Помоги проекту - поделись книгой:
— А вот так. Полные легкие воды. Захлебнулся он. Водичка, говорят, волжская, предположительно из Жигулевского моря.
Семен наконец справился с замком.
— Бред какой-то, — сказал он. — А как он машину вел?
— Фиг знает. Приезжай, я тут у гибддшников попросил запись с камер, скоро обещали сделать. В конце концов, это твой нарик, тебе тоже будет интересно.
Через час Семен был в конторе Знаева.
— Пойдем, запись посмотрим. Мне ее только переслали, — вместо приветствия сказал Серега.
Он провел товарища в свой кабинет, налил ему крепкого кофе и усадил за стол. На экране компьютера перекресток — Московское шоссе и улица Димитрова.
— Смотри, он сейчас проедет, — Знаев ткнул пальцем в угол экрана, откуда выехала «Лада».
— И что? — спросил Семен. — Едет нормально, правил не нарушает.
— Очень хорошо ведет для утопленника, — гоготнул Серега.
Кадр сменился, теперь на экране пересечение с улицей Ташкентской. Машина проехала перекресток без эксцессов и даже остановилась на красный свет. За улицей Дальней начинался парк, и следующая камера стояла уже на месте аварии. Новый кадр показал, как машина вдруг ни с того ни с сего стала вилять на дороге.
— Видел? — спросил Знаев.
Семен видел. «Лада» зацепила боком «Рено», потом едва не выехала на обочину, но каким-то образом удержалась на середине полосы и продолжала нестись к кольцу.
Серега передвинул флажок плеера, «отмотав» видеозапись назад.
— Вот в этом самом месте твой нарик отключился, — сказал он. — И все бы ничего, от наркош такого можно всегда ожидать, но ведь он захлебнулся. Ты понимаешь? В его легких и желудке нашли воду. И судя по тому, как он вел машину вот до этого перекрестка, этой гребаной воды тогда в нем не было. Его будто накачали за несколько секунд. Или…
В этот момент «Лада» со всей дури вмазалась в надпись «Кировский район основан в 1942 году», после чего Серега положил ладонь на мышь и клацнул на «паузу». Время для «Лады» и ее водителя будто замерло.
— Или будто утопили, а после засунули в кабину? — спросил Семен.
Серега кивнул:
— Да. Но ведь с ним никого. Он ехал один. Вел машину как следует, а потом вдруг захлебнулся водой. И не просто захлебнулся, он выглядит как утопленник, понимаешь?
Семен не отрывал глаз от застывшей в последнем рывке машины.
— Мистика, ага, — заметил он. — Не верю я в мистику.
— И я не верю. Что будем делать?
Семен пожал плечами:
— Не знаю, как ты, а я буду искать остальных. Одного ты мне помог найти.
Серега выключил видео. Семен взялся за уже остывший кофе. В кармане пиликнуло — пришла смс. Достал трубку и открыл папку с входящими сообщениями. Смс пришла от Гоши. «Жив, значит, чертяка», — промелькнуло в голове.
«ИЩИТЕ МЕНЯ В ПОДСТЕПКАХ».
Прямо так, заглавными, и было написано.
— Нашелся Гошка, — облегченно сказал Семен и начал набирать номер Гоши, но трубка сказала, что абонент выключен или находится вне зоны доступа сети.
Тогда он быстро набрал:
«С тобой все в порядке?»
Ответ пришел почти мгновенно.
«НЕТ».
Больше сообщений от Гоши не было.
Вот и все. Село Подстепки находилось аж за Тольятти на берегу Жигулевского моря, и какого черта Гошу туда занесло — еще предстояло выяснить.
Семен одним махом допил кофе, быстро собрался и помчался к себе. По дороге он переговорил с начальством. Майор Сильвестров мужик понятливый. К тому времени, когда Семен подъехал, опергруппа уже была готова к выезду.
До Подстепок добрались быстро… По крайней мере, быстрее, чем Семен ожидал. Дорога однообразная, поля, поля, деревья на обочине, закрывающие обзор. Навигатор привел «Газельку» к повороту, откуда влево уходила укатанная грунтовка, и заверещал. Водитель Иваныч, пожилой мужик, проработавший в органах не один десяток лет, привычно ругнувшись, выключил его, и повернул. Колеса запрыгали по колдобинам.
Заехали в поселок, прошвырнулись по улочкам, остановились недалеко от берега. Оперативники разошлись. Саня, с которым Семену пришлось пуд соли съесть, с одним полицейским в одну сторону, а остальные в другую — и стали расспрашивать местных, и даже припрягли участкового. Иваныч остался за рулем и достал из бардачка недочитанный детектив.
Семен подошел к берегу. Здесь он оказался более-менее пологим, каменистым. А дальше, вверх по течению — крутой обрыв, на самом краю которого росли деревья. Благодаря им берег и не рушился дальше. Там, среди деревьев, в лесной чаще прячется санаторий «Алые паруса». Вполне возможно, что Гоша находился там, а не в Подстепках. Чего эти бандиты в поселке потеряли? В санатории их нужно искать. А уж Ягодинский лес густой, там можно свои темные дела творить.
Иллюстрация к рассказу Игоря darkseed Авильченко
Теперь Семен почти уверен, что им нужен санаторий, а не поселок. Пока опера расспрашивали местных жителей, он позвонил в управу, переговорил с Сильвестровым и попросил выведать о том, кто был вчера и позавчера в «Алых Парусах».
Майор обещал поскорее узнать и заодно передал, что провайдер ответил на запрос. Телефон Гоши, если верить провайдеру, отключен вот уже три дня, и с него не зарегистрировано ни звонков, ни сообщений. Семен даже полез папку с смсками. А вдруг показалось? Нет, вот два последних, утренних сообщения, оба именно от Гоши.
Прогулявшись по берегу, он вернулся к машине, возле которой собралось несколько бабок, как на подбор — в поношенных кофтах с оттянутыми рукавами. Они пытались разговорить Иваныча, но тот, уткнувшись в книгу, будто и не замечал их.
— Ну что, бабули, собрались? — спросил Семен.
— А вы чегой-то ищете? — спросила самая бойкая из них.
— Ищем, чего ж мы сюда, загорать, что ли, приехали?
— А чего ищете?
Семен достал из кармана фотографию Гоши, а с ней и нескольких преступников. Оглянулся, увидел невдалеке скамейку рядом с колонкой, у которой стояли два ведра, и пригласил бабушек присесть. Там сидела еще одна бабулька, недовольно глядевшая на Семена. Она была, пожалуй, самая старая из них — не лицо, а сплошные рубцы морщин, но живые настороженные глаза блестели из-под цветастого платка. Семен привык к таким взглядам. Люди ментов либо просто не любят, либо боятся. Но как писать заявления на соседей, так бегут сломя голову, невзирая на свою нелюбовь.
Бабки уселись в рядок, и Семен дал им фотографии. Они разглядывали карточки, передавали друг другу, цокали языками, качали головами — нет, мол, не видели. А бойкая бабушка вдруг встрепенулась и ткнула пальцем в Гошу и в нарика Задорина.
— А видала я энтих!
Настороженная бабуля при этих словах поднялась, оправила длинную юбку, отошла к колонке и загремела ведрами.
— Где? — Семен так и подскочил.
— А там… В санатории. Утром сегодня, у меня дочка тама поварихой работает, я, значит, за продуктами… ну, то есть к дочке в гости зашла…
— Это, бабушка, очень ценные сведения… полиция вам будет благодарна. Постойте, как сегодня? Точно сегодня. Не путаете?
— Да… точно. Как утром за ироду… в гости к дочке зашла… меня еще сторож ихний, Степан Ильич, довез. Видела их там. Вместе они по дорожке к обрыву шли. Обрыв там крутой, у берега.
— Назовите свое имя для протокола, пожалуйста.
— Для какого протокола? И ничего я не видела, показалось мне.
Бабка быстро свинтила, за ней потянулись и ее подружки-соседки. Лишь их настороженная товарка продолжала греметь ведрами, наливая воду.
«Нет, — подумал Семен. — Наверно, она что-то напутала. Не могла она утром видеть Задорина. Утром он лежал на столе патологоанатома».
Настороженная бабка поставила два ведра, набранных до половины, на землю, и, подсев на скамью, тихо сказала:
— Уехали бы вы отсюда, сынок.
— Это почему же, бабуля?
— Кладбище там, чуть выше по течению. Когда водохранилище сделали, его и затопили. И все бы ничего, но иногда всякие беды через него случаются. Нельзя их беспокоить.
— Ну, бабуля, это все сказки. Да и не беспокоим мы никого.
Бабушка сверкнула глазами.
— Да уж без тебя побеспокоили. Сказки… Насмотрелась я этих сказок. Похоронен там один человек… Водителем работал он. И жил в колхозе нашем. Мишаней звали… Я его… хорошо знала. В пятьдесят втором году подшофе заехал в деревню и задавил ребенка. Ну, сельчане и взяли грех на себя. И закопали там. Ну… как положено, похоронили. А вот как кладбище затопило, он стал появляться на берегу. А если какая несправедливость случится, то он может и порядок навести. Ну так… по-своему. И поди разберись, кто прав, кто виноват, а поди ж ты, утопленников иной раз много случается.
— Ладно, бабуля, — отмахнулся Семен, сам не зная, нафиг он сидит и слушает весь этот бред. — Если больше нечего по делу сказать, то спасибо и до свиданья. Нам работать нужно.
— Смотри, сынок. Вспомнишь потом бабушку Александру, да поздно будет.
— До свиданья, бабуля, не мешайте работать.
Бабушка Александра взяла ведра и медленно, тяжело заковыляла к калитке.
Что за день! Одна говорит, что покойника видела, другая вообще ересь несет. А ведь рядом не психушка, а обычный санаторий.
Минут через пятнадцать пришли и ребята. Никто ничего не нашел. Похоже, повезло только Семену.
Не успел Семен переговорить с людьми, позвонил майор Сильвестров и велел ехать в санаторий. Он успел пообщаться с заведующим «Алых Парусов» и даже скинул ему е-мэйлом фотографию наркоторговцев. Двое или трое еще находились на территории санатория.
Семен дал команду грузиться, и «Газелька» выехала в путь. Здесь недалеко, и минут через десять машина уже катила среди дубов и берез Ягодинского леса.
На территории санатория остановились у памятника Ленину напротив двухэтажки с окнами почти во всю стену. Не успел Семен выйти из кабины, как дверь в здании открылась, и по ступенькам спустился невысокий полный очкарик. Сразу стало ясно, что их ждали.
Выражение лица у встречающего было таким, будто он шел на Голгофу.
— Вы быстро добрались, — сказал он, протягивая Семену руку, и представился: — Илья Иваныч.
Ладошка у него оказалась узенькой, как у ребенка.
— Работа у нас такая — быстро добираться, — ответил Семен. — Вы нам покажете, где они?
Илья Иванович кивнул. Нервно как-то кивнул, испуганно. Стекла очков тревожно блеснули.
— Их двое? — спросил Семен.
— Да.
— А другие были? Из тех, кого вам показывали… ну, фотографии.
— Да. Мы все выяснили. Один вчера уехал, а двое здесь… Еще один был, он дня два как не появлялся.
— Ну, давайте, ведите нас.
Семен кивнул ребятам, и Саня с двумя операми вылезли из салона.
— Они вон в том корпусе разместились, — Илья Иванович показал на трехэтажное здание с рядами открытых балконов.
— Этаж? — осведомился Семен.
— Второй.
— Хреново. Невысоко, могут с балкона сигануть, — сказал Семен и обратился к оперативнику: — Троих еще позови, и пусть на улице остаются, балконы стерегут.
Илья Иванович повел Семена к центральному входу, а трое остались караулить балконы.
Они поднялись наверх, миновали двустворчатую пластиковую дверь, через фойе добрались до лестницы. Внутри тихо, люди или отдыхали в номерах, или на пляже. Или вообще никого не было.
— Сюда. — Илья Иванович провел их по коридору, и указал на дверь. — Здесь.
— Постучите и попросите открыть, — прошептал Семен, расстегивая кобуру.
Ребята прижались к стенкам по обе стороны от двери, обнажив оружие.
Илья Иванович постучал.
— Откройте, вам почту принесли.
Тишина. Илья Иванович беспомощно пожал плечами. Хотел еще что-то сказать, но Семен остановил его. Он услышал тихое журчание. Будто кто-то оставил включенным кран, и вода переливается через край раковины. Из-под двери потекло. И послышался тонкий запах тины. Очень знакомый запах.
Семен отодвинул Илью Ивановича и, взявшись за ручку обеими руками, резко дернул. Дверь оказалась не заперта. Саня бросился внутрь, оставив Илью Ивановича в коридоре, за ним остальные.
Пол мокрый, целый потоп. Номер четырехместный, с выходом на балкон. Если кто-то и пытался убежать, то недалеко. У одной кровати на полу лежал человек. Вид неважнецкий. Хуже, чем у Ильи Ивановича за минуту до предполагаемого инфаркта. Он лежал на спине, ноги его согнуты в коленях, будто он пытался ползти. Но не дополз. Он мертв. Семен сразу узнал его, это еще один член банды. Рангом повыше нарика Задорина, которого вчера нашли утопленным в кабине автомобиля. Силантьев или Сила, как его называли в своем кругу, тоже утонул, это сразу бросалось в глаза. Из его рта вытекала вода и из ушей вытекала вода, и из глаз тоже, и из носа. Наверное, и из задницы ручеек бежит. Насосом в него накачали, что ли? Тут и не надо ждать результатов вскрытия, чтобы понять, что этот человек захлебнулся.
Поделиться книгой: