Свой путь (сборник)

– Анастасия Кирилловна, вы прекрасно выглядите сегодня. Вот прошу. Подарок от компании «Мокошь-парк». Желаю вам счастья, здоровья и весеннего вдохновения. Могу я попросить вас об автографе?

Я передал ей красивый пакет тонкого дизайна и с наслаждением, тоже, видимо, не курьерским, отметил, что ей стало стыдно за свое обручальное кольцо и она почти поверила в судьбу.

– Ой, спасибо огромное. Такие потрясающие слова и подарок. Просто восторг. Давайте я вам распишусь. – Она вдохновенно расписалась. Почему-то вздохнула и подняла на меня глаза. – Спасибо вам…

– И вам удачи и счастья… До свидания…

Я улыбнулся и зашагал к выходу. Похоже, что у меня получилось. В голове крутилась пара догадок, но, чтобы их проверить, требовались дополнительные пробы. Их было еще шесть.

На улице мне приветливо махал водитель, который вышел из машины, чтобы размяться.

– Все в порядке? Едем дальше?

– Буду откровенен. Нет у меня бюджета на такси. Следующие четыре адреса относительно близко, поковыляю как-нибудь.

– Олег, деньги не главное.

– Я-то знаю, но бензин, ваш труд…

– Давайте я вас еще до одного адреса хотя бы довезу, а там решим. Я просто за одну вашу мысль ухватился. Вы сказали, что иногда приходит время, когда стоит начать искать себя заново. Я пятнадцать лет в цифровых коммуникациях проработал. С первого марта сократили. Вот катаюсь, но почему-то было ощущение, что бегать с резюме на том рынке, который я знаю и где меня знают, не нужно. Пришло время искать себя в чем-то другом. Более интересном. Где скриптов меньше. Так ведь?

– Абсолютно. Поехали. Обсудим.

Хм. Сотрудница банка оказалась теплой. Мой водитель, выглядящий успешным, оказался думающим и ищущим безработным. Неплохо для первого часа на новой работе. Мы погрузились в алгоритмы поиска счастья, и тут и мне стало жалко, что до следующего адреса было совсем недолго.

Я вышел из машины и подошел к массивным дверям с небольшой вывеской. Мне открыли, и я увидел двух огромных, налысо бритых мужчин в костюмах. Та-а-ак. Это уже не бизнес. Это фонд какой-то или рейтинговое агентство. Его сотрудников и хоронят, наверное, с проводочком в левом ухе, чтобы могли доложить о статусе небесной проходной. Я остановился в неуютной и хорошо простреливаемой прихожей и начал проверять и сверять свои пакеты. Когда я уже почти закончил, голос откуда-то сверху почти шаляпинским басом порекомендовал мне воспользоваться внутренним телефоном. Я задрал голову, посмотрел на монстра в костюме и с чувством протеста, свойственным карликам, стоящим перед великанами, сообщил, что воспользуюсь своим мобильным телефоном. Так у нас, у крутых курьеров, принято, понял, отважно подумал я и вжал голову в плечи.

– Добрый день, больше всего на свете мне сейчас нужно услышать Ольгу Михайловну, это возможно? – На фоне басов охраны я старался звучать хотя бы баритоном.

– О, здравствуйте, неожиданно несколько. Ольга Михайловна – это я.

– Чудесно. Меня зовут Олег Жданов. Я слышу прекрасное настроение в вашем голосе, но готов еще улучшить его, если вы спуститесь вниз за подарком, который я привез.

– С радостью это сделаю. Прямо сейчас?

– Конечно. Голубой вертолет волшебника с подарками только что совершил посадку прямо у вашего офиса.

– Иду.

Я услышал стук каблуков на лестнице, и ко мне спустилась очаровательная французская женщина. Каблуки, но не шпильки. Не пошлая юбка выше колена. Уютный и стильный текстиль сверху. Длинное каре и яркая улыбка.

– Здравствуйте, Олег.

– Здравствуйте, Ольга. Вручаю вам чудесный весенний подарок от «Мокошь-парк». Желаю быть такой же яркой, востребованной и легкой, как сама весна. Распишитесь, вот маркер.

– А почему черный? Было бы классно расписываться цветными маркерами.

– Отличная идея.

Она снова улыбнулась и посмотрела на меня. Я на нее.

– Вы там передайте привет в вашей компании. Такие сюрпризы чудесные от вас всегда.

– Обязательно. Я должен лететь. До встречи, Ольга?

– Счастливо вам, Олег. Спасибо.

Я улыбнулся и, поборов желание коснуться ее тонких рук, вышел из подъезда на улицу. А непростая работа у курьеров-то. Я пошел к машине. Водитель сделал жест рукой, означавший приблизительно следующее: «Даже не спорь, едем дальше». Ну, если час с логопедом стоит 3000 рублей, то я, наверное, могу позволить повозить себя за «поговорить». Мы поехали дальше. Было ощущение, что меня за курьера-то никто и не воспринимает. А почему? Во мне нет равнодушия, раздражения, суеты, грязных рук, и я смотрю на женщину как на женщину. В этом дело? Посмотрим, что будет дальше.

Следующий адрес мне не понравился. Улица была перекопана, носила самое лживое из возможных городских названий, но являлась дислокацией сразу трех моих адресатов. Я вошел в подъезд, произвел уже привычную для нас, профессиональных курьеров, процедуру и позвонил в некоем игровом предвкушении.

– Добрый день, могу ли услышать Юлию Борисовну? – Я вошел в роль Чеширского Кота.

– Вряд ли. Ее нет на месте. Что-то передать? – мужской голос был резким, но вежливым.

Вот ведь блин. Только в роль вошел. Я огорчился, но в том же подъезде был и другой мой адресат, может, там эксперимент продолжу.

– Я принес для нее подарок. Как к вам пройти?

– Дайте трубку охране и поднимайтесь на четвертый этаж, налево.

Я кивнул, все выполнил и постарался не перепутать лифтовые холлы. У цели на четвертом этаже было звучное название из семи англицизмов подряд, но счастья сотрудникам оно явно не приносило. Офис был похож на пункт выдачи белья в прачечной.

– Так, где расписаться?

– Здравствуйте.

– Да-да. Здравствуйте. Вот возьмите, я принял и расписался. – Мужчина был раздражен и немного этим даже гордился. Мой настрой оказался сбит, я передал пакет и, сказав себе волшебное слово: «Валим!», тут же отступил к лифту.

В ожидании одной тесной кабинки мне пришла мысль о другой. Обернувшись, я узрел дверь мужского туалета совсем недалеко от лифта. Как настоящий сбитый пилот и нищеброд, я уже умел находить счастье в малых радостях и счел близкое расположение мужского туалета к лифтовому холлу счастливым предзнаменованием. Я вошел за волшебную дверь. И тут меня посетила парадоксальная мысль о том, что звонок второму адресату этого подъезда стоит сделать сразу, чтобы потом не ждать. Я набрал номер. Никто не брал трубку, и я приступил к более прозаическому занятию. Хотя некая поэтика в этом все же есть. И вот в самый разгар приятных поисков мелодии в журчании весеннего ручейка у меня зазвонил и завибрировал телефон. Номер был неизвестен, но вдруг это по работе звонят? Я же курьер. Я должен быть всегда «на связи». Не прекращая необратимого процесса, я взял трубку.

– Добрый день, вас слушают.

– Здравствуйте, вы мне только что звонили. Говорите быстрей, я между двумя совещаниями, – красивый голос истеричной карьеристки, звезды корпоративов и фотосетов, выложенных в социальные сети, резонировал от сантехники в моем пристанище.

Ну и что? Я вообще в туалете, и вас не тороплю из-за этого. Как хорошо, что это не видеозвонок, а то было бы у вас на один сюрприз больше.

– Здравствуйте, Кристина Натановна. Я курьер, привез вам замечательный подарок от компании «Мокошь-парк». Подскажите, как я могу его вам вручить? – на последней фразе у меня пропала необходимость думать о двух процессах одновременно, и голос снова обрел уверенность и псевдобаритональность.

– Отлично. Поднимайтесь на второй этаж, от лифта направо, только вот прямо сейчас, у меня совсем нет времени, – взвизгнула Кристина Натановна.

Я кивнул, но понял, что это все-таки не видеозвонок, и ответил в трубку:

– Буквально через две минутки буду у вас на этаже.

«Я уже на четвертом, детка. Мне на твой второй как два пальца», – подумал я, застегивая ширинку. Это был явный рубеж моего эксперимента. Хамство приходит сверху, а не снизу. И я пошел в этом убеждаться.

Спустя двадцать минут страшно важного и ценного для Кристины Натановны времени она вышла из одной двери в холл и направилась в противоположную. Истерично, суетно. Как полагалось. На себе она несла коктейль из известных брендов и наверняка могла себе позволить есть картошку, только напомнив себе, что ее привезли нам из Америки. Концентрация дорогого аромата казалась столь избыточной, что я задумался о том, сколько же надо на себя вылить, чтобы так пахнуть, если я после двух по 0,7 Jack Daniels за вечер благоухаю значительно скромнее. Она прошла мимо и вдруг обернулась:

– А, это вы курьер, да?

– Да, вот ваш пакет, распишитесь, пожалуйста.

– У вас есть ручка?

– Маркер.

– Я спросила про ручку.

– Давайте я попрошу у охранника.

Она поджала губы, и я понял, что курьер Жданов провалил операцию. Но человек Жданов даже не собирался вымаливать прощение. Я принес ей ручку, и она брезгливо расписалась, брезгливо улыбнулась и брезгливо попрощалась.

– Спасибо. Всего хорошего.

И тут я не выдержал. Мышцы и струны моего самомнения напряглись и… И я справился с собой и выпустил наружу буддистский выдох вместо люмпенского всплеска:

– Желаю вам чувствовать себя счастливой и нужной в каждый день этого года, а не только весной.

Она растерялась. Она улыбнулась. Детской улыбкой, испорченной ежедневным таймингом офиса и бесконечной борьбой за эффективность.

– Ой, спасибо…

Мой запас буддизма иссякал, и я пошел к лифту. Быть курьером – это ежедневное испытание на прочность.

Зато в машине играла расслабляющая мелодия на радиостанции с соответствующим названием. Были разговоры о самопознании, смене ориентиров, Индии, запрещенных препаратах, мотоциклах и джазе. Оставалось все три адреса, и на последнем меня ожидало испытание. Но все по порядку.

Позвонив по третьему адресу на этой лживой улице, я услышал звонкий и заразительный женский смех.

– Добрый день, прошу прощения, что врываюсь в ваше веселое бытие, но у меня есть для вас еще одна радостная новость. Я привез подарок и уже стою у охраны.

– Ооооо… Супер, я почти уже дошла до кафе, но сейчас вернусь к вам, – голос Виктории Сергеевны был наполнен солнечным смехом.

Буквально через минуту я распознал ее в ротации толпы на проходной по улыбке до ушей и американскому мышонку на розовом фоне флиски.

– Добрый день, Виктория, вот ваш подарок от компании «Мокошь-парк». Уверен, что хорошее настроение вас никогда не покидает, но подарки ведь всегда вовремя, правда?

– Конечно. Классно, что вы приехали. Чудесный день у меня сегодня. – Она сверкала очаровательной улыбкой и наполняла всю проходную позитивной энергией. Несовершенство ее фигуры и дисгармония цветов ее одежды перед такой энергетикой меркли. Она была прекрасна.

– Оставите мне автограф?

– Ух ты, как здорово. Даже маркером! – Она расписалась, обняла свой пакет, как плюшевого мишку, и подпрыгнула.

– Счастья и удачи вам, Виктория!

– И вам. Пока-пока. Спасибо большое.

Я вышел на серую улицу еще не развернувшейся весны с ощущением того, что посетил танцевальный диско-клуб. Это была приятная усталость.

Предпоследний перегон мы с водителем посвятили разговорам о женщинах. Неторопливая беседа, в которой привычное для всех мужчин мира состязание в красоте и значимости своих вымышленных и полувымышленных побед происходит особенно утонченно. «Вот помню, учился я в институте», «Мы с моей первой женой…», «Пришел как-то на день рождения к однокласснице» и еще тридцать три привычных фабул мужских подвигов промелькнули между нами. Мы были друг другу никто и поэтому с радостью друг другу верили и друг на друга не обижались. Вот это и есть хороший мужской разговор.

Адрес, куда мы ехали, был отвратительным местом со всеми визуальными и логистическими составляющими: узкая улица с односторонним движением, вереница припаркованных машин, железнодорожный переезд, убогие и уродливые здания бывших институтов, отсутствие навигации и лица, у которых не захочется спрашивать дорогу. Мы справились и нашли нужное из одиннадцати строений. У меня снова отсканировали все документы, включая квитанцию штрафа за езду без шлема, датированную июлем месяцем. Все-таки в офисе работать очень опасно. Шахты и бензоколонки так не охраняют. Секретарша мне приветливо улыбнулась и даже показала кусочек декольте, соответствующий моему курьерскому статусу, и сама пошла звать Инну Алексеевну. Войдя в офисный спейс, она не удержалась и почти крикнула:

– Тимкина!!! Там тебе подарок привезли.

Я почувствовал себя папой, которого первый раз послали забрать ребенка из детского сада. Вот тот самый момент, когда нянечка кричит псевдоблагожелательным голосом: «Тимкина, за тобой папа пришел!! Иди за вещами в группу». Тимкина оказалась скромна и пожалеет об этом. Я ее не запомнил. Я помню охранника, секретаршу, двух любопытствующих сотрудниц того офиса и даже парня, который привез баллоны для кулера, а ее нет. Она была мила, она улыбнулась, она сказала «спасибо», «спасибо» и «спасибо». Беда прям. А ведь явно хорошая женщина. Мне даже показалось, что, если бы я приехал в офис делать ей предложение, ее реакция была бы такой же скромной. Улыбка и спасибо-спасибо-спасибо.

– Будьте, пожалуйста, счастливы, – сказал я ей на прощание.

Она смиренно кивнула, а я пошел. Меня ждал ужас на метро «Пражская», и к нему я решил подготовиться. Для начала – просто перекусить. В одном из убогих строений рядом с нашим шестым адресом оказалась небольшая пиццерия. Я выглядел на обычное меню и потому обидел официантку, попросив меню бизнес-ланча. Подумала, что жадный, а я ведь курьер. У меня денег-то нет. Салат, борщ, небольшая пицца и морс обошлись мне в 300 рублей. Я был сыт, доволен и купил себе сто граммов виски. Нам, настоящим курьерам и знатокам профессии, можно перед сложным заказом и для бодрости, чтобы психованный клиент не распылялся еще больше в поисках твоих недостатков. Пусть проблема будет очевидной – запах спиртного. Яркий, терпкий, с нотками вишни. А то нажалуется потом на то, чего не было, станет обидно. А виски был, есть и будет. Я хотел оставить сто рублей чаевых, но подумал, что курьеры так не поступают. Оставил две монетки по десять рублей, а маркером написал на чеке: «Вы лучшая!»

Возле предположительного места расположения седьмого адреса я провел минут сорок. Я сверил карты «Яндекса» и «Гугла», мою бумажку, данные БТИ и «Желтых страниц», сайт компании, куда я приехал, а также собрал небольшую фокус-группу из курящих обитателей бизнес-центра. Все были единодушны. Это здесь. Я набрал телефонный номер:

– Добрый день, я могу услышать Веру Андреевну? – Я вложил в эти слова всю возможную политкорректность этого грубого мира.

– Да, это я. Здравствуйте.

– Меня Зовут Олег Жданов. Мне поручено передать вам замечательный подарок от компании «Мокошь-парк». Я приехал в ваш офис, вы сможете послать кого-то за подарком на охрану или спуститесь сами?

– А куда вы точно приехали?

Тут я скорчил рожу. Видимо, сейчас начнется.

– Понимаете, молодой человек, я в декретном отпуске и поэтому нахожусь дома.

– Какая замечательная новость, я вас поздравляю. Желаю вам и вашему маленькому здоровья и счастья!

Ее голос был не молод. Неудивительно, что она нервничала последний год, но поднятая тема тут же сделала ее доброй и вежливой.

– Спасибо большое. Мне очень приятно. Спасибо.

Мы ехали на нашей философской машине, возвращаясь с успешно выполненной операции. Семь женщин получили свои подарки. Я никому не нахамил и поднял образ курьера на новый качественный уровень. Люди странные. Боятся грубить тем, на ком видят дорогие очки, готовы расцеловать первого встречного за теплые и неординарные слова в свой адрес. Грубят всем, потому что боятся не выносить ребенка, как будто грубость этому содействует. Я написал короткое сообщение на адрес работодателя: «адрес № 7 больше не истерит и уже в декретном отпуске. Задание выполнено». Пусть не нервничают там. Все хорошо. По сути, по форме. Просто хорошо.

Когда я последний раз выходил из машины, я протянул моему философскому другу полторы тысячи рублей.

– Слушай, не отказывайся. На бензин. Такие «концы» по городу накатали. И мне же тоже было приятно с тобой общаться.

Он улыбнулся и деньги взял. Они были нужны ему не меньше, чем мне. Мы оба являлись почти безработными, но счастливыми и думающими. Может, это даже лучше, чем быть успешным. Кто знает. Посмотрим.

Николай Куценко

Яблонька

Наступило утро субботы, и Инокентий Петрович, как обычно, стал собираться на дачу. Ездил он туда один – жена, коренная москвичка, так и не смогла привыкнуть к загородной жизни, а многочисленные дочери разъехались по миру получать западное образование. За спиной Инокентия много всего было: карьера крупного руководителя, непростые отношения с женой, множество детей. К своим пятидесяти годам он уже достаточно поистрепался. Нет, он не разочаровался в жизни, скорее, просто стал принимать ее такой, какая она есть. А была она непростой. В детстве он учился любить людей, проникаться к ним доверием и пониманием, в молодости – подстраиваться к ним и прощать, а после – просто не ненавидеть их. Он так и остался добрым человеком, но доброту эту уже старался прятать от других, да и сам предпочитал прятаться – не ждал ничего хорошего в свой адрес. По этой причине и ехал на дачу при первой же возможности. Инокентий давно уже не думал о карьере, о власти, о деньгах – они были ему противны, хотя он являлся довольно состоятельным человеком. Его главной гордостью был его сад, вернее, даже не сад сам по себе, а несколько яблонь, саженцы от которых мечтали получить все жители поселка. Яблони эти были особенными – цвели не по погоде, и плодоносили в разные периоды лета. Этот факт изумлял не только окружающих, но и самого Инокентия, который, будучи по образованию математиком, не верил ни в какие мистические вещи, но то, что творилось с яблонями, так объяснить и не мог.

Хотя была у Инокентия своя теория: каждое дерево он считал живым и наделенным собственным характером. Несмотря на то что общение с людьми доставляло Инокентию дискомфорт, он мог часами сидеть в своем саду и как будто общаться с его обитателями. Нет, не словами, а какими-то видимыми только ему сообщениями. Деревья же отвечали ему по-своему и даже немного кренились в сторону хозяина, как отмечали соседи по участку. Инокентий считал, что в этом нет ничего особенного и любое живое существо, а деревья он относил именно к таковым, способно проявлять чувства различными способами. Так или иначе, но все жители поселка сходились во мнении, что Инокентий Петрович имеет своего рода талант – может плодотворно влиять на все живое своей внутренней энергетикой и заряжать теплотой не только людей, но и деревья.

В это утро он решил заехать на садовый рынок, докупить немного газонной травы и пару кустов малины. Деревья Инокентий уже давно не покупал: их просто некуда было сажать. Пройдясь по рядам, осмотрев всевозможные сорта вновь привезенных растений, он обратил внимание на молодую яблоньку, немного треснувшую в основании ствола. Она была слабой, но какой-то изящной и как будто брошенной. На ее стволе все еще красовались зеленые листья, но некоторые из веточек начинали ссыхаться и крениться к земле. Трещина у корня не оставляла яблоне никаких шансов на выживание. Инокентий взял деревце в руку и подошел к узбеку-продавцу:

– Почем у вас эта яблонька? Я хочу ее купить.