Самый лучший демон. Костёр чужих желаний

Придерживая голову — на всякий случай — Арха села. Оказалось, что лежала она на чем-то вроде деревянного топчана, сколоченного из практически необструганных досок. Но лежак не был жёстким. Шкуры, брошенные друг на друга, делали ложе мягким и теплым.

Ведунья запустила пальцы в длинный мех с таким густым подшёрстком, что ладонь в нем просто утонула. Лекарка провела рукой по шкуре против ворса, следя, как серебристо-белая шерсть становится почти чёрной. Но стоило ей убрать ладонь — и шелковистые волоски легли на место, а мех опять стал бледно-серым. Арха даже не представляла, какому животному могла принадлежать такая-то роскошь.

Кроме топчана, на котором она сидела, в комнате с низким щелястым потолком стоял ещё грубо сколоченный стол, пара таких же примитивных табуретов и сундуки у стены. Хотя последние, скорее, стоило назвать коробами. Они были сплетены из полос странной серебристой коры и украшены выжженными рисунками. Такими примитивными, как будто их ребёнок делал. Нечто вроде «палка-палка-огуречик», но что-то в них завораживало.

Рог, наконец-то, замолчал. Арха прислушалась, пытаясь уловить хоть какой-то звук, но безрезультатно. Кругом стояла просто оглушающая тишина. Девушка выпуталась из шкур и спустила ноги на пол. Ступни в лёгких сапожках мгновенно окоченели, словно ведунья их в ледяную воду сунула.

Выбрав из груды мехов шкурку поменьше, лекарка, ёжась от холода, накинула её на плечи и толкнула дверь. Но открыть створку Архе удалось только с пятого раза. Дерево разбухло, и дверь сидела в притолоке плотно, как притёртая пробка.

Весь мир наполнял плотный, сырой туман. Такой густой, что ведунья каменистую землю с пожухлой, покрытой изморозью травой, не видела дальше, чем на пару шагов. А больше ничего и не было — только туман, земля, гравий и трава. Арха даже не могла понять, какое сейчас время суток.

Ведунья провела рукой по мшистым брёвнам, из которых была сложена стена дома, ощутив на пальцах холодную влагу и липкую слизь лишайника. Втянула воздух, пахнущий чем-то незнакомым, острым и будоражащим. Вера в реальность происходящего становилась все слабее.

Внезапно, абсолютно бесшумно, даже не потревожив хрусткой травы, прямо перед ведуньей из тумана вынырнул зверь. Он был похож на волка, только вот его лобастая голова находилась примерно на уровне плеча девушки. Да и о белых, как будто седых, волках она никогда раньше не слышала.

Зверь встал, широко расставив лапы, буквально в шаге от Архи. Лекарка чувствовала запах мокрой шерсти, не псины — просто намокшего меха. Волк нагнул голову, глядя на неё исподлобья, но без агрессии. Хотя его почти белые, лишь слегка отливающие серым глаза, вообще ничего не выражали, как будто были сделаны из стекла.

Опять затрубил рог. Девушка одновременно со зверем посмотрели в сторону, откуда лился звук. Но ведунья ничего кроме тумана не увидела. Арха нашарила у себя за спиной открытую дверь в дом. Волк тихо, утробно зарычал. При этом он даже пасти не открыл, не оскалился. Как будто рык рождался где-то в глубине его громадного тела. Лекарка замерла на месте, не рискуя больше шевелиться.

Волк вдруг поднял голову, насторожив большие, мохнатые даже изнутри, уши. И одним прыжком нырнул в туман, мгновенно пропав в нем, словно утонув во влажной взвеси. И опять девушка не услышала ни звука, кроме стона рога.

— С добрым утром, — раздалось чуть сбоку от ведуньи.

Она заорала и даже присела на корточки, почему-то зажимая ладонями уши. Ей уже и не казалось — лекарка буквально чувствовала, что сходит с ума.

— Тихо, тихо, это я! Арха, успокойся.

Ведунью обняли чьи-то тёплые руки, прижимая к широкой груди, загораживающей от всего этого промёрзшего, сырого кошмара. Перед глазами лекарки маячила рыжая прядь, покрытая прозрачными капельками влаги. Большая, странно жёсткая ладонь, гладила девушку по затылку, словно стряхивая панику.

— Тхия? — наконец, смогла выдавить Арха, поднимая голову.

Спокойная улыбка демона показалась ведунье солнцем. Она была реальной, привычной и настолько тёплой, что ледяной узел, в который скрутило внутренности, начал слабеть.

— Он самый. Испугалась? Наверняка решила, что уже во Тьму отправилась?

Девушка только кивнула, судорожно цепляясь за арифеда.

— А… мы где? — жалобно проскулила Арха, которой стало стыдно за собственную истерику.

Страшно, конечно, проснуться в мире, наполненном холодом и туманом. В котором живут огромные, тихие, как призраки, белые волки. Но это ещё не повод визжать, приседать и хвататься за ближайшего демона.

— Почти у меня дома. Но, конкретно сейчас, в гостях у клана Серой Лисы, — продолжая гладить ведунью по голове, как маленькую, с расстановкой пояснил Тхия.

— Какой ещё лисы? А нам домой никак нельзя? И где Дан?

— Лиса — серая. Дан, я думаю, в столице. А домой нам пока нельзя. И пошли-ка внутрь, а то ты совсем заледенела.

Демон подтолкнул девушку к избушке, но ноги ведуньи хозяйку слушать отказывались. То ли Арха, сама того не заметив, промёрзла до костей, то ли это шок так сказывался, но конечности переставлялись как ходули, словно она разом всех суставов лишилась. Рыжий подхватил её на руки, зашёл в избушку, одной рукой закрыв за собой дверь. И усадил лекарку на топчан, закутав ещё в одну шкуру.

— Тхия, может, ты объяснишь, что происходит?

Арха сжалась под мехом в комок, подтянув колени к груди и грея ладони собственным дыханием. Где бы они ни очутились, холод здесь был просто изматывающим. Вроде бы и не мороз, но, продрогла ведунья так, что зубы начали дробь выбивать.

— Да, понимаешь, какая штука, — он уселся на стол, старательно рассматривая узоры на сундуках, но избегая почему-то даже голову в сторону девушки поворачивать. — Вы вчера таких дел наворотили, что… В общем, Ю меня похитила. А тебя прихватила случайно. Просто ты в неё вцепилась.

— Как похитила? — обалдело ахнула Арха.

От удивления лекарка вытаращила жёлтые глазищи и даже рот приоткрыла. А уши у неё встали торчком, как у настороженно прислушивающейся кошки.

— Как-как, — рыжий ухмыльнулся и покачал головой, словно сам не слишком хорошо понимая «как». — Как в романах благородные лорды прекрасных принцесс похищают? Принцесса — это я, — подумав, пояснил арифед.

— А благородный лорд — это Ю? — уточнила Арха.

Тхия кивнул в ответ. Девушке подумалось, что сегодня они только и делали, что друг другу кивали.

— И что теперь?

— А теперь все очень сложно, — рыжий почесал ногтем бровь. — Земли клана Серой Лисы территориально принадлежат мне. Но грахи законов империи не признают, а без таких союзников тут не обойтись. Поэтому я… женился.

— На ком? — осторожно поинтересовалась девушка, чуя сердцем, что риск расстаться с нижней челюстью для неё вполне реален.

— На жене своего брата. В смысле, на дочери их вождя. Ну, на Ао. По имперским законам это ничего не значит, но сама понимаешь, традиции. Н-да, в общем-то, жён у меня здесь две. Ао и её младшая сестра Ол.

— Я даже знать не хочу, зачем ты женился на сестре, — решительно тряхнула головой Арха. — Ты к сути перейди, пожалуйста, пока я совсем не спятила.

— К сути? М-да… — кажется, к сути демону переходить не хотелось категорически. — Понимаешь, когда нас Ю вчера сюда через Тьму приволокла, она на все побережье заявила, что бросает вызов любому, кто на меня посягнёт. К сожалению, и Ао, и Ол это слышали. И пока ситуация не утрясётся, нам придётся побыть здесь.

— Нет, мастер ректор, ваш ответ слишком неполный. Будьте любезны, разверните его, — съязвила ведунья.

— Тьма! Ну что тут непонятного?

Он спрыгнул со стола, и начал расхаживать от стены к стене, благо для этого ему нужно было сделать всего три шага. Арха следила за ним, чувствуя, что у неё самой под черепной коробкой появился маятник.

— Есть законное место моей жены. И любая может его занять, если ей на это сил хватит. Ю бросила вызов и будет пытаться воспользоваться правом сильного. И не она одна. По такому случаю женщины грахов со всех ближайших кланов сбегутся.

— То есть, это что-то типа рыцарского турнира будет? — скептически поинтересовалась лекарка. — С тобой, в качестве почётного кубка?

— Да! Да, Тьма!

Арха не была уверена, что весь этот бред стоит того, чтобы увидеть психующего Тхия. В принципе, его бешенство ничем не отличалось от злости всех остальных демонов. Стандартный набор: вопли, стучание кулаком в стену, сверкание глазами и бешеные оскалы. Ну, может, у рыжего оскал был пострашнее. Все-таки, клыки у арифедов побольше обычных, хотя они их по прямому назначению и не используют.

— А твоё мнение тут не учитывается? — осторожно спросила ведунья.

— Нет! Я согласился жениться, мои жены живы. Значит, любая может занять это место, понимаешь?!

— Нет, — покачала Арха головой, — но ладно. Будем считать, что так и положено. Ты мне объясни, почему мы не можем вернуться? Ну, пусть они тут сами разбираются у кого длиннее… э-э-э… мускулы. А мы их в столице подождём, а?

— Если я присутствовать не буду, то нанесу всем кланам, чьи дочери будут участвовать, смертельное оскорбление.

— Ну, ладно… Жаль, конечно. Но тогда отправь меня быстренько обратно. Я за тебя и на расстоянии болеть буду, честно.

— Не могу, Арха… — почти простонал Тхия. — У них с женщинами вообще туго. Девушка, достигшая зрелости, либо принадлежит кому-то, либо доказывает свою независимость. Поскольку мы тут очутились вместе, то у меня выхода другого не было, кроме как тебя своей назвать. А принадлежащая всегда должна быть рядом с господином. Такой закон и у грахов, и у арифедов. Меня никто не поймёт, если я тебя отошлю.

— Интересно, а Дан поймёт? — спросила лекарка у потолка.

Тхия плюхнулся на табурет, запустил пальцы в шевелюру и глухо застонал. В принципе, ведунья его понимала. Перспективы у рыжего были так себе. Сначала ему предстояло насладиться битвой буйволиц, бодающихся за его белое тело, руку, сердце и прочие органы. А потом демону стоило эти самые органы преподнести в подарок лучшему другу. А-то друг их сам вынет. Особо жестоким способом.

— Нет, но я-то какова, а?! Кто ещё в наше время может похвастаться, что в прямом смысле мужику принадлежит? А вот меня угораздило быть собственностью аж двух разом, — задумчиво протянула Арха. — Интересно, в чем таком я провинилась в прошлой жизни, что меня Тьма теперь так карает, а? Неужели, войну развязала и собственноручно прикончила пару тысяч младенцев?

Рыжий ей ничего не ответил, продолжая раскачиваться на табуретке. Кажется, близкий к тому, чтобы начать себе шевелюру выдёргивать. А ведунья загрустила, улёгшись щекой на собственном колене. То, что с арифедом Дан поступит вопреки всем принципам гуманизма — было понятно. Но и её собственное будущее с хаш-эдом терялось в тумане, который царил за стенами избушки.

* * *

Дверь, хлюпнув разбухшим деревом, открылась, и на пороге появился демоненок, усердно делающий вид, что его тут нет. Он сложил руки за спиной, рассматривая потолок и заученно протарахтел:

— Мать просит уважаемого отца возглавить стол и благословить пищу.

— Чьего отца? — с разгону Арха ничего не поняла.

Хотя надобность в вопросах отпадала, стоило присмотреться к мальчонке. Глаза у пацана были белые, кожа тоже отливала всеми оттенками снега. А вот волосы, брови и ресницы сверкали фирменной рыжиной. Если бы Тхия даже хотел отвертеться от отцовства, то у него это вряд ли получилось. Рыжие демоны вообще встречались редко.

— Передай уважаемой матери, что мы идём, — тяжело поднимаясь с табуретки, велел арифед.

Пацана с порога как ветром сдуло — только дверь бухнула.

— А много у уважаемого детей? — невинно поинтересовалась ведунья.

— Трое, — коротко ответил мрачный демон.

— Здесь или вообще?

— Здесь. И вообще. Больше у меня детей нет. Жён тоже.

— Это радует, — не могла не отметить лекарка. — А говорят, что у демонов проблемы с рождаемостью. Тому, кто проливает слезы над демографией, стоит посоветовать обратиться к императорским гвардейцам. Они вмиг все проблемы решат.

— Арха, у меня огромная просьба. Умерь свой сарказм хотя бы на время. И без тебя голова лопается. Все совсем не так, как оно выглядит!

Девушка удивленно глянула на него, но решила промолчать. Обычно Тхия был спокоен, как стадо коров на выпасе. Вывести его из себя представлялось делом практически нереальным. Но, видимо, весь происходящий бред несчастного демона допёк сильно.

Но, с другой стороны, это-то как раз Арху ни сколько и не удивляло. Рыжий был таким же лордом и гвардейцем, как и все остальные. Значит, и для него гордость стояла на первом месте. А тут мало того, что от него ничего не зависит. Так ещё, вдобавок, он выступает в роли ценного приза, за которым бабы охотятся. Это Тхия-то, прославленный рыцарь и спаситель!

— Тхияш, а нельзя ли мне добыть что-нибудь потеплее? Иначе я тут от холода загнусь, — жалобно попросила ведунья, старательно отгоняя от себя горячее сочувствие демону.

— Это из-за океана. На самом деле, не так уж и холодно. Но я спрошу у Ао, она что-нибудь тебе подберёт. А днём отправимся в мой замок, там теплее, — рассеянно ответил рыжий.

* * *

Оказалось, что пока они дуэтом о несправедливости судьбы печалились, туман успел рассеяться. И стоило Архе выйти на порог, как у неё дух перехватило. Она не считала себя ценительницей природных красот. Но, наверное, к такой картине равнодушным никто остаться бы не смог.

Избушка, из которой они вышли, стояла на самом верху плоской скалы, густо поросшей темным еловым лесом. От него был очищен только пяточек и на нем, в кажущемся беспорядке, едва возвышались над землёй дома, походивших на спины выныривающих китов.

Покатые земляные насыпи с пробивающейся рыжеватой травой, заменяющие тут крыши, были не выше головы Архи. Сами бревенчатые жилища, узкие и длинные, будто врастали в скалу. Тянущиеся в белёсое небо дымки пробивались наружу не через трубы, а просто сквозь дырки в покатых холмиках.

Но ведунью поразили не постройки. Далеко-далеко под ними, так глубоко, что голова начинала кружиться, бликовала под лучами тусклого солнца вода. Она была необыкновенной, чуть голубоватой и такой прозрачной, что лекарка могла разглядеть на дне тысячелетние валуны. Каждый из них, наверное, был размером не меньше дома, но отсюда они казались простой галькой.

Узкую полоску воды как будто сжимали с двух сторон скалистые стены, покрытые сверху пушистой оторочкой тёмного леса. И с этих скал вниз, дробясь и рождая облака мелкой водяной пыли, в которой купались радуги, рушились сотни, если не тысячи, водопадов.

Тхия успел уйти вперёд и вернуться, пока девушка, буквально раскрыв рот, любовалась красотами. Он что-то буркнул себе под нос и взял Арху за руку. Наверное, чтобы ведунья не потерялась по дороге.

— А почему на дне водорослей нет и вода прозрачная? — оскальзываясь на заиндевевшей траве, спросила Арха.

— Потому что вода очень холодная, — неохотно пояснил рыжий.

— А как это все называется? — лекарка махнула рукой в сторону скальных стен.

— Фьорд это называется.

— Это океан, да? А почему волн нет?

— Потому что скалы служат волнорезами. Волны сюда не доходят.

— А…

Тхия остановился, резко развернувшись к ведунье.

— Арха, когда я просил тебя сдержать свой сарказм, то не подразумевал, что ты его заменишь детской непосредственностью. Будь добра, просто помолчи, ладно?

Девушка обиделась. Ничто ничем она заменять не собиралась. Просто… Ну, что ведунья видела в своей жизни? Родную деревню да столицу. А тут все было настолько новым и необычным, что лекарка просто ошалела от обилия впечатлений.

«Что с них, лордов, взять? Чурбаки бесчувственные!» — недовольно констатировал её внутренний голос. И Арха была с ним полностью согласна.

Убедившись, что просьбе девушка вняла и заткнулась, Тхия, по-прежнему держа её за руку, вошёл в один из китоподобных домов. Для того чтобы не снести затылком притолоку, ему пришлось нагнуться. Ведунья представила, как внутрь зданий попадают не в меру рослые грахи, и хихикнула. Вероятно, северяне не иначе, как на четвереньках в дома вползали.

Внутри домина оказался даже больше, чем снаружи. А может, Архе это померещилось потому, что тут почти не было мебели. Только у противоположного конца стоял длинный стол с лавками. Да прямо посередине залы горел обложенный плоскими камнями очаг. Половицы вокруг него были разобраны и аккуратной стопочкой лежали рядом.

Ещё в доме имелись топчаны, вроде того, на котором ведунья проснулась. Они стояли в углу, поставленные один на другой. А сверху на них была кинута гигантская груда меховых шкур. На этом обстановка заканчивалась.

Рядом со столом, за которым могло бы усесться сразу грахов двадцать, стояли две белёсые демонессы, давешний парень, девочка, чья макушка едва возвышалась над столешницей и старуха, держащая на руках голопопого младенца. То есть, на нем действительно была только одна тоненькая рубашечка — и больше ничего. А лекарке и в накинутой поверх платья шкуре было холодно. Кстати, все три дитёнка щеголяли рыжими шевелюрами. Стоило отдать ему должное, Тхия был силен.

Арифед уселся за один конец стола, жестом указав Архе на другой. Пришлось ей подчиниться странно молчаливому гостеприимству и занять своё место. Женщины и дети остались стоять. Только невесть откуда взявшаяся бесса, видимо служанка, начала метать перед ведуньей полные тарелки. Причём девушке показалась, что она с большим удовольствием швырнула бы их не на стол, а Архе в лицо.

Аппетит ведунью покинул, махнув на прощание ручкой. Она и представить не могла, как вообще можно есть рядом с этими ожившими статуями, которые даже смотрели строго перед собой. И это вот отважные воительницы, собирающиеся в бою защищать своё право? Да они не то, что рта раскрыть — сесть рядом со своей «принцессой» не смели.

Но и выбора особого у лекарки не имелось. Она взяла ложку и вяло поболтала ею в похлёбке, в которой плавали разваренные куски рыбы. Супец, хоть и густой, даже внешне аппетитно не выглядел.

— Ешь, Арха, — скомандовал Тхия таким голосом, что лекарка даже вздрогнула. — В следующий раз поесть удастся только в замке.

— Да, мессир, — сладеньким голоском пропела девушка, — как прикажет мой господин. А ничего, что я сижу? Может быть, мне подобает есть на полу? А то ваше присутствие своим… величием подавляет скромную меня.