Помоги проекту - поделись книгой:
Получила продолжение история с затоплением разведывательного корабля "Лиман", который затонул в четверг, 27 апреля, в 40 км северо-западнее пролива Босфор после столкновения с грузовым судном Youzarsif-Н, шедшим под флагом Того. Экипаж был эвакуирован с "Лимана" турецкой береговой охраной. "Всё съёмное специальное оборудование, документация, оружие и боеприпасы экипажем корабля были эвакуированы на спасательные средства, а затем благополучно доставлены на базу Черноморского флота в Крыму", — об этом сообщили в пресс-службе Минобороны РФ. Сообщается, что все члены экипажа корабля также уже находятся на полуострове.
В ведомстве отметили, что благодаря мужеству и грамотным действиям экипажа при борьбе за живучесть "корабль, получивший пробоины ниже ватерлинии в двух отсеках машинного отделения, оставался на плаву почти 3 часа"…
Как снять санкции
Как снять санкции
Владимир Литов
4 мая 2017 0
Россия может нанести ответный удар
Угроза введения новых санкций против России сегодня, может показаться, отошла на задний план. Эта тема не затрагивалась в ходе визита госсекретаря США Рекса Тиллерсона в Москву, не убедил своих партнёров по "G7" в их необходимости и британский министр иностранных дел Борис Джонсон. Но от самой идеи ужесточить антироссийские санкции западные лидеры не отказались, их ввели уже против "Рособоронэкспорта" и ряда российских предприятий. Экспорт оружия — важная статья российских доходов, потери тут могут исчисляться десятками миллиардов долларов, и этим, похоже, на Западе не ограничатся, учитывая отказ Дональда Трампа от предвыборных обещаний не воздействовать на политику других стран привычным для США экономическим и военным шантажом. Ожидать здесь каких-либо изменений не приходится. Угроза дальнейшего расширения и ужесточения санкций по-прежнему висит над Россией. Поэтому неизбежно возникает вопрос: как далеко может зайти Запад в попытках экономического шантажа нашей страны? Американское издание "Politico", близкое по своей направленности к республиканским ястребам в Конгрессе, предложило "заморозить" российские золотовалютные резервы, размещённые в банках США и их близких союзников по НАТО. В этом случае, полагают авторы издания, Россия оказалась бы "по колено в проблемах в течение трёх или пяти лет", и Запад сумел бы добиться своего как в Сирии путём смещения Асада, так и на Украине, вернув ей "аннексированный в результате российской агрессии" Крым. Надо, мол, сильнее давить "агрессивную Россию", на что не отваживался "слабак" Обама, — и та пойдёт на попятную… Ранее в "Politico" обосновывалась необходимость бомбардировок и обстрелов Сирии американской авиацией и ракетами, хотя новый "хозяин Белого Дома" категорически отвергал этот "бесплодный" и даже "вредный" для Вашингтона вариант. Но его всё-таки пустили в ход, то есть Дональд Трамп изменил свои взгляды в соответствии с предложениями республиканских "ястребов". Не получится ли так и с санкциями? Тем более что США уже не раз прибегали к замораживанию активов неугодных им режимов, поэтому полностью исключать такой вариант и для России не приходится. А учитывая непредсказуемость действующего американского президента, шансы на такую "загогулину" даже возрастают.
Что позволено Юпитеру, не позволено быку. "Коллективный Запад" по-прежнему не признаёт за Россией права на защиту её интересов, которое даже не обсуждается, например, применительно к Великобритании или Франции, не говоря уже о США. Им никакие санкции за свои действия не грозят, как бы они ни попирали нормы международного права и какими бы надуманными предлогами, в отличие от оправданных и законных акций России, ни прикрывались.
Попытки дискриминации нашей страны имеют давнюю историю. Санкции разного рода, как известно, пускались в ход Западом и против дореволюционной России, и против Советского Союза. Но в советский период они существенного значения не имели. Высокоразвитая многоотраслевая экономика, передовой научно-технический потенциал СССР позволяли сравнительно легко и безболезненно преодолевать последствия "карательных" санкций, не обращая на них серьёзного внимания. Сегодня, когда всё это ушло в прошлое, проблема устранения политической и экономической дискриминации России — а именно к этому и сводятся все западные санкции — приобретает особую остроту. Тем более в условиях, когда зацикленность нынешнего правительственного курса на монетаристских догмах блокирует источники внутреннего развития и модернизации производственного потенциала. Но реально ли добиться снятия санкций без выполнения по сути ультимативных требований, которые предъявила Кремлю новая вашингтонская администрация, равняющаяся на воинственные настроения республиканских ястребов в Конгрессе США?
Подход российских либералов к этому вопросу бесхитростен и прост: "Не нужны нам ни Крым, ни Сирия. Всё это — лишняя обуза, настраивающая западные державы против России". Ради финансового и экономического сотрудничества с куда более могущественным Западом надо принять его ультиматум и отказаться от "великодержавных амбиций". Преобладающий в российском обществе патриотический настрой и твёрдая позиция президента пока вынуждают сторонников таких взглядов — в том числе и в правительственных кругах — помалкивать. Сомнительная честь открытой проповеди измены национальным интересам ради симпатий "цивилизованного Запада", который "нам поможет" (но почему-то до сих пор не помогал) отведена кучке крикливых либеральных "активистов", использующих интернет и спецмедиа-ресурсы типа "Эха Москвы" и "Дождя".
Однако те же либеральные мотивы — правда, в приглушённом и завуалированном виде — звучат и на официальном уровне. Даже на правительственном. Надо, мол, несмотря на вызывающие действия США и их союзников, проявлять "осторожность", "взвешенность" и "аккуратность" во взаимоотношениях с западными "партнёрами". Не следует "нажимать", "спешить", ускорять события — только терпеливо ждать, пока Запад, наконец, образумится, осознает свои подлинные интересы и выгоды, станет на путь "конструктивного сотрудничества" с Россией. Такой подход, казалось бы, принёс свои результаты в ходе визита в Москву Тиллерсона. Российская сторона терпеливо разъясняла американскому госсекретарю, а через него и президенту Трампу нашу позицию (как будто она им неизвестна) и столь же терпеливо выслушивала объяснения и оправдания неожиданной силовой акции Вашингтона (как будто её мотивы нам тоже неясны). Поговорили, попеняли вежливо друг другу и разошлись, считая большим обоюдным успехом то, что стороны "лучше поняли друг друга" и ожидаемого обострения с возможными ультиматумами и санкциями не произошло. Поставили "галочку", что не прервали контакты, и это хорошо. Непонятно только, зачем нужны такие "контакты", не дающие конкретных результатов. Но такого вопроса в российском МИД уже давно не задают. Там, по привычке ещё горбачёвско-ельцинских времён, привыкли ограничиваться "правильной" говорильней, то есть заведомо бесплодными призывами, уговорами "начать конструктивный диалог" в ожидании, когда же "неразумный" Запад наконец-то поймёт свои истинные интересы и встанет на путь равноправного и взаимовыгодного сотрудничества с Россией — хотя бы по отражению общей для всех угрозы международного терроризма (созданной, между прочим, усилиями того же Запада, точнее — Вашингтона). Но то, что представляется взаимовыгодным нам, Запад вовсе не считает выгодным для себя: его элиты привыкли получать не прибыль, а сверхприбыль от грабежа более слабых стран и народов.
Увы, в настоящей "большой" политике силу можно остановить только силой. Точнее, умелым сочетанием различных её компонентов, вынуждая противника изменять свою позицию либо прямыми ударами по его потенциалу, либо угрозой нанесения ему ощутимых потерь. Давняя история взаимоотношений России с западными странами подтверждает это впечатляющими примерами.
В конце ХIX века выдающийся российский государственный деятель С.Ю. Витте буквально вынудил немецких политиков заключить равноправное соглашение с Россией по внешнеторговым тарифам, предупредив, что попытки навязать ей дискриминационные условия повлекут за собой самый жёсткий ответ с чувствительным ударом по экономике тогдашней Германии. Уместно напомнить здесь и о полном провале экономических санкций, введённых Англией и Францией против Советской России в 20-е-30-е годы прошлого века. Когда советское правительство в ответ ввело запрет на экспорт в эти страны важной для них сырьевой и сельскохозяйственной продукции, санкции были сразу же сняты, и больше к ним не возвращались. А ведь возможностей для отстаивания своих интересов у отсталой, только приступавшей к индустриализации страны, находившейся, к тому же, в полной международной изоляции, было намного меньше, чем у сегодняшней России…
Если кого-то не убеждают ссылки на исторические примеры, обратимся к недавнему опыту. Что произошло бы, например, в Сирии, не окажи Россия действенную военную поддержку находившемуся на грани полного поражения правительству Асада? Официальный Дамаск просто бы не устоял под напором поддержанных Западом "исламских боевиков", со всеми вытекающими из этого проблемами для позиций России в ближневосточном регионе и безопасности её южных границ. Затянувшаяся "миротворческая" говорильня с попытками привлечения к ней антиасадовских оппозиционеров разных мастей, то есть привычный вариант "сидеть у моря и ждать погоды" только ненамного замедлил бы наступление неминуемой катастрофы.
Или взять ту же Турцию, которая, по примеру своих натовских партнёров, тоже, как известно, попыталась было шантажировать Россию провокационным уничтожением её военного самолёта. Возмущение, протесты, требования принести извинения — словом, все привычные дипломатические методы — не сработали. И российская сторона вынуждена была прибегнуть к иному, уже "силовому" алгоритму действий, что сразу же принесло результат. Последовал ряд ударов по самым болезненным для турецкой экономики направлениям: туризму, строительству, экспорту сельскохозяйственной продукции… Почувствовав, что от этих мер режим теряет куда больше, чем предполагалось, турецкий президент пошёл на попятную.
Но с Турцией Россия разговаривает на равных, без особой боязни — как говорится, в полный рост. А с Западом — полусогнувшись, до сих пор посматривая на него снизу вверх, опасаясь его недовольства и протестов. Даже принятые Россией контрсанкции касаются второстепенных, малочувствительных для западной экономики сфер. Пострадали, в основном, фермеры, но к их периодическим протестам в западных странах давно уже привыкли. Сельскохозяйственные отрасли уже многие десятилетия играют в экономике высокоразвитых государств второстепенную роль. Не говоря уже о том, что значительная часть, казалось бы, запрещённой к ввозу в Россию сельскохозяйственной продукции поступает в нашу страну скрытно, по "серым" схемам. В своем нынешнем виде российские контрсанкции — это комариные укусы, которые легко и почти безболезненно переносятся теми, против кого были применены.
Нельзя отрицать, что избранный вариант контрсанкций стал действенным стимулом для национального сельхозпроизводителя, который получил возможность занять ту долю рынка, которой лишились зарубежные фирмы. Но трудно понять, зачем надо было дожидаться для этого западных санкций. Любое правительство, мало-мальски заботящееся о своей стране, о её продовольственной безопасности, обязано заниматься таким стимулированием без всяких ЧП и внешних побудителей. Любое, но, похоже, не российское — ему уже давно и прочно "не до того". И премьер, и министры всегда высокомерно отмахиваются от вполне закономерного вопроса: а к чему, в конечном счёте, все эти хитроумные замыслы с санкционным "взбадриванием" отечественного агробизнеса привели? Суммарный итог именно таков, каким он и предсказывался экспертами и экономистами, выступавшими против подобного "стимулирования": серьёзное повышение цен на внутреннем потребительском рынке, от чего пострадали практически все, особенно малоимущие и малообеспеченные слои населения. За исключением, конечно же, членов правительства и заботливо опекаемых им миллиардеров из олигархических группировок, которые, понятно, в универсамы не ходят. Весьма оригинальный, надо признать, способ противодействия обнаглевшим недругам России избрало её "прагматическое" и "прогрессивно мыслящее" правительство: ударить по этим враждебным внешним силам снижением — причём ощутимым! — жизненного уровня населения собственной страны!
Такое "санкционное противостояние" с Западом оставляет ощущение какой-то детской игры в казаки-разбойники. В реальной же, "взрослой" жизни России объявлена не игрушечная, а самая настоящая война, с чем согласятся, пожалуй, даже самые прозападно настроенные либералы. А война всегда — вещь неприглядная, кровавая и грязная, её в белых перчатках не ведут. Те же США применяют любые средства для ослабления и подрыва нашей страны, вплоть до открытого поощрения террористических группировок, как это происходит сейчас в Сирии. Ну, а что же Россия? Её обстреливают тяжёлой артиллерией, применяют боевую авиацию, а она отвечает одиночными винтовочными выстрелами, да и то, похоже, лишь для сохранения лица и возможности продолжения "устоявшихся", но ничего, по сути, не дающих "политических контактов". Что же тогда удивляться, что конца такому обстрелу не видно — более того, его интенсивность, то есть ужесточение режима санкций, растёт…
Но все эти обстрелы можно было быстро прекратить, если б наша страна пустила в ход свое главное и по-настоящему эффективно действующее оружие — нефтегазовый, сырьевой и другой экспорт, сокращение, а лучше всего — прекращение которого нанесло бы не показной, как сейчас, а действительно болезненный удар по экономике Запада.
У пресловутого статуса России как энергетической сверхдержавы, конечно, гораздо больше минусов, чем плюсов. Но раз уж он имеется, почему бы не воспользоваться им для достижения конкретного практического результата? То есть для отмены санкций и любых мер, ставящих её в неравноправное, ущербное положение по сравнению с другими государствами. Например, объявить о полном прекращении поставок в западноевропейские страны нефти и газа или, по крайней мере, об их резком сокращении в случае сохранения санкций. Что касается США, такие меры могли бы коснуться поставок туда титана, никеля, ракетных двигателей, сотрудничества на афганском направлении и так далее. То есть самых чувствительных для западных стран внешнеэкономических сфер.
На это могут возразить, что такой разворот больше ударит по интересам России, чем Запада, учитывая серьёзную зависимость страны от экспортных доходов и жизненно важного импорта. Сразу же начнётся и ответное раздувание глобальной шумихи о "коварной России" с потоком крикливых обвинений и угроз. Но к русофобским истерикам все уже давно привыкли. А что касается угроз, то они будут чисто виртуальными. Никаких реальных, решительных и радикальных ответных мер Запад не предпримет, тут можно быть уверенными на все 100%. По той простой причине, что такие меры разрушат сложившуюся структуру международных экономических отношений, которая в её нынешнем виде куда более выгодна Западу, чем России, превратившейся фактически в сырьевой придаток высокоразвитых стран. Крупномасштабные экономические потрясения, да ещё в нынешний непростой период, западным державам совершенно не нужны. Так что, когда и если вопрос будет "поставлен ребром", антироссийскую истерику начнут спускать на тормозах. И это понятно: Россия, в отличие от западных держав, вне всякого сомнения, выдержит удар. В конце концов, нефть и газ нужны и развивающимся странам, тем же государствам БРИКС, например. А вот Запад потеряет недопустимо много.
Высокоразвитые экономики более уязвимы в этом плане, чем российская, что западноевропейские политики, конечно же, хорошо сознают. Кроме того, в отличие от многострадальных россиян, безропотно относящихся к постоянным неурядицам и ухудшениям своей жизни, избалованные европейцы, привыкшие к комфорту и потребительскому разнообразию, даже небольшого снижения своего жизненного уровня терпеть не станут. Тем более ради малопонятного им наказания далекой России, реально ничего плохого им не сделавшей. Сметут, без всякого сожаления и промедления, любое правительство, которое допустит это, причём такой уход поддержит и крупный европейский капитал, который также не в восторге от навязанных из-за океана санкций. Впрочем, до этого вряд ли дойдёт. Европейские политики умеют быстро и адекватно реагировать на изменившуюся обстановку и пойдут на попятную, Шантаж, конечно, вещь малопривлекательная, но на войне как на войне. Что же касается новой вашингтонской администрации, пока ещё только вырабатывающей свой курс, то она получила бы предметный урок и хорошие ориентиры того, как выстраивать новые отношения с Россией. Ужесточили вопреки своим обещаниям позицию по отношению к России — получили в ответ такое же ужесточение. Хотели "нагнуть" русских, а приходится нагибаться самим, иначе — потери и потрясения недопустимого для прагматичного Запада масштаба. Даже одержимые русофобской шизофренией республиканские ястребы в американском Конгрессе вынуждены будут считаться с этим.
Короче, снять санкции и нужно, и возможно. Необходимы лишь политическая воля, стойкость перед неизбежным шантажом и угрозами и, главное, стремление довести начатое дело до победного конца. Но всё это — пока из области благих пожеланий.
Отмена санкций, конечно же, выгодна российским олигархическим кланам и их представителям во властных кругах. Однако российские нувориши, с их примитивным либерализмом, опасаются даже временного обострения отношений с Западом, от которого во многом зависят и который является для них истинным родным домом. И пока их влияние не только на внутреннюю, но и внешнюю политику России является преобладающим. Хотя его прикрывают "правильными" и даже "патриотическими" словами те, кто эту политику делает.
Мы едем, едем, едем…
скрытая угроза московского метрополитена
2010 год, пресс-конференция главы московского метрополитена Дмитрия Гаева, человека легендарного, по-настоящему харизматичного, при всей его строгости и внешней несентиментальности очень обаятельного. Он просто подкупал знанием всего, что касается московского метро! И говорил не только со знанием профессионала, но и с поистине отцовской любовью. Детище! Технарь, которого просто интересно было слушать.
Задаю ему вопрос о привлечении гастарбайтеров к работе в метрополитене. Дмитрий Владимирович однозначен и лаконичен: "Метрополитен — объект стратегический, к работе на стратегическом объекте не могут быть привлечены гастарбайтеры. Только граждане России, жители Москвы и Московской области. Безопасность метрополитена нельзя подвергать риску".
Это говорит человек во времена, когда дешёвая рабочая сила была мантрой городских властей (не говоря о предпринимателях)! Лужков перетащил всю Среднюю Азию в столицу России, его преемник процесс не остановил, но активно поддержал. И, видимо, такая позиция руководителя метрополитена — соблюдать меры безопасности на стратегическом объекте — очень не нравилась тем, кто в метро не ездит. Не грешат этим и родственники высоких "решальщиков".
Вскоре после пресс-конференции с удивлением читаю сообщения: "Московские власти сменили главу столичного метрополитена". Надо отметить, что метро — это настоящий город под городом. И не только: территория возле станций тоже относится к метрополитену, и распоряжаться ею можно весьма разнообразно. И если на строительство одной станции метро уходит 3-5 миллиардов рублей, можно себе представить масштабы "распила", доведись его организовать и оседлать.
И вот по инициативе Собянина идёт "проверка финансовой деятельности метрополитена". И что же? "Прокуратура выявила нарушения, свидетельствующие о наличии корыстного интереса Гаева и других руководителей метрополитена". По данным ведомства, за 11 лет правления начальник метро нанёс ущерб бюджету в 112 млн рублей.
Сам Гаев все обвинения отвергал: "Я не знаю, о чём идёт речь", — заявил он. Что такое 112 миллионов за 11 лет? Это меньше 89 тысяч в месяц предположительного "корыстного интереса". Что это может подразумевать? Закупил какие-нибудь скрепки на 2 копейки дороже, чем мог бы, если бы поехал куда-нибудь во Владивосток и — "самовывозом".
Более 35 тысяч работающих! Это по два рубля в месяц на человека "возможного корыстного интереса". То есть эти "выявленные нарушения" свидетельствуют: Гаев — честнейший человек. А такой был не нужен! Надо же "пилить"! А у него — 89 тысяч рублей в месяц "возможного ущерба". Какие откаты от такого руководителя?
И Дмитрия Гаева снимают по столь надуманным причинам, что удивляешься, насколько с нами не церемонятся и впаривают в качестве причин любую лабуду. Он тяжело заболевает и вскоре умирает. Такой богатырь сгорел за считанные недели. "Жалко до безумия. Жалко, что "ушли" его, жалко, что все эти гонения подорвали его здоровье, и он ушёл. Это был последний московский транспортник на таком посту, который знал, чем он руководит, не понаслышке, который прорвался до своего поста с низов, его никто не сажал преднамеренно, он этого добился сам и поэтому знал, что и как там под ним происходит. Бесединский метрополитен хоть и не вызывает у меня отвращения, но стало как-то хуже. Незримо, но хуже", — это один из откликов на сообщение о смерти Дмитрия Владимировича.
И как только отстранили Гаева, едва ли не на следующий день — гастарбайтеры сменили едва ли не весь персонал уборщиков метрополитена. Интересно, а жителей "Москвы и Московской области", которые там трудились, куда девали? Куда они, работавшие на столь неквалифицированных местах, ушли в период тотальной безработицы?
Итак, пришёл на место Гаева Иван Беседин. Это тот, при ком рельсы в метро стали связывать проволокой. А проволока — это вам, опять-таки, не 89 тысяч "возможного ущерба". И что же? "В Московском метрополитене 15 июля 2014 года в 08:39 (по московскому времени) на перегоне между станциями "Парк Победы" и "Славянский бульвар" Арбатско-Покровской линии произошла катастрофа. В результате погибли 24 человека…
16 июля были задержаны двое подозреваемых: старший дорожный мастер службы пути и его помощник, имевшие отношение к работам по укладке стрелочного перевода. По данным следователей, стрелочный механизм был зафиксирован ненадлежащим образом, что и привело к катастрофе. Позже обвинение по этой же статье было предъявлено директору по производству ООО "Спецтехреконструкция" и заместителю начальника дистанции капитального ремонта службы пути ГУП "Московский метрополитен".
А главный начальник попросту уволился. Никаких сообщений о понесённой Иваном Бесединым ответственности. В тюрьму сели стрелочники.
И вот вопрос, которым невольно задаёшься, когда вновь и вновь показывают кадры задержания лихих ребят, участвовавших в подготовке теракта в метро Петербурга: что стоит этим милым гастарбайтерам (а именно из их дружных рядов вышел диверсант на Сенной площади), которых этот самый Иван Беседин набрал, выкинув "местных", натаскать в карманах и тротила, и гексогена, и чего пожелаешь? Они когда на работу приходят, их кто проверяет? Им хорошо известны места, куда можно проникнуть незаметно и наиболее "эффективно", с террористических позиций, заложить взрывчатку. Так не превратили ли "городские головы" метрополитен в бочку с порохом? Причём превратили умышленно. И держат порох сухим.
А мы едем, едем, едем…
Мегамашина
Мегамашина
Александр Маслов
4 мая 2017 0
Публичный мордобой на телевидении — да ещё не в художественном фильме или в репортаже с ринга или татами, а в режиме "он-лайн" с ток-шоу — это всегда не плюс, а минус. Даже если этот мордобой — самый что ни на есть "патриотичный" и "идеологически правильный". Потому что свидетельствует оный о крайнем одичании и падении нравов общества. Включая участников, операторов и режиссёров данного действа — допускаю, что полностью постановочного. Впрочем, чего только не увидишь сегодня на "голубом экране", чьи кумиры и гуру в погоне за рейтингом и связанными с ним рекламными пакетами способны уже практически на всё. Даже если телевидение — формально не государственное, а вроде бы коммерческое. Но надо же и "честь знать".
Потому что в данном случае прибыли одних ведут даже не к убыткам, а к гибели других. Причём к массовой гибели — пусть и не сразу. Вот, допустим, вам демонстрируют физиономию и руки видного политического "оппозиционера": то ли облитые неизвестными лицами, то ли тщательно и равномерно помазанные "зелёнкой" лицами, более-менее известными. "Оппозиционер", весь в цветовой гамме его любимых "баксов", с гордостью демонстрирует свою "несгибаемость" и заодно — явную нерукопожатность подразумеваемых оппонентов. Но полиция обстоятельств дела не выясняет, розыск "зелёнкообливателей" не ведёт, под наблюдение и охрану "героя" не ставит. Значит, можно, "Нургалиев разрешил!"? Следующим оппозиционерам, или оппозиционеркам, или кому угодно ещё, не таким видным и знаменитым, будут уже всерьёз плескать в лицо щёлочью или кислотой — согласитесь, далеко не так безобидно для их личного здоровья в частности и общественной безопасности в целом… А отсюда уже и до "огнестрела" с "коктейлями Молотова" недалеко.
Поэтому инцидент с Русланом Осташко и Томашем Мацейчуком на телеканале НТВ можно считать тем самым рубиконом, который наше общественное сознание наконец-то перешло. Без особых фанфар, но тем не менее. И тем более что сам "виновник торжества" своим поступком продолжает публично гордиться, то ли не понимая, то ли не желая понимать, что среагировал, по сути, на провокацию "энтэвэшников", постоянно предоставляющих, в рамках концепции "свободы слова", эфир публичному русофобу и другу украинских "необандеровцев" Мацейчуку. "Те, кто меня хорошо знают или просто следят за моей деятельностью через соцсети, могут подтвердить, что я всегда выступаю за максимально возможную сдержанность, даже тогда, когда у многих отказывает терпение. Я готов тратить своё время и силы, чтобы объяснять, показывать, разъяснять, убеждать, приводить всё новые и новые примеры, показывать всё новые и новые факты. Аргументы кулачного характера — это не то, с чего я начинаю диалог. Я всегда стараюсь договориться и найти хоть какие-то точки взаимопонимания. Я это делаю не только в телестудиях или в гримёрках телеканалов… У меня есть убеждённость, что нужно пытаться достучаться до идеологических оппонентов, и что худой мир зачастую действительно лучше, чем хорошая ссора. За время моего общения с самыми разными людьми, которые появляются в российском телеэфире, я пытался наладить дружественный человеческий контакт в поисках той искорки гуманизма и здравого смысла, которая, наверное, есть в каждом человеке. Я абсолютно уверен, что это очень русский подход к общению — вот такая вежливость, открытость и искреннее желание договариваться ровно до тех пор, пока есть возможность и оппонент не пересекает красную черту. В силу образования, профессии и жизненного опыта у меня очень толстая шкура, и ядовитую риторику в свой адрес я пропускаю мимо ушей. Той самой красной чертой для меня является память наших предков, наших героев Великой Отечественной. При пересечении этой линии ограничения снимаются, и приходится переходить к другим методам воздействия. Тут просто не остаётся другого выхода, так как диалог с человеком, который плюёт в подвиг моих предков и в подвиг предков моих сограждан — это уже не партнёр для диалога… Те, кого оскорбляют таким образом, уже не могут ответить. Их уже нет с нами. Но мы-то есть! Я — есть. Значит, я и должен отвечать на такое в соответствии с тем, чего требует моя совесть и кровь. Подчёркиваю — совесть и кровь, а не правила хорошего тона!" Не на того — вернее, не на тех — и не там тогда напал, Руслан Станиславович!
Ведь завтра кто-то из участников ток-шоу принесёт с собой пластиковый пистолет, отпечатанный на 3D-принтере — то-то кровушки польётся, то-то рейтинг подскочит!!! Да даже если не кровушки, а кетчупа, как в случае с "зелёнкой" Навального, — это же всё равно будет сигнал: "мочить" всех, кто не с нами или против нас, можно и нужно! А потом те же НТВ и Ко будут охать и ахать: ой, террор! ой, жертвы! невиновные массовые жертвы! Они-то — невиновные, а вы-то — нет. Не сейте ветер — не пожнёте бурю! Хотя кому это здесь говорить?! Не они же "пояс шахида" на себе взрывали или, там, из автомата палили…
Но джинна насилия из бутылки закона выпускают именно они. И выпускают не просто так, по дурости или случайности, а вполне сознательно и целенаправленно. Почему государство на это продолжает смотреть сквозь пальцы и "ничего не замечать" — вернее, совершенно конкретные представители этого государства — отдельный вопрос. Кто-то в МВД и прочих силовых структурах вообще отвечает за "контент" на телевидении, на радио, в интернете и так далее? Или нет? По прессе-то мониторинг идёт, и неслабый. А вот там: смотрит ли кто, куда и какое слово, или кулак, или, повторюсь (не дай Бог!), пуля вылетели — не поймаешь? Или так работа идёт, "по заявкам телезрителей, радиослушателей и интернет-юзеров"?
Сиротский вопрос
Ирина Медведева, Татьяна Шишова
0 «ювенальная юстиция» и будущее России
Бывают идеи, распространение которых, скорость и сила воздействия на массы носят эпидемический характер.
Вдруг некий "идеовирус" заражает кучу людей, и они, будто заведённые, начинают повторять довольно странные сентенции, в том числе и явно противоречащие здравому смыслу и традиционным взглядам на жизнь. Но в чём коренное отличие "ментальной" эпидемии от обычной? В том, что заражёнными людьми она не опознаётся как болезнь, а напротив, воспринимается как выздоровление, просветление ума. Дескать, раньше заблуждались, теперь же, наконец, прозрели.
Мать-и-мачеха
Один из недавних примеров — вдруг ставшее популярным и неоспоримым (!) утверждение, что приёмных детей любят ничуть не меньше, чем родных. О том, что бывает и по-другому, не только заикаться — даже думать неприлично. Хотя в сознании народов всего мира испокон веку укоренено противопоставление "мать — мачеха", и этот эмпирический опыт отражён в бесчисленном множестве мифов, сказок, притч, пословиц и поговорок. Даже в названии цветка, у которого листочек с одной стороны пушистый, мягкий ("мать"), а с другой — гладко-холодный ("мачеха"). Конечно, и мачеха может стать ребенку прекрасной матерью, но устойчивые представления на то и устойчивые, что они отражают наиболее распространённые ситуации.
Естественно, такие странные идеи не возникают спонтанно, а вбрасываются в нужный момент с определёнными, как правило, политическими целями. В данном случае уравнивание приёмных и кровных родителей (которых, опять-таки с целью дискредитации, стали, как животных, называть "биологическими") обосновывало правомерность массового разрушения кровных семей и превращение детей в товар для платного "профессионального" родительства — патронатных, опекунских и прочих замещающих пап и мам. Ну, и само собой, для чиновничьей коррупции и произвола. Теперь, когда бесчеловечная сущность ювенальной "защиты прав детей" вскрылась (правда, ещё не в полном объеме!), морок постепенно рассеивается, шельмование кровного родительства мало-помалу идёт на спад. Зато набирает силу и всё шире распространяется другая "ментальная эпидемия", ещё одно порождение ювенальной идеологии: приёмным родителям настоятельно рекомендуется сообщить ребенку, что он не родной. Даже если они его усыновили в младенческом возрасте. Идея эта настолько распространилась за последние годы, что многим она представляется аксиоматичной. Как же не сказать правду? Всё равно он узнает, и будет только хуже!
Хотя тайна усыновления и ответственность за её раскрытие не отменены, и ещё совсем недавно люди, решившие усыновить ребенка, делали всё возможное для того, чтобы эта тайна никогда не была раскрыта. Кто-то специально уезжал в другой город или менял квартиру. Будущая приёмная мать нередко имитировала беременность, а на случай, если приёмному сыну или дочке злые языки когда-нибудь что-нибудь расскажут, запасалась фотографиями, на которых усыновлённый младенец был запечатлён на её руках, у груди, в окружении членов семьи и т.п. Естественно, уничтожались или прятались за семью замками документы, свидетельствующие об усыновлении. Словом, была разработана целая система хранения наиважнейшей тайны. И делалось всё это ради ребенка, чтобы он не чувствовал себя безродным, а значит, обездоленным, неполноценным. Ведь опять-таки во все времена у всех народов сиротство ассоциировалось с несчастьем. В бездонном кладезе народной мудрости мы не изыщем свидетельств о том, что быть сиротой хорошо. Зато словосочетания типа "убогий сирота", "горькая сиротинушка", "трагедия сиротства" и проч. долго искать не надо. "В сиротстве жить — только слёзы лить", "на бедного сироту все камни летят", "сиротинка, поди на чужбинку", "сиротское детство — на всю жизнь наследство", "не раз сирота кулаком слезы утрёт", "за сироту только Бог заступа", "без корней саду не цвести", "без роду — хоть с моста в воду", "дерево держится корнями, а человек семьёй", "к своему роду хоть через воду", "каков род — таков и плод"… Продолжать можно долго…
Но если традиционные, так сказать, архетипические представления таковы, откуда же взялись эти странные идеи о том, что ребёнка непременно нужно информировать о его сиротстве даже тогда, когда этого можно избежать? А взялись они из того же источника, что и вся ювенальная система, — из глобалистского проекта, направленного на разрушение традиционных устоев и насаждение противоестественного существования, антижизни. В глобалистской антижизни кровное родство презираемо. Отсюда и унизительный термин "биологические", и антисемейная пропаганда в подростково-молодёжных СМИ, и поощрение доносительства детей на родителей через "телефон доверия", и подозрительно частое в последнее время недопущение родственной опеки. А раз кровное родство — в лучшем случае! — ничего не значит, то зачем скрывать от ребенка, что он не родной? В чём проблема? Какая разница — родная мать или приёмная? Главное, он сыт, одет, у него есть отдельное спальное место, игрушки и канцелярские принадлежности "в необходимом количестве".
Новые подходы к сиротскому вопросу
Когда ребенок попадает в семью в более старшем возрасте, вопроса "сказать — не сказать", естественно, не возникает. Ему и так уже понятно, что он не родной. Но зато возникает другой вопрос. По крайней мере, у нас. Почему самые разные дети, взятые из самых разных уголков нашей страны и отданные самым разным приёмным родителям, одинаково безродны? Как будто они не изъяты из кровной семьи, а неким загадочным способом "нарисовались" в детдоме… Кого из приёмных родителей ни спросишь о родне ребенка, в ответ — нечто невразумительное: "Мы не знаем… нам не сказали… кажется, не алкоголики (или, наоборот, алкоголики)". Но никакой конкретики. А ведь у каждого такого социального сироты есть своя, пусть и короткая, но биография. Свои, нередко обширные, корни: родители, бабушки, дедушки, дяди, тёти, братья, сестры. В чём же дело? Неужто приёмных родителей не интересуют подробности происхождения ребёнка, обстоятельства его жизни в младенчестве, в дошкольном возрасте? Не интересуют причины, по которым ребёнок оказался в детдоме? Позволим себе усомниться в таком массовом безразличии, особенно сейчас, когда принято уделять повышенное внимание наследственности, особенностям развития и психологии раннего возраста. Нет, дело, конечно, в другом: в новых ювенальных подходах к сиротскому вопросу в России.
Постараемся пояснить, в чём новизна. Сироты, в том числе социальные (то есть при живых родителях), естественно, были и раньше. Но во второй половине XX века, до развала СССР, если родителей лишали прав, детей старались отдать на воспитание родственникам. И только когда это не получалось, передавали в государственные учреждения. Кроме того, родительских прав лишали в самых крайних случаях, и отобрание ребенка из-за бедности, отсутствия ремонта, наличия в доме большого количества кошек, синяка или царапины на детской коленке никому даже в голову прийти не могло. Такое традиционное представление о сиротстве настолько укоренено в сознании наших граждан, что многие до сих пор не верят в "новые подходы" к этой проблеме. А вот в сознании чиновников, обученных по ювенальным методичкам, уже сформировалось иное понимание вопроса. С одной стороны, ювенальная система "заточена" именно против кровных родственников ребенка. Именно их всегда пытаются обвинить в мыслимых и немыслимых грехах, "спасая" от них детей. А раз они такие злодеи, то к чему подробности? Зачем детализировать их облик? О них надо забыть, "яко о небывших", и начать жизнь с чистого листа. В общем, сама логика ювенальной системы диктует отрыв ребенка от корней. Но есть и ещё один серьёзный мотив сокрытия информации. Поскольку детей сейчас отнимают, руководствуясь необоснованно расширенными ювенальными критериями неблагополучия, такой отъём часто незаконен. Недаром, когда родителям удаётся поднять шум, детей соглашаются вернуть. Поэтому чиновникам выгодно наводить тень на плетень, выставляя родителей вконец опустившимися негодяями.
Вообще, мы полагаем, что пора потребовать серьёзного расследования, в результате которого было бы установлено, в каких случаях изъятие детей из семьи было правомерным, а в каких — нет. Причём изучать надо не только по документам, в которых, как показывает опыт, нередко содержатся подлоги, клевета, но и на основании опроса свидетелей и самих потерпевших. Не сомневаемся, что картина ювенального беспредела впечатлит даже самого хладнокровного следователя…
Сиротская доля
А теперь попробуем представить, как будет чувствовать себя ребёнок, не только оторванный от ближайших родственников, но и практически ничего не знающий о них. А если и знающий, то что-то дурное: "спились", "наркоманы"… Это, кстати, тоже новые ювенальные веяния — говорить ребёнку гадости про его родителей. Раньше, даже если на то были реальные основания, так делать не полагалось. Детскую душу, и без того раненую, старались щадить. Наоборот, оставляли надежду, порой даже придумывали некие утешительные легенды, прекрасно понимая, что родную мать, какой бы она ни была, никто никогда заменить не сможет.
Чтобы не быть превратно понятыми, хотим сразу оговориться. Конечно, в жизни бывает всякое, и мы ни в коей мере не ставим под сомнение случаи, когда приёмные родители и дети искренне привязываются друг к другу и становятся самыми близкими, самыми родными людьми. Но подобные случаи, к сожалению, не столь повсеместны, как уверяют нас сторонники фостерных, патронатных, опекунских и прочих "замещающих" семей. И встречаются чаще, когда ребенка по-настоящему усыновляют, принимают в семью, не получая за это никаких материальных благ и не имея возможности отказаться от него, снова сдав в детдом. Эта обычная традиционная форма усыновления никогда не вызывала протестов. Другое дело — формы опеки, когда люди получают за приёмных детей деньги (порой немалые!), с лёгкостью могут взять несколько сирот в "замещающую" семью и с не меньшей лёгкостью вернуть их обратно, если что-то не так. Этих людей честнее называть воспитателями. Тогда ни у кого — ни у общества, ни у детей, ни у самих опекунов — не будет обманутых ожиданий. Прекрасно, если воспитательница любит воспитанника, как родная мать, но в обязательном порядке от неё этого не требуется. Главное, чтобы она была доброй, внимательной, заботливой, в меру строгой наставницей. Это, конечно, важная роль — кто спорит? Но она не материнская, она другая.
Теперь самое время вернуться к ребёнку. К его чувствам, к его переживаниям. А говоря прямо — к его трагедии. Конспективно обозначим лишь некоторые наиболее очевидные моменты. Человек, лишённый родных, чувствует себя беззащитным. Причём это не обязательно означает, что его реально некому защитить или что родные непременно могут обеспечивать необходимый уровень защиты. Это более глубинное, иррациональное чувство, присущее всем людям, всему человеческому роду. Игнорировать его — значит усугублять страдания от одиночества, страхи, тоску, депрессию.
В более взрослом возрасте подобные страдания могут отойти на второй план, поскольку человек обретает опору в дружбе, в деятельности, в любви. Многие сироты стремятся как можно раньше обзавестись семьёй, чтобы создать свой род. Стать родо-начальниками. Но парадокс нашего времени заключается в том, что, изымая ребенка из семьи, делают вид, будто кровное родство ничего не значит. А когда тот же самый ребенок подрастёт и решит обзавестись потомством, вопрос наследственности выйдет на первый план. И сейчас-то все эти генетические тесты и анализы уже никого не удивляют. А что будет дальше? Евгеника на марше, уроки Нюрнберга позабыты. Уже не стесняясь говорят о сиротах как о группе риска с точки зрения генетики. То тут, то там раздаются предложения стерилизовать "маргиналов", рекомендуют не заводить детей людям с отягощённой наследственностью. И у сироты возникает новая почва для чувства собственной неполноценности, тревог и страхов. Он ничего не знает о своих родителях, но краем уха слышал, что они его бросили, что он им был не нужен. Какая уж тут хорошая наследственность!.. А раз так, то имеет ли он право на отцовство, а она — на материнство? В западных странах, кстати, сироты, ставшие родителями, автоматически заносятся в базу неблагополучных, и у многих из них отнимают детей как раз потому, что у сирот "нет образа семьи" и "сомнительная генетика".
Подстерегает подросшего сироту и ловушка со стороны психологии. Особенно — модного нынче психоанализа, который придаёт очень большое значение ранним психическим травмам. А тут травма налицо, да ещё какая! Утрата родителей! Когда ребенка изымали, это, правда, никого не волновало, но сейчас… Может ли психика такого человека быть полноценной?! Следовательно — может ли он стать полноценным родителем? Ну, разве только если осуществлять раннюю профилактику, назначить ему социальное сопровождение, следить за каждым шагом и при малейших признаках неблагополучия незамедлительно изъять ребёнка.
Всё. Ловушка захлопнулась. В фашистской ювенальной системе разлучённые с семьёй дети лишаются и прошлого, и будущего. Таких безродных Иванов, Джонов, Жанов и Гансов уже очень много по всему миру, и система продолжает их множить. Зачем? С какой целью? Постараемся ответить на этот вопрос в следующей статье.
Апостроф
Апостроф
Лев Аннинский
4 мая 2017 0
Александр Потёмкин. Соло Моно. — М.: Издательский Дом «ПоРог», 2017. — 360 с.: илл.
Новый роман Потёмкина открывается списком двенадцати великих интеллектуалов человечества (от Конфуция и Аристотеля до Эйнштейна и Бора), каковой список мог бы показаться празднично-комплиментарным, но странным образом воспринимается как… реквием.Отчасти потому, что общий тон повествования дышит предзакатными сумерками, но ещёпотому, что «конец человечества» (сидящего на ядерных арсеналах), становится у Потёмкина темой научно-эсхатологических фантазий.
А вдруг и вправду…
«Ведь вершину человечество уже миновало. Последние тридцать лет оно катится в бездну, набирая скорость…»
И что же дальше?
«Утром солнце восходит, а вечером заходит, ветер бушует и стихает, сограждане появились и исчезли – работают законы неизбежности.… И никакого обморока, или трагедии нет… всё течет и меняет свои формы или бесследно пропадает в бесконечности».
То есть в пустоте?
«До возникновения моего сознания существовала вселенская пустота, и она опять бесцеремонно наступит».
Эта бесцеремонность должна успокаивать?
Поделиться книгой: