Помоги проекту - поделись книгой:
Все решают секунды.
В отличие от леопардов, у которых самка прячет детенышей от отца, способного их сожрать, гепарды – примерные и ласковые родители. Отец носит в логово пищу. А если что-то случилось с матерью, способен в одиночку прокормить и воспитать малышей. Несмотря на все предосторожности и самоотверженную защиту родителями, половина выводка обычно гибнет. Двухлетний возраст – пора зрелости. В это время молодые гепарды уже могут охотиться самостоятельно и расстаются с родителями.
Гепард – высокоспециализированный охотник. Но большая специализация в природе опасна. При изменении условий жизни «специалисты» часто обречены. Всеядные вороны и кабаны приспосабливаются к любым условиям, а совершенный бегун гепард, да к тому же аристократ, признающий только парное мясо, к концу текущего века «забежал» в Красную книгу. Этому зверю для жизни нужны пространства, по которым гуляли бы резвые антилопы. Таких пространств на земле все меньше и меньше. Всюду, где распашкой земли и разведеньем скота человек потеснил антилоп, он вынес приговор и гепарду. Когда-то звери большим числом жили в Туркмении, Иране, Индии. В Африке местом их обитанья были саванны от Сахары до Калахари. Все на глазах нынешних поколений стремительно изменилось. Я помню еще поездки в Туркмению, когда была надежда увидеть хотя бы следы гепарда. Увы, сегодня этой надежды нет. Всюду благородная кошка исчезла, исключая пока что Африку, где тоже на ветру перемен свечка может угаснуть.
Вот почему так много вниманья сейчас уделяется размноженью гепардов в неволе. Процесс этот долго не шел из-за незнанья некоторых законов поведения кошек. Жившие совместно в просторных загонах самцы и самки не спаривались. Стали держать их порознь, сближая только в период гона, и сразу дело пошло на лад. Сегодня гепарды размножаются не только в африканских питомниках, но и в городских зоопарках, в том числе и в московском. (Удивительно видеть южан, спокойно играющих на снегу.)
Гепарды хорошо приручаются и поразительно дружелюбны. В Московском зоопарке мы как-то снимали сюжет для «Мира животных», и я зашел к гепардам в загон. Зная повадки этих зверей, я не испытывал страха. И они тоже испытывали лишь любопытство и осмелели настолько, что самый отважный из них подкрался сзади и стащил мою кепку.
Исключительная покладистость зверя известна людям тысячи лет. По ранним источникам известно: ханы, шахи, мурзы, князья и вожди держали гепардов рядом с собой на золотых поводках. Особо ценились гепарды, натасканные для охоты. Пойманный взрослый зверь легко приручался, сохраняя приобретенные у родителей ловчие навыки. Надев на голову такому гепарду колпак, его везли на повозке в степь и, как только видели антилоп, снимали с глаз покрывало. Заметив добычу, гепард преображался и действовал так же, как поныне действует он в природе.
Охота с гепардами и ловчими птицами была любимой утехой древних владык. Монгольские ханы, читаем в хрониках, имели для охот до тысячи гепардов! Индийские раджи еще недавно держали кто сотню, кто две гепардов.
Снаряжая посольства, ловчих кошек посылали иноземным владыкам. И это был поистине царский подарок. Летопись сохранила описанье охоты русских князей на сайгаков с пардусами (гепардами)…
Гепарды.
Все закончилось с исчезновением антилоп. Этот процесс идет сегодня и в Африке, но пока что гепарды есть не только в питомниках. Еще можно увидеть бегуна-рекордсмена в дикой природе.
Лошадь в пижаме
Спутать ее ни с кем невозможно. Разглядываешь вблизи, кажется, искусный маляр черной и белой краской расписал лошадку для какого-то карнавала…
В природе ничего глупого не бывает. Все целесообразно. Полосатость тигра, например, помогает зверю скрываться в зарослях. Это яркий пример камуфляжа, в природе распространенного. У большинства птиц самки окрашены скромно, чтобы быть на гнезде незаметными. Петушки, наоборот, нарядны – в привлекательной яркости красок закодировано их здоровье. К моменту брачных турниров краски становятся особенно яркими. Может быть, этот механизм работает и у зебр? Нет. Жеребчики и кобылки одинаково вызывающе ярки, заметны, как старинные верстовые столбы. Какой смысл выставлять себя напоказ? Так рассуждали, пока «тигровую лошадь» (название зебры у древних римлян) рассматривали вблизи в загонах.
Все встало на место, когда зоологи присмотрелись к пугливым, резвым лошадкам у них на родине – в Африке. Оказалось, полосатость как раз и является камуфляжем. «На открытых пространствах при малейшей опасности зебры обращаются в бегство. И это не случайно. Когда зебры бегут, их силуэты стираются, размываются, черно-белые полосы сливаются в серебристо-серый цвет, и бегущий табун растворяется в дрожащем мареве жаркого тропического дня». Отличная маскировка от хищников и головная боль для фотографов. Снимаешь лошадок вблизи – все в порядке, снимаешь издалека – силуэты размыты. Один выход – снимать против солнца, но это плохо для цветной пленки. Считают, специфическая окраска помогает зебре не только скрыться, но и благодаря нечеткости силуэта, выиграв секунду-другую, иногда спастись при броске льва – главного их врага и соседа в саванне.
До сих пор идут споры: зебры черные с белыми полосами или, наоборот, по белому – черный рисунок? Это не шутка и не схоластика, спор касается происхожденья африканских лошадок. Одни говорят, что зебры были, как лошади, темной окраски, и постепенно пятна мутаций эволюция превратила в выгодные полоски. Другие же возражают: зебра древнее, примитивнее лошади. Развиваясь, лошади «стерли» с боков своих полосы.
Всегда вместе, всегда насторожены.
Между тем лошадей в Африке нет. А завозимые из Европы тут гибли от болезней, переносимых мухой цеце. Зебры же этих болезней не знают, как будто их нет. И если говорить о сходстве, то похожи они более на ослов и куланов. Вместо гривы у них щетка жестких волос по холке и хвост на ветру не стелется, волос на нем – только кисточка на самом конце.
Попытки зебру скрестить с ослом не имели успеха до тех пор, пока не догадались осла соответствующим образом размалевать. И тогда для зебры он стал «своим».
Когда-то в Африке, считают, обитало более ста пятидесяти видов зебр, различавшихся размерами тела и рисунком полос. Теперь осталось шесть видов. Каждый вид безошибочно различает своих и чужих. Но даже в семейной группе одного вида нет одинаково расписанных лошадок. Это облегчает зоологам, изучающим повадки зебр, узнавать их «в лицо». Полагают, и сами зебры умеют «читать» рисунок каждой «пижамы». И это сохраняет порядок в маленьких табунках.
На открытом пространстве зебры близко к себе не подпустят, их спасение – в беге. Лишь раз в степи Серенгети я снимал табунок голов в двадцать с относительно близкого расстоянья. Зебры стояли рядком, навострив уши. Как потом оказалось, в поле их зрения с одной стороны была наша машина, а с другой – шедший неспешно лев, и зебры, не суетясь, оценивали степень опасности.
Бегут приземистые на недлинных ногах лошадки довольно резко – шестьдесят пять километров в час. Одинокую зебру на машине или на верховой лошади догнать непросто. Семейку же догоняют по причине того, что группа свой бег приноравливает к бегу более слабых. И это для зебр характерно.
Чужаков семейка-табун изгоняет. А меж своими (жеребец, шесть-семь кобылок и молодняк) существует прочная спайка. Вместе спасаются от опасностей, отдыхают, положив головы на крупы друг друга, от москитов спасаются, плотно прижавшись боками.
Водят табун на равных опытная самка и жеребец. В период гона на место самца-вожака может претендовать более сильный встречный жеребчик. Отношения выясняются так же, как в табуне лошадей. Жеребцы встают на дыбы – стараются соперника укусить в холку или, резко нагнувшись, хватают зубами за ноги. Табунок поступает в распоряжение победителя. Но самки признать его не спешат, иногда даже лягают, пытаются прогонять. Закон, однако, на стороне победившего, и все постепенно входит в обычную колею.
У зебр есть свои территории с обязательным водопоем. Путешественники по Африке знали: если встретились зебры – в радиусе трех-четырех километров обязательно найдешь воду. Территорию зебры метят, почесываясь о термитники. Зоологи, подолгу наблюдавшие зебр, пишут: «Чесание о термитники – любимое их занятие».
Главные черты характера зебр: бдительность, пугливость, мгновенная реакция. В открытой саванне они полагаются на слух и зрение. Но, будучи низкорослыми, держатся рядом с теми, у кого «колокольня» повыше, – со страусами и жирафами. Часто видят их также в обществе антилоп гну. Выгода есть и тут. Подкравшись, лев предпочтет антилопу, значит, смышленые зебры имеют лишние шансы выжить.
В саванне лев является главным, естественным врагом зебр. Хищник и жертвы держатся на одном жизненном пространстве, и никакой паники тут нет. Зебры ко львам привыкли так же, как люди в городе привыкают к небезопасным потокам автомобилей.
Зебра, впрочем, может и защищаться. Крепкие, как сталь, копыта задних ног могут раздробить челюсть хищника. В африканском кратере Нгоронгоро я видел львицу, попавшую под этот страшный удар, – разбитая челюсть белела свисающей костью.
Гиены боятся зебр, но покушаются на зебрят. В этом случае матери переходят в атаку, как только увидят гиену. Иногда на зебру соблазняется прыгнуть сверху – с камней или с дерева – леопард. Удача редко сопутствует хищнику в рискованной этой охоте. Зебра мгновенно падает, стараясь подмять под себя огромную кошку, а вскочив, наносит удары копытами.
В Южной Африке на свободе полосатых лошадок осталось немного, и лишь в заповедниках. Уничтожали их в прошлом веке ради забавы и из-за яркой экзотической шкуры. Зоологи говорят: истребление в Африке зебр по стремительности можно сравнить с истреблением миллионов бизонов в Америке.
Зебра живет только в Африке и вместе с жирафой может служить живым символом Черного континента.
• Фото В. Пескова и из архива автора. 11, 25, 30 апреля, 16, 30 мая, 4, 11 июля 1997 г.
«Вобла-97»
Все, конечно, знают эту небольшую сушеную рыбку. А любители пива душу за нее отдадут. Космонавты, рассказывают, пресытившись едой из тюбиков, попросили положить в багаж воблы. Не осетрины, не лососины, а именно воблы. У астраханцев это родило гордость: «Что-то есть в нашей рыбке. Какие-то особые вещества…» Однако такой же миф мог родить и соленый огурчик, о нем в космосе тоже, поди, мечтают.
Вобла… Не ошибемся, если ставшую знаменитой рыбку назовем плотвою. А плотву кто же не знает – самая распространенная из всех пресноводных рыб: водится повсеместно в Европе и Азии. Кто хоть однажды держал в руках удочку, знает неприхотливую эту жительницу прудов, речек, рек, ручьев и озер. Ловится на хлеб, на тесто, на червя и ручейника, летом в жару – на шелковистые нитчатые водоросли. Рыбак серьезный пренебрегает плотвой. «Скучная рыба», – говорил один из мещерских друзей Паустовского. Но для многих немудрящая рыбка была радостью детства. А попав однажды на речку пошире, чем наша Усманка, я убедился: в большой воде плотва становится рыбой серьезной. Три десятка надерганных на горох рыб сделали утро на реке Воронеж у села Чертовицкого памятным на всю жизнь. А в прошлом году весною, получив подарок с Оки, я не поверил, что это плотва, – каждая рыба весом была почти в килограмм.
Из-за повсеместности распространения названия у плотвы везде разные – все немыслимо перечислить. Зовут ее сорога, чебак, вобла, таранка. Два последних названия выделить надо особо: таранка – плотва, живущая в Азовском море, вобла – ее каспийская разновидность. Весной морская плотва устремляется нереститься в устье Дона и Волги. «Ходила раньше рыба так плотно, что мешала двигаться лодкам». На Волге, где ловили благородную белорыбицу (родственницу северной нельмы) и древних рыб осетровых пород, воблой пренебрегали. Вобла была помехой, «сором», ее выкидывали из сетей.
Вобла идет!
Так продолжалось до середины прошлого века. Белорыбица и осетр, белуги, севрюги – рыба людей небедных. И хотя, было время, килограмм осетра стоил тридцать копеек, килограмм воблы в те же самые времена с радостью отдавали за пятак или даже за так. В те годы и селедку на Каспии не считали за рыбу – ловили, чтобы вытопить из нее жир. А стали селедку солить – пошла! И сразу сделалась «рабой народной».
Для воблы тоже нашли надежную технологию сохраненья. Ее, посоленную, стали вялить. Это обеспечивало два года храненья и легкость транспортировки. Дешевая, доступная для самого бедного едока рыбка так же, как и таранка, завоевала Россию. И если селедка хороша была к водочке, то воблу исключительно хорошо приспособили к пиву.
Триумфальное шествие в рогожных мешках мелкой рыбешки началось в 70-х годах прошлого века. К началу века нынешнего вобла была уже знаменитостью. В 1900 году в устье Волги ее выловили 120 тысяч тонн, в 1905-м – 184 тысячи. К началу каждого лета запасы рыбы стояли по-над протоками Волги аккуратными небольшими стожками. В революцию, утверждают, в пароходных топках под Астраханью за неимением дров сжигали воблу. В те годы рыбка стала неким пищевым символом – воблой выдавали паек, воблой снабжали уезжавшего в командировку, из воблы варили похлебку в столовых, вобла у красноармейцев за голенищем была неприкосновенным запасом еды.
В 1930 году, сказали мне ученые в Астрахани, было поймано рекордное количество каспийской плотвы – 242 тысячи тонн! Далее все пошло со сниженьем. Причин много: перевыловы, загрязнение вод, нарушенье гидрологического режима на перегороженной плотинами Волге. Улов осетровых рыб против прежнего сократился в десяток раз – ловили на Каспии двадцать тысяч тонн в год, поймали в прошлом году две тысячи. Неприхотливая вобла тоже во время нереста сильно страдает от перепадов воды. Лимит ее вылова определяют сегодня в двадцать пять тысяч тонн. Правда, и это количество из-за дороговизны моторного топлива, из-за разрухи всего и вся не выбирается. Но древний рыболовный снаряд под названием «уда» действует, им пользуются тем активнее, чем свирепее всякие кризисы.
Улов неплох!
Астраханский губернатор Анатолий Петрович Гужвин – человек местный и сам удильщик завзятый, когда о нынешней жизни зашел разговор, сказал так: «Мы тут все ожидаем весны. Ежели дотянули до воблы и до редиски – все, будем жить!»
Вобла из Каспия в дельту Волги начинает идти в конце апреля. Для Астрахани и для сел, расположенных по протокам, – это время особенное, все равно что для пахаря жатва. В конце апреля все берутся за удочки. Все – папа, мама, дети, бабушка с дедушкой и, кажется, даже Жучка и кошка с мышкой – все тянут из воды воблу. Астрахань, которую рыбой не удивишь, в три недели конца апреля – начала мая буквально пропитана запахом воблы. Рыбешку солят, вялят во дворах, на балконах. Время для этого благодатное, мух еще нет, никакой червячок в вяленой рыбке не заведется. Дефицит в это время – червяк для наживки. Но здешний базар поставляет удильщику и червей. В баночку из-под майонеза входит их ровно сотня. Цена баночки – десять тысяч, то есть каждый червяк тянет на сто рублей. Берут!
Мосты, набережные, переходы и перелазы через протоки облеплены людьми с удочками. И уже готовая к пиву рыбка лежит грудами на базарах. Об астраханцах говорят: они даже чай с воблой пьют. И это не шутка. Попробуйте сладкий чай вприкуску с кусочками вяленой рыбы – сразу оцените сочетанье. Хорошо воблу зимой отварить и подать на стол с картошкой и солеными помидорами. Икру раньше солили от рыбки отдельно прямо в пленочке ястыков. Отправляли бочками ее грекам и туркам. А местные казаки насобачились присоленные ястыки с икрой макать в расплавленный воск и получали деликатес, способный зимою поспорить с икрой осетровой. Такова она, немудрящая рыбица – вобла!
Каждый год астраханцу любого возраста разрешалось наловить в день пять килограммов каспийской плотвы. В этом году, в силу скудности с пропитаньем, норму вылова увеличили вдвое – можно и себе запасти, и кое-что заработать на рыбе.
И придумали в Астрахани учинить ежегодный весенний праздник-соревнование рыболовов с замахом приглашать на него удильщиков с разных мест. Назвали праздник именем рыбки – «Вобла-97». Все было чин-чином. Губернатор праздник одобрил, правда, предупредил: «Из бюджета – ни единой копейки!» Деньги нашлись. И все, казалось, как следует подготовили. Но первый блин, как это часто бывает, румяным не получился. Все было: огромные на полотне надписи «Вобла-97», номера на спинах удильщиков, судьи с громадными мегафонами, был оркестр, зрители, торговля пивом, стартовый пуск сигнальной ракеты, жажда участников опорожнить воду. Не было только… воблы. Цеплялись ничтожной малости окушки, а вобла даже затраты на червяков не покрыла.
Конечно, есть причины тому. Во-первых, место (в центре около стадиона) выбрано было удобным для судей и для зевак, но не удобным для рыбаков, во-вторых, дул сильный холодный ветер, и, в-третьих, вода с верховьев Волги в дельту не прибыла. Зима была малоснежная. Электростанции волжскую воду копили и сообщили в последний момент, что астраханцам пустят ее лишь в мае. А без хорошей воды воблу в центре города не поймаешь. Матерые рыболовы, обычно успевавшие только стряхивать рыбу с крючка, мрачно курили и посмеивались, не притрагиваясь к удилищу. Не сдавались лишь ребятишки, привыкшие к превратностям лова в самых неподходящих местах и в любую погоду. Почти все призы они и забрали.
Принцип соревнований, несмотря на то, что вобла в них почти не участвовала, не был нарушен. Победителю за максимальный улов (чуть более килограмма) был вручен главный приз – лодка с мотором. Играл оркестр. Лилось пиво. Было много поводов посмеяться.
Но вряд ли кто усомнился, что идея рыбного фестиваля для рыбной Астрахани – идея верная. В основе этой придумки лежит сама жизнь. И рыбный праздник в волжском городе обязательно приживется. Но готовить его, конечно, как следует, «с учетом первых просчетов» – как сказал один из удильщиков. «Была бы вобла, а уж потешиться мы сумеем!» – сказал другой.
• Фото автора. 8 мая 1997 г.
Линные гуси
Есть на Камчатке река Морошечная. Она стекает в Охотское море на западе полуострова. Кто видел тундру, легко представит равнинную реку, текущую мимо больших и малых озер. Воды тут, кажется, больше, чем суши. Никто за морошкой к реке Морошечной не приходит – места пустынные и безлюдные, глазу не за что зацепиться. В плохую погоду тут можно умереть от тоски.
Но именно эта безлюдность и недоступность важны для гусей, прилетающих даже с материка Азия, чтобы в июле, сбиваясь в большие стаи, сбросить старые перья и отрастить новые. Летать в это время гуси не могут. Их спасение на открытой воде или в зарослях трав и кустарников.
Камчатский орнитолог Николай Николаевич Герасимов уже много лет наблюдает это стратегически важное для гусей место. Вместе с двумя сыновьями гусей он ловит и метит кольцами. Узнал ученый: зимуют гуси в Японии и Корее, а гнездятся и меняют перья на Камчатке.
Пространства, подобные тундре в устье реки Морошечной, по всей земле берутся сейчас под контроль, охраняются – надо оставлять птицам места для гнездовий, убежища на пролетах или, как тут вот, для линьки.
Линные перья.
У речки Морошечной собираются семь – восемь тысяч гусей. «Кажется, я достучался в Международный Союз охраны природы, убедил взять это место под свое покровительство», – говорит орнитолог, отрядивший сына показать нам линное место.
В пасмурный день сверху гусей не заметишь. Вертолет для них – «опасность сверху»: сбиваются в плотную, но очень подвижную массу. Приземляясь, видим, как гуси подались к противоположному берегу. «Скорее всего, перебегут сушей на соседнее озеро», – предполагает Герасимов-младший. Так оно и случилось.
Перья птицы – наряд совершенный. Легкий, теплый, красивый, обеспечивающий полет, но, увы, непрочный – каждый год перья надо менять.
Линька – явление распространенное. Лисы и волки в начале лета теряют клочья зимнего меха. Вместо него вырастает одежка летняя – гладкая и не столь теплая. Зайцы, горностаи и ласки к тому же меняют и цвет своих шкурок – зимой они белые, летом – серые или бурые. Линяют – обновляют изношенную кожу – змеи. Кое-кто видел, возможно, среди камней или сучьев продолговатый, полупрозрачный, с узором «мешок». Это змеиная кожа. Змея терлась о камни, проползала под сучьями и оставила «выползень» – поношенную кожу.
И у птиц раз в году все перья меняются. Вы скажете: отчего же не видно птиц «не одетых»? Их можно было бы и увидеть, если бы перья выпадали все враз. Но тогда птица не могла бы быть защищенной от холода и жары, а главное, не могла бы летать, стала бы легкой добычей для хищников. Природа позаботилась о том, чтобы перья во время линьки выпадали не сразу все, а в строгой очередности. Пока на месте одного выпавшего на треть или на половину не вырастет перо новое, соседние перья остаются на месте.
Эта строгость особо касается перьев наиболее важных – маховых на крыльях и рулевых на хвосте. Кроющие перья на туловище тоже линяют «по графику», но он уже менее строгий.
Этот закон касается всех пернатых за редким исключением. Например, пингвины могут себе позволить сбросить все перья сразу – они не летают, а от холода их защищают не перья, а жир. Все перья враз сбрасывает еще один персонаж пернатого мира – африканская птица-носорог. Но тут особые обстоятельства, и птичьего «стриптиза» не видит никто, поскольку севшая на яйца самка замуровывается самцом в дупле так, что в щель можно просунуть только еду. Полная безопасность! Отчего же не воспользоваться ею для линьки, сбросив все перья сразу.
Все остальное множество птиц линяет сообразно условиям жизни. Некоторые слегка линяют весной – самцы перед брачными играли украшаются яркими перьями. Но это частичная линька, не отменяющая основную по замене всего оперенья. Тундреные куропатки линяют четырежды в год. Пять месяцев они белые, а в остальное время их оперенье изменяется в соответствии с окраской тундры.
Большинство хищных птиц – ястреба, соколы, совы – меняют оперенье так, чтобы все время быть на крыле, не терять способность охотиться и лететь от опасности.
Процесс линьки растянут у хищных птиц так, что часто он становится «хроническим» – длится весь год. А орлы, цапли и аисты не успевают даже и за год сменить оперенье. Новые маховые перья у них вырастают лишь раз в два года.
Особо важно вовремя поменять перья птицам, совершающим перелеты к зимовкам. На дальних маршрутах оперенье не должно летуна подвести. Если полностью линька еще не закончена, во время миграции она прерывается и возобновляется только по прибытии к месту зимовки. А некоторые птицы, например ласточки, для линьки пользуются зимовкой. Удобно: обилие корма, никаких забот о потомстве и предчувствие дальней обратной дороги.
Смена перьев у птиц – сложный физиологический процесс. Во время линьки птица должна иметь полноценное питание, богатое азотом, кальцием и серосодержащими веществами. Начинается линька только после напряженных хлопот по выкармливанию потомства.
Неверно думать, что перо начинает расти только после того, как выпало старое. Наоборот, растущее новое перо, заключенное в начале в роговидный чехольчик, выталкивает старое. Новое оперенье растет у разных птиц с разной скоростью. У воробья – четыре миллиметра в сутки, у журавля – десять – тринадцать.
Так протекает важный для пернатых процесс, тесно связанный с образом жизни каждого вида птиц. Там, где можно, этот процесс ускоряется – выгоднее сразу и быстро «переодеться», чем растягивать линьку на год.
По условиям жизни быстро меняют перья птицы, связанные с водой. От наземного хищника, утратив возможность летать, они спасаются, плавая, от пернатых – ныряя или спрятавшись в зарослях. И за кормом не надо летать, он всегда под рукой. Почти все водоплавающие птицы – чемги, поганки, утки, лебеди, гуси – меняют оперенье, лишаясь возможности летать, но линька быстрая – четыре-пять недель.
Взлететь не могут…
У семейных пар процесс «переодевания» начинается, когда птенцы заметно взрослеют. Но линька идет «по графику». У уток первым линяет селезень, у лебедей – лебедушка. Таким образом, один из родителей в процессе линьки остается способным летать и активно малышей защищает.
Что касается незагнездившихся птиц, то они линять улетают в места безопасные. Часто для этого приходится преодолеть немалые расстояния. Из серединной России утки, например, летают за Урал и в дельту Волги. Есть места для линьки в озерных крепях поймы Хопра. Есть, возможно, тысячелетней давности убежища для линных гусей. Одно из них – низовнья реки Морошечной на Камчатке.
Поделиться книгой: