Газета Завтра 587 (8 2005)

Полковник подумал, потом говорит, ты, мол, молодец! Так и надо за свои деньги драться. Стушуешься - сожрут и выплюнут. Иди, деньги все получишь.

Мы потом с полковником с этим ещё много чего делали. Гениальный мужик был. Жаль убили его…

- Во-во! - Сказал Борис. - Таких умных пуля быстро находит.

- Да случайно всё вышло. По-дурости. - Огрызнулся Мишка - Уже перед самым дембелем весной девяносто третьего он в Чечню толкнул вагон мороженного мяса. Он там корешился с какой-то ихней шишкой. Типа, служил раньше. А этот козёл с ним рассчитался, и сам же своих черножопых бандюков на него навел. Домой к нему завалились всей кодлой. Вместе с женой и сыном и убили. Похороны были громкие. Командующий округом выступал…

- Нехера было с чеченами связываться! - Подытожил Борис.

- Да кто же знал. Друг вроде, в дёсны целовались… - Вздохнул Михаил.

- А собачью тушёнку кому толкнули? - Задал мучавший его вопрос Николай.

- Да никому её не толкали. Войска всё сожрали. Тогда из Европы в наш округ столько дивизий понагнали, что только успевали эшелоны разгружать. Их в голое поле выбрасывали. Ни домов, ни казарм, ни боксов, ни столовых - одни палатки, да полевые кухни. А в этих котлах - один хрен, что собачьи консервы, что тушёнка, что вырезка - всё в вату разваривается…

…На душе вдруг стало гадливо, словно он со всего размаха вляпался во что-то осклизлое и вонючее. Николай молча смотрел на толстяка: "Вот же шкура! Ворюга..." Но тот, видимо, каким-то шестым чутьём уловил настроение Николая. Осёкся. Затянулся сигаретой. И, уже почти оправдываясь, закончил:

- …Я-то что? Я просто солдат был. Мне приказали, я сделал. Воровал-то не я.

- Но бабки-то ты получил. - Не сдержался Николай.

- И что с того? А ты, можно подумать, отказался бы? - Неожиданно вскинулся Михаил. - Вот, мы какие честные! Да я до армии два года в одних штанах ходил и в деревенской телогрейке. У меня батя алкаш запойный был. А нас у матери трое. Она воспиталкой в детсаду работала. Я старший. Я потому с четырнадцати лет в кулинарное ПТУ ушёл, что бы младших хоть как-нибудь прокормить.

Я что ли воровал? Офицерьё воровало. Миллионами хапали. У нас в штабе один генерал сто "нулёвых" КамАЗов с базы хранения армянам загнал. И ничего. Из армии только выперли. Я, если хочешь знать, пайки масла у своих пацанов за службу не утянул и другим не давал. А на дембель такой банкет своей роте устроил, какой в Кремле не бывает.

Да, я заработал бабки!

Так время такое было. Эпоха первоначального накопления капитала, как в учебниках пишут. Каждый крутился, как мог. Мне о своей семье надо было думать. Я вернулся, а батя мой с циррозом печени в Воскресенской больничке доходил. Мать все деньги на него тратила. У младших одежды зимней не было. Через месяц после дембеля батя помер. И если бы не я - так все бы в нищете и передохли. Всех на ноги поднял. Брат институт заканчивает. Программист такой, что уже сейчас в штаты зовут работать. Сестру в юридический в этом году определил.

Моя совесть спокойна…

- Ладно! Хватит тебе тельняшку на груди рвать. - Вмешался Борис. - А ты, Коля, где собираешься работать?

Николай подавил в себе раздражение. "Шут с ним! Какое мне дело, где и как он бабки сделал. Я не прокурор и не следователь…"

- Вернусь к себе, в поселок. Пойду опять в клуб работать. Киномеханик я… - И Николай как наяву увидел свою свежее побеленную чистую аппаратную диски лент в коробках. Треск работающих аппаратов. Убегающий к экрану разноцветный жгут лучей за маленьким окошечком...

- Копейки считать! - Михаил даже сплюнул на пол. - Да ты, братан, цену себе не знаешь. У тебя теперь с этой штукой, - он ткнул пальцем в медаль - все пути открыты. Ты же "проверенный кадр". В "ментовку" иди. В ГАИ, например. Нормально заколачивать будешь. А то к "братве" какой прибейся. Там пацаны с боевым опытом ценятся. Такие деньги будешь грести!

- Что же, все на деньги мереть? - Сглотнув злую сухость во рту, спросил

Николай. Толстяк всё больше начинал раздражать его.

- Ладно, Коля, ты тоже давай в "исусики" не записывайся. - Голос Борис вдруг налился жёсткой силой. - Можно подумать вы там, в Чечне как по писанию жили. И денег у вас не было, и стоял полный коммунизм. В газетах и по телевизору знаешь сколько всего на эту тему было? И как "зачистки" за деньги отменяли, и как боевиков за доллары из окружения выводили, и как оружием торговали. Знаем…

Ты парень нормальный, но не надо нас всех здесь за дерьмо считать. Тебе досталась война. Нам нет. Ну и что? Ты вон на Мишку окрысился, за его рассказ. А у него, кстати, тоже своя медаль есть, "За спасение утопающих". Он два года назад девочку из полыньи вытащил. Себе почки так посадил, что его самого еле выходили. Алка два раза кровь сдавала, когда надо было срочно одну женщину на работе спасать. - Борис словно читал мысли Николая и спешил их развеять. - Никто всё деньгами не меряет. Но деньги это... Ну, как сказать?... Это градусник человека в обществе. Понимаешь? Дурак, тот, кто становится их рабом. А умный с помощью денег свою жизнь лучше делает, и жизнь своих близких. Вот мы организовали фирму. У нас двенадцать человек работает. Всем зарплату платим, причём не маленькую. А если посчитать всех жён и детей, то мы втроём полсотни человек кормим своим делом. И, заметь, в очередь за орденами не лезем…

Волна гневе прошла, и Николай уже пожалел, что вспылил.

- Понимаешь - Примирительно сказал он. - Мне пока ваша жизнь мало понятна. Я год

пробыл там, где за деньги жизнь и дружбу не купишь. И что бы там по "телеку" не показывали, а жили мы совсем по другим законам. Воевали не по прейскуранту и не за зарплату…

- Знаешь, Коля, только без обиды. - Мишка ловко подкурил от одной сигареты вторую - Забудь ты свою Чечню! И чем скорее, тем лучше. Привыкай к новой жизни. Она другая. Здесь, крутиться надо. И старшина тебя утром за ручку на завтрак не поведёт. Самому на хлеб с маслом приходится зарабатывать. Только, кстати, здесь дружбу тоже за "бабки" не покупают. Она и здесь в деле рождается. Причём часто в таком, что и на войне не снилось. Одна ошибка и ты труп. Как у сапёра.

- Ты живим, здоровым едешь в свой посёлок, при медали. - Добавил Борис - Ты же герой. Небось, выйдешь там на улицу и все девочки твои! - Он мечтательно вздохнул. - На юга махни, развейся. Море. Солнце. А войну оставь тем, кому это предстоит. Ты свое отпахал…

...Пулемет бил почти в упор. Метров с пятидесяти. Короткими, расчётливыми, но почти без пауз очередями. Пулемётчик знал своё дело. Нельзя было поднять головы переползти . Группа была просто распята среди камней склона, по которому шла.

- Слышишь, Колян, - голос ком группы Петрова был хриплым и срывающимся. - Вырвемся - богу свечку поставлю! В церковь пойду.

"Вырвемся... Легко сказать! - Лихорадочно думал Николай, вжавшись в землю за невысоким камнем, едва прикрывавшем их обоих от пуль - А как это сделать, если засады рассчитаны на то, чтобы из них никто не вырвался?" -. Но вслух он выдохнул совсем другое:

- Вместе сходим…

- Надо только подняться. - Жёстко сказал лейтенант. - Пока нас тут всех по одиночке не выгрызли. Надо подняться подняться!

- Надо!.. - Эхом отозвался он, но плохо представлял, как это "надо... - Но ведь срежут, лейтенант...

Тот придвинулся ближе. Пули звонко и зло клевали скалы, рикошетировали с холодящим сердце жужжанием.

- Пулемёт один. - Сказал лейтенант. - Значит это не засада. Не ждали они нас здесь. Он нас к земле прижимает. Даёт своим время подойти. Не вырвемся - все здесь останемся. Передай по цепи после второго разрыва гранаты все броском к ручью…

"Он прав!.. - неожиданно и жестко сказал сам себе, - Надо встать, Иначе - крышка".

А вслух хрипло выдохнул:

- Понял лейтенант. - Осторожно повернулся на бок, что бы голос его был слышен тем, кто лежал справа громким шёпотом:

- После второго разрыва гранаты все броском к ручью. Как поняли?

Спустя пару мгновений до него донеслось

- Поняли. Готовы.

- Все готовы, лейтенант. - Повернулся он к командиру.

Тот уже вытащил из кармашков разгрузки пару "эргэдэшек" и торопливо разгибал усики на запалах.

- Готовы? - Услышав доклад Николая, командир группы на секунду замер, словно собирался силами.

- Сейчас!..

"Значит ему тоже страшно…" - От этой мысли Николаю стало почему-то легко. В голове прояснилось. "Всем страшно. "

- Ну!... - Лейтенант дождался короткой паузы в стрельбе и, быстро приподнявшись над землёй, вырвал кольцо и с силой швырнул сначала одну гранату, а через пару секунд вторую. Тут же приник к земле. Вновь ударил пулемёт, но тут же поперхнулся разрывом. Умолк. Тут же ахнул второй. Командир резко отжался от земли, вскочил на ноги.

- За мной! - Рявкнул он негромко! И, пригнувшись, побежал вправо по склону.

За ним бросился Николай.

Весь мир сжался в узкую ленту, по которой он бежал. Камни, кусты, земля под ботинками, хрип дыхания. Пулемёт бил длинными очередями и пули змеями шипели прямо у головы, рубили ветки вокруг, но он бежал как заговорённый, ловя глазами спину лейтенанта.

"Будем жить! - билась в мозгу одна мысль - Будем жить! И в церковь пойдём!"

...Они скатились в русло пересохшего ручья и потом ещё два часа отрывались от погони. Из того рейда не вернулось треть его группы…

- Забыть говоришь?.. - Николай загасил сигарету и посмотрел на Бориса. И не найдя, что сказать, вышел из тамбура. Вагон сильно качало, а быть может, это коньяк давал о себе знать. В купе он почти ввалился. За время отсутствия Алла успела переодеться. В простом халате она была какая-то домашняя, близкая. Повернувшись, улыбнулась Николаю.

- Накурились? Табачищем - то несет! Я с тех пор как бросила - запах дыма не переношу. И вдруг предложила:

- Ну что, выпьем, что бы табак забить...

"Она сама предложила!" - Мелькнуло в голове и, тут же забыв о разговоре в тамбуре, боясь, что она передумает, Николай быстро взял со стола бутылку.

...Колеса больше не протестовали.

- Что-то ребят долго нет. - Ставя стаканчик, задумчиво сказала Алла. - Наверное, в вагон ресторан пошли на разведку. Для них слово "ресторан" как красная тряпка для быка. Они их коллекционируют. Пол жизни в них просидели. Но могли бы и нас позвать. - И Алла капризно поджала губы.

- А кто ваш муж? - глухо спросил Николай, и сам удивился собственной смелости.

- Муж?.. - Она протянула это слово, словно взвешивая его на языке. - Неудачник! Есть, оказывается, такая профессия. Точнее судьба. В общем, хороший парень, но неудачник.

- А вы его любите? - Холодея от собственной наглости, выдавил он. Но вопрос нисколько не смутил Аллу. Она откинула волосы назад. И, взбив их ладонью, улыбнулась.

- Нет. Девчонкой была влюблена. А сейчас - нет. Он не мужчина. Тряпка. По любому поводу бежит ко мне плакаться. Надоело уже за три года ему сопли подтирать.

- А что не разводитесь?

- Зачем? Мне с ним удобно. Он как ребёнок. Что ни скажу - всё делает. Ну и, кроме того, квартира на него оформлена. Его родители её нам подарили. Пока свою не куплю разводиться не буду.

Николай совсем запутался…

- И как же вы живёте?

- То есть? - переспросила она. - Сплю я с ним. Ну, а на счет чувств ничего не оговорено...

- А Михаил, Борис?

Михаил... - Она замялась. - Ну, в общем.., я сначала с ним познакомилась. С подружкой в ресторан к нему ходили. А потом на одном пати я с Борей встретилась… - Голос её на мгновение дрогнул.

"С Борей… Значит, она с ним? - с глухой ревностью подумал он. - Так вот значит что. А ты растёкся как масло по сковородке…" Её слова долетали как издалека, все перед глазами начало плыть, в голове зашумело. И он понял, что сильно пьян.

- …0н удивительный человек. Таких как он, в нашей стране единицы. В нём есть какая-то сила, перед которой невозможно устоять. Когда он с Михаилом создал нашу фирму - никто не верил, что из этого, что-то выйдет, а теперь мы известная фирма в Ростове. Он умеет так вдохновить людей, что самые неверующие работают по двадцать пять часов в сутки. Но деньги для него - ни что!

Её словно прорвало, и она спешила засыпать его информацией о Борисе:

- Скольким людям он помог. А сейчас Боря мечтает открыть в городе клуб, где будет собираться творческая элита - она сделала ударение на последнем слове. - И можно будет свободно встречаться без оглядки на всякое быдло. Он способен понять любого человека и говорить с любым.

Вот он с тобой говорил о Чечне, о войне. С уважением к тебе, к твоим заслугам. А ты зняешь, он у нас в Ростове провёл демонстрацию против чеченской войны?

- То есть? - непонимающе переспросил Николай - Какую демонстрацию?

- Обычную. Всего несколько десятков человек. Мы стояли посреди города и протестовали против этой бессмысленной войны. И это в нашем дремучем, сонном Ростове...

- Так против чего демонстрация-то была? - Ещё раз спросил Николай.

- Я же тебе сказала - против войны в Чечне. - Уже почти раздражённо ответила Алла - Против того, что бы мы туда лезли. Против нашей оккупации. Против того, что бы там бессмысленно гибли наши солдаты. Против геноцида чеченцев. Мы требовали отдать под суд военных преступников, развязавших эту войну.

В этот момент дверь открылась. В ярком свете коридора сначала обозначился Борис, за ним Михаил. В руках у обоих были бутылки с пивом.

- Самолёт летит - колёса стёрлись! - Петрушечьим голосом выкрикнул Борис. - Вы не ждали нас, а мы припёрлись!

Его лицо плыло. Купе перед глазами кружилось.

"...Протестовал против Чечни" - Стучало в висках. - "Значит мы оккупанты?" Николай вспомнил подорванный автобус, с детьми. "Значит, по его мнению, это правильно?"" Он вспомнил, как на его глазах в мокрой яме под корнями старого вяза у него на руках трудно умирал Антон Снегирев. Пуля разорвала ему печень. Он истекал кровью, но до ближайших наших позиций было больше десяти километров. Кругом было полно боевиков, и вызвать "вертушку" было просто невозможно. ""Значит он погиб зря? Значит, мы все оккупанты?!"

- Ну, что затих герой? - Шутливо ткнул его в плечо Михаил.

- …Бойцы вспоминают геройские дани и битвы, где вместе рубились они. - Продекламировал Борис.

Николай тяжело поднял голову. Мысли ворочались как старые жернова.

- Да вот, говорят, ты против войны протестовал? Против нас оккупантов…

Глаза Бориса мгновенно сузились, он отодвинулся.

- Это ты что ли лекцию провела? - Глухо бросил он Алле.

- Да, Борь, а что? Я же только правду - Растерянно произнесла

та.

- Ну, так что с оккупацией? - процедил Николай.

- Никак. - Мягко ответил Борис, - Ложись, отдохни. Алла немного переборщила. Не будем из мухи слона делать.

- Вот как? - Николай зачем-то кивнул, - Слона! А как же с геноцидом быть?

- Ну, вот что, герой! - Неожиданно вмешался Михаил - Хватит тут духариться! Мы таких как ты видали. Не звени медалями. И мученика здесь не изображай. На нас это не действует. Ты домой едешь. Живой здоровый. Так радуйся, что ноги унес. Кому-то меньше повезло. Нажрался на халяву и теперь тут выделываешься перед нами. Лезь в свою койку и дрыхни!

Николая мгновенно захлестнула волна какой-то дикой, неуправляемой злобы.

- Да я тебя, сука, порву! - Он попытался вскочить и броситься на толстяка, но ноги неожиданно подогнулись, и он неуклюже плюхнулся на диван. "Боже, как я напился!" - Обжёг его едкий стыд.

- Что? - Толстяк двинулся было к Николаю, но на дороге встал Борис.

- Брось! Не связывайся!