Козыри судьбы

— Знаешь, — продолжил он, — такая приятная ночь, что мы просто обязаны покататься. Ты тоже должен ощутить то, про что я тебе только что рассказывал.

— Звучит заманчиво, — сказал я, потягиваясь и оглядываясь в поисках официанта. — Только много ли мы увидим? По-моему, уже слишком темно.

— Нет. Луна выйдет, звезды появятся, воздух — чистоты необыкновенной. Увидишь.

Я взял счет, оплатил, и мы вышли. Да, действительно, поднялась луна.

— Машина на гостиничной стоянке, — сказал он, когда мы двинули вдоль по улице. — Нам сюда.

Он нашел фургон сразу же, как только мы вышли на стоянку, отпер его и жестом предложил мне забираться. Мы отъехали, свернули за первый же угол, проследовали по Аламеда до Пасео, свернули направо вверх по холму по улице под названием Отеро и по другой к Гайд-парк-роуд. Там движение было уже совсем слабым. Мы проехали знак, говоривший, что мы направляемся к горнолыжному склону.

Пока мы петляли, двигаясь в основном вверх, я почувствовал, как напряжение уходит. Скоро мы оставили позади все признаки человеческого жилья, вокруг были только ночь и покой. Никаких уличных фонарей. Я отдыхал, отрешившись от Z и всего на свете.

Я глянул на Льюка. Он сосредоточенно смотрел вперед на дорогу, брови нахмурены. Тем не менее он почувствовал мой взгляд, потому что тоже расслабился и выстрелил в меня улыбкой.

— Кто начнет первым? — спросил он.

— Валяй, — сказал я.

— О’кей. Когда мы недавно утром разговаривали о том, что ты оставляешь «Гранд Ди», ты сказал, что не собираешься больше ни на кого работать и преподавать тоже не предполагаешь.

— Это верно.

— Ты сказал, что просто хочешь попутешествовать.

— Ага.

— Чуть позже мне пришла в голову одна мысль.

Льюк взглянул в мою сторону, но я продолжал молчать.

— Мне стало интересно, — сказал он, немного выждав, — не мог ли ты поискать работу… или, к примеру, основать собственную компанию, или найти покупателя на что-нибудь, что у тебя есть на продажу. Ты понимаешь, о чем я?

— Ты думаешь, я что-то нашел — такое, чего ни у кого еще нет, — и не захотел отдавать «Гранд Дизайн».

Льюк хлопнул по сиденью рядом с собой.

— Всегда знал, что ты не дурак, — сказал он. — Итак, ты ушел в свободное плавание, чтобы иметь достаточно времени все доделать. Затем отлавливаешь покупателя, у которого кусок хлеба с маслом побольше.

— Осмысленно, — сказал я, — если б и вправду все было так. Но это не тот случай.

Льюк хмыкнул.

— Ладно, — сказал он. — То, что я работаю на «Гранд Ди», не делает из меня их прихвостня. Ты обязан об этом знать.

— Я это знаю.

— И я спрашиваю не просто из любопытства. На самом деле у меня совсем другие намерения. Мне бы очень хотелось увидеть, как ты поднимешься, и поднимешься мощно.

— Спасибо.

— Я мог бы даже помочь тебе кое-чем — серьезно помочь — в этом деле.

— Я начинаю улавливать, Льюк, но…

— Просто выслушай меня, хорошо? Хотя нет, сначала ответь на один вопрос, если, конечно, хочешь: ты ведь ничего ни с кем не подписывал в этом районе, правда?

— Нет.

— Сомневаюсь я. Вообще-то это было бы немного преждевременно с твоей стороны.

Теперь деревья по обочинам были выше, ночной бриз немного свежее. Луна казалась больше и ярче, чем была внизу в городе. Мы миновали еще несколько поворотов, осилили длинную череду «русских горок», поднимаясь выше и выше. Время от времени я замечал мелькающий по левую руку крутой обрыв. Ограждения не было.

— Слушай, — сказал Льюк. — Я не пытаюсь ни во что вмешиваться. Я не прошу тебя что-то делать в память о прежних днях и тому подобное. Это — одно, а бизнес — совсем другое, хотя никогда не вредно делать дела с кем-то, про кого знаешь, что ему можно верить. Вот тебе парочка примеров из жизни. Если у тебя действительно есть какой-то фантастический проект, я уверен, ты сможешь задорого продать его куче народа… если будешь действовать осторожно, дьявольски осторожно. Но вот что я тебе скажу. Как только ты это сделаешь, твой золотой шанс уплывет. Если ты действительно хочешь подбить концы в работе, начинай со своей собственной группы. Посмотри на «Apple»[42]. Если в твоей идее на самом деле есть за что ухватиться, значит, ты всегда ее сможешь продать, причем за гораздо большие бабки, чем те, которые ты получишь, разбазаривая идею по мелочам. Ты, может быть, крутой спец в проектах, зато я знаю рынок. И я знаю людей — по всей стране — людей, которые мне верят достаточно, чтобы дать нам денег, денег — чтобы увидеть, как все это будет раскручено и вынесено на продажу. Дерьмо! Я не собираюсь торчать всю жизнь в «Гранд Ди». Возьми меня — и финансами мы, считай, обеспечены. Ты гонишь продукт, а я погоню дело. Вот единственный способ сварганить что-нибудь крупное.

— Ух ты, — вздохнул я. — Да, парень, это действительно звучит красиво. Но ты идешь по следу бездельника. Мне нечего продавать.

— Кончай! — сказал он. — Ты знаешь, что со мной можно честно. Даже если ты наотрез отказываешься идти по этой дороге, я не намерен доставать тебя разговорами. Приятелей своих я никогда не опускал. Я просто думаю, что ты совершишь ошибку, если не доделаешь все сам.

— Льюк, я имел в виду только то, что сказал.

Он немного помолчал. Затем я опять почувствовал на себе его взгляд. Когда я посмотрел на него, то увидел, что он улыбается.

— О чем ты хочешь спросить? — сказал я.

— Что такое Колесо-Призрак?

— Что?

— Совершенно секретно, тайное тайных, проект Мерля Кори. Колесо-Призрак, — ответил он. — Компьютерный проект, замешанный на дерьме, которого никто раньше не видел. Жидкие полупроводники, криогенные резервуары, плазма…

Я рассмеялся.

— Мой бог! — сказал я. — Это шутка, вот что это такое. Просто безумное хобби. Это была проектная игра — машина, которую никогда нельзя построить на Земле. Ну, может быть, какую-то часть и можно. Но она не будет работать. Это что-то вроде рисунков Эсхера[43] — на бумаге выглядит замечательно, но в реальной жизни невыполнимо.

Затем, поразмыслив с минуту, я спросил:

— Откуда ты вообще об этом узнал? Я никогда никому не говорил.

Льюк прочистил горло, пока вписывался в еще один поворот. Луна добралась до вершин деревьев. На ветровом стекле появилось несколько капель влаги.

— Ну, насчет того, что ты все держал в секрете, — это уж как сказать, — ответил Льюк. — Всякий раз, когда я бывал у тебя, твой стол и чертежная доска были завалены рисунками, графиками, записками. Не хочешь, а заметишь. Большинство из них было помечено: «Колесо-Призрак». А ничего подобного в «Гранд Ди» я у тебя не замечал, поэтому и решил, что этот проект ты делаешь для своего удовольствия и как пропуск в светлое завтра. Ты никогда не производил на меня впечатление непрактичного мечтателя. Так ты уверен, что не обманываешь меня?

— Если бы мы прямо сейчас засели и построили с тобой все, что уже спроектировано, — ответил я честно, — эта штука с жутко загадочным видом уже торчала бы рядышком с нами и ни хрена бы не делала.

Льюк покачал головой.

— Отдает упрямством, — сказал он. — На тебя не похоже, Мерль. Какого черта ты тратил время, конструируя машину, которая не может работать?

— Упражнение по теории дизайна… — начал я.

— Извини, но это дерьмо собачье, — сказал он. — Ты хочешь сказать, что во вселенной нет такого места, где бы эта чертова штука не стала бы выпендриваться?

— Я этого не говорил. Я пытаюсь тебе объяснить, что сконструирована она для работы в причудливых, чисто гипотетических условиях.

— О-о. Другими словами, если я найду какое-нибудь похожее местечко, в другом, например, мире, то мы сможем подняться?

— Ну… да.

— Таинственности тебе не занимать, Мерль. Ты в этом уверен?

— Угу.

— Еще одна мечта обратилась в дерьмо. Ну что ж… Скажи, есть в этом что-нибудь новое, что реально приспособить «к здесь и сейчас»?

— Нет. Здесь она работать не сможет.

— И все-таки что такого особенного в ее работе?

— Куча теоретического хлама, включающая пространство, время и некоторые понятия о ребятах по имени Эверетт и Уилер[44]. Она поддается лишь математическому объяснению.

— Ты уверен?

— Да вообще-то какая разница? У меня нет продукта, у нас нет компании. Извини. Скажи Мартинесу со товарищи, что эта дорога ведет в тупик.

— Да? А кто такой Мартинес?

— Один из твоих потенциальных инвесторов в «Кори и Рейнар, Инкорпорейтед», — сказал я. — Дэн Мартинес — средних лет, низкорослый, прилично выглядит, на переднем зубе щербинка…

Льюк нахмурился.

— Мерль, я ни черта не врубаюсь, о ком ты говоришь.

— Этот тип подошел ко мне, пока я ждал тебя в баре. Похоже, он о тебе много чего знает. То, что он спрашивал, примерно похоже на одну из немногих ситуаций, которые ты только что описал. И я так понял по его поведению, будто ты уже подкатывался к нему по поводу инвестиций в дело.

— Понятно, — ответил он. — Я такого не знаю. Чего же ты раньше мне не сказал?

— Он смылся, а потом ведь у нас был уговор — никаких дел до обеда. И вообще, откуда я знал, что это так важно. Тем более он сам попросил меня поведать тебе, что он интересуется тобой.

— Что его интересовало конкретно?

— Не мог ли ты осуществить поставку незаложенного компьютерного хозяйства и удержать инвесторов от суда — вот что я понял из разговора.

Льюк хлопнул рукой по баранке.

— Бессмыслица какая-то, — сказал он. — Причем полная.

— Я еще подумал, что, может быть, его специально наняли провести расследование — или просто припугнуть тебя и дать знать, что с людьми, о которых ты говорил, ну, теми, которые в это дело вложились, следует вести себя честно.

— Мерль, ты думаешь, я такой идиот, что потратил зазря кучу времени, выкапывая инвесторов, прежде чем не удостоверился, есть ли во что вкладывать деньги? Кроме тебя, я ни с кем об этом не говорил и, думаю, вообще больше говорить не буду. Кто он, по-твоему, такой? Чего ему было надо?

Я покачал головой, но вспомнил те несколько слов на тари.

Почему нет?

— Еще он спросил, не слышал ли я, чтобы ты когда-нибудь упоминал страну под названием Янтарь.

Когда я это сказал, Льюк смотрел в зеркало заднего обзора и так дернул баранку, что машина внезапно вильнула.

— Янтарь? Это что, шутка?

— Нет.

— Странно. Тогда, скорее всего, совпадение…

— Что?

— На прошлой неделе я слышал упоминание о стране грез под названием Янтарь. Но никому ни разу не повторял. Это была просто пьяная болтовня.

— Кто? Кто это сказал?

— Один знакомый художник. Мозги набекрень, но парень очень талантливый. Его зовут Мелман. Мне вполне нравится, как он рисует, я даже купил кое-что из его работ. Я заехал посмотреть, не сделал ли он чего новенького, пока меня не было в городе. Картин никаких не было, но я все равно просидел у него допоздна, мы разговаривали, пили и курили ту дрянь, которая у него была. Он здорово набрался под занавес и стал говорить о магии. Я имею в виду не карточные трюки. Всякие ритуалы, понимаешь?

— Да.

— Ну, а чуть погодя он мне кое-что показал из этого репертуара. Может, все потому, что я тоже сильно поддал, но, честное слово, получалось у него будьте-нате — он левитировал[45], вызывал столбы огня, заклинал, материализовал чудищ. Наверное, в том, что он мне подсунул, была «промокашка»[46]. Но убей меня, это было весьма похоже на правду!

— Угу.

— Короче говоря, — продолжал Льюк, — он упоминал что-то вроде города-архетипа. Не могу сказать, на что он в его речах был больше похож — на Содом с Гоморрой или на Камелот[47], — каких только прилагательных он не использовал. Он называл этот край Янтарем и сказал, что управляется он семьей полупсихов, сам город населен ублюдками и каким-то людом, чьи предки пришли из других мест века назад. Тени семьи и города вроде бы действуют в большинстве основных легенд, ну и тому подобная чепуха. Я так и не выяснил, то ли это была такая метафора — он вообще ими сыпал напропалую, — или же он и на самом деле во все это верит. От него я и услышал про эти края.

— Интересно, — сказал я. — Мелман умер. А дом его сгорел несколько дней назад.

— Я не знал. — Он опять заглянул в зеркало. — Вы были знакомы?

— Встречались… после того, как ты уехал в последний раз. Кински сказал, что Джулия у него бывала, и я ходил выяснять, что он может рассказать о ней. Видишь ли… ну… Джулия умерла.

— Как это случилось? Я видел ее на прошлой неделе.

— Самым жутким образом. Ее убило какое-то странное животное.

— Господи!

Льюк вдруг затормозил и съехал с дороги на широкую обочину. За ней начинался довольно крутой, поросший деревьями склон. Среди стволов вдалеке я разглядел крошечные огоньки города.

Льюк вырубил двигатель и погасил фары. Потом вынул из кармана «дарэмовскую» табачную пачку и принялся скручивать сигарету. Я мельком увидел, что он снова смотрит на зеркало.

— Что это ты так часто в него заглядываешь?