Газета Завтра 585 (6 2005)

ВОРОБЬЁВ ИЗ ЯРОСЛАВЛЯ

ВОРОБЬЁВ ИЗ ЯРОСЛАВЛЯ

Павел Былевский

0

Павел Былевский

ВОРОБЬЁВ ИЗ ЯРОСЛАВЛЯ (Создан и действует региональный Комитет общественного спасения, который возглавил настоящий коммунист)

АРМИИ НАРОДА НУЖНЫ ОФИЦЕРЫ

Очередной массовый митинг против монетизации льгот и в защиту социальных прав народа, прошедший в Ярославле, заряжал эмоциональной энергетикой. Морозным февральским днём зимнее солнце просвечивало мутным шаром на пасмурном сером небе, на всех дорогах снежные заносы, а настроение было будто весеннее, оттепель на сердце. Акция протеста, хотя состоялась в этот раз без особых эксцессов, убеждала: всё, путинский неозастой кончился, мы находимся в начале нового общественного подъёма и больших перемен. Наверное, самым ярким впечатлением для каждого, кто впервые оказался в Ярославле на акции протеста, стал главный организатор митинга — Александр Воробьёв. Симпатия и доверие, которые возникают сами собой, помимо воли и работы ума, — первый и яркий признак народного лидера. Чувство, как у искателя клада, лопата которого, входя в землю во время раскопок, ударяется во что-то с металлическим звуком: неужели?

Тип героя, который сегодня в особо остром дефиците — это лидер. Человек, который не только обладает личными достоинствами, — умён, совестлив и готов бесстрашно биться за народное счастье — но и может вдохнуть отвагу в сердца многих других, повести их на борьбу. Известно, что стадо баранов под руководством льва победит стаю львов, в которой вожак — баран. Массовое народное движение, а тем более революция, немыслимо без умного, энергичного, яркого вождя. Такой лидер, народный герой сегодня остро нужен России, и потребность в нём нарастает с каждым днём. Где-то такая историческая личность уже вызревает, может быть, совсем рядом с нами, а потом возьмёт и объявится. Может быть, уже совсем скоро объявится, ко всеобщей радости народа, удивлению прессы и лютой злобе охранки: проморгали!!!

Косвенные признаки тому уже есть. Это — появление в самых разных регионах России народных вожаков, настоящих лидеров. Массам, чтобы осуществить великие свершения, нужен не только Вождь с большой буквы, потому что для армии мало одного Генералиссимуса. Требуются вожаки разных уровней — старшие и младшие "офицеры", а также "сержантский состав". История ускоряют свой бег, будто вновь возвращаются времена многосоттысячных митингов "Трудовой России", но теперь уже не только в Москве и крупных центрах, но уже по всей России. Время оппозиционеров-чиновников заканчивается, вновь наступает время народных героев. В Ярославле таким "офицером народной армии" стал Александр Воробьёв. И такое явление не может быть единичным — народные вожаки появляются по всей России, в разных областных и районных центрах.

ПО ПОЛЕШКУ В КОСТЕРОК

Раскачка ситуации в Ярославле началась прошлым летом, по мере того как Государственная дума России обсуждала и принимала закон о монетизации льгот. Пламя народного гнева разгорается в пожар не сразу, его нужно вначале разжечь, а потом подбрасывать полешко за полешком… Коммунисты не только первыми поняли, что несёт народу этот грабительский закон, но и начали проводить одну за другой акции протеста.

Оказаться в нужное время в нужном месте важно не только для самого человека, но и для развития ситуации. В Ярославле ответственным за проведение массовых акций стал Александр Воробьев, второй секретарь обкома КПРФ. Его энергия, убеждённость, личное обаяние, способность привлекать самых разных людей к совместной работе, быстрый ум, острое слово, умение ориентироваться в меняющейся ситуации помогали сделать каждую акцию яркой и добиваться эффекта по максимуму.

В июне прошла акция протеста против подорожания хлеба, цены на который подскочили только за месяц на пятнадцать процентов. На центральной площади Ярославля, у здания областной администрации, под самыми окнами кабинета губернатора Анатолий Лисицына ветераны развернули лозунги: "Голод — не тётка. Путин — не президент!", "ЗаХЛЕБнетесь!", "Грядет война голодная, гражданская война!". Комсомольцы и лимоновцы, приговаривая "Советская власть даст дешевый хлеб!", угощали прохожих ломтями свежего душистого хлеба. Это ж всё придумать надо, и молодёжь "подписать" на это дело, зажечь. Когда внезапно перестал работать микрофон, Александр Воробьёв привычно повысил голос так, что его стало слышно безо всякого усиления всем собравшимся. На всю площадь прогремела анафема "министрам-капиталистам", продающим зерно зарубеж на фоне роста цен на хлеб для сограждан.

Народ разогревался постепенно, от акции к акции. В их организацию втягивались жители не только Ярославля и Рыбинска, но и других городов и поселков области. В октябре Александр Воробьев провёл в Ярославле ещё две массовые акции. Вначале — митинг памяти жертв Кровавого октября 1993 года в рамках Всероссийской акции протеста. На нём из уст Воробьева прозвучало требование смены социально-политического строя в стране. А в конце месяца состоялся штурм областной думы. Тогда на Советской площади собралось несколько сот ветеранов. Областные парламентарии обсуждали предложение региональной администрации о выплате мизерных денежных компенсаций ветеранам и труженикам тыла за отмену бесплатного проезда в общественном транспорте.

Увидев, что в здание областной Думы проскользнул губернатор Анатолий Лисицын, народ стал требовать к себе представителей власти для серьёзного разговора по существу. Но милиция перекрыла подход к дверям областной думы металлическими заграждениями. Обозвав конструкцию "загоном для скота", Воробьев сказал, что тогда народ сам пойдёт к губернатору. Состоялся мини-штурм Думы, и со второй попытки твердыня была взята.

ПОРАЖЕНИЯ И ПОБЕДЫ

Успех массовой акция придал отваги оппозиционным парламентариям, представители КПРФ, "Родины", некоторые аграрии и беспартийные депутаты-оппозиционеры договорились о совместных действиях. Позже им удалось заблокировать принятие "людоедского" варианта бюджета области на нынешний год. Голосов на принятие нужного решения не хватило, зато оказалось достаточно для блокировки. В ходе второго чтения "партии власти" пришлось идти на уступки и изыскать возможности дополнительного финансирования по социальным направлениям. Сочувствие населения и наличие у организаторов массовых акций "депутатской крыши" парализовали попытки правоохранительных органов "прижать к ногтю" народных вожаков.

Попытки административного преследования Александр Воробьева за "штурм думы" захлебнулась: Кировский районный суд в ходе судебного процесса прекратил это гнилое дело. Точно так же власти "проглотили" несанкционированный митинг возле областного управления ФСБ. Тогда Александр Воробьёв провёл совместно с национал-большевиками несанкционированный митинг против расправы над лимоновцами, захватившими кабинет "антисоциального министра" Михаила Зурабова. Тротуар у ярославского офиса путинской охранки был занят грузовиком и автобусом, суетились милиционеры в форме и оперативники ФСБ в штатском, за углом "на всякий случай" стоял автобус с ОМОНом. Но акцию коммунисты и национал-большевики провели, и никого даже не оштрафовали.

По мере приближения "часа Ч" вступления в действие закона о монетизации льгот ярославские коммунисты делали лозунги и сами акции протеста всё более острыми по содержанию и радикальными по форме. В ноябре прошлого года перед зданием областной думы Александр Воробьев вновь собрал несколько сотен пенсионеров. Очень важно, что этот митинг явился поворотным моментом перехода от "обороны" к "наступлению". Митингующие не просто потребовали от властей сохранить существующие льготы, но и потребовали в два раза увеличить денежные выплаты для региональных льготников-ветеранов труда и тружеников тыла. Под старый анпиловский аккомпанемент — слаженные ритмические удары в пустые кастрюли — властям было объявлено последнее предупреждение.

Областные власти не прислушались к требованиям масс, и в декабре в центре Ярославля несколько сотен пенсионеров и ветеранов перекрыли движение на один час. Около полудня совершенно стихийно митинг перерос в перекрытие трассы, узкая цепочка милиционеров не смогла, а может, и не захотела, послужить преградой энтузиазму масс. Образовались автомобильные пробки, к которым провинциальные города совершенно непривычны. Правоохранительные органы сразу согласились, что перекрытие было чисто стихийным и никаких претензий к организаторам митинга нет. Александр Воробьев тогда сделал прогноз: если власти и дальше будут проводить антисоциальный курс, то стихийные акции протеста будут продолжаться.

СОВЕТЫ ВОЗРОЖДАЮТСЯ!

Февральский митинг протеста в Ярославле провели уже после того, как полыхнуло пламя народного протеста по всей стране, когда массовые митинги против отмены льгот и перекрытие дорог прошли в большинстве регионов России. Наступил новый этап борьбы, политическая ситуация обострилась. Миллионы бывших льготников на своей шкуре почувствовали, что значит слом "анахронизма" — сохранявшейся с советских времен системы льготного обеспечения нуждающихся. Включились самые мощные средства массовой информации, неподконтрольные ни Кремлю, ни олигархам — пустые карманы, голодные желудки, невозможность получить лекарство от мучительных болезней. Ярославль был уже достаточно "раскачан" прошлогодними протестными акциями.

В прошлом году Александр Воробьев предвидел вектор общественных настроений и одним из первых в регионах организовывал митинги против отмены льгот и перекрытие дорог. В феврале ярославские коммунисты снова оказались в первых рядах. На митинге, проведённом снова на центральной площади города, были выдвинуты наступательные лозунги: не только не допустить снижения уровня жизни народа, но и повысить его. Более тысячи митингующих потребовали уже не просто вернуть льготы, увеличить размеры компенсаций и пенсий, немедленно принять закон о гарантиях прожиточного минимума во всех регионах России, уменьшить стоимость жилищно-коммунальных услуг. А если нынешнее политическое руководство не справится или не захочет провести эти меры, то отправить его в отставку.

Александр Воробьев произнёс зажигательную речь: виноваты не Путин и не Зурабов, виноват капитализм, виновата власть богатства: "А если Путин хочет бунт, то он его получит!". Оратор "чувствовал людей" и "держал толпу", его слушали молча. В этот раз милиция проявила повышенное усердие: когда показалось, что толпа вот-вот опять перекроет движение, были арестованы два ярославца, "старый да малый" — Александр Герасимов семидесяти пяти лет, и двадцатилетний студент Евгений Носарев. Но благодаря солидарности товарищей, они вскоре оказались на свободе.

Люди верят Александру Воробьёву, потому что проводимые акции уже приносят очевидные, ощутимые результаты. Власти уже выдали всем льготникам квартальные документы для проезда на общественном транспорте. Значит, удастся и большее, значит, и невозможное возможно, и сверхзадачи реальны. Дело не только в личных деловых качествах Александра Воробьёва, но и в его умении наладить совместную работу с другими людьми — с руководством областного комитета КПРФ, первым секретарём Станиславом Смирновым, а также представителями трудовых коллективов и общественных организаций, комсомольцами и национал-большевиками.

По предложению рабочих заводов "Холодмаш" и "Премьер" участники акций протеста приняли решение создать "Ярославский общественный комитет обороны и спасения Родины". Так же, как чуть более века назад бастующие рабочие Иваново-Вознесенска создали первый Совет. В ярославский "комитет общественного спасения" вошли около четырёхсот человек, объединённых решимостью продолжать борьбу. Лидером был выбран Александр Воробьев.

* * *

Комитеты общественного спасения сегодня возникают в разных уголках нашей Родины и объединяют представителей всех оппозиционных организаций, которые готовы к решительным и последовательным действиям. Чем-то их стихийное появление, рождение организационной формы народного противодействия грабительским либеральным путинским реформам напоминает возникновение первых Советов в ходе стачечной борьбы рабочих. Конечно, в одном Ярославле судьба страны не решится. Но люди, подобные Александру Воробьёву, появляются по всей России. К ним обращены взоры, они концентрируют в себе надежды и энергию народных масс. Это — офицеры народной армии грядущей социальной революции. Думается, теперь это уже не столь далёкая перспектива.

ВЕРТОЛЕТ

ВЕРТОЛЕТ

0

ВЕРТОЛЕТ

Так они и сидели по очереди, несчастные обыватели, которых занесло на трон. Оглядывались и недоумевали порой: что это они делают на такой верхотуре? А телекамеры, въедливые телекамеры, фиксировали их жалкое недоумение. Ну иногда они чувствовали себя царями и начинали "перестройку": или скидывали Костикова лысиной вниз в реку, или обещали настроить по стране "технопарков". В программе "Время" после на карте даже демонстрировали мигающие красочные флажки — места будущих техно Нью-Васюков.

Глядя на Сванидзе, берущего у Кудрина интервью, я пытался представить детство-отрочество-юность данных субъектов. В одной передаче Кудрин пожаловался, что когда он был студентом, то ездил не на метро, которое стоило 5 коп., а на трамвае, который стоил 4 коп. Оттуда взялась страсть к экономии, к экономике. Замученный занятиями юноша-финансист в некрасивых дурацких очках с толстыми линзами, с тяжелой англолошадиной челюстью плелся домой на трамвае. Его не любили девочки, у него было мало друзей и денег. Он мечтал, что когда-нибудь он отыграется на ком-то, на этой черствой стране, не понимающей его перспективности, его тонкой души, его Копеечного подвига.

Отыгрался! И вот теперь им не до смеха — этим пенсионерам, которые 30 лет назад, смеющиеся и беззаботные ,ехали домой на метро, опустив пятачок в турникет. Считайте теперь вы свои копейки! И довольная слюнка стекает.

Но чем же так разобидели Сванидзе? Почему до сих пор он достает из шкафа затхлый "свитер злобы", в котором вещал октябрьской ночью 93-го года, подначивая гостей на истерики в адрес "красно-коричневых" защитников "Белого дома"? Раз в год он одевает этот свитерок на голое тело и пропитывается дополнительной злобой к "этой стране". А ведь назвали его хорошим именем Николай, ведь любили его родители и страна любила, дав первоклассное университетское образование бесплатно, безо всякой "монетизации".

Телевизионщики думают: дотянуть бы до февраля, до Олимпиады. Можно будет снова потрындеть о медальках, которых снова стало меньше. О вечно мешающих нам "врагах", о том, что "не везет". А то все о льготниках, да о льготниках.

Президент мудро разъяснил, сколько должен стоить проездной в автобус для пенсионера. На экране он очень тихий, очень милый клерк петербургского учреждения. Он почти Акакий Акакиевич.

Меж тем, прямо сейчас существуют страны, где люди живут нормально. Именно живут. Они там спокойно ходят на работу, влюбляются, молятся, занимаются семьями, спортом, немного выпивают, едят здорово и сытно, путешествуют. Смотрят нормальное ТВ. Ходят в булочную за углом, в ту самую, в которую ходили еще их дедушки и прадедушки. Даже в Польше живут. И голова у них не болит. Здесь же у большинства просто не может ничего этого получаться, потому что "зарплата" не больше 100 долларов в месяц, прорвало сгнившую трубу в подъезде, а на месте булочной посреди нищей грязи открыли "игорный зал".

В Аргентине, например, пенсионеры часто заканчивают жизнь самоубийством — им не хватает пенсии в 200-300 долларов. Это при том, что там чаще всего тепло и цены гораздо ниже. Подозреваю, что именно суицидальных тенденций ждали от наших стариков. Не дождались.

Безногие инвалиды на колясках едут между рядами автомобилей в мареве выхлопных газов. Столичные "пробки" — место их заработка милостыней. Редко какое боковое стекло опустится и оттуда просунут смятую бумажку. За инвалидами семенят посиневшие от холода и осатанелые от весьма объяснимой злобы молодые люди — они зарабатывают продажей путеводителей автомобилистам. Это посеревшие люди с белым цветом кожи, которым "посчастливилось" родиться в России или на Украине. В стране сановных предателей. Их почему-то не показывают по телевизору.

Впрочем, отчего же? Частым стал "репортаж-расследование", где "раскрывают" "липовость" нищих и попрошаек. Вот, вот они нечестные люди, обманывающие граждан, играя на их жалости! Телезритель, будь бдителен, не уступай чувству христианского сострадания — тебя обирают "жулики". Представляешь, телезритель, как печется о тебе доброе правительство, увеличивая пенсии, монетизируя льготы, а какие-то проходимцы так и норовят вытряхнуть дарованные монеты из твоего кармана! Жестокосердные нищие.

Хотим ли мы жить в стране, где живут нормально? Если хотим, пора начинать действовать.

Алеф

«ГОЛОДНЫЙ БУНТ»

«ГОЛОДНЫЙ БУНТ»

Андрей Савельев

0

Андрей Савельев

«ГОЛОДНЫЙ БУНТ»

Кремль и его сторонники пытались замолчать и оболгать голодовку депутатов «Родины». Это им не удалось. Акция закончена — борьба против уничтожения народов России «монетизацией льгот», ростом цен и безработицей продолжается.

УЧАСТНИКИ АКЦИИ Рогозин Дмитрий Олегович, председатель партии "Родина", руководитель фракции "Родина" в Государственной думе, член комитета ГД по международным делам, доктор философских наук.

Денисов Олег Иванович, заместитель председателя комитета ГД по образованию и науке, член Президиума партии "Родина", председатель Правления Ассоциации студенческих профсоюзов России (РАПОС).

Маркелов Михаил Юрьевич, член комитета ГД по безопасности, автор программы журналистских расследований "Наша версия: Под грифом СЕКРЕТНО".

Савельев Андрей Николаевич, член Президиума партии "Родина", заместитель председателя Комитета ГД по делам СНГ и связям с соотечественниками, доктор политических наук, кандидат физико-математических наук.

ХарЧенко Иван Николаевич, член Президиума партии "Родина", первый заместитель председателя Комитета ГД по собственности.

ТРЕБОВАНИЯ — Отставка министров социально-экономического блока Правительства: Михаила Зурабова, Алексея Кудрина, Германа Грефа.

— Введение моратория на Закон №122-ФЗ об отмене льгот.

— Создание Чрезвычайной Комиссии для поиска путей выхода из социального кризиса.

— Уважение к мнению оппозиции Государственной думы: "Родины", КПРФ и независимых депутатов.

СМЫСЛ Может показаться, что политическая голодовка бессмысленна. Действительно, зачем люди ставят себя на грань жизни и смерти? Чтобы что-то доказать? Кому? Если своим оппонентам, то с какой стати на тех должен подействовать факт голодовки? Они могут даже обрадоваться нелепости вашей затеи и пожелать вам поскорее околеть.

Кажется, что еще больше аргументов в пользу оценки политической голодовки как результата неразумного расчета, родившегося пусть и с благородными целями, но обреченного на провал. Голодовкой ведь вряд ли можно чего-то добиться. Сколько уже их было… Стоит ли геройствовать, если заранее знаешь результат?

Наконец, любимый довод политического противника по поводу голодовки — ее рекламный характер. "Сколько можно пиариться?! По-другому не могут обратить на себя внимание!", — говорили в период январской голодовки "Родины" 2005 года разномастные циники.

Все эти возражения, конечно, по-своему резонны. Но существо дела совсем в другом. Голодовка имеет смысл и разумную задачу, когда она проводится в нужном месте, в нужный срок и встроена в систему политических акций другого рода. За спиной участников голодовки в данном случае была парламентская фракция, партия с отделениями по всей стране. Она произошла в момент прояснения ситуации: люди (поначалу только пенсионеры, военнослужащие и студенты) начали осознавать, что власть откровенно решила их уморить, и вышли на акции протеста.

Всё, что можно сказать против политической голодовки, можно сказать и по поводу политики вообще. Зачем заниматься политикой, если твой голос никто не услышит? Да, если этот голос не попадает в резонанс с настроением народа, то, действительно, всё бессмысленно. Если ты вне команды, предпочитаешь сольные партии, то напрасен труд — соло в политике редко входит в моду. Можно сказать, что политикой заниматься даже неприлично — слишком много внимания требуешь к себе. Это нескромно. Или свидетельствует о каком-то эгоистическом замысле ("они рвутся к власти").

Так же и по поводу голодовки нам предлагается устыдиться ее публичности и всё время оправдываться, будто мы замыслили что-то неприличное. Замысел был только в том, чтобы быть вместе с народом и дать ему знак: мы вместе, на нас можно рассчитывать. Тот же знак дан и власти: мы с народом, а вы, государственные мужи, с кем? Если не с народом, то против него. А значит — мы с народом против вас.

ВХОД В ГОЛОДОВКУ Обстановка в Государственной думе в конце 2004 года была гнетущей. Образовался альянс многочисленной "Единой России" и малочисленной, но цинично-развязной ЛДПР. Важнейшие инициативы оппозиции рубились на корню без всяких дискуссий. Чудовищные законы, выносимые от имени президента или правительства, принимались послушным большинством стремительно — также без обсуждений, без понимания их смысла, без расчетов последствий. Статус депутата попирался на каждом заседании.

Закон о "монетизации" льгот был одним из главных в 2004 году. Его не обсуждали. Более 900 поправок, внесенных от оппозиции, никто не читал. Их завалили в течение дня, отбрасывая оптом и в розницу. Позиция "Родины" исходила из того, что льготы — наследие прежних времен — и сегодня нужны только для того, чтобы люди могли выжить. Сама система могла пересматриваться, но только вместе с повышением пенсий, пособий и зарплат. Причем не на проценты (которые всегда съедала торопливая инфляция), а в разы. Соответственно, нужны были источники пополнения госбюджета. Правительство всё это не интересовало. Оно делало ставку не на воспроизводство нации, а на кратковременную доходность страны — будто это одна большая нефтяная скважина, которую надо быстренько выкачать, а потом бросить. Кто обслуживал трубу, тому полагалось жить; кто в прежние годы создавал национальное богатство, должен был отойти в мир иной, и как можно быстрее. Эта логика правительства была содержанием убийственного закона, а вовсе не стремление ввести учет и контроль, выдавая деньги на руки пенсионерам, инвалидам, ветеранам, студентам и военным.

В январе 2005 года, после как будто специально придуманных правящими кругами десятидневных каникул, когда страна упивалась "паленой" водкой, бывшие "льготники" обнаружили, что должны платить за билеты в общественном транспорте. Денег на это в семейных бюджетах — особенно после праздничных затрат — не было. Никто не знал о сути закона и не планировал затягивать ремни. И вот теперь оказывалось, что до конца января дожить будет очень трудно. Начались стихийные митинги, подхваченные по всей стране оппозиционными силами.

Партия "Родина" была застигнута этой волной социального протеста не в полной готовности — региональные отделения практически всюду находились на стадии становления, затяжные каникулы многих расхолодили. Пришлось на марше перестраиваться и мобилизоваться. Непредвиденный фактор — просто фантастическая бесталанность и безответственность высших чиновников, которые собственный закон к введению, как оказалось, вообще не готовили.

Начавшаяся сессия Думы вспыхивала дискуссиями по поводу "монетизации". Спикер систематически подавлял всякие попытки поставить этот вопрос в повестку дня, чутко слушая, что ему скажут в Кремле. А Кремль молчал — президент был в отъезде. Как только фракция "Родина" выдвинула свой проект постановления Думы по поводу бездарных действий правительства, Грызлов с соратниками создали свой проект, в котором думское большинство отмежевывалось от правительства, но предлагало (в стиле советского застоя) только "углубить и усугубить", ничего не поправляя ни в законе, ни в жизни.

Проект "Родины" был альтернативным, но в повестке дня так и не появился. Совет Думы, до отказа набитый "едросами", пошел на подтасовку, заявляя, что в проекте "Родины" есть какие-то юридические неточности. Между тем постановление — не закон, да и мелкие поправки могли быть внесены по ходу дела. "Партия власти" испугалась дискуссии вокруг заявленных в проекте идей, в том числе — об ответственности правительства и, соответственно, правительственной фракции. На голосование в пятницу 21 января был вынесен только проект "Единой России". При этом по прежнему опыту было ясно, что никакого обсуждения не будет, Грызлов снова воспользуется неясной нормой закона о самостоятельной выработке парламентом внутренних основ своей деятельности. Это им всегда интерпретировалось так, будто принятый регламент можно как угодно нарушать, если думское большинство захочет поменять процедуру. Поэтому вместо обсуждения, где могли высказаться все депутаты (что соответствует их статусу, закрепленному в законе), думское большинство установило, что достаточно выразить мнение фракций — по одному выступлению от каждой из них.

Дмитрий Рогозин как руководитель фракции задавал себе вопрос: нам думское большинство снова плюнет в лицо, как плюет в лицо своим гражданам правительство, а мы снова только утремся? Здесь нужен был сильный шаг. Какой? Мы уже практиковали демонстративный выход из зала. Эта мера слишком слаба и вряд ли будет оценена как поддержка катившихся по России митингов. Решение было принято: если хамский сценарий Грызлова и его компании сорвать не удастся, если наш проект отбросят, а "едросовский" не дадут обсуждать в полном объеме, мы не только уходим из зала, но и подкрепляем этот уход голодовкой.

Вся фракция в голодовке участвовать не должна. Тогда некому будет работать с избирателями в регионах, взаимодействовать с общественными объединениями и прессой. Кто-то должен был также на всякий случай быть в резерве, оказывая поддержку. Нельзя было также обсуждать эту инициативу даже в кулуарах — любая утечка информации могла провалить всё дело (именно внезапность нашей акции, как показала практика, не дала замолчать ее уже в день объявления). Поэтому Дмитрий Рогозин обратился по очереди к тем ближайшим соратникам по фракции, кто, по его представлениям, имел достаточный запас здоровья и мужества, чтобы пойти на эту акцию и выдержать ее.

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ Голодовка застала наших оппонентов врасплох. Они бросились к микрофонам с неподготовленными комментариями, ничего не зная о наших планах. Поэтому запредельно бесстыдное выступление Жириновского транслировалось в официальных новостях на всю страну. "Политический балаган" — это самая мягкая его формулировка. "У них жир из ушей капает", "пойдите и убедитесь — никакой голодовки нет; сидят и жрут" и т.п.

Вспоминается, как в одной из телепередач Жириновского спросили, есть ли в мире что-то, ради чего он готов пожертвовать жизнью. Какая там жертва! Он даже соврать в этой ситуации не смог! Крутился буквально ужом. Нет ничего такого, ради чего глава ЛДПР ("Мы за русских, мы за бедных!") пожертвовал хотя бы собственным завтраком.

Занятно, что Грызлов высказался точно в том же духе: "Данный шаг Рогозина и его ближайшего окружения — самопропаганда". И в дальнейшем лидер правительственной партии и спикер Думы не собирался быть аккуратным в выражениях, проявляя тем самым предельное презрение к избирателям "Родины", к оппозиции в целом, к самому институту парламента. Позднее Грызлов говорил журналистам, что не может надеть на нас наручники и вывести из Думы — видимо, даже недолгое пребывание на посту министра внутренних дел оказало неизгладимое влияние на его личность.

Председатель комитета по регламенту "едрос" Олег Ковалев не уставал заявлять, что наша голодовка слишком дорого обходится парламенту: "Мы вынуждены организовывать круглосуточное медицинское обслуживание. Всё это делается за государственный счет. Более того, выйдя из голодовки, они, естественно, пройдут профилактическое лечение для голодающих, опять же в наших бюджетных поликлиниках и больницах". Потом Ковалев припомнил, что ему поручили быть вблизи голодающих в выходные, и пришлось гнать служебную машину с дачи и обратно. А это значит, что водителю пришлось платить дополнительные деньги.

После этой провокации мы вынуждены были отказаться от услуг думских врачей, перед которыми было неудобно, будто они в чем-то виноваты перед нами. А следили за нашим здоровьем очень профессиональные медики с большим практическим опытом. Потом выяснилось, что к оплате расходов по нашей голодовке Дума никакого отношения не имеет. Об этом медиками было отправлено официальное письмо в Управление делами Думы. Содержание его стало известным, но само письмо "затерялось" на столе у думского чиновника: "Только что было здесь и пропало. Не знаю, куда я его сунул".

То же касалось и расходов на машину. Михаил Маркелов предложил Ковалеву оплатить его непредвиденные расходы из своей депутатской зарплаты, но Ковалев предпочел замять вопрос. Ни копейки ему это не стоило. И никому из голодающих он здесь не был нужен. Мы между собой шутили: "Сказал жене, что едет в Думу, а сам поехал развлекаться. Небось, еще денег с собой прихватил и на нас списал. Мол, пять шашлыков — выбросили в пропасть".

После этой провокации последовали другие: Под предлогом профилактики в Думе отключили интернет — на целую неделю. Думали, что наша трансляция голодовки на сайте "Родины" в режиме реального времени идет по думской выделенной линии. Ошиблись. Мы предвидели провокацию и поставили веб-камеру со связью через мобильный телефон.

Узнав о своей промашке, провокаторы так и не включили думский интернет, зато организовали атаку на наш сайт. За час было зафиксировано более 1,5 млн. фиктивных загрузок, и система вышла из строя. Война между антихакерами и хакерами велась весь срок голодовки. Кое-кто увидел в этом наш тайный замысел: мол, отключаемся, чтобы сожрать по батону колбасы на брата.

Интернет-технологии использовались также для распространения от нашего имени всякого рода спама. Помимо примитивных глупостей, доходило до игр со смертью: будто бы мы заявляем о своем несгибаемом стремлении умереть. Выставить нас идиотами — такова была "высокая" цель циничных пиарщиков.

"Дело врачей", инспирированное Ковалевым, продолжилось, когда встал вопрос о нашей госпитализации при выходе из голодовки. Один из ведущих диетологов страны, любезно проконсультировавший нас (и названный между нами "академиком"), попытался получить от министра здравоохранения и социального развития Михаила Зурабова официальное разрешение направить к нам своих специалистов. На это письмо Зурабов тут же откликнулся звонком по телефону. Сказал, что по его сведениям мы — вероятно, прячась под одеялом, — питаемся вполне нормально. Наш "академик" ответил, что его данные вернее — взгляд врача фиксирует опасное для здоровья состояние. Зурабов хмыкнул, обещал перезвонить и не перезвонил.

На фоне всего этого безобразия, на фоне всех гнусностей в прессе, диктовавшихся чуть ли не прямо из Кремля, совсем пустяковыми выглядели, например, распоряжение чиновников не пускать к нам уборщицу (пылесосить полы взялась жена нашего лидера Татьяна Рогозина) или гнусный пикет молодых подонков, предлагавших Рогозину "съесть котлетку" и "закончить клоунаду".

Пустячком выглядит и вторжение в кабинет к Михаилу Маркелову, предпринятое думскими "пинкертонами" в первую ночь голодовки, чтобы сорвать вывешенные из окна флаг "Родины" и плакат. Обижаться на нарушение неприкосновенности депутатского кабинета в ситуации полнейшего произвола, в условиях прямой атаки правительства на российскую государственность, в обстановке посягательств олигархов на саму жизнь народа, кажется невозможным.

БЛОКАДА Кремль в считанные часы после начала нашей голодовки дал всюду и везде команду "молчок!" Уже на второй день голодовки, в субботу 22 января, блокада была полной. Даже в регионах почти невозможно было найти газеты, чтобы приняли интервью по телефону. Система ВГТРК была жестко проинструктирована, чтобы даже законные депутатские выступления, если они затрагивают "монетизацию льгот", не проходили в эфир. Зато пресса всюду ерничала: "А вот пусть похудеют, от них не убудет!" И через пять дней голодовки всё то же: "Да посмотрите на их рожи!" Только к концу нашей акции это глумление несколько поубавилось. Таково качество нашей либеральной журналистики, таково разложение нравов в обществе.