Газета Завтра 22 (1174 2016)

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Да, но в этой восточной притче речь шла о десятках лет, а нынешним либералам лишь бы день простоять да ночь продержаться. Теперь им важно пережить выборы — поэтому мы слышим обещания, что всё будет хорошо, только надо оставить их порулить экономикой еще годик. А там, глядишь, в парламент придут новые люди, прежние обещания окажутся забыты, и можно будет еще пару годиков с пользой для себя просидеть в чиновных креслах. Эта формула была изобретена в середине 90-х годов министром экономики, должность которого занимал тогда Евгений Ясин и с тех пор она взята на вооружение всеми его последователями. В рамках этого подхода экономический рост действительно может наблюдаться — но только по не зависящим от авторов причинам — например, повышения цен на нефть в начале 2000-х годов. Вероятно, чего-то подобного они ожидают и к 2018 году. Однако, на мой взгляд, ни для повышения сырьевых цен, ни для снятия западных санкций никаких объективных оснований нет — мировая экономика переходит к фазе роста нового технологического уклада, которая всегда идет на фоне низких сырьевых цен и повышения энергоэффективности. Санкции же будут сохраняться до тех пор, пока российское руководство отказывается подчиниться американскому диктату и отстаивает свой суверенитет. Поэтому и роста при данном подходе ожидать не приходится.

Александр НАГОРНЫЙ. Почему?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Потому что он противоречит как научным знаниям о закономерностях развития и функционирования экономики, так и практическому опыту. Доклады Улюкаева и Кудрина исходят из правильности нынешней денежно-кредитной политики и лежащих в ее основе предположений о линейной обратно пропорциональной зависимости между экономическим ростом и инфляцией с одной стороны и прямо пропорциональной зависимостью между инфляцией и денежной массой, с другой стороны. Из этого следует незамысловатый вывод о том, что для обеспечения экономического роста необходимо снизить инфляцию, а для этого, в свою очередь — сжать денежную массу, в том числе путем сокращения использования средств резервного фонда для финансирования дефицита бюджета и уменьшения последнего. При этом приводится много банальных рассуждений о необходимости улучшения качества институтов, бизнес-климата, повышения эффективности госрегулирования и других очевидных направлениях работы, которой авторы должны были заниматься по долгу службы много лет, но почему-то не преуспели. 

Эта позиция не может быть основой для политики экономического роста в связи с несоответствием её исходных положений закономерностям развития современной экономики.

Александр НАГОРНЫЙ. Нельзя ли об этом рассказать подробнее? Ведь опыт экономической реформы в КНР, их прямой работы с денежной массой, необходимой для экономики, казалось бы, неопровержимо доказывает, что опережающие темпы развития нуждаются в адекватной денежной массе и стратегическом планировании?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Во-первых, предложения бюджетной консолидации и ограничении дефицита планкой в 1% ВВП основываются на упрощенном представлении о линейной прямой зависимости между приростом денежной массы и инфляцией. В действительности эта зависимость носит нелинейный и немонотонный характер — для каждого состояния экономики существует оптимальный, с точки зрения минимизации инфляции, уровень денежной массы, отклонение от которого в сторону как увеличения, так и снижения влечёт за собой рост инфляции.

Российская экономика характеризуется относительно низким уровнем монетизации, который за последние два года стал ещё ниже, что повлекло за собой весьма существенное отклонение от оптимального уровня, а также повышение инфляции. Это связано с тем, что сокращение денежной массы в условиях демонетизации приводит к падению производства, снижению доходов и, соответственно, покупательной способности населения.

Реально же к снижению инфляции в наших условиях ведёт не сокращение денежной массы, а повышение эффективности и объёмов производства. Поэтому в демонетизированной российской экономике инфляция должна снижаться с ростом денежной массы — до определённой, достаточно жёстко просчитываемой величины — и, наоборот, увеличиваться при её сокращении. Что, собственно, мы и видим на практике. В условиях падения производства и инвестиций добиваться снижения инфляции только путём сокращения доходов — значит программировать углубление кризиса, деградацию экономики и падение уровня жизни населения. Именно к таким последствиям обычно приводит реализация данного подхода. При этом снизить инфляцию до целевого уровня в 4% не удастся, поскольку она будет провоцироваться повышением издержек и девальвацией рубля вследствие снижения технического уровня и конкурентоспособности производственной сферы.

Во-вторых, теоретический тезис об обратной зависимости между инфляцией и экономическим ростом не соответствует практическому опыту. Существует множество исследований, доказывающих отсутствие такой зависимости в пределах умеренной инфляции. В реальности она, повторюсь, носит нелинейный и немонотонный характер. Для каждого состояния экономики есть свой, оптимальный, с точки зрения максимизации темпа прироста ВВП, уровень инфляции. Чем хуже качество управления развитием экономики и чем примитивнее её структура, тем выше этот уровень. У нас он, к сожалению, превышает 4%, поэтому попытки его достичь будут неизбежно сопровождаться падением производства и, соответственно, сохранением высокой инфляции. То есть в рамках предлагаемого подхода этот уровень окажется в принципе недостижимым. 

В-третьих, предложения о сокращении бюджетных расходов противоречат тезису о необходимости увеличения расходов на образование и науку. Если исходить из величины этих расходов в структуре бюджета и ВВП передовых стран, их объём должен быть увеличен не менее, чем вдвое. Сделать это за счёт снижения расходов по другим статьям можно только путем резкого сокращения чиновников и сотрудников правоохранительных органов, что повлечёт рост безработицы, сокращение платёжеспособного спроса и едва ли даст положительный макроэкономический эффект. И уж точно не даст его сокращение оборонных расходов, так как они являются главным источником финансирования наукоёмкой промышленности с большим мультипликативным эффектом.

В-четвёртых, отказ от использования денежной эмиссии для финансирования дефицита бюджета противоречит общепринятой практике передовых стран и следует из непонимания природы современных денег. Все мировые валюты являются фиатными деньгами, эмиссия которых ведется без обеспечения золотовалютными или какими-либо иными реальными ценностями. Они эмитируются, главным образом, под долговые обязательства государства в целях финансирования дефицита бюджета. Эмиссия доллара США ведется ФРС под долги американского правительства, и её величина определяется потребностями казначейства США в заимствованиях путём эмиссии своих обязательств. Аналогичным образом эмиссия евро ведётся под долговые обязательства государств-членов зоны евро. Ранее европейские центробанки вели эмиссию под долговые обязательства (векселя) предприятий путём рефинансирования коммерческих банков через их переучёт. Эмиссия может также вестись под обязательства государственных институтов развития (Япония, США) или под планы развития экономики, как это делается в Китае. При этом денежная эмиссия опережает рост экономики, что соответствует смыслу современного кредита как инструмента авансирования такого роста. Чем менее развит финансовый рынок, тем большее значение имеет кредитная эмиссия для обеспечения экономического роста. Все скачки из отсталости в лидеры, известные современной экономике, сопровождаются опережающим ростом кредитной эмиссии для финансирования наращивания инвестиций.

Александр НАГОРНЫЙ. Неужели такие опытные в области денежно-кредитной политики руководители, как Кудрин и Улюкаев, этого не понимают?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Недооценка ими значения кредита для финансирования инновационной и инвестиционной активности связана с наивной верой в теорию рыночного равновесия. На самом деле современная экономика никогда не достигает точки равновесия и даже не стремится к ней. Она может стремиться к некоторому аттрактору, но, как правило, его не достигает вследствие появления новых аттракторов под влиянием НТП и меняющейся конъюнктуры. А если и достигает, то останавливается в своём развитии, как это происходит, например, в нынешнем состоянии стагфляционной ловушки. Современный экономический рост носит неравномерный, неравновесный и нелинейный характер. В настоящее время совершается переход к новому технологическому укладу, который требует резкого наращивания инвестиционной и инновационной активности. Для обеспечения структурной перестройки экономики передовые страны быстро наращивают объёмы денежной эмиссии, организуя предоставление долгосрочных кредитов под символический процент. Недаром классик западной экономики Йозеф Шумпетер правильно называл процент за кредит налогом на инновации, а другой выдающийся экономист, нобелевский лауреат Джеймс Тобин доказывал, что максимизация инвестиционной активности должна быть главной целью денежно-кредитной политики.

Александр НАГОРНЫЙ. Они этого не знают?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Курсы МВФ и американского казначейства этого не предусматривают. Адептов рыночного фундаментализма заставляют зубрить несколько примитивных догм, которые не подлежат сомнению. Хотя, повторюсь, применение этих догм, известных как доктрина "вашингтонского консенсуса", всегда и везде оборачивалось катастрофой в доверившихся странах, проводники этой политики объявлялись американскими СМИ лучшими в мире специалистами и всячески поощрялись. В нынешней ситуации странное для макроэкономистов игнорирование роли денежно-кредитной политики в обеспечении экономического роста влечёт его замыкание на сверхприбыльных отраслях добывающей промышленности и химико-металлургического комплекса при стагнации остальных. Предложенное Улюкаевым ограничение источников финансирования инвестиций собственными средствами предприятий делает невозможной диверсификацию экономики и её перевод на траекторию сбалансированного и качественного роста.

Александр НАГОРНЫЙ. Но Борис Титов, как защитник прав предпринимателей, должен понимать значение кредита?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. В подходе Столыпинского клуба, представленного Б.Титовым, этим вопросам уделено первостепенное внимание. Этот подход содержит все необходимые составляющие макроэкономической политики роста и соответствует мировому опыту. Он основывается на правильном понимании сложности взаимосвязей между динамикой денежной массы, ростом производства и инфляцией. В его основе лежит прагматичное использование всех имеющихся инструментов государственного регулирования рыночной экономики в целях ее модернизации и роста, что одновременно должно обеспечить и снижение инфляции. Его реализация вполне может обеспечить скорейший вывод российской экономики на устойчивый рост с темпом 4% ежегодного прироста ВВП за счет опережающего роста инвестиционной активности, финансируемого посредством целевой кредитной эмиссии.

Александр НАГОРНЫЙ. Вы с этим согласны?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Отчасти, как один из соавторов доклада. В действительности возможности роста нашей экономики примерно вдвое превышают этот уровень, если исходить из объективных ограничений. Производственные мощности загружены на 60%, с учётом скрытой безработицы потенциал роста выпуска продукции при нынешних показателях занятости составляет около 20%, сырьевая база позволяет увеличить выпуск продукции десятикратно, научно-технический потенциал используется едва ли на четверть, судя по утечке умов и технологий. Вывоз около 50 млрд. долл. в год капитала в оффшоры и эмиграция около 200 тысяч специалистов за последние три года свидетельствуют о неспособности действующей модели управления экономикой Росии обеспечить полное использование имеющихся в стране ресурсов. Объективно она могла бы расти до 10% в год в течение ближайшей пятилетки при настройке системы управления на цели экономического развития. А через десятилетие — выйти на уровень передовых стран путем реализации смешанной стратегии развития, включающей опережающее развитие нового технологического уклада, динамическое наверстывание в сферах, технический уровень которых близок к мировому, и догоняющее развитие на основе импорта технологий и прямых инвестиций в зонах безнадежного отставания.

Александр НАГОРНЫЙ. Что, по-вашему, для этого нужно сделать?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Необходимые для этого предложения содержатся в докладе Столыпинского клуба. Их следует дополнить институтами стратегического и индикативного планирования, без которых в условиях смены технологических укладов вероятны серьёзные просчеты в оценке перспективности тех или иных направлений развития экономики и, как следствие, грубые ошибки при принятии крупных инвестиционных решений. Производительность факторов производства зависит от их технического уровня и структуры. Эффективность инвестиционной политики сильно зависит от распределения инвестиций по направлениям развития экономики. В направлениях роста нового технологического уклада, расширяющегося с темпом около 35% в год, они многократно более эффективны, чем в традиционных направлениях, которые пребывают в депрессивном состоянии.

Александр НАГОРНЫЙ. Нужно планирование?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. В отличие от советской модели планирования, в условиях рыночной экономики формирование планов развития должно вестись на основе инициативных предложений предпринимателей и учёных, которые оцениваются государством исходя из задач экономического роста и обеспечиваются созданием необходимых условий для их реализации. Эти условия должны включать обеспечение стабильных макроэкономических параметров и долгосрочных кредитов под планы предприятий по модернизации и наращиванию производства. Посредством такого частно-государственного партнерства создаётся ткань индикативного планирования развития экономики, включающая соответствующие требования к макроэкономической государственной политике.

Александр НАГОРНЫЙ. Как вы думаете, каким окажется результат прошедшего обсуждения?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Не знаю. К сожалению, нежелание извлекать уроки из сделанных ошибок и игнорирование своего собственного и чужого успешного опыта ведёт нас к бесконечному наступанию на одни и те же грабли. Лоб экономики — научно-технический потенциал уже разбит, зато оффшорные счета бенефициаров проводимой политики исправно пополняются. В последнее время — за счет сверхприбылей от манипулирования курсом рубля. Под предлогом перехода к таргетированию инфляции произошло освобождение курса рубля в свободное плавание. Произошедший вследствие этого срыв макроэкономической ситуации в турбулентный режим с невиданной волатильностью курса национальной валюты стал главной причиной скачка инфляции и падения инвестиций. Дезориентированные предприятия реального сектора вследствие неопределенности курса рубля не воспользовались в полной мере возможностями импортозамещения, а валютный сегмент Московской биржи стал главным центром генерирования прибыли за счет манипуляций с курсом рубля. Возникший в этой ситуации переток денег, включая кредиты Банка России, на валютный рынок способствовал снижению инвестиционной активности и втягиванию экономики в стагфляционную ловушку.

Александр НАГОРНЫЙ. Говорят, что виной всему низкие цены на нефть?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Почему же тогда не скачут таким же образом валюты большинства других нефтедобывающих стран? Колебания нефтяных цен могут объяснить около 10% амплитуды колебаний курса рубля. Нет никаких объективных причин для невиданной в современном мире волатильности его курса. Он занижен относительно паритета покупательной способности почти втрое. Вдвое зарезервирован по соотношению денежной базы и резервов. И занимает последнее место в мире по рейтингу устойчивости. Но даже из этих вопиющих очевидных ошибок не извлекаются уроки, не делается выводов и не принимается мер по их исправлению.

Александр НАГОРНЫЙ. Можете дать свой прогноз по этому поводу?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Продолжение проводимой политики, что, в сущности, предлагается Улюкаевым и Кудриным, обрекает страну на повторение экономической катастрофы, к которой аналогичная политика привела в 90-е годы. Программа Столыпинского клуба даёт возможность выйти на траекторию устойчивого роста с темпом около 4% в год. В "усиленном" мерами по форсированному финансированию развития режиме — до 10% в год. Такой у нас сегодня выбор: или 3%-ное снижение ВВП и инвестиций вплоть до 2018 года при сохранении высокой инфляции, как будет в случае реализации подхода Улюкаева-Кудрина, — или же переход к устойчивому росту с темпом от 4% до 10% в год при реализации предложений Столыпинского клуба и ученых РАН.

Александр НАГОРНЫЙ. Кого конкретно вы имеете в виду?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Людей, которые, исследуя проблематику экономического роста и макроэкономической политики, получили серьёзные научные результаты. Я назову лишь некоторых из них. Это:

— Р. Нижегородцев, который доказал охарактеризованные выше нелинейные и немонотонные зависимости между денежной массой, инфляцией и экономическим ростом, а также является ведущим знатоком инновационных процессов;

— М. Ершов, который знает, как организована денежно-кредитная политика в передовых странах и как использовать этот опыт у нас;

— А. Кобяков и А. Отырбу, которые могут объяснить фиатную природу современных денег;

— А. Широв который поможет просчитать вам различные сценарии экономической политики с точки зрения её последствий для роста.

— Я. Миркин, который покажет, как обеспечивался скачок из отсталости на передовой уровень в странах, совершивших экономическое чудо

— Ю. Петров, который сделал оценку потерь экономики стираны вследствие ее офшоризации и вывоза капитала.

Александр НАГОРНЫЙ. Так чем может закончиться противостояние этих двух подходов? И каково значение выбора будущего пути для нашей страны?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Очень надеюсь, что будет выбран путь, предложенный Столыпинским Клубом и людьми, связанными с реальным сектором российской экономики: как со стороны регионов, так и академического мира. Промедление в этом плане или выбор в пользу монетаристов может иметь чрезвычайно негативные последствия для нашей экономики и для нашей страны в целом.

Спор Путина и Кудрина

Спор Путина и Кудрина

Алексей Гордеев

Политика Экономика Путин Кудрин суверенитет

Россия на перепутье

Нынешняя российская государственность вступила в период нестабильности, вызванной как внутренними, так и внешними причинами, взаимодействие которых друг с другом создаёт эффект "положительной обратной связи" и грозит нашей стране "срывом в штопор" с полным её разрушением.

Внутренние причины нестабильности в Российской Федерации давно и хорошо известны: далеко не передовой технологический уклад с преобладанием сырьевого сектора и производства продукции "первого передела", запредельный уровень социального и регионального неравенства, деградация социально-экономической инфраструктуры, отсутствие собственного "образа будущего". Всё это является фундаментальным фактором российской нестабильности, который за 25 лет существования РФ не удалось ни преодолеть, ни даже ощутимо ослабить.

Такая внутренняя нестабильность делает Россию чрезвычайно чувствительной к любым внешним воздействиям, а потому — с учётом её богатейшего природного потенциала — "идеальной жертвой" для внешних сил в условиях глобального кризиса, поскольку риски, связанные с         конфликтом против России, выглядят минимальными — особенно в случае применения технологий "гибридной" войны, а прибыль — максимальной и даже достаточной для выхода из кризиса. Реализация данного сценария дополнительно облегчается тем, что во всех сферах российского общества достаточно сильны позиции прозападной "агентуры влияния", тех компрадорских сил, чьи интересы и активы находятся в сфере влияния "коллективного Запада" и которым любой ценой: "хоть тушкой, хоть чучелом", — нужны от Запада гарантии неприкосновенности этих интересов и активов. О том, насколько всё серьёзно, свидетельствует цифра в 1,5 трлн. долл., в которую оценивается размер "интересов и активов" российского происхождения на Западе.

Разумеется, это вызывает определённые расхождения между различными группами российской "элиты", одна из которых готова добиваться таких гарантий "с позиции силы", используя военно-политический потенциал России, а вторая намерена получить такие гарантии за счёт максимального соучастия в уничтожении России.

Однако ни те, ни другие изначально не заинтересованы в смене модели развития нашей страны, поскольку их интересы возникли, а активы получены исключительно в рамках нынешней модели, а значит — отказ от неё "сломает" всю отлаженную систему выкачивания сверхприбылей за счёт эксплуатации населения России и распродажи её природных ресурсов. Никто не готов ни рубить "трубу", на которой сидит, ни слезать с этой "трубы". Такова, в самом простом и кратком изложении, геостратегическая ситуация современной России.

Поскольку события последних лет показали, что без решения "российской проблемы" "коллективный Запад" не может чувствовать себя в безопасности и беспрепятственно "решать вопросы" в нужном для себя формате в других регионах земного шара, давление США и их союзников на Россию будет усиливаться вплоть до масштабного военного конфликта, который, по сути, был начат уже больше двух лет назад, победой "евромайдана" в Киеве. Необандеровская антироссийская Украина должна была спровоцировать     войну с Россией, чем она и занимается постоянно — правда, с "незалежным" КПД. Тем не менее, введенные "коллективным Западом" антироссийские санкции, наращивание сил НАТО в странах Восточной Европы, размещение систем американской ПРО (и ракет средней дальности) в Польше и Румынии, заявленная недавней встречей "Большой семёрки" линия на дальнейшую конфронтацию с Россией, — всё это свидетельствует о том, что США и их союзники продолжают считать Россию лакомой для себя жертвой и вовсю делят шкуру всё еще не убитого ими русского медведя.

В этих условиях позиции "силовой" и "компрадорской" группировок внутри российской "элиты" становятся всё менее совместимыми между собой, что лишний раз подтвердил ставший достоянием гласности инцидент между президентом РФ Владимиром Путиным и экс-министром финансов РФ Алексеем Кудриным, когда в ответ на предложение последнего "снизить конфронтацию с Западом", в том числе — путём уступок по Донбассу и Крыму, главой государства было заявлено, что Россия не будет торговать своим суверенитетом. Другими словами, экономическая изначально дискуссия в результате приобрела и военно-политический характер, что свидетельствует о чрезвычайной степени серьёзности ситуации.

Показательно, что информация об  этом появилась несколькими днями позже в газете "Ведомости", которая принадлежит западному консорциуму, где главную роль играет Financial Times, а это явно рука английских разведывательных служб, то есть Лондон таким образом показал свою заинтересованность в обострении ситуации внутри России, стремясь окончательно вбить клин между указанными выше группами российской "элиты".

Видимо, угроза раскола внутри "властной вертикали", который неизбежно пройдёт "от Москвы до самых до окраин", на фоне угроз "семёрки" и НАТО, должна была повлиять на позицию "силовиков" во главе с Путиным. Однако данная позиция была подтверждена "хозяином Кремля" и в ходе его визита в Грецию, где Путин на пресс-конференции заявил, что тема Крыма закрыта волеизъявлением его жителей, а ситуация на Донбассе должна быть решена в рамках Минских соглашений: децентрализация украинского государства с особым статусом для нынешних народных республик, амнистия, прекращение боевых действий, выборы под международным наблюдением.

Несомненно, одним из важных факторов такого позиционирования, наряду с неоспоримыми успехами отечественного оружия на Ближнем Востоке, является укрепление российско-китайского стратегического союза, в том числе — руками его геополитических противников. Так, на той же встрече "семёрки" её участники активно осудили "безответственную" политику КНР в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях, выдвинув официальному Пекину целый ряд  обвинений и требований.

Понятно, что такая политика "коллективного Запада" только усиливает готовность КНР и РФ защищать свои интересы "рука об руку и плечом к плечу".

Однако, если в самое ближайшее время Кремль не предпримет целый комплекс давно назревших и даже перезревших мер, направленных на развитие социально-экономического потенциала России, устранение накопившихся и продолжающих расти между различными регионами и социальными группами внутри страны конфликтных потенциалов, если открытое и скрытое сопротивление "компрадоров" не будет преодолено и нейтрализовано, эта "партия измены" в условиях "гибридной агрессии" со стороны "коллективного Запада" неизбежно сыграет роль "пятой колонны", которая поведёт за собой социально недовольные российские массы..

Ситуация для Путина и его "силовиков" будет ухудшаться также вследствие регионально-пограничных конфликтов, которые по завершении президентской кампании раскрутит "вашингтонский обком"  (Закавказье, Средняя Азия и Украина). И, если исламский радикализм уже переориентирован против России и русских в ходе сирийской кампании, то "бандеровский" Киев окажется наиболее опасным и сильным, пышущим смертельной ненавистью противником, наносящим удары по нашей территории. И тогда попытки некоторых "кремлёвских умиротворителей" бандеровского Киева вернуть Донецк с Луганском под "незалежный" суверенитет,  могут превратить весь нынешний украинский ужас в российскую реальность. Вот что стоит за фразой Кудрин о необходимости "снижения геополитической напряженности" со стороны Москвы. "Хочешь мира — готовься к войне". И вместо заигрывания с "западными партнёрами" уже сегодня надо брать на вооружение мобилизационную модель экономики. Завтра будет поздно.

На фото: Братья-«реформатья». Алексей Кудрин и Анатолий Чубайс на открытии бюста Егора Гайдара  в Высшей школе экономики (сентябрь 2010 года).

Гирш Ханин: "Лечение хуже болезни"

Гирш Ханин: "Лечение хуже болезни"

Дмитрий Перетолчин

Капитализм Экономика кризис статистика

цифры официальной статистики по-прежнему лукавы

Гирш Ицкович ХАНИН, известный советский и российский экономист, доктор экономических наук, в интервью газете "Завтра" рассказывает о своём многотомном труде "Экономическая история России в новейшее время", предпосылках сегодняшнего кризиса и путях выхода из него.

"ЗАВТРА". Уважаемый Гирш Ицкович, "Экономическая история России в новейшее время" — многомерный, колоссальный, очень актуальный для сегодняшнего времени труд. Ему вы посвятили многие годы своей жизни. Что изначально заставило вас обратиться к такой непростой теме исследования?

Гирш ХАНИН . Монография охватывает период экономической истории СССР и РФ с конца 30-х до конца 90-х годов. Последний том посвящен периоду радикальной экономической реформы в РФ в 1992-1998 годы. Разочарование от этой реформы и послужило толчком к написанию работы. Я решил заново осмыслить советский период экономической истории. Действительно, монографию объёмом более 100 печатных листов я писал 16 лет. Из них 12 лет я посвятил изучению истории советской экономики, восполнив большой пробел в работах такого рода. В своё время, в 60-е—70-е годы, Институт экономики Академии Наук издал десятитомник по экономической истории СССР, но он носил апологетический характер, а потому не мог претендовать на статус полноценного исследования.

"ЗАВТРА". В чем заключается главное значение вашего исследования?

Гирш ХАНИН. С начала 90-х годов я вырезал из журналов и газет наиболее интересные статьи по положению в отраслях экономики, собрав около сорока папок, ставших основой для написания трёх томов. В моей книге проведён не только экономический и социально-политический анализ, но содержится историческая и мемуарная литература, статистические справочники, публикации СМИ. В основном я опирался на альтернативные макроэкономические и отраслевые оценки советской и постсоветской экономики вместо оценок ЦСУ СССР и Росстата.

"ЗАВТРА". Чем объясняется необходимость исчисления альтернативных макроэкономических оценок?

Гирш ХАНИН. Для советского периода это связано с тем, что оценки ЦСУ СССР из пропагандистских соображений лишь в минимальной степени учитывали скрытый рост цен. Многие пороки советской статистики сохранила и постсоветская статистика. Она искажена и огромными размерами теневой экономики, её стремлением уклониться от представления достоверных статистических данных; и слабостью в сочетании с практической бесконтрольностью статистической службы РФ (Росстата), где наблюдался недостаток квалифицированных статистических кадров из-за низкой оплаты труда; и, кроме того, пассивностью экономической науки, не требующей от Росcтата правдивых данных.

"ЗАВТРА". Гирш Ицкович, насколько ваши оценки отличаются от официальных?

Гирш ХАНИН. Вместо официальной цифры роста национального дохода советского периода за 1928-1987 годы в 90 раз мы получили рост в 6,9 раза, что, с учётом разрушений периода Великой Отечественной войны и огромных военных расходов, по мировым меркам —весьма достойный результат. Хотя пятилетние планы зачастую ставили нереальные макроэкономические цели и, что хуже всего, советские экономисты проглядели развитие кризисных явлений в конце 70-х годов.

В постсоветский же период в результате того, что стоимость основных фондов искажалась несравненно сильнее, чем в советский, проглядели все экономические кризисы: 1998 года, 2008 года и 2012-2015 годов. Восстановительная стоимость основных фондов в современных ценах в начале ХХI века превысила учётную стоимость примерно в 8 раз (!), а это искажает другие показатели: динамику основных фондов, уровень затрат, рентабельность экономики. Так, вместо роста основных фондов согласно Росстату, происходило их непрерывное сокращение — в целом за "постсоветский" период более чем на треть. В 2000-е годы искажалась и динамика ВВП. За 1998-2007 годы вместо роста произведённого ВВП по данным Росстата в 1,82 раза, по нашим подсчётам, он составил 1,48 раза. В огромной степени в постсоветский период искажались данные по рентабельности реальной экономики, что приводило к серьёзнейшим ошибкам в планировании и прогнозировании.

"ЗАВТРА". Получается, что наше руководство не видит реальной картины процессов, идущих в экономике?

Гирш ХАНИН. Вы совершенно правы, но советские руководители, будучи реалистами, управляли экономикой по натуральным показателям. Кажется, к концу жизни Сталин понял цену статистической лжи. Этим, возможно, объясняется намерение сместить В.Н. Старовского c поста начальника ЦСУ СССР в начале 1953 года. А у нынешних руководителей нет возможности обращаться к натуральным показателям, и они, даже не доверяя официальной статистике, вынуждены ею пользоваться.

"ЗАВТРА". Видимо, поэтому группа экспертов в докладе конгрессу США, проанализировав все имеющиеся оценки российской экономики, сочла наиболее точными ваши данные?

Гирш ХАНИН. Думаю, что качество экономических исследований по России на Западе намного хуже, чем в прошлом по СССР, которым занималось много соревнующихся между собой научных центров. К тому же, и в России качество подготовки экономистов в постсоветский период значительно ухудшилось. Нет серьёзной научной критики по отношению к самым нелепым оценкам и прогнозам, на которые опирается государственное руководство

"ЗАВТРА". Вы пробовали как-то донести свои данные до "властной вертикали"?

Гирш ХАНИН. Дважды — непосредственно, многократно — через свои научные статьи. Их вышло более 20 только по альтернативным оценкам, но, в отличие от Ленина и Сталина, нынешние руководители журналов, видимо, не читают. В 2006 году я выступал на коллегии Счётной палаты, где 45 минут рассказывал о результатах своих расчётов и предсказывал, на их основе, экономический кризис в ближайшее время. Зная дружеские отношения Степашина и Путина, я подготовил на двух страницах выжимку. После этой публикации, примерно через пару месяцев, Путин в одном из выступлений употребил термин "лукавая цифра", и мои новосибирские друзья предсказали мне скорое приглашение в Кремль. Осенью 2008 года в результате больших усилий моих друзей, озабоченных положением в экономике, я подробно рассказывал о наших расчётах и безрадостных прогнозах Борису Грызлову — тогда спикеру Государственной думы. После этого мы с моим замечательным коллегой Дмитрием Фоминым подготовили для него два доклада о текущем экономическом положении и импортозамещении. Увы, на этом наше сотрудничество закончилось.

"ЗАВТРА". Как в свете ваших данных выглядит реальное положение в российской экономике сегодня?

Гирш ХАНИН. В связи с постепенным исчерпанием советского физического и человеческого капитала его можно назвать трагическим. За последние годы практически полностью ушли хорошие экономисты, юристы, проектировщики, строители, квалифицированные рабочие и инженеры, что говорит о проедании физического капитала. Таким образом, для модернизации нам не хватает не столько денег, сколько ума. Наиболее наглядно это видно по почти пустым книжным магазинам и библиотекам России, по низким тиражам книг, журналов и газет. Прошлой осенью я видел переполненный общий читальный зал Баварской государственной библиотеки. Так же было переполнено семиэтажное здание книжного магазина в Мюнхене. И вот результат: из 3000 наиболее продуктивных учёных в мире, отобранных по индексу цитирования, граждан России оказалось лишь трое.

"ЗАВТРА". Что необходимо сделать, чтобы избежать катастрофы?

Гирш ХАНИН. Для этого надо прежде всего хотя бы осознать, что катастрофа надвигается. А осознать это в полной мере без объективной информации — невозможно. Россия сейчас напоминает обветшалый и устаревший корабль с неумелым капитаном и малоквалифицированной командой. У них нет продуманного курса, который невозможен без достоверных карт, то есть статистики. Будет чудом, если такой корабль не сядет на мель. Поэтому для начала нужно обзавестись точными картами, потом провести модернизацию корабля и укрепление команды.

На основе наших оценок стоимости основных фондов, мы примерно подсчитали объём средств, необходимых для весьма скромного их роста на 3% ежегодно с соответствующим ростом ВВП до 3%. Тогда потребность в капитальных вложениях составит 11,04 трлн. рублей для возмещения физического износа и 5,34 трлн. рублей для обеспечения прироста основных фондов — то есть 16,38 трлн. рублей. Примерно так же необходимо увеличить в 2,5-3 раза и расходы на человеческий капитал. Этой статьёй расходов пренебрегали долгие 25 лет!

"ЗАВТРА". Где, по-вашему, у нас в стране или за рубежом можно найти источник необходимых для этого средств?

Гирш ХАНИН. В отличие от советской модернизации, где они изымались преимущественно у крестьян, теперь их можно изъять у единственной категории граждан, которая имеет их в избытке, — наиболее состоятельной части населения, чудовищно и неправедно обогатившейся в 90-е годы. Наши расчёты показали, что их требуется сократить в 6 раз. У следующей по состоятельности части населения — в 2 раза, следующей — на 30%, при росте доходов у наименее состоятельной части в 1,5-2 раза. Это также устранит огромное социальное напряжение, вызванное чрезмерным разрывом в доходах.

В качестве инструмента изъятия можно использовать высокий налог на недвижимость, более высокие косвенные налоги на предметы не первой необходимости, а также — повышенный подоходный налог для лиц с высоким достатком.

"ЗАВТРА". Действующей власти на это будет очень трудно решиться — ведь четверть века она вела нас совершенно другим курсом.