Помоги проекту - поделись книгой:
— Ну уж! Однажды на вашем месте сидел губернатор мегаполиса.
— Губернатор клеился к вам?
— Наверное. Во всяком случае, театр его интересовал не больше чем вас. Получив отказ, второй раз он не пришёл.
— Слабак! Однако давайте к делу. Театр от вас не убежит. Работа по контракту времени много не занимает. От вас нужен лишь профиль и участие в презентациях. Поездки, интервью. А профиль мы сделаем за пять часов. У меня классный специалист.
— Продавать профиль, все равно, что продавать душу.
— Не надо меня демонизировать.
— Вас? Нет, не обольщайтесь. Вы не демон, так мелкий чертёнок. У вас свой котелок, такой туристический, знаете, и мелкие грешки, которыми вы приправляете варево.
— Я просто зарабатываю на хлеб.
— У вас есть вкус и драйв. Почему бы вам самому не снять фильм?
— Я выпускаю их по десятку в год.
— Я сказала снять, а не выпустить.
— Вас я бы снял, — вырвалось у него.
— Так что вам мешает?
Проклятье! Как она умеет загонять в тупик.
— Не согласитесь посидеть ещё немного? Считайте, что я приглашаю вас на свидание.
— Разве так приглашают? — улыбнулась она. — Наши разговоры не лишены определённого интереса, но… нет.
Он упал на кровать, не раздеваясь. Чёрт возьми. Твёрдый орешек эта Поленова. Да ещё губер замаячил на горизонте.
От размышлений его отвлёк телефон. Горничная, похоже, воткнула его обратно в розетку.
— Дэвушка нужен? Прибрать, там, спинка тереть, туда-суда?
Алексей выдернул провод. Потом подумал и убрал аппарат в шкафчик для обуви.
В этот раз жертвой он выбрал Вадика.
— Вот что, помнишь там эпизод смешной с каким-то мужиком, которого спускают с лестницы? Найди актёра, похожего на местного губернатора и сделай замену.
— А ты часом не путаешь с бизнесом личное? Или не дай бог политику?
— Я смотрел социологию. Народ одобрит, губера тут не любят. А если он, паче чаяния, попытается тормознуть прокат, то выйдет скандал и бесплатная реклама.
— Как скажешь, начальник.
Вроде бы отпустило немного. Можно и почитать.
За ночь Алексей проглотил Голсуорси и освежил в памяти Островского. Он вдруг отметил, что когда читает, например, роман, то воображение рисует картинку, похожую на фильм. А вот когда берёт пьесу, то представляет не само действие, а его постановку. Сцену, заполненную вполне конкретными актёрами местного театра — других-то он и не знал. И узнавал Анну Поленову в каждом женском лице.
Он сдался и понял, что пришло время встретиться с Чебурашкой.
То был странный персонаж, совсем не похожий на мультяшного зверька. Вот объявись у того злобный дядюшка, то, наверное, сходство нашлось бы.
Одевался Чебурашка неопрятно, и вообще был некрасив из-за безобразных оттопыренных ушей. Он так строил фразы и подбирал лексикон, словно нарочно поддерживал имидж эдакого «грязного Гарри». Классического подонка с самых низов, готового на всё ради денег.
— Поленова мне не подходит, — сказал ему Алексей. — Вернее подходит, но… неважно.
— Проклятье! Так и думал, что она вам не по зубам.
— Это вас не касается.
— Но мой гонорар!
— Гонорар не уйдёт, если у вас есть, конечно, запасной вариант.
— Джейн, — быстро ответил Чебурашка. — То есть Джейн — псевдоним, а зовут её Валентина Сирень.
— Сирень? Звучит как ещё один псевдоним. Эта ваша Джейн должно быть просто матрёшка.
— Матрёшка! И ещё какая! Она снимается в местной рекламе. Дура дурой, но у мужиков текут слюнки, как у собачек Павлова.
— Она связана контрактом?
— Только рекламным. В большое кино её разве что слепоглухонемой позовёт. Но остальные ещё хуже, поверьте.
Да уж, тут было от чего загрустить. Даже Чебурашка легко просчитал ситуацию, и Алексея вовсе не вдохновляло выступать тем самым слепоглухонемым.
И тут его вдруг озарило. Идея выглядела сумасшедшей, не до конца сформированной, но только на таких и совершают настоящие рывки.
— Вот что. Привезите её ко мне, эту Сирень. Но так чтобы никто не видел, не слышал и не говорил.
— Э, да вы хитрец, как я погляжу, — пригрозил пальцем Чебураша. — Сделаю. Но за скрытность придётся доплатить.
Два часа спустя агент втолкнул в номер закутанную в плащ девицу и протянул Алексею ключ.
— Студия ваша. Весь завтрашний день. Сотрудников не будет. Вокруг парковки, склады, никаких лишних глаз.
Алексей перекинул на счёт агента оговоренный гонорар и тот исчез.
— Что будете пить?
— Мартини!
Вот тем и отличаются маркетологи от социологов. Первые бы указали однозначно на Джейн, вторые, ни на кого конкретно, а между тем, именно из их исследования выходило, что Анна сорвала бы кассу, а Джейн с трудом отобьёт затраты.
Впрочем, не такой уж и дурой она оказалась, скорее барышней целеустремлённой, функциональной, отсекающей всё, что может помешать карьере. Вопросов лишних не задавала, не рассуждала о продаже души и порче искусства, а вечером забралась к Алексею под одеяло.
Телефонный звонок чуть не сорвал кульминацию.
— Дэвушка нужен?
Утром прилетел Вадик с тремя кофрами оборудования. Джейн уже сидела в халатике за столом и пила кофе.
Вадику хватило минуты, чтобы разобраться.
— Чем переделывать профиль, проще снять заново. Не хватает многих эмоций, жестов, движений, скудный лексикон.
— Сделай всё тихо, — попросил Алексей. — Я не хочу до поры светиться.
Он повернулся к Джейн и предупредил:
— До презентации ты должна молчать. Иначе контракт утратит силу.
Получив ключ и девицу, Вадик отчалил. Алексей отправился чистить зубы. Почему у него такое чувство, будто он совершил измену?
— Растворимый кофе, соевое мясо и Джейн, — вот вещи которых мне хотелось бы впредь избегать, — сказал он отражению в зеркале.
На этот раз давали «Женитьбу» Гоголя, которую Алексей помнил по старым экранизациям. Он вдруг почувствовал себя посвящённым, эдаким театральным завсегдатаем. Несколько раз угадал реплики, радуясь как дитя, и даже пришёл к заключению, что Гоголь маскировал под комедии драмы. Очень жизненно, актуально, но совсем не смешно.
Это была драма о кастинге. Закон не позволяет комбинировать профили, приставлять губы Никанора Ивановича к носу Ивана Кузьмича, гильдия киноактёров настаивает на работе с живыми людьми. А с другой стороны не было ничего такого, что хотелось бы пересадить от Джейн Анне. Как впрочем, и наоборот. Каждая из них была по-своему совершенна.
— Вчера вас не было на спектакле.
Неужели он покраснел? Она не заметила.
— Скучали?
— Не особенно. Но я так привыкла к этим встречам, что не сразу сообразила, чем бы заняться.
— Дела. Вы отказались от контракта, и я вынужден искать кого-то ещё.
— И как успехи?
— На вашем фоне все остальные меркнут. Я чувствую себя художником, у которого отобрали краски и холст. Приходится рисовать огрызком карандаша на обёрточной бумаге.
— Графика бывает куда пронзительней картины маслом. Она лаконична. Отсекает всё лишнее. Ненужные красивости…
— Как растворимый кофе? Вот уж где ничего лишнего, — Алексей опять вспомнил Джейн. — Скажите, а вас не напрягают эти вот встречи со спонсорами?
— Я раньше подрабатывала в службе эскорта. Привыкла. Знаете, мы ведь не сразу выбились в профессионалы. И до сих пор вынуждены сами накладывать грим, подбирать костюмы, вместе делаем декорации и собираем по знакомым реквизит. Режиссируем по очереди. Просто средневековая бродячая труппа. Артель. А раньше приходилось подрабатывать, чтобы держаться наплаву.
Кажется, она приоткрылась немного. Сосем чуть-чуть.
— А я ведь тоже начинал как любитель, — признался он. — С перешивки старых лент. Конечно, создать на их основе нормальную матрицу невозможно чисто технически. Актёров уже нет в живых, профиль приходилось сильно разбавлять синтетикой. Паллиатив. И всё же нам удалось. Самара слезам не верит, и Екатеринбург не верит, а уж как слезам не верит Казань… это надо было видеть!
— Волго-камский федеральный мегаполис, — бросила Анна.
— Что? Да, с названиями теперь не очень. Потом мы взялись за Штирлица. Внедряли его то в ЦРУ, то в Ми-6, то в Моссад. Кстати, с Моссадом получилось удачно. Мы сделали кассу в самом Израиле, как ни странно. Денег хватило, чтобы перейти к серьёзным проектам. Так мы стали профессионалами.
Всё впустую. Откровения не помогли. Как всегда она провела с ним оговоренный час и ни минутой больше.
Телефон он на этот раз опередил. Злой был, вот и опередил. Метнулся к столику коброй и, запихивая аппарат в холодильник, радовался как выигравший войну полководец.
Победы над телефоном оказалось, однако, мало для душевного равновесия. Он попытался почитать Горького и бросил. Затем бросил Гюго и Золя. Когда сама жизнь — драма, как-то не до написанных пьес.
— Серёга, мне нужен драматург.
— Не вопрос. Просмотри резюме в агентстве и выбери, который из них подходит. А я пока досплю с твоего позволения.
— Слушай, мне не нужен человек, который пишет о себе, что он драматург. Мне нужен тот, кого драматургом считают другие.
— Театров нет, нет и драматургов.
— Повертись среди богемы, тусовки.
— У меня ориентация не та, чтобы в этот вертеп соваться.
— Ну, ты уж пересиль себя как-нибудь. Ты среди нас единственный, кто в этом понимает хоть что-то. Мне нужен кто-нибудь вроде Бернарда Шоу. Вот это вот э-э… в русской манере.
— Дом разбитых сердец? Старьё!
— Классика. Слушай, мне просто не подходит постмодернизм, актуальное искусство, эксперимент, абсурд, не нужна политическая сатира, гротеск и всё прочее в этом духе. Обычная драма, простые люди, запутанные отношения, скелеты в шкафах. Короче, вертись, как хочешь, но найди мне лучшего.
Чебурашка пил дармовое пиво и казалось готов был высосать целую бочку.
— Я так понимаю, вы берётесь за разную работёнку?
— Если кого-то пришить, то это не ко мне, — хохотнул агент. Да, он определённо играл «грязного Гарри».
— Мне нужно пустить слух.
— Я распускаю лучшие из них!
На этот раз Анна на сцене не появилась. Алексей заглянул в программку и убедился, что её нет в составе. Вот что значит работать без подготовки. Расслабился. Он даже не стал досматривать постановку, ушёл, и бродил потом три часа по старому городу, надеясь переждать телефон.
— Рота, подъём!
— Обломайся, Лёш, я в Париже, а здесь ещё вечер. Люди гуляют по бульварам, целуются, пьют вино, слушают уличных музыкантов. Жизнь!
Поделиться книгой: