Помоги проекту - поделись книгой:
Энергетическая установка германских крейсеров несомненно являлась их «ахиллесовой пятой». Несчастливое решение, утвердившее для них турбины и котлы с высокими параметрами пара вместо высокоэкономичных дизелей, обрекло эти корабли на постоянные мучения, хотя задумывалось полностью обратное.
Одной из причин, приведших к выбору котлов с высокими параметрами пара, являлся их небольшой размер и, соответственно, вес. На «хипперах» использовались котлы двух типов: Ла-Монта (на самом «Хиппере» и «Принце Ойгене») и Вагнера (на «Блюхере»; такие же котлы предполагалось установить на «Зейдлице» и «Лютцове»). Главное отличие обеих марок заключалось в том, что в котле Ла-Монта применялись специальные насосы для прокачки воды через контур, тогда как в котле Вагнера применялась естественная циркуляция воды. На всех построенных крейсерах устанавливалось по 12 котлов, тогда как последняя пара, «Зейдлиц» и «Лютцов», должны были получить только 9, но большей производительности. Рабочая температура составляла 450°С, а рабочее давление несколько отличалось: оно составляло 85 атм. для установки «Хиппера», а на «Ойгене» и «Блюхере» было несколько снижено — до 70 атм. Параметры пара являлись очень высокими не только в сравнении с консервативными котлами британских кораблей, но и по отношению к весьма прогрессивным установкам, применявшимся в США. Котлы изготавливались теми же фирмами, что строили корпуса крейсеров. Каждый из 12 котлов имел паропроизводительность около 50 т/ч.
КотлыЛа-Монта оборудовались экономайзерами того же типа (Ла-Монт), горизонтальными предварительными нагревателями воздушного типа и турбинными форсунками для нефти модели Зааке с автоматическим управлением. Систему Ла-Монт выбрали в надежде, что коррозия в котлах данного типа будет меньше, чем в котлах системы Вагнера, и отчасти это оправдалось. Действительно, котлы и их трубки имели весьма небольшие размеры, что, впрочем, сразу же вызвало ряд затруднений. В частности, трубки можно было чистить только с применением специальных растворов, поскольку для механической чистки они оказались слишком узкими. Но главным недостатком явилась высокая сложность как самих котлов, так и системы управления ими. Критический режим работы требовал очень тщательного наблюдения и своевременной регулировки параметров горения, что попытались возложить на автоматику (фирмы «Аскания»), в случае отказа которой корабль мог внезапно оказаться без хода. Особенно характерно это было для кораблей с котлами Ла-Монта, массу воды в которых в результате применения принудительной циркуляции снизили до предела, так что вся вода могла выкипеть насухо в течение нескольких минут. Такие казусы действительно случались на службе. В целом котельная установка оказалась настолько капризной, что американцам после окончания войны с большим трудом и лишь благодаря привлечению опытного немецкого персонала удалось перевести «Принц Ойген» через Атлантику, хотя во флоте США также применялись котлы с высокими параметрами пара, а специалисты-механики посвятили немало времени изучению установки трофейного крейсера. Во всяком случае, так выходило по их словам. Однако следует признать, что и сами «хозяева» с некоторой опаской относились к собственным котлам, каждый момент ожидая от них подвоха. Неполадки с котлами и турбинами несколько раз срывали операции тяжелых крейсеров. К счастью для немцев, в большинстве критических ситуаций морских боев механикам удавалось обеспечить их бесперебойную и безаварийную работу. Многое в этом отношении зависело от тщательности обучения персонала, но далеко не все и не всегда.
Для корабельных нужд на ходу и в гавани применялся специальный вспомогательный котел с давлением пара 25 атмосфер, имевший производительность в 5 раз меньше, чем каждый из основных котлов. Но он обслуживал только вспомогательные механизмы низкого давления (25, 10 и 2 атм.), а на «хипперах» имелось большое количество устройств, рассчитанных только на пар высокого давления, поставляемый основной котельной установкой. Такая ситуация создавала дополнительные неудобства, поскольку либо не могли работать важные устройства, либо нужно было разводить пары помимо вспомогательного еще и в минимум одном из главных котлов. Число вспомогательных механизмов высокого давления и потребляемая ими мощность были велики, что делало и без того не слишком экономичную энергетическую установку германских тяжелых крейсеров еще более «прожорливой». В результате она значительно уступала по большинству характеристик (кроме весовых) ЭУ кораблей союзников.
Поскольку все крейсера имели несколько разные объемы топливных танков, различалась и их дальность. По расчетам (на основе потребления топлива на испытаниях) «Адмирал Хиппер» мог пройти 3000 миль на большой скорости (30 уз) и 6800 миль при 19 узлах. На практике же 19-ю узлами он мог пройти примерно 4450 миль, а максимальная дальность составляла 6500 миль при скорости 17 уз. При дальнейшем снижении скорости дальность уменьшалась. Так, наиболее «дальноходный» «Принц Ойген» в теории мог пройти 7850 миль на 19 узлах и только 6100 миль — на 15.
Главные машины имели привычную для немецкого флота трехвальную схему. В Германии предпочитали именно такое расположение, позволявшее во многих случаях избежать несимметричных относительно диаметральной плоскости затоплений турбинных отделений и сопутствующего крена. С другой стороны, союзники считали, что четыре вала обеспечивают гораздо лучшую живучесть при подводных взрывах в корме. Надо сказать, что даже на одном валу корабль мог двигаться со скоростью 22 узла; при двух он мог развивать до 27 уз.
Все крейсера имели по 3 турбоагрегата. Два из них, для внешних валов, размещались в переднем машинном отделении, а турбины центрального вала — в заднем, отделенном от переднего довольно протяженным отсеком погребов зенитной артиллерии. На «Хиппере» и «Блюхере» стояли турбины фирмы «Блом унд Фосс», на «Принце Ойгене» применялись турбины системы «Браун-Бовери», а последующие крейсера предполагалось оборудовать установками производства «Вагнер-Дешимаг». Все системы включали три главных турбины — высокого (ВД), среднего (СД) и низкого (НД) давления, а также турбины высокого и низкого давления заднего хода. Турбины ВД имели скорость вращения 5280 об/ мин, а СД и НД — 3150 об/мин. Понятно, что для приведения в действие винтов редуктор являлся совершенно необходимым.
Любопытно, что на всех крейсерах применялась различная система соединения турбин. Зубчатая передача с тремя шестернями позволяла использовать высокие скорости вращения турбин при относительно небольшом числе оборотов винта, но подобный редуктор оказался громоздким и вызвал большие затруднения в размещении паропроводов ко всем турбинам блока. Помимо всего, центральный вал мог разобщаться с редуктором, тогда как два боковых крепились наглухо, что вызывало большие сложности при смене ходовых режимов. Максимальное число оборотов на валу при скорости 31 узел равнялось 290, снижаясь до 160 об/мин на 19 узлах и 125 об/мин на 15-ти.
Каждый из трех турбоагрегатов развивал мощность 44 000 л.с. при 320 об/мин на валу для переднего хода и 10 500—15 000 л.с. (в зависимости от системы турбин) для заднего хода. Агрегаты первых двух крейсеров не имели специальных турбин крейсерского хода, тогда как на «Ойгене» такая турбина была объединена с турбиной ВД, а на последующих предусматривалась отдельная турбина для крейсерского хода мощностью 12 900 л.с. на вал.
Максимальная скорость при проектной мощности без форсировки (110 000 л.с.) равнялась 32 узлам. Хотя степень форсировки достигала 20%, на ней удавалось «выжать» дополнительно всего пол-узла. «Ойген» при 133 630 л.с. показал 32,5-узловую скорость, «Бдюхер» — такую же при 132 000 л.с. Реальный же ход в открытом море мало отличался от формально нескоростных «британцев» и составлял около 30 узлов.
Диаметр трехлопастных гребных винтов на головном корабле — «Хиппере» составлял первоначально 4,32 м, однако в ходе испытаний их заменили на винты несколько меньшего диаметра (4,1 м), которые использовались уже сразу на последующих единицах.
Надо сказать, что одну из поставленных задач конструкторам удалось решить. Протяженность механической установки оказалась относительно небольшой. Турбинные отсеки имели длину 12,5 и 13 м, а все котельные отделения — 32,3 м. Полезные площади составляли соответственно 300 и 450 кв.м. Небольшим оказался и вес — 18,5 кг на л.с. при проектной мощности.
Большое число сервомеханизмов башен, гироскопов, приборов управления огнем и других электромоторов на столь совершенном в этом отношении корабле требовало значительной мощности корабельных электростанций. Для выработки электроэнергии служили шесть турбогенераторов (4 по 460 кВт и 2 по 230 кВт) (на первой паре; начиная с «Ойгена», устанавливался только один 230- киловаттный генератор). При выходе из строя основной энергетики могли использоваться 4 резервных дизель-генератора мощностью по 150 кВт. (На последней паре, «Зейдлице» и «Лютцове», один из них имел повышенную мощность 350 кВт.) Общая мощность электроустановки (включая 150-киловаттные генераторы постоянного тока) составляла 2900 кВт на «Хиппере» и «Блюхере», 2870 на «Ойгене» и 3100 кВт на недостроенных единицах. Генераторы были тщательно разнесены по изолированным помещениям, и, в общем, их живучесть можно оценить весьма высоко, за исключением того, что мощность аварийных дизель-генераторов, не зависевших от паровых котлов, являлась явно недостаточной для нормального обслуживания всех систем корабля. Впрочем, подобным недостатком страдали практически все крейсера, а также немалое число современных линкоров.
Рулевые устройства включали единственный руль с винтовой передачей усилия. Такая система позволяла уменьшить объемы помещений рулевых механизмов в корме и размеры самих механизмов, но все же головка баллера руля выступала над броневой палубой и прикрывалась специальным куполом из той же 50-мм стали. Все рулевые механизмы весили почти 28 т, из которых львиная доля — 17,6 т — приходилось на собственно руль.
Управление рулем осуществлялось посредством электрической системы передачи сигнала из рубки. Полная перекладка руля с борта на борт осуществлялась за 15 с, максимальный угол отклонения пера составлял 40 градусов. При выходе из строя электросистемы управление рулем могло осуществляться вручную, хотя процесс этот являлся непростым: так, при очень небольшой скорости 10 узлов руль удавалось повернуть не более чем на 15°. Тем не менее, для соблюдения максимальной надежности в бою, по тревоге в военное время и при проходе мелких мест и в мирное время электрическая и ручная системы управления находились в «равноправной» постоянной готовности.
Навигационное обеспечение осуществлялось двумя главными гирокомпасами, имевшими свыше 30 репетиров в разных помещениях крейсера.
Для производства пресной воды имелись 3 независимых опреснителя производительностью по 100 куб. м в день, соединенных в единый контур вместе с холодильной установкой. Тем не менее, этого значительного количества едва хватало для питья, приготовления пищи и помывки очень большого экипажа корабля, а также пополнения питательной воды для котлов.
В германском флоте всегда придавали большое значение системам откачки воды и пожаротушения; не стали исключением и тяжелые крейсера. Помимо 10 электронасосов мощностью по 540 т/ч, расположенных в отсеках с I по VII, X и XI, имелись дополнительные насосы для откачки фильтрационной воды в отсеке VI, а также многочисленные малые помпы. Дивизион борьбы для живучесть имел в своем распоряжении 3 переносных помпы производительностью 60 т/ч и многочисленные огнетушители разного принципа действия: углекислотные, с пенообразователями и паровые.
Как и большинство других крейсеров своего времени, «хипперы» имели параваны для снижения минной опасности. Кроме того, наиболее крупные их катера снабжались тральным оборудованием. Большое значение немцы придавали возможности постановки дымовых завес. В принципе, нефтяные корабли могли достаточно легко прикрыть «соседей» густым дымом из труб, подобрав режим неполного сгорания топлива. Однако на германских крейсерах в самой корме устанавливалась и специальная дымообразующая аппаратура. Применяемая в ней хлорсульфоновая кислота позволяла быстро образовать густое и совершенно непрозрачное «облако». Аналогичные устройства, только меньшего размера, имелись на специальных плотиках, которые сбрасывались с борта в нужный момент. Дымообразующая аппаратура сохранялась на немецких кораблях даже после появления достаточно эффективных радаров.
Шлюпочное вооружение несколько менялось как от корабля к кораблю, так и в течение службы. В частности, «Принц Ойген» в начале карьеры нес 2 разъездные шлюпки, моторный катер, моторную шлюпку, два моторных яла, два катера и два ялика. Подъем и спуск осуществлялся главным образом парой специальных шлюпочных кранов, расположенных между трубой и грот-мачтой. Из числа построенных единиц краны на «Ойгене» были более мощными и длинными, чем на «Хиппере» и «Блюхере».
Корабли имели 3 якоря, все в носу, 2 в клюзах и один по диаметральной плоскости в развале форштевня. (Последний на службе не оправдал себя и был снят с «Ойгена» весной 1942 года).
Для подъема якорей служили 3 электрических шпиля (один из них располагался в корме и являлся резервным); в критических случаях постановку и снятие с якоря можно было осуществлять вручную.
Германские тяжелые крейсера, перенасыщенные сложным оборудованием и механизмами, имели очень значительный экипаж. Его численность менялась в зависимости от конкретного состава легкого зенитного вооружения и выполняемой задачи. Штатный состав равнялся 1380 человекам, включая 42 офицера. Однако в ходе операции «Рейнюбунг» на «Принце Ойгене» находилось 64 офицера, 76 старшины, 408 младших унтер- офицеров и 852 рядовых, не считая специалистов радиоразведки и призовых команд. По некоторым данным команда «Хиппера» в его атлантическом походе достигала 1600 человек, тогда как «Блюхер» в свой единственный роковой поход вышел с практически штатным составом в 1380 моряков.
Команда разделялась на 10 дивизионов: 4 строевых (с 1 по 4), 3 механиков и службы борьбы за живучесть (5—7), 8-й дивизион из механиков-оружейников (артиллеристов и торпедистов) и авиаперсонала. В состав 9-го дивизиона входили специалисты, обслуживающие системы связи и управления огнем, а 10-й составляла администрация и «обслуга» (писари, официанты, портные, парикмахеры и т.п.). К вспомогательным дивизионам 8, 9 и 10 приписывались еще и музыканты, гражданские лица и временно принимаемые на борт специалисты — например, прислуга дополнительных зениток из состава армии, специалисты по радиоразведке и другие.
Модернизации «Адмирал Хиппер»
Первое изменение вооружения на «Хиппере» состоялось незадолго до «Учений на Везере» — в апреле 1940 года. Тогда на крышах возвышенных башен появилось по одной 20-мм зенитке модели С/30 на армейских станках. После возвращения в Германию для ремонта в 1941 году эти пушки оставили, добавив счетверенную установку того же калибра («фирлинг») на башенноподобной носовой надстройке вместо находившегося там прожектора. Еще две таких же установки заменили армейские пушки на крышах башен в феврале—марте 1942 года. Наконец, на баке появился четвертый экземпляр этого весьма эффективного оружия (снят в 1943 г.).
После новогодней неудачи в декабре 1942 года «Адмирал Хиппер» весь следующий год находился в небоеготовом состоянии, и только в 1944 году продолжилось усиление его вооружения. Той весной он имел три стабилизированных в трех плоскостях «фирлинга» еще два стабилизированных в двух плоскостях (на площадке у трубы) и изначальные восемь одиночных 20-мм и шесть спаренных 37-мм зениток.
К этому времени угроза авиации стала более чем реальным фактором даже на Балтике, где советские ВВС все больше завоевывали воздушное пространство. Специальное совещание с участием высших чинов командования Кригсмарине и Вермахта решило принять меры к усилению зенитного вооружения всех кораблей учебной эскадры, в которую входил и «Хиппер». Отличные качества шведского автомата «Бофорс», который активно использовался союзниками, заставили, наконец, обратить на него внимание и немцев. Крейсер лишился двух передних спаренных 37-мм установок и трех 20-мм «фирлингов», вместо которых установили шесть одиночных 40-мм «бофорсов». Все восемь одиночных 20-миллиметровок заменили спаренными, добавив еще четыре новых одноствольных. В результате крейсер стал иметь шесть 40-мм, восемь 37-мм и двадцать восемь 20-мм стволов. Но и этого оказалось явно недостаточно, и в конце того же 1944 года было предложено перевооружить «Хиппер» 20-ю «бофорсами», двумя «фирлИнгами» и семью 20-мм спарками. Данный проект так и не удалось окончательно воплотить в жизнь, поскольку ремонт и переоборудование крейсера под бомбами союзников велись крайне медленно.
В декабре 1941 года в ходе ремонта в доке Бреста крейсер получил четыре 20-мм счетверенных установки (на баке, шканцах и возвышенных башнях). В январе следующего года пятый «фирлинг» занял место прожектора на башенноподобной надстройке. Однако низко расположенные открытые установки на верхней палубе, управление которыми крайне затруднялось в мало-мальски плохую погоду, проявили свои недостатки при прорыве через Ла-Манш, так что по приходе в Германию их сняли. Вместо них появились две такие же установки на платформе у трубы, а число 20-мм одиночных автоматов увеличилось до восьми.
В 1944 году «Принц Ойген» прошел примерно такое же переоборудование, как и «Хиппер», получив шесть 40-мм «бофорсов» (на крышах возвышенных башен, на местах передних 37-мм установок и на шканцах) в дополнение к оставшимся четырем спаренным 37-мм, двум счетверенным и десяти одиночным 20-мм автоматам. Процесс перевооружения стал практически перманентным: в конце того же года решили, что «Ойген» должен иметь 18 одиночных 40-мм орудий, 6 «фирлингов» и две спарки 20-мм модели LM44. Это последнее переоборудование велось периодически, но так и не было завершено: к моменту капитуляции недоставало двух счетверенных и такого же количества спаренных 20-мм автоматов.
При вступлении в строй «Адмирал Хиппер» имел традиционную светло-серую окраску корпуса; деревянное покрытие палубы имело естественный цвет, а остальные горизонтальные поверхности покрывались темносерой краской. В качестве опознавательного знака для своих самолетов в передней части палубы перед носовыми башнями накрашивался большой белый круг с черной свастикой. С начала 1940 года дополнительно крыши самих башен получили желтую окраску. Весной того же года «Хиппер» получил свой первый камуфляж в виде темно-серых полос на основном светло-сером фоне. Впоследствии схема камуфлирования менялась в начале 1942-го и начале 1944-го года, но общий принцип (темно-серые фрагменты на светло-сером фоне) оставался неизменным до конца службы.
«Блюхер» на протяжении всей своей недолгой жизни оставался в традиционной предвоенной светло-серой окраске. Аналогичную окраску получил и «Принц Ойген» при вступлении в строй, однако после перехода для учебы на Балтику его перекрасили по популярной тогда в германском флоте «искажающей» схеме. Носовая и кормовая оконечности стали темно-серыми, что в условиях плохого освещения (вполне распространенная ситуация в северных морях) неплохо маскировало истинную длину крейсера. Для довершения картины в носовой части — там, где кончалась темно-серая зона и начиналась более светлая, имитирующая «корпус», накрашивалась белая «носовая волна». Корпус и надстройки в середине получили чередование довольно узких и ярких белых и черных полос. Любопытно, что перед выходом на «Рейнские учения» вместе с «Бисмарком» от этой вроде бы интересной схемы решили отказаться в пользу традиционной светло-серой окраски.
В течение примерно года с середины 1941- го по середину 1942-го «Принц Ойген» имел камуфляжную окраску, нанесенную на него во Франции и состоявшую из темно-серых полос на светло-сером фоне. Немцы так и не смогли окончательно выработать своего мнения о пользе камуфляжа, поскольку затем крейсер опять перекрасили в серый цвет. Как и на «Хиппере», имелись опознавательные признаки для наблюдения с воздуха: все та же черная свастика в белом круге, но на красном прямоугольнике, что в совокупности как бы имитировало германский флаг, а также довольно ярко окрашенные крыши башен, в данном случае — в красный цвет.
История службы
Поделиться книгой: