Признание(СИ)

Вэйр, сидя на голой земле, задумчиво смотрел на вольготно раскинувшийся вдоль кирпичной стены игольник и совершенно спокойно изучал тонкий зеленый усик, осторожно обвившийся вокруг его запястья.

С тех пор, как Асграйв сбросил его прямо на ядовитые колючки, он приходил сюда почти каждый день. Вернее, почти каждую ночь, никем не замеченный и не узнанный, потому что несколько дней назад с удивлением обнаружил, что никакие Охранные Сети не реагируют на его присутствие. Иными словами, Вэйр мог преспокойно гулять по всей территории внутреннего двора, навещать Листика в Оранжерее, прохаживаться в саду и не бояться, что кто-то из преподавателей, включая лера де Сигона, вдруг встревожится.

Странно, конечно, что так вышло, однако в ту ночь, когда юноша впервые выяснил этот удивительный факт, чудом выбрался из тесных объятий раздраженного Шипика, а потом стремглав выскочил обратно и кинулся бегом, слишком поздно вспомнив насчет Сетей... никто его не остановил и не подал сигнала тревоги. Никто не узнал, что он вообще отсутствовал в своей комнате после отбоя. Никто не понял, когда именно он туда вернулся, и по сей день ни один из преподавателей даже не заикнулся насчет поздних прогулок излишне дерзкого первокурсника. Из чего Вэйр сделал совершенно логичный вывод касательно своих необычных способностей и теперь свободно прогуливался до наружной стены в любое время дня и ночи, не опасаясь наказания.

Почему так случилось, что в тот раз он не погиб, Вэйр и сам толком не знал. Сперва ему показалось, что все - никаких шансов выкарабкаться не осталось. Он почти утонул среди массивных листьев и множества толстых стеблей, едва не задохнулся в медленно сжимающихся зеленых тисках, чуть не лишился глаз, порвал себе костюм, исцарапался и едва не погиб... но в последний момент игольник отчего-то передумал. И, на несколько мгновений замерев, а потом внимательно ощупав кровоточащие царапины, довольно бережно выпустил незваного гостя из своих смертоносных объятий и аккуратно поставил на землю. При этом так ласково, так заботливо и осторожно трогал усиками саднящую кожу на лице и ладонях, что Вэйр, перестав спустя некоторое время походить на бледное привидение, все же рискнул подойти ближе, а к рассвету даже набрался смелости, чтобы перелезть с территории старшекурсников обратно в Оранжерею. После чего перевел дух, мысленно вознес хвалу Всевышнему за заступничество, беспокойно оглянулся на огорченно вздохнувшее растение и бегом кинулся в свою комнату. Взъерошенный, откровенно не верящий в то, что еще жив, но при этом оч-чень злой. И очень желающий поговорить по душам с одним скользким типом.

Асграйв...

Надо сказать, тот СИЛЬНО удивился, когда на следующее утро вчерашний "мертвец" (а эта смерть почти не вызывала сомнений!) появился в классе и с непроницаемым лицом прошел к своей парте. Живой, невредимый, без единого следа на лице после трудной ночи и совершенно невозмутимый.

Вэйр, едва показавшись на пороге, буквально кожей ощутил на себе ошарашенно-неверящие взгляды, полные искреннего изумления и недоверия, однако обернуться на четверых трусов даже не потрудился. Просто прошел мимо, игнорируя чужую оторопь, сделал вид, что не заметил их побледневших лиц, и лишь на Грэя взглянул мельком - остро, пристально, с молчаливым обещанием расквитаться за тот коварный удар. И за то, что этот мерзавец скинул его прямиком в игольник, из которого, если бы не настоящее чудо, Вэйр никогда не сумел бы выбраться.

Невероятно, что Шипик вдруг проявил такую ненормальную покладистость. Невероятно, что брошенный Асграйвом Огонь не заставил его с ходу вонзить сразу все свои шипы. Уму непостижимо, что он нашел в упавшем со стены юноше, однако он не просто его не тронул, но еще и помог вернуться обратно, вежливо придержав на пояс и не позволив свалиться на землю. Если бы не это, наутро класс не досчитался бы одного ученика, а немного позже мадам Матисса или кто-то из старшекурсников заметили бы его холодное тело под корнями игольника и в панике вызвали бы преподавателей. Лера Леграна или господина Огэ. Причем Вэйр считал, что за эту смерть никто бы не ответил: он был заведомо одинок, незнатного рода, никаких покровителей за ним не стояло, да и на стену, как решили бы все, он полез вопреки строгим правилам. Поэтому закономерно получил обещанное наказание, за которое некого винить. Все просто и легко.

Так что Асграйв ничем не рисковал, когда ставил подножку и дразнил игольник своим Огнем: никто и никогда не узнал бы, что случилось на самом деле. Никто не связал бы с ним смерть новичка. А Войтек и остальные, если бы и начали догадываться, что Вэйр не сам по себе свалился в игольник, вряд ли решились бы об этом заикнуться. И вряд ли осмелились бы во всеуслышание признаться, что в ту ночь тоже нарушили строгие предписания. Раз уж они на помощь не кинулись, раз уж никого не позвали сразу, раз удрали без оглядки, поняв, что игольник взбесился... от тех, кто струсил и не протянул руку помощи в тот момент, не стоит ждать откровенности впоследствии. И не стоит надеяться, что чудесное воскрешение хоть как-то изменить возникшее к ним презрение и вполне объяснимую брезгливость.

Тогда как Асграйв...

Сперва Вэйр хотел удавить подлеца там, где застанет его утро. Думал, что с ходу двинет кулаком в аристократичную морду, вышибет к демонам его ровные белые зубки, размажет по всей морде горячую кровь и закроет данный вопрос самым радикальным способом. Однако по здравом размышлении, просидев остаток ночи на застеленной постели со сжатыми кулаками, подумав и прислушавшись к своим ощущениям, юноша все-таки решил повременить с местью: драки и бурные выяснения отношений в Академии были запрещены под страхом исключения. Сцепиться с ним один на один вряд ли получилось бы: Асграйв уже успел сколотить себе неплохую команду, готовую за него в огонь и воду, тогда как Вэйр был один. Совсем один. Потому что после случившегося он даже Войтеку больше не рискнул бы доверить спину.

Но он не боялся, нет - после головорезов Кратта, унизительных побоев, томительного плена, виаров и всего остального, Вэйр вообще перестал бояться. Рабство отучило его страшиться будущего, но при этом научило терпению. Научило молчать. Прятать свои чувства и, искусно скрывая за маской равнодушия истинные намерения, терпеливо дожидаться своего часа. Словно дикий зверь из засады или опытный охотник, преследующий по пятам раненую жертву.

Вэйр знал, что сильнее. Чувствовал, что сумеет справиться даже в том случае, если противостоять ему будет не только Асграйв, но и его четверо приятелей, в число которых юноша едва не посчитал, что вошел. Он был уверен в себе и в том, что очень скоро представиться случай вернуть этот должок сторицей.

Но не сейчас.

Как ни странно, Вэйр решил повременить. И по причине возможного наказания, и по причине того, что колдовать вне уроков ученики не могли. В то же время биться с предателем на кулаках на глазах у всего класса было неразумно, а вызывать его на полноценную дуэль - глупо. К тому же Асграйв наверняка предпочтет рапиру, с которой Вэйр был не слишком силен. Так что он решил обождать и набраться терпения. А на смущенное "привет, ты как?" Войтека лишь коротко посмотрел, не став ни обвинять, ни презрительно плевать в лицо, ни даже разговаривать. Он всего лишь посмотрел в виноватые глаза однокурсника, однако сумел сделать это так, что молодой южанин запнулся и попятился. А потом пробормотав что-то вроде "извини, что так вышло", поспешил ретироваться, пока из непроницаемо темных зрачков, ставших вдруг похожих на бушующее море, не выплеснулась настоящая волна горечи, едкой насмешки и смутного сожаления о том, что всего несколько дней назад Вэйр был готов ему поверить. А еще там вдруг проступила сила - та самая, при виде которой неожиданно верилось, что юный аргаирец не так давно пустил на дно целый корабль. Войтек, почувствовав это, разом смешался, откровенно поежился и, стремясь избежать неловкости, быстро ушел. Вернулся к друзьям, о чем-то коротко переговорил с Грэем Асграйвом, а потом беспокойно косился весь день на обоих, словно был уверен в том, что вскоре случится нечто весьма неприятное. Вплоть до прямых обвинений, кулаков, разбитых лиц и грязных оскорблений.

Однако Вэйр, как ни странно, молчал.

Он молчал весь день, ничем не показав, что прошедшая ночь хоть как-то на нем сказалась. Не говорил, как и почему уцелел. Намеренно не упоминал об игольнике. Старательно делал вид, что ничего не случилось. Не обращал внимания на недоуменные взгляды девушек, инстинктивно почувствовавших возникшее напряжение, и все последующие дни держался подчеркнуто отстраненно от остального класса. Но делал это с таким каменным выражением лица, с такой бесстрастностью и редким безразличием, что с тех самых пор к нему больше никто не рискнул подойти.

И это его полностью устроило.

А после того, как мадам Матисса на одном из занятий вдруг сама провела его через Оранжерею на территорию старшекурсников и осторожно показала Шипику при свете дня, после того, как игольник снова показал, что признает и готов слушаться незнакомого парня из далекого южного Королевства, после того, как суровая травница пришла в полный восторг и в порыве щедрости разрешила приблизиться еще и к Иголочке... Вэйр странным образом вдруг почувствовал, что с удовольствием приходит по вечерам к Оранжерее. С нетерпением скребет ногтями по стене. С радостным удивлением встречает перегнувшиеся через нее подобно живой арке зеленые ветви и охотно забирается наверх, игнорируя все запреты, правила и распорядки. Он неожиданно ощутил, что может довериться этому необычному, своенравному и не любящему чужаков растению из далекого Занда. И с удивлением понял, что оно тоже признало его за своего.

Вот и сейчас Вэйр, едва стемнело, пришел к облюбованному месту, неслышной тенью перенесся на запретную территорию. С помощью Шипика спустился вниз, скрытый от посторонних глаз густой зеленой порослью, щедро накормил соскучившийся игольник магией (благо мадам дер Вага уже успела объяснить, как это делать), а теперь, прикрыв глаза, слушал тишину, отчего-то не желая возвращаться в свою комнату раньше отбоя.

В эти дни он много думал о прошлом. Об оставленном доме, брошенных родителях, старых друзьях, из которых, возможно, проклятый туман уже успел кого-то забрать. Он думал о Прудах, где любил купаться мальчишкой. О Парме, до которой так и не дошел. О превратностях судьбы, приведшей его к такому неожиданному финалу. А еще о думал о Дасте. О том, сумел ли нахибец довести красивую Миру до родного дома. И еще о том, нашел ли тот маг источник Тумана, выполнил ли свое обещание и разыскал ли родителей Вэйра, чтобы сообщить им, что их сын до сих пор жив и здоров.

Юноша тихо вздохнул: ему оставалось только ждать. Ждать и надеяться на то, что синеглазый незнакомец не забудет про данное слово. И что когда-нибудь отыщет его снова, чтобы порадовать хорошими вестями.

Неожиданно неподалеку раздались чьи-то торопливые шаги.

Вэйр, оторвавшись от невеселых размышлений, удивленно прислушался и привстал, надежно скрытый от посторонних глаз зеленым шалашом из веток. Стараясь не шуметь, отодвинул от лица какой-то лист и внимательно всмотрелся в темноту, полагая, что незнакомый ученик просто идет мимо. Но быстро понял, что ошибки нет: поздний посетитель отнюдь не шел к жилым корпусам и совсем не спешил укрыться в своей комнате до последнего удара гонга. Напротив, он показался из-за деревьев со стороны территории старшекурсников и весьма целеустремленно двинулся к оживившемуся игольнику.

У Вэйра изумленно дрогнули брови, когда он понял, что это действительно какой-то ученик. Второго или даже третьего курса. Довольно высокий - немного выше него самого, подтянутый, с приятным лицом, непослушными русыми волосами, разметавшимися от ветра в разные стороны, и светло-серыми глазами. Шел он явно к встрепенувшемуся игольнику, нисколько его не боялся, по сторонам воровато не оглядывался, а если и изучал Шипика с некоторой долей настороженности, то вовсе не причине испуга, а, скорее потому, что узнавший гостя игольник радостно встопорщил сразу все свои шипы. Иными словами, для непосвященных выглядел так, словно готовился напасть.

- Привет, Шипик, - бодро прошептал парень, бесстрашно зайдя за Охранные Круги. - Как ты тут без меня? Уже перекусил?

Игольник довольно зашелестел листьями.

- О! Я вижу, Лирка не оставляет тебя вниманием, да? И остальные второклашки тоже? Ну-ну, не шуми, а то мадам Матисса услышит и потом за все с меня спросит. Особенно за то, что я болтаюсь перед отбоем там, где не положено... погоди, не лезь, я тебя полью.

Вэйр ошарашенно моргнул: ничего себе! Выходит, игольник не такой уж злобный, раз спокойно подпускает к себе старших учеников. Или же этот парень просто хорошо ему знаком. Надо же... значит, сам Вэйр - не первый и не последний, кого признает вспыльчивый Шипик. Но это тем более странно, потому что, насколько юноша успел понять, из ныне присутствующих первокурсников больше никто не удостаивался такой чести. Но, возможно, старших учеников это не касалось?

Вэйр с жадностью приник к крохотной щелочке в своем убежище и изрядно удивился, когда незнакомый парень вытащил откуда-то массивную лейку, совершенно спокойно отодвинул со стены густой зеленый вьюнок, бесстрашно вошел, погремел в Оранжерее пустым ведром, а потом на самом деле принялся поливать довольно шуршащий куст, будто заботливый садовник. Он тщательно намочил охотно предоставляемые корни, весело поприветствовал Иголочку, отмахнулся от тонких усиков, нахально пытающихся пощекотать ему уши, и сердито фыркнул, когда один из них внезапно ухватил его за руку и настойчиво потащил к тому месту, где затаил дыхание Вэйр.

- Отстань! - буркнул старшекурсник, не заметив, что за ним пристально наблюдают. - Скоро отбой. Если не успею, влетит мне по первое число. Сперва от куратора, потом от директора и, наконец, от учителя. Потому что он, когда вернется, тут же выяснит, где и что я успел нарушить. И за каждое твое посещение так всыплет... только и радости, что с ним твоя хозяйка должна прибыть. Соскучился, небось, да?

Шипик, тут же отстав, огорченно зашуршал.

- Я тоже, - вздохнул парень. - Знал бы, что так получится, на каникулах бы здесь остался. Никуда бы не поехал. А так... почти месяц уже прошел, но от них пока ни слуху, ни духу. Может, хоть ты чего чуешь?

Зеленовато-лиловые стебли согласно качнулись.

- И то хорошо. Она в порядке?

Новый кивок.

- Тогда ладно, - немного успокоился парень. - Когда вернется, подай знак, хорошо? А теперь мне пора. Пока, приятель. Не скучай тут - я через пару деньков еще заскочу.

Вэйр со все возрастающим изумлением проследил за тем, как незнакомец снова прячет лейку, вежливо прощается с вольготно разросшемся игольником, по-свойски хлопает по какому-то корешку, выползшему из земли, и ловко уворачивается от колючих объятий - явно не в первый и не в последний раз. После чего со смешком отходит, бодро махает рукой и стремительно скрывается в темноте, торопясь успеть до отбоя.

Юноша вопросительно тронул ближайший стебель.

- Это кто?

Шипик в ответ радостно зашелестел, словно говоря: друг. Надежный и верный друг, которого не стоит опасаться.

- Ясно... он из старших?

Игольник ощутимо кивнул.

- И часто к тебе приходит?

Новый кивок.

- Каждый день? Нет? Через день... или через ночь? - заторопился с вопросами Вэйр. - Я так понял, он тебе нравится? Это из-за хозяйки, да? А где она? Почему я ни разу не видел?

Шипик огорченно поник и ощутимо вздохнул, потянувшись ветками куда-то вдаль.

- Уехала? - нахмурился юноша. - Далеко? Зачем?

Этого игольник не знал, но всем видом показал, что отчаянно скучает, горюет без нее, мечтает снова увидеть. Знает, что с ней все в порядке, но все равно тоскует.

И от этой тоски его не могли избавить ни регулярно подкармливающие его второкурсники, ни заботливо поливающий Бриер, ни назойливая (хоть и не злая) мадам дер Вага, ни даже периодические проверки преподавателей. Особенно, лера Леграна, взявшего за правило время от времени подновлять наложенные вокруг него Охранные Круги. Не по собственной воле, разумеется, потому что к Защитным Сетям своего давнего недруга он бы не подумал приблизиться, однако обезопасить учеников от опасного растения было нужно. Поэтому лер Огэ возложил на недовольного эльфа эту утомительную обязанность, и ему пришлось этим заняться. Что, надо сказать, не доставляло радости ни ему, ни обоим игольникам, ни, разумеется, Бриеру, которому приходилось в каждый свой визит старательно прятать следы и тщательно убирать остатки ауры. Однако все они были вынуждены мириться с таким положением дел, делать то, что должно, прятать истинные чувства и делать вид, что на самом деле ничего особенного не случилось.

Вэйр еще немного постоял, размышляя над всеми этими странностями, но потом вздохнул и тоже начал выбираться: время действительно позднее, скоро прозвучит гонг, а ему еще надо добраться до своего корпуса, никого не потревожив.

Он позволил обхватить себя гибкими стеблями, бесстрашно проследил за быстро удаляющейся землей. Оказавшись на вершине стены, ласково погладил Шипика, а потом почти бегом кинулся к Оранжерее. Прямо так побежал, по стене, чтобы не рисковать, а спрыгнул обратно на землю возле самой стеклянной двери, при этом ловко избегнув охранных заклятий. После чего мысленно усмехнулся, помахал провожающему его Шипику рукой и быстро пошел прочь, про себя поражаясь тому, что это необычное растение достойно гораздо большего уважения, понимания и доверия, чем иные люди. И от него, как ни странно, можно не ждать подвоха, обмана или предательства. Просто потому, что оно удивительно точно знало, кого считать другом, а кого - врагом, и придерживалось своего мнения настолько четко, что становилось ясным: во второй раз Асграйву лучше не рисковать испытывать его терпение. И лучше не приближаться даже на десяток шагов, если он, конечно, не желает почувствовать на себе крепость его колючих объятий.

Глава 2

Пройдя знакомыми коридорами и осторожно толкнув нужную дверь, Айра с волнением замерла на пороге: кажется, за время ее отсутствия комната совсем не изменилась. Такое впечатление, что она вовсе никуда не уходила - на столе даже пыли не было, а аккуратно сложенная на нем стопка учебников выглядела так, будто ее только вчера туда поставили.

Она быстро осмотрелась, но нет - действительно никаких перемен. Все тот же пол, заботливо застеленный теплым ковром, матово-серые стены, тщательно заправленная постель, сиротливо пустующий стол, на котором лежала забытая тетрадка, причудливо светящаяся Сеть под самым потолком, такие же причудливые узоры, спускающиеся сверху по внутренней стороне двери...

Айра неслышно вздохнула и переступила порог своей комнаты. Кер тут же спрыгнул с ее плеча, довольно застрекотал и юркнул под самый потолок, старательно проверяя свою старую Сеть. Но и ее никто не тронул за время отсутствия хозяйки. Кажется, даже не входил внутрь, потому что следов чужаков не ощущалось. Конечно, дверь снаружи заметно обуглилась и несла на себе следы попыток взлома, но, кажется, ее, если даже и сумели открыть, то с петель не снесли и ручку не сломали, потому что надежная защита, оставленная метаморфом, была способна доставить немало неприятностей любому налетчику. Такое впечатление, что лер Альварис, если и приходил после дерзкого побега, то просто растерянно постоял у двери, изучая созданную Айрой Сеть Агла и Целебный Круг Сотари, поразился сложности сплетенной Кером защиты, оглядел испещренные всевозможными охранными Щитами стены, не заметил портала в Хранилище, забрал с собой Листика... да и тихо ушел восвояси, напряженно гадая, где и когда юная ученица успела этому научиться.

Кстати, портал в Хранилище действительно никто не тронул - свернутое в тугой узел заклятие так и пряталось за приметным камнем в углу. Правда, после того, как питающий его Источник почти иссяк, он вполне мог потерять ориентиры выхода или вообще разрушиться, но это уже мелочи: в подземелья Айра знала далеко не один путь и могла вернуться туда в любой момент. Хоть за книгой, хоть за водой из медленно восстанавливающегося Ключа, а хоть за Сонным Креслом Марсо.

Вспомнив об ушедшем призраке, она печально вздохнула и погладила алмазное колечко, которое больше ни разу со дня его исчезновения не снимала. Но которое, чтобы не вызывать ненужных вопросов, носила теперь не на пальце, а на тонкой цепочке, не шее. Некоторое время она смотрела на яркий блеск его граней, с тоской думала о том, что уставший от жизни дух, возможно, уже обрел себе новый дом. Искренне понадеялась на то, что Марсо и в новом воплощении не забудет о своей одаренной ученице, а потом слабо улыбнулась: сердиться на него она не могла. И не думать, как о преданном друге, тоже. Что бы он ни натворил. Как бы нехорошо ни поступил. Ведь, в конце концов, только благодаря ему все получилось удивительно правильно. Сердце оказалось надежно защищено, Альварис и его приятели получили по заслугам, Занд снова был в безопасности, Викран обрел свою Эиталле, а сама она неожиданно нашла нечто гораздо большее, чем просто любовь. Вот только Инициация... впрочем, как оказалось, это был наилучший вариант для них обоих. Действительно, лучший и единственно верный, хотя, конечно, это стало понятно далеко не сразу и принесло немало переживаний как ей, так и ему. Однако, оглядываясь назад, Айра не могла не признать, что, пожалуй, никому другому не захотела бы этого простить. И никого другого не желала бы видеть рядом, хоть неделю назад, а хоть... и это тоже было правдой... в ту ненастную ночь, когда она с криком прорывалась сквозь сложнейшую защиту острова.

Викран...

По губам Айры скользнула затаенная улыбка.

Как странно все это. И как невероятно. Удивительно, немыслимо, почти невозможно - думать о нем, как о единственно близком человеке. Вспоминать его объятия, с трепетом ощущать прикосновение его нежных губ, жадно вдыхать аромат его кожи, с наслаждением льнуть, чувствуя, как сладко замирает он от восторга, слышать его тихий голос, в котором больше не было боли и нечеловеческой тоски... она никогда не думала, что он умеет быть таким - внимательным, заботливым, теплым. Не думала, что его израненная душа когда-нибудь исцелится, а разорванное сердце снова оживет. Но он был. Где-то здесь, недалеко, среди корпусов, классов и многочисленных коридоров, потому что вернулся считанные часы назад и, вероятно, уже приступил к своим обязанностям.

Айра медленно присела на краешек кровати, со смешанным чувством оглядывая свою комнату, в которой все вроде было как прежде, но, в то же время, что-то неуловимо изменилось. Хотя, наверное, это не комната стала другой - наверное, что-то изменилось в ней самой. Потому что больше не было внутри тоскливой обреченности, не было неистового стремления вырваться на волю, не было страха, не было ненависти... вообще, ничего из прежних чувств. Зато вместо этого в душе поселился какой-то удивительный покой, стойкая уверенность, радость и затаенная надежда. А еще - неумолимое желание быть с НИМ и чувствовать его близость каждый миг, каждую секунду, каждое жалкое мгновение. Желать его. Стремиться навстречу, чтобы снова оказаться в его объятиях, увидеть его горящие глаза, тесно прижаться, умиротворенно вздохнуть и обрести, наконец, свое счастье.

Викран...

Она еще долго сидела, загадочно улыбаясь и рассеянно проглаживая довольно урчащего метаморфа. Мечтала, верила, ждала, надеялась... и, наверное, просидела бы так до самой ночи, погруженная в радужные видения. Однако вскоре в коридоре послышалось хлопанье дверей, торопливый топот чужих башмаков, зазвучали звонкие голоса девочек... Айра едва успела стереть с лица мечтательное выражение и, заранее приготовившись к грядущей буре, почти не вздрогнула, когда кто-то из соседок вдруг приметил неладное, подскочил к ее распахнутой настежь двери, осторожно заглянул и тут же пораженно ахнул:

- АЙРА!!!

- Привет, Лира, - улыбнулась она, вставая с кровати.

- ТЫ... вернулась?!! Боже мой, действительно вернулась?! Девчо-онки-и-и...!

Чтобы избавить свою комнату от неминуемых разрушений, Айра поспешно вышла в коридор, по пути мысленно предупреждая Кера о скором покушении на свою драгоценную персону. И, как оказалось, была весьма недалека от истины: когда пришедшие с уроков девочки увидели вернувшуюся подругу, то мигом покидали свои вещи, громко взвизгнули и всей толпой налетели на смущенно улыбнувшуюся гостью.

- Айра! - на нее с налету обрушилось сразу множество голосов, едва не оглушив. - Айра! Когда ты вернулась? Где так долго пропадала?!!

Ее разом обняли десятки рук, затеребили, чуть не придушили, расцеловали, едва не сбили с ног, но очень вовремя поддержали. Затем стиснули с новой силой. Отстранились. Ахнули снова. Жадно осмотрели новое платье, восторженно замычали, потрогали. А потом еще долго крутили и вертели, словно не веря очевидному, попутно закидывая многочисленными вопросами.

- Айра!

- Как прошла твоя практика?!!

- Ты почему так долго?!

- Мы думали, после каникул вернешься, потому что редко бывает, что... а тебя все нет и нет!

- Как ты могла пропасть так надолго?!

- Почему не сказала?!

- Мы чуть не упали, когда узнали, что тебя вообще забрали с курса!..

Айра, с трудом выдержав первый натиск подруг, стойко вытерпела крепкие объятия Лиры, чуть не утонула в ее рыжих волосах, как всегда - распушившихся от волнения. Терпеливо подождала, когда одна за другой ее обнимут белокурая Лизка, голубоглазая Алька, Дисса, Зиса, Терри... когда Лира по второму кругу с восторженным воплем повиснет на шее и звучно чмокнет в щеку... когда подойдет и тепло улыбнется Ойла... радостно поприветствует Бейра... а потом отдышалась и с облегчением ответила:

- Привет, девочки. Ужасно рада вас видеть.

Девчонки радостно загалдели, перебивая друг друга, заулыбались, затеребили с новой силой. Наконец, слегка успокоились и выпустили немного помятую однокурсницу, позволив ей прийти в себя. Потом заметили насупленного Кера, взирающего на эту суету крайне неодобрительно, тут же умилились снова, щедро поделились вкусной магией. Задобрив, таким образом, сурового крыса, успели украдкой погладить его мягкую шерстку. Радостно захихикали и затолкались, когда он, хоть и был сытым, все равно слизнул самые вкусные кусочки. После этого оставили метаморфа в покое и снова повернулись к его хозяйке.

- Ну? - жадно уставилась на подругу Лира. - Давай, рассказывай, что с тобой сотворил этот изверг дер Соллен? Небось, совсем замучил за столько времени? Да?

Айра неловко кашлянула.

- Да как сказать...

- Он - зверь, - убежденно закивала бойкая рыжеволоска. - Жуткий, бесчувственный и бездушный. От него даже виары шарахаются! Вампы издалека раскланиваются! Мы, когда узнали, что он забрал вас с Кером на практику, чуть в обморок не грохнулись! А когда вы не вернулись через неделю, вообще перепугались! Обычно больше двух седмиц практика ни у кого не длится, даже у самых отстающих и невезучих, а ты будто в воду канула! Скоро месяц, как он тебя украл! Я даже боялась, что вообще заживо сожрет!

- Нет, - Айра смущенно опустила ресницы, чтобы не выдать себя неестественно ярким блеском глаз. - Как видишь, мы в порядке. Просто это заняло гораздо больше времени, чем я думала.

- Почему ты не предупредила?! Убежала с Бала и бесследно пропала! Мы только через день узнали про практику! И то: если бы де Сигон не обмолвился, так и оставались бы в неведении!

- Да я... в общем-то... сама не знала, что так получился.

- Всевышний! - Лира картинно закатила глаза. - Когда мастер Викран в твою дверь ломился, я боялась - убьет! У него было ТАКОЕ лицо... просто жуть! А когда выяснилось, что лер Альварис поручил вас именно ему, я чуть не с ума не сошла, думая о всяких ужасах, которые он мог с тобой сотворить! Попасть к дер Соллену - самое страшное, что вообще может случиться в этих стенах, а ты со своим малышом угодила прямиком ему на когти! И за что?!!

- Это из-за Кера, да? - сочувственно посмотрела Дисса. - Из-за того, что он - метаморф?

- Ну... и из-за этого тоже.

- Он тебя не обидел? - заботливо тронула за рукав Терри. - Говорят, мастер Викран совсем безжалостный. На Бриера порой даже смотреть страшно - до того он его гоняет.

- Поначалу было трудно, - призналась Айра, старательно подбирая слова, но чувствуя приятное тепло в груди от мысли, что девочки так беспокоились. - Порой даже невыносимо. Но потом мы с Кером привыкли. Зато мастер Викран научил нас быть вместе всегда, понимать друг друга, общаться, слышать мысли даже на расстоянии, ощущать настроение... да много чему научил. Я даже не знала, что он столько умеет.

- Он - Охранитель, - недовольно буркнула Лизка, отбросив со лба золотистую прядку. - Хоть и бывший. И знает столько всего, что аж жуть берет. Просто чудо, что у нас в этом году его уроки идут всего раз в неделю, но мне, например, даже этого хватает, чтобы перетрусить до трясущихся поджилок. Бывает, как зыркнет своими глазищами, а потом как спросит... стоишь перед ним, как дура, дрожишь, из головы все улетучивается, будто и не читала вовсе, ждешь самого страшного и все время думаешь: накинется ли сразу волком или просто удавит за неправильный ответ? Бедная... как я тебе сочувствую! Наверное, это было ужасно - выносить его каждый день?

Девушка кашлянула снова.

- Ничего, терпимо. По крайней мере, меня никто не съел и даже не покусал. Так что слухи о нем, как мне кажется, слегка преувеличены.

- Ну, конечно. Посмотрим, что ты скажешь, когда в следующем году он начнет приставать со своей Боевой Магией дважды в неделю. А еще через год - уже трижды! А потом - все больше и больше! Это ж сколько нам придется тогда учить?!

- Много, - скорбно вздохнула Алька. - Я уже даже предвижу, сколько "неудов" схлопочу за первые пару уроков.

- Так, хватит о грустном! - решительно прервала затосковавшую подругу Лира. - У нас сегодня праздник - Айра вернулась, живая и невредимая! Не поддалась этому извергу! Выжила после его занятий! Вернулась не побитая и не покалеченная, так что... ура! Давайте устроим девичник?!

- Точно! Прямо сегодня!

- А у нас угощение есть?