Помоги проекту - поделись книгой:
Апостроф
Евгений Маликов
спорт Культура
Аллен ГУТТМАН "От ритуала к рекорду: Природа современного спорта" / пер. с англ. под ред. В. Нишукова. — М.: Изд-во Института Гайдара, 2016. — 304 с.
Книг, подобных обозреваемой, в научном обороте немного, что, несомненно, обедняет научную картину мира, а это значит, что философы и спортсмены, осуществившие перевод текста, сделали важное дело не только для регбийной команды МГУ, но и для всех исследователей культуры.
Целостный, системный взгляд на феномен — хороший тон для научного труда, поэтому Гуттман начинает разговор с того, что наиболее примитивно во взгляде на спорт: с отношения к играм.
Что мы знаем об играх? Йохан Хёйзинга выводил сакральное из игры, Роже Кайуа — наоборот, а Фридрих Георг Юнгер утверждал, что агон — вообще не игра. Если первые двое готовы отнести спорт к священным актам, то третий — ничуть, поскольку исключал понятие соревновательности из игры и, следовательно, из сакрального. Этим общераспространённый взгляд на игры исчерпывается, если не считать теорию игр…
Что общее видят упомянутые авторы в предмете своего исследования? Божественное в самом духе игры! Даже Юнгер не спорит с этим, утверждая, правда, что спорт профанен. Гуттман неявно спорит с последним и убеждает: спорт священен. Провозглашая постоянство священного присутствия в состязании от древности до наших дней, он убедительно доказывает свою точку зрения.
История спорта, по Гуттману, начинается с ритуала. Строго говоря, о ритуале здесь говорить не совсем корректно, но вот о культе — вполне. Для ритуала в спорте не хватает центрального акта — жертвоприношения. Хотя автор приводит примеры соревнований, ставкой в которых были жизни игроков — как в цивилизациях Америк доиспанского периода, — он сосредоточен на культовой составляющей спортивного события. Гуттман касается времён легендарных, но серьёзный разговор начинает с олимпиад и связывает институциональное зарождение спорта с фиксацией результата.
Итак, олимпийские и прочие греческие игры — конечно, не ритуал, но, со всей возможной строгостью оценки, культ. Каждый раз в рамках древнего праздника участники разыгрывают спор о божестве, победитель обожествляется в рамках циклического времени, в контексте мифа о вечном возвращении.
Ритуал обновления возвращает спортсменов "во время оно", когда мир только появился. Стать первым в рождающемся заново мире — задача важная. Здесь следует обратить внимание на относительность результата — каждый новый мир свеж и уникален, он замкнут, смысл имеют только внутренние данные. Это циклическое время мифологии.
Выходя за пределы мифологического проживания действительности, Гуттман показывает, что христианство и позитивизм не уничтожили священность спортивного соревнования. Пусть христианство утвердило линейное время и конечность мира — оно не изменило цель. Закономерно, что Декарт провозгласил познание мира за конечное число шагов. Мы забыли об этом, но в век Просвещения все понимали, что картезианская картина мира религиозна: мир соразмерен людским познавательным способностям, нравственные заповеди соразмерны человеческим силам, нерешаемых задач нет, поскольку Господь создал мир для человека. Идеал обожения не пропал, подтверждённый тем, что Господь вочеловечился.
Но христианский Бог — Абсолют, поэтому соревнования идут не здесь и сейчас, а вообще: отсюда рекорды.
С кем соревнуется атлет, воспитанный христианской цивилизацией? С Богом, поскольку стремится к пределу принципиальных возможностей. Достигнув которого, он окажется в мире, свободном от "первых и последних". Вот только пределы, как говорил Коши, не достигаются — к ним приближаются.
Религиозная составляющая не исчезла, рекорд по-прежнему часть ритуала. Пусть никого не сбивают с толку количественные характеристики сакрального. Разве не божественным языком говорит математика? Она священна, как мог сказать Картезиус, поскольку языком математики говорит наука, а наука тем больше наука, чем больше в ней математики. Позитивизм неизбежно обожествил количество. Ритуал и рекорд, таким образом, находятся в одной плоскости — сакрального.
Но что будет, когда исчерпаются физические возможности человека? Гипотеза: будут использоваться измерительные приборы, фиксирующие даже случайные отклонения, — и это тоже будет священно, ибо научно.
Затем — ввиду бессмысленности гонки за временем — с неизбежностью возникнут дополнительные параметры, связанные с техническим мастерством: спорт будет эстетизироваться, стремясь к красоте, поскольку красота имеет в основе рациональность и число, то есть те же параметры, что и наука, религия, спорт.
Единственное, что не изменится в процессе "гонки за временем", это командные виды спорта — они наиболее точно соответствуют понятию игры как в терминологии Хёйзинги, так и в терминологии Кайуа. Именно командным играм посвящены самые эмоциональные страницы, причём автор обращается к литературным цитатам, что выглядит вполне научно в рамках эстетизации спорта.
Спорт, наука, эстетика, рекорды — всё связано после Декарта с религией: спорт остается священнодействием, а наука, будучи религиозным актом, только выигрывает от обращения к красоте, что прекрасно демонстрирует обозреваемая книга.
Полоумный Ж.
Полоумный Ж.
Владимир Бушин
Политика Ленин Жириновский
послесловие к спору о Ленине
Ещё в 1924 году Сталин однажды заметил: "История нашей партии знает факты самых чудовищных сплетен и лжи против её руководителей". Он знал, что говорил: ни о ком столько не лгали, как о нём — и при жизни, и после смерти — вот уже почти 70 лет. Если окинуть взглядом несколько последних десятилетий, то увидим три разнокалиберных фигуры особо рьяных хулителей: Солженицын, Новодворская и Жириновский. Двух первых Господь уже призвал для ответа. Остался Жириновский. У него конкурентов нет. Он — как пушкинский анчар:
Да, конкурентов, соперников, особенно по крепости голосовых связок и силе воплей, у Жириновского нет.
И вот 27 января мы созерцали по телевидению словесный поединок этого Древа Смерти с писателем Александром Прохановым. И капал яд, и веял с экрана тот самый тлетворный вихрь, о котором говорил Пушкин.
Жириновский вопил, размахивал кулаками и изрыгал то, что мы слышали ещё больше четверти века тому назад, давно опровергли и высмеяли. Например, он пересказывал сюжетцы из книги Д.Волкогонова "Триумф и трагедия", вышедшей в трёх томах в 1989 году и тогда же выброшенной на помойку. Там В.Ж. её, видимо, подобрал.
И вот мы слышим: "У Ленина только 20 % русской крови, а у меня 50, в два с половиной раза больше!!!"
Да подавись ты своими процентами! Не соображает, что со своими подсчётами процентов он приобщается к расистам вроде Познера, который недавно объявил, что Пушкин — не русский поэт. Как же! У него же, по подсчётам этого пушкиниста, 8-10% африканской крови. Почему больше всего занимаются такими подсчётами люди этого пошиба? А порядочного человека сей вопрос никогда не интересует. Важны натура, душа, талант, если он есть. У Владимира Даля не было ни капли русской крови, но любовь к России подвигла его на создание великого, до сих пор непревзойдённого словаря. Это же святое чувство вело и художника Левитана, у которого тоже — ни единого процента.
Напирая на эти 20%, В.Ж., размахивая над головой какими-то листочками, изверг целый фонтан русофобских гадостей и клялся, что это, мол, говорил Ленин. А там такие словечки, как "шваль", "ивашки", "г…о" и т.п. Ясно же, что это не могло быть напечатано, и Жириновский не указывает, когда, по какому поводу и где было напечатано. Но я допускаю, что он мог читать это. Например, в писании какого-нибудь беглого антисоветчика. Помню, мол, однажды за бутылкой пива Владимир Ильич сказал… Поди проверь! Но ведь хорошо известно другое. Ленин с вчинёнными ему 20% написал статью "О национальной гордости великороссов", а Жириновский с присвоенными им 50% не написал ни о гордости великороссов, ни о гордости евреев. А ведь материал богатый!
А вот что писал Максим Горький, долгие годы близко знавший Ленина: "Как-то пришёл к нему и — вижу: на столе "Война и мир".
— Да, Толстой! Захотелось прочитать сцену охоты…
Улыбаясь, прищурив глаза, он с наслаждением вытянулся в кресле и, понизив голос, быстро продолжал:
— Какая глыба, а? Какой матёрый человечище! Вот это, батенька, художник. До этого графа подлинного мужика в литературе не было.
Потом, глядя на меня прищуренными глазами, спросил:
— Кого в Европе можно поставить рядом с ним?
И сам себе ответил:
— Некого!
И, потирая руки, засмеялся, довольный".
Между прочим, в этой сцене охоты Толстой пишет, что помещик Илагин за свою собаку Ерзу "год тому назад отдал соседу три семьи дворовых". Но участник охоты дядюшка Михаил Никанорыч о всей стае Илагина говорит: "По деревне за собаку плачено". Здесь, однако, мы читаем и о том, как доезжачий Данило покрыл растяпу Илью Андреевича:
"Ж…! — крикнул он, грозясь поднятым арапником на графа. — Прос…ли волка-то, охотники! — и как бы не удостаивая сконфуженного, испуганного графа дальнейшим разговором, со всей злобой, приготовленной для графа, ударил по ввалившимся мокрым бурым бокам мерина, понёсся за гончими".
Я думаю, что Владимир Ильич с интересом прочитал и это. А Горький тогда продолжал: "Я нередко примечал в нём черту гордости Россией, русскими, русским искусством…. На Капри он, глядя, как осторожно рыбаки распутывают сети, изорванные и спутанные акулой, заметил:
— Наши работают бойчее.
А когда я выразил сомнение по этому поводу, он, не без досады, сказал:
— Гм-гм, а не забываете ли вы России, живя на этой шишке?"
Неужели, Жириновский, вы до того пропитали свои корни ядом, что думаете, кто-то будет верить не Горькому, а вам с вашими процентами?
В эпизоде с рыбаками полезный материал для размышлений ещё и об обвинении Ленина в том, что он сказал-де, будто русский человек плохой работник. Если он это и сказал, то разве что после того, как взглянул на работу В.Ж. в Думе, приняв его за типичного русского. И гении ошибаются… Всё остальное у Ленина решительно противоречит этому.
А вот ещё почитай, что говорил кадет Николай Устрялов. "Ленин может быть назван величайшим выразителем русской стихии в её основных чертах. Он был русским с головы до ног. И сам облик его — причудливая смесь Сократа с чуть косоватыми глазами и характерными скулами монгола — подлинно русский, "евразийский". Много таких лиц на Руси, именно в "евразийском" русском народе. А стиль его речей, статей, "словечек"? Тут нет "классического революционного" французского пафоса. Тут русский дух, тут Русью пахнет. В нём, конечно, и Разин, и Болотников, и сам Пётр Великий. Потомки разберутся во всей этой генеалогии и поймут: Ленин наш, подлинный сын России, её национальный герой".
А ещё и П.Б.Аксельрод, тоже близко знавший его, говорил: "От Ленина пахло русской землёй". А чем пахнет от вас, Жириновский, со всем вашим кагалом? Я сказал бы, но ведь могут оштрафовать, а у меня пенсия не так велика.
— Ленин — изверг!!!
Карл Каутский, идейный противник Ленина, говорил: "Надо быть сумасшедшим, чтобы отрицать величие Ленина".
А кем надо быть, чтобы клеветать на него? Жириновским.
— Сталин — чудовище!!!
— Ленин — немецкий шпион! Революция сделана на немецкие деньги!!! — продолжает В.Ж. визжать и пересказывать покойного Волкогонова.
Да ведь это с порога тогда ещё отвергали даже далёкие от коммунизма и враждебные Ленину, но разумные люди, которым попадали в руки топорные "документы" на сей счёт. Например, чехословацкий президент Ян Масарик уверенно сказал: "Подделка!". В таком духе высказался и лидер кадетов П.Н.Милюков, который был бы очень рад очернить Ленина. И злобный враг Советской власти, лично Ленина, известный сочинитель-обличитель С.П.Мельгунов: "Грубая и неумная фальшивка". И английская, и французская разведки тогда тоже не могли ничего найти и ничего доказать, а в 20-е годы рыла землю специальная комиссия немецкого рейхстага, и уже после Второй мировой войны западные историки опять искали — с тем же успехом (Б.Бессонов. "Ленин — собиратель земель русских". М. 2007. С. 20-21).
Да об этой побрехушке и говорить-то смешно: человек, который защитил, отстоял свою страну и двинул её по пути расцвета, оказывается, был иностранным шпионом. Назовите ещё хоть одного такого шпиона в мировой истории. И потом: ведь Ленин-то готов был явиться на суд Временного правительства, но ему не разрешила партия, вполне обоснованно полагая, что дело обернётся элементарной физической расправой ещё на пути в суд. Так что гораздо легче доказать, что это Волкогонов был американским шпионом, а Жириновский — с Берега Слоновой Кости.
Но вот вопрос: почему этого слонового шпиона и пришедших с ним на поединок ландсбрехтов не интересует, а на чьи деньги была совершена Февральская-то революция? Почему у них такая избирательная тупость или, как любит говорить Путин, двойной стандарт? А на чьи деньги развернулись восстания Болотникова и Булавина, Разина и Пугачёва, декабристов и броненосца "Потёмкин"?… Я уж не говорю об английской революции, о трёх французских, о немецкой… Вы же всё меряете на рубль.
— Ваша революция — это кровь, убийства, насилия!!!
Увы, получилось так.
— Сталин уважал Власова!!! — раздался новый иерихонский вопль. — Он присвоил ему звания генерал-майора, генерал-лейтенанта!!!
Совершенно не соображает, что говорит: хочет, как парикмахер, припудрить предателя Власова, но придумывает ему похвалу Сталина, которого сам же считает исчадьем ада. Чего же стоит его похвала! А вообще-то Сталин уважал всех генералов Красной Армии, если они не предатели. Но уж если скурвились…. А генерал-майора Власов получил ещё до войны, в январе 1940 года, просто по ходу службы: назначили командиром дивизии, а в этой должности полагается генеральское звание. Вот и всё. Но человеку, даже стоящему двадцать лет в Думе на голове, надлежит знать, что генеральские звания вплоть да генерал-полковника присваивались не секретарём ЦК, даже не Верховным главнокомандующим, а правительством. И никакого особого уважения Сталина к Власову не обнаружено, они виделись, по словам самого генерала, только один раз, вероятно, когда в 1942 году он был направлен на Волховский фронт.
— Не один Власов сдался в плен, в первую неделю сдались в плен 3 миллиона советских солдат!!!
Во-первых, наши солдаты, как правило, не сдавались, а попадали в плен. Русский человек понимает здесь разницу. Попасть в беду может и любой человек, и армия, и вы, Жириновский. Во-вторых, лишь человек, который не нюхал не только пороха, но даже портянки, может говорить о трёх миллионах соотечественников, сдавшихся в плен за неделю. Не за неделю или две, дядя, а за всю войну, да, в плен действительно попало много наших солдат и офицеров, точнее говоря, 4 миллиона 559 тысяч, а солдат вермахта и его сателлитов попало к нам немного меньше — 4 миллиона 376 тысяч, в том числе, австрийцы, венгры, итальянцы.… Но вернулись из немецкого плена только 1 миллион 836 тысяч наших, а из нашего плена вернулись 3 миллиона 573 тысячи немцев и их сателлитов. В немецком плену погибли 2 миллиона 723 тысячи советских людей, а немцев в нашем плену — 580 тысяч, т.е. в пять раз меньше (Г.Ф.Кривошеев "Книга потерь". М.2009. С.376).
А что касается первой недели войны, когда, мол, добровольно сдались в плен 3 миллиона наших солдат, то в связи с этим интересно заглянуть в служебный дневник начальника генерального штаба сухопутных войск вермахта генерала Ф.Гальдера. Вот что он писал именно в эти дни.
"22 июня
После первоначального "столбняка", вызванного внезапностью нападения, противник перешёл к активным действиям. Имеют место случаи тактического отхода, признаков же стратегического отхода нет и следа… Наши войска продвинулись с боем на 10-20 км.
23 июня
Отсутствие большого количества пленных.
На юге русские атаковали наши плацдармы на реке Прут…
В белостокском котле противник борется не за жизнь, а за выигрыш времени.
24 июня
Показательны весьма большие потери у нас в офицерском составе… Противник бросает в бой резервы… Следует отметить упорство отдельных соединений в бою. Имели место случаи, когда гарнизоны дотов взрывали себя вместе с дотами, не желая сдаваться в плен … Теперь ясно, что русские и не думают об отступлении, а наоборот бросают всё, что имеют, навстречу нашим войскам.
25 июня
Русские ведут в приграничной полосе решающие бои и отходят лишь в отдельных случаях… Масса русской кавалерии атакует Западный фронт…
26 июня
Группа армий "Центр" медленно продвигается вперёд, неся, к сожалению, большие потери… Будем уповать на Бога… Противник большими силами танков перешёл в наступление на южном фланге…
Поделиться книгой: