Помоги проекту - поделись книгой:
Гигантша улыбнулась счастливо, как ребёнок, получивший в подарок долгожданную куклу. Ведунья готова была Тьмой клясться, что на её белёсом лице искренняя радость была просто выгравирована. Девушка, под осторожное улюлюканье присутсвующих, тоже сняла мантию, небрежно бросив её на стул. Под студенческой одеждой на ней оказалось что-то вроде куртки, туго перетянутой широким ремнём, и плотно облегающие штаны из тонкого сукна.
В мантии она выглядела квадратной. Без неё у беловолосой обнаружилась фигура. Вполне женская и пропорциональная. Если не брать в расчёт, что талия, для неё казавшаяся узкой, была шире, чем бедра Архи. И шире значительно.
Северянка спустилась к кафедре. Причём двигалась она с удивительной для такого громадного тела грацией. Пожалуй, в этом она напомнила лекарке гвардейцев. Невозможно представить, что шкаф может вальсировать. Тем удивительнее видеть, как он скользит с заправской пластикой учителя танцев.
Но вот когда она встала перед Тхия, случился конфуз. Да такой, что студенты от смешков не удержались. Архе было искренне стыдно, но она тоже не утерпела и фыркнула в кулак. Потому что макушка ректора едва-едва возвышалась над плечом студентки. Не говоря уж о том, что из этой горы мускулов и плоти запросто можно было слепить парочку изящных и тонкокостных арифедов.
Даже сама гигантша смутилась и покраснела, да так, что под белыми волосами кожа на черепе начала просвечивать малиновым, и разве что ножкой пол не принялась ковырять, бросая застенчивые взгляды на Тхия. Кажется, она уже страстно желала, чтобы он отказался от этой затеи.
— Прошу, — рыжий повёл рукой, словно приглашая её к танцу.
«С храма рухнул?!» — едва не завопила Арха. Ей даже пришлось зажать самой себе рот ладонью. Ведунье действительно стало страшно. Она уже представляла, как эта гора мяса просто превратит рыжего в кровавый плевок, растёртый по полу.
Но страхов лекарки, похоже, никто не разделял. Студенты, уже ничего и ни кого не стесняясь, полезли на столы. Как будто с места кафедру было видно плохо. Кажется, кто-то даже ставки начал делать. Ведунья осталась сидеть на месте, зажмурившись, закусив губу едва не до крови и твердя, что если рыжий выживет, то она его собственноручно прикончит. «Только бы выжил… Мать, прошу тебя, умоляю, только бы выжил!» — испуганно пищал её здравый смысл.
Кончилось все подозрительно быстро. Студенты взревели, что-то грохнуло так, что Арха отчётливо услышала дребезжание стёкол в окнах. Пол под её ногами содрогнулся, как от боли. И наступила тишина.
— Вы не ушиблись? — послышался вежливый голос Тхия. — Простите, я не рассчитал силы. Приношу свои глубочайшие извинения.
Арха рискнула открыть глаза. Гигантша крестом распласталась на полу, глубокомысленно созерцая потолок. Кажется, она понимала, что произошло, ещё меньше лекарки. Рыжий наклонился над ней, протягивая руку, явно собираясь помочь подняться. Морда у него была до крайности виноватой.
Девица села, недоуменно тряхнула головой и, игнорируя предложенную помощь, поднялась. Сгорбив плечи и разом словно уменьшившись в размерах, она поплелась на своё место. От грации танцора и следа не осталось. Кто-то из студентов протянул руку, собираясь похлопать её по плечу.
— Не советую, — остановил его ледяной голос ректора.
«Убью и закопаю в палисаднике!» — рявкнул здравый смысл ведуньи.
Университетские коридоры по вечерам больше всего напоминали мрачные подземелья, которые изображают в романах, рассчитанных на нервных дамочек. После того, как занятия заканчивались, большинство светильников гасили, оставляя только один фонарь из пяти. Конечно, лампы в учебных корпусах были магическими и горели они ярче всяких свечей. Но и их не хватало, чтобы разогнать промозглый полумрак.
И стоило фонарям погаснуть, как невесть откуда появлялись пробирающие до костей сквозняки, лижущие пол. Там где в стены были вмурованы трубы каминов, слышался потусторонний тихий, но зловещий вой неупокоенной души. Тени в углах шевелились, двигались, словно сами по себе. В общем, в коридорах царила такая жуть, что немедленно хотелось сбежать куда-нибудь в более уютное место.
Но Арха не сбегала, терпеливо дожидаясь у кабинета ректора возвращения рыжего. Ведунья твёрдо намеревалась ему башку открутить и не собиралась отступать от своих планов. А судя по тому взгляду, который он кинул, выходя днём из аудитории, в квартире лекарки новоиспеченный крушитель титанов появится собирался не скоро. Потому что видел, паршивец,
Вообще-то, у Архи сердце с рождения было слабым и трепетным. А сегодня ведунья так перепугалась за рыжего, что чуть приступ не хватанула. И во избежание дальнейших эксцессов она собиралась Тхия растолковать, насколько он неправ. Желательно, с помощью стучания демонической башки о твёрдые предметы.
Но, кажется, он решил отказаться не только от посещения квартиры ведуньи, но и собственного кабинета. По прикидкам девушки вечер уже собирался плавно перетечь в ночь, а ректор так и не показался. Арха вздохнула, сдаваясь, и решила, что завтра он точно никуда не денется. А если лекарка задержится в университете ещё немного, то её явится искать вся городская стража.
Девушка спустилась на первый этаж, забрала из раздевалки свой плащ, который одиноко висел дохлым языком среди пустых вешалок. И совсем было собралась выйти на улицу, но замерла, взявшись за ручку двери. Ей послышалось, что где-то скулит щенок. Тоненько, тихо и очень жалобно. Пройти мимо страдающего животного для ведуньи было равносильно самоубийству. Не могла она так поступить — и все.
Поэтому, стараясь шагать как можно тише и придерживая подол платья вместе с мантией, чтобы не шуршали, Арха отправилась искать источник скулежа. Прятаться она и не собиралась, просто боялась испугать малыша.
Щенок оказался беленьким и большим. Очень большим. Примерно, под два метра ростом. За раздевалкой, едва поместившись в крохотном чулане между швабрами и мётлами, ревела давешняя гигантша. Она сидела на полу, руками прижимая к груди ноги и уткнувшись лицом в колени. Девушка явно старалась производить как можно меньше шума. Кажется, она даже воротник своей куртки закусила.
Честно говоря, ведунья растерялась. Как успокаивать того, кому больно, лекарка знала прекрасно. С чужими, да и своими, душевными терзаниями все обстояло гораздо сложнее. Проще говоря, девушка понятия не имела, что ей делать. Но и просто так развернуться и уйти было бы неправильно.
— Эй, — негромко позвала Арха. — Ты чего ревёшь? Тебя кто-то обидел?
Северянка вздрогнула, резко поднимая голову. Даже в темноте было заметно, что рыдает она уже долго и основательно.
— Похоже, что меня кто-то может обидеть? — по-крысиному ощерившись, гавкнула варваша.
Действительно, с вопросом ведунья явно промахнулась. Обидишь такую! Но диагноз лекарке был полностью ясен. Не раз на подобные симптомы у себя наблюдала. Тут присутствовали сразу два заболевания: «Тьма, какая же я дура!» и «За что мне это все?». Ну, и обострение ненависти ко всему несправедливому миру. Осталось только вспомнить, как Арху в таких случаях Адин лечил.
Ведунья присела на корточки, оказавшись значительно меньше гигантши. Да даже когда лекарка стояла, они были примерно одинакового роста. Но в такой позе разговор получался какой-то более доверительный, что ли?
— Так что случилось? Может, расскажешь? Легче будет, вот увидишь, — ведунья попыталась взять граху за руку.
С таким же успехом она могла бы попробовать взять за руку статую — камень он камень и есть.
— И что ты сделаешь? Побежишь решать мои проблемы? — поинтересовалась девица, хлюпнув основательно распухшим носом.
— Не побегу. У меня своих проблем хватает, — заверила ее Арха. — Но, во-первых, вдвоём проще придумать, что можно сделать. А, во-вторых, частенько бывает, что расскажешь кому-то — и беда уже такой страшной не выглядит.
— Ничего тут уже не сделаешь, — тоном «жизнь кончена» сообщила варварша. — Он меня победил.
— И… что? — осторожно поинтересовалась лекарка, понимая, что ничего не понимает.
— Он меня победил, дура! — заорала белобрысая так, что швабры испуганно вжались в угол. — Если бы я была сильнее, то заявила бы на него свои права! А теперь у меня вообще никаких шансов! Вообще! А я его люблю-у-у…
У неё слезы опять потекли градом. А ведунья, как сидела на корточках, так на задницу и шлёпнулась, попытавшись переварить только что полученную информацию. Переваривалось с трудом.
— Погоди, Ю, давай сначала. Кого ты любишь? Тхия?
— Не знаю-у-у, — сладко подвывая и утираясь рукавом, проскулила северянка. — Ректора. Я его летом на параде увидела. Когда ходила на императора смотреть. Он такой… такой… Золотой весь! Красивый. Он улыбается так!.. Не могу-у-у…
— Ну, какой он весь из себя, мне можешь не рассказывать, — пробормотала ведунья. — Так, ладно. Это мы выяснили. Ты его любишь. А дальше что? При чем тут то, что он тебя победил?
— Ты что, не понимаешь? Какие у меня шансы ему понравиться? Ну, какие? Никаких! Я хотела заявить право сильного, а он меня победи-ил…
— Ага, за волосы, значит, и в пещеру. Мне твой подход нравится…
Арха ели сдерживалась, чтобы не начать хихикать. Жалко, что она именно рыжего выбрала. Лучше уж Ирраша. На эту битву титанов ведунья бы посмотрела с удовольствие. Просто, столкновение мнений и инстинктов!
— Погоди, ты что сказала?
Северянка неожиданно перестала рыдать, снова утёрлась рукавом и уставилась на лекарку. Весьма угрожающе уставилась. Если бы Арха уже не сидела, то точно бы сейчас плюхнулась. От подобных взглядов коленки наверняка подкосились и у куда более храброго существа, чем ведунья.
— К-когда? — заикаясь и стараясь смотреть как можно более невинно и наивно, промямлила девушка.
— Ты его знаешь, да? Ты с ним спишь?
У Архи в глазах потемнело и она отчётливо поняла, что пришли её последние минуты в этом грешном мире.
— Ю, я его знаю и очень хорошо, — постаравшись быть убедительной, ответила ведунья. — Но я с ним никогда не спала, не сплю и спать не собираюсь. Он мой друг, понимаешь? Хотя, нет, он скорее мне папочка. Ну, так получилось, что у меня два папочки, одна мамочка и психованный старший братик…
— Так, значит, то, что ты тогда говорила, правда? — загрустила гигантша. — Они действительно тебя сняли?
— Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? — рявкнула Арха, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать биться о стены головой. — Если я в истерике так же туплю, то мне искренне жаль Адина! Стоит перед ним извиниться. Я с ним не спала! Я вообще, девственница! Была… Недавно…
— Жалко, — пригорюнилась северянка, явно намереваясь продолжить рыдать, — а то бы, может, подсказала, как мне ему понравиться. Хотя, я, конечно, понимаю, что бесполезняк полный. Кто я и кто он?
Действительно, эта громадина, собирающаяся любимого мужчину взять по праву сильного, на излюбленный типаж Тхия не походила никак. Он воспринимал только один вид женщин, который назывался «дама в беде». А выручив их из этой самой беды, рыжий моментально терял к ним малейший интерес. Убедить же его, что варварша в беду попала, из которой ей без посторонней помощи не выбраться, ведунье казалось делом сомнительным.
— Знаешь что? Вот эти вот разговоры про «кто я и кто он» ты со мной лучше не начинай. Я их ненавижу до зубовного скрежета. Сама в своё время такую бредятину несла. И из-за этого чуть одна не осталась. Надо просто что-то придумать. Вставай и пошли.
Арха сама поднялась, решительно потянув северянку за рукав.
— Куда? — граха шмыгнула носом, но, по крайней мере, в её глазах появился интерес.
— Как говорит моя мамочка: «сладкое пашрийское — лучшее средство от желания повеситься». Так что, собирай конечности в кучу и топай за мной.
Конечно, с вином у Архи были связаны не самые тёплые воспоминания. Да и поклялась она в жизни больше эту гадость не пробовать. Но ведь две студентки — это не ведунья и четверо гвардейцев. Вряд ли с ними могло произойти что-то страшное.
— Ю, отпусти его, — в пятый, кажется, раз попросила Арха, и закинула в рот виноградину.
Точнее попыталась закинуть, потому что ягода, предательски изменив траекторию, пролетела у неё над плечом. Вообще, виноград им подали на удивление подлый — он никак не хотел попадать в рот. Можно бы было, конечно, не выпендриваться, и есть его как все нормальные особи, но лекарке это казалось неинтересным.
— Не хочу, — мрачно насупила белые брови гиганша, — он меня обидел.
— Чем? — элегически поинтересовалась Арха, отправляя через плечо очередную виноградину.
Гиганша нахмурилась ещё сильнее, вероятно, пытаясь сообразить, в чем состоит нанесённая обида. Видимо, одновременно соображать и стоять ровно для неё было непосильной задачей. Потому что девушка весьма заметно покачнулась и едва не снесла плечом деревянный столб, подпирающий потолочные балки.
Стражник, которого она держала за ногу в подвешенном вниз головой состоянии, заверезжал, как попавший в силок заяц. На взгляд ведуньи, поводов для визга у него не было никаких. Между его головой и полом было не такое уж большое расстояние — всего-то высотой с табуретку. Поэтому лекарка пришла к однозначному выводу, что, все-таки, мужчины удивительно нервные существа.
— Ю, отпусти его, — в очередной раз попросила Арха.
— О! Я вспомнила! — выдала просиявшая белобрысая слегка заплетающимся языком. — Он — мужчина, во!
Лекарка скривилась. Утверждение, как минимум, было весьма спорным. Стражник больше походил на пацана, которому не по городу с алебардой шляться, а мамины сладкие пирожки с кухни таскать. Но, с другой стороны, его принадлежность именно к мужскому полу отрицать было действительно сложно.
— Не, ну все мужики козлы, конечно, — вздохнула Арха, — но этот и так Тьмой обижен.
— Это почему? — удивилась гигантша.
— Так у него Ирраш в капитанах. Я бы, например, сама себе вены перегрызла на его месте…
— Чьем?
Арха задумалась. Вопрос был непростой, потому что желание с собой покончить у лекарки появилось бы, очутись она на месте любого из них. Но ответ обязан быть конкретным. В конце концов, ведунья она или погулять вышла? Только вот с конкретикой наблюдались явные проблемы. Мысли расползались в стороны, как пьяные гусеницы.
Вздохнув, Арха покосилась на остальной патруль в лице двух стражников, занявших глухую оборону за баррикадой из перевёрнутого стола с воткнутым в него топором. Попыталась вспомнить, при каком заболевании кожные покровы бесов приобретают характерную синюшность с прозеленью. С диагнозом тоже выходило не очень. Потому что кроме бледности у одного из них наблюдался ещё и ярко выраженный нервный тик. А это уже совсем другая область.
— Отпусти его, — в очередной раз попросила девушка.
Гиганша глянула на свою добычу, словно впервые видела.
— Ладно, — видимо, она решила стать доброй, — он мне надоел. Да и рука устала.
Белобрысая просто раскрыла ладонь и бес, с коротким воплем, больше смахивающим на кошачий мяв, грохнулся на пол. Следить за ним, проворно отползающим на четвереньках к своим напарникам, было забавно. Но куда интереснее было наблюдать за Ю, со второго раза сграбаставшую со стола бутылку и просто влившую её содержимое — примерно две трети — себе в глотку.
— Хозяин, вина! — громовым голосом, от которого с потолочных балок посыпалась сажа, потребовала варварша.
— Леди, а, может, хватит? — откуда-то со стороны кухни испуганной мышкой пискнул кабатчик.
— А ты ещё один патруль вызови, — ухмыльнулась Ю, — а то чей-то скучно стало.
— Леди, а давайте я вам экипаж найму, а? А, может, кого из ваших мужчин кликнуть? Мужа тама иль отца. А то ить вы так-то и до дома не дойдёте…
— Чего?! — раненым буйволом взревела демонесса.
Арха уронила голову на стол. «Зря он это. Ой, зря!» — философски протянул её здравый смысл.
— Несу, несу, — испуганно пролепетал кабатчик.
Но было уже поздно. Вопя: «Нет, ты чо сказал?! А ну, повтори!» — Ю пыталась протаранить забаррикадированную со стороны кухни дверь. Притихшие стражники наблюдали за ней с каким-то священным трепетом. Но вход оказался укреплён по всем правилам фортификации. Створка натужно трещала, но пока не сдавалась.
Арха, решив, что поднимать голову ей лень, попыталась повернуть бокал на бок и так из него отхлебнуть. Естественно, вино пролилось не в рот, а на ведуньину моську. Почему то этот факт её взбесил. И она запустила ни в чем неповинной посудой в стену.
Бокал пролетел через стол, врезался в дверную притолоку и осыпался, прощально вспыхнувшими в свете очага, осколками… на голову вошедшего Дана. Рогатый недоуменно глянув вверх, провёл по волосам, стряхивая стеклянную крошку, и уставился на девушку. Арха ему счастливо улыбнулась, попытавшись передать взглядом, как же она его любит.
Правда, улыбка девушки быстро увяла, потому что за лордом Харрат в кабак вошёл Ирраш. Жажда убийства, фанатично горящая в его глазах, Архе уже начала надоедать.
— А тебя я вот ни столечки не люблю, — заверила шавера лекарка, сведя вместе большой и указательные пальцы, оставив между ними щель, толщиной с волосок.
Правда, для этого ей пришлось прищурить один глаз, потому что пальцы начали предательски двоиться.
— Арха! — голос Тхия вобрал все осуждение, которое Тьма отвела этому миру.
— Что? — невинно поинтересовалась она и опять легла на стол.
Устала студентка просто, позвоночник тело в вертикальном положении удерживать отказывался.
Стены кабака дрогнули, и, кажется, потолочные стропила, все-таки, треснули. Рев: «Любимый!» едва не смел ведунью с лавки. Нечто громадное и белое пронеслось перед её глазами и унесло на улицу всех трёх демонов разом.
Глава шестая
Вы же просто идеально дополняете друг друга!
Ты — серьёзная дура, он — весёлый идиот…
Где-то трубил рог. Низко, протяжно, заунывно. Словно скликая неупокоенные души во Тьму. Звук все длился и длился, на одной ноте, без перепадов и перерывов. Казалось, что он звучит от начала времён. И будет трубить, пока мир окончательно не развалится на куски.
Арха открыла глаза и уставилась на почерневший от старости потолок с пучками пожелтевшего, высохшего мха, забитого в щели между досок. Рог продолжал трубить. Девушка осторожно, чтобы не расплескать боль, тряхнула головой. Но, как ни странно, никакой боли и не было. Чувствовала она себя прекрасно — отдохнувшей и выспавшейся. Но лекарка отчётливо помнила… Точнее, ведунья не слишком отчётливо, но припоминала, будто вчера они с Ю несколько переусердствовали с поисками утешения в вине.
События, произошедшие до появления Дана, затягивал зыбкий и неуверенный туман. А вот то, что случилось потом… Лекарка помнила, как бросилась спасать своих демонов, которых в порыве чувств снесла северянка. Помнила, как выбежала на улицу, а дальше… А вот дальше начиналась Тьма. Как будто сразу за порогом таверны девушка провалилась в яму.
Поделиться книгой: