, and told me quite private-like that if a woman ever asked for him I was to say he had gone to-where?-Casterbridge-yes-to Casterbridge, said he.	А этого человека я не забыла только потому, что на следующий год он снова был здесь на ярмарке и сказал мне вроде бы по секрету: если какая-нибудь женщина будет спрашивать о нем, я должна сказать, что он отправился... куда же это?.. да, в Кэстербридж... верно, он сказал - в Кэстербридж!

But, Lord's my life, I shouldn't ha' thought of it again!"	Но, ей-богу, я и думать об этом забыла!
Mrs. Newson would have rewarded the old woman as far as her small means afforded had she not discreetly borne in mind that it was by that unscrupulous person's liquor her husband had been degraded.	Миссис Ньюсон вознаградила бы старуху в меру своих скудных средств, если бы не помнила, что ром, влитый в кашу этой не слишком совестливой особой, был причиной падения ее мужа.
She briefly thanked her informant, and rejoined Elizabeth, who greeted her with,	Она коротко поблагодарила свою собеседницу и присоединилась к Элизабет, которая встретила ее словами:
"Mother, do let's get on-it was hardly respectable for you to buy refreshments there.	-Мама, пойдемте дальше... вряд ли прилично было вам там закусывать.
I see none but the lowest do."	Я вижу, что этого никто не делает, кроме людей самого низкого сорта.
"I have learned what I wanted, however," said her mother quietly. "The last time our relative visited this fair he said he was living at Casterbridge.	- Зато я узнала, что хотела узнать, - спокойно ответила мать. - Когда наш родственник был в последний раз на этой ярмарке, он сказал, что живет в Кэстербридже.
It is a long, long way from here, and it was many years ago that he said it, but there I think we'll go."	Это далеко-далеко отсюда, и сказал он так много лет назад, но, пожалуй, мы пойдем туда.
With this they descended out of the fair, and went onward to the village, where they obtained a night's lodging.	И, покинув ярмарку, они направились к деревне, где получили пристанище на ночь.
4.	ГЛАВА IV
Henchard's wife acted for the best, but she had involved herself in difficulties.	Жена Хенчарда действовала с наилучшими намерениями, но очутилась в затруднительном положении.
A hundred times she had been upon the point of telling her daughter Elizabeth-Jane the true story of her life, the tragical crisis of which had been the transaction at Weydon Fair, when she was not much older than the girl now beside her.	Сотни раз собиралась она рассказать своей дочери, Элизабет-Джейн, правдивую историю своей жизни, трагическим моментом которой явилась сделка на Уэйдонской ярмарке, когда она была немногим старше девушки, шедшей теперь с нею.
But she had refrained.	Но она не решалась.
An innocent maiden had thus grown up in the belief that the relations between the genial sailor and her mother were the ordinary ones that they had always appeared to be.	Таким образом, девочка, ничего не ведая, росла в уверенности, что отношения между веселым моряком и ее матерью были самыми обыкновенными, какими они и казались.
The risk of endangering a child's strong affection by disturbing ideas which had grown with her growth was to Mrs. Henchard too fearful a thing to contemplate.	Угроза подорвать привязанность к нему девочки, заронив в ее головку смущающие мысли, угроза, возраставшая вместе с ростом ребенка, представлялась миссис Хенчард слишком большим риском, чтобы она могла на него пойти.
It had seemed, indeed folly to think of making Elizabeth-Jane wise.	И она считала безумием открыть Элизабет-Джейн правду.
But Susan Henchard's fear of losing her dearly loved daughter's heart by a revelation had little to do with any sense of wrong-doing on her own part.	Но боязнь Сьюзен Хенчард, что исповедь лишит ее привязанности горячо любимой дочери, не имела отношения к сознанию собственной вины.

Her simplicity-the original ground of Henchard's contempt for her-had allowed her to live on in the conviction that Newson had acquired a morally real and justifiable right to her by his purchase-though the exact bearings and legal limits of that right were vague.	Благодаря своей простоте, послужившей в свое время основанием для презрения Хенчарда, она жила в убеждении, что Ньюсон приобрел на нее вполне реальные права, допустимые с точки зрения морали, хотя смысл и законные границы этих прав она не вполне ясно себе представляла.
It may seem strange to sophisticated minds that a sane young matron could believe in the seriousness of such a transfer; and were there not numerous other instances of the same belief the thing might scarcely be credited.	Уму искушенному покажется, пожалуй, странным, что здравомыслящая молодая женщина могла поверить в серьезность такой сделки; и не будь других многочисленных примеров подобной убежденности, в этом можно было бы усомниться.
But she was by no means the first or last peasant woman who had religiously adhered to her purchaser, as too many rural records show.	Но миссис Хенчард была отнюдь не первой и не последней деревенской женщиной, почитавшей себя связанной по правилам церкви со своим покупателем, о чем свидетельствуют многочисленные рассказы деревенских жителей.
The history of Susan Henchard's adventures in the interim can be told in two or three sentences.	Историю жизни Сьюзен Хенчард за этот период можно рассказать в двух-трех фразах.
Absolutely helpless she had been taken off to Canada where they had lived several years without any great worldly success, though she worked as hard as any woman could to keep their cottage cheerful and well-provided.	Совершенно беспомощная, она была увезена в Канаду, где они и прожили несколько лет, не добившись сколько-нибудь значительных успехов на жизненном поприще, хотя она работала не покладая рук, чтобы в домике у них был уют и достаток.
When Elizabeth-Jane was about twelve years old the three returned to England, and settled at Falmouth, where Newson made a living for a few years as boatman and general handy shoreman.	Когда Элизабет-Джейн было лет двенадцать, все трое вернулись в Англию и поселились в Фальмуте, где на протяжении нескольких лет Ньюсон добывал средства к жизни, служа лодочником и выполняя разные работы на берегу.
He then engaged in the Newfoundland trade, and it was during this period that Susan had an awakening.	Затем он нанялся на торговое судно, ходившее в Ньюфаундленд, и в эту пору Сьюзен прозрела.
A friend to whom she confided her history ridiculed her grave acceptance of her position; and all was over with her peace of mind.	Она рассказала свою историю приятельнице, а та высмеяла ее простодушие, и душевному покою Сьюзен пришел конец.
When Newson came home at the end of one winter he saw that the delusion he had so carefully sustained had vanished for ever.	Когда Ньюсон в конце зимы вернулся домой, он увидел, что заблуждение, которое он так старательно поддерживал, исчезло навсегда.
There was then a time of sadness, in which she told him her doubts if she could live with him longer.	Настали дни мрачного уныния, и в один из таких дней она поведала ему свои сомнения: может ли она жить с ним и впредь.
Newson left home again on the Newfoundland trade when the season came round.	В следующий сезон Ньюсон снова ушел в плавание на ньюфаундлендском судне.
The vague news of his loss at sea a little later on solved a problem which had become torture to her meek conscience.	А немного спустя весть о его гибели разрешила проблему, превратившуюся в пытку для уязвимой совести Сьюзен.
She saw him no more.	Моряк навсегда ушел из ее жизни.
Of Henchard they heard nothing.	О Хенчарде она ничего не знала.

To the liege subjects of Labour, the England of those days was a continent, and a mile a geographical degree.	Для вассалов Труда Англия тех дней была континентом, а миля - географическим градусом.
Elizabeth-Jane developed early into womanliness.	Элизабет-Джейн рано развилась физически.
One day a month or so after receiving intelligence of Newson's death off the Bank of Newfoundland, when the girl was about eighteen, she was sitting on a willow chair in the cottage they still occupied, working twine nets for the fishermen.	Однажды, примерно через месяц после получения известия о смерти Ньюсона у берегов Ньюфаундленда, когда девушке было лет восемнадцать, она сидела на плетеном стуле в домике, где они все еще жили, и плела рыбачьи сети.
Her mother was in a back corner of the same room engaged in the same labour, and dropping the heavy wood needle she was filling she surveyed her daughter thoughtfully.	Мать ее в дальнем углу комнаты занималась той же работой. Опустив большую деревянную иглу, в которую она вдевала бечевку, мать задумчиво смотрела на дочь.
The sun shone in at the door upon the young woman's head and hair, which was worn loose, so that the rays streamed into its depths as into a hazel copse.	Солнце, проникая в дверь, освещало голову молодой девушки, и лучи его, словно попав в непроходимую чащу, терялись в густой массе ее распущенных каштановых волос.
Her face, though somewhat wan and incomplete, possessed the raw materials of beauty in a promising degree.	Ее лицо, несколько бледное и еще не определившееся, обещало стать красивым.
There was an under-handsomeness in it, struggling to reveal itself through the provisional curves of immaturity, and the casual disfigurements that resulted from the straitened circumstances of their lives.	В нем была скрытая прелесть, еще не нашедшая выражения в изменчивых, незрелых чертах, еще не расцветшая в трудных условиях жизни.
She was handsome in the bone, hardly as yet handsome in the flesh.	Красив был костяк, но еще не плоть.
She possibly might never be fully handsome, unless the carking accidents of her daily existence could be evaded before the mobile parts of her countenance had settled to their final mould.	А быть может, ей и не суждено было стать красивой, - если не удалось бы преодолеть тяготы повседневного существования, прежде чем зыбкие линии лица примут окончательный вид.
The sight of the girl made her mother sad-not vaguely but by logical inference.	При виде девушки матерью овладела грусть - не смутная, а возникшая в результате логических заключений.
They both were still in that strait-waistcoat of poverty from which she had tried so many times to be delivered for the girl's sake.	Они обе все еще носили смирительную рубашку бедности, от которой мать столько раз пыталась избавиться ради Элизабет.
The woman had long perceived how zealously and constantly the young mind of her companion was struggling for enlargement; and yet now, in her eighteenth year, it still remained but little unfolded.	Женщина давно заметила, как пылко и упорно жаждал развития юный ум ее дочери; однако и теперь, на восемнадцатом году жизни, он был еще мало развит.
The desire-sober and repressed-of Elizabeth-Jane's heart was indeed to see, to hear, and to understand.	Сокровенным желанием Элизабет-Джейн -желанием трезвым, но приглушенным - было видеть, слышать, понимать.

How could she become a woman of wider knowledge, higher repute-"better," as she termed it-this was her constant inquiry of her mother.	И она постоянно спрашивала у матери, что надо делать, чтобы стать женщиной более знающей, пользующейся большим уважением, - стать "лучше", как она выражалась.
She sought further into things than other girls in her position ever did, and her mother groaned as she felt she could not aid in the search.	Она пыталась проникнуть в суть вещей глубже, нежели другие девушки ее круга, и мать вздыхала, чувствуя, что бессильна помочь ей в этом стремлении.
The sailor, drowned or no, was probably now lost to them; and Susan's staunch, religious adherence to him as her husband in principle, till her views had been disturbed by enlightenment, was demanded no more.	Моряк был для них теперь потерян навсегда. От Сьюзен больше не требовалось стойкой, религиозной приверженности к нему как к мужу -приверженности, длившейся до той поры, пока она не уяснила себе истинное положение вещей.
She asked herself whether the present moment, now that she was a free woman again, were not as opportune a one as she would find in a world where everything had been so inopportune, for making a desperate effort to advance Elizabeth.	Она спрашивала себя, не является ли настоящий момент, когда она снова стала свободной, самым благоприятным, какой только может быть в мире, где все складывалось так неблагоприятно, чтобы сделать отчаянную попытку и помочь Элизабет выбиться в люди.
To pocket her pride and search for the first husband seemed, wisely or not, the best initiatory step.	Разумно это или нет, по ей казалось, что спрятать в карман гордость и отправиться на поиски первого мужа будет для начала наилучшим шагом.
He had possibly drunk himself into his tomb.	Возможно, что пьянство свело его в могилу.
But he might, on the other hand, have had too much sense to do so; for in her time with him he had been given to bouts only, and was not a habitual drunkard.	Но, с другой стороны, возможно, что у него хватило ума удержаться, так как в пору их совместной жизни ему лишь ненадолго случалось загулять, а запоями он не страдал.
At any rate, the propriety of returning to him, if he lived, was unquestionable.	Во всяком случае, следовало вернуться к нему, если он жив, - это бесспорно.
The awkwardness of searching for him lay in enlightening Elizabeth, a proceeding which her mother could not endure to contemplate.	Затруднительность поисков заключалась в необходимости открыться Элизабет, о чем мать не могла даже подумать.
She finally resolved to undertake the search without confiding to the girl her former relations with Henchard, leaving it to him if they found him to take what steps he might choose to that end.	Наконец она решила начать поиски, не сообщая дочери о прежних своих отношениях с Хенчардом, и предоставить ему, если они его найдут, поступить так, как он сочтет нужным.
This will account for their conversation at the fair and the half-informed state at which Elizabeth was led onward.	Этим и объясняется их разговор на ярмарке и то неведение, в каком пребывала Элизабет.
In this attitude they proceeded on their journey, trusting solely to the dim light afforded of Henchard's whereabouts by the furmity woman.	Так продолжали они свой путь, руководствуясь только теми скудными сведениями о местопребывании Хенчарда, какие получили от торговки пшеничной кашей.
The strictest economy was indispensable.	Деньги приходилось тщательно экономить.

Sometimes they might have been seen on foot, sometimes on farmers' waggons, sometimes in carriers' vans; and thus they drew near to Casterbridge.	Они брели пешком. Иногда их подвозил на телеге какой-нибудь фермер или в фургоне - возчик. Так они почти добрались до Кэстербриджа.
Elizabeth-Jane discovered to her alarm that her mother's health was not what it once had been, and there was ever and anon in her talk that renunciatory tone which showed that, but for the girl, she would not be very sorry to quit a life she was growing thoroughly weary of.	Элизабет-Джейн с тревогой обнаружила, что здоровье начинает изменять матери: в речах ее то и дело слышались нотки отрешенности, свидетельствовавшие о том, что, если бы не дочь, она без сожаления рассталась бы с жизнью, ставшей ей в тягость.
It was on a Friday evening, near the middle of September and just before dusk, that they reached the summit of a hill within a mile of the place they sought.	Примерно в середине сентября, в пятницу, когда уже начинало смеркаться, они достигли вершины холма, находившегося на расстоянии мили от цели их путешествия.
There were high banked hedges to the coach-road here, and they mounted upon the green turf within, and sat down.	Здесь дорога пролегала между высокими холмами, отгороженными живою изгородью; мать с дочерью поднялись на зеленый откос и присели на траву.
The spot commanded a full view of the town and its environs.	Отсюда открывался вид на город и его окрестности.
"What an old-fashioned place it seems to be!" said Elizabeth-Jane, while her silent mother mused on other things than topography. "It is huddled all together; and it is shut in by a square wall of trees, like a plot of garden ground by a box-edging."	- Вот уж допотопное местечко! - заметила Элизабет-Джейн, обращаясь к своей молчаливой матери, размышлявшей отнюдь не о топографии. -Дома сбиты в кучу, а вокруг сплошная прямоугольная стена из деревьев, словно это сад, обсаженный буксом...
Its squareness was, indeed, the characteristic which most struck the eye in this antiquated borough, the borough of Casterbridge-at that time, recent as it was, untouched by the faintest sprinkle of modernism.	В самом деле, прямоугольная форма была характерной чертой, поражавшей глаз в Кэстербридже, этом старинном городке, в те времена, хотя и не столь давние, нимало не затронутом новыми веяниями.
It was compact as a box of dominoes.	Он был компактен, как ящик с домино.
It had no suburbs-in the ordinary sense.	У него не было никаких пригородов в обычном смысле этого слова.
Country and town met at a mathematical line.	Г еометрическая прямая отделяла город от деревни.
To birds of the more soaring kind Casterbridge must have appeared on this fine evening as a mosaic-work of subdued reds, browns, greys, and crystals, held together by a rectangular frame of deep green.	Птицам, с высоты их полета, Кэстербридж в этот чудесный вечер должен был казаться мозаикой из тускло-красных, коричневых, серых камней и стекол, вставленной в прямоугольную раму густо-зеленого цвета.
To the level eye of humanity it stood as an indistinct mass behind a dense stockade of limes and chestnuts, set in the midst of miles of rotund down and concave field.	Человеческому же взгляду он представлялся неясной массой за частоколом из лип и каштанов, расположенной среди тянувшихся на много миль округлых возвышенностей и низинных полей.

The mass became gradually dissected by the vision into towers, gables, chimneys, and casements, the highest glazings shining bleared and bloodshot with the coppery fire they caught from the belt of sunlit cloud in the west.	В этой массе глаз постепенно начинал различать башни, коньки крыш, дымовые трубы и окна: стекла верхних окон светились тусклые, кроваво-красные, ловя медные отблески от зажженной солнцем гряды облаков на западе.
From the centre of each side of this tree-bound square ran avenues east, west, and south into the wide expanse of cornland and coomb to the distance of a mile or so.	От середины каждой из сторон этого окаймленного деревьями прямоугольника отделялись аллеи, которые на протяжении мили тянулись на восток, запад и юг, уходя в широкий простор полей и долин.
It was by one of these avenues that the pedestrians were about to enter.	По одной из этих аллей и собирались идти наши пешеходы.
Before they had risen to proceed two men passed outside the hedge, engaged in argumentative conversation.	Но прежде чем они успели встать и тронуться в путь, мимо, по ту сторону живой изгороди, прошли, оживленно о чем-то споря, двое мужчин.
"Why, surely," said Elizabeth, as they receded, "those men mentioned the name of Henchard in their talk-the name of our relative?"	- Право же, - сказала Элизабет, когда они удалились, - эти люди упомянули фамилию Хенчард... Фамилию нашего родственника.
"I thought so too," said Mrs. Newson.	- Мне тоже так послышалось, - сказала миссис Ньюсон.
"That seems a hint to us that he is still here."	- Значит, он все еще здесь.
"Yes."	-Да.
"Shall I run after them, and ask them about him--"	- Побегу-ка я за ними и расспрошу о нем...
"No, no, no!	- Нет, нет, нет!
Not for the world just yet.	Ни за что на свете.
He may be in the workhouse, or in the stocks, for all we know."	Кто знает, может быть, он сидит сейчас в работном доме или в колодках.
"Dear me-why should you think that, mother?"	- Ах, боже мой, почему это вам пришло в голову, мама?
"'Twas just something to say-that's all!	- Я просто так сказала, не подумав.
But we must make private inquiries."	Но мы все-таки должны понемногу наводить справки.
Having sufficiently rested they proceeded on their way at evenfall.	Хорошенько отдохнув, они с наступлением вечера продолжали путь.
The dense trees of the avenue rendered the road dark as a tunnel, though the open land on each side was still under a faint daylight, in other words, they passed down a midnight between two gloamings.	Из-за густых деревьев в аллее было темно, как в туннеле, хотя по обе стороны ее, на полях, еще брезжил дневной свет. Они шли в ночи, рассекавшей сумерки.
The features of the town had a keen interest for Elizabeth's mother, now that the human side came to the fore.	Теперь облик города, с обитателями которого им предстояло познакомиться, стал живо интересовать мать Элизабет.

As soon as they had wandered about they could see that the stockade of gnarled trees which framed in Casterbridge was itself an avenue, standing on a low green bank or escarpment, with a ditch yet visible without.	Подойдя ближе, они увидели, что частокол из сучковатых деревьев, обрамлявший Кэстербрилж, представляет собой аллею на невысоком зеленом склоне или откосе, перед которым виднелся ров.
Within the avenue and bank was a wall more or less discontinuous, and within the wall were packed the abodes of the burghers.	За этим откосом и аллеей тянулась стена, почти сплошная, а за стеной теснились дома горожан.
Though the two women did not know it these external features were but the ancient defences of the town, planted as a promenade.	Обе женщины не знали, конечно, что эта стена и вал некогда служили укреплениями, а теперь являются местом прогулок.
The lamplights now glimmered through the engirdling trees, conveying a sense of great smugness and comfort inside, and rendering at the same time the unlighted country without strangely solitary and vacant in aspect, considering its nearness to life.	Сквозь опоясывающие город деревья замерцали фонари, создавая впечатление манящего уюта и комфорта и придавая в то же время неосвещенным полям вид странно уединенный и пустынный, несмотря на их близость к жизни.
The difference between burgh and champaign was increased, too, by sounds which now reached them above others-the notes of a brass band.	Разница между городом и полями подчеркивалась также звуками, заглушавшими теперь все остальные, - музыкой духового оркестра.
The travellers returned into the High Street, where there were timber houses with overhanging stories, whose small-paned lattices were screened by dimity curtains on a drawing-string, and under whose bargeboards old cobwebs waved in the breeze.	Путешественницы свернули на Главную улицу, где стояли деревянные дома с нависающими друг над другом этажами; их окна с мелкими переплетами были затенены раздвижными занавесками, а под карнизами колыхалась на ветру старая паутина.
There were houses of brick-nogging, which derived their chief support from those adjoining.	Были здесь и дома кирпичной кладки с деревянными стойками, основной опорой которых служили смежные строения.
There were slate roofs patched with tiles, and tile roofs patched with slate, with occasionally a roof of thatch.	Крыши были шиферные, заплатанные черепицей, и черепичные, заплатанные шиферными плитами, а кое-где крытые тростником.
The agricultural and pastoral character of the people upon whom the town depended for its existence was shown by the class of objects displayed in the shop windows.	О том, что город существовал за счет труда земледельцев и скотоводов, свидетельствовал подбор вещей, выставленных в окнах лавок.
Scythes, reap-hooks, sheep-shears, bill-hooks, spades, mattocks, and hoes at the iron-monger's; bee-hives, butter-firkins, churns, milking stools and pails, hay-rakes, field-flagons, and seed-lips at the cooper's; cart-ropes and plough-harness at the saddler's; carts, wheel-barrows, and mill-gear at the wheelwright's and machinist's, horse-embrocations at the chemist's; at the glover's and leather-cutter's, hedging-gloves, thatchers' knee-caps, ploughmen's leggings, villagers' pattens and clogs.	У торговца скобяными изделиями - косы, серпы, ножницы для стрижки овец, крючья, заступы, мотыги и кирки; у бондаря - ульи, кадушки для масла, маслобойки, табуретки для доения и подойники, грабли, полевые фляги; у шорника -сбруя для пахоты; у колесного мастера и механика - двухколесные телеги, тачки и мельничное оборудование; у аптекаря - лекарства и мази для лошадей; у перчаточника и кожевника - рукавицы для рабочих, подстригающих живые изгороди, наколенники для кровельщиков, обувь для пахарей, крестьянские патены и деревянные башмаки.

They came to a grizzled church, whose massive square tower rose unbroken into the darkening sky, the lower parts being illuminated by the nearest lamps sufficiently to show how completely the mortar from the joints of the stonework had been nibbled out by time and weather, which had planted in the crevices thus made little tufts of stone-crop and grass almost as far up as the very battlements.	Мать с дочерью подошли к поседевшей от времени церкви с массивной прямоугольной башней, уходившей в темнеющее небо; в нижней ее части, освещенной ближайшими фонарями, время и непогода выклевали всю известку, скреплявшую камни, и в появившихся расщелинах выросли маленькие пучки очитка и травы до верхних зубцов.
From this tower the clock struck eight, and thereupon a bell began to toll with a peremptory clang.	На этой башне часы пробили восемь, и тотчас раздались настойчивые, резкие удары колокола.
The curfew was still rung in Casterbridge, and it was utilized by the inhabitants as a signal for shutting their shops.	В Кэстербридже еще можно было услышать вечерний звон, и жители пользовались им как сигналом для закрытия лавок.
No sooner did the deep notes of the bell throb between the house-fronts than a clatter of shutters arose through the whole length of the High Street.	Едва загудели между домов низкие звуки колокола, как уже застучали ставни вдоль Главной улицы.
In a few minutes business at Casterbridge was ended for the day.	Через несколько минут с торговыми делами в Кэстербридже было на сей день покопчено.
Other clocks struck eight from time to time-one gloomily from the gaol, another from the gable of an almshouse, with a preparative creak of machinery, more audible than the note of the bell; a row of tall, varnished case-clocks from the interior of a clock-maker's shop joined in one after another just as the shutters were enclosing them, like a row of actors delivering their final speeches before the fall of the curtain; then chimes were heard stammering out the Sicilian Mariners' Hymn; so that chronologists of the advanced school were appreciably on their way to the next hour before the whole business of the old one was satisfactorily wound up.	Постепенно пробили восемь и все остальные часы: мрачно отзвучали тюремные часы; пробили и другие, с конька крыши богадельни, предварительно изрядно похрипев; часы в высоких лакированных футлярах, выстроившиеся в лавке часовщика, тоже присоединились к бою в ту минуту, когда закрывались перед ними ставни, словно актеры, произносящие свой последний монолог перед падением занавеса; затем, спотыкаясь, сыграли "Г имн сицилийских моряков" куранты, - словом, передовые измерители времени уже значительно продвинулись на пути к следующему часу, пока представители старой школы еще благополучно заканчивали свое дело.
In an open space before the church walked a woman with her gown-sleeves rolled up so high that the edge of her underlinen was visible, and her skirt tucked up through her pocket hole.	По площади перед церковью шла женщина, она засучила рукава так высоко, что видна была полоска белья, и подобрала юбку, продернув подол сквозь дыру в кармане.
She carried a load under her arm from which she was pulling pieces of bread, and handing them to some other women who walked with her, which pieces they nibbled critically.	Под мышкой она несла хлеб, от которого отламывала кусочки и раздавала их шедшим с нею женщинам, а они с критическим видом пробовали эти кусочки на вкус.
The sight reminded Mrs. Henchard-Newson and her daughter that they had an appetite; and they inquired of the woman for the nearest baker's.	Зрелище это напомнило миссис Хенчард-Ньюсон и ее дочери, что пришла и для них пора поесть, и они осведомились у женщин, где ближайшая булочная.

"Ye may as well look for manna-food as good bread in Casterbridge just now," she said, after directing them. "They can blare their trumpets and thump their drums, and have their roaring dinners"-waving her hand towards a point further along the street, where the brass band could be seen standing in front of an illuminated building-"but we must needs be put-to for want of a wholesome crust.	- В Кэстербридже теперь на хороший хлеб так же трудно рассчитывать, как на манну небесную, -ответила одна из них, указав им дорогу. - Они могут трубить в трубы, бить в барабаны да задавать пиры, - она махнула рукой в сторону улицы, в глубине которой можно было разглядеть духовой оркестр, расположившийся перед освещенным домом, - а нам, хочешь не хочешь, приходится мириться с тем, что в городе не сыщешь пропеченного хлеба.
There's less good bread than good beer in Casterbridge now."	Теперь в Кэстербридже хорошего хлеба меньше, чем хорошего пива.
"And less good beer than swipes," said a man with his hands in his pockets.	- А хорошего пива меньше, чем плохого, - сказал мужчина, державший руки в карманах.
"How does it happen there's no good bread?" asked Mrs. Henchard.	- Почему же это у вас нет хорошего хлеба? -спросила миссис Хенчард.
"Oh, 'tis the corn-factor-he's the man that our millers and bakers all deal wi', and he has sold 'em growed wheat, which they didn't know was growed, so they SAY, till the dough ran all over the ovens like quicksilver; so that the loaves be as flat as toads, and like suet pudden inside.	- Да все из-за зерноторговца - все наши мельники и пекари берут товар у него, а он продал им проросшую пшеницу; вот они и говорят, будто не знали, что она проросла, пока тесто не растеклось по печи, как ртуть. Потому и хлеб выходит плоский, как жаба, а внутри - точно пудинг с салом.
I've been a wife, and I've been a mother, and I never see such unprincipled bread in Casterbridge as this before.-But you must be a real stranger here not to know what's made all the poor volks' insides plim like blowed bladders this week?"	Была я женой, была я матерью, а такого дрянного хлеба, как нынче в Кэстербридже, никогда не видывала... Но вы, должно быть, нездешняя, коли не знаете, почему целую неделю у бедняков животы раздуты, как пузыри?
"I am," said Elizabeth's mother shyly.	- Да, я нездешняя, - робко сказала мать Элизабет.
Not wishing to be observed further till she knew more of her future in this place, she withdrew with her daughter from the speaker's side.	Не желая привлекать к себе внимание до той поры, пока не узнает, какое будущее ждет ее здесь, она вместе с Элизабет отошла от своей собеседницы.
Getting a couple of biscuits at the shop indicated as a temporary substitute for a meal, they next bent their steps instinctively to where the music was playing.	Они купили в указанной булочной несколько сухарей на ужин и инстинктивно направили свои стопы туда, где играла музыка.
5.	ГЛАВА V
A few score yards brought them to the spot where the town band was now shaking the window-panes with the strains of	Пройдя несколько десятков ярдов, они подошли к тому месту, где городской оркестр сотрясал оконные стекла звуками
"The Roast Beef of Old England."	"Ростбиф Старой Англии".
The building before whose doors they had pitched their music-stands was the chief hotel in Casterbridge-namely, the King's Arms.	Дом, перед дверью которого музыканты расставили свои пюпитры, был лучшей гостиницей в Кэстербридже, именуемой "Королевский герб".

A spacious bow-window projected into the street over the main portico, and from the open sashes came the babble of voices, the jingle of glasses, and the drawing of corks.	Широкий, застекленный выступ-фонарь нависал над главным входом, и из открытых окон вырывался гул голосов, звон стаканов и хлопанье пробок.
The blinds, moreover, being left unclosed, the whole interior of this room could be surveyed from the top of a flight of stone steps to the road-waggon office opposite, for which reason a knot of idlers had gathered there.	Штор не опускали; все, что происходило в комнате, можно было увидеть с верхней ступеньки крыльца, где по этой причине и собралась кучка зевак.
"We might, perhaps, after all, make a few inquiries about-our relation Mr. Henchard," whispered Mrs. Newson who, since her entry into Casterbridge, had seemed strangely weak and agitated, "And this, I think, would be a good place for trying it-just to ask, you know, how he stands in the town-if he is here, as I think he must be.	- Пожалуй, мы все-таки могли бы порасспросить о нашем родственнике, мистере Хенчарде, -прошептала миссис Ньюсон, которая с приходом в Кэстербридж как-то сразу ослабела и казалась взволнованной. - Здесь, пожалуй, самое для этого подходящее место... надо же узнать, какое положение он занимает в городе, если он тут, а я думаю, что это так.
You, Elizabeth-Jane, had better be the one to do it. I'm too worn out to do anything-pull down your fall first."	Лучше, если бы ты расспросила, Элизабет-Джейн... Я так устала, что ни на что не способна... но опусти-ка прежде вуаль.
She sat down upon the lowest step, and Elizabeth-Jane obeyed her directions and stood among the idlers.	Она присела на нижнюю ступеньку, а Элизабет-Джейн, повинуясь ей, подошла к зевакам.
"What's going on to-night?" asked the girl, after singling out an old man and standing by him long enough to acquire a neighbourly right of converse.	- Что это здесь сегодня происходит?- спросила девушка, выбрав какого-то старика и немного постояв около него, прежде чем завязать разговор.
"Well, ye must be a stranger sure," said the old man, without taking his eyes from the window. "Why, 'tis a great public dinner of the gentle-people and such like leading volk-wi' the Mayor in the chair.	- Ну, вы наверняка нездешняя, - сказал старик, не отрывая глаз от окна. - Да ведь сегодня большой званый обед для важных особ, а председательствует мэр.
As we plainer fellows bain't invited, they leave the winder-shutters open that we may get jist a sense o't out here.	Нас, людей попроще, не позвали, зато оставили окно открытым, чтоб мы могли взглянуть хоть одним глазком.
If you mount the steps you can see em.	Если подниметесь на верхнюю ступеньку, и вы увидите.
That's Mr. Henchard, the Mayor, at the end of the table, a facing ye; and that's the Council men right and left....Ah, lots of them when they begun life were no more than I be now!"	Вон там, в конце стола, к вам лицом сидит мистер Хенчард, мэр, а справа и слева от него - члены совета... Эх, многие из них, когда начинали жизнь, значили не больше, чем я теперь!
"Henchard!" said Elizabeth-Jane, surprised, but by no means suspecting the whole force of the revelation. She ascended to the top of the steps.	- Хенчард! - воскликнула удивленная Элизабет-Джейн, отнюдь, впрочем, не постигая значения этого открытия, и поднялась на верхнюю ступеньку крыльца.
Her mother, though her head was bowed, had already caught from the inn-window tones that strangely riveted her attention, before the old man's words, "Mr. Henchard, the Mayor," reached her ears.	Ее мать, хотя и сидела с опущенной головой, уже уловила доносившийся из окна гостиницы голос, который странным образом привлек ее внимание раньше, чем слуха ее коснулись слова старика: "...мистер Хенчард, мэр".

She arose, and stepped up to her daughter's side as soon as she could do so without showing exceptional eagerness.	Она встала и, стараясь не проявлять чрезмерной торопливости, присоединилась к дочери.
The interior of the hotel dining-room was spread out before her, with its tables, and glass, and plate, and inmates.	Перед ней была столовая гостиницы, где за столами, уставленными различными яствами, расположились обедающие.
Facing the window, in the chair of dignity, sat a man about forty years of age; of heavy frame, large features, and commanding voice; his general build being rather coarse than compact.	Лицом к окну, на председательском месте, сидел мужчина лет сорока, ширококостный, с крупными чертами и властным голосом; он производил впечатление человека скорее грубого, чем ладно скроенного.
He had a rich complexion, which verged on swarthiness, a flashing black eye, and dark, bushy brows and hair.	У него была смуглая кожа с ярким румянцем, сверкающие черные глаза и темные, густые брови и волосы.
When he indulged in an occasional loud laugh at some remark among the guests, his large mouth parted so far back as to show to the rays of the chandelier a full score or more of the two-and-thirty sound white teeth that he obviously still could boast of.	Когда ему случалось громко засмеяться в ответ на замечание кого-либо из гостей, его большой рот раскрывался так широко, что при свете люстры видны были, по крайней мере, десятка два из тридцати двух здоровых белых зубов, которыми он, очевидно, все еще мог похвастать.
That laugh was not encouraging to strangers, and hence it may have been well that it was rarely heard.	На людей посторонних этот смех не действовал ободряюще, и, пожалуй, хорошо было, что раздавался он редко.
Many theories might have been built upon it.	На нем можно было построить не одну теорию.
It fell in well with conjectures of a temperament which would have no pity for weakness, but would be ready to yield ungrudging admiration to greatness and strength.	Он позволял догадываться о нраве, чуждом сострадания к слабости, но готовом безоговорочно смириться перед величием и силой.
Its producer's personal goodness, if he had any, would be of a very fitful cast-an occasional almost oppressive generosity rather than a mild and constant kindness.	Если этот смеющийся человек и был добр, то, должно быть, только порывами, - ему было свойственно скорее случайное, почти угнетающее великодушие, чем кроткое и постоянное милосердие.
Susan Henchard's husband-in law, at least-sat before them, matured in shape, stiffened in line, exaggerated in traits; disciplined, thought-marked-in a word, older.	Супруг Сьюзен Хенчард - во всяком случае, в глазах закона - сидел перед ними, но это был уже зрелый мужчина с сформировавшимся характером, отчетливо выраженным в чертах его лица, сдержанный, отмеченный печатью раздумий, - короче говоря, постаревший.
Elizabeth, encumbered with no recollections as her mother was, regarded him with nothing more than the keen curiosity and interest which the discovery of such unexpected social standing in the long-sought relative naturally begot.	Элкзабет, не обремененная, в отличие от матери, никакими воспоминаниями, смотрела на него лишь с живым любопытством и интересом, вызванными тем неожиданным открытием, что их давно разыскиваемый родственник занимает столь высокое общественное положение.
He was dressed in an old-fashioned evening suit, an expanse of frilled shirt showing on his broad breast; jewelled studs, and a heavy gold chain.	На нем был старомодный фрак, в низком вырезе которого на широкой груди виднелась гофрированная манишка, запонки с драгоценными камнями и тяжелая золотая цепь.

Three glasses stood at his right hand; but, to his wife's surprise, the two for wine were empty, while the third, a tumbler, was half full of water.	Два бокала и стакан стояли у его прибора, но, к удивлению его жены, бокалы были пусты, а стакан до половины налит водой.
When last she had seen him he was sitting in a corduroy jacket, fustian waistcoat and breeches, and tanned leather leggings, with a basin of hot furmity before him.	Когда она в последний раз его видела, он сидел в плисовой куртке, бумазейном жилете и таких же брюках и рыжевато-коричневых кожаных гамашах перед миской горячей пшеничной каши.
Time, the magician, had wrought much here.	Время, кудесник, поработало здесь немало.
Watching him, and thus thinking of past days, she became so moved that she shrank back against the jamb of the waggon-office doorway to which the steps gave access, the shadow from it conveniently hiding her features.	Всматриваясь в мужа и вспоминая минувшие дни, она пришла в неописуемое смятение и, вся съежившись, прижалась к косяку глубокой дверной ниши, к которой вели ступени и где царил полумрак, не позволявший различить выражение ее лица.
She forgot her daughter till a touch from Elizabeth-Jane aroused her.	Она забыла о дочери, пока прикосновение Элизабет-Джейн не заставило ее очнуться.
"Have you seen him, mother?" whispered the girl.	- Вы его видели, мама? - прошептала девушка.
"Yes, yes," answered her companion hastily. "I have seen him, and it is enough for me!	- Да, да! - быстро ответила она. - Я его видела, и этого мне достаточно!
Now I only want to go-pass away-die."	Теперь я хочу только уйти - исчезнуть - умереть.
"Why-O what?" She drew closer, and whispered in her mother's ear, "Does he seem to you not likely to befriend us?	-Но почему же... почему?- Девушка придвинулась ближе и прошептала на ухо матери: - Вы думаете, что он вряд ли придет нам на помощь?
I thought he looked a generous man.	А мне показалось, что он человек великодушный.
What a gentleman he is, isn't he? and how his diamond studs shine!	А какой он джентльмен, правда? И как сверкают его бриллиантовые запонки!
How strange that you should have said he might be in the stocks, or in the workhouse, or dead!	Странно все-таки: вы говорили, что. может, он сидит в колодках, или в работном доме, или умер!
Did ever anything go more by contraries!	А вышло совсем наоборот!
Why do you feel so afraid of him?	Неужели вы его боитесь?
I am not at all; I'll call upon him-he can but say he don't own such remote kin."	Я ничуть не боюсь. Я зайду к нему, только... он, конечно, может не признать такой дальней родии.
"I don't know at all-I can't tell what to set about.	-Не знаю... просто ума не приложу, на что решиться.
I feel so down."	Мне что-то по но себе...
"Don't be that, mother, now we have got here and all!	- Не надо унывать, мама, мы ведь уже у цели!
Rest there where you be a little while-I will look on and find out more about him."	Отдохните здесь немножко... я осмотрюсь и постараюсь побольше разузнать о нем.
"I don't think I can ever meet Mr. Henchard.	- Вряд ли у меня хватит сил встретиться когда-нибудь с мистером Хенчардом.
He is not how I thought he would be-he overpowers me!	Не таким я ждала его найти... Слишком он важный для меня.

I don't wish to see him any more."	Я не хочу его больше видеть.
"But wait a little time and consider."	- Но подождите немного... подумайте...
Elizabeth-Jane had never been so much interested in anything in her life as in their present position, partly from the natural elation she felt at discovering herself akin to a coach; and she gazed again at the scene.	Никогда в жизни Элизабет-Джейн не переживала еще такого острого интереса, как сейчас, - отчасти это объяснялось тем восторженным состоянием, какое охватило ее, когда она узнала о своем родстве со знатной особой. И она снова принялась смотреть.
The younger guests were talking and eating with animation; their elders were searching for titbits, and sniffing and grunting over their plates like sows nuzzling for acorns.	Г ости помоложе оживленно беседовали и ели; люди постарше выбирали лакомые кусочки и, обнюхивая их, похрюкивали над своими тарелками, точно свиньи в поисках желудей.
Three drinks seemed to be sacred to the company-port, sherry, and rum; outside which old-established trinity few or no palates ranged.	По-видимому, три напитка почитались компанией священными - портвейн, херес и ром; вряд ли кто предпочитал что-либо выходящее за пределы этой троицы.
A row of ancient rummers with ground figures on their sides, and each primed with a spoon, was now placed down the table, and these were promptly filled with grog at such high temperatures as to raise serious considerations for the articles exposed to its vapours.	На столе теперь длинной чередой выстроились старинные кубки с выгравированными на них фигурами - каждый снабжен был ложкой, и их мгновенно наполнили таким горячим грогом, что следовало опасаться за предметы, подвергавшиеся действию его паров.
But Elizabeth-Jane noticed that, though this filling went on with great promptness up and down the table, nobody filled the Mayor's glass, who still drank large quantities of water from the tumbler behind the clump of crystal vessels intended for wine and spirits.	Но Элизабет-Джейн заметила, что, хотя все кубки наполнялись с превеликим усердием, никто не наполнил кубок мэра, который продолжал потягивать воду из стакана, загороженного хрустальными бокалами, предназначенными для вина и водки.
"They don't fill Mr. Henchard's wine-glasses," she ventured to say to her elbow acquaintance, the old man.	- Они не наливают вина мистеру Хенчарду, -осмелилась она сказать своему соседу, старику.
"Ah, no; don't ye know him to be the celebrated abstaining worthy of that name?	- Ну конечно! Разве вы не знаете, что он славится своей трезвостью, и вполне заслуженно?
He scorns all tempting liquors; never touches nothing.	Не притрагивается к самым соблазнительным напиткам... капли в рот не берет!
O yes, he've strong qualities that way.	О, сил у него на это хватает!
I have heard tell that he sware a gospel oath in bygone times, and has bode by it ever since.	Я слыхал, что он поклялся на Евангелии и с той поры не отступал от своего обета.
So they don't press him, knowing it would be unbecoming in the face of that: for yer gospel oath is a serious thing."	Вот никто к нему и не пристает, зная, что это не полагается... Обет, данный на Евангелии, - дело серьезное.
Another elderly man, hearing this discourse, now joined in by inquiring,	Услыхав эти речи, другой пожилой человек вмешался в разговор и спросил:
"How much longer have he got to suffer from it, Solomon Longways?"	- А долго ли ему еще мучиться, Соломон Лонгуэйс?
"Another two year, they say.	- Говорят, еще года два.

I don't know the why and the wherefore of his fixing such a time, for 'a never has told anybody.	Я не знаю, почему он назначил себе такой срок, он никогда никому не рассказывал.
But 'tis exactly two calendar years longer, they say.	Но, говорят, остается ровнехонько два года по календарю.
A powerful mind to hold out so long!"	Могучая должна быть воля, чтоб выдержать так долго!
"True....But there's great strength in hope.	- Верно... Но надежда - великая сила.
Knowing that in four-and-twenty months' time ye'll be out of your bondage, and able to make up for all you've suffered, by partaking without stint-why, it keeps a man up, no doubt."	Когда знаешь, что через двадцать четыре месяца твой зарок кончится и можно будет вознаградить себя за все страдания и выпить сколько душе угодно... что и говорить, это поддерживает человека.
"No doubt, Christopher Coney, no doubt.	- Правильно, Кристофер Кони, правильно.
And 'a must need such reflections-a lonely widow man," said Longways.	А он и поневоле должен так думать, одинокий-то вдовец, - сказал Лонгуэйс.
"When did he lose his wife?" asked Elizabeth.	- А когда у него умерла жена? - спросила Элизабет.
"I never knowed her.	-Я ее не знал.
'Twas afore he came to Casterbridge," Solomon Longways replied with terminative emphasis, as if the fact of his ignorance of Mrs. Henchard were sufficient to deprive her history of all interest. "But I know that 'a's a banded teetotaller, and that if any of his men be ever so little overtook by a drop he's down upon 'em as stern as the Lord upon the jovial Jews."	Это было до того, как он явился в Кэстербридж, -ответил Соломон Лонгуэйс тоном решительным и бесповоротным, как будто то, что он не знал миссис Хенчард, было достаточным основанием, чтобы лишить эту особу всякого интереса. - Но мне известно, что он член Общества трезвости и, если кто-нибудь из его людей хватит хоть чуточку через край, он напускается на провинившегося с таким же гневом, как господь бог на согрешивших евреев.
"Has he many men, then?" said Elizabeth-Jane.	- А у него, значит, много работников? - спросила Элизабет-Джейн.
"Many!	- Много ли?
Why, my good maid, he's the powerfullest member of the Town Council, and quite a principal man in the country round besides.	Милая моя девушка, да ведь в городском совете он - самый главный и вдобавок первый человек в округе.
Never a big dealing in wheat, barley, oats, hay, roots, and such-like but Henchard's got a hand in it.	Ни одной крупной сделки не заключалось еще на пшеницу, ячмень, овес, сено и прочее, чтобы Хенчард не приложил к ней руку.
Ay, and he'll go into other things too; and that's where he makes his mistake.	Вздумалось ему заниматься и другими делами, но вот тут-то он и сделал промашку.
He worked his way up from nothing when 'a came here; and now he's a pillar of the town.	Был он из самых низов, когда пришел сюда, а теперь - столп города!
Not but what he's been shaken a little to-year about this bad corn he has supplied in his contracts.	Правда, в этом году он немножко споткнулся из-за этой дрянной пшеницы, которую поставляли по его контрактам.

I've seen the sun rise over Durnover Moor these nine-and-sixty year, and though Mr. Henchard has never cussed me unfairly ever since I've worked for'n, seeing I be but a little small man, I must say that I have never before tasted such rough bread as has been made from Henchard's wheat lately.	Вот уже шестьдесят девять лет смотрю я, как солнце всходит над Дарновер-Мур, и хотя мистер Хенчард никогда не ругал меня зря с тех пор, как я на него работаю, - он ведь видит, какой я маленький, ничтожный человечек, - а все-таки должен сказать, что никогда в жизни я еще не едал такого негодного хлеба, какой выпекают последнее время из пшеницы Хенчарда.
'Tis that growed out that ye could a'most call it malt, and there's a list at bottom o' the loaf as thick as the sole of one's shoe."	Проросла она так, что это, пожалуй, уже и не пшеница, а чистый солод, ну и нижняя корка на хлебе - толщиной с подошву.
The band now struck up another melody, and by the time it was ended the dinner was over, and speeches began to be made.	В эту минуту оркестр заиграл новую мелодию, а когда кончил ее, обед уже подошел к своему завершению и настало время для произнесения речей.
The evening being calm, and the windows still open, these orations could be distinctly heard.	Вечер был тихий, окна по-прежнему открыты, и эти речи были отчетливо слышны на улице.
Henchard's voice arose above the rest; he was telling a story of his hay-dealing experiences, in which he had outwitted a sharper who had been bent upon outwitting him.	Голос Хенчарда покрыл все остальные: он рассказал про одну свою сделку с сеном, когда он перехитрил одного мошенника, который во что бы то ни стало хотел перехитрить его.
"Ha-ha-ha!" responded his audience at the upshot of the story; and hilarity was general till a new voice arose with,	- Ха-ха-ха! - отозвались его слушатели по окончании рассказа л смеялись до тех пор, пока не раздался чей-то голос:
"This is all very well; but how about the bad bread?"	- Все это прекрасно, ну, а как насчет плохого хлеба?
It came from the lower end of the table, where there sat a group of minor tradesmen who, although part of the company, appeared to be a little below the social level of the others; and who seemed to nourish a certain independence of opinion and carry on discussions not quite in harmony with those at the head; just as the west end of a church is sometimes persistently found to sing out of time and tune with the leading spirits in the chancel.	Голос донесся с нижнего конца стола, где сидела группа более мелких торговцев; хотя они и попали в число приглашенных, но по своему общественному положению были, видимо, ниже остальных, держались весьма независимых взглядов, и речи их звучали не совсем в лад с теми, что велись во главе стола, - так иной раз в западном крыле церкви упорно поют не в тон и не в такт с ведущими голосами в алтаре.
This interruption about the bad bread afforded infinite satisfaction to the loungers outside, several of whom were in the mood which finds its pleasure in others' discomfiture; and hence they echoed pretty freely,	Это замечание о плохом хлебе доставило полное удовлетворение зевакам на улице, из которых многие находились в таком настроении, когда человек испытывает удовольствие от неудачи ближнего; вот почему они довольно развязно подхватили:
"Hey!	-Эй!
How about the bad bread, Mr. Mayor?"	Что скажете о плохом хлебе, господин мэр?
Moreover, feeling none of the restraints of those who shared the feast, they could afford to add,	И, не ощущая сдерживающего влияния тех уз, какие сковывали участников пиршества, они добавили:
"You rather ought to tell the story o' that, sir!"	- Вам бы следовало рассказать об этом хлебе, сэр!

The interruption was sufficient to compel the Mayor to notice it.	Это уже не могло быть оставлено мэром без внимания.
"Well, I admit that the wheat turned out badly," he said. "But I was taken in in buying it as much as the bakers who bought it o' me."	- Что ж, я признаю, что пшеница оказалась плохой, - сказал он, - но, закупив ее, я был одурачен не меньше, чем пекари, купившие ее у меня.
"And the poor folk who had to eat it whether or no," said the inharmonious man outside the window.	- А также и бедный люд, которому, хочешь не хочешь, приходится ее есть, - сказал задиристый человек за окном.
Henchard's face darkened.	Лицо Хенчарда потемнело.
There was temper under the thin bland surface-the temper which, artificially intensified, had banished a wife nearly a score of years before.	Под легким налетом благодушия скрывался буйный нрав, тот самый прав, который двадцать лет назад заставил его сгоряча продать свою жену.
"You must make allowances for the accidents of a large business," he said. "You must bear in mind that the weather just at the harvest of that corn was worse than we have known it for years.	- Нельзя не делать скидку на случайности, неизбежные в большом деле, - сказал он. -Необходимо помнить, что как раз во время сбора урожая погода стояла такая скверная, какой мы много лет не видывали.
However, I have mended my arrangements on account o't.	Однако я принял меры, чтобы помочь беде.
Since I have found my business too large to be well looked after by myself alone, I have advertised for a thorough good man as manager of the corn department.	Мое дело слишком разрослось, и я не могу справиться один, без помощников, а потому я дал объявление, что ищу опытного человека, который взял бы на себя хлебные дела.
When I've got him you will find these mistakes will no longer occur-matters will be better looked into."	Когда я такого найду, вы сами увидите, что подобные ошибки больше не повторятся и дело наладится.
"But what are you going to do to repay us for the past?" inquired the man who had before spoken, and who seemed to be a baker or miller. "Will you replace the grown flour we've still got by sound grain?"	- А что вы намерены делать, чтобы вознаградить нас за понесенный урон? - осведомился вопрошавший, очевидно пекарь или мельник. -Замените хорошим зерном проросшее, которое все еще у нас в руках?
Henchard's face had become still more stern at these interruptions, and he drank from his tumbler of water as if to calm himself or gain time.	При этих словах лицо Хенчарда еще более помрачнело, и он отхлебнул воды из стакана, словно желая успокоиться или выиграть время.
Instead of vouchsafing a direct reply, he stiffly observed-	И, вместо того чтобы снизойти до прямого ответа, он холодно сказал:
"If anybody will tell me how to turn grown wheat into wholesome wheat I'll take it back with pleasure.	- Если кто-нибудь скажет мне, как превратить проросшую пшеницу в хорошую, я с удовольствием приму ее обратно.
But it can't be done."	Но это невозможно.
Henchard was not to be drawn again.	Больше Хенчард ничего не намерен был говорить.
Having said this, he sat down.	Произнеся эти слова, он сел.
6.	ГЛАВА VI

Now the group outside the window had within the last few minutes been reinforced by new arrivals, some of them respectable shopkeepers and their assistants, who had come out for a whiff of air after putting up the shutters for the night; some of them of a lower class.	За последние кинуты к группе у окна присоединились новые лица - в том числе почтенные лавочники со своими подручными, которые, закрыв на ночь ставни, вышли подышать воздухом; были и люди рангом пониже.
Distinct from either there appeared a stranger-a young man of remarkably pleasant aspect-who carried in his hand a carpet-bag of the smart floral pattern prevalent in such articles at that time.	Среди вновь пришедших выделялся незнакомец -молодой человек чрезвычайно привлекательной внешности; он держал в руке дорожную сумку из цветистой ковровой ткани, из какой обычно делались такие вещи в те времена.
He was ruddy and of a fair countenance, bright-eyed, and slight in build.	Был он белокур, румян, худощав, с блестящими глазами.
He might possibly have passed by without stopping at all, or at most for half a minute to glance in at the scene, had not his advent coincided with the discussion on corn and bread, in which event this history had never been enacted.	Если бы его появление не совпало с разговором о зерне и хлебе, быть может, он прошел бы, не задерживаясь, или остановился бы на минуту, чтобы только бросить взгляд в окно, а в таком случае и не произошло бы всего того, о чем пойдет речь.
But the subject seemed to arrest him, and he whispered some inquiries of the other bystanders, and remained listening.	Но предмет разговора словно приковал его к месту, и он шепотом задал несколько вопросов стоящим рядом и стал прислушиваться.
When he heard Henchard's closing words,	Услыхав заключительные слова Хенчарда:
"It can't be done," he smiled impulsively, drew out his pocketbook, and wrote down a few words by the aid of the light in the window.	"Это невозможно", - он не удержался от улыбки, быстро достал записную книжку и при свете, падавшем из окна, набросал несколько слов.
He tore out the leaf, folded and directed it, and seemed about to throw it in through the open sash upon the dining-table; but, on second thoughts, edged himself through the loiterers, till he reached the door of the hotel, where one of the waiters who had been serving inside was now idly leaning against the doorpost.	Он вырвал листок, сложил его, надписал имя адресата и хотел было бросить в раскрытое окно на обеденный стол, но, подумав, стал пробиваться сквозь толпу зевак к двери гостиницы, где стоял, лениво прислонившись к косяку, один из лакеев, ранее прислуживавших за столом.
"Give this to the Mayor at once," he said, handing in his hasty note.	- Сейчас же передайте это мэру, - сказал он, протягивая наспех нацарапанную записку.
Elizabeth-Jane had seen his movements and heard the words, which attracted her both by their subject and by their accent-a strange one for those parts.	Элизабет-Джейн видела ото и слышала его слова, которые привлекли ее внимание не только смыслом своим, но и акцентом, чуждым в этих краях.
It was quaint and northerly.	Акцент был необычный, северный.
The waiter took the note, while the young stranger continued-	Лакей взял записку, а молодой незнакомец продолжал:
"And can ye tell me of a respectable hotel that's a little more moderate than this?"	- И не можете ли вы указать мне какую-нибудь приличную гостиницу, которая была бы подешевле этой?
The waiter glanced indifferently up and down the street.	Лакей равнодушно посмотрел вдоль улицы.

"They say the Three Mariners, just below here, is a very good place," he languidly answered; "but I have never stayed there myself."	-Говорят, "Три моряка" вот тут неподалеку -хорошее место. - вяло отозвался он. - Но я сам никогда там не проживал.
The Scotchman, as he seemed to be, thanked him, and strolled on in the direction of the Three Mariners aforesaid, apparently more concerned about the question of an inn than about the fate of his note, now that the momentary impulse of writing it was over.	Шотландец - очевидно, это был шотландец -поблагодарил его и побрел по направлению к упомянутым "Трем морякам", явно более озабоченный вопросом о гостинице, чем судьбой своей записки, после того как рассеялось мимолетное побуждение написать ее.
While he was disappearing slowly down the street the waiter left the door, and Elizabeth-Jane saw with some interest the note brought into the dining-room and handed to the Mayor.	Пока он медленно шагал по улице, лакей отошел от двери, и Элизабет-Джейн не без любопытства увидела, как он принес записку в столовую и подал мэру.
Henchard looked at it carelessly, unfolded it with one hand, and glanced it through.	Хенчард небрежно взглянул на нее, развернул одной рукой и пробежал глазами.
Thereupon it was curious to note an unexpected effect.	Впечатление, которое она произвела, было совершенно неожиданным.
The nettled, clouded aspect which had held possession of his face since the subject of his corn-dealings had been broached, changed itself into one of arrested attention.	Раздраженное, хмурое выражение, не покидавшее его лица с той минуты, как был затронут вопрос о его хлебных сделках, изменилось, уступив место напряженному вниманию.
He read the note slowly, and fell into thought, not moody, but fitfully intense, as that of a man who has been captured by an idea.	Он медленно прочел записку и погрузился в думы, не мрачные, но напряженно-сосредоточенные, как человек, захваченный какою-то идеей.
By this time toasts and speeches had given place to songs, the wheat subject being quite forgotten.	К тому времени тосты и речи уступили место песням; о пшенице было окончательно забыто.
Men were putting their heads together in twos and threes, telling good stories, with pantomimic laughter which reached convulsive grimace.	Мужчины, жестикулируя, рассказывали друг другу веселые истории, которые вызывали громкий смех, доходивший до того, что лица сводила судорога.
Some were beginning to look as if they did not know how they had come there, what they had come for, or how they were going to get home again; and provisionally sat on with a dazed smile.	У иных был такой вид, точно они не знали, как и зачем здесь очутились и как теперь доберутся домой, и они продолжали сидеть с дурацкими улыбками.
Square-built men showed a tendency to become hunchbacks; men with a dignified presence lost it in a curious obliquity of figure, in which their features grew disarranged and one-sided, whilst the heads of a few who had dined with extreme thoroughness were somehow sinking into their shoulders, the corners of their mouth and eyes being bent upwards by the subsidence.	Широкоплечие крепыши стали походить на горбунов; люди, державшиеся с достоинством, утратили свою осанку, как-то странно согнулись и скособочились; головы тех, кто пообедал с чрезмерной основательностью, почему-то ушли в плечи, а уголки ртов и глаз подтянулись кверху.
Only Henchard did not conform to these flexuous changes; he remained stately and vertical, silently thinking.	Один лишь Хенчард избежал этих превращений: он сидел все так же прямо, в немом раздумье.
The clock struck nine.	Пробило девять.
Elizabeth-Jane turned to her companion.	Элизабет-Джейн повернулась к своей спутнице.

"The evening is drawing on, mother," she said. "What do you propose to do?"	- Уже вечереет, мама, - сказала она. - Что вы думаете делать?
She was surprised to find how irresolute her mother had become.	К ее удивлению, мать стала какой-то нерешительной.
"We must get a place to lie down in," she murmured. "I have seen-Mr. Henchard; and that's all I wanted to do."	- Нужно найти пристанище, где бы переночевать, - пробормотала она. - Я видела... мистера Хенчарда. Вот все, чего я хотела.
"That's enough for to-night, at any rate," Elizabeth-Jane replied soothingly. "We can think to-morrow what is best to do about him.	- На сегодня этого, во всяком случае, достаточно, - успокоительно сказала Элизабет-Джейн. - Мы можем и завтра подумать, как нам поступить.
The question now is-is it not?-how shall we find a lodging?"	А сейчас - не правда ли? - надо решать, где найти приют.
As her mother did not reply Elizabeth-Jane's mind reverted to the words of the waiter, that the Three Mariners was an inn of moderate charges.	Так как мать не отвечала, Элизабет-Джейн пришли на память слова лакея, что "Три моряка" - гостиница с умеренными ценами.
A recommendation good for one person was probably good for another.	Рекомендация, пригодная для одного, могла оказаться пригодной и для другого.
"Let's go where the young man has gone to," she said. "He is respectable.	- Пойдемте туда, куда пошел этот молодой человек, - сказала она. -.Вид у него приличный.
What do you say?"	Что вы скажете?
Her mother assented, and down the street they went.	Мать согласилась, и они пошли вниз по улице.
In the meantime the Mayor's thoughtfulness, engendered by the note as stated, continued to hold him in abstraction; till, whispering to his neighbour to take his place, he found opportunity to leave the chair.	Между тем задумчивость, вызванная, как мы видели, запиской, продолжала владеть мэром; наконец, шепнув соседу, чтобы тот пересел на его стул, он воспользовался случаем покинуть председательское место.
This was just after the departure of his wife and Elizabeth.	Произошло это тотчас после ухода его жены и Элизабет.
Outside the door of the assembly-room he saw the waiter, and beckoning to him asked who had brought the note which had been handed in a quarter of an hour before.	За дверью парадного зала он увидел лакея и, поманив его, спросил, кто принес записку, которую передали четверть часа тому назад.
"A young man, sir-a sort of traveller.	-Молодой человек, сэр... какой-то путешественник.
He was a Scotchman seemingly."	Похож на шотландца.
"Did he say how he had got it?"	- Он не сказал, как она к нему попала?
"He wrote it himself, sir, as he stood outside the window."	- Он сам написал ее, сэр, стоя тут, под окном.
"Oh-wrote it himself....Is the young man in the hotel?"	- О!.. Сам написал... Этот молодой человек здесь, в гостинице?
"No, sir.	- Нет, сэр.
He went to the Three Mariners, I believe."	Кажется, он пошел к "Трем морякам".

The mayor walked up and down the vestibule of the hotel with his hands under his coat tails, as if he were merely seeking a cooler atmosphere than that of the room he had quitted.	Мэр, заложив руки за фалды фрака, зашагал взад и вперед по вестибюлю гостиницы, словно наслаждаясь прохладой после жаркой комнаты, откуда вышел.
But there could be no doubt that he was in reality still possessed to the full by the new idea, whatever that might be. At length he went back to the door of the dining-room, paused, and found that the songs, toasts, and conversation were proceeding quite satisfactorily without his presence.	Но не могло быть сомнений в том, что на самом деле им все еще владеет какая-то идея... Наконец он подошел к двери столовой, прислушался и убедился, что песни, тосты и разговоры продолжаются с успехом и в его отсутствие.
The Corporation, private residents, and major and minor tradesmen had, in fact, gone in for comforting beverages to such an extent that they had quite forgotten, not only the Mayor, but all those vast, political, religious, and social differences which they felt necessary to maintain in the daytime, and which separated them like iron grills.	Члены корпорации, горожане, торговцы, крупные и мелкие, до такой степени нагрузились утешительными напитками, что и думать забыли не только о мэре, но и обо всех тех бесконечных политических, религиозных и социальных различиях, о которых почитали необходимым помышлять в дневную пору и которые разделяли их, как железная решетка.
Seeing this the Mayor took his hat, and when the waiter had helped him on with a thin holland overcoat, went out and stood under the portico.	Увидев это, мэр взял цилиндр, надел с помощью лакея легкое парусиновое пальто, вышел и остановился под портиком.
Very few persons were now in the street; and his eyes, by a sort of attraction, turned and dwelt upon a spot about a hundred yards further down.	Теперь на улице было очень мало народу, и взгляд его, повинуясь какой-то притягательной силе, обратился к нижнему концу улицы и остановился на доме, находившемся в ста ярдах от него.
It was the house to which the writer of the note had gone-the Three Mariners-whose two prominent Elizabethan gables, bow-window, and passage-light could be seen from where he stood.	Это был дом, куда отправился написавший записку, - "Три моряка"; два высоких конька крыши, окно-фонарь и свет в проходе под аркой видны были с того места, где стоял мэр.
Having kept his eyes on it for a while he strolled in that direction.	Сначала он смотрел туда, не отрываясь, потом направился в ту сторону.
This ancient house of accommodation for man and beast, now, unfortunately, pulled down, was built of mellow sandstone, with mullioned windows of the same material, markedly out of perpendicular from the settlement of foundations.	Это старинное здание, где находили пристанище и люди и животные, теперь, к сожалению, снесенное, было построено из мягкого песчаника; оконные проемы, разделенные надвое столбиками из того же материала, были явно не перпендикулярны к фундаменту здания.
The bay window projecting into the street, whose interior was so popular among the frequenters of the inn, was closed with shutters, in each of which appeared a heart-shaped aperture, somewhat more attenuated in the right and left ventricles than is seen in Nature.	Окно-фонарь, весьма популярное среди посетителей гостиницы, было закрыто ставнями; в каждом виднелось отверстие в форме сердца, несколько более суженного в области правого и левого желудочка, чем наблюдается в природе.

Inside these illuminated holes, at a distance of about three inches, were ranged at this hour, as every passer knew, the ruddy polls of Billy Wills the glazier, Smart the shoemaker, Buzzford the general dealer, and others of a secondary set of worthies, of a grade somewhat below that of the diners at the King's Arms, each with his yard of clay.	За этими освещенными отверстиями, на расстоянии трех дюймов от них, находились в этот час, как было известно всякому прохожему, румяные физиономии Билли Уилса, стекольщика, сапожника Смарта, торговца всевозможными товарами Базфорда и других более второстепенных личностей, рангом пониже, чем те, что обедали в "Королевском гербе"; у каждого была глиняная трубка в ярд длиною.
A four-centred Tudor arch was over the entrance, and over the arch the signboard, now visible in the rays of an opposite lamp.	Над входом возвышалась четырехцентровая арка в стиле Тюдоров, а над аркой - вывеска, на которую падал сейчас свет фонаря, висевшего напротив.
Hereon the Mariners, who had been represented by the artist as persons of two dimensions only-in other words, flat as a shadow-were standing in a row in paralyzed attitudes.	Моряки, изображенные на ней художником только в двух измерениях, - иными словами, плоскими, как тени, - стояли в ряд, словно паралитики.
Being on the sunny side of the street the three comrades had suffered largely from warping, splitting, fading, and shrinkage, so that they were but a half-invisible film upon the reality of the grain, and knots, and nails, which composed the signboard.	Находясь на солнечной стороне улицы, три товарища порядком пострадали: покоробились, потрескались, выгорели, съежились и превратились в едва видимую пленку на вывеске, состоявшей из волокон, сучков и гвоздей.
As a matter of fact, this state of things was not so much owing to Stannidge the landlord's neglect, as from the lack of a painter in Casterbridge who would undertake to reproduce the features of men so traditional.	Такое положение вещей было вызвано не столько небрежностью хозяина гостиницы Стэпниджа, сколько невозможностью найти в Кэстербридже живописца, который взялся бы подреставрировать эти ставшие традиционными фигуры.
A long, narrow, dimly-lit passage gave access to the inn, within which passage the horses going to their stalls at the back, and the coming and departing human guests, rubbed shoulders indiscriminately, the latter running no slight risk of having their toes trodden upon by the animals.	К гостинице вел длинный, узкий, тускло освещенный проход, где сталкивались лошади, направлявшиеся к своим стойлам за домом, и завсегдатаи, приходившие и уходившие, причем последние немало рисковали тем, что животные отдавят им ноги.
The good stabling and the good ale of the Mariners, though somewhat difficult to reach on account of there being but this narrow way to both, were nevertheless perseveringly sought out by the sagacious old heads who knew what was what in Casterbridge.	Приличные конюшни и добрый эль "Моряков" -хотя до обоих нелегко было добраться, ибо к ним вел только этот узкий проход, - пользовались тем не менее постоянным вниманием мудрых старых голов, которые знали, что хорошо, а что плохо в Кэстербридже.
Henchard stood without the inn for a few instants; then lowering the dignity of his presence as much as possible by buttoning the brown holland coat over his shirt-front, and in other ways toning himself down to his ordinary everyday appearance, he entered the inn door.	Хенчард постоял несколько секунд перед гостиницей; затем, изменив по возможности парадность своего костюма, для чего застегнул доверху парусиновое пальто, чтобы скрыть манишку, и придав себе обычный повседневный вид, вошел в дверь гостиницы.
7.	ГЛАВА VII
Elizabeth-Jane and her mother had arrived some twenty minutes earlier.	Элизабет-Джейн и ее мать прибыли сюда минут на двадцать раньше него.

Outside the house they had stood and considered whether even this homely place, though recommended as moderate, might not be too serious in its prices for their light pockets.	Перед домом они остановились, размышляя о том, не окажется ли даже это скромное заведение, хотя и рекомендованное как недорогое, слишком обременительным по своим ценам для их тощего кошелька.
Finally, however, they had found courage to enter, and duly met Stannidge the landlord, a silent man, who drew and carried frothing measures to this room and to that, shoulder to shoulder with his waiting-maids-a stately slowness, however, entering into his ministrations by contrast with theirs, as became one whose service was somewhat optional.	Но в конце концов они собрались с духом, вошли и предстали перед хозяином гостиницы Стэнниджем, молчаливым человеком, который наливал и разносил по комнате пенящиеся кружки, наравне со своими служанками. Однако, в отличие от них, его движениям была свойственна величавая медлительность, как и подобает тому, кто сам, по доброй воле, занимается не обязательным для него делом.
It would have been altogether optional but for the orders of the landlady, a person who sat in the bar, corporeally motionless, but with a flitting eye and quick ear, with which she observed and heard through the open door and hatchway the pressing needs of customers whom her husband overlooked though close at hand.	Да он бы им и не занимался, если бы не приказ хозяйки гостиницы, особы, неподвижно сидевшей за стойкой, но зорким глазом и настороженным ухом улавливавшей и подмечавшей через открытую дверь неотложные нужды клиентов, коих не замечал ее супруг, хотя и находившийся поблизости.
Elizabeth and her mother were passively accepted as sojourners, and shown to a small bedroom under one of the gables, where they sat down.	Элизабет и ее мать были равнодушно приняты в качестве постояльцев и отведены в маленькую спальню под одним из коньков крыши, где они и расположились.
The principle of the inn seemed to be to compensate for the antique awkwardness, crookedness, and obscurity of the passages, floors, and windows, by quantities of clean linen spread about everywhere, and this had a dazzling effect upon the travellers.	По-видимому, в гостинице считалось необходимым вознаграждать постояльцев за старомодное неудобство, кривизну и мрачность коридоров, полов и окон обилием чистого постельного и столового белья, видневшегося повсюду, что совершенно потрясло наших путешественниц.
"'Tis too good for us-we can't meet it!" said the elder woman, looking round the apartment with misgiving as soon as they were left alone.	- Слишком здесь хорошо, нам это не по карману! -сказала старшая, с опаской осматривая комнату, как только они остались одни.
"I fear it is, too," said Elizabeth. "But we must be respectable."	- Я тоже этого опасаюсь, - сказала Элизабет. - Но мы должны соблюдать приличия.
"We must pay our way even before we must be respectable," replied her mother. "Mr. Henchard is too high for us to make ourselves known to him, I much fear; so we've only our own pockets to depend on."	- Мы должны расплатиться, а потом уже думать о приличиях, - возразила ее мать. - Боюсь, что мистер Хенчард занимает слишком высокое положение, чтобы мы могли навязывать ему наше знакомство; значит, надо полагаться только на свой кошелек.
"I know what I'll do," said Elizabeth-Jane after an interval of waiting, during which their needs seemed quite forgotten under the press of business below.	- Я знаю, что я сделаю, - сказала Элизабет-Джейн, выждав некоторое время, пока, там, внизу, об их нуждах как будто вовсе забыли, занявшись неотложными делами.
And leaving the room, she descended the stairs and penetrated to the bar.	И, выйдя из комнаты, она спустилась по лестнице и прошла в бар.

If there was one good thing more than another which characterized this single-hearted girl it was a willingness to sacrifice her personal comfort and dignity to the common weal.	Среди прочих хороших качеств, характерных для этой прямодушной девушки, было одно, более ярко выраженное, чем все остальные, - это готовность пожертвовать своими удобствами и достоинством ради общего блага.
"As you seem busy here to-night, and mother's not well off, might I take out part of our accommodation by helping?" she asked of the landlady.	- Сегодня вечером у вас как будто много работы, а так как моя мать небогата, то не могу ли я помочь вам и тем оплатить часть расходов?- спросила она хозяйку.
The latter, who remained as fixed in the arm-chair as if she had been melted into it when in a liquid state, and could not now be unstuck, looked the girl up and down inquiringly, with her hands on the chair-arms.	Эта последняя, неподвижно сидевшая в своем кресле, держась за подлокотники, словно ее влили туда в расплавленном состоянии и теперь она припаялась к креслу так прочно, что ее нельзя было от него оторвать, окинула девушку с ног до головы испытующим взглядом.
Such arrangements as the one Elizabeth proposed were not uncommon in country villages; but, though Casterbridge was old-fashioned, the custom was well-nigh obsolete here.	Подобного рода соглашения были явлением довольно частым в деревнях, но, хотя Кэстербридж и был допотопным городом, об этом обычае здесь почти забыли.
The mistress of the house, however, was an easy woman to strangers, and she made no objection.	Однако хозяйка дома была женщина покладистая по отношению к посторонним и возражать не стала.
Thereupon Elizabeth, being instructed by nods and motions from the taciturn landlord as to where she could find the different things, trotted up and down stairs with materials for her own and her parent's meal.	И вот Элизабет - молчаливая хозяйка кивками и жестами указывала, где найти необходимое, -забегала вверх и вниз по лестнице, собирая ужин для себя и своей матери.
While she was doing this the wood partition in the centre of the house thrilled to its centre with the tugging of a bell-pull upstairs.	Тут кто-то наверху дернул за шнур звонка, и деревянная перегородка, делившая дом пополам, содрогнулась до самого основания.
A bell below tinkled a note that was feebler in sound than the twanging of wires and cranks that had produced it.	Звук колокольчика внизу был куда слабее, чем дребезжание проволоки и блоков, вызвавших его.
"'Tis the Scotch gentleman," said the landlady omnisciently; and turning her eyes to Elizabeth, "Now then, can you go and see if his supper is on the tray?	- Это шотландский джентльмен, - сказала хозяйка с видом всезнающей особы и перевела взор на Элизабет. - Не взглянете ли вы, приготовлен ли ему поднос с ужином?
If it is you can take it up to him.	Если все готово, отнесите ему наверх.
The front room over this."	Комната над этой, с фасада.
Elizabeth-Jane, though hungry, willingly postponed serving herself awhile, and applied to the cook in the kitchen whence she brought forth the tray of supper viands, and proceeded with it upstairs to the apartment indicated.	Элизабет-Джейн, хотя и проголодавшаяся, отложила на время заботу о себе и, обратившись к кухарке, получила поднос с ужином, который и понесла наверх в указанную комнату.
The accommodation of the Three Mariners was far from spacious, despite the fair area of ground it covered.	Помещение у "Трех моряков" было отнюдь не просторное, хотя под дом была отведена порядочная площадь.

The room demanded by intrusive beams and rafters, partitions, passages, staircases, disused ovens, settles, and four-posters, left comparatively small quarters for human beings.	Перекрещивающиеся балки и стропила, перегородки, коридоры, лестницы, никому не нужные печи, скамьи, кровати с балдахинами занимали столько места, что почти ничего не оставалось для людей.
Moreover, this being at a time before home-brewing was abandoned by the smaller victuallers, and a house in which the twelve-bushel strength was still religiously adhered to by the landlord in his ale, the quality of the liquor was the chief attraction of the premises, so that everything had to make way for utensils and operations in connection therewith.	Мало того, это происходило в те времена, когда мелкие предприниматели еще не отказались от домашнего пивоварения, и в доме, где хозяин по-прежнему свято придерживался двенадцатибушелевой крепости своего эля, а качество этого напитка являлось главной приманкой заведения, все должно было уступать место утвари и операциям, связанным с упомянутым пивоварением.
Thus Elizabeth found that the Scotchman was located in a room quite close to the small one that had been allotted to herself and her mother.	Вот почему, как выяснила Элизабет, шотландца поместили в комнате, смежной с той комнатушкой, которая была отведена ей самой и ее матери.
When she entered nobody was present but the young man himself-the same whom she had seen lingering without the windows of the King's Arms Hotel.	Войдя, она обнаружила, что там никого нет, кроме молодого человека, которого она видела под окнами гостиницы "Королевский герб".
He was now idly reading a copy of the local paper, and was hardly conscious of her entry, so that she looked at him quite coolly, and saw how his forehead shone where the light caught it, and how nicely his hair was cut, and the sort of velvet-pile or down that was on the skin at the back of his neck, and how his cheek was so truly curved as to be part of a globe, and how clearly drawn were the lids and lashes which hid his bent eyes.	Сейчас он лениво читал местную газету и вряд ли заметил, как она вошла, поэтому она спокойно оглядела его, не преминув подметить, как блестит его лоб там, где на него падает свет, как хорошо подстрижены у него волосы и какой бархатистый пушок на затылке, как изящно изогнута вписанная в овал лица линия щеки и как четко очерчены веки и ресницы, скрывающие его опущенные глаза.
She set down the tray, spread his supper, and went away without a word.	Она поставила поднос, подала ужин и вышла, не сказав ни слова.
On her arrival below the landlady, who was as kind as she was fat and lazy, saw that Elizabeth-Jane was rather tired, though in her earnestness to be useful she was waiving her own needs altogether.	Когда Элизабет-Джейн спустилась вниз, хозяйка, которая была столь же добра, сколь толста и ленива, заметила, что девушка выглядит утомленной, а та, горя желанием быть полезной, и думать позабыла о своих нуждах.
Mrs. Stannidge thereupon said with a considerate peremptoriness that she and her mother had better take their own suppers if they meant to have any.	Тогда миссис Стэннидж заботливо настояла, чтобы они с матерью сами поужинали, если вообще намереваются это сделать.
Elizabeth fetched their simple provisions, as she had fetched the Scotchman's, and went up to the little chamber where she had left her mother, noiselessly pushing open the door with the edge of the tray.	Элизабет пошла за скромным ужином, как ходила за ним для шотландца, и, поднявшись в комнатушку, где она оставила мать, бесшумно открыла дверь, толкнув ее краем подноса.
To her surprise her mother, instead of being reclined on the bed where she had left her was in an erect position, with lips parted.	К ее изумлению, мать, которая, когда она уходила, прилегла на кровать, сейчас сидела выпрямившись, приоткрыв рот.
At Elizabeth's entry she lifted her finger.	При появлении Элизабет она предупреждающе подняла палец.
The meaning of this was soon apparent.	Смысл этого жеста вскоре обнаружился.

The room allotted to the two women had at one time served as a dressing-room to the Scotchman's chamber, as was evidenced by signs of a door of communication between them-now screwed up and pasted over with the wall paper.	Комната, отведенная двум женщинам, некогда служила туалетной при спальне шотландца - на это указывала дверь, ныне заколоченная и заклеенная обоями.
But, as is frequently the case with hotels of far higher pretensions than the Three Mariners, every word spoken in either of these rooms was distinctly audible in the other.	И, как это частенько бывает даже в гостиницах с большими претензиями, чем "Три моряка", каждое слово, произнесенное в одной комнате, было отчетливо слышно в другой.
Such sounds came through now.	И сейчас из соседней комнаты слышались голоса.
Thus silently conjured Elizabeth deposited the tray, and her mother whispered as she drew near, "'Tis he."	Повинуясь немому приказу, Элизабет-Джейн поставила поднос; мать шепнула, когда она подошла ближе: - Это он.
"Who?" said the girl.	- Кто? - спросила девушка.
"The Mayor."	- Мэр.
The tremors in Susan Henchard's tone might have led any person but one so perfectly unsuspicious of the truth as the girl was, to surmise some closer connection than the admitted simple kinship as a means of accounting for them.	Любой человек, кроме Элизабет-Джейн, совершенно не подозревавшей об истине, мог бы предположить, что дрожь в голосе Сьюзен Хенчард вызвана какою-то более тесной связью с мэром, чем дальнее родство.
Two men were indeed talking in the adjoining chamber, the young Scotchman and Henchard, who, having entered the inn while Elizabeth-Jane was in the kitchen waiting for the supper, had been deferentially conducted upstairs by host Stannidge himself.	В соседней комнате и в самом деле беседовали двое - молодой шотландец и Хенчард, который, войдя в гостиницу, когда Элизабет-Джейн находилась на кухне, был почтительно препровожден наверх самим хозяином Стэнниджем.
The girl noiselessly laid out their little meal, and beckoned to her mother to join her, which Mrs. Henchard mechanically did, her attention being fixed on the conversation through the door.	Девушка расставила тарелки со скромным ужином и знаком предложила матери присоединиться к ней, что миссис Хенчард и исполнила машинально, так как ее внимание было приковано к разговору за дверью.
"I merely strolled in on my way home to ask you a question about something that has excited my curiosity," said the Mayor, with careless geniality. "But I see you have not finished supper."	- Я заглянул сюда по пути домой, чтобы спросить вас кой о чем, что возбудило мое любопытство, - с небрежным добродушием сказал мэр. - Но, я вижу, вы уже ужинаете.
"Ay, but I will be done in a little!	- Да, но я сейчас кончаю!
Ye needn't go, sir.	Вам незачем уходить, сэр.
Take a seat.	Присаживайтесь.
I've almost done, and it makes no difference at all."	Я уже почти кончил, да и вообще это не имеет никакого значения.
Henchard seemed to take the seat offered, and in a moment he resumed:	По-видимому, Хенчард сел на предложенный стул и через секунду заговорил снова:
"Well, first I should ask, did you write this?"	- Ну-с, прежде всего мне хотелось бы спросить, вы ли это написали?
A rustling of paper followed.	Послышался шелест бумаги.
"Yes, I did," said the Scotchman.	- Да, я, - ответил шотландец.

"Then," said Henchard, "I am under the impression that we have met by accident while waiting for the morning to keep an appointment with each other?	- В таком случае, - сказал Хенчард, - видимо, судьба свела нас до срока, так как наша встреча была назначена на утро, не так ли?
My name is Henchard, ha'n't you replied to an advertisement for a corn-factor's manager that I put into the paper-ha'n't you come here to see me about it?"	Моя фамилия - Хенчард. Не вы ли ответили на объявление, которое я поместил в газете насчет управляющего для торговца зерном? Ведь вы явились сюда, чтобы переговорить со мной по этому вопросу?
"No," said the Scotchman, with some surprise.	- Нет, - с некоторым удивлением ответил шотландец.
"Surely you are the man," went on Henchard insistingly, "who arranged to come and see me?	- Ну конечно же, вы тот человек, - настойчиво продолжал Хенчард, - который условился приехать повидаться со мной!
Joshua, Joshua, Jipp-Jopp-what was his name?"	Джошуа, Джошуа, Джип... Джон... как его там зовут?
"You're wrong!" said the young man. "My name is Donald Farfrae.	- Вы ошибаетесь, - сказал молодой человек. -Меня зовут Дональд Фарфрэ.
It is true I am in the corren trade-but I have replied to no advertisement, and arranged to see no one.	Правда, я занимаюсь хлебным делом, но ни на какие объявления я не отвечал и ни с кем не условливался встретиться.
I am on my way to Bristol-from there to the other side of the warrld, to try my fortune in the great wheat-growing districts of the West!	Я направляюсь в Бристоль, а оттуда - на другой край света, попытать счастья на необъятных полях Запада, где выращивают пшеницу.
I have some inventions useful to the trade, and there is no scope for developing them heere."	Есть у меня кое-какие открытия, полезные для этого дела, но здесь мне негде развернуться.
"To America-well, well," said Henchard, in a tone of disappointment, so strong as to make itself felt like a damp atmosphere. "And yet I could have sworn you were the man!"	-В Америку... так, так... - сказал Хенчард таким разочарованным тоном, что это сразу почувствовалось, как сырой воздух. - А я-то готов был поклясться, что вы - тот самый человек!
The Scotchman murmured another negative, and there was a silence, till Henchard resumed:	Шотландец снова пробормотал "нет"; оба помолчали, затем Хенчард сказал:
"Then I am truly and sincerely obliged to you for the few words you wrote on that paper."	- Так вот, стало быть, я искренне и глубоко признателен вам за те несколько слов, которые вы мне написали.
"It was nothing, sir."	- Пустяки, сэр.
"Well, it has a great importance for me just now.	- Да, но сейчас это имеет для меня огромное значение.
This row about my grown wheat, which I declare to Heaven I didn't know to be bad till the people came complaining, has put me to my wits' end.	Шум, поднявшийся из-за моей проросшей пшеницы, меня доконал, хотя, клянусь богом, я не знал, что она плохая, пока люди не начали жаловаться.
I've some hundreds of quarters of it on hand; and if your renovating process will make it wholesome, why, you can see what a quag 'twould get me out of.	У меня на руках несколько сот четвертей ее. И если ваш оздоровительный процесс может сделать ее доброкачественной... ну, вы понимаете, из какой беды вы бы меня выручили!
I saw in a moment there might be truth in it.	Я сразу почувствовал, что в ваших словах может таиться правда.

But I should like to have it proved; and of course you don't care to tell the steps of the process sufficiently for me to do that, without my paying ye well for't first."	Но мне бы хотелось иметь доказательства, а вы, конечно, не пожелаете сообщить мне все подробности процесса, пока я вам хорошо не заплачу.
The young man reflected a moment or two.	Молодой человек на минутку призадумался.
"I don't know that I have any objection," he said. "I'm going to another country, and curing bad corn is not the line I'll take up there.	- Отчего же, - сказал он, - Я уезжаю в другую страну, а там я не собираюсь заниматься оздоровлением проросшего зерна.
Yes, I'll tell ye the whole of it-you'll make more out of it heere than I will in a foreign country.	Хорошо, я объясню вам все: здесь вы извлечете из этого больше пользы, чем я в чужой стране.
Just look heere a minute, sir.	Минутку внимания, сэр.
I can show ye by a sample in my carpet-bag."	Я могу вам показать все на образцах, они у меня в дорожной сумке.
The click of a lock followed, and there was a sifting and rustling; then a discussion about so many ounces to the bushel, and drying, and refrigerating, and so on.	Послышалось щелканье замка, затем какое-то шуршание и шелест, после чего речь зашла о том, сколько нужно унций на бушель, как надо сушить, охлаждать и тому подобное.
"These few grains will be sufficient to show ye with," came in the young fellow's voice; and after a pause, during which some operation seemed to be intently watched by them both, he exclaimed, "There, now, do you taste that."	- Этих нескольких зерен вполне достаточно, чтобы показать вам весь процесс, - раздался голос молодого человека, и после паузы, в течение которой оба, по-видимому, внимательно следили за какой-то операцией, он воскликнул: - Ну вот, попробуйте теперь!
"It's complete!-quite restored, or-well-nearly."	- Превосходно! Вполне доброкачественное зерно... или скажем, почти доброкачественное...
"Quite enough restored to make good seconds out of it," said the Scotchman. "To fetch it back entirely is impossible; Nature won't stand so much as that, but heere you go a great way towards it.	- Словом, из такого зерна можно получить приличную муку второго сорта, - сказал шотландец. - Большего добиться невозможно: природа этого не допустит, но мы и так далеко шагнули вперед.
Well, sir, that's the process, I don't value it, for it can be but of little use in countries where the weather is more settled than in ours; and I'll be only too glad if it's of service to you."	Вот и весь процесс, сэр. Я не очень дорожу своим секретом, потому что едва ли он пригодится мне в тех странах, где погода более устойчива, чем у нас. И я буду очень рад, если вы извлечете из него пользу.
"But hearken to me," pleaded Henchard. "My business you know, is in corn and in hay, but I was brought up as a hay-trusser simply, and hay is what I understand best though I now do more in corn than in the other.	-Послушайте... - проговорил Хенчард. - Как вам известно, я торгую зерном и сеном. Но поначалу я был всего-навсего вязальщиком сена, и в сене я разбираюсь лучше всего, хотя теперь мне больше приходится иметь дело с зерном.
If you'll accept the place, you shall manage the corn branch entirely, and receive a commission in addition to salary."	Если вы поступите ко мне, я отдам в ваше полное ведение торговлю зерном и, помимо жалованья, буду еще платить вам комиссионные.
"You're liberal-very liberal, but no, no-I cannet!" the young man still replied, with some distress in his accents.	-Вы очень, очень щедры, но... нет, не могу! - не без огорчения возразил молодой человек.

"So be it!" said Henchard conclusively. "Now-to change the subject-one good turn deserves another; don't stay to finish that miserable supper.	-Что ж, быть по-вашему! - решил Хенчард. - А теперь поговорим о другом. За добро платят добром. Бросьте вы этот жалкий ужин!
Come to my house, I can find something better for 'ee than cold ham and ale."	Пойдемте ко мне, я могу вам предложить кое-что повкуснее холодной ветчины и эля.
Donald Farfrae was grateful-said he feared he must decline-that he wished to leave early next day.	Дональд Фарфрэ поблагодарил, сказал, что, к сожалению, должен отказаться... что хочет уехать завтра рано утром.
"Very well," said Henchard quickly, "please yourself.	- Ладно, - быстро сказал Хенчард, - как вам угодно.
But I tell you, young man, if this holds good for the bulk, as it has done for the sample, you have saved my credit, stranger though you be.	Но выслушайте меня, молодой человек: если ваш совет даст такие же хорошие результаты не только на образцах, но и на всем зерне, значит, вы спасли мою репутацию, а ведь вы мне совсем чужой.
What shall I pay you for this knowledge?"	Сколько же мне заплатить вам за эти сведения?
"Nothing at all, nothing at all.	- Ничего, ровно ничего.
It may not prove necessary to ye to use it often, and I don't value it at all.	Может быть, вам не часто придется ими пользоваться, а я не дорожу ими.
I thought I might just as well let ye know, as you were in a difficulty, and they were harrd upon ye."	Я подумал, что не худо было бы сообщить их вам, раз вы попали в затруднительное положение и на вас так наседают.
Henchard paused.	Хенчард помолчал.
"I shan't soon forget this," he said. "And from a stranger!...	- Не скоро я об этом забуду, - сказал он. - И надо же, совсем чужой человек!..
I couldn't believe you were not the man I had engaged!	Мне все не верится, что вы не тот, кого я нанял!
Says I to myself, 'He knows who I am, and recommends himself by this stroke.'	Он, думал я, знает, кто я такой, и хочет себя зарекомендовать.
And yet it turns out, after all, that you are not the man who answered my advertisement, but a stranger!"	А оказывается, вы совсем не тот, кто ответил на мое объявление, - совершенно незнакомый человек.
"Ay, ay; that's so," said the young man.	- Да, да, конечно, - подтвердил молодой шотландец.
Henchard again suspended his words, and then his voice came thoughtfully:	Хенчард снова помолчал, затем раздумчиво продолжал:
"Your forehead, Farfrae, is something like my poor brother's-now dead and gone; and the nose, too, isn't unlike his.	- Ваш лоб, Фарфрэ, напоминает мне лоб моего бедного брата - его нет теперь в живых, - да и нос у вас такой же.
You must be, what-five foot nine, I reckon?	Росту вы, наверно, пять футов девять дюймов?
I am six foot one and a half out of my shoes.	А я - шесть футов полтора.
But what of that?	Но какой от этого прок?
In my business, 'tis true that strength and bustle build up a firm.	Правда, в моем деле нужны сила и энергия.

But judgment and knowledge are what keep it established.	Но главное - здравомыслие и знания.
Unluckily, I am bad at science, Farfrae; bad at figures-a rule o' thumb sort of man.	К сожалению, Фарфрэ, в науках я слаб, слаб в финансовых расчетах - я из тех, кто считает по пальцам.
You are just the reverse-I can see that.	А вы - вы совсем на меня не похожи, я это вижу.
I have been looking for such as you these two year, and yet you are not for me.	Вот уже два года, как я ищу такого человека, но выходит, что вы не для меня.
Well, before I go, let me ask this: Though you are not the young man I thought you were, what's the difference?	Так вот, прежде чем уйти, я задам вам такой вопрос: не все ли вам равно, даже если вы и не тот, за кого я вас принял?
Can't ye stay just the same?	Может, все-таки останетесь?
Have you really made up your mind about this American notion?	Так ли уж твердо вы решили насчет этой Америки?
I won't mince matters. I feel you would be invaluable to me-that needn't be said-and if you will bide and be my manager, I will make it worth your while."	Скажу напрямик: я чувствую, что для меня вы были бы незаменимы, - может, этого и не стоило бы говорить, - и, если вы останетесь и будете моим управляющим, вы об этом не пожалеете.
"My plans are fixed," said the young man, in negative tones. "I have formed a scheme, and so we need na say any more about it.	- Мое решение принято, - возразил молодой человек. - У меня свои планы, а стало быть, незачем больше толковать об этом.
But will you not drink with me, sir?	Но не угодно ли вам выпить со мной, сэр?
I find this Casterbridge ale warreming to the stomach."	Этот кэстербриджский эль превосходно согревает желудок.
"No, no; I fain would, but I can't," said Henchard gravely, the scraping of his chair informing the listeners that he was rising to leave. "When I was a young man I went in for that sort of thing too strong-far too strong-and was well-nigh ruined by it!	- Нет. Хотел бы, да не могу, - серьезно сказал Хенчард, отодвигая стул; по этому звуку подслушивающие поняли, что он собирается уходить. - В молодости я не прочь был выпить, слишком даже не прочь, и меня это едва не погубило!
I did a deed on account of it which I shall be ashamed of to my dying day.	Из-за этого я совершил одно дело, которого буду стыдиться до самой смерти.
It made such an impression on me that I swore, there and then, that I'd drink nothing stronger than tea for as many years as I was old that day.	Так мне тогда было стыдно, что я дал себе клятву не пить ничего крепче чая столько лет, сколько было мне в тот день.
I have kept my oath; and though, Farfrae, I am sometimes that dry in the dog days that I could drink a quarter-barrel to the pitching, I think o' my oath, and touch no strong drink at all."	Я не нарушил обета, Фарфрэ, и, хотя иной раз в жаркую пору все нутро у меня пересыхает и я мог бы выпить до дна целую четверть, я вспоминаю о своем обете и не притрагиваюсь к спиртному.
"I'll no' press ye, sir-I'll no' press ye.	- Не буду настаивать, сэр, не буду настаивать.
I respect your vow."	Я уважаю ваш обет.
"Well, I shall get a manager somewhere, no doubt," said Henchard, with strong feeling in his tones. "But it will be long before I see one that would suit me so well!"	- Да, конечно, управляющего я где-нибудь раздобуду, - с чувством сказал Хенчард, - но не скоро найду я такого, который подходил бы мне так, как вы!

The young man appeared much moved by Henchard's warm convictions of his value.	По-видимому, молодой человек был глубоко тронут мнением Хенчарда о его достоинствах.
He was silent till they reached the door.	Он молчал, пока они не подошли к двери.
"I wish I could stay-sincerely I would like to," he replied. "But no-it cannet be! it cannet!	- Жаль, что я не могу остаться, очень жаль, -сказал он. - Но... нет, нельзя! Нельзя!
I want to see the warrld."	Я хочу видеть свет!
8.	ГЛАВА VIII
Thus they parted; and Elizabeth-Jane and her mother remained each in her thoughts over their meal, the mother's face being strangely bright since Henchard's avowal of shame for a past action.	Так они расстались, меж тем как Элизабет-Джейн и ее мать ужинали, погруженные каждая в свои мысли, причем лицо матери странно просветлело, когда Хенчард признался, что стыдится одного своего поступка.
The quivering of the partition to its core presently denoted that Donald Farfrae had again rung his bell, no doubt to have his supper removed; for humming a tune, and walking up and down, he seemed to be attracted by the lively bursts of conversation and melody from the general company below.	Вскоре перегородка задрожала сверху донизу, так как Дональд Фарфрэ снова позвонил - очевидно, затем, чтобы убрали после ужина посуду; вероятно, его манили и оживленная беседа, и пение собравшейся внизу компании, ибо, шагая взад и вперед по комнате, он сам что-то напевал.
He sauntered out upon the landing, and descended the staircase.	Но вот он вышел на площадку и стал спускаться по лестнице.
When Elizabeth-Jane had carried down his supper tray, and also that used by her mother and herself, she found the bustle of serving to be at its height below, as it always was at this hour.	Элизабет-Джейн собрала посуду в его комнате и в той, где ужинала с матерью, и с подносом в руках спустилась в общий зал, где, как всегда в этот час, трактирная суета была в самом разгаре.
The young woman shrank from having anything to do with the ground-floor serving, and crept silently about observing the scene-so new to her, fresh from the seclusion of a seaside cottage.	Девушке не хотелось прислуживать здесь; она только молча наблюдала, и все вокруг казалось ей таким новым и необычным после уединенной жизни в коттедже на взморье.
In the general sitting-room, which was large, she remarked the two or three dozen strong-backed chairs that stood round against the wall, each fitted with its genial occupant; the sanded floor; the black settle which, projecting endwise from the wall within the door, permitted Elizabeth to be a spectator of all that went on without herself being particularly seen.	В общем зале, очень просторном, вдоль стен было расставлено дветри дюжины стульев с массивными спинками, и на каждом восседал веселый завсегдатай; пол был посыпан песком; у двери стоял черный ларь, который немного загораживал вход, поэтому Элизабет могла видеть все, что происходит, оставаясь почти незамеченной.
The young Scotchman had just joined the guests.	Молодой шотландец только что присоединился к посетителям.
These, in addition to the respectable master-tradesmen occupying the seats of privileges in the bow-window and its neighbourhood, included an inferior set at the unlighted end, whose seats were mere benches against the wall, and who drank from cups instead of from glasses.	Крупные торговцы, пользующиеся уважением, занимали привилегированные места в окне-фонаре и поблизости от него; менее важные гости расположились в неосвещенном конце комнаты на простых скамьях у стены и пили не из стаканов, а из чашек.
Among the latter she noticed some of those personages who had stood outside the windows of the King's Arms.	Среди сидевших тут девушка узнала несколько человек из числа тех, что стояли на улице под окнами "Королевского герба".

Behind their backs was a small window, with a wheel ventilator in one of the panes, which would suddenly start off spinning with a jingling sound, as suddenly stop, and as suddenly start again.	Позади них в стене было пробито оконце с вделанным в ралу круглым вентилятором, который то внезапно принимался вертеться с громким дребезжанием, то внезапно останавливался, а потом столь же внезапно снова начинал вертеться.
While thus furtively making her survey the opening words of a song greeted her ears from the front of the settle, in a melody and accent of peculiar charm.	Так Элизабет-Джейн наблюдала украдкой за всем, что происходило вокруг, стараясь не привлекать к себе внимания; но вот кто-то, скрытый от нее ларем, запел песню с красивой мелодией, выговаривая слова с акцентом, исполненным своеобразного очарования.
There had been some singing before she came down; and now the Scotchman had made himself so soon at home that, at the request of some of the master-tradesmen, he, too, was favouring the room with a ditty.	Пение началось еще до того, как девушка спустилась в зал, а теперь шотландец, очень быстро успевший здесь освоиться, согласился по просьбе нескольких крупных торговцев доставить удовольствие всей компании и спеть песню.
Elizabeth-Jane was fond of music; she could not help pausing to listen; and the longer she listened the more she was enraptured.	Элизабет-Джейн любила музыку, она не утерпела и осталась послушать, и чем дольше она слушала, тем больше восхищалась.
She had never heard any singing like this and it was evident that the majority of the audience had not heard such frequently, for they were attentive to a much greater degree than usual.	Никогда в жизни не слышала она такого пения, да и большинству присутствующих, очевидно, не часто доводилось слышать что-либо подобное -они уделяли певцу гораздо больше внимания, чем обычно.
They neither whispered, nor drank, nor dipped their pipe-stems in their ale to moisten them, nor pushed the mug to their neighbours.	Они не перешептывались, не пили, не окунали своих чубуков в эль, чтобы их увлажнить, не придвигали кружек к соседям.
The singer himself grew emotional, till she could imagine a tear in his eye as the words went on:-	Да и сам певец так расчувствовался, что Элизабет показалось, будто на глаза у него навернулись слезы, когда он запел следующую строфу:
"It's hame, and it's hame, hame fain would I be, O hame, hame, hame to my ain countree!	Домой бы мне, домой, вернуться бы домой, □ □Домой, домой, домой, в милый край родной!
There's an eye that ever weeps, and a fair face will be fain, As I pass through Annan Water with my bonnie bands again;	Там красотка вытрет слезы, будет радостью снять, Когда с друзьями через Аннан переправлюсь я опять.
When the flower is in the bud, and the leaf upon the tree,	Расцветут в лугах цветы, лес покроется листвой.
The lark shall sing me hame to my ain countree!"	Проводят птички песнями меня в мой край родной.
There was a burst of applause, and a deep silence which was even more eloquent than the applause.	Раздался взрыв рукоплесканий, затем наступила глубокая тишина, еще более выразительная, чем рукоплескания.
It was of such a kind that the snapping of a pipe-stem too long for him by old Solomon Longways, who was one of those gathered at the shady end of the room, seemed a harsh and irreverent act.	Тишина была такая, что, когда послышался треск, - оттого что Соломон Лонгуэйс, один из тех, кто сидел в неосвещенном конце комнаты, обломил слишком длинный для него чубук, - это было воспринято всеми как грубый и неуважительный поступок.

Then the ventilator in the window-pane spasmodically started off for a new spin, and the pathos of Donald's song was temporarily effaced.	Потом судорожно завертелся вентилятор в окне, и глубокое впечатление от песни Дональда на время сгладилось.
"'Twas not amiss-not at all amiss!" muttered Christopher Coney, who was also present.	-Неплохо... очень даже неплохо! - пробормотал Кристофор Кони, тоже сидевший здесь.
And removing his pipe a finger's breadth from his lips, he said aloud, "Draw on with the next verse, young gentleman, please."	И, вынув трубку изо рта, но не отводя ее, сказал громко: - Ну-ка, валяйте следующий куплет, молодой джентльмен, просим вас!
"Yes. Let's have it again, stranger," said the glazier, a stout, bucket-headed man, with a white apron rolled up round his waist. "Folks don't lift up their hearts like that in this part of the world." And turning aside, he said in undertones, "Who is the young man?-Scotch, d'ye say?"	- Вот-вот... Спойте-ка еще разок - не знаю, как вас звать, - проговорил стекольщик, толстый человек, с головой как котел, в белом фартуке, подоткнутом под пояс. - В наших краях не умеют так воспарять душой, - и, повернувшись к соседям, спросил вполголоса: - Кто этот молодец?.. Шотландец, что ли?
"Yes, straight from the mountains of Scotland, I believe," replied Coney.	- Да, прямо с шотландских гор, надо полагать, -ответил Кони.
Young Farfrae repeated the last verse.	Фарфрэ повторил последний куплет.
It was plain that nothing so pathetic had been heard at the Three Mariners for a considerable time.	Много лет не слышали завсегдатаи "Трех моряков" такого волнующего пения.
The difference of accent, the excitability of the singer, the intense local feeling, and the seriousness with which he worked himself up to a climax, surprised this set of worthies, who were only too prone to shut up their emotions with caustic words.	Необычность акцепта, взволнованность певца, его глубокое понимание характера песни, вдумчивость, с какой он достигал самой высокой выразительности, удивляли этих людей, чрезмерно склонных подавлять свои эмоции иронией.
"Danged if our country down here is worth singing about like that!" continued the glazier, as the Scotchman again melodized with a dying fall, "My ain countree!" "When you take away from among us the fools and the rogues, and the lammigers, and the wanton hussies, and the slatterns, and such like, there's cust few left to ornament a song with in Casterbridge, or the country round."	- Черт меня побери, если наши здешние места стоят того, чтобы так про них петь! - проговорил стекольщик, после того как шотландец снова спел песню и голос его замер на словах "мой край родной". - Ежели сбросить со счета всех дураков, мошенников, негодяев, распутных бабенок, грязнух и прочих им подобных, то в Кэстербридже, да и во всей округе, чертовски мало останется людей, стоящих того, чтобы величать их песней.
"True," said Buzzford, the dealer, looking at the grain of the table. "Casterbridge is a old, hoary place o' wickedness, by all account.	- Правильно, - согласился лавочник Базфорд, уставившись в столешницу. - Что и говорить, Кэстербридж - старая, закоснелая обитель зла.
'Tis recorded in history that we rebelled against the King one or two hundred years ago, in the time of the Romans, and that lots of us was hanged on Gallows Hill, and quartered, and our different jints sent about the country like butcher's meat; and for my part I can well believe it."	В истории написано, что мы бунтовали против короля не то сто, не то двести лет тому назад, еще во времена римлян, и что многих повесили тогда на Висельном Холме и четвертовали, а куски их тел разослали по всей стране, словно мясо из мясной лавки; и я лично охотно этому верю.

"What did ye come away from yer own country for, young maister, if ye be so wownded about it?" inquired Christopher Coney, from the background, with the tone of a man who preferred the original subject. "Faith, it wasn't worth your while on our account, for as Maister Billy Wills says, we be bruckle folk here-the best o' us hardly honest sometimes, what with hard winters, and so many mouths to fill, and Goda'mighty sending his little taties so terrible small to fill 'em with.	- Зачем же вы, молодой господин, покинули свои родные места, если вы к ним так привержены? -спросил сидевший поодаль Кристофер Кони тоном человека, предпочитающего вернуться к первоначальной теме разговора. - Могу поклясться, не стоило вам уезжать оттуда ради нас, потому что, как сказал мистер Билли Уилс, мы здесь - народ ненадежный, и самые лучшие из нас иной раз поступают не совсем честно - ведь ничего не поделаешь: зимы тяжелые, ртов много, а господь всемогущий посылает нам уж очень мелкую картошку, так что никак всех не накормишь.
We don't think about flowers and fair faces, not we-except in the shape o' cauliflowers and pigs' chaps."	Где нам думать о цветах да о личиках красоток, -куда уж нам! - впору бы только о цветной капусте подумать да о свиных головах.
"But, no!" said Donald Farfrae, gazing round into their faces with earnest concern; "the best of ye hardly honest-not that surely?	- Не может быть! - проговорил Дональд Фарфрэ, с искренним огорчением вглядываясь в окружающие его лица. - Вы говорите, что даже лучшие из вас не совсем честны... да разве это возможно?
None of ye has been stealing what didn't belong to him?"	Неужели кто-нибудь тут берет чужое?
"Lord! no, no!" said Solomon Longways, smiling grimly. "That's only his random way o' speaking.	- Нет, нет. Боже сохрани! - ответил Соломон Лонгуэйс, мрачно улыбаясь. - Это он просто так, болтает зря, что в голову взбредет.
'A was always such a man of underthoughts." (And reprovingly towards Christopher): "Don't ye be so over-familiar with a gentleman that ye know nothing of-and that's travelled a'most from the North Pole."	Он всегда был такой - с подковыркой, - и, обратившись к Кристоферу, сказал укоризненно: -Не будь слишком уж запанибрата с джентльменом, про которого тебе ничего не известно... и который приехал чуть не с Северного полюса.
Christopher Coney was silenced, and as he could get no public sympathy, he mumbled his feelings to himself:	Кристоферу Кони заткнули рот, и, не встретив ни у кого сочувствия, он что-то забормотал себе под нос, чтобы дать выход своим чувствам:
"Be dazed, if I loved my country half as well as the young feller do, I'd live by claning my neighbour's pigsties afore I'd go away!	- Будь я проклят, но уж если б я любил свою родину даже вполовину меньше, чем любит свою этот малый, я бы скорее согласился зарабатывать чисткой свиных хлевов у соседей, но не уехал бы на чужбину!
For my part I've no more love for my country than I have for Botany Bay!"	Что до меня, то я люблю свою родину не больше, чем Ботани-Бэй!
"Come," said Longways; "let the young man draw onward with his ballet, or we shall be here all night."	- Ну-ка, попросим теперь молодого человека допеть балладу до конца, а не то нам здесь ночевать придется, - сказал Лонгуэйс.
"That's all of it," said the singer apologetically.	- Она вся, - отозвался певец, как бы извиняясь.
"Soul of my body, then we'll have another!" said the general dealer.	- Черт побери, так послушаем другую! -воскликнул хозяин мелочной лавки.

"Can you turn a strain to the ladies, sir?" inquired a fat woman with a figured purple apron, the waiststring of which was overhung so far by her sides as to be invisible.	- А вы не можете спеть что-нибудь для дамского пола, сэр? - спросила тучная женщина в красном с разводами переднике, который так туго перетягивал ее телеса, что завязки совсем скрылись под складками жира.
"Let him breathe-let him breathe, Mother Cuxsom.	-Дай ему вздохнуть... дай ему вздохнуть, тетка Каксом.
He hain't got his second wind yet," said the master glazier.	Он еще не отдышался, - сказал стекольщик.
"Oh yes, but I have!" exclaimed the young man; and he at once rendered	- Уже отдышался! - воскликнул молодой человек и, тотчас же затянув песню
"O Nannie" with faultless modulations, and another or two of the like sentiment, winding up at their earnest request with	"О, Нэнни!", спел ее безупречно, а потом спел еще две-три, столь же чувствительные, и закончил концерт, исполнив, по настоятельной просьбе публики, песню
"Auld Lang Syne."	"Давным-давно, в старину".
By this time he had completely taken possession of the hearts of the Three Mariners' inmates, including even old Coney.	Теперь он окончательно покорил сердца завсегдатаев "Трех моряков" и даже сердце старика Кони.
Notwithstanding an occasional odd gravity which awoke their sense of the ludicrous for the moment, they began to view him through a golden haze which the tone of his mind seemed to raise around him.	Иногда певец был странно серьезен, и это на минуту казалось им смешным; но они уже видели его как бы сквозь золотую дымку, которую словно источала его душа.
Casterbridge had sentiment-Casterbridge had romance; but this stranger's sentiment was of differing quality.	Кэстербридж был не лишен чувствительности... Кэстербридж был не чужд романтики, но чувствительность этого пришельца чем-то отличалась от кэстербриджской.
Or rather, perhaps, the difference was mainly superficial; he was to them like the poet of a new school who takes his contemporaries by storm; who is not really new, but is the first to articulate what all his listeners have felt, though but dumbly till then.	Впрочем, быть может, различие было только внешнее, и среди местных жителей шотландец сыграл такую же роль, какую играет поэт повой школы, берущий приступом своих современников: он, в сущности, не сказал ничего нового, однако он первый высказал то, что раньше чувствовали все его слушатели, но - смутно.
The silent landlord came and leant over the settle while the young man sang; and even Mrs. Stannidge managed to unstick herself from the framework of her chair in the bar and get as far as the door-post, which movement she accomplished by rolling herself round, as a cask is trundled on the chine by a drayman without losing much of its perpendicular.	Подошел молчаливый хозяин и, опершись на ларь, стал слушать пение молодого человека, и даже миссис Стэннидж каким-то образом ухитрилась оторваться от своего кресла за стойкой и добраться до дверного косяка, причем добиралась она, переваливаясь, словно бочка, которую ломовик перекатывает по настилу, едва удерживая ее в вертикальном положении.
"And are you going to bide in Casterbridge, sir?" she asked.	- Вы собираетесь остаться в Кэстербридже, сэр? -спросила она.
"Ah-no!" said the Scotchman, with melancholy fatality in his voice, "I'm only passing thirrough!	- К сожалению, нет! - ответил шотландец, и в голосе его прозвучала грусть обреченного. - Я здесь только проездом!

I am on my way to Bristol, and on frae there to foreign parts."	Я еду в Бристоль, а оттуда за границу.
"We be truly sorry to hear it," said Solomon Longways. "We can ill afford to lose tuneful wynd-pipes like yours when they fall among us.	- Всем нам поистине прискорбно слышать это, -заметил Соломон Лонгуэйс. - В кои-то веки попал к нам такой соловушка, и нам его жалко терять.
And verily, to mak' acquaintance with a man a-come from so far, from the land o' perpetual snow, as we may say, where wolves and wild boars and other dangerous animalcules be as common as blackbirds here-about-why, 'tis a thing we can't do every day; and there's good sound information for bide-at-homes like we when such a man opens his mouth."	Сказать правду, познакомиться с человеком, который прибыл из такой дали - из страны вечных снегов, если можно так выразиться, где волки, и дикие кабаны, и прочие опасные зверюги встречаются не реже, чем у нас черные дрозды, -это нам не каждый день удается, и, когда такой человек открывает рот, мы, домоседы, можем почерпнуть у него много полезных и достоверных сведений.
"Nay, but ye mistake my country," said the young man, looking round upon them with tragic fixity, till his eye lighted up and his cheek kindled with a sudden enthusiasm to right their errors. "There are not perpetual snow and wolves at all in it!-except snow in winter, and-well-a little in summer just sometimes, and a 'gaberlunzie' or two stalking about here and there, if ye may call them dangerous.	- Да, только вы ошибаетесь насчет моей родины, -проговорил молодой человек, оглядывая окружающих печальным и пристальным взглядом; но вдруг глаза его загорелись и щеки запылали: им овладело страстное желание вывести собеседников из заблуждения. - У нас вовсе нет ни вечных снегов, ни волков!.. Правда, снег выпадает зимой и... ну, порой немножко и летом, и кое-где можно встретить двух-трех "серых", только что же в этом страшного?
Eh, but you should take a summer jarreny to Edinboro', and Arthur's Seat, and all round there, and then go on to the lochs, and all the Highland scenery-in May and June-and you would never say 'tis the land of wolves and perpetual snow!"	Слушайте, вы только попробуйте съездить летом в Эдинбург, осмотрите Трон Артура и его окрестности, а потом озера и все наше нагорье - в мае и в июне, - и вы никогда не скажете, что это страна волков и вечного снега!
"Of course not-it stands to reason," said Buzzford. "'Tis barren ignorance that leads to such words.	-Конечно, нет... само собой разумеется,-согласился Базфорд. - Так говорят только круглые невежды.
He's a simple home-spun man, that never was fit for good company-think nothing of him, sir."	Кристофер простой, неотесанный малый, и ему не место в хорошей компании... не обращайте на него внимания, сэр.
"And do ye carry your flock bed, and your quilt, and your crock, and your bit of chiney? or do ye go in bare bones, as I may say?" inquired Christopher Coney.	- А вы взяли с собой тюфяк, стеганое одеяло, ложки, плошки или путешествуете налегке - без мяса на костях, если можно так выразиться? -осведомился Кристофер Кони.
"I've sent on my luggage-though it isn't much; for the voyage is long." Donald's eyes dropped into a remote gaze as he added: "But I said to myself,	- Я послал вперед мой багаж, хоть он у меня и невелик: ведь ехать придется долго. - И, устремив отсутствующий взгляд куда-то вдаль, Дональд добавил: - Но я сказал себе:
'Never a one of the prizes of life will I come by unless I undertake it!' and I decided to go."	"Ничего я не получу от жизни, если не уеду!" - и решил уехать.
A general sense of regret, in which Elizabeth-Jane shared not least, made itself apparent in the company.	Всем присутствующим, и Элизабет-Джейн не меньше других, явно не хотелось его отпускать.

As she looked at Farfrae from the back of the settle she decided that his statements showed him to be no less thoughtful than his fascinating melodies revealed him to be cordial and impassioned.	Глядя на Фарфрэ из-за ларя, девушка решила, что его суждения свидетельствуют о вдумчивости, а его чудесные песни - о сердечности и страстности.
She admired the serious light in which he looked at serious things.	Она восхищалась той серьезностью, с какою он относился к серьезным вещам.
He had seen no jest in ambiguities and roguery, as the Casterbridge toss-pots had done; and rightly not-there was none.	Он не увидел ничего смешного в двусмысленностях и шуточках кэстербриджских пьяниц; и правильно - ничего смешного в них не было.
She disliked those wretched humours of Christopher Coney and his tribe; and he did not appreciate them.	Ей не понравился мрачный юмор Кристофера Кони и его собутыльников, и он тоже не оценил его.
He seemed to feel exactly as she felt about life and its surroundings-that they were a tragical rather than a comical thing; that though one could be gay on occasion, moments of gaiety were interludes, and no part of the actual drama.	Ей казалось, что Фарфрэ относится к жизни так же, как и она, и видит все вокруг скорее в трагическом, чем в комическом свете, считая, что если иной раз и случается повеселиться, то веселые минуты - всего лишь интермедия, а не существенный элемент разыгрывающейся драмы.
It was extraordinary how similar their views were.	Просто удивительно, до чего были сходны их взгляды.
Though it was still early the young Scotchman expressed his wish to retire, whereupon the landlady whispered to Elizabeth to run upstairs and turn down his bed.	Было еще рано, но молодой шотландец выразил желанпе уйти к себе, и хозяйка шепотом попросила Элизабет сбегать наверх и приготовить ему постель на ночь.
She took a candlestick and proceeded on her mission, which was the act of a few moments only.	Девушка взяла свечу и пошла выполнять просьбу хозяйки, что заняло всего две-три минуты.
When, candle in hand, she reached the top of the stairs on her way down again, Mr. Farfrae was at the foot coming up.	Когда она со свечой в руке вышла на площадку, намереваясь спуститься вниз, мистер Фарфрэ уже поднимался наверх.
She could not very well retreat; they met and passed in the turn of the staircase.	Отступать было поздно; они встретились и разошлись на повороте лестницы.
She must have appeared interesting in some way-not-withstanding her plain dress-or rather, possibly, in consequence of it, for she was a girl characterized by earnestness and soberness of mien, with which simple drapery accorded well.	Вероятно, Элизабет-Джейн привлекла внимание шотландца, несмотря на то, что была одета скромно, или, может быть, именно поэтому, - ведь у нее было серьезное, спокойное лицо, к которому очень шло простое платье.
Her face flushed, too, at the slight awkwardness of the meeting, and she passed him with her eyes bent on the candle-flame that she carried just below her nose.	А Элизабет-Джейн, немного смущенная встречей, покраснела и прошла мимо Фарфрэ, опустив глаза и не отрывая их от пламени свечки, которую держала перед собой.
Thus it happened that when confronting her he smiled; and then, with the manner of a temporarily light-hearted man, who has started himself on a flight of song whose momentum he cannot readily check, he softly tuned an old ditty that she seemed to suggest-	Случилось так, что, встретившись с нею лицом к лицу, он улыбнулся; потом с видом человека, который на время отринул все заботы и, запев песню, уже не может остановиться, негромко принялся напевать старинную народную песенку, должно быть пришедшую ему на память при виде девушки:

"As I came in by my bower door, As day was waxin' wearie, Oh wha came tripping down the stair But bonnie Peg my dearie."	Когда я к дому подходил, ППДень угасал короткий, □ ПИ с лестницы навстречу мне □ □Бежала Пег-красотка.
Elizabeth-Jane, rather disconcerted, hastened on; and the Scotchman's voice died away, humming more of the same within the closed door of his room.	Элизабет-Джейн, немного растерявшись, заторопилась вниз, а шотландец, продолжая напевать, вошел в свою комнату, и голос его постепенно замер за дверью.
Here the scene and sentiment ended for the present.	На этом встреча закончилась, и вызванные ею чувства на время угасли.
When soon after, the girl rejoined her mother, the latter was still in thought-on quite another matter than a young man's song.	Девушка вскоре пришла к матери; та по-прежнему была погружена в свои мысли, но мысли эти не имели никакого отношения к пению молодого человека.
"We've made a mistake," she whispered (that the Scotch-man might not overhear). "On no account ought ye to have helped serve here to-night.	- Мы сделали ошибку, - сказала она шепотом (чтобы шотландец не услышал). - Тебе ни в коем случае нельзя было прислуживать здесь сегодня вечером.
Not because of ourselves, but for the sake of him.	Не из-за нас, а из-за него.
If he should befriend us, and take us up, and then find out what you did when staying here, 'twould grieve and wound his natural pride as Mayor of the town."	Если он тепло встретит нас и возьмет к себе, а потом узнает, что ты делала, когда останавливалась здесь, это огорчит его и заденет его самолюбие - ведь он мэр города.
Elizabeth, who would perhaps have been more alarmed at this than her mother had she known the real relationship, was not much disturbed about it as things stood.	Знай Элизабет правду о том, кем доводится ее мать мистеру Хенчарду, она, вероятно, волновалась бы больше матери, но, ничего об этом не зная, она не очень беспокоилась.
Her "he" was another man than her poor mother's.	Ведь для нее он был другой человек - не тот, что владел мыслями ее несчастной матери.
"For myself," she said, "I didn't at all mind waiting a little upon him. He's so respectable, and educated-far above the rest of 'em in the inn.	- А я была не прочь немножко позаботиться о нем, - сказала девушка. - Он такой приличный, воспитанный, не то что все эти люди в гостинице.
They thought him very simple not to know their grim broad way of talking about themselves here.	Они, должно быть, считают его простаком, раз он не понял, как грубо и зло они подтрунивали друг над другом.
But of course he didn't know-he was too refined in his mind to know such things!"	А он, конечно, ничего не понял... у него слишком возвышенный ум, чтобы понимать такие вещи!
Thus she earnestly pleaded.	Так она защищалась.
Meanwhile, the "he" of her mother was not so far away as even they thought.	Между тем, он ее матери был не так далеко от них, как они полагали.
After leaving the Three Mariners he had sauntered up and down the empty High Street, passing and repassing the inn in his promenade.	Выйдя из "Трех моряков", он стал прохаживаться взад и вперед по опустевшей Главной улице и несколько раз прошел мимо гостиницы.
When the Scotchman sang his voice had reached Henchard's ears through the heart-shaped holes in the window-shutters, and had led him to pause outside them a long while.	Голос шотландца, лившийся сквозь сердцевидные отверстия в ставнях, достиг слуха Хенчарда, он остановился и долго стоял под окном.

"To be sure, to be sure, how that fellow does draw me!" he had said to himself. "I suppose 'tis because I'm so lonely.	"Да, странно, странно, что меня так влечет к этому парню! - подумал он. - Должно быть, оттого, что я совсем одинок.
I'd have given him a third share in the business to have stayed!"	Я бы ему третью часть в деле отдал - только бы он остался!"
9.	ГЛАВА IX
When Elizabeth-Jane opened the hinged casement next morning the mellow air brought in the feel of imminent autumn almost as distinctly as if she had been in the remotest hamlet.	Когда Элизабет-Джейн утром открыла окно, на нее пахнуло благоуханным воздухом, и она почувствовала дыхание близкой осени почти так же ясно, как если бы находилась не в городе, а в самой глухой деревушке.
Casterbridge was the complement of the rural life around, not its urban opposite.	Кэстербридж был своего рода продолжением окружающей его сельской местности, а не ее противоположностью - в том смысле, в каком обычно город противопоставляется деревне.
Bees and butterflies in the cornfields at the top of the town, who desired to get to the meads at the bottom, took no circuitous course, but flew straight down High Street without any apparent consciousness that they were traversing strange latitudes.	Пчелы и бабочки, перелетая с пшеничных полей, окаймлявших его с одной стороны, на луга, примыкавшие к другой, летели не вокруг города, а прямо над Г лавной улицей, видимо не подозревая, что пересекают чуждые ил широты.
And in autumn airy spheres of thistledown floated into the same street, lodged upon the shop fronts, blew into drains, and innumerable tawny and yellow leaves skimmed along the pavement, and stole through people's doorways into their passages with a hesitating scratch on the floor, like the skirts of timid visitors.	Осенью легкие, как воздух, пушистые шарики семян чертополоха плыли над этой улицей, садились на фасады лавок и падали в канавы, а бесчисленные рыжие и желтые листья скользили по мостовой и, проникнув в подъезды, а потом в прихожие, негромко шуршали по полу, словно юбки робких посетительниц.
Hearing voices, one of which was close at hand, she withdrew her head and glanced from behind the window-curtains.	Заслышав голоса - одни из них звучал совсем близко, - девушка немного отодвинулась и, притаившись за оконными занавесками, стала смотреть на улицу.
Mr. Henchard-now habited no longer as a great personage, but as a thriving man of business-was pausing on his way up the middle of the street, and the Scotchman was looking from the window adjoining her own.	Мистер Хенчард, - сегодня он был одет уже не так, как одеваются важные персоны, но как преуспевающие дельцы, - остановился посреди улицы, а шотландец высунулся из окна, соседнего с окном Элизабет.
Henchard it appeared, had gone a little way past the inn before he had noticed his acquaintance of the previous evening.	Очевидно, Хенчард заметил своего вчерашнего знакомца, уже миновав гостиницу.
He came back a few steps, Donald Farfrae opening the window further.	Он сделал несколько шагов назад, а Дональд Фарфрэ шире распахнул окно.
"And you are off soon, I suppose?" said Henchard upwards.	- Скоро в путь? - спросил Хенчард, глядя вверх.
"Yes-almost this moment, sir," said the other. "Maybe I'll walk on till the coach makes up on me."	- Да... как раз собираюсь выходить, сэр, - ответил Дональд. - Хочу пройтись, почтовая карета нагонит меня.
"Which way?"	- В какую сторону пойдете?
"The way ye are going."	- Туда же, куда шли вы.

"Then shall we walk together to the top o' town?" "If ye'll wait a minute," said the Scotchman.	- Так пойдемте вместе до окраины города. -Подождите минутку, - ответил шотландец.
In a few minutes the latter emerged, bag in hand.	Спустя несколько минут он вышел с дорожной сумкой в руке.
Henchard looked at the bag as at an enemy.	Хенчард посмотрел на сумку, как на врага.
It showed there was no mistake about the young man's departure.	Очевидно, молодой человек действительно решил уехать.
"Ah, my lad," he said, "you should have been a wise man, and have stayed with me."	- Ах, дружок, будь вы человеком разумным, вы бы остались у меня, - сказал Хенчард.
"Yes, yes-it might have been wiser," said Donald, looking microscopically at the houses that were furthest off. "It is only telling ye the truth when I say my plans are vague."	-Да, да... пожалуй, это было бы разумнее,-согласился Дональд, пристально всматриваясь в самые дальние дома. - Сказать вам правду, я и сам еще не знаю, что буду делать.
They had by this time passed on from the precincts of the inn, and Elizabeth-Jane heard no more.	Они отошли от гостиницы, и Элизабет-Джейн больше не слышала их слов.
She saw that they continued in conversation, Henchard turning to the other occasionally, and emphasizing some remark with a gesture.	Но она видела, что они продолжают разговаривать, и Хенчард, поворачиваясь к собеседнику, иногда подчеркивает жестом какую-нибудь фразу.
Thus they passed the King's Arms Hotel, the Market House, St. Peter's churchyard wall, ascending to the upper end of the long street till they were small as two grains of corn; when they bent suddenly to the right into the Bristol Road, and were out of view.	Так они миновали гостиницу "Королевский герб", торговые ряды и кладбищенскую ограду, дошли до конца длинной улицы - теперь они казались маленькими, как два пшеничных зерна, - потом вдруг свернули вправо, на Бристольскую дорогу, и скрылись из виду.
"He was a good man-and he's gone," she said to herself. "I was nothing to him, and there was no reason why he should have wished me good-bye."	"Он хороший человек... и вот... ушел, - подумала девушка. - Он ведь и внимания на меня не обратил, так с какой же стати было ему прощаться со мной".
The simple thought, with its latent sense of slight, had moulded itself out of the following little fact: when the Scotchman came out at the door he had by accident glanced up at her; and then he had looked away again without nodding, or smiling, or saying a word.	Эта простая мысль, немного обидная, пришла ей в голову потому, что ее задела одна мелочь: спустившись на улицу, шотландец случайно взглянул вверх, увидел девушку и отвернулся, не кивнув ей, не улыбнувшись, не сказав ни слова.
"You are still thinking, mother," she said, when she turned inwards.	- Вы все думаете, матушка, - проговорила Элизабет, отойдя от окна.
"Yes; I am thinking of Mr. Henchard's sudden liking for that young man.	- Да, я думаю о том, как мистеру Хенчарду вдруг полюбился этот юноша.
He was always so.	Он всегда был такой.
Now, surely, if he takes so warmly to people who are not related to him at all, may he not take as warmly to his own kin?"	Но если он тепло относится к совсем чужому человеку, может быть, он так же тепло отнесется и к своим родным?
While they debated this question a procession of five large waggons went past, laden with hay up to the bedroom windows.	В это время по улице проехали пять огромных возов сена, высотой до окон второго этажа.

They came in from the country, and the steaming horses had probably been travelling a great part of the night.	Возы прибыли в город из деревни, и лошади, от которых шел пар, очевидно, везли их почти всю ночь.
To the shaft of each hung a little board, on which was painted in white letters,	На дышлах всех повозок были прибиты дощечки, на которых белыми буквами значилось:
"Henchard, corn-factor and hay-merchant."	"Хенчард. Оптовая торговля зерном и сепом".
The spectacle renewed his wife's conviction that, for her daughter's sake, she should strain a point to rejoin him.	При виде этих возов жена Хенчарда яснее прежнего поняла, что она обязана кое-чем поступиться ради дочери и сойтись с мужем.
The discussion was continued during breakfast, and the end of it was that Mrs. Henchard decided, for good or for ill, to send Elizabeth-Jane with a message to Henchard, to the effect that his relative Susan, a sailor's widow, was in the town; leaving it to him to say whether or not he would recognize her.	За завтраком они говорили все о том же, и миссис Хенчард наконец решила, что, к добру это будет или к худу, но надо послать к Хенчарду Элизабет-Джейн, которая сообщит ему, что его родственница Сьюзен, вдова моряка, находится здесь, в городе, а он пусть уж сам скажет, признает он ее или нет.
What had brought her to this determination were chiefly two things.	К этому решению ее привели два обстоятельства.
He had been described as a lonely widower; and he had expressed shame for a past transaction of his life.	Люди говорили, что Хенчард - одинокий вдовец, а сам он сказал, что стыдится одного своего поступка.
There was promise in both.	И то и другое давало повод для надежды.
"If he says no," she enjoined, as Elizabeth-Jane stood, bonnet on, ready to depart; "if he thinks it does not become the good position he has reached to in the town, to own-to let us call on him as-his distant kinfolk, say,	- Если он скажет "нет", - наставляла она Элизабет-Джейн, которая стояла перед ней в капоре, готовая идти, - если он считает, что раз он достиг здесь такого высокого положения, то ему не подобает признать... позволить нам, как... как его дальним родственницам, прийти к нему, ты скажи:
'Then, sir, we would rather not intrude; we will leave Casterbridge as quietly as we have come, and go back to our own country.'..! almost feel that I would rather he did say so, as I have not seen him for so many years, and we are so-little allied to him!"	"В таком случае, сэр, мы не станем вам докучать; мы уйдем из Кэстербриджа так же незаметно, как пришли сюда, и вернемся к себе домой..." Мне почти хочется, чтобы он отказал нам, ведь я не видела его столько лет, и мы... в таком дальнем родстве с ним!
"And if he say yes?" inquired the more sanguine one.	- А если он скажет "да"? - спросила девушка, настроенная более оптимистично.
"In that case," answered Mrs. Henchard cautiously, "ask him to write me a note, saying when and how he will see us-or ME."	- Тогда попроси его написать мне записку и сказать, где и как он хочет встретиться с нами... или со мной, - осторожно ответила миссис Хенчард.
Elizabeth-Jane went a few steps towards the landing.	Элизабет-Джейн направилась к лестнице.
"And tell him," continued her mother, "that I fully know I have no claim upon him-that I am glad to find he is thriving; that I hope his life may be long and happy-there, go."	- И еще скажи ему, - продолжала мать, - что я вполне понимаю, что он мне ничем не обязан... я радуюсь его успехам и надеюсь, что он будет жить долго и счастливо... ну. иди!

Thus with a half-hearted willingness, a smothered reluctance, did the poor forgiving woman start her unconscious daughter on this errand.	Так, скрепя сердце, почти против воли, послала к Хенчарду эта несчастная, все простившая женщина свою ничего не ведавшую дочь.
It was about ten o'clock, and market-day, when Elizabeth paced up the High Street, in no great hurry; for to herself her position was only that of a poor relation deputed to hunt up a rich one.	Это было в базарный день, около десяти часов утра; Элизабет-Джейн шла по Главной улице, не торопясь: ведь она считала себя просто бедной девушкой, посланной к богатому родственнику.
The front doors of the private houses were mostly left open at this warm autumn time, no thought of umbrella stealers disturbing the minds of the placid burgesses.	Стояла теплая осенняя погода, и парадные двери почти всех жилых домов были распахнуты настежь, так как мирных горожан не тревожила мысль о том, что их зонтики могут украсть.
Hence, through the long, straight, entrance passages thus unclosed could be seen, as through tunnels, the mossy gardens at the back, glowing with nasturtiums, fuchsias, scarlet geraniums, "bloody warriors," snapdragons, and dahlias, this floral blaze being backed by crusted grey stone-work remaining from a yet remoter Casterbridge than the venerable one visible in the street.	За дверями виднелись длинные прямые коридоры, похожие на туннели, а за ними - поросшие мхом сады, пестревшие яркими красками настурций, фуксий, красной герани, желтофиоли, жабрея, георгин, и этот костер цветов пылал на фоне серых каменных стен - остатков былого Кэстербриджа, еще более древнего, чем тот старинный Кэстербридж, что встречал прохожего на улице.
The old-fashioned fronts of these houses, which had older than old-fashioned backs, rose sheer from the pavement, into which the bow windows protruded like bastions, necessitating a pleasing chassez-dechassez movement to the time-pressed pedestrian at every few yards.	Старомодные фасады домов, задние стены которых были еще старомоднее, непосредственно примыкали к тротуару, а на него, как бастионы, выдвигались окна-фонари, вынуждая спешащего прохожего проделывать через каждые несколько ярдов красивую танцевальную фигуру, именуемую "шассэ-дешассэ".
He was bound also to evolve other Terpsichorean figures in respect of door-steps, scrapers, cellar-hatches, church buttresses, and the overhanging angles of walls which, originally unobtrusive, had become bow-legged and knock-kneed.	Кроме того, прохожему волей-неволей приходилось проделывать и другие созданные Терпсихорой фигуры, чтобы обойти ступени подъездов, железные скобы для чистки обуви, входы в погреба, контрфорсы церквей и углы домов, которые когда-то не мешали движению, а теперь покривились и покосились.
In addition to these fixed obstacles which spoke so cheerfully of individual unrestraint as to boundaries, movables occupied the path and roadway to a perplexing extent.	Не говоря уже об этих неподвижных препятствиях, которые столь выразительно свидетельствовали о том, как мало стесняли себя строители границами домовладений, тротуары и проезды были сплошь загромождены предметами, находящимися в движении.
First the vans of the carriers in and out of Casterbridge, who hailed from Mellstock, Weatherbury, The Hintocks, Sherton-Abbas, Kingsbere, Overcombe, and many other towns and villages round.	То были повозки, проезжавшие через Кэстербридж по пути из Меллстока, Уэзербери, Хинтока, Шертон-Аббаса. Кингсбира, Оверкомба и других городков и деревень.
Their owners were numerous enough to be regarded as a tribe, and had almost distinctiveness enough to be regarded as a race.	А возчиков съезжалось так много, что они, казалось, составляли целое племя; и они так резко отличались от прочих людей, словно были представителями особой расы.

Their vans had just arrived, and were drawn up on each side of the street in close file, so as to form at places a wall between the pavement and the roadway.	Повозки только что прибыли и стояли вплотную друг к другу по обеим сторонам улицы, в некоторых местах образуя стену между тротуаром и проездом.
Moreover every shop pitched out half its contents upon trestles and boxes on the kerb, extending the display each week a little further and further into the roadway, despite the expostulations of the two feeble old constables, until there remained but a tortuous defile for carriages down the centre of the street, which afforded fine opportunities for skill with the reins.	Кроме того, все лавочники раскладывали половину своих товаров на козлах и ящиках, выставленных прямо на тротуар, причем они каждую неделю все расширяли эту выставку и, несмотря на увещевания двух дряхлых стариков-квартальных, выдвигались все дальше и дальше на проезд, так что экипажам приходилось проезжать извилистой вереницей по середине улицы, а их возницы имели полную возможность показать свое искусство в обращении с вожжами.
Over the pavement on the sunny side of the way hung shopblinds so constructed as to give the passenger's hat a smart buffet off his head, as from the unseen hands of Cranstoun's Goblin Page, celebrated in romantic lore.	Остается добавить, что на солнечной стороне улицы над тротуаром нависали тенты, устроенные так, чтобы сбивать с проезжих шляпы, которые слетали, словно от удара невидимых рук кранстоунского бесенка-пажа, воспетого в романтической поэме.
Horses for sale were tied in rows, their forelegs on the pavement, their hind legs in the street, in which position they occasionally nipped little boys by the shoulder who were passing to school.	Лошадей, приведенных на продажу, привязывали в ряд к коновязи, и они, стоя передними ногами на тротуаре, а задними на мостовой, случалось, хватали зубами за плечи мальчиков, идущих в школу.
And any inviting recess in front of a house that had been modestly kept back from the general line was utilized by pig-dealers as a pen for their stock.	А всеми уютными нишами в фасадах домов, скромно отступивших от границы улицы, завладевали продавцы свиней, превращая их в свинарники.
The yeomen, farmers, dairymen, and townsfolk, who came to transact business in these ancient streets, spoke in other ways than by articulation.	Мелкие землевладельцы, фермеры, продавцы молочных продуктов и горожане, прибывшие по делам на эти древние улицы, беседовали друг с другом не только при помощи членораздельной речи.
Not to hear the words of your interlocutor in metropolitan centres is to know nothing of his meaning.	В больших городах, если вы не слышите слов собеседника, вы не поймете, что он хочет сказать.
Here the face, the arms, the hat, the stick, the body throughout spoke equally with the tongue.	Здесь же и лицо, и руки, и шляпа, и палка, и все тело говорили наравне с языком.
To express satisfaction the Casterbridge market-man added to his utterance a broadening of the cheeks, a crevicing of the eyes, a throwing back of the shoulders, which was intelligible from the other end of the street.	Если кэстербриджский торговец хотел выразить удовлетворение, он, подчеркивая свои слова, раздувал щеки, прищуривал глаза, откидывал назад плечи, - и люди, стоящие на другой стороне улицы, понимали его вполне.
If he wondered, though all Henchard's carts and waggons were rattling past him, you knew it from perceiving the inside of his crimson mouth, and a target-like circling of his eyes.	Когда же он удивлялся, то, даже если мимо него с грохотом проезжали все повозки и фургоны Хенчарда, вы догадывались, что он удивлен, так как видели его красное небо и округлившиеся, как мишень, глаза.

Deliberation caused sundry attacks on the moss of adjoining walls with the end of his stick, a change of his hat from the horizontal to the less so; a sense of tediousness announced itself in a lowering of the person by spreading the knees to a lozenge-shaped aperture and contorting the arms.	Решительность выливалась у него в яростные атаки на покрывающий соседние стены мох, который он сбивал концом палки, меняя положение своей шляпы с горизонтального на менее горизонтальное; в минуты скуки все тело его обмякало, колени подгибались и вывертывались, словно между ними был вписан ромб, а руки будто сводило судорогой.
Chicanery, subterfuge, had hardly a place in the streets of this honest borough to all appearance; and it was said that the lawyers in the Court House hard by occasionally threw in strong arguments for the other side out of pure generosity (though apparently by mischance) when advancing their own.	Жульничество и мошенничество, видимо, были редким явлением на улицах этого честного города, и говорили даже, будто юристы в суде, защищая интересы своих клиентов, порой выдвигали веский довод в пользу противной стороны из чисто великодушных побуждений, хоть и делали вид, что это - по ошибке.
Thus Casterbridge was in most respects but the pole, focus, or nerve-knot of the surrounding country life; differing from the many manufacturing towns which are as foreign bodies set down, like boulders on a plain, in a green world with which they have nothing in common.	Итак, Кэстербридж был почти во всех отношениях как бы полюсом, центром или нервным узлом окружающей его сельской местности, отличаясь этим от многих фабричных городов, осевших, словно инородные тела, словно валуны на равнине, в зеленом мире, с которым у них нет ничего общего.
Casterbridge lived by agriculture at one remove further from the fountainhead than the adjoining villages-no more.	Кэстербридж жил сельским хозяйством и отстоял только на шаг дальше от его природных источников, чем соседние деревни.
The townsfolk understood every fluctuation in the rustic's condition, for it affected their receipts as much as the labourer's; they entered into the troubles and joys which moved the aristocratic families ten miles round-for the same reason.	Г орожане принимали близко к сердцу все превратности деревенской жизни, потому что они так же влияли на их доходы, как и на доходы земледельца; по тем же причинам горожане разделяли горести и радости аристократических семейств, обитающих в радиусе десяти миль от города.
And even at the dinner-parties of the professional families the subjects of discussion were corn, cattle-disease, sowing and reaping, fencing and planting; while politics were viewed by them less from their own standpoint of burgesses with rights and privileges than from the standpoint of their country neighbours.	И даже на званых обедах у деловых людей гости говорили главным образом о пшенице, болезнях скота, севе и уборке, изгородях и насаждениях, тогда как политические события расценивались ими не с их собственной точки зрения горожан, обладающих особыми правами и преимуществами, а с точки зрения их деревенских соседей.
All the venerable contrivances and confusions which delighted the eye by their quaintness, and in a measure reasonableness, in this rare old market-town, were metropolitan novelties to the unpractised eyes of Elizabeth-Jane, fresh from netting fish-seines in a seaside cottage.	Все эти традиционные особенности и противоречия удивительного древнего города, порой радующие глаз своим своеобразием и даже некоторой целесообразностью, казались столичными новшествами неопытной Элизабет-Джейн, которая еще так недавно плела сети в коттедже на взморье.
Very little inquiry was necessary to guide her footsteps.	Ей почти не пришлось расспрашивать о дороге.
Henchard's house was one of the best, faced with dull red-and-grey old brick.	Дом Хенчарда, с фасадом из тускло-красного и серого кирпича, был одним из лучших в городе.

The front door was open, and, as in other houses, she could see through the passage to the end of the garden-nearly a quarter of a mile off.	Парадная дверь его была открыта, и, так же как и в других домах, за коридором виднелся сад, простиравшийся почти на четверть мили.
Mr. Henchard was not in the house, but in the store-yard.	Мистера Хенчарда не оказалось дома, он был во дворе склада.
She was conducted into the mossy garden, and through a door in the wall, which was studded with rusty nails speaking of generations of fruit-trees that had been trained there.	Девушку провели через обомшелый сад до калитки в стене, утыканной ржавыми гвоздями, -к ним, очевидно, когда-то привязывали ветви фруктовых деревьев, и деревьев этих выросло не одно поколение.
The door opened upon the yard, and here she was left to find him as she could.	Калитка открывалась во двор, и здесь Элизабет предоставили самой отыскать хозяина.
It was a place flanked by hay-barns, into which tons of fodder, all in trusses, were being packed from the waggons she had seen pass the inn that morning.	С двух сторон во дворе стояли сенные сараи, куда сейчас сгружали тонны увязанного в тюки фуража с повозок, проезжавших утром мимо гостиницы.
On other sides of the yard were wooden granaries on stone staddles, to which access was given by Flemish ladders, and a store-house several floors high.	Две другие стороны составляли деревянные, на каменных столбах, амбары с наружными лестницами и зернохранилище высотой в несколько этажей.
Wherever the doors of these places were open, a closely packed throng of bursting wheat-sacks could be seen standing inside, with the air of awaiting a famine that would not come.	Заглянув в открытые двери амбаров, можно было увидеть, что они битком набиты тугими мешками с пшеницей, казалось дожидающейся голодовки, которая все не наступает.
She wandered about this place, uncomfortably conscious of the impending interview, till she was quite weary of searching; she ventured to inquire of a boy in what quarter Mr. Henchard could be found.	Девушка бродила по двору, немного волнуясь при мысли о предстоящей встрече и, наконец, устав от бесплодных поисков, отважилась спросить встречного мальчугана, где можно найти мистера Хенчарда.
He directed her to an office which she had not seen before, and knocking at the door she was answered by a cry of	Мальчик направил ее в контору, мимо которой она раньше прошла, не заметив ее и, постучав в дверь, она услышала в ответ:
"Come in."	- Войдите.
Elizabeth turned the handle; and there stood before her, bending over some sample-bags on a table, not the corn-merchant, but the young Scotchman Mr. Farfrae-in the act of pouring some grains of wheat from one hand to the other.	Элизабет повернула ручку двери и увидела перед собой человека, который стоял у стола, нагнувшись над мешочками с образцами зерна, но это был не Хенчард, а молодой шотландец, мистер Фарфрэ; он пересыпал пшеничные зерна с одной ладони на другую.
His hat hung on a peg behind him, and the roses of his carpet-bag glowed from the corner of the room.	Его шляпа висела на гвозде сзади него, а розы на его ковровой сумке рдели в углу комнаты.
Having toned her feelings and arranged words on her lips for Mr. Henchard, and for him alone, she was for the moment confounded.	Приготовившись к встрече с Хенчардом и к разговору с ним, но только с ним одним, девушка растерялась.
"Yes, what it is?" said the Scotchman, like a man who permanently ruled there.	- Что вам угодно? - спросил шотландец с видом человека, который уже давно заправляет тут всеми делами.
She said she wanted to see Mr. Henchard.	Она сказала, что хочет видеть мистера Хенчарда.

"Ah, yes; will you wait a minute? He's engaged just now," said the young man, apparently not recognizing her as the girl at the inn. He handed her a chair, bade her sit down and turned to his sample-bags again.	- Так-так... Подождите минутку, он сейчас занят, -сказал молодой человек, должно быть не узнав в этой девушке ту, которую видел в гостинице. он подвинул к ней стул, предложил ей присесть и снова занялся своими мешочками с образцами.
While Elizabeth-Jane sits waiting in great amaze at the young man's presence we may briefly explain how he came there.	Пока Элизабет-Джейн сидит в ожидании, немало удивленная встречей с молодым человеком, мы вкратце расскажем, как он попал сюда.
When the two new acquaintances had passed out of sight that morning towards the Bath and Bristol road they went on silently, except for a few commonplaces, till they had gone down an avenue on the town walls called the Chalk Walk, leading to an angle where the North and West escarpments met.	После того как они с Хенчардом в то утро скрылись из виду, свернув на дорогу, ведущую в Бат и Бристоль, они некоторое время шагали молча, лишь изредка перекидываясь незначительными фразами, пока не вошли в ту аллею на городском валу, которая называлась "Меловой" и вела к углу, образованному северным и западным откосами древних укреплений, расположенных квадратом.
From this high corner of the square earthworks a vast extent of country could be seen.	Широкие просторы открывались с этой высоты.
A footpath ran steeply down the green slope, conducting from the shady promenade on the walls to a road at the bottom of the scarp.	С зеленого склона круто спускалась тропинка, которая вела от тенистой аллеи на валу к дороге у подножия откоса.
It was by this path the Scotchman had to descend.	По этой тропинке должен был спуститься шотландец.
"Well, here's success to 'ee," said Henchard, holding out his right hand and leaning with his left upon the wicket which protected the descent.	- Вот где вас ждет успех, - проговорил Хенчард, простирая вперед правую руку и опираясь левой на калитку, которая перегораживала тропинку.
In the act there was the inelegance of one whose feelings are nipped and wishes defeated. "I shall often think of this time, and of how you came at the very moment to throw a light upon my difficulty."	В этом резковатом движении сказалось уязвленное самолюбие человека, не сумевшего добиться своего. - Я часто буду вспоминать об этих днях и о том, что вы пришли как раз вовремя и помогли мне в моих затруднениях.
Still holding the young man's hand he paused, and then added deliberately:	Сжав руку Фарфрэ и не выпуская ее, он помолчал, потоп проговорил решительным тоном:
"Now I am not the man to let a cause be lost for want of a word.	- Слушайте, я не такой человек, чтобы отказаться от задуманного, не попытавшись вас переубедить.
And before ye are gone for ever I'll speak.	И я не дам вам уйти навсегда, не выслушав меня!
Once more, will ye stay?	Повторяю: хотите остаться?
There it is, flat and plain.	Буду говорить прямо, начистоту.
You can see that it isn't all selfishness that makes me press 'ee; for my business is not quite so scientific as to require an intellect entirely out of the common.	Поймите, я настаиваю не только ради своей выгоды; дело мое ведется не по-научному и не требует из ряда вон выходящего ума.
Others would do for the place without doubt.	На ваше место и другие найдутся, будьте спокойны.
Some selfishness perhaps there is, but there is more; it isn't for me to repeat what.	Может, я немного и думаю о своей выгоде, но не только о ней, а о чем еще - повторять не буду.

Come bide with me-and name your own terms.	Останьтесь у меня... и сами назовите свои условия.
I'll agree to 'em willingly and 'ithout a word of gainsaying; for, hang it, Farfrae, I like thee well!"	Я охотно приму их, не торгуясь, потому что, черт меня побери, Фарфрэ, очень уж ты мне по душе пришелся!
The young man's hand remained steady in Henchard's for a moment or two.	Минуты две рука молодого человека неподвижно лежала в руке Хенчарда.
He looked over the fertile country that stretched beneath them, then backward along the shaded walk reaching to the top of the town.	Фарфрэ посмотрел на плодородную землю, расстилавшуюся у его ног, потом оглянулся на тенистую аллею, ведущую в центр города.
His face flushed.	Лицо его пылало.
"I never expected this-I did not!" he said. "It's Providence!	-Не ждал я этого... не ждал! - проговорил он. -Это - провидение!
Should any one go against it?	Разве можно идти против него?
No; I'll not go to America; I'll stay and be your man!"	Нет, я не поеду в Америку; я останусь здесь и буду служить вам!
His hand, which had lain lifeless in Henchard's, returned the latter's grasp.	Его рука, безжизненно лежавшая в руке Хенчарда, теперь ответила крепким пожатием.
"Done," said Henchard.	- Решено? - проговорил Хенчард.
"Done," said Donald Farfrae.	- Решено, - отозвался Дональд Фарфрэ.
The face of Mr. Henchard beamed forth a satisfaction that was almost fierce in its strength.	Лицо Хенчарда сияло такой пылкой радостью, что она казалась почти страшной.
"Now you are my friend!" he exclaimed. "Come back to my house; let's clinch it at once by clear terms, so as to be comfortable in our minds."	- Теперь вы - мой друг! - воскликнул он. -Вернемся ко мне и сейчас же договоримся обо всех условиях, чтобы на душе у нас было спокойно.
Farfrae caught up his bag and retraced the North-West Avenue in Henchard's company as he had come.	Фарфрэ взял свою дорожную сумку и вместе с Хенчардом пошел обратно по Северо-западной аллее.
Henchard was all confidence now.	Теперь Хенчард жаждал излить ему душу.
"I am the most distant fellow in the world when I don't care for a man," he said.	- Если мне человек не нравится, - начал он, - я, как никто, умею держать его на расстоянии.
"But when a man takes my fancy he takes it strong.	Но уж если он пришелся мне по душе, он захватит меня целиком.
Now I am sure you can eat another breakfast?	Вы, я думаю, не откажетесь позавтракать еще раз?
You couldn't have eaten much so early, even if they had anything at that place to gi'e thee, which they hadn't; so come to my house and we will have a solid, staunch tuck-in, and settle terms in black-and-white if you like; though my word's my bond.	Ты встал так рано, что тебе едва ли удалось бы поесть вволю, даже если бы у них там и нашлось, чем тебя угостить, а у них, конечно, ничего не было; так пойдем ко мне и наедимся досыта и, если хочешь, напишем все условия черным по белому, хотя я - хозяин своего слова.
I can always make a good meal in the morning.	Я люблю сытно поесть с утра.
I've got a splendid cold pigeon-pie going just now.	У меня уже готов замечательный холодный паштет из голубей.

You can have some home-brewed if you want to, you know."	И, кроме того, можно выпить домашнего пива, если угодно.
"It is too airly in the morning for that," said Farfrae with a smile.	- Для этого еще слишком рано, - сказал Фарфрэ, улыбаясь.
"Well, of course, I didn't know.	- Будь по-вашему.
I don't drink it because of my oath, but I am obliged to brew for my work-people."	Сам я дал зарок не пить, но приходится варить пиво для рабочих.
Thus talking they returned, and entered Henchard's premises by the back way or traffic entrance.	Так беседуя, они вернулись в город и вошли в дом Хенчарда с заднего, служебного хода.
Here the matter was settled over the breakfast, at which Henchard heaped the young Scotchman's plate to a prodigal fulness.	Сделку заключили во время завтрака, и Хенчард с расточительной щедростью накладывал еду на тарелку молодого шотландца.
He would not rest satisfied till Farfrae had written for his luggage from Bristol, and dispatched the letter to the post-office.	Он не успокоился, пока Фарфрэ не написал в Бристоль просьбы переслать его багаж в Кэстербридж и не отнес письмо на почту.
When it was done this man of strong impulses declared that his new friend should take up his abode in his house-at least till some suitable lodgings could be found.	Затем, как всегда, подчиняясь внезапному желанию, Хенчард заявил, что его новый друг должен жить у него в доме, хотя бы до тех пор, пока не найдет себе подходящей квартиры.
He then took Farfrae round and showed him the place, and the stores of grain, and other stock; and finally entered the offices where the younger of them has already been discovered by Elizabeth.	Обойдя вместе с Фарфрэ все комнаты, Хенчард показал ему склады зерна и других товаров и наконец привел молодого человека в контору, где его и увидела Элизабет.
10.	ГЛАВА X
While she still sat under the Scotchman's eyes a man came up to the door, reaching it as Henchard opened the door of the inner office to admit Elizabeth.	Пока она сидела перед шотландцем, в дверях показался человек, вошедший как раз в тот миг, когда Хенчард открывал дверь кабинета, чтобы впустить Элизабет.
The newcomer stepped forward like the quicker cripple at Bethesda, and entered in her stead.	Человек быстро шагнул вперед - словно самый проворный из расслабленных Вифезды - и, опередив девушку, прошел в кабинет.
She could hear his words to Henchard:	Она слышала, как он сказал Хенчарду:
"Joshua Jopp, sir-by appointment-the new manager."	- Джошуа Джапп, сэр... по вашему вызову... новый управляющий.
"The new manager!-he's in his office," said Henchard bluntly.	-Новый управляющий?.. Он у себя в конторе, -проговорил Хенчард резким тоном.
"In his office!" said the man, with a stultified air.	-У себя в конторе?..- оторопело повторил человек.
"I mentioned Thursday," said Henchard; "and as you did not keep your appointment, I have engaged another manager.	- Я писал: явитесь в четверг, - начал Хенчард, - и раз вы не явились в назначенный день, я нанял другого управляющего.
At first I thought he must be you.	Я даже сперва думал, что он - это вы.
Do you think I can wait when business is in question?"	Или, по-вашему, дело может ждать?

"You said Thursday or Saturday, sir," said the newcomer, pulling out a letter.	- Вы писали "в четверг или в субботу", сэр, -возразил пришедший, вынимая письмо.
"Well, you are too late," said the corn-factor. "I can say no more."	- Так или иначе, вы опоздали, - отозвался Хенчард. - Разговор окончен.
"You as good as engaged me," murmured the man.	- Но вы же почти наняли меня, - пробормотал человек.
"Subject to an interview," said Henchard. "I am sorry for you-very sorry indeed.	- С оговоркой, что мы условимся окончательно после того, как увидимся, - возразил Хенчард. -Мне очень жаль... очень жаль, уверяю вас.
But it can't be helped."	Но ничего не поделаешь.
There was no more to be said, and the man came out, encountering Elizabeth-Jane in his passage.	Говорить было больше не о чем, и человек вышел.
She could see that his mouth twitched with anger, and that bitter disappointment was written in his face everywhere.	Когда он проходил мимо Элизабет-Джейн, она заметила, что губы его дрожат от гнева, а лицо искажено горьким разочарованием.
Elizabeth-Jane now entered, and stood before the master of the premises.	Теперь в кабинет вошла Элизабет-Джейн и стала перед хозяином дома.
His dark pupils-which always seemed to have a red spark of light in them, though this could hardly be a physical fact-turned indifferently round under his dark brows until they rested on her figure.	Он равнодушно скосил глаза под черными бровями; - казалось, в этих темных глазах всегда поблескивали красные искры, хотя вряд ли это могло быть на самом деле, - и устремил взгляд на девушку.
"Now then, what is it, my young woman?" he said blandly.	- Что вам угодно, моя милая? - спросил он мягко.
"Can I speak to you-not on business, sir?" said she.	-Можно мне поговорить с вами... по личному делу, сэр? - спросила она.
"Yes-I suppose."	- Да... конечно.
He looked at her more thoughtfully.	Теперь он внимательно смотрел на нее.
"I am sent to tell you, sir," she innocently went on, "that a distant relative of yours by marriage, Susan Newson, a sailor's widow, is in the town, and to ask whether you would wish to see her."	- Меня послали сказать вам, сэр, - продолжала она простодушно, - что ваша дальняя родственница, Сьюзен Ньюсон, вдова моряка, находится здесь, в городе, и хочет знать, желаете ли вы ее видеть.
The rich rouge-et-noir of his countenance underwent a slight change.	Яркий румянец Хенчарда, представлявший резкий контраст с его черными волосами, слегка померк.
"Oh-Susan is-still alive?" he asked with difficulty.	-Так, значит... Сьюзен... еще жива? - проговорил он с трудом.
"Yes, sir."	- Да, сэр.
"Are you her daughter?"	- Вы ее дочь?
"Yes, sir-her only daughter."	- Да, сэр... ее единственная дочь.
"What-do you call yourself-your Christian name?"	-А... как вас зовут?.. Как ваше имя?
"Elizabeth-Jane, sir."	- Элизабет-Джейн, сэр.
"Newson?"	- Ньюсон?
"Elizabeth-Jane Newson."	- Элизабет-Джейн Ньюсон, сэр.

This at once suggested to Henchard that the transaction of his early married life at Weydon Fair was unrecorded in the family history.	Хенчард сразу же понял, что сделка, заключенная на Уэйдонской ярмарке через два года после его брака, не занесена в летописи семьи.
It was more than he could have expected.	Этого он не ожидал.
His wife had behaved kindly to him in return for his unkindness, and had never proclaimed her wrong to her child or to the world.	Его жена отплатила ему добром за зло и не рассказала о своей обиде ни дочери, ни другим людям.
"I am-a good deal interested in your news," he said. "And as this is not a matter of business, but pleasure, suppose we go indoors."	-Я... меня очень заинтересовали ваши слова,-проговорил он. - У нас с вами не деловой разговор, а приятный, поэтому пойдемте в дом.
It was with a gentle delicacy of manner, surprising to Elizabeth, that he showed her out of the office and through the outer room, where Donald Farfrae was overhauling bins and samples with the inquiring inspection of a beginner in charge.	Очень учтиво, что удивило Элизабет, он провел ее из кабинета через соседнюю комнату, где Дональд Фарфрэ рылся в ларях, рассматривая образцы зерна с пристальным вниманием служащего, который только что вступил в должность.
Henchard preceded her through the door in the wall to the suddenly changed scene of the garden and flowers, and onward into the house.	Хенчард прошел впереди девушки через калитку в степе, и картина внезапно изменилась: они очутились в саду и пошли к дому среди Цветов.
The dining-room to which he introduced her still exhibited the remnants of the lavish breakfast laid for Farfrae.	В столовой, куда Хенчард пригласил Элизабет, еще не были убраны остатки обильного завтрака, которым он угощал Фарфрэ.
It was furnished to profusion with heavy mahogany furniture of the deepest red-Spanish hues.	Комната была загромождена тяжелой мебелью красного дерева, самого темного красно-коричневого оттенка.
Pembroke tables, with leaves hanging so low that they well-nigh touched the floor, stood against the walls on legs and feet shaped like those of an elephant, and on one lay three huge folio volumes-a Family Bible, a	Раскладные столы с опускными досками, такими длинными, что они доходили почти до пола, стояли у стен, и ножки их напоминали ноги слона, а на одном столе лежали три огромных фолианта; семейная Библия,
"Josephus," and a	"Иосиф" и
"Whole Duty of Man."	"Полный свод нравственных обязанностей человека".
In the chimney corner was a fire-grate with a fluted semicircular back, having urns and festoons cast in relief thereon, and the chairs were of the kind which, since that day, has cast lustre upon the names of Chippendale and Sheraton, though, in point of fact, their patterns may have been such as those illustrious carpenters never saw or heard of.	Полукруглая желобчатая решетка камина была украшена литыми барельефами урн и гирлянд, а кресла были в том стиле, который впоследствии прославил имена Чиппендейла и Шератона, но такого фасона, который, наверное, и не снился этим знаменитым мастерам-мебельщикам.
"Sit down-Elizabeth-Jane-sit down," he said, with a shake in his voice as he uttered her name, and sitting down himself he allowed his hands to hang between his knees while he looked upon the carpet. "Your mother, then, is quite well?"	- Садись... Элизабет-Джейн... садись, - проговорил Хенчард, и голос его дрогнул, когда он произнес ее имя; потом сел сам и, уронив руки между коленями, устремил глаза на ковер. - Так, значит, твоя мать здорова?
"She is rather worn out, sir, with travelling."	- Она очень устала с дороги, сэр.
"A sailor's widow-when did he die?"	- Вдова моряка... а когда он умер?
"Father was lost last spring."	- Отец пропал без вести прошлой весной.

Henchard winced at the word "father," thus applied.	Хенчард поморщился при слове "отец".
"Do you and she come from abroad-America or Australia?" he asked.	-Вы с ней приехали из-за границы... из Америки или Австралии? - спросил он.
"No.	- Нет.
We have been in England some years.	Мы уже несколько лет живем в Англии.
I was twelve when we came here from Canada."	Мне было двенадцать, когда мы приехали из Канады.
"Ah; exactly."	- Так-так...
By such conversation he discovered the circumstances which had enveloped his wife and her child in such total obscurity that he had long ago believed them to be in their graves.	Он расспросил девушку о том, как они жили, и узнал все то, что раньше было скрыто от него глубокой тьмой, - ведь он давно уже привык считать их обеих умершими.
These things being clear, he returned to the present.	Поговорив о прошлом, он вновь обратился к настоящему:
"And where is your mother staying?"	- А где остановилась твоя мать? - В гостинице
"At the Three Mariners."	"Три моряка".
"And you are her daughter Elizabeth-Jane?" repeated Henchard.	- Значит, ты ее дочь Элизабет-Джейн? - повторил Хенчард.
He arose, came close to her, and glanced in her face. "I think," he said, suddenly turning away with a wet eye, "you shall take a note from me to your mother.	Он встал, подошел к ней вплотную и посмотрел ей в лицо. - Я думаю, - сказал он, внезапно отвернувшись, так как на глазах у него показались слезы, - что мне надо дать тебе записку к матери.
I should like to see her....She is not left very well off by her late husband?"	Мне хочется повидать ее. Покойный муж оставил ее без средств?
His eye fell on Elizabeth's clothes, which, though a respectable suit of black, and her very best, were decidedly old-fashioned even to Casterbridge eyes.	Взгляд его упал на платье Элизабет - приличное, черное, самое лучшее ее платье, но явно старомодное даже на взгляд кэстербриджца.
"Not very well," she said, glad that he had divined this without her being obliged to express it.	- Да, почти без средств, - ответила девушка, довольная тем, что он сам догадался и ей не пришлось начинать разговор на эту тему.
He sat down at the table and wrote a few lines, next taking from his pocket-book a five-pound note, which he put in the envelope with the letter, adding to it, as by an afterthought, five shillings.	Он сел за стол и написал на листке несколько строк, потом вынул из бумажника пятифунтовую бумажку и вложил ее в конверт вместе с письмом, но, подумав, вложил еще пять шиллингов.
Sealing the whole up carefully, he directed it to	Аккуратно запечатав письмо, он написал адрес:
"Mrs. Newson, Three Mariners Inn," and handed the packet to Elizabeth.	"Миссис Ньюсон. Гостиница "Три моряка", - и отдал пакет Элизабет.
"Deliver it to her personally, please," said Henchard. "Well, I am glad to see you here, Elizabeth-Jane-very glad.	- Пожалуйста, передай ей это из рук в руки, -сказал Хенчард. - Ну, я рад видеть тебя здесь, Элизабет-Джейн... очень рад.
We must have a long talk together-but not just now."	Надо будет нам с тобой поговорить поподробней... но не сейчас.

He took her hand at parting, and held it so warmly that she, who had known so little friendship, was much affected, and tears rose to her aerial-grey eyes.	Прощаясь, он взял ее руку и сжал с такой горячностью, что девушка, почти не встречавшая дружеского отношения, растрогалась, и слезы навернулись на ее светло-серые глаза.
The instant that she was gone Henchard's state showed itself more distinctly; having shut the door he sat in his dining-room stiffly erect, gazing at the opposite wall as if he read his history there.	Как только она ушла, Хенчард дал волю своим чувствам; закрыв дверь столовой, он сел и долго сидел недвижно и прямо, впившись глазами в стену напротив и словно читая на ней свою историю.
"Begad!" he suddenly exclaimed, jumping up. "I didn't think of that. Perhaps these are impostors-and Susan and the child dead after all!"	- Клянусь богом! Не думал я, что так случится, -внезапно воскликнул он, вскочив с места. - А может, они самозванки... и Сьюзен с ребенком все-таки умерла?
However, a something in Elizabeth-Jane soon assured him that, as regarded her, at least, there could be little doubt.	Но в Элизабет-Джейн было нечто такое, что побуждало его не сомневаться хотя бы в ней.
And a few hours would settle the question of her mother's identity; for he had arranged in his note to see her that evening.	Через несколько часов должны были разрешиться его сомнения и относительно ее матери: в записке он приглашал ее увидеться с ним в тот же вечер.
"It never rains but it pours!" said Henchard.	- Пошел дождик - ждите ливня! - сказал себе Хенчард.
His keenly excited interest in his new friend the Scotchman was now eclipsed by this event, and Donald Farfrae saw so little of him during the rest of the day that he wondered at the suddenness of his employer's moods.	Неожиданное событие затмило его острый интерес к новому другу-шотландцу, и в течение этого дня Дональд Фарфрэ видел своего хозяина так мало, что удивился его непостоянству.
In the meantime Elizabeth had reached the inn.	Между тем Элизабет вернулась в гостиницу.
Her mother, instead of taking the note with the curiosity of a poor woman expecting assistance, was much moved at sight of it.	Вместо того чтобы взять письмо сразу же, как это сделала бы бедная женщина, ожидающая помощи, мать при виде его разволновалась.
She did not read it at once, asking Elizabeth to describe her reception, and the very words Mr. Henchard used.	Она не сразу принялась читать его, но сначала попросила Элизабет рассказать, как мистер Хенчард принял ее и что именно он говорил.
Elizabeth's back was turned when her mother opened the letter.	Мать распечатала письмо, когда Элизабет стояла к ней спиной.
It ran thus:-	В нем было написано:
"Meet me at eight o'clock this evening, if you can, at the Ring on the Budmouth road.	"Если можешь, приходи повидаться со мной сегодня вечером в восемь часов на Круг, что по дороге в Бедмут.
The place is easy to find.	Ты без труда узнаешь, как туда пройти.
I can say no more now.	Пока больше ничего не могу сказать.
The news upsets me almost.	Потрясен сообщением.
The girl seems to be in ignorance.	Девочка, видимо, ни о чем не знает.
Keep her so till I have seen you.	Не говори ей ничего, пока мы не увидимся.
M. H."	М. X."

He said nothing about the enclosure of five guineas.	Он ничего не написал про вложенные в письмо пять гиней.
The amount was significant; it may tacitly have said to her that he bought her back again.	Эта сумма показалась Сьюзен многозначительной, - возможно, Хенчард хотел этим дать ей понять, что как бы выкупает ее.
She waited restlessly for the close of the day, telling Elizabeth-Jane that she was invited to see Mr. Henchard; that she would go alone.	Волнуясь, она стала задать вечера, а дочери сказала, что мистер Хенчард попросил ее встретиться с ним; она пойдет одна.
But she said nothing to show that the place of meeting was not at his house, nor did she hand the note to Elizabeth.	Но она не сказала, что свидание назначено не у него в доме, и не показала Элизабет письма.
11.	ГЛАВА XI
The Ring at Casterbridge was merely the local name of one of the finest Roman Amphitheatres, if not the very finest, remaining in Britain.	"Кругом" в Кэстербридже называли если не самый лучший, то один из лучших римских амфитеатров, сохранившихся в Британии с давних времен.
Casterbridge announced old Rome in every street, alley, and precinct.	Кэстербридж напоминал о древнем Риме каждой своей улицей, переулком и двором.
It looked Roman, bespoke the art of Rome, concealed dead men of Rome.	Он был похож на город Римской империи, носил на себе отпечаток древнеримского искусства, таил в своих недрах мертвецов древнего Рима.
It was impossible to dig more than a foot or two deep about the town fields and gardens without coming upon some tall soldier or other of the Empire, who had lain there in his silent unobtrusive rest for a space of fifteen hundred years.	В окрестных полях и садах нельзя было копнуть землю на фут или два в глубину без того, чтобы не наткнуться на какого-нибудь рослого воина Римской империи, пролежавшего здесь в безмолвном покое, никого не тревожа, вот уже полторы тысячи лет.
He was mostly found lying on his side, in an oval scoop in the chalk, like a chicken in its shell; his knees drawn up to his chest; sometimes with the remains of his spear against his arm, a fibula or brooch of bronze on his breast or forehead, an urn at his knees, a jar at his throat, a bottle at his mouth; and mystified conjecture pouring down upon him from the eyes of Casterbridge street boys and men, who had turned a moment to gaze at the familiar spectacle as they passed by.	Обычно его находили в меловом слое, в овальной яме, где он лежал на боку, словно цыпленок в скорлупе, - колени притянуты к груди, иногда остатки копья возле руки, застежка на груди или бронзовая бляха на лбу, урна у колен, кувшин у горла, бутылка у рта, - и на него устремлялись полные недоумения и догадок глаза кэстербриджских детей и взрослых, проходивших мимо и на минуту свернувших поглазеть на уже привычное зрелище.
Imaginative inhabitants, who would have felt an unpleasantness at the discovery of a comparatively modern skeleton in their gardens, were quite unmoved by these hoary shapes.	Впечатлительные обыватели, вероятно, были бы неприятно поражены, найдя у себя в саду не очень старый скелет, но столь древние останки ничуть их не смущали.
They had lived so long ago, their time was so unlike the present, their hopes and motives were so widely removed from ours, that between them and the living there seemed to stretch a gulf too wide for even a spirit to pass.	Ведь эти покойники жили так давно, их время было так не похоже на теперешнее, их надежды и стремления так отличались от наших, что между ними и живыми разверзлась широчайшая пропасть, через которую не мог бы перелететь даже призрак.
The Amphitheatre was a huge circular enclosure, with a notch at opposite extremities of its diameter north and south.	Этот амфитеатр был гигантским круглым сооружением со входами с севера и с юга.

From its sloping internal form it might have been called the spittoon of the Jotuns.	Ему подошло бы прозвище "Плевательница великанов", так как трибуны для зрителей полого спускались к арене.
It was to Casterbridge what the ruined Coliseum is to modern Rome, and was nearly of the same magnitude.	Для Кэстербриджа амфитеатр был то же, что развалины Колизея для Рима наших дней, и он был почти так же громаден.
The dusk of evening was the proper hour at which a true impression of this suggestive place could be received.	Правильное представление об этом памятнике древности удавалось получить только в сумерках.
Standing in the middle of the arena at that time there by degrees became apparent its real vastness, which a cursory view from the summit at noon-day was apt to obscure.	Лишь остановившись в этот час на середине арены, можно было постепенно осознать, как он огромен, ибо беглый осмотр его сверху, особенно в полдень, создавал совершенно обманчивое впечатление.
Melancholy, impressive, lonely, yet accessible from every part of the town, the historic circle was the frequent spot for appointments of a furtive kind.	Угрюмый, величественный, расположенный в уединенном месте и в то же время недалеко от любой части города, этот цирк древних времен зачастую служил местом свиданий сомнительного характера.
Intrigues were arranged there; tentative meetings were there experimented after divisions and feuds.	Здесь завязывались интриги; сюда являлись сводить счеты после ссор и длительных распрей.
But one kind of appointment-in itself the most common of any-seldom had place in the Amphitheatre: that of happy lovers.	Но свидания одного определенного типа, самого распространенного, а именно свидания счастливых влюбленных, редко назначались в амфитеатре.
Why, seeing that it was pre-eminently an airy, accessible, and sequestered spot for interviews, the cheerfullest form of those occurrences never took kindly to the soil of the ruin, would be a curious inquiry.	Интересно, почему люди, зная, что это место, расположенное на свежем воздухе, легко достижимое, уединенное, очень удобно для встреч, все-таки не хотели назначать радостные свидания в развалинах цирка?
Perhaps it was because its associations had about them something sinister.	Быть может, потому, что от него веяло чем-то зловещим.
Its history proved that.	Объяснение коренилось в его истории.
Apart from the sanguinary nature of the games originally played therein, such incidents attached to its past as these: that for scores of years the town-gallows had stood at one corner; that in 1705 a woman who had murdered her husband was half-strangled and then burnt there in the presence of ten thousand spectators.	Не говоря уже о кровавых играх, которые устраивались здесь в древности, с прошлым его были связаны следующие события: в одном его углу много лет стояли городские виселицы; в 1705 году одну женщину, убившую своего мужа, задушили, но не до смерти, и потом сожгли здесь в присутствии десяти тысяч зрителей.
Tradition reports that at a certain stage of the burning her heart burst and leapt out of her body, to the terror of them all, and that not one of those ten thousand people ever cared particularly for hot roast after that.	По преданию, во время казни ее сердце лопнуло и, ко всеобщему ужасу, выскочило из тела, после чего ни один человек из этих десяти тысяч прямо видеть не мог жареного мяса.

In addition to these old tragedies, pugilistic encounters almost to the death had come off down to recent dates in that secluded arena, entirely invisible to the outside world save by climbing to the top of the enclosure, which few towns-people in the daily round of their lives ever took the trouble to do.	Вдобавок к этим трагедиям седой старины поединки не на жизнь, а на смерть еще недавно происходили на этой огороженной арене, ниоткуда извне не видимой, разве что - с верхней части трибун, куда почти никто из занятых своими будничными делами горожан не трудился взбираться.
So that, though close to the turnpike-road, crimes might be perpetrated there unseen at mid-day.	Таким образом, несмотря на близость цирка к большой проезжей дороге, здесь можно было среди бела дня совершить преступление, оставшись незамеченным.
Some boys had latterly tried to impart gaiety to the ruin by using the central arena as a cricket-ground.	Одно время мальчишки пытались оживить развалины, превратив центральную арену в поле для крикета.
But the game usually languished for the aforesaid reason-the dismal privacy which the earthen circle enforced, shutting out every appreciative passer's vision, every commendatory remark from outsiders-everything, except the sky; and to play at games in such circumstances was like acting to an empty house.	Но игра обычно проходила вяло по тем причинам, о которых говорилось выше: игроков удручала вынужденная изоляция внутри этого круглого земляного вала, который отгораживал их от знатоков-прохожих, от одобрительных взглядов и возгласов зрителей, от всего, кроме неба, а играть в такой обстановке - все равно что давать спектакль перед пустым залом.
Possibly, too, the boys were timid, for some old people said that at certain moments in the summer time, in broad daylight, persons sitting with a book or dozing in the arena had, on lifting their eyes, beheld the slopes lined with a gazing legion of Hadrian's soldiery as if watching the gladiatorial combat; and had heard the roar of their excited voices, that the scene would remain but a moment, like a lightning flash, and then disappear.	Возможно также, что мальчикам было жутко, так как, по рассказам стариков, бывали случаи, когда летом, при ярком свете дня, люди, засидевшиеся здесь с книгой или задремавшие, внезапно подняв глаза, видели на трибунах легион воинов Адриана, казалось созерцающих бой гладиаторов, и слышали гул их возбужденных голосов; но видение обычно длилось лишь миг, короткий, как вспышка молнии, а потом исчезало.
It was related that there still remained under the south entrance excavated cells for the reception of the wild animals and athletes who took part in the games.	Г оворили, что под южным входом еще сохранились сводчатые камеры для диких зверей и атлетов, принимавших участие в играх.
The arena was still smooth and circular, as if used for its original purpose not so very long ago.	Арена оставалась все такой же гладкой и круглой, как если бы игры происходили на ней лишь недавно.
The sloping pathways by which spectators had ascended to their seats were pathways yet.	Покатые проходы, по которым зрители поднимались на свои места, так и остались проходами.
But the whole was grown over with grass, which now, at the end of summer, was bearded with withered bents that formed waves under the brush of the wind, returning to the attentive ear aeolian modulations, and detaining for moments the flying globes of thistledown.	Но все сооружение в целом поросло травой и теперь, в конце лета, она топорщилась увядшими метелками, волнуясь при порывах ветра, на миг задерживала летящие шарики семян чертополоха и шуршала так, что, казалось, это звучит эолова арфа.
Henchard had chosen this spot as being the safest from observation which he could think of for meeting his long-lost wife, and at the same time as one easily to be found by a stranger after nightfall.	Хенчард выбрал это место для встречи со своей давно отвергнутой женой, так как здесь почти не приходилось бояться, что их увидят, и в то же время даже незнакомый с местностью человек мог легко найти Круг в сумерках.

As Mayor of the town, with a reputation to keep up, he could not invite her to come to his house till some definite course had been decided on.	Как мэр города, дорожащий своей репутацией, Хенчард опасался пригласить жену к себе, пока они оба не решили, как им поступить.
Just before eight he approached the deserted earth-work and entered by the south path which descended over the debris of the former dens.	Около восьми часов вечера Хенчард, подойдя к этому заброшенному сооружению, вошел внутрь по южному проходу, устроенному над развалинами помещений для зверей.
In a few moments he could discern a female figure creeping in by the great north gap, or public gateway.	Вскоре он увидел женщину, осторожно пробиравшуюся через широкие северные ворота -вход для зрителей.
They met in the middle of the arena.	Они встретились на середине арены.
Neither spoke just at first-there was no necessity for speech-and the poor woman leant against Henchard, who supported her in his arms.	Вначале оба стояли молча - им не хотелось говорить, - и бедная женщина только прижалась к Хенчарду, а тот обнял ее.
"I don't drink," he said in a low, halting, apologetic voice. "You hear, Susan?-I don't drink now-I haven't since that night."	- Я не пью, - негромко проговорил он наконец прерывающимся, покаянным голосом. -Слышишь, Сьюзен?.. Я теперь больше не пью... не пил с той самой ночи.
Those were his first words.	То были его первые слова.
He felt her bow her head in acknowledgment that she understood.	Он почувствовал, как она наклонила голову в знак того, что поняла.
After a minute or two he again began:	Минуты две спустя он снова начал:
"If I had known you were living, Susan!	- Если б я знал, что ты жива, Сьюзен!
But there was every reason to suppose you and the child were dead and gone.	Но у меня были все основания думать, что и тебя и ребенка нет в живых.
I took every possible step to find you-travelled-advertised.	Чего только я не делал, чтобы вас найти... Ездил на поиски... помещал объявления.
My opinion at last was that you had started for some colony with that man, and had been drowned on your voyage.	Наконец решил, что вы уехали с этим человеком куда-нибудь в колонию и утонули в пути.
Why did you keep silent like this?"	Почему ты не давала о себе знать?
"O Michael! because of him-what other reason could there be?	- Ах, Майкл!.. Из-за него... из-за чего же еще?
I thought I owed him faithfulness to the end of one of our lives-foolishly I believed there was something solemn and binding in the bargain; I thought that even in honour I dared not desert him when he had paid so much for me in good faith.	Я думала, что мой долг - быть ему верной до гроба... я, глупая, верила, что эта сделка законная и она меня связывает; я думала даже, что совесть не позволяет мне покинуть его, раз он по доброй воле заплатил за меня так дорого.
I meet you now only as his widow-I consider myself that, and that I have no claim upon you.	Теперь я встретилась с тобой только как его вдова... я считаю себя его вдовой, и на тебя у меня нет никаких прав.
Had he not died I should never have come-never!	Если бы он не умер, я никогда бы не пришла... никогда!
Of that you may be sure."	Можешь мне верить.
"Ts-s-s!	- Эх ты!

How could you be so simple?"	И как ты могла быть такой дурочкой?
"I don't know.	- Не знаю.
Yet it would have been very wicked-if I had not thought like that!" said Susan, almost crying.	И все же было бы очень нехорошо... если бы я думала по-другому, - пролепетала Сьюзен, чуть не плача.
"Yes-yes-so it would.	- Да. - Да... правильно.
It is only that which makes me feel 'ee an innocent woman.	Потому я и верю, что ты ни в чем не повинна.
But-to lead me into this!"	Но... поставить меня в такое положение!
"What, Michael?" she asked, alarmed.	- В какое, Майкл? - спросила она, встревоженная.
"Why, this difficulty about our living together again, and Elizabeth-Jane. She cannot be told all-she would so despise us both that-I could not bear it!"	- Подумай, как теперь все сложно: ведь нам опять придется жить вместе, а тут Элизабет-Джейн... Нельзя же рассказать ей обо всем... она тогда стала бы презирать нас обоих... Этого я не вынесу!
"That was why she was brought up in ignorance of you.	- Вот почему я никогда не говорила ей о тебе.
I could not bear it either."	Я бы тоже не вынесла.
"Well-we must talk of a plan for keeping her in her present belief, and getting matters straight in spite of it.	-Ну... придется подумать, как уладить дело так, чтобы она по-прежнему ни о чем не подозревала.
You have heard I am in a large way of business here-that I am Mayor of the town, and churchwarden, and I don't know what all?"	Ты слышала, что у меня здесь крупное торговое дело... что я мэр города, церковный староста, и прочее, и прочее?
"Yes," she murmured.	- Да, - пробормотала она.
"These things, as well as the dread of the girl discovering our disgrace, makes it necessary to act with extreme caution.	- Из-за этого - ну и потому, что девочка не должна узнать о нашем позоре - необходимо действовать как можно осторожней.
So that I don't see how you two can return openly to my house as the wife and daughter I once treated badly, and banished from me; and there's the rub o't."	Значит, вы обе не можете открыто вернуться ко мне, как мои жена и дочь, которых я когда-то оскорбил и оттолкнул от себя; в этом вся трудность.
"We'll go away at once.	- Мы сейчас же уйдем.
I only came to see-"	Я пришла, только чтобы повидаться...
"No, no, Susan; you are not to go-you mistake me!" he said with kindly severity. "I have thought of this plan: that you and Elizabeth take a cottage in the town as the widow Mrs. Newson and her daughter; that I meet you, court you, and marry you. Elizabeth-Jane coming to my house as my step-daughter.	-Нет, нет, Сьюзен, ты не уйдешь... ты не поняла меня! - прервал он ее с ласковой строгостью. - Вот что я придумал: вы с Элизабет наймете в городе коттедж, причем ты назовешь себя "миссис Ньюсон, вдова с дочерью", а я с тобой "познакомлюсь", посватаюсь к тебе, мы обвенчаемся, и Элизабет-Джейн войдет ко мне в дом как моя падчерица.
The thing is so natural and easy that it is half done in thinking o't.	Все это так естественно и легко, что, можно сказать, полдела уже сделано.

This would leave my shady, headstrong, disgraceful life as a young man absolutely unopened; the secret would be yours and mine only; and I should have the pleasure of seeing my own only child under my roof, as well as my wife."	Так никто ничего не узнает о моей темной, позорной молодости - тайну будем знать только ты да я... И я буду счастлив принять к себе свою единственную дочь и жену.
"I am quite in your hands, Michael," she said meekly. "I came here for the sake of Elizabeth; for myself, if you tell me to leave again to-morrow morning, and never come near you more, I am content to go."	-Я в твоих руках, Майкл, - сказала жена покорно. - Я пришла сюда ради Элизабет; а что до меня самой, то вели мне уйти навсегда завтра же утром и никогда больше не встречаться с тобой, и я уйду.
"Now, now; we don't want to hear that," said Henchard gently. "Of course you won't leave again.	- Ну, полно, полно, не надо таких слов, - мягко проговорил Хенчард. - Никуда ты не уйдешь.
Think over the plan I have proposed for a few hours; and if you can't hit upon a better one we'll adopt it.	Подумай несколько часов о моем предложении, и, если не придумаешь ничего лучше, так мы и сделаем.
I have to be away for a day or two on business, unfortunately; but during that time you can get lodgings-the only ones in the town fit for you are those over the china-shop in High Street-and you can also look for a cottage."	Мне, к сожалению, придется уехать дня на два по делам, но за это время ты сможешь нанять квартиру - в городе есть только одна подходящая для вас - та, что над посудной лавкой на Г лавной улице; а то можешь присмотреть себе коттедж.
"If the lodgings are in High Street they are dear, I suppose?"	- Если эта квартира на Г лавной улице, значит, она дорогая?
"Never mind-you MUST start genteel if our plan is to be carried out.	- Ничего... если хочешь, чтобы все это удалось, ты должна с самого начала показать, что ты из хорошего общества.
Look to me for money.	Деньги возьмешь у меня.
Have you enough till I come back?"	Тебе хватит до моего возвращения?
"Quite," said she.	- Вполне, - ответила она.
"And are you comfortable at the inn?"	- В гостинице вам удобно?
"O yes."	- Очень.
"And the girl is quite safe from learning the shame of her case and ours?-that's what makes me most anxious of all."	- А девочка никак не может узнать о своем позоре и о нашем? Это меня тревожит пуще всего.
"You would be surprised to find how unlikely she is to dream of the truth.	-Ты и не подозреваешь, как она далека от истины.
How could she ever suppose such a thing?"	Да и может ли ей прийти в голову такая мысль?
"True!"	- Это верно!
"I like the idea of repeating our marriage," said Mrs. Henchard, after a pause. "It seems the only right course, after all this.	- Я рада, что мы повенчаемся во второй раз, -проговорила миссис Хенчард, помолчав. - После всего, что было, это, по-моему, самое правильное.
Now I think I must go back to Elizabeth-Jane, and tell her that our kinsman, Mr. Henchard, kindly wishes us to stay in the town."	А теперь мне, пожалуй, пора вернуться к Элизабет-Джейн, и я скажу ей, что наш родственник, мистер Хенчард, любезно предложил нам остаться в городе.
"Very well-arrange that yourself.	- Прекрасно... поступай, как найдешь нужным.

I'll go some way with you."	Я тебя немного провожу.
"No, no.	- Нет, нет.
Don't run any risk!" said his wife anxiously. "I can find my way back-it is not late.	Не надо рисковать! - тревожно возразила его жена. - Я сама найду дорогу домой - ведь еще не поздно.
Please let me go alone."	Пожалуйста, позволь мне уйти одной.
"Right," said Henchard. "But just one word.	- Хорошо, - согласился Хенчард. - Но еще одно слово.
Do you forgive me, Susan?"	Ты прощаешь меня, Сьюзен?
She murmured something; but seemed to find it difficult to frame her answer.	Она что-то пролепетала в ответ, но ей, видимо, было трудно найти нужные слова.
"Never mind-all in good time," said he. "Judge me by my future works-good-bye!"	-Ничего... все в свое время, - сказал он. - Суди меня по моим будущим делам... до свидания!
He retreated, and stood at the upper side of the Amphitheatre while his wife passed out through the lower way, and descended under the trees to the town.	Он пошел обратно и постоял у верхнего входа в амфитеатр, пока его жена, выйдя через нижний и спустившись под росшими здесь деревьями, не свернула в сторону города и не скрылась из виду.
Then Henchard himself went homeward, going so fast that by the time he reached his door he was almost upon the heels of the unconscious woman from whom he had just parted.	Тогда и сам Хенчард направился домой и шел так быстро, что, подойдя к своему подъезду, чуть не нагнал женщину, с которой только что расстался, но она его не заметила.
He watched her up the street, and turned into his house.	Он смотрел ей вслед, пока она шла по улице, потом направился к себе.
12.	ГЛАВА XII
On entering his own door after watching his wife out of sight, the Mayor walked on through the tunnel-shaped passage into the garden, and thence by the back door towards the stores and granaries.	Проводив глазами жену и войдя в свой дом через парадный вход, мэр по коридору, похожему на туннель, направился в сад, а оттуда, через калитку, - во двор, где находились амбары и другие службы.
A light shone from the office-window, and there being no blind to screen the interior Henchard could see Donald Farfrae still seated where he had left him, initiating himself into the managerial work of the house by overhauling the books.	В окне конторы горел свет, занавески на нем не было, и Хенчард видел, что Дональд Фарфрэ все еще сидит на прежнем месте, просматривая конторские книги и готовясь к своей роли управляющего.
Henchard entered, merely observing,	Хенчард, войдя, сказал только:
"Don't let me interrupt you, if ye will stay so late."	- Если вы собираетесь сидеть тут допоздна, я не стану вам мешать.
He stood behind Farfrae's chair, watching his dexterity in clearing up the numerical fogs which had been allowed to grow so thick in Henchard's books as almost to baffle even the Scotchman's perspicacity.	Он постоял за стулом Фарфрэ, глядя, как ловко тот рассеивает цифровые туманы, которые так сгустились в этих конторских книгах, что порой ставили в тупик даже сметливого шотландца.
The corn-factor's mien was half admiring, and yet it was not without a dash of pity for the tastes of any one who could care to give his mind to such finnikin details.	На лице у зерноторговца отразилось восхищение, смешанное, однако, с жалостью, которую он испытывал ко всем, у кого была охота возиться с такими мелочами.

Henchard himself was mentally and physically unfit for grubbing subtleties from soiled paper; he had in a modern sense received the education of Achilles, and found penmanship a tantalizing art.	Сам Хенчард ни по свойствам своего ума, ни физически не был способен разбираться в бумажных тонкостях: его воспитали, как Ахиллеса наших дней, и писание было для него мукой.
"You shall do no more to-night," he said at length, spreading his great hand over the paper. "There's time enough to-morrow.	- На сегодня хватит, - сказал он наконец, покрывая бумагу широкой ладонью. - И завтра успеется.
Come indoors with me and have some supper.	Пойдемте-ка со мной в дом, поужинаем вместе.
Now you shall!	Обязательно!
I am determined on't."	Я этого требую.
He shut the account-books with friendly force.	Он закрыл счетные книги с дружеской бесцеремонностью.
Donald had wished to get to his lodgings; but he already saw that his friend and employer was a man who knew no moderation in his requests and impulses, and he yielded gracefully.	Дональд собирался пойти домой, но он уже понял, что его новый друг и хозяин не знает удержу в своих желаниях и порывах, и поэтому уступил, не прекословя.
He liked Henchard's warmth, even if it inconvenienced him; the great difference in their characters adding to the liking.	Ему нравилась горячность Хенчарда, даже если она его стесняла, а несходство их характеров усиливало его симпатию к хозяину.
They locked up the office, and the young man followed his companion through the private little door which, admitting directly into Henchard's garden, permitted a passage from the utilitarian to the beautiful at one step.	Они заперли контору, и молодой человек прошел вслед за своим спутником через маленькую калитку, которая вела прямо в сад Хенчарда, так что достаточно было сделать шаг, чтобы перейти от полезного к прекрасному.
The garden was silent, dewy, and full of perfume.	Сад был безмолвен, обрызган росой и напоен ароматами.
It extended a long way back from the house, first as lawn and flower-beds, then as fruit-garden, where the long-tied espaliers, as old as the old house itself, had grown so stout, and cramped, and gnarled that they had pulled their stakes out of the ground and stood distorted and writhing in vegetable agony, like leafy Laocoons.	Он занимал большое пространство позади дома, возле которого раскинулись цветник и лужайка; за ними тянулись шпалеры фруктовых деревьев, таких же старых, как сам этот старый дом, и до того толстых, кривых и узловатых, что в процессе роста они вытащили из почвы шесты, к которым были подвязаны, и стояли скрюченные, как бы корчась в муках, - Лаокооны в одежде из листьев.
The flowers which smelt so sweetly were not discernible; and they passed through them into the house.	Цветов, благоухавших так сладостно, не было видно в темноте, и спутники прошли мимо них в дом.
The hospitalities of the morning were repeated, and when they were over Henchard said,	Хенчард угощал молодого человека так же радушно, как утром, и после ужина сказал:
"Pull your chair round to the fireplace, my dear fellow, and let's make a blaze-there's nothing I hate like a black grate, even in September."	- Подвиньте свое кресло к камину, дорогой мой, и давайте посидим у огонька... терпеть не могу холодных каминов даже в сентябре.
He applied a light to the laid-in fuel, and a cheerful radiance spread around.	Он поднес спичку к сложенным в камине дровам, и комнату озарил яркий свет.

"It is odd," said Henchard, "that two men should meet as we have done on a purely business ground, and that at the end of the first day I should wish to speak to 'ee on a family matter.	- Странно все-таки, - проговорил Хенчард, - вот два человека знакомятся - как познакомились мы -на чисто деловой почве, и в конце первого же дня мне хочется поговорить с тобой об одном семейном деле.
But, damn it all, I am a lonely man, Farfrae: I have nobody else to speak to; and why shouldn't I tell it to 'ee?"	Черт побери, ведь я все-таки одинокий человек, Фарфрэ, мне больше не с кем словом перемолвиться; так почему бы мне не рассказать этого тебе?
"I'll be glad to hear it, if I can be of any service," said Donald, allowing his eyes to travel over the intricate wood-carvings of the chimney-piece, representing garlanded lyres, shields, and quivers, on either side of a draped ox-skull, and flanked by heads of Apollo and Diana in low relief.	- Я охотно выслушаю вас, если только могу чем-нибудь помочь, - сказал Дональд, рассеянно оглядывая замысловатый резной орнамент на деревянной каминной подке, изображавший задрапированный череп быка, от которого в обе стороны тянулись обвитые гирляндами лиры, щиты и колчаны, оканчиваясь с одной стороны барельефом головы Аполлона, а с другой - Дианы.
"I've not been always what I am now," continued Henchard, his firm deep voice being ever so little shaken.	- Я не всегда был тем, кем стал теперь, -продолжал Хенчард, и его твердый низкий голос слегка задрожал.
He was plainly under that strange influence which sometimes prompts men to confide to the new-found friend what they will not tell to the old. "I began life as a working hay-trusser, and when I was eighteen I married on the strength o' my calling.	Он, видимо, пришел в то странное душевное состояние, когда люди иной раз признаются новому другу в том, чего никогда бы не открыли старому. - Я начал жизнь рабочим - вязальщиком сена - и восемнадцати лет от роду женился на такой же работнице, как и я.
Would you think me a married man?"	Вы бы не подумали, что я женат?
"I heard in the town that you were a widower."	- Я слышал в городе, что вы вдовец.
"Ah, yes-you would naturally have heard that. Well, I lost my wife nineteen years ago or so-by my own fault....This is how it came about. One summer evening I was travelling for employment, and she was walking at my side, carrying the baby, our only child.	-Ну, да... конечно, слышали... Восемнадцать лет назад я потерял жену - по своей вине... Вот как все это произошло: однажды летним вечером я отправился на поиски работы, и жена моя шла рядом, с ребенком на руках, нашим единственным ребенком.
We came to a booth in a country fair.	Мы подошли к палатке на одной деревенской ярмарке.
I was a drinking man at that time."	Я тогда выпивал.
Henchard paused a moment, threw himself back so that his elbow rested on the table, his forehead being shaded by his hand, which, however, did not hide the marks of introspective inflexibility on his features as he narrated in fullest detail the incidents of the transaction with the sailor.	Хенчард на минуту замолк и, опершись локтем о стол, прикрыл глаза рукой, что, однако, не могло скрыть сосредоточенной работы мысли, наложившей свою печать на его застывшие черты и не покидавшей их, пока он во всех подробностях не рассказал о своей сделке с матросом.
The tinge of indifference which had at first been visible in the Scotchman now disappeared.	Равнодушие, отражавшееся на лице шотландца в первые минуты, теперь сменилось вниманием.
Henchard went on to describe his attempts to find his wife; the oath he swore; the solitary life he led during the years which followed.	Затем Хенчард рассказал о своих попытках найти жену, о том, как он дал зарок и какую одинокую жизнь вел в последующие годы.

"I have kept my oath for nineteen years," he went on; "I have risen to what you see me now."	- Восемнадцать лет я не нарушал обета, -продолжал он, - и наконец достиг теперешнего своего положения.
"Ay!"	-Да!
"Well-no wife could I hear of in all that time; and being by nature something of a woman-hater, I have found it no hardship to keep mostly at a distance from the sex.	- Ну вот... все это время я ничего не знал о жене, и так как я от природы недолюбливаю баб, мне нетрудно сторониться их.
No wife could I hear of, I say, till this very day.	Повторяю, я ничего не знал о жене до сегодняшнего дня.
And now-she has come back."	А теперь... она вернулась.
"Come back, has she!"	- Да неужели вернулась!
"This morning-this very morning.	- Нынче утром... не дальше как нынче утром.
And what's to be done?"	Что же теперь делать?
"Can ye no' take her and live with her, and make some amends?"	- А вы бы не могли взять ее к себе, жить с ней и этим искупить прошлое?
"That's what I've planned and proposed.	- Это самое я и решил предложить ей.
But, Farfrae," said Henchard gloomily, "by doing right with Susan I wrong another innocent woman."	Но, Фарфрэ, - Хенчард нахмурился, - справедливо поступив с Сьюзен, я обижу другую неповинную женщину.
"Ye don't say that?"	- Каким образом?
"In the nature of things, Farfrae, it is almost impossible that a man of my sort should have the good fortune to tide through twenty years o' life without making more blunders than one.	- Жизнь так устроена, Фарфрэ, что человеку моего склада почти невозможно прожить двадцать лет без промахов.
It has been my custom for many years to run across to Jersey in the the way of business, particularly in the potato and root season.	Я много лет ездил на остров Джерси по делам, особенно в сезон уборки картофеля и овощей.
I do a large trade wi' them in that line.	Я веду там крупную торговлю по этой части.
Well, one autumn when stopping there I fell quite ill, and in my illness I sank into one of those gloomy fits I sometimes suffer from, on account o' the loneliness of my domestic life, when the world seems to have the blackness of hell, and, like Job, I could curse the day that gave me birth."	Так вот как-то раз, осенью, когда я там жил, я тяжело заболел, и во время болезни меня одолело уныние, от которого я иногда страдаю, потому что в личной жизни я одинок, - в такие дни мир кажется мне темным, как преисподняя, и я, подобно Иову, готов проклясть день своего рождения.
"Ah, now, I never feel like it," said Farfrae.	- А вот я никогда не испытывал этого, - вставил Фарфрэ.
"Then pray to God that you never may, young man.	- Так молитесь богу, юноша, чтобы это вас миновало.

While in this state I was taken pity on by a woman-a young lady I should call her, for she was of good family, well bred, and well educated-the daughter of some harum-scarum military officer who had got into difficulties, and had his pay sequestrated.	Ну вот, когда я был в таком состоянии, меня пожалела одна женщина - лучше сказать, молодая леди, потому что она была из хорошей семьи, отлично воспитана и образованна, - дочь какого-то забулдыги-офицера, который попал в историю, после чего с него удерживали все жалованье.
He was dead now, and her mother too, and she was as lonely as I.	Впрочем, к тому времени он уже умер, мать ее тоже умерла, и девушка была так же одинока, как и я.
This young creature was staying at the boarding-house where I happened to have my lodging; and when I was pulled down she took upon herself to nurse me.	Она жила в том пансионе, где я остановился, и, когда я слег, взялась за мной ухаживать.
From that she got to have a foolish liking for me.	И тут она по глупости влюбилась в меня.
Heaven knows why, for I wasn't worth it.	Бог знает почему, - ведь я этого вовсе не поощрял.
But being together in the same house, and her feeling warm, we got naturally intimate.	Но мы жили в одном доме, а девушка она была пылкая, так что мы, натурально, сблизились.
I won't go into particulars of what our relations were.	Я не буду говорить подробно о наших отношениях.
It is enough to say that we honestly meant to marry.	Достаточно сказать, что мы искренне хотели пожениться.
There arose a scandal, which did me no harm, but was of course ruin to her.	И тут произошел скандал, который не повредил мне, но, как и надо было ожидать, погубил ее.
Though, Farfrae, between you and me, as man and man, I solemnly declare that philandering with womankind has neither been my vice nor my virtue.	Говоря между нами, Фарфрэ, как мужчина мужчине, клянусь - добродетель это моя или порок, - только волокитой я никогда не был.
She was terribly careless of appearances, and I was perhaps more, because o' my dreary state; and it was through this that the scandal arose.	Девушка ничуть не старалась соблюдать приличия, а я, пожалуй, еще меньше, в таком я был угнетенном состоянии; это-то и вызвало скандал.
At last I was well, and came away.	Но вот я выздоровел и уехал.
When I was gone she suffered much on my account, and didn't forget to tell me so in letters one after another; till latterly, I felt I owed her something, and thought that, as I had not heard of Susan for so long, I would make this other one the only return I could make, and ask her if she would run the risk of Susan being alive (very slight as I believed) and marry me, such as I was.	Когда я уехал, ей пришлось многое вытерпеть из-за меня, причем все это она описывала мне в письмах, которые посылала одно за другим; и наконец я понял, что кое-чем обязан ей... я подумал, что раз я столько лет ничего не слышал о Сьюзен, надо мне этой другой дать единственно возможное для меня возмещение, если, конечно, она пойдет на риск замужества с человеком женатым (впрочем, какой тут риск, думал я, ведь едва ли Сьюзен еще жива) и согласится выйти за меня.
She jumped for joy, and we should no doubt soon have been married-but, behold, Susan appears!"	Девушка пришла в восторг, и мы, наверное, скоро поженились бы... но вдруг появляется Сьюзен!

Donald showed his deep concern at a complication so far beyond the degree of his simple experiences.	Дональд не скрыл тяжелого впечатления, которое произвела на него эта сложная история, не имевшая ничего общего с тем, что он знал по своему скромному личному опыту.
"Now see what injury a man may cause around him!	- Теперь смотрите, сколько вреда можно причинить окружающим!
Even after that wrong-doing at the fair when I was young, if I had never been so selfish as to let this giddy girl devote herself to me over at Jersey, to the injury of her name, all might now be well. Yet, as it stands, I must bitterly disappoint one of these women; and it is the second.	В молодости я совершил скверный поступок -тогда на ярмарке, - но, если б я и впоследствии не проявил себя эгоистом, если б я не позволил этой взбалмошной девушке на Джерси привязаться ко мне во вред ее доброму имени, все было бы просто... Теперь же я вынужден принести горькое разочарование одной из этих женщин, а именно -второй.
My first duty is to Susan-there's no doubt about that."	Ибо прежде всего я обязан выполнить свой долг по отношению к Сьюзен: тут колебаться не приходится.
"They are both in a very melancholy position, and that's true!" murmured Donald.	- Да, печальное у них положение, что правда, то правда! - негромко проговорил Дональд.
"They are!	- Именно!
For myself I don't care-'twill all end one way.	О себе я не думаю... для меня конец один.
But these two." Henchard paused in reverie. "I feel I should like to treat the second, no less than the first, as kindly as a man can in such a case."	Но они обе... - Хенчард умолк и задумался. - И со второй и с первой я должен поступить так справедливо, как только может поступить мужчина в подобном случае.
"Ah, well, it cannet be helped!" said the other, with philosophic woefulness. "You mun write to the young lady, and in your letter you must put it plain and honest that it turns out she cannet be your wife, the first having come back; that ye cannet see her more; and that-ye wish her weel."	- Да, ничего не поделаешь! - проговорил его собеседник с философической грустью. - Вы должны написать девушке и в письме ясно и честно объяснить, что она не может стать вашей женой, потому что вернулась первая ваша жена, что вы больше не можете встречаться с нею и что... желаете ей счастья.
"That won't do.	- Этого мало.
' Od seize it, I must do a little more than that!	Видит бог, я обязан сделать больше!
I must-though she did always brag about her rich uncle or rich aunt, and her expectations from 'em-I must send a useful sum of money to her, I suppose-just as a little recompense, poor girl....Now, will you help me in this, and draw up an explanation to her of all I've told ye, breaking it as gently as you can?	Я должен - хоть она вечно хвастает каким-то своим богатым дядей или богатой теткой и надеется получить от них наследство, - я должен послать ей, бедняжке, приличную сумму денег... так сказать, в виде небольшого возмещения... Так вот, не согласитесь ли вы помочь мне - объяснить ей все, что я вам сказал, но как можно мягче?
I'm so bad at letters."	Я не мастер писать письма.
"And I will."	- Охотно.
"Now, I haven't told you quite all yet.	- Однако я вам еще не все сказал.

My wife Susan has my daughter with her-the baby that was in her arms at the fair; and this girl knows nothing of me beyond that I am some sort of relation by marriage.	Моя жена Сьюзен привела с собой мою дочь - ту самую, которую она несла на руках, когда мы шли на ярмарку, - и девушка знает обо мне только то, что я прихожусь им каким-то свойственником.
She has grown up in the belief that the sailor to whom I made over her mother, and who is now dead, was her father, and her mother's husband.	Она с детства считала своим отцом и мужем своей матери того моряка, которому я отдал ее мать и который теперь умер.
What her mother has always felt, she and I together feel now-that we can't proclaim our disgrace to the girl by letting her know the truth. Now what would you do?-I want your advice."	Сьюзен всегда думала, а теперь оба мы думаем, что не надо говорить ей правду - нельзя же нам опозорить себя перед девочкой... Как бы вы поступили?.. Посоветуйте.
"I think I'd run the risk, and tell her the truth.	- Мне кажется, я бы рискнул и сказал ей правду.
She'll forgive ye both."	Она простит вас обоих.
"Never!" said Henchard. "I am not going to let her know the truth.	- Никогда! - возразил Хенчард. - Правды я ей не скажу.
Her mother and I be going to marry again; and it will not only help us to keep our child's respect, but it will be more proper.	Я снова женюсь на ее матери, и это не только поможет нам сохранить уважение нашей дочери, но и будет более прилично.
Susan looks upon herself as the sailor's widow, and won't think o' living with me as formerly without another religious ceremony-and she's right."	Сьюзен считает себя вдовой моряка и ни за что не согласится жить со мной без нового венчания в церкви... и она права.
Farfrae thereupon said no more.	Фарфрэ на это ничего не ответил.
The letter to the young Jersey woman was carefully framed by him, and the interview ended, Henchard saying, as the Scotchman left,	Тщательно выбирая слова, он написал письмо молодой особе на Джерси, и этим закончилась его беседа с Хенчардом, который сказал ему на прощанье:
"I feel it a great relief, Farfrae, to tell some friend o' this!	- У меня гора с плеч свалилась, Фарфрэ, после того как я рассказал обо всем этом вам, своему другу!
You see now that the Mayor of Casterbridge is not so thriving in his mind as it seems he might be from the state of his pocket."	Вы теперь видите, что у кэстербриджского мэра не так уж хорошо на душе, как кажется, судя по его карману.
"I do.	- Вижу.
And I'm sorry for ye!" said Farfrae.	И сочувствую вам! - отозвался Фарфрэ.
When he was gone Henchard copied the letter, and, enclosing a cheque, took it to the post-office, from which he walked back thoughtfully.	Когда он ушел, Хенчард переписал черновик и, вложив в письмо чек, отнес его на почту; домой он шел, глубоко задумавшись.
"Can it be that it will go off so easily!" he said. "Poor thing-God knows!	"Неужели все это уладится так легко! - думал он. -Бог знает... Бедняжка!..
Now then, to make amends to Susan!"	Ну, а теперь примусь покупать свою вину перед Сьюзен".
13.	ГЛАВА XIII

The cottage which Michael Henchard hired for his wife Susan under her name of Newson-in pursuance of their plan-was in the upper or western part of the town, near the Roman wall, and the avenue which overshadowed it.	Верный принятому решению, Майкл Хенчард нанял для своей жены Сьюзен, на имя "миссис Ньюсон", коттедж, расположенный в верхней, западной части города, у земляного вала и тенистой аллеи.
The evening sun seemed to shine more yellowly there than anywhere else this autumn-stretching its rays, as the hours grew later, under the lowest sycamore boughs, and steeping the ground-floor of the dwelling, with its green shutters, in a substratum of radiance which the foliage screened from the upper parts.	Осенью казалось, будто вечернее солнце пылает здесь более ярким желтым пламенем, чем в других местах, и на закате оно пронизывало своими лучами нижние ветви кленов, заливая первый этаж домика с зелеными ставнями потоком света, который не мог проникнуть в верхние комнаты, затененные листвой.
Beneath these sycamores on the town walls could be seen from the sitting-room the tumuli and earth forts of the distant uplands; making it altogether a pleasant spot, with the usual touch of melancholy that a past-marked prospect lends.	Из гостиной в просветах между кленами городского вала видны были могильные холмы и земляные укрепления на далеких возвышенностях. В общем, это был прелестный уголок, овеянный легкой грустью, как и все места, носящие отпечаток прошлого.
As soon as the mother and daughter were comfortably installed, with a white-aproned servant and all complete, Henchard paid them a visit, and remained to tea.	Как только мать и дочь удобно устроились, наняли служанку в белом переднике и обзавелись хозяйством, Хенчард нанес им визит и остался пить чай.
During the entertainment Elizabeth was carefully hoodwinked by the very general tone of the conversation that prevailed-a proceeding which seemed to afford some humour to Henchard, though his wife was not particularly happy in it.	Во время чаепития девушку всячески старались обмануть, поддерживая разговор на самые общие темы, и это немного потешало Хенчарда, но было не особенно приятно его жене.
The visit was repeated again and again with business-like determination by the Mayor, who seemed to have schooled himself into a course of strict mechanical rightness towards this woman of prior claim, at any expense to the later one and to his own sentiments.	Мэр с деловитой решимостью продолжал наносить визиты матери и дочери, видимо заставив себя ступить на официальный путь суровой формальной справедливости по отношению к первой женщине, имевшей на него права, но в ущерб второй и наперекор своим собственным чувствам.
One afternoon the daughter was not indoors when Henchard came, and he said drily,	Как-то раз, под вечер, когда дочери не было дома, Хенчард пришел и сказал сухо:
"This is a very good opportunity for me to ask you to name the happy day, Susan."	- Ну, Сьюзен, не пора ли мне попросить тебя назначить "день радости и веселия"?
The poor woman smiled faintly; she did not enjoy pleasantries on a situation into which she had entered solely for the sake of her girl's reputation.	Бедная женщина слабо улыбнулась; ее коробили шуточки над тем положением, в которое она добровольно поставила себя только ради репутации своей дочери.
She liked them so little, indeed, that there was room for wonder why she had countenanced deception at all, and had not bravely let the girl know her history.	Ее это так огорчало, что оставалось лишь удивляться, почему она вообще решилась на обман, вместо того чтобы мужественно признаться дочери во всем.
But the flesh is weak; and the true explanation came in due course.	Но плоть слаба; к тому же в свое время все объяснилось.

"O Michael!" she said, "I am afraid all this is taking up your time and giving trouble-when I did not expect any such thing!"	- О Майкл! - проговорила она. - Мне неприятно, что ты из-за нас хлопочешь и теряешь время, а ведь я ничего такого не ожидала!
And she looked at him and at his dress as a man of affluence, and at the furniture he had provided for the room-ornate and lavish to her eyes.	И она посмотрела на него, на его дорогой костюм, на купленную им обстановку этой комнаты, казавшуюся ей вычурной и слишком роскошной.
"Not at all," said Henchard, in rough benignity. "This is only a cottage-it costs me next to nothing.	- Вовсе нет, - возразил Хенчард с грубоватым добродушием. - Это ведь просто коттедж, он мне почти ничего не стоил.
And as to taking up my time"-here his red and black visage kindled with satisfaction-"I've a splendid fellow to superintend my business now-a man whose like I've never been able to lay hands on before.	Что касается времени, - тут его багровое лицо, казавшееся особенно красным в обрамлении черных волос, засияло от радости, - то моими делами теперь управляет один замечательный юноша - такого мне еще ни разу не попадалось.
I shall soon be able to leave everything to him, and have more time to call my own than I've had for these last twenty years."	Скоро я смогу сдать ему на руки все, и у меня будет "больше свободного времени, чем за все последние двадцать лет.
Henchard's visits here grew so frequent and so regular that it soon became whispered, and then openly discussed in Casterbridge that the masterful, coercive Mayor of the town was raptured and enervated by the genteel widow Mrs. Newson.	Хенчард так часто и так регулярно приходил в коттедж, что в Кэстербридже скоро начали шептаться, а потом и говорить открыто, что властный, деспотичный мэр города пленен и очарован благородной вдовой, миссис Ньюсон.
His well-known haughty indifference to the society of womankind, his silent avoidance of converse with the sex, contributed a piquancy to what would otherwise have been an unromantic matter enough.	Его высокомерное, всем известное равнодушие к дамскому обществу, его молчаливое нежелание общаться с женщинами придавали острый интерес ухаживанию, которое никому не казалось бы романтичным, будь он другим человеком.
That such a poor fragile woman should be his choice was inexplicable, except on the ground that the engagement was a family affair in which sentimental passion had no place; for it was known that they were related in some way.	Нельзя было понять, почему такая жалкая, хрупкая женщина сделалась его избранницей, и их помолвку расценивали как семейное дело, в котором любовь не играла роли: ведь всем было известно, что жених с невестой в какой-то степени сродни.
Mrs. Henchard was so pale that the boys called her	Сьюзен была так бледна, что мальчишки прозвали ее
"The Ghost."	"Привиденьем".
Sometimes Henchard overheard this epithet when they passed together along the Walks-as the avenues on the walls were named-at which his face would darken with an expression of destructiveness towards the speakers ominous to see; but he said nothing.	Случалось, что Хенчард слышал это слово, когда они вдвоем шли по бульварам - так называли аллеи на валу, - и тогда лицо его темнело и принимало зловещее выражение, не сулившее насмешникам ничего хорошего; но он молчал.
He pressed on the preparations for his union, or rather reunion, with this pale creature in a dogged, unflinching spirit which did credit to his conscientiousness.	Он торопил подготовку к своему соединению, точнее воссоединению, с этой бледной женщиной, - торопил с неуклонной решимостью, делавшей честь его совестливости.

Nobody would have conceived from his outward demeanour that there was no amatory fire or pulse of romance acting as stimulant to the bustle going on in his gaunt, great house; nothing but three large resolves-one, to make amends to his neglected Susan, another, to provide a comfortable home for Elizabeth-Jane under his paternal eye; and a third, to castigate himself with the thorns which these restitutory acts brought in their train; among them the lowering of his dignity in public opinion by marrying so comparatively humble a woman.	Никто не догадался бы по его поведению, что ни пламя страсти, ни трепет влюбленности не вдохновляют суету, происходящую в его мрачном, огромном доме, - да, в сущности, и ничто не вдохновляет, если не считать трех принятых им важных решений: первое - искупить свою вину перед покинутой Сьюзен; второе - дать приют Элизабет-Джейн, окружив ее удобствами под надзором его родительского ока; и третье -бичевать себя терниями, на что обрекало его выполнение этого нравственного долга, причем одним из этих терниев была уверенность, что он потеряет во мнении общества, женившись на столь заурядной женщине.
Susan Henchard entered a carriage for the first time in her life when she stepped into the plain brougham which drew up at the door on the wedding-day to take her and Elizabeth-Jane to church.	Сьюзен Хенчард первый раз в жизни села в экипаж, когда в день ее свадьбы к дому подъехала простая двухместная карета, запряженная одной лошадью, чтобы отвезти ее и Элизабет-Джейн в церковь.
It was a windless morning of warm November rain, which floated down like meal, and lay in a powdery form on the nap of hats and coats.	Было безветренное утро; моросил теплый ноябрьский дождь со снегом, который сыпался, как мука, и запорошил все шляпы и пальто.
Few people had gathered round the church door though they were well packed within.	У церковных дверей стояло только несколько человек, но сама церковь была набита битком.
The Scotchman, who assisted as groomsman, was of course the only one present, beyond the chief actors, who knew the true situation of the contracting parties.	Шотландец, выступавший в роли шафера, был здесь единственным, если не считать самих виновников торжества, кто знал правду о женихе и невесте.
He, however, was too inexperienced, too thoughtful, too judicial, too strongly conscious of the serious side of the business, to enter into the scene in its dramatic aspect.	Но он был так неопытен, добросовестен, рассудителен, так ясно сознавал серьезность происходящего события, что не замечал всей его трагичности.
That required the special genius of Christopher Coney, Solomon Longways, Buzzford, and their fellows.	Для этого нужны были специфические качества Кристофера Кони, Соломона Лонгуэйса, Базфорда и их приятелей.
But they knew nothing of the secret; though, as the time for coming out of church drew on, they gathered on the pavement adjoining, and expounded the subject according to their lights.	Но они и не подозревали о тайне; впрочем, когда настало время новобрачным выйти из церкви, вся компания собралась на ближнем тротуаре и принялась обсуждать событие со своей точки зрения.
"'Tis five-and-forty years since I had my settlement in this here town," said Coney; "but daze me if I ever see a man wait so long before to take so little!	- Вот уже сорок пять лет, как я живу в этом городе, - сказал Кони, - по убей меня бог, если я хоть раз в жизни видел, чтобы человек, ждавший так долго, взял так мало!
There's a chance even for thee after this, Nance Mockridge."	После этого можно сказать, что даже ты, Нэнс Мокридж, можешь не терять надежды!
The remark was addressed to a woman who stood behind his shoulder-the same who had exhibited Henchard's bad bread in public when Elizabeth and her mother entered Casterbridge.	Последние слова он сказал, обернувшись к стоявшей позади него женщине, той самой, что показывала всем плохой хлеб Хенчарда, когда Элизабет и ее мать пришли в Кэстербридж.

"Be cust if I'd marry any such as he, or thee either," replied that lady. "As for thee, Christopher, we know what ye be, and the less said the better.	- Будь я проклята, если выйду за такого, как он или как ты, - отозвалась эта особа. - Что до тебя, Кристофер, мы тебя знаем как облупленного, и чем меньше про тебя говорить, тем лучше.
And as for he-well, there-(lowering her voice) 'tis said 'a was a poor parish 'prentice-I wouldn't say it for all the world-but 'a was a poor parish 'prentice, that began life wi' no more belonging to 'en than a carrion crow."	А что до него... так ведь... - она понизила голос, -говорят, будто он был бедняком, работал в учениках и жил на пособие от прихода... Я ни за что на свете не буду болтать об этом... но он действительно был жалким приходским учеником, и, когда начал жить, добра у него было не больше, чем у вороны.
"And now he's worth ever so much a minute," murmured Longways. "When a man is said to be worth so much a minute, he's a man to be considered!"	- А теперь он каждую минуту получает прибыль, -пробормотал Лонгузйс. - Когда про человека говорят, что он получает столько-то прибыли в минуту, с ним нельзя не считаться!
Turning, he saw a circular disc reticulated with creases, and recognized the smiling countenance of the fat woman who had asked for another song at the Three Mariners.	Обернувшись, он увидел диск, покрытый сетью морщин, и узнал улыбающееся лицо той толстухи, что в "Трех моряках" просила шотландца спеть еще песню.
"Well, Mother Cuxsom," he said, "how's this?	- Слушай-ка, тетка Каксом, - начал Соломон Лонгузйс, - как же это получается?
Here's Mrs. Newson, a mere skellinton, has got another husband to keep her, while a woman of your tonnage have not."	Миссис Ньюсон - можно сказать, скелет, а не женщина - подцепила второго муженька, а ты, бабища с таким тоннажем, не сумела.
"I have not.	-И не хочу.
Nor another to beat me.... Ah, yes, Cuxsom's gone, and so shall leather breeches!"	На что мне второй муж? Чтобы он меня колотил?.. Нет уж, как говорится, "нет Каксома, не будет и кожаных штанов в доме".
"Yes; with the blessing of God leather breeches shallgo......Tisn't worth my old while to think of anotherhusband," continued Mrs. Cuxsom. "And yet I'll lay my life I'm as respectable born as she."	- Да, с божьей помощью, кожаные штаны тю-тю! -Мне, старухе, о втором муже думать не годится, -продолжала миссис Каксом. - Но помереть мне на этом месте, если и родилась не в такой же почтенной семье, как она.
"True; your mother was a very good woman-I can mind her.	- Правильно! Твоя мать была очень хорошая женщина, - я ее помню.
She were rewarded by the Agricultural Society for having begot the greatest number of healthy children without parish assistance, and other virtuous marvels."	Сельскохозяйственное общество наградило ее за то, что она родила пропасть здоровых ребят без помощи прихода, а также за другие чудеса добродетели.
"'Twas that that kept us so low upon ground-that great hungry family."	- Это-то нам и мешало подняться: очень уж велика была семья.
"Ay.	- Именно.
Where the pigs be many the wash runs thin."	Где много свиней, там нехватка помоев.

"And dostn't mind how mother would sing, Christopher?" continued Mrs. Cuxsom, kindling at the retrospection; "and how we went with her to the party at Mell stock, do ye mind?-at old Dame Ledlow's, farmer Shinar's aunt, do ye mind?-she we used to call Toad-skin, because her face were so yaller and freckled, do ye mind?"	- А помнишь, Кристофер, как пела моя мать? -продолжала миссис Каксом, возбужденная воспоминаниями. - И как мы пошли с ней на пирушку в Меллсток, помнишь? К старухе Ледлоу, сестре фермера Шайнера, помнишь? Еще мы ее прозвали Жабьей Кожей за то, что лицо у нее было такое желтое и веснушчатое, помнишь?
"I do, hee-hee, I do!" said Christopher Coney.	- Помню, как не помнить, - отозвался Кристофер Кони, посмеиваясь.
"And well do I-for I was getting up husband-high at that time-one-half girl, and t'other half woman, as one may say.	- И я тоже хорошо помню: ведь я в то время была уже на выданье - полдевки, полбабы, как говорится.
And canst mind"-she prodded Solomon's shoulder with her finger-tip, while her eyes twinkled between the crevices of their lids-"canst mind the sherry-wine, and the zilver-snuffers, and how Joan Dummett was took bad when we were coming home, and Jack Griggs was forced to carry her through the mud; and how 'a let her fall in Dairyman Sweet-apple's cow-barton, and we had to clane her gown wi' grass-never such a mess as a' were in?"	А ты не забыл, - и она ткнула его пальцем в плечо, а глаза ее заблестели в щелках между веками, - ты не забыл про херес и про серебряные щипцы для снимания нагара, да как Джоан Даммит раскисла, когда мы возвращались домой, и Джеку Григсу, хочешь не хочешь, пришлось перетащить ее через грязь, и как он уронил ее в коровьем загоне на молочной ферме Суитэлла, и нам пришлось оттирать ее платье травой?.. В жизни я не бывала в такой переделке!
"Ay-that I do-hee-hee, such doggery as there was in them ancient days, to be sure!	-Да... этого я не забыл... Ведь как только не баловались в старину, чего только не выделывали, вот уж право!
Ah, the miles I used to walk then; and now I can hardly step over a furrow!"	Эх, сколько миль я тогда отшагал на своих на двоих, а теперь едва силы хватает переступить через борозду!
Their reminiscences were cut short by the appearance of the reunited pair-Henchard looking round upon the idlers with that ambiguous gaze of his, which at one moment seemed to mean satisfaction, and at another fiery disdain.	Поток их воспоминаний был прерван появлением воссоединившейся четы, и Хенчард оглядел зевак тем характерным для него взглядом, в котором попеременно отражались удовлетворенное самолюбие и презрение.
"Well-there's a difference between 'em, though he do call himself a teetotaller," said Nance Mockridge. "She'll wish her cake dough afore she's done of him.	- Да... не одного они поля ягода, хоть он и называет себя трезвенником, - заметила Нэнс Мокридж. - Придется ей хлебнуть горя, прежде чем она от него избавится.
There's a blue-beardy look about 'en; and 'twill out in time."	Он чем-то на Синюю Бороду смахивает, и, придет час, это скажется.
"Stuff-he's well enough!	- Чушь, он человек неплохой!
Some folk want their luck buttered.	Некоторым людям одного счастья мало, - хотят его с маслом кушать.
If I had a choice as wide as the ocean sea I wouldn't wish for a better man.	Был бы у меня выбор, как океан-море, я и то не пожелала бы лучшего мужа.
A poor twanking woman like her-'tis a godsend for her, and hardly a pair of jumps or night-rail to her name."	Несчастная плакса, да это ей бог послал, ведь у нее-то самой и гроша за душой нет.

The plain little brougham drove off in the mist, and the idlers dispersed.	Скромная маленькая карета отъехала и скрылась в тумане, а зеваки разбрелись кто куда.
"Well, we hardly know how to look at things in these times!" said Solomon. "There was a man dropped down dead yesterday, not so very many miles from here; and what wi' that, and this moist weather, 'tis scarce worth one's while to begin any work o' consequence to-day.	- Да, в нынешние времена прямо не знаешь, как смотреть на вещи! - сказал Соломон Лонгуэйс. -Вчера не так далеко отсюда какой-то человек упал мертвый, и как об этом вспомнишь, да еще погода стоит больно сырая, так прямо душа не лежит браться за какую-нибудь работу.
I'm in such a low key with drinking nothing but small table ninepenny this last week or two that I shall call and warm up at the Mar'ners as I pass along."	Я совсем зачах оттого, что вот уже две недели пью не больше чем по девятипенсовому стаканчику, так что придется, видно, зайти погреться в "Три моряка", когда буду проходить мимо.
"I don't know but that I may as well go with 'ee, Solomon," said Christopher; "I'm as clammy as a cockle-snail."	- Не пойти ли мне с тобой, Соломон? - сказал Кристофер Кони. - А то я весь отсырел, как слизняк липкий.
14.	ГЛАВА XIV
A Martinmas summer of Mrs. Henchard's life set in with her entry into her husband's large house and respectable social orbit; and it was as bright as such summers well can be.	Бабье лето настало в жизни миссис Хенчард, когда она вошла в большой дом своего супруга и в круг почтенных его знакомых, и оно выдалось таким ясным, какой только может быть эта пора.
Lest she should pine for deeper affection than he could give he made a point of showing some semblance of it in external action.	Ее муж боялся, как бы она не стала жаждать более глубокой привязанности, чем та, какую он мог ей дать, и потому всячески старался выказать ей хотя бы видимость любви.
Among other things he had the iron railings, that had smiled sadly in dull rust for the last eighty years, painted a bright green, and the heavy-barred, small-paned Georgian sash windows enlivened with three coats of white.	Между прочим, он велел выкрасить ярко-зеленой краской железные перила, которые обросли тусклой ржавчиной и вот уже восемьдесят лет имели весьма жалкий вид, а подъемные окна времен короля Георга, с тяжелыми рамами и частым переплетом, обновили, покрыв их тремя слоями белил.
He was as kind to her as a man, mayor, and churchwarden could possibly be.	Он обращался с женой так ласково, как только может обращаться мужчина, мэр и церковный староста.
The house was large, the rooms lofty, and the landings wide; and the two unassuming women scarcely made a perceptible addition to its contents.	Дом был просторный, комнаты с высокими потолками, лестничные площадки широкие, и две непритязательные женщины казались лишь едва заметным дополнением к его убранству.
To Elizabeth-Jane the time was a most triumphant one.	Для Элизабет-Джейн это время было очень счастливым.
The freedom she experienced, the indulgence with which she was treated, went beyond her expectations.	Свобода, которой она пользовалась, поблажки, которые ей делали, превзошли ее ожидания.
The reposeful, easy, affluent life to which her mother's marriage had introduced her was, in truth, the beginning of a great change in Elizabeth.	Спокойная, беззаботная, безбедная жизнь, начавшаяся с замужеством ее матери, дала толчок к большим переменам в Элизабет-Джейн.

She found she could have nice personal possessions and ornaments for the asking, and, as the mediaeval saying puts it, "Take, have, and keep, are pleasant words."	Оказалось, что она может иметь сколько угодно красивых вещей и нарядов, а, как гласит средневековая поговорка, "брать, иметь и сохранять - приятные слова".
With peace of mind came development, and with development beauty.	Вместе с душевным спокойствием настал расцвет всего ее существа, а вместе с расцветом пришла красота.
Knowledge-the result of great natural insight-she did not lack; learning, accomplishment-those, alas, she had not; but as the winter and spring passed by her thin face and figure filled out in rounder and softer curves; the lines and contractions upon her young brow went away; the muddiness of skin which she had looked upon as her lot by nature departed with a change to abundance of good things, and a bloom came upon her cheek.	В знании жизни - следствии острой врожденной интуиции - у нее не было недостатка, но образования, умения держать себя в обществе -этого у нее, к сожалению, не было; зато, по мере того как проходили зима и весна, ее осунувшееся лицо и худощавое тело полнели, приобретая более округлые и мягкие формы; морщинки на юном лбу сгладились, а землистый цвет лица, который она раньше считала врожденным, поболел, когда ее жизнь изменилась, окружив ее изобилием материальных благ, и теперь на щеках девушки появился румянец.
Perhaps, too, her grey, thoughtful eyes revealed an arch gaiety sometimes; but this was infrequent; the sort of wisdom which looked from their pupils did not readily keep company with these lighter moods.	Порой ее серые задумчивые глаза стали загораться лукавой веселостью; по это случалось не часто, - мудрость, глядевшая из этих глаз, неохотно сочеталась с беспечностью.
Like all people who have known rough times, light-heartedness seemed to her too irrational and inconsequent to be indulged in except as a reckless dram now and then; for she had been too early habituated to anxious reasoning to drop the habit suddenly.	Как и всем, кто знал тяжелые времена, веселость казалась ей чем-то неразумным и неуместным, чему не следует поддаваться, - разве что изредка, в минуты праздничного настроения; ведь она так давно привыкла к тревожной рассудительности, что не могла сразу отвыкнуть от нее.
She felt none of those ups and downs of spirit which beset so many people without cause; never-to paraphrase a recent poet-never a gloom in Elizabeth-Jane's soul but she well knew how it came there; and her present cheerfulness was fairly proportionate to her solid guarantees for the same.	Она не переживала тех беспричинных подъемов и упадков духа, которые бывают у многих людей; не было случая - перефразируя цитату из одного современного поэта, - не было случая, чтобы в душу к ней прокралось уныние и она бы не знала, как оно прокралось туда; и если теперь она стала жизнерадостной, то для этого появились веские основания.
It might have been supposed that, given a girl rapidly becoming good-looking, comfortably circumstanced, and for the first time in her life commanding ready money, she would go and make a fool of herself by dress.	Естественно было ожидать от девушки, которая быстро хорошела, жила в комфорте и первый раз в жизни располагала свободными деньгами, что она начнет наряжаться без удержу.
But no.	Но нет.
The reasonableness of almost everything that Elizabeth did was nowhere more conspicuous than in this question of clothes.	Разумность поведения Элизабет-Джейн ни в чем не сказывалась так заметно, как в выборе нарядов.
To keep in the rear of opportunity in matters of indulgence is as valuable a habit as to keep abreast of opportunity in matters of enterprise.	Отставать от своих возможностей в выполнении прихотей - привычка столь же полезная, как идти в ногу с возможностями, когда речь идет о делах.

This unsophisticated girl did it by an innate perceptiveness that was almost genius.	Эта простодушная девушка именно так и поступила, руководствуясь врожденной проницательностью.
Thus she refrained from bursting out like a water-flower that spring, and clothing herself in puffings and knick-knacks, as most of the Casterbridge girls would have done in her circumstances.	Весной она не пожелала внезапно расцвести, подобно водяной лилии, и разукраситься буфами и побрякушками, как поступили бы многие кэстербриджские девушки, будь они на ее месте.
Her triumph was tempered by circumspection, she had still that field-mouse fear of the coulter of destiny despite fair promise, which is common among the thoughtful who have suffered early from poverty and oppression.	Ее торжество умерялось осмотрительностью: зная, что ее будущее обеспечено, она по-прежнему, как полевая мышь, боялась плуга судьбы, - страх, свойственный вдумчивым людям, которые с детства страдали от бедности и угнетения.
"I won't be too gay on any account," she would say to herself. "It would be tempting Providence to hurl mother and me down, and afflict us again as He used to do."	"Я ни за что на свете не буду веселиться, -говорила она себе. - Это все равно что искушать провидение, которое может низвергнуть нас с матушкой и снова покарать, как раньше карало".
We now see her in a black silk bonnet, velvet mantle or silk spencer, dark dress, and carrying a sunshade.	Теперь она ходила в черной шелковой шляпке, бархатной мантилье или шелковом спенсере, темном платье и с зонтиком в руках.
In this latter article she drew the line at fringe, and had it plain edged, with a little ivory ring for keeping it closed.	Зонтик она выбрала самый простой, без бахромы, с колечком из слоновой кости, которое надевалось на него, чтобы он не распускался, когда был закрыт.
It was odd about the necessity for that sunshade.	Странно, зачем понадобился ей этот зонтик?
She discovered that with the clarification of her complexion and the birth of pink cheeks her skin had grown more sensitive to the sun's rays.	Видимо, она решила, что если лицо ее побелело, а на щеках появился румянец, значит, кожа стала более чувствительной к солнечным лучам.
She protected those cheeks forthwith, deeming spotlessness part of womanliness.	С тех пор Элизабет всегда защищала от солнца щеки, считая загар несовместимым с женственностью.
Henchard had become very fond of her, and she went out with him more frequently than with her mother now.	Хенчард очень привязался к ней, и теперь она гуляла с ним чаще, чем с матерью.
Her appearance one day was so attractive that he looked at her critically.	Как-то раз она показалась ему очень хорошенькой, и он окинул ее критическим взглядом.
"I happened to have the ribbon by me, so I made it up," she faltered, thinking him perhaps dissatisfied with some rather bright trimming she had donned for the first time.	- Эта лента у меня была, вот я ее и пришила, -робко проговорила Элизабет-Джейн, подумав, что Хенчарду, быть может, не понравилась довольно яркая отделка, впервые появившаяся на ее платье в тот день.
"Ay-of course-to be sure," he replied in his leonine way. "Do as you like-or rather as your mother advises ye.	- Да... конечно... почему бы и нет? - отозвался он с царственной снисходительностью. - Поступай как хочешь или, вернее, как тебе советует мать.
' Od send-I've nothing to say to't!"	Бог свидетель, я не против!

Indoors she appeared with her hair divided by a parting that arched like a white rainbow from ear to ear.	Она причесывалась на поперечный пробор, огибавший ее голову от одного уха до другого, словно белая радуга.
All in front of this line was covered with a thick encampment of curls; all behind was dressed smoothly, and drawn to a knob.	Темя ее покрывала копна густых локонов; на затылке волосы были приглажены и свернуты узлом.
The three members of the family were sitting at breakfast one day, and Henchard was looking silently, as he often did, at this head of hair, which in colour was brown-rather light than dark.	Как-то раз все семейство сидело за завтраком, и Хенчард, по своему обыкновению, молча смотрел на пышные локоны девушки - у нее были каштановые волосы, не темно-, а светло-каштановые.
"I thought Elizabeth-Jane's hair-didn't you tell me that Elizabeth-Jane's hair promised to be black when she was a baby?" he said to his wife.	-Я думал о волосах Элизабет-Джейн... Помнится, ты говорила мне, когда Элизабет-Джейн была ребенком, что волосы у нее будут черные, -заметил он, обращаясь к жене.
She looked startled, jerked his foot warningly, and murmured,	Сьюзен смутилась, предостерегающе толкнула его ногой и пролепетала:
"Did I?"	- Разве?
As soon as Elizabeth was gone to her own room Henchard resumed.	Как только Элизабет ушла в свою комнату, Хенчард возобновил разговор:
"Begad, I nearly forgot myself just now!	- Черт возьми, я давеча чуть было не проболтался!
What I meant was that the girl's hair certainly looked as if it would be darker, when she was a baby."	Но я хотел сказать: когда девочка была грудным ребенком, казалось, что волосы у нее будут темнее, чем теперь.
"It did; but they alter so," replied Susan.	- Да, но цвет волос так меняется, - проговорила Сьюзен.
"Their hair gets darker, I know-but I wasn't aware it lightened ever?"	-Волосы темнеют, это мне известно... но я не знал, что они могут светлеть.
"O yes."	- Могут.
And the same uneasy expression came out on her face, to which the future held the key.	И на лице ее снова отразилась тревога, которая объяснилась впоследствии.
It passed as Henchard went on:	Впрочем, это тревожное выражение исчезло, как только Хенчард сказал:
"Well, so much the better.	- Ну, тем лучше.
Now Susan, I want to have her called Miss Henchard-not Miss Newson.	И вот еще что, Сьюзен, я хочу, чтобы ее называли мисс Хенчард, а не мисс Ньюсон.
Lots o' people do it already in carelessness-it is her legal name-so it may as well be made her usual name-I don't like t'other name at all for my own flesh and blood.	И теперь уже многие называют ее так по ошибке, а ведь это ее настоящая фамилия, так что лучше бы девочке принять ее... Мне не по душе, что моя родная дочь носит ту, другую, фамилию.
I'll advertise it in the Casterbridge paper-that's the way they do it.	Я помещу насчет этого объявление в кэстербриджской газете - так принято.
She won't object."	Девочка не будет возражать.
"No.	- Нет.

O no.	Конечно, нет.
But-"	Но...
"Well, then, I shall do it," he said, peremptorily. "Surely, if she's willing, you must wish it as much as I?"	- Прекрасно, значит, так я и сделаю, - перебил он ее безапелляционным тоном. - Сама она не против, а ты ведь этого хочешь не меньше меня, правда?
"O yes-if she agrees let us do it by all means," she replied.	-Конечно... если она согласится, так и сделаем, непременно, - отозвалась Сьюзен.
Then Mrs. Henchard acted somewhat inconsistently; it might have been called falsely, but that her manner was emotional and full of the earnestness of one who wishes to do right at great hazard.	После этого миссис Хенчард повела себя немного непоследовательно, можно было бы даже сказать -двулично, если бы весь ее облик не обнаруживал волнения и той внутренней собранности, какие отличают человека, стремящегося поступить так, как велит ему совесть, хоть он и знает, что подвергается большому риску.
She went to Elizabeth-Jane, whom she found sewing in her own sitting-room upstairs, and told her what had been proposed about her surname.	Она пошла к Элизабет-Джейн, которая шила в своей комнате наверху, и сказала, что Хенчард предложил ей переменить фамилию.
"Can you agree-is it not a slight upon Newson-now he's dead and gone?"	- - Можешь ли ты согласиться... не будет ли это неуважением к памяти Ньюсона... теперь, когда его нет на свете?
Elizabeth reflected.	Элизабет призадумалась.
"I'll think of it, mother," she answered.	- Я подумаю, матушка, - сказала она.
When, later in the day, she saw Henchard, she adverted to the matter at once, in a way which showed that the line of feeling started by her mother had been persevered in.	Встретившись позже с Хенчардом, она сейчас же заговорила на эту тему, не скрывая, что разделяет мнение матери.
"Do you wish this change so very much, sir?" she asked.	- Вы очень хотите, чтобы я переменила фамилию, сэр? - спросила она.
"Wish it?	- Хочу ли я?
Why, my blessed fathers, what an ado you women make about a trifle!	Г осподи боже мой, какой шум поднимают женщины из-за пустяков!
I proposed it-that's all.	Я предложил это... вот и все.
Now, 'Lizabeth-Jane, just please yourself.	Слушай, Элизабет-Джейн, поступай, как тебе заблагорассудится.
Curse me if I care what you do.	Будь я проклят, если мне не все равно, что ты делаешь!
Now, you understand, don't 'ee go agreeing to it to please me."	Пойми меня хорошенько, не вздумай соглашаться только в угоду мне.
Here the subject dropped, and nothing more was said, and nothing was done, and Elizabeth still passed as Miss Newson, and not by her legal name.	На этом разговор прекратился; больше ничего не было сказано и ничего не было сделано, и Элизабет-Джейн по-прежнему называли "мисс Ньюсон", а не "мисс Хенчард".

Meanwhile the great corn and hay traffic conducted by Henchard throve under the management of Donald Farfrae as it had never thriven before.	Между тем крупная торговля зерном и сеном, которую вел Хенчард, как никогда расцвела под управлением Дональда Фарфрэ.
It had formerly moved in jolts; now it went on oiled casters.	Раньше дело подвигалось рывками, теперь катилось на смазанных колесах.
The old crude viva voce system of Henchard, in which everything depended upon his memory, and bargains were made by the tongue alone, was swept away.	Фарфрэ отменил старозаветные примитивные методы Хенчарда, который во всем полагался на свою память, а сделки заключал только на словах.
Letters and ledgers took the place of "I'll do't," and "you shall hae't"; and, as in all such cases of advance, the rugged picturesqueness of the old method disappeared with its inconveniences.	Письма и гроссбухи пришли теперь на смену словам: "сделаю" и "доставлю", и, как это всегда бывает во времена реформ, неуклюжее своеобразие патриархального метода исчезло вместе с его неудобствами.
The position of Elizabeth-Jane's room-rather high in the house, so that it commanded a view of the hay-stores and granaries across the garden-afforded her opportunity for accurate observation of what went on there.	Комната Элизабет-Джейн была наверху, из нее открывался широкий вид на амбары и сараи за садом, и девушка могла наблюдать за всем, что там происходило.
She saw that Donald and Mr. Henchard were inseparables.	Она видела, что Хенчард и мистер Фарфрэ почти не разлучаются.
When walking together Henchard would lay his arm familiarly on his manager's shoulder, as if Farfrae were a younger brother, bearing so heavily that his slight frame bent under the weight.	Прохаживаясь со своим управляющим, Хенчард фамильярно клал ему руку на плечо, как если бы Фарфрэ приходился ему младшим братом, и так тяжело опирался на него, что худощавое тело молодого человека сгибалось под этим грузом.
Occasionally she would hear a perfect cannonade of laughter from Henchard, arising from something Donald had said, the latter looking quite innocent and not laughing at all.	Иногда Элизабет слышала, как Хенчард после какого-нибудь замечания Дональда разражался настоящей канонадой хохота, а сам Дональд, видимо не понимая, чем она вызвана, даже не улыбался.
In Henchard's somewhat lonely life he evidently found the young man as desirable for comradeship as he was useful for consultations.	Немного тяготясь одиночеством, Хенчард, очевидно, обрел в молодом человеке не только дельного советчика, по и приятного собеседника.
Donald's brightness of intellect maintained in the corn-factor the admiration it had won at the first hour of their meeting.	Хлеботорговец восхищался острым умом Дональда не меньше, чем в первый час их знакомства.
The poor opinion, and but ill-concealed, that he entertained of the slim Farfrae's physical girth, strength, and dash was more than counterbalanced by the immense respect he had for his brains.	Его невысокое и плохо скрываемое мнение о телосложении, физической силе и напористости худощавого юноши с избытком уравновешивалось громадным уважением к его уму.
Her quiet eye discerned that Henchard's tigerish affection for the younger man, his constant liking to have Farfrae near him, now and then resulted in a tendency to domineer, which, however, was checked in a moment when Donald exhibited marks of real offence.	Спокойные глаза Элизабет-Джейн видели, с какой тигриной страстностью привязывается Хончард к шотландцу и как его постоянное стремление не разлучаться с ним иногда переходит в желание подчинить его себе - желание, которое он, однако, подавлял, если Фарфрэ давал понять, что обижен.

One day, looking down on their figures from on high, she heard the latter remark, as they stood in the doorway between the garden and yard, that their habit of walking and driving about together rather neutralized Farfrae's value as a second pair of eyes, which should be used in places where the principal was not. "'Od damn it," cried Henchard, "what's all the world!	Однажды, глядя на них сверху, когда они стояли у калитки, которая вела из сада во двор, она услышала, как Дональд сказал, что их привычка всюду ходить и ездить вместе сводит на нет ту пользу, которую он мог бы приносить как "вторые глаза" там, где хозяин отсутствует. - К черту! -вскричал Хенчард. - Плевать мне на это!
I like a fellow to talk to.	Я люблю поговорить с хорошим человеком.
Now come along and hae some supper, and don't take too much thought about things, or ye'll drive me crazy."	Пойдемте-ка лучше поужинаем, и не забивайте себе голову всякой всячиной, а то вы меня с ума сведете.
When she walked with her mother, on the other hand, she often beheld the Scotchman looking at them with a curious interest.	И еще одно: Элизабет-Джейн, гуляя с матерью, часто замечала, что шотландец поглядывает на них с каким-то странным интересом.
The fact that he had met her at the Three Mariners was insufficient to account for it, since on the occasions on which she had entered his room he had never raised his eyes.	Это было трудно объяснить их встречей в "Трех моряках", - ведь в тот вечер он даже не поднял глаз, когда Элизабет-Джейн вошла в его комнату.
Besides, it was at her mother more particularly than at herself that he looked, to Elizabeth-Jane's half-conscious, simple-minded, perhaps pardonable, disappointment.	Кроме того, он, к досаде Элизабет-Джейн -полуосознанной, простодушной и, быть может, простительной досаде, - больше смотрел на мать, чем на дочь.
Thus she could not account for this interest by her own attractiveness, and she decided that it might be apparent only-a way of turning his eyes that Mr. Farfrae had.	Итак, она не могла приписать его внимание своей привлекательности и решила, что, быть может, все это ей кажется: просто у мистера Фарфрэ привычка следить глазами за людьми.
She did not divine the ample explanation of his manner, without personal vanity, that was afforded by the fact of Donald being the depositary of Henchard's confidence in respect of his past treatment of the pale, chastened mother who walked by her side.	Девушка не подозревала, что она тут ни при чем и внимание Дональда легко объяснялось тем, что Хенчард вверил ему тайну своего прошлого и рассказал, как он поступил с ее матерью, той бледной, исстрадавшейся женщиной, которая брела сейчас рядом с нею.
Her conjectures on that past never went further than faint ones based on things casually heard and seen-mere guesses that Henchard and her mother might have been lovers in their younger days, who had quarrelled and parted.	А представление Элизабет об этом прошлом не шло дальше смутных догадок, основанных на том, что она случайно видела и слышала; она предполагала, что Хенчард и ее мать любили друг друга в молодости, но поссорились и разошлись.
Casterbridge, as has been hinted, was a place deposited in the block upon a corn-field.	Как уже говорилось, Кэстербридж был точно кубик, поставленный на пшеничное поле.
There was no suburb in the modern sense, or transitional intermixture of town and down.	У него не было пригородов в теперешнем смысле этого слова, не было и таких окраин, где город сливается с деревней и образуется нечто промежуточное между ними.
It stood, with regard to the wide fertile land adjoining, clean-cut and distinct, like a chess-board on a green tablecloth.	Кэстербридж стоял на этой просторной плодородной земле, резко счерченный и четкий, словно шахматная доска на зеленой скатерти.