Кровь дракона. Остаться в живых (СИ)

- А как же государственные интересы?

- А вот это я и пытаюсь выяснить. Так как, насчет, ответов на мои вопросы?

Глеб пожал плечами:

- Вы же, все равно, не оставите меня в покое, - граф кивнул с довольным видом кота, только что умявшего целую крынку сметаны. - Спрашивайте.

И граф начал задавать вопросы.

Разговор затянулся на длительное время, так как вопросов у Эрно оказалось множество. Разных вопросов.

Его интересовало все: случаи из жизни Глеба, его взаимоотношения с другими людьми, политическое устройство земных государств, история, экономика, личная точка зрения Волкова на то или иное событие и многое другое. Попутно, он сам рассказывал много интересного о местном мире или проводил сравнение рассказанного Глебом с тем, что существует здесь, втягивал в обсуждение своего собеседника. Поразился, что на Земле кроме людей нет других разумных существ. Фыркнул при описании государственного строя большинства земных государств, заявив, что при прочих равных условиях страны с выборной властью всегда слабее монархических. При рассказе о равноправии - расхохотался, а при разъяснении Глебом таких понятий: как: политкорректность, пиар-технологии, журналистика - скривился. Когда землянин сболтнул о секс-меньшинствах, нетрадиционных отношениях и гей-парадах, он длинно и запутанно выругался и, бросив на собеседника настороженный взгляд, хмурым тоном поинтересовался: не имеет ли его Эрно Альтина собеседник к ним отношения. Волков в ответ, отбросив всякую осторожность, не выбирая выражений, высказался и в сторону этих меньшинств, и по поводу подобных грязных намеков, пройдясь, по путно, и по самому графу. Благо, что граф с пониманием отнесся к столь бурному проявлению чувств и не стал применять к своему невыдержанному собеседнику репрессий. Только посоветовал в другой раз быть более осторожным в выражениях - можно и на дуэль нарваться, если собеседник сочтет себя оскорбленным. Глеб понял, что немного перегнул палку, когда переключился на личности. Выдавил из себя невнятные извинения - все же граф первый его зацепил своими подозрениями. Ссора угасла так и не начавшись и граф, сочтя инцидент исчерпанным, продолжил расспросы.

Когда беседа, а точнее закомуфлированный под нее мастерский допрос все же закончился, Волков чувствовал себя словно выжатый лимон. Он, с немалым удивлением для себя, отметил, что Эрно Альтин сумел вытянуть из него все, включая даже те события, произошедшие с Глебом, о которых он давным-давно забыл. Вернее, это он так думал, что забыл. Как выяснилось - ошибался. Для настоящего мастера, а Эрно Альтин был из таких, подобные мелочи не стали препятствием. Также, как не стали препятствием попытки Глеба умолчать о чем-либо, Эрно множеством дополнительных вопросов все равно получал необходимый ответ.

Эрно Альтин вежливо попрощался со своим собеседником, поблагодарил за интересный разговор и выразил надежду на будующее продолжение беседы. Глеб, также узнав для себя много интересного, согласился.

Уже на выходе граф, подхватив со стула свой плащ, обернулся и сказал:

- Надеюсь, Глеб, вы уяснили для себя, что не стоит направо и налево козырять своим иномировым происхождением. Поверьте, ни к чему хорошему это не приведет, - Волков предпочел поверить - Будет лучше если все по-прежнему будут принимать вас за Данхельта.

Высказав такое пожелание, граф покинул отведенные землянину покои.

Глеб некоторое время задумчиво смотрел ему вслед. Потом спохватился, что уже долгое время рассматривает закрывшуюся дверь, выучив наизусть все древесные узоры на ней и, чтоб отвлечься, бросил взгляд в окно. За окном было темно.

- Надо же, сколько времени прошло, а я и не заметил. - удивился Глеб.

Желудок громко заурчал, напоминая хозяину, что разговоры - разговорами, но кушать тоже требуется. Увы, ужин ему ни кто не предоставил. Глеб припомнил, что за время разговора, кто-то пару раз робко стучался в дверь и решил, что ужин ему все-таки приносили, только посетитель так заплел ему мозги, что он даже неотреагировал на стук. И еще - пришло ему в голову только сейчас - повадками Эрно Альтин напоминал незабвенного особиста, немало крови попортившего в свое время молодым солдатам, в том числе и Волкову. Впрочем, было бы странно, если бы местный аналог безопасников рано или поздно не нанес ему визит, а в том, что своя служба безопасности здесь имеется Глеб несомневался - спецслужбы существовали на Земле во все времена и, вряд ли, другой мир, чем-то отличается в этом плане.

Но кушать хотелось неимоверно. Возможно, на зверский аппетит повлияло еще то обстоятельство, что в результате прошедшей беседы у Глеба появилась более-менее твердая, конечно, не стопроцентная - но сто процентов, как известно, дает только Госстрах и то, только при подписании договора, а не при его исполнении - уверенность в том, что жизнь ему все же оставят.

Волков, лелея надежду на чудо, подошел к выходу из отведенных ему помещений и выглянул в коридор. Чудеса бывают - на небольшом развозном столике у стены стоял накрытый поднос, испускающий очень аппетитные запахи. Глеб не стал долго медлить и проворно закатил столик в свои покои.

ГЛАВА 3

Недовольно всхрапнув, мощный рыцарский конь, способный нести всадника в полном вооружении, дернулся в сторону, но остановился осаженный умелой рукой наездника. Лишь переступил пару раз, с хрустом размалывая в труху попавшие под тяжелые копыта корни и ссохшиеся комья земли, да косил на невозмутимо сидящего в седле хозяина влажно поблескивающим глазом, выгибая крутую шею. Стремительно пролетевший мимо так, что был слышен только свист рассекаемого воздуха, сокол - мощногрудый, с продолговатыми черными пятнами под глазами сапсан - развернулся и, с пронзительнум клекотом, завис перед всадником, делая частые взмахи крыльями, чтобы удержаться на месте. Рыцарь - о чем красноречиво свидетельствовали золотые шпоры на сапогах - протянул вперед руку и птица тотчас успокоилась, устроившись на этом импровизированном насесте. Подскочивший к наезднику сокольничий в фиолетовом одеянии с гербом сеньора с поклоном принял у него перчатку из толстой кожи с вцепившемся в нее соколом.

- Едут, Ваша Светлость!

Рыцарь повернулся в седле и бросил на кричавшего настолько выразительный взгляд, что тот побледнел и, судорожно сглотнув, произнес уже намного тише:

- Едут, Ваша Светлость.

Всадник еще некоторое время морозил провинившегося взглядом. Отвернулся. Слуга облегченно вздохнул и, в это время, до него донесся негромкий голос дворянина:

- Пять плетей на конюшне.

- Ваша Све... - попытался тот оправдаться. Он начал работать в замке не так давно, иначе знал бы, что рыцарь не терпит даже намек на возражение.

- Десять!

Некоторые из присутствующих подумали: "легко отделался" или " повезло дураку".

- Да, господин.

Слуга попятился, мечтая оказаться как можно дальше от сеньора. Стоило ему скрыться за спинами других слуг, как он получил затрещину, да такую, что искры из глаз посыпались.

- Ты что пасть свою раззявил, - подтянув его поближе к себе, зашипел старший слуга, кипя праведным негодованием, - Если у тебя зубов много лишних так ты только скажи - я тебе их враз прорежу. Ты кто? Неужто сам советник Его светлости, здесь передо мной стоит. Ах, слуга! И то правда, какой из тебя советник, чай у нашего господина в советниках-то бароны да виконты ходят, а не морды деревенские. Молчать! Добр Его Светлость, добр. Моя б воля - так я тебе, паскуде этакой, голыми руками... - в подтверждение своих слов, он потряс своими ручищами перед лицом слуги, - Голыми бы руками, говорю, язычище твой поганый выдернул.

Отвесив провинившемуся еще одну затрещину для закрепления полученного урока, старый слуга с чувством выполненного долга удалился.

Вдали показалась небольшая группка всадников. Ехали они неторопливо, сберегая силы коней.

В стане встречающих поднялась тихая, но присущая каждой встрече суета. Она возникает всегда, независимо от того, как тщательно готовилась предстоящая встреча: кто-то торопливо подтягивал ослабленные ремни доспехов (мало ли что может произойти!), кто-то тихо ругался себе под нос - заразившийся от окружавших людей тихой паникой конь взбрыкивал, мотал головой, сводя на нет все попытки хозяина взобраться в седло. Толпа слуг отхлынула подальше от рыцаря, свысока взиравшего на поднявшуюся суету, словно скала, у подножия которой кипит прибой. Подальше, чтобы не мешать переговорам благородных господ, но не слишком далеко - вдруг будут какие распоряжения. Старший слуга разъяренным медведем носился в толпе слуг, щедро раздавая как распоряжения, так и угрозы: мол, если что не так, то...

Впрочем, как всегда бывает в такой ситуации, к моменту встречи все привелось в порядок: выскальзывавшие из пальцев пряжки застегнулись, конь успокоился, слуги были на своих местах, воины построились за спиной господина, готовые выскочить вперед и закрыть собой в случае опасности, и даже, вечно недовольный, старший слуга затих.

Новоприбывшие остановились в отдалении, после чего предводитель отряда, в сопровождении двоих человек, неторопливо поехал в сторону встречавших. Остальные, повинуясь требовательному окрику, мгновенно спешились и раздались в стороны, держа наготове луки.

- Не доверяют, - шепнул державшийся по правую руку от сюзерена начальник охраны.

- Вижу, - ответил тот почти беззвучно, не оборачиваясь.

- Щиты наготове держать, - последовала новая команда.

Солдаты напряглись, держа подъезжавших в поле зрения. Кто-то сдвинул руку поближе к оружию, кто-то поудобнее перехватил щит. Врагов у их господина хватало и излишняя беспечность могла привести к преждевременной кончине. Даже встреча со старыми друзьями - соратниками - сподвижниками - компаньонами (нужное подчеркнуть!) могла иметь совершенно неожиданный исход. А если гости ни в одну из этих категорий не входят? Значит нужно быть вдвойне осторожным! Вон как сами-то гости осторожничают - стрелки уже и линию выстроили, чтобы не мешать друг другу в случае чего.

Командир охраны, нервно барабаня пальцами правой руки по бедру, бросал настороженные взгляды на выстроившихся стрелков. Не слишком комфортно чувствовать себя мишенью. Хоть самих стрел пока и не видно, но... Много ли времени нужно хорошему стрелку чтобы натянуть лук и сделать выстрел? Миг-два, не больше! А плохих стрелков - это он знал точно! - среди новоприбывших не было. Не было среди них и слабых духом, не было и молодых, зачастую излишне горячих. Нет, только бывалые ветераны, которые либо погибнут, либо выполнят полученный приказ. Вернее, в данном случае - умрут, но выполнят. Хорошие соратники и опасные враги.

Начальник охраны взглянул на рыцаря и позавидовал его выдержке, тот попрежнему сохранял полное спокойствие. Конечно, завяжись бой и немногочисленных лучников просто сметут в несколько раз превосходящими силами, но за свои жизни они успеют взять кровавую плату полной мерой. И, естественно, что первыми жертвами будут предводители - ни какое искусство фехтования здесь не поможет. Стрелу не отбить мечом, не дотянуться до врага ответным выпадом. Именно это и пугало, отнюдь не робкого, воина. Наряду со страхом в душе бушевал гнев. Гнев на этих проклятых лучников, заставивших его почувствовать свою беспомощность перед оперенными, стремительными вестниками смерти, на себя, поддавшемуся липким, одурманивающим объятиям страха, на господина, затеявшего эти переговоры и упрямо демонстрирующего свою смелость - словно в ней кто-то сомневается - выехав под прямой выстрел.

- Сэр Наль, сэр Прово, - произнес, обернувшийся сюзерен, - Прошу вас составить мне компанию.

После чего шевельнул поводьями, двинув коня навстречу гостям. Сэр Прово и командир охраны последовали за ним.

Спокойствие на лице рыцаря было просто маской, призванной скрывать любые чувства. Маской, под которой ни кто не смог бы разглядеть смех. Не смех, а хохот!

"Наль, ты - тупица!" - одного мимолетного взгляда хватило ему, чтобы прочитать все мысли подчиненного, - "Не смотря на золотые шпоры и гордую приставку "сэр", ты так и остался тем простым мужиком, что лишь по капризу старика получил рыцарское звание. Быть может, только твои внуки смогут встать вровень с истинными дворянами, Наль. Да, Наль, они, а уж ни как не ты. Ведь, мало получить дворянское звание - нужно еще признание окружающих, Наль," - мысленно он ни когда не называл своего начальника охраны сэром. Впрочем, вслух он ни когда так не говорил. Не стоит отталкивать преданных людей, попирая их достоинство. - "Впочем, наш нынешний гость от тебя не слишком отличается, такой же мужлан. Ведь он так же прям как и ты. Будет сражаться до конца, даже без надежды на успех, и не колебаясь прикажет перебить нас стрелами, но только если мы сами нападем. Первым он не нарушит слово, что и дает мне возможность демонстрировать храбрость безо всякого риска... почти без риска. Ведь у меня слишком большие планы, что бы рисковать собой. "

Сам он признавал только выгоду и расчет, хоть ни когда не явно не демонстрировал своих взглядов, более того, потешаясь в глубине души и даже - чего уж тут скрывать - презирая безрассудно храбрых, честных и излишне щепитильных людей, опираться и доверять - насколько это возможно и... необходимо - он предпочитал только таким. На людях старался не слишком отличатся от них, бравируя и храбрясь. И это у него неплохо получалось! Он имел репутацию отчаянного смельчака. Хотя ни когда не рисковал сверх меры.

Да, однажды он лично возглавил атаку своих бойцов, первым влетев в ряды врагов и своим примером воодушевляя солдат, о чем впоследствие пели менестрели по замкам, прославляя его храбрость. Верно, но атака свежих сил тяжелой рыцарской конницы, имеющих к тому же численное превосходство, с разгона ударивших во фланг не успевших перестроиться, измотанных долгим боем всадников на усталых, заморенных конях - не слишком большой риск.

Так же, как восхищались некоторые идеалисты его бесстрашным вызовом герцогскому всевластию, имеющим мало общего с настоящим бесстрашием. Просто было глупо не воспользоваться благоприятной ситуацией. Главное не расслабляться после первых успехов, а продолжать наращивать силы и укреплять свои позиции. Чем он сейчас и занимался.

- Барон Ульф, - рыцарь склонил голову, приветствуя гостя.

- Маркграф Турон... Господа... - ответные слова были отрывистыми, словно команды на поле боя, а вместо плавного поклона - резкий рывок головой вверх - вниз.

- Легка ли была ваша дорога? Как семья?

- Все хорошо, благодарю. Может быть перейдем к делу? Вы же предложили мне встретиться совсем не для того, чтобы интересоваться здоровьем моей семьи.

- Барон* [*Барон - первый из дворянских титулов высшей знати, может быть как вассалом другого более знатного феодала - например, графа - так и непосредственным вассалом правителя (короля, князя, герцога). Маркграф - феодальный владетель крупного пограничного округа.], - в голосе рыцаря прозвучала легкая укоризна. - Нельзя же так сразу... Вы не в бою, чтобы рубить сплеча.

- Предпочитаю решить все вопросы сейчас, не откладывая.

- Может пройдем в мой шатер? Выпьем вина, поговорим. У меня великолепное вино - таренское...

Барон задумчиво пригладил пышные седые усы, почесал переносицу и, махнув рукой, согласился.

Заметив, что сопровождающие барона Ульфа воины спешились, намереваясь последовать за своим господином, маркграф Турон сказал:

- Барон, может лучше поговорить с глазу на глаз?

- Хорошо, - ответил Ульф, переглянувшись со своими сопровождающими. - Надеюсь, больше ни каких условий?

- Не беспокойтись барон, - улыбнулся маркграф. - Больше ни каких условий.

Сопровождающие обоих господ воины встали на стражу по обе стороны от входа. Маркграф вежливо пропустил гостя вперед и вошел следом, задернув полог.

Время от времени из шатра доносились до воинов доносились отдельные звуки и слова, но понять по отдельным отрывочным репликам о чем идет речь было невозможно. Впрочем, стоящие на страже вассалы и не пытались строить догадки. Пару раз в шатер заглядывал старший слуга маркграфа, лично занося кувшины с вином.

Через некоторое время разговор пошел на повышенных тонах и стоящие на страже воины напряглись, настороженно ощупывая глазами возможных противников. Прикидывали свои действия на случай если переговоры между господами зайдут в тупик и перейдут в стадию открытого столкновения. В этом случае людям барона пришлось бы намного сложнее, чем их оппонентам: им пришлось бы с боем прорываться из лагеря маркгафа и шансов вывести сюзерена живым было немного. Поэтому они облегченно вздохнули, когда барон Ульф стремительно вылетел из шатра, бурча ругательства себе под нос, точнее под густые усы и, отдав вассалам распоряжение следовать за собой, забрался в седло.

- Господин барон, может все же обдумаете мое предложение... на досуге. - сказал Турон, стоя на входе шатра и сложив руки на груди. Голос его звучал спокойно, словно и не было разговора на повышенных тонах, но в нем отчетливо проскальзывали нотки угрозы.

- Можете не рассчитывать! - сказал - как выплюнул - Ульф в ответ, направив коня прочь. Следом пристроились его сопровождающие.

Сэр Наль и сэр Прово вопросительно посмотрели на своего господина, но тот отрицательно покачал головой, усмехнувшись чуть слышно:

- Пусть едет, старый дурак...

"Старый дурак" - такое определение он дал своему собеседнику, хоть и сам маркграф не сильно отставал от барона в плане возраста. Да и насчет ума - не все так однозначно. Легко ли простолюдину выслужить баронский титул? Вот-вот!

К шатру подтянулись и многие другие. Сквозь образовавшуюся толпу прорвался молодой парнишка, годков шестнадцати-семнадцати, чертами лица схожий с маркграфом Туроном.

- Отец?!

В голосе парнишке одновременно прозвучали и вопрос о результатах переговоров, и возмущение на то, что родитель предпочел взять в сопровождение старых соратников, а не своего молодого отпрыска. Возмущение было столь неподдельным, что некоторые воины принялись отворачивать лица, пряча улыбки. Маркграф хладнокровно проигнорировал возмущение сына, но счел необходимым отрицательно качнуть головой, отвечая на вопрос.

- И?..

- Жаль, конечно, что барон отказался принять мою сторону, но его отказ ни на что особо не влияет. Отступать уже позно, так, что пусть все продолжает идти как запланировано.

И все продолжалось в соответствии с разработанным планом...

Кого интересует - сколько ни в чем не повинных людей будет убито ради амбиций маркгафа Турона? - уж точно не самого маркграфа. Война все спишет, а бабы новых смердов нарожают!

- Что ж творят, ироды! - в сердцах высказался широкоскулый, с мощными надбровными дугами, крепко сбитый воин уже в годах, в потертом гамбезоне с эмблемой фаросских гарнизонных войск и провел тыльной стороной ладони по носу, перекосив и так кривой, перебитый шнобель еще больше на сторону.

Возмущение было оправданным: все немногочисленное население небольшого поселения солдаты обнаружили возле дома старосты на деревенской площади. Сваленные кучей на дощатом помосте тела: порубленные, поколотые, изломанные... Помосте, на котором раньше староста зачитывал односельчанам немногочисленные государственные указы, да устраивала танцульки деревенская молодежь, а теперь превращенном убийцами в выставку своих злодеяний. Женщины, мужчины, дети, старики. Вперемешку... Одной кошмарной, окровавленной массой.

И мухи... Огромное количество мух, кружащих над безжизнеными телами.

И запах... Тошнотворный, приторный запах, начавших разлагаться под жарким солнцем трупов и сладковатый с примесью железа запах крови.

Прибывшие в деревню солдаты отводили глаза, стараясь не смотреть в сторону колодца. Многие побледнели, некоторых уже вывернуло. Не все успели отбежать в сторону - кто-то опростал желедок прямо себе под ноги, забрызгав рвотной массой не только свои, но и сапоги не успевших отскочить в сторону товарищей. В другой раз нерасторопный боец получил бы за такие проделки изрядную трепку, но сейчас отделался очень легко, заработав только с десяток неприязненных взглядов, да парочку ругательств от товарищей покрепче - остальные не решились разжать крепко стиснутые зубы, боясь не выдержать и последовать его примеру.

Неженками солдаты не были. Кто-то и раньше успел побывать в переделках, кто-то был переведен в гарнизон из городской стражи, соблазнившись повышенным жалованьем, но тоже успел насмотреться всякого, кто-то перешел на постоянную службу из наемников. Случалось и трупы видеть, и укрываться от дождя стрел под щитами, матерясь под аккомпанемент вонзающихся со стуком в деревянную основу щита стальных наконечников, и слышать хриплый вой катающегося по земле товарища с размотавшимися сизыми нитями кишок, и пережимать фонтанирующие алыми струйками раны, чувствуя как вместе с кровью утекает сама жизнь. Все это было. Суровая, но нужная работа, где с обеих сторон сражались выбравшие солдатскую долю мужчины.

Нет, конечно, всякое случалось... Стон и вой стоял над городскими кварталами, когда после кровопролитного штурма начальство отдавало захваченный город "на поток" и озверевшие солдаты ломились в дома. Бывало, что пущенная в тесноте улиц стрела проходила мимо цели и поражала случайную жертву. Иногда, отмахнувшись клинком от стремительно выскочившей из подворотни тени, солдат обнаруживал корчившееся в предсмертных судорогах располосованное острой сталью женское тело. Бывало...

Но такое! Женщины... дети... старики... Убитые не случайно, не по ошибке, не в запале, нет, а обдуманно и расчетливо. Увиденное находилось за гранью добра и зла. Должен же быть хоть какой-то предел!

Казалось, солдаты так и простоят на площади, потупив в землю взгляд, если бы единственный сохранивший невозмутимость при виде представленного перед глазами зрелища воин не взял бразы правления растерявшимися солдатами в свои руки. Поглаживая свернувшуюся на ладони змейку указательным пальцем другой руки, он принялся отдавать распоряжения:

- Хин, - поскольку десятник неотреогировал, пришлось повторить повысив голос, - Хин!

- Да, командир? - с нескольким запозданием отозвался тот.

- Возьми парочку солдат и пройдись немного по следу, узнаем куда они повернули.

- Будет сделано, сержант.

Хин - лучший следопыт отряда, - подозвал к себе двоих приятелей и все трое, по-прежнему отворачивая лица, забрались в седла и покинули площадь с немалым облегчением. Лучше уж с риском нарваться на засаду идти по следу, чем оставаться в деревне среди груды тел.

Проводив взглядом затерявшихся среди домов всадников, сержант продолжил командовать:

- Рошан, выстави парные посты на околице, не хватало еще, что нас здесь врасплох застали, если эти гады решат вернуться.

Старый приятель сержанта, служивший под его командованием еще тогда, когда они мотались с отрядом наемников, выдернул своих подчиненных из толпы, подогрев самых нерасторопных пинками и подзатыльниками, отправился выполнять полученный приказ.

- Остальным заниматься проверкой домов. Мертвых сносить на площадь, живых... Хотя, откуда здесь живые будут. - последнюю фразу сержант произнес еле слышно.

- Нант, ты совсем охренел, моими людьми командовать? - возмутился пришедший в себя второй сержант.

Будучи в равных чинах с Нантом, он не мог не возмутиться такой бесцеремонностью. Он намеревался смыть неприятный осадок с души, вызванный лицезрением такого количества трупов, затеяв перебранку с обнаглевшим сослуживцем. Даже подскочил к нему почти в упор, набрав в грудь как можно больше воздуха для следующей тирады, но Нант, у которого, не смотря на внешнее спокойствие, нервы тоже были сделаны не из железа, качнул в его сторону рукой. Зашипевшая змейка поднялась на ладони и дернулась вперед почти коснувшись раздвоенным жалом лица, опрометчиво приблизившегося сержанта. Тот испуганно отскочил назад, подавившись заготовленной фразой.

- Чего встали? Выполнять приказ! - резко, как удар кнута, прозвучал голос Нанта и солдаты зашевелились, сбрасывая оцепенение. После чего, полюбовавшись на закипевшую суету, он вновь обратил внимание на своего скандального сослуживца - Хочешь командовать - не стой в следующий раз столбой. - и добавил с нескрываемым презрением - Командир...

Дернувшись, как от пощечины, тот, тем не менее, больше не рискнул затевать перебранку, взглянув в чуть прищуренные глаза Нанта.

Получив четкий недвухсмысленный приказ, солдаты разбежались по деревне и занялись обыском домов. Вскоре двое молодых солдат с бледно-зеленоватыми лицами притащили бородатого мужика с разрубленным до середины груди плечом и попытались неуклюже размахнувшись забросить его в общую кучу. Не удалось. Брошенное тело скатилось вниз, сбив одного из бойцов с ног. Солдат поднялся на четвереньки, столкнув с себя тяжелое тело, весь перемазался в крови и его вытошнило. Его приятель, согнувшись в поясе, последовал его примеру.