Помоги проекту - поделись книгой:
"ЗАВТРА". Андрей Юрьевич, а как вы с этой точки зрения оцениваете два крупных международных проекта под эгидой США: Трансатлантическое и Транстихоокеанское партнёрства? Что произойдёт с ними при Трампе? Нужно ли Китаю и России выдвигать аналогичные крупные проекты в международной торговле?
Андрей БЕЛЬЯНИНОВ. Я полагаю, необходимость в таких проектах с участием Китая и России не то чтобы назрела, а даже перезрела. Но таких глобальных проектов, соединяющих или, тем более, объединяющих экономику хотя бы двух этих стран, пока не появилось. Полагаю, это во многом связано с тем, что пока 90% мировых трансакций осуществляется в долларах и евро, выйти из данной системы международной торговли очень тяжело. Вот Китай в 2015 году экспортировал своих товаров и услуг на 2,27 трлн. долл. А бездолларовые свопы для расчётов в китайско-российской торговле составили всего около 0,07% от этой суммы. Да, их объём, начиная с 2013 года, растёт, но пока это несущественные цифры. Нужно существенное увеличение двусторонней торговли, которая пока не дотягивает даже до 70 млрд. долл.; наша страна занимала только 16-е место в списке внешнеторговых партнёров "красного дракона". На мой взгляд, хорошей основой для развития двусторонней торговли может стать проект Нового Шёлкового Пути из Китая в Европу. Наше участие в этом проекте должно строиться строго с учётом наших национальных интересов.
Что же касается океанских партнёрств под эгидой США, то, думаю, что они состоятся в несколько ином виде, чем было задумано при Обаме. Так, Евросоюз фактически подписал Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнёрство, но не с США, а с Канадой, которая продолжает следовать, скорее, в фарватере Лондона, а не Вашингтона. Сюда же хорошо вписывается и Брекзит, и та истерика, которая царит в США после избрания 45-м президентом не Хиллари Клинтон, а республиканского кандидата. В этих условиях Канада может получить негласный статус нового центра глобальной экономики, через который будут идти поставки ТНК. Америке же, на мой взгляд, предстоят достаточно сложные — не скажу, что тяжёлые, но очень непростые — времена. Видимо, доля доллара Федрезерва США будет ограничиваться, если уже не ограничена в связи с включением 1 октября китайского юаня в корзину валют МВФ, чему США всячески противились.
"ЗАВТРА". Но развитие российско-китайских отношений и совместных проектов всё равно потребует участия соответствующих государственных институтов, которые нашей стране ещё предстоит создать?
Андрей БЕЛЬЯНИНОВ. Несомненно, поскольку проекты такого уровня, о которых мы с вами говорим, принципиально невозможно осуществить на корпоративном уровне, какими бы мощными эти корпорации ни были. Например, у нас есть академический Институт Дальнего Востока. С учётом современных реалий из его состава необходимо выделить Институт Китая, который занимался бы исключительно китайской проблематикой и перспективами российско-китайского взаимодействия. Думаю, такая инициатива нашла бы поддержку и у российского бизнеса, и в рамках евроазиатской интеграции. Далее, известно, что Китай проявляет огромный интерес к развитию Северного морского пути как одного из кратчайших логистических решений для поставки своих товаров водным транспортом в Европу, минуя такие проблемные с точки зрения безопасности зоны, как Молуккский пролив и Красное море. Льды-то действительно отступают, освобождая в Заполярье новые водные пути для морской торговли. Кстати, здесь нашим конкурентом снова будет Канада и её пока закрытый Северо-западный проход…
"ЗАВТРА". Когда мне довелось преподавать в университете штата Вашингтон, то одной из групп была группа офицеров U.S.Navy. Я им читал лекции по советской экономике, и они мне писали курсовые работы. И одна милая студентка лет тридцати — потом я узнал, что она была заместителем начальника разведывательного управления Тихоокеанского флота США — написала мне курсовую под названием "Северный морской путь как будущее всего мира". Честно говоря, для меня было большой неожиданностью, что эти проблемы разрабатываются "мозговыми штабами" наших американских партнёров на таких вот уровнях. Что нужно было бы сделать Российской Федерации, чтобы не оказаться в числе проигравших XXI века? Ведь сейчас у РФ — всего 2,5-3% мирового экономического потенциала, хотя во времена СССР этот показатель достигал 20%. Можем ли мы вернуться на такие лидирующие позиции?
Андрей БЕЛЬЯНИНОВ. Думаю, блицкриг здесь по ряду причин очень маловероятен, то есть этот процесс займёт не одно десятилетие. Как говорится, ломать — не строить. А вот сосредоточив свои усилия на таких направлениях, как образование и инфраструктура, особенно — энергетическая, транспортная и информационная, мы сможем постепенно достичь обозначенной вами цели, втягивая в российскую орбиту влияния многие народы евроазиатского пространства.
Беседу вёл Александр НАГОРНЫЙ
Генштаб газеты "Завтра"
Генштаб газеты "Завтра"
Владислав Шурыгин
Хорошей новостью недели стала информация о том, что АО «Омсктрансмаш» и питерское АО «Специальное конструкторское бюро транспортного машиностроения» по согласованию с Министерством обороны начинают программу модернизации и возвращения в строй танков Т-80БВ. В ходе модернизации машины получат новую систему управления огнём и улучшенную защиту. Также на обновлённых танках сократится расход топлива. Отремонтированные и модернизированные «восьмидесятки» начнут передаваться военному ведомству в 2017 году. В ходе модернизации обновлённые боевые машины получат новую систему включения генератора и стартёра запуска двигателя, современную систему управления огнём (СУО) «Сосна-У» с тепловизором, лазерным дальномером и автоматом сопровождения цели. От вражеских снарядов и ракет Т-80БВ защитят блоки современной динамической защиты.
Танк Т-80 называют в армии «реактивным» за специфический звук работающего двигателя. Он имел уникальные характеристики по мощности газотурбинного двигателя, отлично приспособленного к условиям сверхнизких температур. Достаточно сказать, что этот двигатель легко запускался даже при температуре ниже минус пятидесяти градусов, за что его ещё называли «зимним» танком. Модернизированные «восьмидесятки» лучше всего подойдут для работы в сложных климатических условиях Дальнего Востока, Сибири и полярного региона.
В 2011 году, в бытность министром обороны «мебельщика» Сердюкова, эти танки были сняты с вооружения. Поводом для «увольнения» «восьмидесятки» стал повышенный (более чем в два раза), по сравнению с дизельными, расход топлива – авиационного керосина. При этом уже подготовленная модернизация Т-80, которая должна была по своим характеристикам, в том числе и топливной экономичности, вплотную приблизить Т-80 к современному Т-90, была свёрнута.
И вот теперь принято решение к ней вернуться. Танк получит систему единого боевого отделения, новую пушку, для которой был разработан специальный боеприпас повышенного могущества, новую систему динамической защиты и ряд других улучшений.
Пока не ясно, какое количество Т-80 будет возвращено в строй. По данным специализированного издания «Милитари Бэлэнс», в настоящее время на складах Российской армии находится 3 тыс. танков Т-80БВ. Ещё 200 танков Т-80У стоят на вооружении танковых полков 4-й гвардейской танковой Кантемировской дивизии.
Вторая важная военная новость пришла с Дальнего востока, точнее, с Курильских островов.
Министерство обороны объявило о том, что на Курилах размещены новейшие береговые ракетные комплексы «Бал» и «Бастион». Отмечается, что дивизион комплекса «Бастион» встал на боевое дежурство на острове Итуруп. А на острове Кунашир развёрнут дивизион комплекса «Бал».
О планах разместить на Курильских островах береговые ракетные комплексы, а также беспилотники нового поколения в марте сообщил Сергей Шойгу. «В текущем году здесь будут размещены береговые ракетные комплексы "Бал" и "Бастион", беспилотные летательные аппараты нового поколения "Элерон-3"», — сказал он на заседании коллегии военного ведомства.
«Бастион» принят на вооружение российской армии в 2010 году, он оснащён противокорабельной ракетой «Яхонт»/«Оникс» и предназначен для уничтожения кораблей десанта, конвоев, авианосцев и других целей в условиях интенсивного огневого и радиоэлектронного противодействия.
«Бал» предназначен для контроля территориальных вод и проливных зон, защиты военно-морских баз и инфраструктуры побережья, а также защиты побережья на десантно-опасных направлениях. В состав комплекса входят два самоходных командных пункта и четыре пусковые установки, каждая из которых несёт восемь противокорабельных ракет Х-35/Х-35У с дальностью стрельбы до 120/260 километров соответственно.
Переоснащение курильской группировки началось в 2012 году. Основу российской группировки на островах составляет 18-я пулемётно-артиллерийская дивизия, входящая в состав Восточного военного округа, с частями усиления. В 2016 году на боевое дежурство сюда были поставлены зенитные ракетные комплексы малой дальности «Тор-М2У».
На то есть Божья воля
24 ноября 2016 0 христианские корни питают Сирию
Мы больше не говорим о святости камней. Теперь, в разгар сирийской войны мы говорим только о главном — о человеческих душах. Человек, который создан по образу и подобию Божьему, — это главная святыня и в христианстве, и в исламе, и во всех других мировых религиях. На сегодняшний день в Сирии страдает православная община. Раньше здесь, на Ближнем Востоке была самая большая православная община (около полутора миллионов человек). На сегодняшний день от всех христиан в Сирии осталось в общей сложности порядка 500 тысяч. Конечно, это огромный удар по христианству Ближнего Востока. Мы будем надеяться, молиться, но вероятно, что ислам вернётся на эти земли, а христиане побоятся возвращаться сюда.
На самом деле, несмотря на колоссальные разрушения, восстановить можно всё. Из разорённых монастырей Святой Фёклы и святых Сергия и Бахуса даже украли иконы. Но туда всё равно вернулась молитва. Монастырь святой Фёклы в Маалюле — это великая святыня православного мира, первый в мире монастырь, основавшая его святая Фёкла была ученицей святого апостола Павла в I веке.
Христианские корни питают Сирию. С этими корнями связано и житие апостола Павла, и житие Георгия Победоносца, и житие Иоанна Дамаскина. Великомученик Георгий совершил свой первый подвиг недалеко от Дамаска. Вся российская символика наполнена образом Георгия Победоносца — это и знаменитый Георгиевский зал Большого Кремлёвского дворца, и георгиевские награды для российских героев. По молитвам преподобного Иоанна Дамаскина — величайшего святого, богослова, гимнографа, выходца из Дамаска — отпевают всех православных.
Долго можно перечислять наши сирийские святыни, потому как их великое множество. Пока здесь живёт община — живут и монастыри, и храмы. Как только люди уйдут — святыни погибнут. Именно поэтому нам очень важно создать рабочие места, гарантии для христиан, чтобы они чувствовали себя защищённо и могли найти точки соприкосновения с исламом. Иначе им не выжить.
К огромному сожалению, уже на протяжении шестого года войны никакой активной работы по сохранению христианской общины не ведётся. И это не только моё мнение. Так считают и люди, которые работают в православном Антиохийском патриархате. В своё время я приезжал в Москву, встречался со многими высокопоставленными чиновниками и общественными деятелями, общался и с помощниками президента, и с дипломатами в МИДе, которые отвечают за связи с Ближним Востоком. Даже по благословлению Антиохийского патриарха передавал икону Владимиру Владимировичу Путину… Увы, ответом мне было лишь молчание. А молчание в этой ситуации — преступление.
Факт остаётся фактом, и он так и будет записан в истории, что за шесть лет сирийской войны Россия ничем не поддержала первую христианскую и православную общину мира. Хотя многие корни русского православия и православной культуры лежат в Сирии.
Без содействия властей мы, простые люди, мало что можем здесь сделать. Никто просто так сюда приехать не может. Нужно особое разрешение, пребывание здесь проходит под особым контролем. Конечно, мы можем помогать, можем пытаться обходить все чиновничьи препоны, но от нас мало толку. Здесь, на этой земле разгорелся страшный мировой пожар, и при этом на него дует ещё огромное количество государств. Что мы можем со своими ведёрками?!
Впрочем, Божья воля проявляется через немощь. Несмотря на бессилие, в своё время мы установили на горе Херувимов монументальный памятник. Изначально это был миротворческий проект.
Ещё в 2003 году, до войны, когда мы по благословению Святейшего Патриарха Алексия II открывали монастырь, который реставрировали после 65-го года и который был заложен патриархом Алексием I, мы подумали о том, что здесь должно быть какое-то послание миру, так как нагнетание вражды между исламом и христианством к добру не приведёт. Каким должно быть это послание? Мы долго думали и решили, что нет лучше образа, чем Второе пришествие Христа, которое объединяет обе монотеистические религии. Патриарх Игнатий IV и святейший патриарх Алексий II утвердили этот проект, и на горе Херувимов, на главной стратегической высоте Сирии, в 2006-м году мы начали работать над воплощением этой идеи. Война ещё не началась, но уже тогда святейший патриарх Алексий II промыслительно сказал, что на горе Херувимов наша линия фронта, и проходит она через всю Сирию. Мы были движимы его мыслью, мы понимали, как необходим этот памятник, и поэтому не остановили работы, даже когда началась война.
Помню, когда скульптура была уже отлита, её нужно было везти. Был 2012 год. Война была в разгаре. Я пошёл к старцу блаженнейшему патриарху Игнатию IV и сказал: Ваше Блаженство, вот скульптура готова, как нам поступить? Казалось бы, столько трудностей, рисков, и патриарх как человек здравого ума должен был отказать нам в благословении. Однако он сказал: везите и ставьте, если это возможно. Уже не было в живых святейшего патриарха Алексия II, ушёл генерал армии Варенников, который утверждал этот проект на всех уровнях власти. Курировал этот проект владыка Евгений, ректор Московской духовной академии и семинарии, лаврские богословы и иконописцы формировали образ этого памятника. Из Армении, где скульптура отливалась, памятник везли большими сорокафутовыми морскими контейнерами с большими сложностями — через Грузию, Египет, Ливан… Во время этого движения мы осиротели совсем: умер патриарх, блаженнейший Игнатий IV. И было настоящим чудом, что патриарх успел переговорить с премьер-министром Сирии, и тот дал разрешение на ввоз контейнеров в последний день 2012-го года. Из-за активных военных действий до горы Херувимов мы везли скульптуру на открытых платформах, чтобы показать всем, что везём не оружие, и нас обстреливать нельзя.
Уже после установки скульптуры настоятель монастыря рассказывал, как во время жестокого боя, когда монастырь насквозь простреливали, он вместе с монахами прятался внутри памятника. Так и сказал: мы спасались в Христе. Внутри постамент памятника полый, стены метровой толщины с арматурой 32 мм — это мощнейший дот, который невозможно пробить. Недаром патриарх Игнатий IV промыслительно дал название этому памятнику: "Я пришёл спасти мир" — уже сейчас Христос защищает всех, прибегающих к Нему.
Думаю, если Господь провёл нас через все перипетии, помог осуществить очень сложную и рискованную техническую работу по установке скульптуры, значит, на то есть Его воля. Рабочие боялись работать на открытой площадке, нас обстреливали со всех сторон. Я не работал с ними, но мне приходилось просто открыто стоять, чтобы ребята не боялись и делали своё дело. Пули и осколки не брали нас. Мы были под защитой Господа и Его Пречистой Матери. И не удивительно, что наш памятник встал в праздник Покрова Пресвятой Богородицы…
В мире никто не ищет согласия, никто не ищет мира. Даже те, кто, казалось бы, призван к этому. Хотя Христос сказал своим ученикам: не бойтесь, ни одна волосинка не упадёт с вас, если на то не будет Божьей воли. Я всегда руководствуюсь Его словами и считаю, что, во что бы то ни стало, надо работать, работать и работать. И тогда, дай Бог, мир всё-таки восторжествует над невежественной войной.
Христос и ветер на горе херувимов
Христос и ветер на горе херувимов
Андрей Фефелов
блаженны миротворцы
По лоскутному одеялу враждующих территорий, мимо траншей и насыпей, через заслоны и блокпосты совершаю паломничество к единственному на земле памятнику Второму пришествию Христа. За окнами автомобиля мелькают и сменяют друг друга образы и видения сирийской жизни. То мы едем в недрах какого-то огромного мёртвого города, среди искорёженных и раздавленных многоэтажных домов. То вкатываемся в тесную шумную деревню, на улицах которой копошится суетливый торговый народ. На лицах взрослых и детей лежит тень усталости и безнадежности. Шестой год продолжается здесь жестокая, кровавая и бессмысленная гражданская война.
Война эта не имеет чётко выраженных границ и оснований. Коран восстаёт против Корана, клан идёт против клана, армия воюет с армией. Встали на дыбы территории, восстали семьи, социальные группы. Во всём этом море хаоса, словно чёрные акулы, бродят иностранные подразделения — ДАИШ и Фронт Джабхат ан-Нусра. Они контролируют нефтяные месторождения в глубине страны, совершая кровавые рейды в пригороды Дамаска. В большей части алавитская Сирийская армия Асада, суннитская так называемая Свободная армия Сирии, сирийские туркмены и курды, ливанская Хезболла, иранский спецназ, израильская, турецкая, штатовская разведка плюс к тому русские самолёты в небе — всё это сталкивается, переплетается, шипит, ненавидит, скрежещет и стреляет друг в друга по мере сил и средств.
Пустынное шоссе вьётся вдоль величественного хребта Каламун. Некогда, во времена Византии через эти места шла Святая дорога из Царьграда в Иерусалим. Тогда весь Ближний Восток был христианским. Нынешние Турция, Саудовская Аравия, Израиль, Палестина и Сирия — части исчезнувшей великой православной державы с центром в Константинополе. Острова морей, пустыни и горы были отмечены святыми монастырями, храмами и кельями, часть которых и ныне находится на святой сирийской земле.
И вот я на высоте 2100 метров над уровнем моря возле разгромленного войной монастыря Херувимов, что близ города Сайданая. Солнце уже клонится к западу. И величественные пространства в закатных лучах стелются золотыми коврами, уводя взгляд в туманные свечения горизонта. Весь мир на ладони. Справа Голанские высоты, гора Хеврон, слева, за янтарными горами — Турция.
Среди этой божественной красоты и пронзительного ветра я стою на самой высокой точке Сирии, у подножия памятника Христу и пытаюсь разгадать тайну этого монумента, его смысл и предназначение. Под ногами — охваченная пожаром войны страна. Над головой — фигура благословляющего Христа, стоящего в пылающем центре территории, где пересекаются и сталкиваются интересы десятков государств и транснациональных корпораций. Неужели это указание на то, что кровавый гражданский конфликт в Сирии перерастёт в глобальное военное столкновение сверхдержав, в Третью мировую, в ядерный Апокалипсис?
Ведь здесь, на священных землях творилась и творится метаистория, осуществляются библейские пророчества, свершаются великие Преображения. Так, по дороге в Дамаск гонитель христиан фарисей Савл рухнул в пыль, восстав пламенным христианским проповедником, неутомимым апостолом Павлом. Здесь же, в пещере над Дамаском случилось первое кровавое преступление: Каин убил Авеля. В этих сёлах, скрытых золотой дымкой, люди до сих пор говорят на арамейском наречии, на котором, по преданию, говорили первые люди. Именно по этим холмам шёл Авраам из города Ур, через Евфрат в землю Ханаанскую.
Исламские пророчества о последних временах также связаны с Дамаском. Именно здесь ожидается мусульманами второе пришествие Исы бин Мариам: "Аллах ниспошлёт нам Мессию, сына Мариам, и он спустится на белый минарет в восточной стороне Дамаска, одетый в шафранового цвета одеяние, положив руки на крылья двух ангелов".
…В закатный час я поднялся на гору Херувимов и увидел здесь разгромленный христианский монастырь и статую, посвящённую Второму пришествию.
И дул ветер — страшный и сильный. В гуле ветра я услышал свист, рычание и стоглавый вой. Как будто приближалась свирепая, неугомонная стая голодных псов. Уходя от этого звука, от сбивающего с ног безумного ветра, я поднялся по расстрелянной лестнице и припал к подножию. И стало вдруг тихо. И я понял, что Христос, стоящий на вершине мира, любит всех и благословляет всех!
Христос поднялся на гору возвестить о мире. Он встал среди воюющих детей ислама, среди кровавой распри, чтобы прекратить свершающийся ужас. И орудием Его божественной воли неминуемо станет Россия.
Россия, на много лет выпадавшая из ближневосточного контекста. Россия, не вырастившая новую когорту разведчиков и дипломатов, опытных переговорщиков, знающих тонкости внутренней ситуации в регионе. Россия, до конца не осознавшая своё предназначение и не выработавшая свою стратегию на этих плацдармах.
Одновременно — Россия, без которой начинается война всех против всех. Россия, способная державной волей и военной мощью остановить братоубийственный конфликт, потому что исторически и политически Россия — вечный миротворец, геополитический стабилизатор, в христианской эсхатологии — Удерживающий. Россия пришла на Восток не только с высокоточными ракетами и тяжёлыми бомбами. Она пришла сюда с доктриной мира, весть о которой скоро облетит все страны.
Отсюда, с горы Херувимов очень хорошо видно будущее. Миротворческий процесс будет очень сложным и противоречивым. Проходить он будет не в женевских кулуарах, а в обугленных деревнях и городах Сирии, среди народа, смертельно уставшего от войны.
Значительное перемигивание между собой великих держав, совместные декларации и вращение круглых столов не заменят собой низовую работу по примирению воюющих сторон. Группы наёмников, ДАИШ и Нусра разбегутся, как только Россией будет найден ключ к миру в Сирии. И как только Россия станет грозным и справедливым гарантом этого мира.
…Солнце неумолимо падало за гору Хеврон. Вокруг по-прежнему вращался золотой диск мироздания. По-прежнему бушевала война, свершался неутомимый круговорот жизни и смерти. И в центре этого вспыхивающего и гаснущего мира стоял Господь, преображающий и благословляющий нас.
Мифы новой эры
Мифы новой эры
Алексей Анпилогов
на вопросы «Завтра» отвечает специалист по энергетике, автор информационных порталов «Однако» и «На линии» Вячеслав ЛактюшкиН
"ЗАВТРА". Тема нашего сегодняшнего разговора — "зелёная" энергетика. Уже есть некие наработки, связанные с достаточно массовым внедрением "зелёной" энергетики в Европе и в США, как и в некоторых других частях мира. Что можно о ней сказать: это состоявшаяся технология, это технология, за которой светлейшее будущее, или это просто какая-то заурядная часть энергосистемы, которая будет с нами, но никогда не будет неким новым "становым хребтом" энергетики будущего?
Вячеслав ЛАКТЮШКИН. В последнее время появилось достаточно много интересных событий глобального плана. Я не имею в виду какие-то нюансы, а говорю именно о тенденциях. Например: солнечная энергетика начала сдавать свои позиции в Европе. В Германии, которая всегда была флагманом "зелёных" технологий, пик установки новых "зелёных" мощностей в генерации миновал примерно три года назад, а сейчас там устанавливают буквально считанные гигаватты — новые проекты в разы меньше, чем в 2012 году. Связано это с тем, что резко снизились субсидии в "зелень". Раньше субсидии позволяли иметь огромную маржу и производителям, и потребителям, и до этого снижение субсидий не особо отражалось на вводе новых мощностей. Но в 2016 году субсидии в Германии очень сильно ужали — и результат для "зелёных киловатт" оказался печальным — оказалось, что на свободном рынке они неконкурентны. То есть тренд в отрасли новой энергетики сегодня в Европе уже нисходящий.
"ЗАВТРА". Получается, что новые мощности ещё продолжают устанавливаться, но вот их темп ввода, та самая вторая производная — сильно упала?
Вячеслав ЛАКТЮШКИН. Да, именно скорость роста, то, на что все надеялись — очень просела. Это стало появляться буквально сразу, как только вышла итоговая статистика за 2015 год. Но это Европа — в то же время в других регионах идёт противоположная тенденция. Например, Китай сегодня уже имеет солнечной генерации больше, чем Германия. В 2015 году в Китае было уже примерно 43 гигаватта установленной солнечной мощности против 40 гигаватт в Германии. А ветряной электрогенерации в Китае даже больше, чем во всей Европе — то есть включая и таких флагманов зелёной энергетики, как Дания, Великобритания и Испания, и масса других стран Западной и Восточной Европы.
"ЗАВТРА". А что для Китая сейчас, в его общем балансе, эта ветряная энергетика? Насколько я помню, в Китае 83% энергии даёт вообще такой "старый" энергоноситель как каменный уголь.
Вячеслав ЛАКТЮШКИН. Да, но в Китае это примерно 180 гигаватт "ветра" против 1000 гигаватт всей энергетики, но за счёт того, что ветер имеет достаточно низкий коэффициент используемой установленной мощности, то эти 170 гигаватт выглядят где-то как 5% китайской электрогенерации. Но это уже сравнимо с генерацией такой страны, как Украина. Можно сказать, что тренды по зелёной энергетике разнонаправленные в мире. Где-то она действительно растёт сегодня семимильными шагами, а где-то — и не оправдала начальных надежд.
"ЗАВТРА". Хорошо. В целом — о финансировании, скрытом и открытом субсидировании — в виде налоговых льгот, в виде беспроцентных кредитов, специальных тарифов на зелёную электроэнергетику в Европе, не говорил уже только самый ленивый. А как обстоит ситуация в других частях мира? Вот Китай, его рост — он объективно обусловлен тем, что это востребованная часть энергетики или там тоже есть своя программа субсидирования?
Вячеслав ЛАКТЮШКИН. Насколько мне известно, программы субсидирования есть вообще везде. Кроме того, в условиях достаточно низких оптовых цен на электроэнергию в Китае, солнечная энергетика, конечно же, не сможет конкурировать с тем же углём. Я вообще с трудом себе представляю, где она сможет реально конкурировать. То есть — надо делать поправку на то, что она возможно и сможет конкурировать — но в очень узком диапазоне, в каких-то особых условиях, на чём часто и выстраивают информоповоды в СМИ. Да, часто происходит, что локально "солнце бьёт уголь", но в целом, если смотреть в общем ситуацию по миру, то она далека от идеала. Поэтому и приходится субсидировать эту отрасль, везде. И тут надо вспомнить то, что себестоимость установки солнечной энергетики составляет примерно 100 долларов за мегаватт-час генерации будущей электроэнергии. Это не катастрофично выше, чем традиционная энергетика, но, тем не менее, выше.
"ЗАВТРА". То есть, получается, нам показывают некие острова благополучия в весьма мутном и бушующем океане, в котором где-то новая энергетика тонет, где-то банкротится, но где она и выплыла — а нам это преподносится как некий магический рецепт для всех?
Вячеслав ЛАКТЮШКИН. Да, я думаю, это достаточно хорошая аналогия.
"ЗАВТРА". Тогда следующий вопрос. Какие есть моменты, которые органически присущи солнечной энергетике и не могут быть устранены никакими инженерными или научными ухищрениями? Некоторые сейчас говорят: вот изобрели органические солнечные батареи, они нам позволят дёшево и сердито сделать совершенно новую солнечную энергетику. И я вспоминаю, что я это слышал по поводу аморфного кремния, который и в самом деле был дешевле кристаллического, только вот его КПД оказался тоже в полтора раза меньше.
Например, пока что нет технологий полного перехода на зелёную энергетику — пока её можно резервировать традиционными мощностями, всё выглядит чудесно. Но в тот момент, когда она начинает работать в одиночку, в совершенно жёстком "островном" (в буквальном и энергетическом смыслах) режиме, в котором любая тепловая или атомная электростанция может работать легко — то здесь и начинаются проблемы. Есть ли у нас сейчас какие-нибудь наглядные примеры того, как этот переход происходит в реальности, а не в мечтах?
Вячеслав ЛАКТЮШКИН. Каких-то неразрешимых глобальных проблем на этом пути, на мой взгляд, нет. Человечество развивается уже не один десяток тысяч лет, и что оно только не порешало за эти времена. Тут другой вопрос: а когда и какими усилиями будут решены эти проблемы? Ясно, что это не случится в ближайшие 10-20 лет — слишком уж масштабен такой процесс. Но, если взять, например, Германию, где доля солнечной энергетики уже составляет 7-7,5% от всей электрогенерации — то даже при таких условиях Германия справляется с таким удельным весом новой энергетики и энергосистема Германии устойчива. Более того, там до сих пор даже нет необходимости строить какие-то значительные аккумулирующие мощности. Соответственно, в других странах, где доля такой непостоянной, солнечной или ветряной, энергетики выше или ниже, тоже пока таких проблем нет — и такую проблему пока решать нет смысла. И когда её надо будет решать — это вообще большой вопрос, потому что я привёл в качестве примера Германию как самый развитый рынок новой энергетики — но, как мы сказали, именно там идёт сегодня самое сильное замедление роста ввода новых мощностей. Поэтому там и через 5 лет, скорее всего, будет 8-9% солнечной энергетики.
"ЗАВТРА". Но это означает, что эти 8-9% солнечной энергетики и пусть даже 15% ветряной энергетики, задают и 75% в "старой" энергетике, энергетике прошлого уклада и в технологиях ещё середины ХХ века?
Вячеслав ЛАКТЮШКИН. Да, конечно. Даже в перспективе получается, что у нас осталось 3/4 старого уклада — и от этого никуда не деться. И, кроме того, такая ситуация в ближайшие годы никак не поменяется. По крайней мере, в Европе.
"ЗАВТРА". Но ведь Европа в этом вопросе флагман, ведь во всём мире и того меньше солнечной энергетики?
Вячеслав ЛАКТЮШКИН. Да, тут стоит перейти к количественным показателям. Во всём мире сейчас где-то 1% электроэнергии вырабатывается за счёт солнечной энергетики и чуть более 2% — за счёт ветряной. Соответственно, если перейти от доли в электроэнергии к доле от всей энергетики, включая, в первую очередь, весь транспорт, который больше всего зависит от минеральных топлив, то доля новой энергии будет и того печальнее — около 0,5% от всего мирового производства энергии, даже сейчас, после десятилетия бурного роста.
"ЗАВТРА". Так что, все эти разговоры о "новой энергии", которые идут уже десятилетиями — так как первая программа солнечной энергетики была принята в США в 1972-м году — это пустое? Где же тот новый уклад, новая технологическая волна, высокие технологии, новые рабочие места? Где электромобильчики, которые ездят по городу, как в фильме про Алису Селезнёву? Вся эта постиндустриальная благодать, которая якобы должна была возникнуть с приходом солнечной энергетики?
Вячеслав ЛАКТЮШКИН. Тут надо учесть два аспекта. Первый аспект, что мы всё-таки живём в материальном мире, где всё обязано подчиняться законам этого материального мира. Если в интернете игру "Покемон" сегодня вывели на рынок и через неделю в неё играют миллионы — то в реальном мире события гораздо инерционнее. Это не движение виртуальных пикселей на экране смартфона.
Когда людям приходится, как в случае новой энергетики, создавать реальные вещи из упрямого железа, скорости такого процесса ниже в сотни, в тысячи раз. Поэтому, когда речь заходит о том, чтобы создать с нуля новую энергосистему на солнечных батареях и на ветряках — то на это уйдут десятилетия. И это нормально. А если мы говорим о том, что нужно заменить всю существующую энергетику, которую строили целое столетие, то на её замену потребен временной отрезок того же порядка — десятки, а то и сотня лет.
Вторая же проблема — это низкая база. Если мы посмотрим на рост той же солнечной энергетики, то удвоение установленной мощности станций происходит где-то за четыре года, то есть по прошествию четырёх лет у нас станций вдвое больше, чем в начале периода. Но это, фактически — экспонента или геометрическая последовательность: 1%, 2%, 4%, 8%…
И все международные агентства сходятся на том, что такая экспонента роста будет продолжаться ещё какое-то время в ближайшем будущем. Сегодня, напомню, мы в мире только в начале этой экспоненты, имея всего 0,5% в новой энергетике, которая, весьма вероятно, удвоится к 2020 году и составит где-то 1%, а может быть и целых 2%!
"ЗАВТРА". А к 2025-му будет целых 4% новой энергетики, а в 2030-м — даже 8%!
Вячеслав ЛАКТЮШКИН. Да. Но тут надо смотреть не просто на "голые" проценты, а и понимать разницу между абсолютными и относительными величинами. Потому что если, например, надо вырасти от 1% до 2%, что составит, допустим, 50 гигаватт мощности при 1% и 100 гигаватт при 2% — то рост будет на 50 гигаватт. И совсем другое дело — расти с 8% до 16% за те же 4 года — это уже, как понимаете, будет рост на 8% — или, как нетрудно посчитать, на 400 гигаватт мощностей.
"ЗАВТРА". Но это означает, что нужно в два раза больше построить заводов для производства батарей, но они всё равно должны себя окупить. Причём окупить уже на более сложном и уже состоявшемся рынке, на котором уже упали цены на солнечные батареи — чему все так сегодня радуются. Но это и означает одновременно то, что завод зарабатывает меньше, а не всё можно окупить усовершенствованием технологий — и в итоге можно дойти и до убытков.
Поделиться книгой: