Помоги проекту - поделись книгой:
«Тебе служат Ангельские силы, Тебе поклоняются соборы архангелов. Ты окружен стоящими и летающими многоочитыми херувимами и шестокрылыми серафимами, прикрывающимися в страхе от Твоей неприступной славы. Итак, Ты, будучи Неограниченным, Безначальным, Неизреченным Богом…»[92]. «…И живут на небесах, и одно у них занятие – песнословить Бога и служить Его божественной воле»[93].
2. Ангелы в земной литургии
Представление о том, что земная литургия есть образ небесной, в коей принимают участие ангелы, было заимствовано ранней Церковью из первоначального иудаизма. Это представление получило развитие в эпоху Византии и особенно ясно отразилось в
Церковная литургия служит мостом на небо, более того, она таинственным образом уже есть небо на земле. Божественное, присносущее простирается вплоть до земного существования, открывая возможность встречи с Богом, а стало быть, и возможность надлежащим образом восславить Его. Глубже всего небесную литургию отображает празднование Святой Евхаристии. При ее совершении община встречает живого Христа, который оказывается в центре нее посреди небесных сонмов святых и ангелов[94]. В окружении херувимов и серафимов Господь Христос приближается к жертвеннику, будучи сокрыт, но действен и мощен. В православной религиозной практике литургия Святого Причастия есть священная драма: не метафорический спектакль, а религиозное событие, соединяющее небо и землю. Благодаря вере община переживает вступление хора ангелов: они присоединяются к верующим, чтобы вместе с ними восславить чудеса Божии. Таинственным образом ангелы участвуют в Святом Причастии; со своей стороны, Церковь в течение долгих часов участвует в присносущем поклонении ангелов, в их ликовании и молитвословии на небесах. Символические действия отображают этот таинственный характер литургии.
Далее мы будет говорить о «Литургии Иоанна Златоуста», поскольку она свидетельствует об участии ангелов. Готовясь к литургии, священник вынимает несколько частиц жертвенного хлеба и располагает их вокруг «агнца» – центральной части просфоры, символизирующей Христа; все вместе символизирует единство всех верующих – живых и усопших, святых и ангелов. Одновременно священник поминает всех принадлежащих к общине святых; так он выражает их право участвовать в Евхаристии. Он поминает ангелов следующими словами:
«В честь и память всеславных чиноначальников Михаила и Гавриила и всех небесных сил бесплотных»[95].
Во время так называемого «малого входа», т. е. до чтения Евангелия, священник, диакон и свещеносец идут от алтаря к собранию верующих, вынося Евангелие. При этом священник тихо молится:
«Владыко Господи Боже наш, уставивый на небесех чины и воинства Ангел и Архангел в служение Твоея славы, сотвори со входом нашим входу святых Ангелов быти, сослужащих нам, и сославословящих Твою благость. Яко подобает Тебе всякая слава, честь и поклонение, Отцу, и Сыну, и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков. Аминь»[96].
После торжественного входа с Евангелием, которое фактически есть образ Христа, хор запевает Трисвятое. Это древняя христианская литания, которая в современной римско-католической литургии все еще исполняется по-гречески в Импроперии в Великую пятницу[97]: «Святый Боже, / Святый Крепкий, / Святый Безсмертный, помилуй нас». Пение Трисвятого предваряет молитва священника:
«Боже Святый, иже во святых почиваяй, иже трисвятым гласом от Серафимов воспеваемый и от Херувимов славословимый, и от всякия Небесныя Силы покланяемый, иже от небытия во еже быти приведый всяческая, создавый человека по образу Твоему и по подобию, и всяким Твоим дарованием украсивый, даяй просящему премудрость и разум, и не презираяй согрешающаго, но полагаяй на спасение покаяние, сподобивый нас, смиренных и недостойных раб Твоих, и в час сей стати пред славою святаго Твоего жертвенника, и должное Тебе поклонение и славословие приносити. Сам, Владыко, приими и от уст нас, грешных, Трисвятую песнь, и посети ны благостию Твоею, прости нам всякое согрешение вольное же и невольное, освяти наша души и телеса, и даждь нам в преподобии служити Тебе вся дни живота нашего, молитвами святыя Богородицы, и всех святых, от века Тебе благоугодивших»[98].
«Великим входом» открывается «литургия верных»: священник и диакон переносят святые Дары – хлеб и вино – на престол, где им предстоит стать телом и кровью Христовыми. Отныне они уже представляют Его воображаемое явление, указывая на Его неминуемую эпифанию. Поэтому и херувимы, зримо представленные священником, диаконом и общиной, и весь придворный небесный сонм готовы служить Царю. Христос переносится ангелами в круг верующих. Как римские солдаты возносили новоизбранного императора на щит и несли его через свои ряды, провозглашая тем самым его право на власть, так Царь Царей проносится на дискосе, как на щите, незримыми легионами ангелов на алтарь – Его престол, являя свою жертву как Господь неба и земли. Во время этой величественной процессии община подражает ангелам, а хор запевает Херувимскую песнь:
«Иже Херувимы тайно образующе, и животворящей Троице трисвятую песнь припевающе, всякое ныне житейское отложим попечение. – Яко да Царя всех подымем, Ангельскими невидимо дориносима чинми. Аллилуиа. Аллилуиа. Аллилуиа»[99].
Присутствие ангелов в евхаристической литургии обладает двойным смыслом[100]: они суть космическая и присносущая почетная стража Царя, передающая Ему молитвы верующих; и они побуждают общину прославлять владыку вселенной надлежащим образом:
«Представь, близ кого ты стоишь, с кем будешь призывать Бога: с херувимами! Подумай, с кем вместе ты ликуешь, и этого достаточно будет для возбуждения в тебе бдительности, когда вспомнишь, что ты, облеченный телом и связанный плотию, удостоен прославлять общего всем Владыку вместе с бесплотными силами. Итак, никто с рассеянною душею пусть не участвует в этих священных и таинственных песнопениях, никто пусть не имеет в себе житейских помыслов в такое время, но, изгнав из души все земное, переселив всего себя на небо и как бы стоя близ самого престола славы и воспаряя вместе с серафимами, пусть каждый возносит всесвятую песнь Богу славы и величия»[101].
Верующий, который может наслаждаться общением со Христом через принятие таинств, стоит даже выше ангелов; он принадлежит к тому телу, пред Главой коего склоняются все ангелы:
«Почтим же нашу Главу; подумаем о том, какой Главы мы тело, – которой все покорено. Сообразно с этим образцом мы должны быть лучше самих ангелов и выше архангелов, как удостоенные большей чести, нежели все они. «Не Ангелов» Бог принял естество, как говорит (апостол) в послании к Евреям, но «семя Авраамово» (Евр. 2:16). Не власти, не начала, не господства, не другой какой силы, а наше принял Он естество и посадил горе́»[102].
В праздничных литургиях ангелы и архангелы появляются как провозвестники славы Божией в связи с Рождеством, Благовещением, воскресением и вознесением Христа. Ангелы выступают в роли «помощников» в Богоявлении, в самый момент крещения Христа. Во всех этих ролях они часто являют собой призыв. Как посланцы Бога, они приводят апостолов к смертному ложу Богоматери и сопровождают ее в телесном вознесении на небеса. 8 ноября празднуется собственный день архангела Михаила, 26 марта – день Гавриила. Рафаил поминается 8 сентября и 8 ноября. В Колоссах (позднее Хонах)[103], одном из старейших культовых мест Малой Азии, где поклонялись ангельским силам[104], еще ранее VII в. была возведена церковь в честь архангела Михаила. Согласно легенде, Михаил чудесным образом сломил сопротивление постройке церкви. Если молитвенный канон ангелу-хранителю[105] был введен в XI в., то выбор ангела-покровителя достиг расцвета в XI–XII вв.
3. Типы изображений
Живописцы ранней Церкви изображали ангелов в виде бескрылых и безбородых юношей. Крылатые ангелы появились позже; образцами для них послужили фигуры Ники и гения. В византийском искусстве застывшая красота ангела сделалась преобладающим и охраняемым стереотипом. Литургически важны изображения херувимов (см. Иез 1, 4–25; Откр 4, 6–11) как тетраморфов и серафимов (Ис 6) в куполах. Одеяния ангелов, особенно архангелов Михаила и Гавриила, соответствовали их функциям: «архистратиг» изображался в доспехах, посол Христа с жезлом, считавшийся высокопоставленным (аналогично имперскому церемониалу) небесным «придворным», – с державой (
В этом контексте мы вновь обращаемся к мифу о сражении Михаила с Люцифером; в живописи этот мотив известен с VI в. и был использован в политической теологии христианской империи. Уже в эпоху императора Константина (ум. 337) Михаил почитался как «архистратиг» (верховный военачальник). С IX в. эти идеи были направлены главным образом против богомилов, считавших себя мифическими падшими ангелами и поклонявшихся Христу как «бесплотному» высшему ангелу, который не вочеловечился по этой причине. Церковь также противопоставила еретическому отождествлению Христа с Михаилом как «ангелом Великого Совета» изображение Христа опять-таки как «ангела Великого Совета», но со стигматами на руках и ногах, что было неприемлемо для богомилов. Таким образом, Церковь вынуждена была отстаивать свое учение об ангелах как от чрезмерной объективации, так и от чрезмерной спиритуализации.
4. Красота ангелов
Ангелы чрезвычайно близки к Богу; они участвуют в изобилии божественной жизни и могут взирать на Бога; превосходя тварное состояние образа Божия, они богоподобны и распределяют дары Его благодати. Несмотря на все это, православное вероучение вновь и вновь акцентирует тварность ангелов. Тварность беспредельно удаляет их от всемогущего бытия Божия и от Его самодостаточного блаженства. Они совершают свое служение пред Богом со страхом и трепетом, и, хотя им это позволено, не дерзают взирать на Бога, но благоговейно прикрываются крыльями:
«Доброту неприступныя славы Твоея, Единице трисолнечная, Серафими не терпящее зрети, спокрываются крилы, и трисвятыми песньми непрестанно Тебе славят»[109].
Ангелы лучатся невообразимой красотой, символизирующей их причастность к божественной жизни. Самый явный знак этой сверхъестественной красоты – то, что ангелы (когда человеку позволено их увидеть) окружены ярчайшим сиянием, исходящим от них и окутывающим их; его невозможно передать даже сравнением со сверканием снега и сиянием солнца. Для человека такое изобилие света непереносимо, так что страх и трепет охватывает его при явлении ангела:
«Яже первой ангельской непосредственне утвари, / неприступными Твоея доброты лучами осияваемой быти благоволивши, / Твоими светлостьми просвети, / Троице единоначальственнейшая, / православно Тебе поющих»[110].
Сам Бог увенчал красоту ангелов даром Своей святости, ввиду их сверхъестественной небесной, духовной природы. Помимо этого благодатного возвышающего дара, Он наделил их бессмертием:
«Он (ангел) бессмертен не по природе, но по благодати; ибо все, что имело начало по естеству, имеет и конец. Один только Бог присносущен, или, вернее: Он выше вечности, ибо Творец времен не находится в зависимости от времени, но – выше времени. Ангелы – вторые светы, умные, заимствующие свой свет от первого и безначального Света, не имеющие нужды в языке и в слухе, но без произносимого слова сообщающие друг другу свои мысли и решения»[111].
Иконография испытывала особенно острую нужду в использовании символов, позволявших образно представить благодатное возвышение ангелов. Так как человеческий разум и художественная фантазия были бессильны узреть святость и красоту небесных сил, оставалось лишь пытаться намеками указать на непостижимое. Византийский образ ангелов есть результат сочетания греческого и восточного идеалов красоты. Ангелов всегда изображали как статных юношей с вьющимися волосами и лицами, излучающими свет. Они неизменно являют собой идеал духовной красоты: совершенство и изобилие божественной жизни выражается в их цветущей и неувядающей юности.
5. Служение верующим: Михаил и Гавриил
Михаил и Гавриил занимают выдающееся положение среди тех ангелов, которым поручено попечение о благе верующих. Священное Писание называет в связи с этим только их имена и еще имя Рафаила (в книге Товит)[112].
Михаил (евр. «подобный Богу»?) – один из духов-хранителей еврейского народа и один из небесных князей (Дан 10, 13, 21; 12, 1). Согласно иудейской традиции, Бог разделил народы земли на семьдесят две области и назначил каждой ангела-хранителя. Михаил – величайший из них. В неканонических иудейских текстах он рассматривается как доверенное лицо Бога, сидящий на почетном месте рядом с Ним и держащий ключи от неба. Михаил – ангел справедливости и суда, но также ангел милости и благодати, высший небесный священнослужитель и архистратиг небесного воинства.
Приверженцы Нового Завета большей частью приняли эти воззрения. Ангел Михаил становится архангелом (Иуд 9); он возглавляет ангелов в их сражении с Сатаной и хранит Церковь Христову (см. Откр 12, 7 сл). Когда Иисус Навин собирался завоевать Иерихон, он «взглянул, и видит, и вот стоит пред ним человек, и в руке его обнаженный меч»; человек этот сказал, что он – «вождь воинства Господня» (Нав 5, 13 сл). В соответствии с иудейским толкованием Православная церковь тоже усматривает в этой фигуре ангела Михаила; его называют «архистратигом» (верховным военачальником) и часто изображают облаченным в доспехи.
Много легенд рассказывают об этом ангеле. Иудеи видели в Михаиле спасителя от многих бед; и он же придет в конце времен, что будет означать счастливый конец. Христиане тоже считали его помощником во всякой нужде. Михаил провожает усопших к Божьему суду; он избавляет души от силков, расставленных многочисленными бесами, которые, как предполагалось, носятся в воздухе; он в целости и сохранности приводит души на лоно Авраамово – образ рая и вместилище душ вплоть до воскресения. В притче о богаче и Лазаре Христос упоминает ангелов, которые относят бедняка на лоно Патриарха (Лк 16, 22). Отсюда в апокрифическом евангелии Никодима делается вывод о том, что Иисус при своем схождении во ад вверил Михаилу искупленные души. Наконец, считалось, что именно Михаил имеется в виду в словах о том, что «при гласе Архангела и трубе Божией» (1 Фес 4, 16) Христос сойдет с неба как Судия. В этот миг заступническая молитва Михаила будет особенно необходима.
Священное Писание и народная вера наделяли Михаила более высоким достоинством, чем любого другого ангела. Поэтому титул «архангел» означает применительно к нему не принадлежность к низшему чину небесного сонма, а, наоборот, привилегированное положение среди всех небесных сил.
«Начальниче Ангелов, Архистратиже вышних служителей, / собравшияся в честнем храме твоем, и Бога воспевающия, / покрывай и сохраняй от всяких искушений… Начальниче Ангелов и наставниче заблуждающих, / Господень начальный воеводо, / в час сей посреде нас прииди, и молитвы всех принеси / единому Творцу и Владыце… Михаиле, начальный воеводо Господень, / верно в Божественнем твоем храме собирающихся, / во хваление Божие наставляй, / покрывай от всяческих зол ходатайством твоим… Яко невещественных предводитель, архистратиже сил, / с нами проси нам прегрешений избавление, / исправление же жития, / и тамошних наслаждение благ вечных… Просвещение нам испроси, великий Архистратиже, / присно Свету великому предстояй, / и умири нашу жизнь, / напастьми всегда змиевыми и обстояньми жития / зыблемую присно, достохвальне»[113].
Гавриил (евр. сила / воин Бога) упоминается в Ветхом Завете только в книге Даниила, где он передает божественные откровения пророку (Дан 8, 16; 9, 21). В Новом Завете он говорит о себе: «Я Гавриил, предстоящий пред Богом» (Лк 1, 19). Гавриил возвещает рождение Иоанна Крестителя и воплощение Иисуса. Только послебиблейские тексты именуют его архангелом. В Православной церкви Михаил и Гавриил обычно упоминаются вместе. Все свойства и действия Михаила, направленные на благо народа Божия, приписываются также и Гавриилу; в частности, ему поручено вести ангельский счет деяниям человеческим. Достоинством он близок Михаилу:
«Ум предвечный, / Свет составивый вторый… от века открывающего нам / Божественную и великую воистину тайну, / во утробе воплощаемого Девичестей / суща Безтелеснаго и бывша Человека… Престолу предстоя Трисолнечнаго Божества / и богатно просиявая Божественными светлостьми, испущаемыми непрестанно оттуду… Гаврииле Архистратиже, / молитвенниче о душах наших»[114]. «… На Небесех зря Божию славу и на земли с высоты подая благодать, начальниче Ангелов, мудре Гаврииле, Божия славы служителю и мира Божественный поборниче, спасай, соблюдай вопиющия ти: сам буди помощник, и никтоже на ны[115]».
Существует множество изображений, представляющих ангелов как хранителей и посланцев Божиих[116]. Священное Писание дает много сюжетов для таких изображений. Эта тема может быть представлена здесь лишь на одном примере; мы выбрали пример
Деисис («молитва, прошение) – сюжет многих фресок и икон. Господь Христос сидит на престоле божественной славы. Он держит поднятой правую руку, благословляя, наставляя и судя; в левой руке у него книга жизни. Все люди должны будут ответить Ему за прожитую жизнь. Когда Он появится в окружении небесных сонмов, люди обязаны будут дать Ему отчет о своих поступках. Тогда возникнет острая нужда в благих и весомых заступниках: Марии и Иоанне Крестителе – матери Господа и его Предтече. Они смиренно воздевают руки и молят о милосердии к человечеству. Важно взаимное расположение названных персонажей: Мария, Богородица, изображается по правую руку от Христа[117], Креститель – по левую. За Крестителем стоит архангел Гавриил, взирая на Марию (как в Благовещении); за Марией стоит Михаил, обратившись ликом к Крестителю[118]. К ним присоединяются небесные силы: ангелы подражают своей царице в заступнической молитве, неустанно молясь о собратьях на земле.
Здание церкви есть преддверие неба. Михаил и Гавриил – его стражи. Во многих церквах мы видим их изображения близ портала, ведущего из притвора в неф: Михаил в образе архистратига, Гавриил со свитком. Этот последний образ должен напоминать о том, что Гавриил записывает все помыслы и деяния человеческие, чтобы сохранить их до Судного дня, когда лишь праведные вступят в славу Божию. Как творение Бога, Гавриил носит синюю тунику. Золото небес и пурпур божественного величия украшают его одежды и крылья. Прекрасный лик являет вечную юность и святость; он обращен к посетителям храма. Глазами архангела смотрит в глубину человеческих сердец сам Бог.
6. Христианская жизнь. Причастность к ангельской жизни
В культуре Восточных церквей нет такого храма, в котором отсутствовали бы изображения ангелов[119]. Здание церкви есть место пересечения небесного и земного миров; здесь видимое и невидимое творение соединяется со Христом, утвердившем на нем свой престол.
Новая реальность, данная людям в таинствах, есть дар и одновременно требование. Когда верующие молятся: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе» (Мф 6, 10), они знают, что небесные силы всецело согласны с замыслами Божиими. Отрешаясь от мыслей о земном, христианин подражает примеру ангелов. Когда он состязается с ангелами к послушании замыслам Божиим, он ведет ангелоподобную жизнь. В этом ангелы служат для него примером и стимулом; они делают все возможное, чтобы направить и поддержать усилия христианина. Церковный календарь предоставляет верующему много возможностей подражания Господу; Великий пост прямо предназначен для этого. Так, просят о помощи ангелов именно в эти сорок покаянных дней:
«Полезен пост во всякое время для подъемлющих его: потому что на постящегося не смеют нападать демоны, охранители же жизни нашей – ангелы деятельнее пребывают с теми, которые очистили душу постом»[120].
Всякий христианин призван к подражанию Господу. Но некоторым Бог особо дает такое повеление и благодать, дабы его исполнить: это монахи и монахини. Когда они принимаются в монашество, Бог призывает их «сподобитися ангельскому образу»[121]. Они оставляют мирскую жизнь, что не означает, что они вовсе удаляются от мира или не имеют больше обязанностей в нем:
«Заклинание, представляемое наставницею обучаемым душам в подтверждение сокровенного, делается силою не преходящего мира, но всегда пребывающего естества Ангелов, на которых повелевается взирать, чтобы их примером утверждались непоколебимость и постоянство добродетельного жития. Поелику имеем обетование, что по воскресении жизнь человеческая соделается подобною состоянию Ангелов (Обетовавший же не лжив); то следует и жизнь в мире сем приуготовлять к жизни, чаемой после сего, так чтобы, живя во плоти, и проводя время на селе мира сего, жить не по плоти и не сообразоваться веку сему, но и во время жизни в мире иметь попечение о жизни чаемой. Посему невеста клятвенным подтверждением внушает душам обучаемых, чтобы жизнь их, с преспеянием проводимая на этом селе, имела в виду небесные силы, подражая бесстрастием чистоте ангельской»[122].
Такой образ мыслей не просто желателен, но принадлежит к существу христианской веры, свидетельствуя о действенности Святого Духа, по слову св. Павла: «Благодатию Божиею есмь то, что есмь; и благодать Его во мне не была тщетна» (1 Кор 15, 10). Некоторым людям, всячески усердствующим в стремлении послушания Богу, ангелы иногда являются в зримом образе, дабы укрепить их в трудах. Явления ангелов дают людям успокоение и силу. Этот опыт благодати производится самим Богом:
«Являются они безмолвно и кротко, отчего в душе немедленно рождаются радость, веселие и дерзновение, – потому что со святыми Господь, Который есть наша радость и Сила Бога Отца. Душевные помыслы бывают невозмутимыми и неволненными, и душа, озаряемая видением, созерцает явившихся. В ней возникает желание божественных и будущих благ, и, конечно, возжелает она быть в соединении со святыми и отойти с ними. Если же иные, как люди, приводятся в страх видением добрых Ангелов, то явившиеся в то же мгновение уничтожают этот страх своею любовью, как поступили Гавриил с Захариею (Лк. 1:13) и Ангел, явившийся женам во гробе Господнем (Мф. 28:5), и еще Ангел, упоминаемый в Евангелии и сказавший пастырям: не бойтеся (Лк.2:10). Ощущается же страх не от душевной боязни, но от сознания присутствия высших сил. Таково видение святых»[123].
7. Ангелы – вожатые душ усопших
Вера в то, что ангелы заботятся о душе усопшего и провожают ее в потусторонний мир, выражает ту убежденность, что Бог – единственный Господь жизни и смерти. Задача ангелов – отделить душу от тела и препроводить ее в назначенное ей место; ангелы защищают души праведных от посягательств со стороны бесов и приуготовляют им почетную встречу в конце. Тем же душам, которым предстоит пребывать в удалении от Бога вплоть до Судного дня из-за порочной жизни на земле, остается одно утешение и упование: знать, что и они не исключены из заступнической молитвы ангельского сонма:
«Помилуйте мя Ангели всесвятии Бога Вседержителя, и избавите мытарств всех лукавых: не имам бо дела блага, возмерити мерилу злых моих деяний. Егда взыдете всесвятии мои Ангели предстати судищу Христову, колена преклонше плачевно возопийте Ему: помилуй всех Творче, дело руку Твоею, Блаже, и не отрини от Тебе. Поклоньшеся Владычице и Пречистей Матери Бога моего, помолитеся, яко да преклонит колена с вами, и преклонит Его на милость: милости бо сущи и Питательница, услышана будет»[124].
Легкая и мирная кончина рассматривается как отражение радости ангелов у смертного ложа; они спешат проводить душу в рай. Если человек при жизни пытался подражать жизни ангельской, то это мистическое восхождение ныне продолжается восхождением к Богу. Ангелы – спутники и вожатые. Так как даже праведник не безгрешен пред лицом божественной святости, бесы и злые ангелы, помощники Сатаны, пытаются по пути отбить душу. Они требуют уплатить долг и выкуп и тщатся заградить путь в рай. Этот момент объясняется с помощью образа мытного двора. Но, несмотря на их угрозы и на вызываемый ими страх, они бессильны нанести вред верующему, ибо Христос искупил его из царства злых духов, взойдя на крест. Ангелы противостоят бесам и отвергают любые обвинения в уже прощеном грехе. Они сопровождают души праведников, укрывая их от устрашающих морд. Если бесы не могут доказать обвинения, они вынуждены отступить. Но если умерший был слишком грешен и не уравновесил свою греховность никаким добрым делом, бесы вырывают душу из рук ангелов. Такая душа попадет в ад на муки. Но это еще не окончательный суд; окончательный суд будет вершить Христос. Так как это лишь предварительный суд, решение коего будет отменено приговором Христа, ангелов просят продолжать молитвы об усопшем. Это последний жест доброты, доступный ангелам по отношению к людям:
«Ныне убо время все моего живота, яко дым претече, и предсташа прочее ангели посланнии от Бога, окаянную мою душу ищущи немилостивно. Се, предсташа множество лукавых духов, держаще моих грехов написание, и зовут зело, ищуще безстудно смиренныя моея души»[125].
8. Ангелы и святые
Когда Православная церковь восхваляет в своих песнопениях святых на небесах, она, подобно ранней Церкви, говорит, прежде всего, о святых мучениках[126]. Вслед за св. Павлом они могли бы сказать: «Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил, а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия» (2 Тим 4, 7сл). Метафора состязания на стадионе весьма уместна в отношении мучеников, отдававших жизнь за веру на аренах Римской империи[127]. Венец как награда есть метафора вечной жизни, даруемой мученикам. Сам Христос со своей свитой встречает победителя и принимает его к Отцу, в славу.
Небесный ангельский мир не безразличен к этому состязанию на земле. Как только трубный глас на стадионе возвестит его окончание, и славные победители отправятся домой из мира сего, англы выходят им навстречу и приветствуют их. Славный прием, уготованный у ангелов мученикам, свидетельствует об их любви к отдавшим жизнь за Христа: отныне они могут вступить в ряды небесного сонма и быть причастными к его блаженству. Принятие и почитание на небесах могут быть описаны только в человеческих терминах. Хотя ангелы стоят над земным ходом вещей, они (вместе с Церковью) ликуют, когда на богослужении поминаются мученики:
«Мученицы Твой, Господи, / во страданиих своих венцы прияша нетленныя от Тебе, Бога нашего: / имуще бо крепость Твою, / мучителей низложиша, / сокрушиша и демонов немощныя дерзости. / Тех молитвами / спаси души наша»[128].
Святые Отцы рассматривают мученичество как вселенскую брань, в коей участвуют ангелы и злые духи. Ангелы, защищающие и поддерживающие человека в течение земной жизни и заботящиеся о том, чтобы вверенный их попечению верующий остался невредим, своим присутствием придают мученикам мужество и неотступность. Они готовы после победы ввести их души во славу Божию.
9. Поклонение ангелам
Седьмой вселенский Никейский собор (787)[129] осудил иконоборчество и отстоял поклонение святым и ангелам, осуществляемое посредством икон и молитв. Отцы собора восхваляют человеколюбивых ангелов, которые доносят молитвы людей до Бога, заступаются за людей и передают людям милости Божии. Основание для поклонения ангелам и святым соборные Отцы выводят из учения о заступничестве. Ангелы с полным правом заслуживают поклона, προσκύνησις, – этой высшей формы уважения, дозволенной людям в античных церемониях почитания. Эту форму поклонения нужно отличать от благоговения (λατρεία), подобающего только Богу.
Ангелы – ближайшие и самые доверенные сподвижники Бога; они пребывают у Его престола, и Он облекает их любовью, святостью и мощью. Всякий, кто молит ангелов о помощи или просит о заступничестве, поклоняется им, ибо признает их прерогативы. Так, в начале каждой недели верующие вручают себя ангельскому попечению: понедельник – день поминовения ангелов. На протяжении церковного года праздники в честь ангелов отмечаются неоднократно[130]. Ангелопочитание со стороны верующих зримо выражается в том факте, что покровителями церквей выбирают ангелов. Названные в честь ангелов церкви посвящены Богу; им дают имена ангелов, а Бог освящает их ради заступнической молитвы ангелов. По словам историка Прокопия, еще император Юстиниан (527–565) воздвиг шесть храмов св. Михаилу, а восточная архитектура свидетельствует о том, что и другие христианские правители не отставали от него.
Поклонение ангелам есть часть общей религиозной позиции и практики Православной церкви. Она считает источником всякого блага одного лишь Бога, но Бог действует через свои творения. Священное Писание приводит неоднократные свидетельства ангелопочитания. Сам Иисус велит почитать малых сих, имея в виду ангелов, которые «на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного» (Мф 18, 10). Святые Отцы согласно утверждают, что один лишь Бог, Троичный и Единый, заслуживает благоговения, и осуждают идолатрический культ ангелов; однако они выступают за поклонение ангелам и святым: ангелы «учат покоряться и служить не им, но почитать Господа… Ты видишь, что они отвергают почитание, но поклонению Господу всяческих не препятствуют. Они учат нас, что на богослужении подобает приносить жертву не им – тем, кем правит Бог, – но Господу»[131].
Поделиться книгой: