Газета Завтра 17 (1221 2017)

Ленин — символ русского мира. Не случайно с ним так борются его ярые противники и ненавистники. Колониальное сознание и политика предусматривают демонтаж и осквернение символов, создание бутафорского государства с условными декорациями. А реальная история, реальные символы всегда являются достоянием действующего, независимого суверенного государства, коим и является сегодняшняя Россия. У нас будет и Мавзолей, и соборы! Они всегда будут стоять на посту, как часовые.

Одна против всех!

Одна против всех!

Александр Нагорный

27 апреля 2017 0

23 апреля во Франции состоялся первый тур президентских выборов. Согласно официальным результатам, оглашённым французским МВД, во втором туре, который должен пройти 7 мая, будут участвовать Эммануэль Макрон (Ассоциация за обновление политической жизни "Вперёд!", 23,75% голосов) и Марин Ле Пен (Национальный фронт, 21,53% голосов).

Первый тур закончился весьма ожидаемыми итогами и беспорядками в Париже и ряде других крупных городов, где непонятно кто протестовал по непонятным причинам. Условный социалист и текущий президент Франсуа Олланд наблюдал за этим цирком из своего Елисейского дворца с полным одобрением и пониманием того, что итоги его собственного президентства вызывают полное отторжение у французского общества (его однопартиец Бенуа Амон собрал богатую жатву менее чем в 6% голосов избирателей). Но лидером президентской гонки оказался такой же представитель "мировой закулисы" Эммануэль Макрон, который всего за полгода из "резервной фигуры" при поддержке всех важнейших СМИ и финансовых групп превратился в общенационального лидера, обойдя ненавистную французскому истеблишменту Марин Ле Пен.

Вершители политических судеб Европы — читай, представители сверхкрупного транснационального финансового капитала — вздохнули с облегчением, поскольку теперь имя следующего президента Франции, ещё более управляемого и безликого, чем его предшественник, практически названо. Все предварительные опросы показывали, что Ле Пен должна занять первое место с 25-27% поддержки избирателей. Ан нет! Искусственно созданный для борьбы с Ле Пен Эммануэль Макрон, молодой и слегка голубой геронтофил, бывший сотрудником в банкирской империи Ротшильдов и ставший министром в одном из кабинетов при президенте Олланде (с премьером Мануэлем Вальсом), выпрыг­нул во второй тур, как чёрт из табакерки, после чего практически все другие претенденты моментально заявили о своей полной поддержке именно его кандидатуры.

Чем же обусловлена такая ненависть к мадам Ле Пен? Почему так дружно её называли крайне правой и чуть ли не фашисткой? А очень просто: она возглавила созданную своим отцом партию, которая требовала возврата к национальному государству в противовес его дальнейшему растворению в "объединённой Европе", сохранения французской культуры и французской идентичности. Она требовала и требует покончить с беспредельной иммиграцией, выйти из-под американского тотального влияния и вернуться к политической линии Де Голля. Плюс многое другое, что явно не устраивает глобалистские "евроинтеграционные" силы во Франции, которые опираются не только на Ротшильдов, но и на другие финансовые структуры, стремящиеся унифицировать все народы Земли и навязать им глобальное "мировое правительство", универсальную идеологическую и политическую диктатуру.

Но после Брекзита Великобритании и прихода к власти в США Дональда Трампа шансы Марин Ле Пен и число сторонников "Национального фронта" во Франции явно выросли. И поэтому были брошены все силы на то, чтобы не допустить их прихода во власть. Соответственно, была выработана и принята общая концепция "вброса" свежего кандидата во главе новой партии с громкими популистскими лозунгами. И это сработало. Действительно, итоги голосования во втором туре практически предрешены. Но, вдохновляясь примером своей героини Жанны д`Арк, Марин Ле Пен идёт на неравный бой, не торопясь выбрасывать белый флаг. Не исключено, что за предстоящие две недели, при условии правильной работы с избирателями, она вплотную придвинется к результату 40-45% голосов, что может стать залогом победы "Национального фронта" на парламентских выборах в июне, а может быть — и на следующих президентских. Ведь политическое время пролетает очень быстро.

Макрон явно не справится с нарастающими проблемами Франции: как внутри страны, так и на внешнеполитической арене.

И последнее. Для России эти выборы с победой Макрона означают сохранение и укрепление антироссийской коалиции в Европе. Поэтому и удивляет нерешительность российской дипломатии, которая сейчас так боится быть обвинённой во "вмешательстве" в западные выборы. Надо было смелее вмешиваться, не обращая внимания на визги западного истеблишмента. Действительно, МИД РФ и Кремль поднялись до уровня открытой встречи с Ле Пен, что серьёзно поддержало её позиции во французском обществе накануне голосования в первом туре президентских выборов. Но ещё больше внимания было уделено бывшему премьер-министру Фийону, кандидату от Республиканской партии. Неужели нельзя было заранее оговорить политическую комбинацию со снятием кандидатуры Ле Пен и её присоединением к Республиканской партии в качестве будущего премьера при победе Фийона, имеющего во многом ту же правую идеологию и ориентацию? И наоборот? Но этого сделано не было, и теперь возникает парадоксальная ситуация: свыше 60% французов голосуют за политиков, которые выступают за нормализацию отношений с Россией, а побеждает и становится президентом практически единственный антироссийски настроенный кандидат — Эммануэль Макрон. И точно так же Россия проигрывает избирательные кампании в Сербии и Черногории. Смелее надо быть, товарищи! Тем более что в Америке у вас, как утверждают глобалисты-"неоконы", всё получилось.

Репрессии расшатывают государство

Репрессии расшатывают государство

Юрий Болдырев

27 апреля 2017 0

в защиту Юрия Мухина и его товарищей

В деле Юрия Мухина и его соратников из Инициативной группы по проведению референдума «За ответственную власть!» я вижу две главные проблемы. Первая – люди, не признанные виновными в чём бы то ни было, уже два года лишены свободы. Я говорю в данном случае не про Мухина, который находится под подпиской о невыезде, а про членов команды ИГПР «ЗОВ» - Валерия Парфёнова, Кирилла Барабаша, Александра Соколова. Они никому не угрожали, не замахивались кулаком, не ругались матом в общественных местах. Им что-то инкриминируется, но доказать этого, как я понимаю, не удаётся. Получается, что два года из их жизни просто украдено. Я специально обращаю внимание: лишать свободы людей можно только в случае, если они представляют общественную опасность. Или есть угроза, что они скроются от правосудия. Однако Парфёнов, Соколов, Барабаш абсолютно уверены в своей невиновности, у них нет причин «пускаться в бега». Наоборот, они даже пытаются использовать процесс как некий суд над властью, которая препятствует реализации гражданских прав и свобод. Так что нет никакого смысла в их двухлетнем заточении в предварительном заключении.

Вторая проблема. Мне, как эксперту, было бы легче, если бы я видел обвинительное заключение, в котором было бы ясно и однозначно сказано, что и когда следующие люди натворили. Но, к сожалению, заключения, из которого было бы понятно, в чём, собственно, людей обвиняют - до сих пор нет. И поэтому получается, что защита вынуждена отбиваться по всем потенциально возможным направлениям обвинения. Я понимаю, если бы так было в первую неделю после ареста. Но когда спустя два года вина внятно так и не сформулирована, ситуация представляется совершенно абсурдной.

Из существенных моментов судебных заседаний могу отметить следующее. Со стороны защиты вопросы ко мне были связаны с возможностями и препятствиями в организации в нашей стране референдума. Видимо, речь шла о том, чтобы не допустить признания экстремистской самой деятельности по организации референдумов. Естественно, с моей точки зрения -  никакого экстремизма в этом нет и быть не может. Пять лет назад я был одним из членов оргкомитета по организации референдума против присоединения России к ВТО. Наша позиция была противоположна власти, по надуманным причинам референдум не позволили провести, однако никому тогда и в голову не пришло рассматривать деятельность противников вступления в ВТО в уголовном порядке. Много пришлось давать разъяснений по проблемам организации референдума, в том числе в части того, относится ли деятельность подсудимых к самой процедуре организации референдума. Обвиняемые и защита фактически хотели  инкриминировать власти, что она препятствует их волеизъявлению в соответствии с законом об основах избирательных прав граждан. Здесь я вынужден был не согласиться со стороной защиты, предложив другой путь отстаивания своей позиции. Всё, что касается препятствия волеизъявлению, относится уже к объявленному референдуму или к проводимым выборам. На этапе же, на котором находился ИГПР «ЗОВ» и обвиняемые, ещё не были запущены конкретные механизмы, предусмотренные в законе. Деятельность ИГПР «ЗОВ» носила характер подготовки общественного мнения к тому, чтобы, в конце концов, референдум можно было организовать.

Но должен заметить, что процедуры выстроены таким образом, что их невозможно выполнить. Например, если газета «Завтра» захочет организовать референдум на какую-то тему, то вы не сможете в сжатые сроки удовлетворить всем требованиям закона. Пока вы будете объяснять людям, что и зачем происходит, пока будете собирать необходимое количество подписей в необходимом количестве регионов, проводить собрания и так далее - истечёт время. Поэтому получается, что процедуры закона о референдуме – это одно. Но для того, чтобы сконцентрировать какую-то значимую часть общества, которая и могла бы в дальнейшем являться инициатором референдума, нужно было вести серьёзную агитационно-пропагандистскую кампанию. И в данном случае я настаивал на том, что препятствование Мухину, Барабашу, Соколову и Парфёнову  в проведении такой кампании – есть наступление на фундаментальное право свободного выражения и распространения своих взглядов.

Вторая важная составляющая. Я так понял, что существовала некая организация Армия Воли Народа, которая была запрещена. И теперь следствие хотело бы представить деятельность ИГПР «ЗОВ» экстремистской на том основании, что это  возобновление деятельности прежней организации, но под новым названием. Здесь мне  пришлось давать много комментариев и разъяснений вплоть до того, что даже если символы похожи, что в жизни часть встречается – это не означает тождества. Скажем, Российская Федерация находится на территории СССР, занимает существенную часть территории бывшего СССР,  является правопреемницей СССР, музыка российского гимна – это музыка советского гимна, но Российская Федерация – не есть СССР.

Можно приводить бесчисленное количество других иных примеров, но нам важно другое. Исчерпывающей ясности, за какую именно деятельность запретили Армию Воли Народа -  нет. Если бы АВН запретили по конкретному пункту – допустим, «призыв к несанкционированным демонстрациям», то я настаиваю на том, что эти же люди вправе создать другую организацию, с названием, отличным всего на одну букву и с исключением пункта о «несанкционированных демонстрациях». Всё, это уже принципиально новая организация. Если исключён пункт, который считается экстремистским, никто не вправе обвинять людей в том, что они в нарушение закона восстановили прежнюю организацию. Это новая организация, пусть и с большим количеством совпадающих или пересекающихся пунктов программы с прежней организацией. Вот та позиция, которую я как эксперт пытался довести до суда. Если есть конкретные пункты программы, лозунги, идеи или практика ИГПР «ЗОВ» - которые могут быть признаны экстремистским – это одно. Но если ничего конкретного нет, а все обвинения носят характер сродни «мутили воду», то нет ни малейших оснований признавать организацию экстремистской.

Третье существенное было связано с тем, что Кириллу Барабашу инкриминировали призывы к неповиновению, к противодействию власти в ходе выступления на одном из оппозиционных митингов. В суде я заметил, что непосредственно роликов я не видел, но хотел бы подчеркнуть, что если какой-то конкретный человек призывает к чему-то противозаконному, антиконституционному, экстремистскому, то именно этот человек и должен нести ответственность. И никак иначе. Являлись ли эти действия деятельностью всей организации – вопрос совершенно другой.

После этого стороной защиты были зачитаны тезисы из того ролика, которые стороной обвинения инкриминируются как призыв противостоять властям. На митинге Барабаш говорит примерно следующее - пока есть возможность, покупайте оружие, регистрируйте его, потому что не исключено, что скоро всем нам придётся защищать нашу землю. Я, как эксперт, вынужден был обратить внимание суда на то, что человек произносил речь не в кулуарах, а публично. И призывал к абсолютно легальным действиям. Не к тайному обретению «стволов», а открытой, зарегистрированной покупке оружия, в соответствии с законом. Наконец, Барабаш призывал к тому, что является святым долгом каждого гражданина – к будущей защите своей земли. То есть на основании этих тезисов инкриминировать человеку призыв сопротивляться властям с оружием в руках, с моей точки зрения, просто невозможно.

Итак, сторона обвинения пыталась доказать, что Мухин и соратники, во-первых, не выполнили решение суда и воссоздали прежнюю, запрещённую  организацию под новым названием, за что должны быть осуждены. И они же вели антиконституционную деятельность, в том числе, призывали людей вооружаться и противостоять властям. По приведённым мною аргументам очевидно, что все обвинения откровенно натянуты. И есть  основания предполагать, что просто очень хочется упрятать в тюрьму тех, кто ставит вопрос об ответственности власти, дабы другим неповадно было.  

Ещё мне представляется крайне важным,  чтобы такое дело рассматривалось судом присяжных. Народовластие предусматривает, что именно народ и формирует власть, в том числе, власть судебную. Люди должны иметь право на суд присяжных, причём начиная с преступлений, за которые могут дать год-два лишения свободы. Хотя нет сомнений, что любой нормальный суд присяжных при таком уровне обвинений и доказательств, давно отпустил бы всех из-под стражи. И вообще не признал бы команду ИГПР «ЗОВ» в чём бы то ни было виновной. Конечно, тому же Барабашу можно сделать замечание - с учётом того, на каком митинге были произнесены слова – будьте внимательны и осторожны, ибо ваши слова могут быть неправильно интерпретированы,  как призыв вооружённым путём сопротивляться властям.

Но по совокупности того, что мне известно по собранным доказательствам, и в связи с вопросами, заданными мне на судебных заседаниях, предмета для уголовного преследования абсолютно нет. Таков мой однозначный вывод. Значит, преследование команды Мухина носит сугубо политический, показательно-репрессивный характер.

И это проблема любого нормального гражданина, который не хочет, чтобы патриотизм был прикрытием для разграбления страны, не хочет, чтобы его могли лишить права самостоятельно решать, где  жить - в пятиэтажке или в девятиэтажке, не хочет повторения истории с  Имеретинской долиной, когда перед Олимпиадой людей принудительно выселяли из домов. Причём, тогда это объяснялось общественными нуждами, а теперь в СМИ идёт реклама – «покупайте апартаменты в Имеретинской долине». Получается, что одних людей выселили, ради прибыли других.

Мы должны понимать, что жадность тех, кто оказался у власти без контроля, не имеет никакого естественного ограничителя. Кроме нашего сопротивления. ИГПР «ЗОВ» и пыталась создать цивилизованный механизм, который являлся бы ограничителем для произвола власти. Мне не близка сама идея данного механизма. Но совершенно неважно, кто и с чем не согласен – такая деятельность в принципе не должна быть наказуема.

Что ещё предельно важно, и на суде звучал подобный вопрос - являлась ли деятельность ИГПР «ЗОВ» расшатыванием устоев государства? Моя позиция прямо противоположна: именно попытки репрессиями задавить обоснованный протест и обоснованные предложения граждан по совершенствованию государственных механизмов - саморазрушительны для государства и способны привести к бунту, бессмысленному и беспощадному.  

Дальнобой

Дальнобой

Максим Шевченко

27 апреля 2017 0

об акции дальнобойщиков Дагестана против системы «Платон»

Дальнобойщики Дагестана — это люди труда. Я долго не понимал эту метафору. В советское время она мне казалась плакатно выдуманной, но побывав в Манасе (кумыкское село на трассе Махачкала—Дербент) и увидев перед собой тысячи трудовых людей — водителей-дальнобойщиков, собравшихся со всего Дагестана, представителей всех народов Дагестана, которые на момент моего приезда бастовали 24-й день, — я понял, что люди труда не только есть, но что они восхитительны и от них исходит свет. Когда они не сгорбленными социальными животными ползут, для того чтобы заработать кусочек хлеба, а большую часть пирога отдать "господам", которые проносятся мимо в шикарных машинах с мигалками. Когда они не униженно просят у начальников, чтобы им выделили какие-то крохи на то, чтобы кормить многодетные семьи, а когда они встают, расправляют плечи и говорят: мы считаем, что с нами поступают несправедливо, мы хотим справедливости, мы требуем, чтобы были отменены несправедливые законы, несправедливые налоги, которые лишают нас результатов нашего труда, которые лишают наши семьи хлеба и наших детей — будущего. Я увидел то, что только теоретически знал — восстание рабочего класса.

Это не вооружённое восстание, это восстание социальное. Давно в нашей стране рабочий класс не выходил на массовые демонстрации протеста. Протестные акции в последние годы были связаны с этакими городскими московскими интеллигентами: какие-то странноватые мальчики, девочки, какие-то пожилые монстры либерализма. Но сейчас я увидел именно рабочих, которые сказали: мы не хотим, чтобы "Платон", "плата за тонну", лишала нас последней возможности своим трудом честно зарабатывать хлеб.

Я приехал к ним по их просьбе. Мне позвонил один из лидеров дальнобойщиков и спросил: вы не могли бы приехать? Мы хотим вам рассказать, что тут происходит. Дагестанская власть, связанные с ней разного рода пропагандисты, представляют дальнобойщиков, вышедших на протест, бузотёрами, агентами Навального, агентами врагов России, чуть ли не "пятой колонной". "Пятая колонна", которая колесит по дорогам нашей страны на своих большегрузных "Камазах"! Эти "Камазы", как правило, двадцатилетней давности, и они зачастую — единственное богатство этих людей. Машины находятся в частном владении, поэтому дальнобойщики — индивидуальные предприниматели. "Пятая колонна", которая знает страну не понаслышке и видит её не из шикарных машин, не из купе поездов бизнес-класса или люкса, а из кабин своих большегрузных автомобилей, где они теперь ездят по одному! Когда-то они работали по двое, но сейчас не могут себе это позволить. В результате нагрузка психическая и физическая увеличилась.

Эти люди очень значимы для современной России. Грузоперевозки остаются самой большой разветвлённой сетью труда, которая раскинулась по нашей стране. И вот я прилетел в Махачкалу, меня встретили мои друзья журналисты. Мы отправились в Манас, где встретились с водителями-дальнобойщиками, и мы, человек пятнадцать, пошли в кафе, сели за стол. Нас сразу окружили сотрудники силовых структур — оперативные работники в штатском, которые из-под полы или как-то из-за левого уха снимали нас на телефон или на фотоаппарат. Было очень смешно это наблюдать. Например, зашёл какой-то толстый полковник, говорит: салам аллейкам. И тут, как бы разговаривая по телефону, стал нас снимать. Каждый силовичок, очевидно, в рамках своей службы (Росгвардия, МВД, ФСБ) хотел показать, что он отследил эту сходку, важный политический сходняк лидеров забастовки, стачки рабочих-дальнобойщиков Дагестана с приехавшим из Москвы журналистом и правозащитником Максимом Шевченко. Мы смеялись над этим, пили чай за большим столом в придорожном в кафе и разговаривали.

Я задавал, может быть, наивные вопросы. Я не специалист в области дорожных перевозок и достаточно смутно представлял себе, что такое "Платон". И вот что они мне поведали.

"Платон" — это плата с большегрузного автомобиля за проезд по дорогам. За тонну сейчас платят где-то 1,90 руб. То есть, допустим, за тысячу километров пути водитель отдаёт 2000 рублей с автомобиля. Если он не платит или ещё каким-то образом уклоняется, его штрафуют. К тому же, его штрафуют, если он неправильно декларирует вес машины, которую ведёт.

Мне один водитель с красивыми мозолистыми руками показал квитанцию штрафа. Я не поверил своим глазам: 300 000 рублей. И этот человек сказал: "Триста тысяч я пошёл платить, потому что боюсь, у меня отнимут машину, но когда я пришёл в терминал, то узнал, что я должен не триста, а четыреста тысяч".

Я спросил его: друг, а почему ты не заплатил 150? Есть же для штрафов правило, что если платишь в течение 20-ти дней — платишь половину. "Потому что бумага пришла мне по почте из Рязанской области, пока она шла, эти 20 дней прошли", — ответил он.

И в итоге получается 400 тысяч. Но 400 тысяч для дагестанца-дальнобойщика — это разорение, это конец его бизнеса, он просто по миру пойдёт. Я говорю: это какой-то эксклюзив с таким штрафом? Нет, говорит, это сплошь и рядом. Причём в системе "Платон" большие деньги идут не на ремонт дорог, а на установку устройств, следящих за автомобилями и выдающих штрафы за нарушение.

И ещё говорит: допустим, я приезжаю к грузоотправителю. Он по накладным фиксирует, что загрузил мне десять тонн, но, как правило, они обманывают и грузят не 10, а 12 или 15 тонн, а это перегруз, за который идёт большой штраф. Система "Платон" электронная, в асфальт в разных местах дорог монтируются электронные весы, которые фиксируют проезжающую машину. И не просто целиком, а фиксируется нагрузка по осям: сколько тонн на заднюю ось, на переднюю… А дальнобойщики не могут перевесить! "Как написали, так я еду, а штраф потом приходит мне как водителю и собственнику автомобиля, а не грузоотправителю или грузополучателю, которые пытаются использовать дальнобойщиков в мошеннических целях — отправить с ними больше груза, чем заявлено", — рассказывают водители.

Они сказали, что дело даже не в том, что рубль или два рубля, две тысячи за тысячу километров надо заплатить, а в том, что это обрастает такой системой тотального надзора, которая в нашей стране просто не может функционировать. Наши дороги не приспособлены для этого. Кроме "Платона", они сказали, мы и так платим акциз на каждый литр дизельного топлива, этот акциз тоже идёт на ремонт дорог. И транспортный налог.

В Дагестане самый большой транспортный налог — в два с половиной раза больше, чем в соседней Чеченской Республике. Деньги, собираемые с транспортного налога, должны идти на региональные дороги. Причём в Чечне дороги хорошие, хотя там меньше транспортный налог, меньше машин, чем в Дагестане. А в Дагестане огромные транспортные налоги, но дороги чудовищные, а те люди, которые под видом чиновников (в действительности эти криминальные элементы трудно назвать чиновниками) должны заниматься Автодором — богачи.

Дороги там ужасные. Я спросил людей: а как же в горы ездите? Они засмеялись: Максим, там дорог нет. Где-то местами есть тоннель, допустим, Гимринский, куда ездит начальство. А в основном дороги просто отсутствуют.

Я сам за рулём много езжу по Дагестану и прекрасно понимаю, о чём идёт речь.

Водители-дальнобойщики посчитали: деньги, что собираются по стране, — акциз, "Платон", который с 2015 года работает, и транспортный налог — это 600 или 700 миллиардов рублей. Да на эти деньги можно иметь дороги лучше, чем в Европе. Но нет никаких дорог.

Поэтому цель протестующих не в том, чтобы кого‑то подставить. Но водители просто не верят, что деньги будут расходоваться по назначению. Они говорят: даже просто с акциза собираются деньги достаточные, чтобы дороги были хорошие. И транспортный налог даёт возможность регионам содержать дороги на должном уровне. А с введением "Платона" собираемые деньги достигают астрономических цифр. Водители недоумевают: почему мы должны платить сейчас за то, за что мы уже заплатили? Мы транспортный налог уже отдали, чтобы дороги были хорошие. Они считают, что "Платон" — это система, которая нужна не для того, чтобы содержать дороги, а чтобы поставить по всем дорогам аппаратуру, фиксирующую нарушения, собирать штрафы и с них кормиться.

Мы это сами прекрасно знаем: в Москве и везде по стране всё уставили камерами и кормятся с этих камер, собирая с нас штрафы. Устраивают в Москве пробки, которые ты вынужден или объезжать по выделенной полосе, или ещё как-то. В результате приходят штрафы, потому что не нарушать просто невозможно. Ты должен тратить часы на движение по улицам, по которым начальники в чёрных машинах с мигалками проезжают со свистом, а мы, простые люди, очевидно, этакие смерды, мусор под их ногами, должны плестись. Дальнобойщики не захотели быть ни смердами, ни мусором. Это сильные люди, люди разных национальностей: кумыки, аварцы, даргинцы, русские, ногайцы, лезгины, рутульцы, агульцы, азербайджанцы, чеченцы… Они объединились.

Что поразительно: за 24 дня забастовки к ним не пришёл ни один депутат Госдумы, а в Дагестане — несколько депутатов, многие из них — очень богаты. Только когда стало известно, что я приеду, с протестующими встретились Шамиль Исаев, вице-премьер Дагестана, и депутат Госдумы Гаджимет Сафаралиев, который посидел, как мне сказали, двадцать минут, постоянно вскакивая "ой, у меня самолёт", "ой, мне надо идти". Причём не они пришли к дальнобойщикам, к тысячам людей в Манас, а вызывали к себе в кабинеты инициативную группу, и баре-начальники вельможно-вальяжно поговорили с людьми.

Водителей постоянно запугивают. Их окружили вооружёнными бойцами Росгвардии, это русские ребята, которые сначала были достаточно напряжены, но потом разобрались, в чём дело, и у них сейчас нормальные отношения. Дагестанские милиционеры, естественно, тоже знают бастующих. Многие из них — родственники, односельчане из районов и понимают, что перед ними не террористы, не преступники.

Местная власть пытается привязать протестующих к Навальному, говорят: "Это пособники Навального". Навальный действительно делал попытки выйти на дальнобойщиков. Но они говорят: нам не нужны никакие Навальные, у нас есть ясное понимание, что нас хотят придушить.

Дальнобойщики ездят по постсоветскому пространству, по всему миру. И в Иране, например, своим дальнобойщикам вообще выдают бесплатные талоны на дизель. Во многих странах плата за тонну в системе, подобной "Платону", берётся только с транзитных автомобилей, но не берётся со своих граждан. Если ты проезжаешь — Литва, Польша, Словакия — ты чужой автомобиль, берут с тебя. К примеру, если переезжаешь Литву, то на границе покупаешь марочку за 10 евро в день и проезжаешь страну. И страна довольна, и вы довольны. Деньги не разворовываются, и всем всего хватает, и дороги отличные. В Белоруссии дороги прекрасные, и та же система. В России же побор за побором, побор за побором, чем дальше — тем больше. Дороги всё хуже, никто ничего не делает, а денег собирают всё больше и больше. И не в казну, а в карман.

Эта акция — осознанный экономический протест, каких наша страна давно не видела. Забастовки 90-х — начала 2000-х, когда людям очень тяжело жилось, протесты подавлялись бандитско‑милицейским террором. На заводы приезжали с сотрудниками полиции откровенные бандиты, часто вооружённые, и просто терроризировали рабочих. Когда рабочие пытались ответить бандитам, вмешивалась милиция и задерживала рабочих, а не бандитов, которые действовали в интересах хозяев.

С дальнобойщиками хозяева нашей жизни и нашей страны поступили бы, наверное, так же. Но дальнобойщики — это сила, с которой они ещё не сталкивались. Это сетевое сообщество, которое объединено общностью профессии, объединено общим сознанием своей тяжёлой работы, которое имеет хорошие отношения с разными людьми по всей стране. Дальнобойщик Дагестана в хороших отношениях с дальнобойщиком Тверской области. Дальнобойщик Тверской области в хороших отношениях с дальнобойщиком Чечни. Дальнобойщик Чечни в хороших отношениях с дальнобойщиком Красноярска, поскольку они все интернационалисты. На дороге нет националистов, там им просто не место. Они все друг другу помогут в трудную минуту, всегда остановятся и придут на помощь. Это люди, у которых на бессознательном уровне позиционированы правила — правила дорожного движения. Любой водитель, который проводит жизнь за рулём, — человек дисциплинированный. Это люди непьющие, не употребляющие наркотики и ведущие здоровый образ жизни, достаточно тяжёлый. Это люди очень практического ума и склада, при этом очень хорошо знающие мир. Это серьёзная сила.

Причём там нет женщин, детей, на которых можно давить. Когда женщина говорит: ой, чем я семью буду кормить?

В Манасе я поднялся на импровизированную трибуну, вокруг меня стояли сотни грузовых машин, легковые автомобили. Я увидел перед собой тысячи мужчин. Крепких, здоровых, в возрасте от 20-ти с небольшим до 50-ти лет, со спокойными, очень мужественными глазами, смотрящими ровно и не опускающими взор. Это рабочий класс во всей его красе.

Дальнобойщики в истории разных стран играют серьёзную роль. Допустим, Афганистан. Где дальнобойщики существенно повлияли на исход гражданской войны. Ни одна из противоборствующих сил не рискнула с ними поссориться.

Поэтому тот, кто недооценивает солидарность дальнобойщиков или хочет с ними поступать жёстко, очень серьёзно ошибается. Я бы этого не советовал никому делать.

Наши дальнобойщики, покуда не так хорошо консолидированы. Что-то слышали про социальную борьбу трудящихся, видели в Европе демонстрации рабочих, водителей или фермеров в десятки тысяч человек, но пока только учатся своей борьбе, социальной борьбе.

Олигархическая либеральная власть, которая в России командует всем, конечно же, хочет их загнать в казармы. Она полагает, что это рабы, которые должны пахать в то время, как они будут выводить из страны деньги и нежить своих жён, любовниц и детишек, готовя им господские места в банках или в силовых структурах. Но я могу сказать, что дальнобойщики уже на 24-й день, не контактируя с властью, достаточно ожесточились и посуровели. На них оказывают давление очень подлое, как в таких случаях и бывает. Грузоперевозки, в том числе продовольственные, в Дагестане практически заблокированы. А Дагестан — один из главных поставщиков капусты в стране, из Левашинского и Сергокалинского районов. И вот сейчас они не возят капусту. Власть подзуживает крестьян этих районов. Крестьяне начинают бурчать: вы нам погубили весь урожай, чего вам не хватает?

Власть — это миллионеры и миллиардеры, которые в разорённом нищем Дагестане обладают невероятным богатством, про каждого из них дагестанцы знают, кто сколько из чиновников берёт, сколько процентов надо ему "откатывать". У многих есть прозвища в связи с тем, как и каким способом они берут взятки.

Водителей пытаются представить чуть ли не экстремистами. Ваххабитами их представить страшновато, потому что среди них много мюридов, традиционного для Дагестана ислама. Хотя ещё раз подчеркну: они представители совершенно разных районов.

Поклонниками Навального их тоже представить непросто.

Тогда власть Дагестана идёт по такому пути: докладывает в Москву, что собралось 120 бузотёров, которые ни на что не влияют. Но я видел тысячи людей, они сказали: это ещё не все пришли. Не все успели собраться, потому что многие бастуют там, где живут. Власть Дагестана обманывает Москву. Не идёт на переговоры, не способна провести переговоры. Хотя у дальнобойщиков достаточно конструктивная позиция. Они готовы и способны вести переговоры. Допустим, говорят: давайте заморозим "Платон" на 3-4 месяца, обсудим, что можно сделать, потому "Платон" — нагрузка на нас, которую мы сейчас не потянем.

У них есть экономические предложения. Они говорят: давайте всё отменим, добавим рубль на акциз за литр солярки сверху. Этих денег, если не воровать, не расхищать, вполне хватит, чтобы дороги были в идеальном состоянии по всей стране. Но они не верят, что власть способна не расхищать и не воровать. Не верят, что власть способна не кормить приближённых к ней бизнесменов, олигархов. Они вообще не верят больше этой власти. И это для власти очень тревожный симптом.

Единственный человек, к которому они испытывают доверие, — Путин. Путин у них как-то с этим всем вообще не ассоциируется. Медведев ассоциируется и крайне непопулярен. Правительство ассоциируется, и они хотят, чтобы те, кто превратил страну в собственную кормовую базу, были наказаны. Хотят договориться с властью, с государством. Они хотят, чтобы в их стране — Российской Федерации — хорошо жилось. Дальнобойщики — это будущее нашей страны. Это именно тот рабочий класс, что просыпается ото сна, в котором он пребывал последние несколько десятилетий. Это рабочий класс, который обретает свой голос. И поддержать его в справедливой борьбе я считаю долгом каждого русского патриота и каждого человека, который любит нашу родину.

Генштаб газеты "Завтра"

Генштаб газеты "Завтра"

Владислав Шурыгин

27 апреля 2017 0

В ближайшее время должны пройти испытания зенитной ракетной системы С-500 со стрельбой на максимальную дальность. Об этом заявил генеральный конструктор концерна "Алмаз-Антей" Павел Созинов. При работе на полигоне Капустин Яр ограничения на дальность стрельбы составляют около 100 км, поэтому готовится переезд на полигон в Казахстане, где соответствующие площадки использовались для испытаний зенитно-ракетных систем большой и средней дальности и противоракетной обороны ещё в 70‑80‑е годы прошлого столетия. Вторая часть испытаний с реальными перехватами может быть организована именно там, — заявил Созинов. Он также сообщил, что испытания системы С-350 "Витязь" завершатся в этом году.

По словам Созинова, локационные средства и средства управления испытаны в должном объёме, каких-либо принципиальных замечаний к ним нет. "За оставшееся до завершения испытаний время необходимо набрать статистику по боевым пускам с перехватом реальных мишеней в разных условиях маневрирования и так далее", — сказал генеральный конструктор, также сообщив, что морской комплекс "Полимент-Редут" получит ракеты, унифицированные с С-350: "В рамках ОКР (опытно-конструкторской работы — прим. ТАСС) "Полимент-Редут-Р" создаётся три типа ракет для оснащения соответствующих кораблей: малой, средней и переходной дальности", — сказал он в интервью, опубликованном в журнале "Национальная оборона". "Ракеты ЗРК "Полимент-Редут" унифицированы с ЗРС С-350 "Витязь", — добавил генконструктор.