Помоги проекту - поделись книгой:
— Угу, — угрюмо подтвердил Фухе и оставил пресс-папье в покое.
— Так вот, насчет лошади. Это аллегория. Вы меня понимаете? Фухе сделал вид, что понял, но у него это не получилось.
Тогда Лардок пояснил:
— Аллегория — это когда пишут про лошадь, а имеют в виду человека. Понятно?
Комиссар стал накаляться.
— Вы что же, за идиота меня принимаете? Это лиминтарные вещи!
Слово «элементарный» Фухе долго репетировал в присутствии Алекса и теперь пользовался им без запинки.
Посрамленный Лардок убрался.
Комиссар Фухе, окрыленный успехом такого открытия, поспешил к Конгу похвастаться новостью. Когда Конг выслушал Фухе, он хохотал до изнеможения, до обморока, а потом, придя в нормальное состояние, спросил:
— Что ты обычно куришь, цыпленок?
— Махорку, — неизвестно почему соврал Фухе и принял стойку смирно.
— Вот тебе десять пачек табаку, и премия будет! Получается, что раз цыпленок был табака, значит, любого человека убьет, как лошадь!.. Посмешил старика, ей-богу! А теперь иди. Завтра ты свободен.
Комиссар бодро вышел из управления и поспешил в «Дрозды».
— Гарсон, десять пива! Да поживее!
Дожидаясь пива, Фухе поскреб затылок:
— Кто их, начальников, разберет?.. То кричат, то смеются… Лиминтарное ведь дело…
Алексей Бугай
АВТОРИТЕТ
Дело попалось необычное. Комиссар Фухе, как правило, не занимался такими вещами, но на этот раз его вызвал СТАРШИЙ комиссар Конг и НАСТОЯТЕЛЬНО ПОПРОСИЛ, чтобы Фухе взялся за это дело. А необходимо было обнаружить авторитет, утерянный одной научно-исследовательской лабораторией. В пропаже авторитета был повинен целый коллектив сотрудников, конкретные же виновники так и не объявились.
Мир науки был чужд комиссару. Чужд и враждебен. Такое отношение к науке и ученым появилось у Фухе много лет назад, когда он был отчислен из первого класса начальной школы за исключительную тупость и своенравие.
С тех пор отношение это не менялось, а с течением времени только усиливалось.
Как всегда, отправляясь на задание, комиссар положил в карман пресс-папье. На его вопрос, как же выглядит этот злосчастный авторитет, Конг ответил, что это когда все хорошо, и все тебя уважают… и вообще, нельзя не знать таких лиминтарных вещей.
— Да, — поспешил согласиться Фухе, услышав знакомое слово; он оживился, заулыбался, а сам подумал, что для того, чтобы все было хорошо, и все тебя уважали, достаточно просто выпить пива и выйти на улицу.
— Можно я возьму с собой Алекса? — поинтересовался Фухе у Конга.
— Алекса можешь взять, а вот пресс-папье оставь: ученые народ нервный, капризный, черепа у них ломкие, могут и не понять. И вообще, пресс-папье это прошлый век! Сейчас, когда взлетают «Челленджеры», люди срывают горы и загрязняют ими океаны… — Конг явно увлекся.
— Да, — пробормотал Фухе, — «Челленждеры» действительно взлетают… но невысоко… Однако меня это не касается, а что до пресс-папье, то это оружие испытанное, и расставаться с ним вот так сразу было бы мучительно…
Лаборатория поразила комиссара обилием блестящих предметов. Блестели какие-то никелированные трубочки, полированные бока приборов, стеклянные стаканы, заварная чайница на цифровом миллиамперметре, чайные ложечки в пузатых колбах с остатками чего-то липкого на дне, стрелочные индикаторы с указателями «больше-меньше» и графики биоритмов на глянцевой бумаге, развешанные на стенах и стульях.
— Это у вас пропал раритет? — спросил Фухе у какого-то мужика в огромных роговых очках.
— У нас, — подтвердил мужик. — Нету авторитету.
— А это чего? — заинтересовался тем временем Алекс и оторвал от стены полку с приборами.
— Это полка с приборами, — пояснили подоспевшие мужики ученого вида. — А вы кто? — осведомились они в свою очередь.
— А я — Алекс, друг комиссара Фухе, — с достоинством ответил Габриэль Алекс. — За компанию пришел.
Фухе тщательно обшарил всю лабораторию, но ничего, похожего на авторитет, не нашел.
— И давно вы потеряли этот свой…
— Авторитет? — подсказал самый волосатый, а значит, наверное, самый главный ученый мужик. — Да нет, — ответил он же и смутился. — Как пропал сразу к вам обратились: вдруг поможете… — он поправил очки.
— А это что? — раздался голос Алекса откуда-то сбоку. Все обернулись.
Алекс держал в руке выдранную вместе с проводами электронно-лучевую трубку от осциллографа.
— Это трубка от осциллографа, — объяснили ему.
Фухе очень хотелось узнать, на что похож этот загадочный авторитет, но он боялся показаться еще глупее, чем был на самом деле.
— А где вы его потеряли? — продолжил он расспросы.
— Здесь, конечно, где же еще? — искренне удивился мужик в очках.
— А как называется… — начал было Алекс. Все резко обернулись.
На Габриэля падал стеллаж с аппаратурой. Стеллаж чудом успели подхватить и поставили на место.
— Это стеллаж с аппаратурой, — сказал парень в джинсах, переводя дух.
— …значит, потеряли здесь, но здесь его нет? — уточнил комиссар.
— Да, — подтвердили длинноволосые очки. — Я рад, что вы правильно меня поняли.
— Не морочьте мне голову! — рассердился Фухе. — Если он был (все согласно закивали), а теперь его нет (снова согласные кивки), то его кто-то унес!
Это же лиминтарно!
— А это для чего? — донеслось сзади. Все бросились на звук голоса.
Алекс держал в руке обгорелую спичку.
— Это спичка, от нее прикуривают, — пояснил парень в джинсах и глубоко вздохнул.
(В лаборатории, правда, не курили — ходили курить в соседнюю лабораторию.)
— Я извиняюсь, конечно, может быть, вас неправильно информировали…бородатый мужик был очень смущен. — Но вы хоть знаете, ЧТО мы потеряли?
— Конечно знаю! — обиделся Фухе. — Раритет, кволитет… В общем, знаю!
— А вы знаете, ЧТО ЭТО ТАКОЕ? — бородатый явно чувствовал себя не в своей тарелке.
— Что это такое? — в тон ему спросил Алекс, но на этот раз на него не обратили внимания. И зря.
— Да что вы себе позволяете?! Да как вы смеете?! — заорал Фухе. — Я при исполнении! Да я вас! — и он полез в карман за пресс-папье.
И тут раздался грохот. Грохотало долго, с переливами. Обрушилось что-то фундаментальное — и потом еще долго хрустело, рассыпалось, лопалось, позвякивало и тикало. Когда завал разобрали, растащив крошево из бывших приборов и прочего оборудования, оказалось, что на этот раз Алекса заинтересовал сучок в ножке шкафа с аппаратурой. И Габриэль до него добрался.
На Алекса положили компресс с жидким азотом, опустили ноги в бадью с гелием и так оставили.
Комиссар Фухе быстро успокоился. Ему пообещали канистру нефильтрованного пива с пивзавода, где у бородача, как оказалось, работали близкие родственники.
Фухе в свою очередь пообещал, что вернет утерянный авторитет в двухнедельный срок. Когда комиссар обменивался любезностями с бородачом, из-за колонны донесся голос Алекса:
— А это еще что такое?
Весь персонал лаборатории сломя голову бросился вызволять Габриэля, но оказалось, что у него всего-навсего оторвался карман на брюках, когда он попытался налить туда из банки ртуть.
Перед уходом бородач показал комиссару, что можно сделать с помощью жидкого азота. Он поспорил с Фухе, что отломает у того лацкан пиджака.
— Что за чушь?! — удивился комиссар. — Я же не идиот и не сумасшедший!
— Хорошо-хорошо, — согласился бородач, попросил Фухе снять пиджак, окунул его в жидкий азот и отломал лацкан.
— А это для чего? — послышался голос Габриэля.
Фухе дернулся, и на его правую ногу рухнул осциллограф.
Алекс вертел в руках счетчик Гейгера.
— Это счетчик Гейгера, — объяснил бородач. — Положите на место.
Сам того не зная, комиссар Фухе выполнил свое обещание бородачу. Когда по городу поползли слухи, что комиссар лично, да еще при помощи своего друга Габриэля Алекса, разгромил злосчастную лабораторию, она тут же приобрела неслыханный доселе авторитет.
А Фухе и Алекс сидели в пивной и обсуждали подробности этого странного дела.
— Зачем тебе, Алекс, понадобилось наливать в карман ртуть? поинтересовался комиссар, принимаясь за пиво и закуривая «Синюю птицу».
Алекс непонимающе глянул на Фухе, поскреб в затылке и наивно осведомился:
— А что это такое?
Фухе свалился со стула и поспешил прикрыть руками голову.
Ему стало нехорошо.
Алексей Бугай
МАТРИАРХАТ
Новый день не сулил ничего необычного. Как всегда, доблестный ветеран поголовной полиции комиссар Фухе поднялся в семь часов утра, прополоскал рот пивом, побрился и поспешил на службу. По дороге он купил свежие газеты и, не читая, запихнул в карман клетчатого пиджака, с которым никогда не расставался.
Первое потрясение ждало его в кабинете начальника поголовной полиции Дюмона. Вместо известной всему комиссариату внушительной фигуры шефа в его кожаном кресле восседала какая-то пигалица с висюльками в ушах и прической до потолка. Комиссар Фухе опешил. Если бы не напряженные лица Лардока и Акселя Конга, которые стояли навытяжку перед кожаным креслом, и состояние Пункса, на первый взгляд близкое к обморочному, можно было бы предположить, что минуты жизни пигалицы сочтены.
Однако Фухе нутром учуял, что эта накрученная прищепка сегодня олицетворяет собой власть.
— Так вот, — продолжала дама монолог, прерванный появлением Фухе. — Лардок отправится на рынок за овощами. Список получишь у секретаря. Конг — в прачечную-самообслуживание, простирнешь простынки. И чтоб никакого пива! Конг послушно кивнул головой. — Пункс отвезет меня в парикмахерскую и заберет деток из колледжа, а потом заедет с ними за мной. Так… — фурия прищурилась. — А этот на что годится?
Фухе потупился.
— Ага! Вот тебе ключи, — она швырнула тяжелую связку прямо в голову комиссару, — приберешься в квартире и сгоняешь за пиццей. Понял? — комиссар угрюмо кивнул. — Все свободны!
У себя в кабинете Фухе тщетно собирался с мыслями. Ничего путного в голову не лезло, и он решил прополоскать мозги.
В «Дроздах» за стойкой вместо бармена торчала неизвестная комиссару дама в бигудях на босу ногу. Она подозрительно покосилась на Фухе:
— Пива захотел? В десять утра? Ты на службе или как?
Пока Фухе придумывал подобающий случаю ответ, барменша сняла телефонную трубку, набрала номер и о чем-то спросила.
— Да-да, за пивом притащился, — сказала она в трубку и кивнула на комиссара.
Через секунду она передала трубку Фухе.
Тот угрюмо слушал пару минут, потом обреченно кивнул головой и отчеканил:
— Есть! Так точно! Разрешите идти? — и с безумными глазами рванулся куда-то мимо дверей.
Выскочив с трудом на улицу, Фухе принялся ловить такси. Через пятнадцать минут он уже осторожно открывал массивную дверь с табличкой: «Ст. комиссар ДЮМОН». В квартире Фухе застал совершенно невозможную картину: шеф поголовной полиции, гроза преступного мира, ветеран сыска господин Дюмон стоял в женском халате и с веником в позе нашкодившего кота. На его лице бродила глупая заискивающая улыбка.
При виде Фухе улыбка потухла. Дюмон вытащил руку из-за спины. В ней оказалась початая бутыль коньяка. Шеф вопросительно качнул стеклотарой.
Фухе был не против, и сотрудники выпили.
— Что за новости? — изумился Фухе. — Почему всюду эти?.. — он выразительно изобразил высокие женские прически.
— А ты газеты сегодня читал? — спросил шеф. — Там все написано.
Комиссар вынул из кармана мятые газетные листки и принялся за чтение.
Поделиться книгой: