Роксолана Великолепная. Жизнь в гареме (сборник)

По случаю рождения сына от Сулеймана пришел торжественный фирман. Согласно его содержанию ребенка назвали Мехмедом. Три недели поступали подарки для новорожденного сына султана и Хюррем. Помимо множества ценных подарков получила она титул султанши Хасеки — то есть самой дорогой, ближайшей для хозяина.

Султанша Хюррем вскоре отошла от родов, а материнство сделало ее еще более привлекательной, женственной. Белое лицо потихоньку загорало под солнечными лучами. Старейшие, мудрые жители сераля в один голос утверждали, что не было в этих стенах женщины лучшей и милее.

Еще недавно неизвестная рабыня поняла, какие интриги плетут за ее спиной. Нельзя сказать, что ее это не волновало, — только делала вид, что ничего не боится и чувствует себя защищенной любовью Сулеймана. Вот в этом, между прочим, она действительно не сомневалась. Окончательно пленила она сердце великого властителя Османов. Но теперь Хюррем должна думать не только о себе, но и о своем ребенке, о тех детях, которых еще родит Сулейману. Знала следующий шаг, который должна сделать. Оттягивала его, как могла, но наконец поняла, что откладывать нельзя. И тогда, желая закрепить свой успех, женщина приняла решение сменить веру.

Это было еще одним шагом к цели: рабыня должна стать старшей женой, а ее сын — наследником падишаха.

Женщина понимала главное: пока этого не произойдет, ее личное положение постоянно под угрозой. Когда-нибудь Сулейман может увлечься новой красивой наложницей и сделать ее своей женой. О сыне Махидевран Мустафе будущая султанша уже думала, как о препятствии, но о таком, которое можно преодолеть.

* * *

Ради покоя своего ребенка мать способна на все. Впрочем, не каждая мать, и не на все. Хюррем знала, что у нее нет проблемы выбора: защищать или нет. Знала, что после первого сына родит султану еще, и желала для своих детей стабильности и уверенности в будущем. Но каким образом, когда существуют жестокие законы наследования, когда жизнь человеческая превращается в ничто? Пожалуй, именно тогда начала появляться та Роксолана, которая навсегда вошла в историю. Пока Роксолана расставляла хитроумные капканы и плела интриги, за стенами гарема происходили серьезные события. Султана Сулеймана как творца законов о защите интересов феодалов и закрепления крестьян за их земельными участками, которые принадлежали помещикам, стали называть Кануни (Законодатель). Фактически это было введение крепостничества. Существовал единственный способ вырваться из плена такой жизни: участвовать в захватнических войнах. Турки все как один были заинтересованы в ведении войн!

Сам Сулейман вел много победоносных войн, как это делали и его предки. Султан расширял границы Османской империи: захватив половину Венгрии, значительную часть Грузинского царства, оккупировал всю Месопотамию, Йемен, Триполи, Алжир. В Европе его уже называли Великолепным и при этом безумно боялись турецкого нашествия, подобно нашествий Батыя или Чингисхана.

Все свободное от боевых походов время султан проводил со своей возлюбленной. Он больше не интересовался другими наложницами, и многие из них были отпущены из сераля раньше срока. Это порадовало султаншу Хасеки, потому что ревновала своего Сулеймана даже к женщинам, к которым, точно знала, он уже давно не прикасался. Оставшись единовластной хозяйкой сердца падишаха, она постепенно прокладывала себе путь к большой власти.

Делала это всевозможными способами. Была очень горда, зная, что является единственным примером такой близости к Султану. Она приблизилась к нему на такое расстояние, которое для любого было бы опасным, полным угроз, а рядом с ней в султане просыпалось все то человеческое, которое он был вынужден скрывать от других. Власть — тяжелое бремя. Она много дает, но не меньше отнимает. И прежде всего — возможность быть собой. Поэтому Сулейман был благодарен судьбе, которая привела в его гарем эту необыкновенную женщину. Благодаря незаурядному уму, интуиции она стала для султана советницей, он с удовольствием прислушивался к ее мнению. Не сомневался в справедливости ее замечаний, зная: эта женщина заботится о нем не хуже родной матери.

Султанша продвигалась к своей цели. Рождение детей было одним из способов закрепиться, доказательством любви к падишаху. Но вторым ребенком Хюррем и Сулеймана стала дочь — почти лихо для турецкого государства тех времен. Никто не решался прийти к султану с известием о рождении девочки. Это было все равно, что сообщить о несчастье. Только валиде нашла в себе смелость и пошла к сыну. В ее словах не было и намека на любовь и уважение к Хюррем, потому что считала ее ничтожной женщиной, рожающей немощных детей. Девочка родилась преждевременно, очень слабой, как и ее брат Мех-мед. К слабому здоровью мальчика относились с заботой, немощь девочки раздражала.

Несколько дней султан был в отчаянии. В советники себе он призвал только Аллаха, но так и не смог услышать его голос в сердце, душе. Минуло три бесконечных для Хасеки дня. В отчаянии ожидала она встречи с Сулейманом, понимала, что не смогла порадовать его. Вместо сына, которого оба ждали, — девочка. Наконец султан велел написать фирман, в котором нарекал новорожденную именем Михримах — нежная, как луна. Показал всем, что доволен своей султаншей, как всегда. Молился за то, чтобы поскорее выздоровела его Хюррем.

Чувствовала султанша себя плохо, но после такой поддержки быстро преодолела недуг. Злые языки вновь приписали доброту султана и быстрое выздоровление Хюррем ее чарам. Так же, как и его растущую приверженность к этой женщине. Сулейман с нетерпением ждал встречи с ней и вскоре снова нежничал со своей любимой Хюррем. То, что должно было стать ее поражением, превращалось в победу. Это была почти окончательная победа над всемогущим властелином. Султан тосковал по Хюррем и тогда, когда она была рядом. Сладкая боль, от которой Сулейман не хотел избавляться. А когда кто-то причинял ей боль, чувствовал ее, как личную, только умноженной в сотни, тысячи раз. Разлуки становились невыносимыми. В одну из таких разлук султан получил радостную весть о рождении еще одного сына. Прислал Хюррем подарки, среди них — большой рубин, свой любимый камень. Измученная женщина как могла радовалась проявлению внимания и любви падишаха. Дети стали ее спасением, ее надеждой. Хорошо, что родился еще один мальчик. Не долго думая, Сулейман назвал его Селимом в честь своего знаменитого отца. Рыжеволосый, крикливый, он с первых минут своей жизни как будто бы заявлял о своем султанском происхождении. Все говорили — вылитая мать, поэтому будет счастлив.

Загадочная женщина поднялась еще на одну ступень. Она упрямо продвигалась вперед, понимая, что впереди ее ждет или высокий полет, или страшное падение. Верила в свою счастливую звезду. Была осмотрительна. Она понимала, сколько вокруг врагов, подвоха, — все готовы ползать у нее в ногах, но каждый охотно донесет, оклевещет и будет радоваться ее смерти. За свою недолгую жизнь она поняла, что друзья часто забывают о твоем существовании, а враги — никогда. Так и не иначе.

Султанша рожала своему хозяину сыновей, которые появлялись на свет до срока. Следующий, Баязид, был назван в честь деда Сулеймана. Сулейман чувствовал безграничное счастье. В покоях своей любимой Хасеки становился недоступным для государственных дел, для самого Бога и радовался этому. Эта женщина постепенно стала для него самым дорогим подарком судьбы. Султан вел себя, как человек, ослепленный любовью. В плену страсти не заметил изменений, которые происходили с его маленькой Хюррем, как она вырывается на свободу и строит свою жизнь, которой не было до нее здесь, в Османской империи.

Изменения, происходившие были действительно значительны. Все привыкали, что султанша имела замки на дверях, как принято в ее стране, ходила с открытым лицом, имела при себе собачку, которую мусульмане считают нечистым животным. Принимала в своих покоях ученых, поэтов, полководцев, художников и строителей, чужих мастеров, которые рисовали ее портреты — штука неведомая на Востоке. Все посетители были в восторге от ее ума, мудрого отношения к миру. Удовольствие, которое оставалось после общения с султаншей, удивляло и восхищало. Нововведения пугали женщин, привыкших жить по другим правилам.

Мужчина, входящий в покои гарема: это было неслыханной дерзостью, но никто не решался открыто высказать возмущение, чтобы не навлечь на себя гнев великого султана. В приемных покоях Хюррем гости стали чем-то привычным, хотя в других частях гарема царила мертвая тишина, угрожающая, полна зависти. Человеческая злость выжидала удобного случая напасть на свою жертву неожиданно и попытаться уничтожить ее. Иногда некоторые посетители утомляли Хюррем, впрочем, султану она не хотела говорить об этом, чтобы он случайно не запретил всем приходить к ней. Ведь многие из них были интересными и нужными ей людьми.

Влюбленно смотрел на свою Хюррем султан, пытался понять, откуда в его сердце столько уважения к ней — да, не только любви, но и уважения. Вдруг понял, что в этой женщине нет страха. Его боялись, он — никого, а теперь рядом с ним женщина, которая не боится его, от которой в любой момент можно ждать неожиданностей — да, как и от него! Они словно одно целое. Сулейман почувствовал от этого огромное удовлетворение. Странное чувство проросло и пустило глубокие корни в его душе. Не было в мире ничего, чего бы султан не смог сделать для этой женщины.

Он хотел от нее еще детей. Для него их рождение было доказательством ее глубоких чувств. Никогда не испытывал такой нежности в сердце. Давно была забыта страстная Махидевран. Как будто бы никогда и не было этой женщины в его жизни. Только для сына еще остался уголок в сердце влюбленного мужчины. Хюррем была согласна: дети — плоды любви. Рожала и молилась, чтобы всемогущий Аллах отвратил наказание от рода падишаха. Но еще один ее сын умер в детстве.

В то время Сулейман был в походе на Венгрию. Отважный воин должен был защищать интересы империи. Длинные кровавые походы разлучали Роксолану с султаном, а он, имея достаточно серьезные основания для начала следующей кампании, был в отчаянии при мысли о разлуке с любимой. Войско должно воевать, народ — принимать то, что происходит, с пониманием, ибо каждый поход султана — это защита памяти предков, а для широкого мира — наказание неверных. Сулейман больше, чем во всех предыдущих походах, скучал по Хюррем. Мечтал о скорейшем возвращении к ней, чтобы окружить ее заботой и любовью.

Радость от победы над Венгрией утроилось, когда султан получил сообщение о рождении сына. Как всегда, направил поздравительный фирман, даря мальчику имя Абдаллах. Но случилось непредвиденное: прискакали гонцы с печальным сообщением: ребенок умер, не прожив и трех дней. Маленький Абдаллах скончался. Султан не мешкая вернулся в Стамбул, понимая, что, как никогда, он нужен жене.

* * *

Хюррем тяжело заболела. Мать тяжело переживала потерю ребенка. Видела в этой смерти наказание за то, что предала веру, продала душу. Смерть отобрала невинное дитя — она будто смеялась над выносливостью Роксоланы и ее жаждой жизни, которую она проявляла все эти годы. Прошло время, Хюррем выздоровела. Она снова выстояла и встречала султана с улыбкой.

Младший Джихангир родился калекой — тоже кара небесная, вечный упрек матери. Сулейман, как всегда, продемонстрировал всем свою любовь к султанше. Опять подарки, фирман. Беспокоился за любимую, потому нелегко ей давались роды. Каждым ребенком пыталась доказывать свою любовь к падишаху, но делать это становилось все труднее. Поднималась и показывала, что с ней все хорошо, только для того, чтобы не дать врагам повода для радости.

Почему-то все свои надежды султанша Хасеки возлагала на Селима, недаром он получил имя отца Сулеймана. В свои двадцать пять родила трех сыновей и дочь. Когда в глубине души появилась уверенность, преображение было впечатляющим. За несколько лет своего триумфального восхождения Роксолана из беззащитной девушки превратилась во влиятельную женщину.

Роксолана наблюдала, как растут ее дети и перенимают язык и обычаи этой страны. И сама почти перестала вспоминать о родном Рогатине. Все стало необратимым. В грустных снах, когда просыпалась в слезах, знала, что шла родными улицами, дышала ароматами цветущих вишен, яблонь. Хотела бы снова вернуться в Украину, взять с собой детей своих. Хотела этого и гнала горькие мысли.

Назад дороги нет. Богатство, роскошь, дети, власть. Именно в детях утверждалась и утвердилась. Кровь стыла в жилах, но уже не было возврата на родину. Эта чужая земля стала ее землей, и дети, выросшие здесь, будут считать ее родной, а о родине своей матери не захотят слушать. Ничего не поделаешь. Это страшная плата за жизнь, которую завоевала, выстрадала. Теперь имела в своих руках ту огромную власть, какую можно только представить в ее положении. Она стала ушами, глазами, умом султана Сулеймана, безумно влюбленного в нее.

Изменения были очевидны. Мало кто верил в то, что произошли они благодаря мудрости, образованию, терпению, смелости и силе духа украинской женщины, которая, казалось, каждый раз возрождалась, как волшебная птица Феникс. Которая забыла о своем происхождении, приняв ислам, рожая детей от султана. Она околдовала султана и издевалась с его помощью над всей империей. Чем еще можно объяснить его желание всегда быть рядом с этой женщиной? Он вызвал ее из Стамбула, чтобы она приехала к нему с детьми в суровый период его похода — исключительные обстоятельства. Она не смела ослушаться и радовалась, зная, как это разозлит валиде, гарем. Без колебаний собралась в путь. Была окружена уже ставшей привычной роскошью, но время от времени думала о цене, которую пришлось заплатить. Старалась не вспоминать о порабощенном теле, многострадальной душе. Плакала, потому что знала, что никогда не вернет потерянного, но не смела допустить, чтобы тяжелые воспоминания отбирали силы. Нужно же было жить, поднимать детей, заботиться об их будущем.

Сплетни распространялись, и остановить их султан не мог. Но кто, кроме него, защитит Роксолану? Ему жаловалась, у него просила спасения. С каждым днем нарастала ненависть к ней, замаскированная под уважение. Еще совсем недавно Роксолана была уверена, что самое страшное в мире — это рабство. Теперь убедилась, что есть что-то страшнее неволи — это оговоры и клевета. Сулейман разделял ее боль. Хюррем в последнее время часто плакала. Его пугали эти проявления ее отчаяния. Он хотел, чтобы его любимая женщина улыбалась как прежде и ничего не боялась.

Добившись влияния, Хюррем решила сделать так, чтобы рядом с падишахом не было ни одной женщины, кроме нее самой. Интриги, которые начала плести Роксолана, как бездна, поглощали одну одалиску за другой. Стоило султанше догадаться о намерениях той или иной красавицы гарема, и та оказывалась в очень затруднительном положении. В лучшем случае она продолжала жить, а в худшем — отправлялась в вечность. Роксолана отвоевывала для себя все большее пространство без колебаний.

Это беспокоило валиде. Ее терзала зависть к этой маленькой женщине, завладевшей ее сыном, что не удалось ей самой в свое время, живя рядом со своим Селимом. Поэтому и решила поссорить Сулеймана с Хюррем. Но не смогла. Вооружившись своей женской мудростью и жизненным опытом, веря в свое непоколебимое влияние на сына, на государственные дела, валиде старалась запретить убрать гарем. Но невольница из Рогатина уже не сомневалась, что сильнее матери султана.

Султанша Хасеки уже не была беззащитной. Когда она появилась в серале, ее оружием было только стройное тело. Знала, что именно от нее хочет тогда еще не известный человек, и вздрагивала от одной мысли о близости. Ненавидела свое тело, потому что оно полностью подчинило ее.

Сражаться приходилось не только с разъяренными женщинами гарема. У Роксоланы были и могущественные враги, например, Ибрагим, ревновавший ее к султану, который когда-то проводил с повелителем много времени, а теперь его место заняла эта странная женщина. И визирь, и мать султана жаждали поражения Хюррем. Валиде была не из тех, кто легко отступал от задуманного. Поэтому решила воспользоваться случаем и покончить с ненавистной славянкой.

В то время не утихал страшный бунт янычар, которые были недовольны жалованьем, жизнью — всем и не хотели больше молчать. Они были страшны как в своей преданности, так и в предательстве. Эти настроения удачно сочетались с тем, что затеяла валиде. Другого такого случая покончить с рыжеволосой колдуньей не представится. Заговор, возглавляемый самой валиде против Роксоланы, должен был освободить султана и весь мир от сглаза.

План провалился, потому что, как это часто бывает, нашелся тот, кто решил выступить на стороне султана и его султанши. Заговор был раскрыт, виновные наказаны. Никто не выдал валиде. Не выдержав поражения, она заболела. Ее съедала тоска по тем временам, когда была первой советницей единственного сына. Роксолана знала причину тяжелой болезни, но, как всегда, оставалась спокойной, нежной, улыбчивой. Не было между двумя женщинами и раньше любви, а теперь наступила неприкрытая ненависть, откровенная враждебность, страшная ярость. Непобедимая Хюррем вновь победила. Валиде страдала, не выходила из своих покоев. Писала сыну письма, но получала неутешительные ответы. Только чудо спасет этот мир и Сулеймана. Только оно может победить ненавистную Роксолану.

Роксолана смотрела на себя в зеркало, пытаясь найти в себе что-то особенное, то, что, как говорят сплетни, околдовало великого султана. Нет, не находила ничего, что могло бы так привлекать. Обычное лицо, почти мальчишеская фигура. Не понимала, почему Сулейман находил в этом теле столько радости, забыв о своем гареме. Хюррем была удовлетворена. Она знала свой следующий шаг, знала, на что подтолкнет султана ради любви.

Время от времени чувствовала себя жертвой, потом считала себя грешницей, предательницей. Страдала от подобных мыслей, но слишком поздно отступать. Должна была спасаться, не надеясь на помощь, поддержку, сочувствие. Никто не думал о том, как жила она все эти годы. Кто мог знать о ее тревогах, отчаянии? Все сама преодолела. Теперь имела спасение в том, в чем была уверена: теперь ее уже никто не одолеет. Поэтому выстояла, утратив навеки родной дом, запретив себе даже думать о прошлом. Будто бы и не было Рогатина, неволи, матери, свадебного платья, любимого. Было и остается в ее жизни только одно воспоминание, только один человек — Сулейман. Он — начало ее худшего несчастья, он — спасение от невзгод. И она должна остаться единственной женщиной, достойной его величия.

Роксолана знала, что Сулейман уже готов к тому, чтобы сделать последний шаг ради изменений в отношениях между ними. Уже разрешил ей и детям выступать вместе в очередной поход на Вену. Это должен быть самый важный поход в жизни великого воина. Султан отправился сражаться, оставляя в качестве залога свою жизнь, и зафиксировал этот факт не только документально, — рядом с ним была султанша Хасеки и все сыновья, кроме Мустафы, каждый из которых на тот момент мог считаться наследником трона. Роксолана решилась на этот поход, чтобы досадить валиде и ее гарему, власти, ненависти.

Это произошло тогда, когда весь мир поднялся против Османской империи, а она — против мира, и Роксолана вместе с ними. Никто и не подозревал, какой беззащитной чувствовала она себя. Смотрела на детей и думала: как только вырастут, тогда уже… Мысли роились, не выстраивались в одну линию. Думала: нет для нее правил, нет грани, какую бы она не смога перешагнуть. Султан всегда на ее стороне и не отказывает ей, удовлетворяет каждую ее прихоть.

В дороге тяжело заболел младший Джихангир. Он родился очень слабым, еще слабее Мехмеда. Для него жестокость походной жизни стала настоящим испытанием.

Султанша не могла поступить иначе: решила вернуться в Стамбул так же неожиданно, как и отправилась в поход. Не смогла хотя бы ненадолго убежать от черных, враждебных глаз этого безжалостного города. Попрощалась с Сулейманом и оставила его один на один с самым большим поражением в его жизни. Вместо победы — позорное бегство. Надо было срочно что-то придумать. Войску заплатили столько, сколько получило бы оно в случае победы. Поэтому с этой стороны проблемы не было. А вот что делать с миром? Он всегда требует объяснений, оправданий. Опять был праздничный фирман, в котором Сулейман перевернул события с ног на голову, написав, что помиловал осажденный город и подарил ему мир. Только в душе самого падишаха покоя не было, — он волновался перед встречей с Роксоланой.

Роксолана и Султан. Художник Карл Антон Хакель

В Стамбул султан вошел с триумфом. Он знал — шум отвлекает от правды. Пять дней праздновалось возвращение Сулеймана. Разными способами он пытался избавиться от воспоминаний о поражении. Большого труда ему стоили разговоры с Роксоланой, потому что обмануть ее было невозможно. А она все понимала, но вела себя как всегда дипломатично — никаких вопросов, никаких рассуждений — еще не время.

Черная полоса для падишаха только начиналась. Вскоре после долгой тяжелой болезни умерла его мать. Султан повел себя очень странно: почти ничем не выдал тоски, продолжал решать государственные дела. Велел похоронить ее с торжественностью, а сам не пришел попрощаться. Даже Роксолану, ненавидящую валиде, поразило поведение султана. Тем более что в этой преждевременной смерти обвиняли именно ее, рыжеволосую ведьму, которая, по слухам, втайне отравила великую мать. Но кто мог знать, что на самом деле эту женщину свела в могилу лютая ненависть к Роксолане, влияние которой на султана становилось все больше.

Странное поведение сына во время похорон матери поразила султаншу Хасеки. А через месяц после смерти валиде в 1533 году произошло невероятное: повелитель Османской империи султан Сулейман провозгласил Хюррем своей единственной женой. Такое в истории страны происходило впервые. Существует мнение, что этого бы не произошло, если бы Роксолану купили, как прочих рабынь. Благодаря тому, что ее подарили великому султану, эта история впоследствии получила такое неслыханное продолжение. Это едва ли не единственный пример моногамного брака между султаном и его любимой женой. Так Роксолана стала султаншей. Это событие помогло Роксолане навсегда распрощаться со своими страхами и смотреть вперед с гордостью, потому одновременно изменилось все: происхождение, прошлое, будущее.

Время от времени в душе снова возникали сомнения. Как она живет? Ради чего? Две веры. От своей отказалась, чужую никогда не примет сердцем, но живет по ее законам. Иначе конец. Все чаще думала о том, что невозможно совместить несовместимое, и свое величие считала фальшивкой. Гнала эти мысли и пыталась сосредоточиться на том, что поможет чувствовать свою причастность к действительности. Хотелось бы жить вечно и только ради того, чтобы уничтожить все зло. Впоследствии нашла единственный выход для себя, чтобы как-то обуздать свою душу и разум. Приняв чужую веру, султанша решила здесь изменить все, что можно изменить. Посягнула на законы Корана и в конце концов добилась своего.

У христиан и магометан совершенно разные подходы к роли женщины в обществе. На Западе женщины появлялись в обществе своих знаменитых мужей на публичных церемониях, парадах и торжествах. Женщины королевской семьи возглавляли элиту своего края, имели возможность высказывать свое личное мнение. На Востоке — наоборот. Так было до появления в Османской империи женщины по имени Роксолана. Религиозные догмы и дворцовая этика Востока не выдержали неординарного наступления интеллекта прославленной украинки. Как повелительница, она получила право участвовать на советах государственных мужей, принимала послов из других государств, имела возможность вести политические переговоры.

Султанше необходимо было действовать. Может, таким образом утешала свою совесть. В одном человеке жили два совершенно разных — могучих, смелых, энергичных. Имея большие возможности, строила кухни для бедных, больницы, дома для умалишенных, библиотеки, купальни, отели для путников и чужаков, школьные и воспитательные заведения… Это неполный перечень ее реформаторского наследия. Такой султанши не знала история Османов. Но неугомонная натура Роксоланы не останавливалась на достигнутом. Во времена существования гарема боролась с его запретами, открыто критиковала его порядки и разрушала их собственным примером. Начала с дымки на женском лице, которая сначала вызвала у Роксоланы смех, а впоследствии считала его надругательством над женским естеством.

Кроме того, она в султанском дворе ввела обычай публичных церемоний. Помпезные шествия, происходили не в Большом серале (дворце), а на площади Ипподрома, столетиями удивляя всю Европу. Государства Запада не скрывали восторга от перемен, происходящих при дворе Султана Сулеймана.

Одним из величайших триумфов Роксоланы, считают исследователи, было ее переселение из гарема в главные королевские палаты. Это произошло в начале сороковых годов. Толчок к этому событию послужил пожар в старых палатах. Можно только догадываться, по какой причине возник этот пожар…

Роксолане обязана светская архитектура Турции и один из лучших ее образцов — престольный зал, пышно декорированный в стиле рококо. Одновременно это было первым проявлением влияния европейской архитектуры в Большом серале. Талантливый архитектор Синан Ага построил замечательную летнюю палату (киёшк) для Роксоланы. Это только малая толика ее участия в архитектурном развитии Стамбула.

Реформаторская деятельность султанши коснулась и правил выступления в военный поход самого Сулеймана. Его любовь к жене не знала границ. Поэтому он согласился выполнить еще одну ее просьбу. С тех пор при каждом удобном случае Роксолана была рядом. Сопровождала Сулеймана на праздничных церемониях, игрищах и турнирах. Или морские, прибрежные и степные прогулки. В военные годы она отправлялась в походы с падишахом. На ее глазах происходила осада Родоса, Белгорода, Могача, Вены… Вместо того, чтобы по-женски сдерживать мужчину от войн, Роксолана поощряла его. Все это во всех свидетельствует о том, что она делала это сознательно даже на склоне лет. Так было с походом на Мальту. Может, в душе она хотела пережить своего мужа? Но чувствовали бы себя защищенными она и дети?

Пятеро детей родила она Сулейману. Они взрослеют, над всеми нависает угроза уничтожения. Мужчина, которого она любит, или ненавидит, однажды решит их судьбу. Как матери жить с этой постоянной тревогой?

* * *

На Сулеймана чем дальше, тем больше влияла его Хюррем. Она уже не была ослепленной страхом девочкой. Как быстро бежит время. Теперь султан любил женщину в расцвете лет, влиятельную султаншу, мудрую, опытную, мать его детей. Она открыла ему мир, которого он раньше не знал. Теперь чувствовал себя счастливым, потому что рядом была удивительная женщина. А она видела вокруг себя скрытые враждебность, ненависть и сбрасывала их, как мусор. Грязь гарема вызывала у султанши отвращение. Спасалась, как всегда, погружаясь в книги, но всегда должна была возвращаться в клетку для людей — так в последнее время называла мысленно свою тюрьму. Даже ей — султанше — было трудно здесь что-то изменить. Она читала в исламских наставлениях, что женщину нужно держать, как преступника, в тюрьме — поэтому женщин здесь прячут в стенах гаремов. Роксолана считала себя также погребенной, свою волю распятой. Страдала: чем она отличается от этих несчастных? Сколько лет запрещала себе даже думать об этом, но от себя не убежишь.

Пыталась найти спасение в любви Сулеймана. Но способен ли он был на настоящее чувство? Он никогда не понимал ее. Всегда разрывался между ней и военными походами, и трудно сказать, что для него было важнее. Брал от жизни все, что хотел. Видел только то, что хотел видеть, и не догадывался, что в сердце этой женщины растет не только любовь и уважение, но и ненависть. У султанши было кого ненавидеть, и она всегда решала, каким путем мудрее направить свои чувства, чтобы окончательно победить. Наконец Роксолана поняла, что у нее нет ничего, кроме власти. Она потеряла мать, отца, родной дом. Власть — единственная ее оружие в борьбе с целым миром.

Надо было закрепить свой успех. Те, кто мог помешать этому, постепенно теряли влияние на султана, а, следовательно, и власть. Ушла из жизни валиде Хамса. Утихли сплетни, будто бы Роксолана отравила мать султана медленнодействующим ядом. Хюррем только улыбалась, не обращала внимания на разговоры. Ее волновало, что остался Ибрагим — паша: правая рука падишаха, ближайший ее личный враг из окружения повелителя. Появление Роксоланы в значительной мере повлияло и на эти близкие отношения, но она не могла их окончательно разрушить.

День за днем жаловаться на Ибрагима, подрывать его авторитет и доверие Сулеймана к своему верному товарищу султанша считала бесполезным делом, поэтому и времени на это не теряла. Она ждала подходящей возможности расправиться с великим визирем, который периодически вел себя слишком смело и считал себя равным султану, а может, и выше него. Роксолана затаилась, потому что кто, как не она, — образец терпения.

Воспользовавшись подходящим случаем, султанша смогла убедить падишаха в том, что Ибрагим давно перестал быть его правой рукой. Доверие султана к жене было воистину безгранично. Она нашла доказательства заговора, который организовал именно визирь. Цель заговора — власть, что же еще? Богатства и роскоши в тот период у Ибрагима было в избытке. В своих походах на Вену, между прочим обозначенными поражениями, он вел себя как султан, чем вызвал удивление и осуждение окружающих.

Таким образом, великий визирь перешел в стан врагов султана. Тот видел многочисленные ошибки своего давнего друга, но не реагировал на них так, как делал это в отношении других. Не было категорических приказов, недоверия, но из уст Роксоланы время от времени звучали обвинения. Наконец чаша терпения Сулеймана наполнилась доверху. И, надо сказать, очень вовремя, потому что он и не догадывался, как опасен Ибрагим. Он должен был убить султана, но тот опередил его. В 1536 году визирь — меценат был задушен шелковым шнурком. Поговаривали, что и в этой смерти виновата жена Сулеймана.

Сестра падишаха, которая была женой Ибрагима, оставалась недолго молодой вдовой. Роксолана и здесь приложила свою руку. По ее совету Сулейман выдал сестру за Люфти-пашу, который продемонстрировал отвагу в завоевательных походах турок. Место Ибрагима сразу же занял Рустем-паша, которому, как говорят, симпатизировала Роксолана. Он долго числился в числе приближенных.

Теперь все свои мысли Роксолана сосредоточила на детях. Один из ее сыновей должен был стать наместником султана. Пока был жив сын Махидевран Мустафа, надеяться можно было только на чудо. Почему-то Роксолана возлагала большие надежды на рыжеволосого Селима. Поэтому немедленно приступила к осуществлению хитроумного плана уничтожения препятствия. Своим помощником выбрала Рустем-пашу.

Уже в тридцать лет он получил звание паши. Не за военные подвиги, не за отвагу в боях. Никто лучше него не разбирался в лошадях. Будто бы сам удивился, что его сделали пашой только за то, что он любил верховую езду. Так оно, наверное, и было. Сулейман высоко ценил своего верного слугу за мрачный юмор, твердость характера. И сначала сделал Рустема начальником своих конюшен. Ловкий босниец всегда знал, как развлечь своего хозяина, никогда ни о чем не просил для себя, ни во что не вмешивался. Это уже позже любимца падишаха стали звать Рустем-пашой. Именно ему хозяин доверил своего первенца Мустафу. Юноша обучался военному делу и был в восторге от наставника. Часто они разговаривали до поздней ночи.

Этого острого на язык человека Роксолана решила сделать своей правой рукой после того, как избавилась Ибрагима. Когда-то султанский имрахор учил ее кататься на лошадях. Обучение было недолгим, — ученица была способная. Это раздражало неуклюжего Рустема, но он научился скрывать свои чувства. Еще большую оскорбление он почувствовал, когда султанша обратилась к нему с просьбой научить ездить верхом дочь Махриму. Тогда Рустем решил, что не гоже паше заниматься подобными делами. К тому же ученица была ленивой, не то что ее мать. Рустем с женщинами вообще не занимался. А султанша не вписывалась в этот однообразный ряд.

Видела, что Рустем оказался под влиянием, и радовалась этому. Он не догадывался о коварном плане султанши Хасеки. Чтобы закрепить его авторитет, она впоследствии выдала за него замуж свою дочь Махриму.

На то время девочке исполнилось 12 лет, а визирю было за 50. В отличие от матери, дочь не отличалась ни умом, ни красотой. Разве что было в ней что-то трогательное, но Рустем-паша не мог отказаться от такого «подарка судьбы». Вчерашний конюх теперь становился зятем великого падишаха. Простой люд не простил ему такого стремительного взлета и возненавидел его так, как когда-то Роксолану. Она была в их глазах ведьмой, а он — злым волшебником. Зная об этом, визирь смеялся. Жестокий, острый на язык, он не замечал слухов. Гордость застила ему глаза, но он понимал, что наслаждение и обязанности идут рядом. Он оказался в аду: с трех сторон от него ждали информацию. Султан и его жена, Махрима и Мустафа. Обычно они не нападают друг на друга, но в их отношениях ему не все понятно. А от великой султанши Хасеки можно ждать всего — загадочная женщина, непостижимая.

Тем временем Роксолана использовала своих информаторов: дочь, визиря, слуг. Она знала о существующих законах, но старалась сделать так, чтобы ее сына они не коснулись. Она неоднократно пыталась обратить внимание мужа на свои тревоги, но тщетно. Он упорно не хотел замечать ее страхов. Сердце говорило ему одно, а разум другое. Сердцем он был со своей Хасеки и ждал от своего старшего сына отчаянного и благородного шага: может, тот сам откажется от власти в пользу сыновей Роксоланы. Но с другой стороны, Сулейман торопился с провозглашением наследника трона — он должен был это сделать ради спокойствия в государстве. Сулейман не знал, что Роксолана уже сделала выбор в пользу Селима. Рыжеволосый, зеленоглазый — копия матери, он вызывал у нее бешеную любовь. Законы власти не предполагали вариантов: наследник остается жить, другие должны умереть.

Султанша продолжала прокладывать кровавый путь для своего любимца. Для этого должна победить этот страшный закон, согласно которому власть унаследует достойный. А для сохранения мира и спокойствия в государстве надо уничтожить всех его братьев с их детьми, внуками и правнуками мужского пола. Роксолана утратила бы смысл жизни. Она должна была с этим что-то сделать, потому достойным считался перворожденный, самый старший — Мустафа. Все четко и понятно: ее сыновья должны быть убиты. Как превозмочь эту страшную силу?

Роксолана ждала. Надеялась на свой острый ум, сообразительность. Догадывалась: все ее деяния останутся в воспоминаниях народа как попытка отступить от законов праотцов. Она сокрушалась, что, имея руки по локоть в крови, ее муж останется чистым и мужественным героем, а она — хитрой змеей, отравившей падишаха, затмившей его разум.

Решила действовать не напролом, а, как всегда, осторожно, коварно. Роксолана распространяла слухи о том, что наследник султана имеет огромное влияние на народ, нравится ему. Султан не мог реагировать на это спокойно, но речь шла о сыне, поэтому вскипал постепенно, пряча свой гнев, отчаяние. Хасеки не останавливалась. Теперь она предложила Рустему помочь, обещая ему всяческую поддержку. Тот согласился. Был ли у него выбор? Он понял, кто на самом деле управляет империей, и перешел на сторону султанши. А империя разрослась как никогда, она была почти безграничной.

Неограниченной была власть Сулеймана, но у султанша Хасеки было ее еще больше, потому что была умной женщиной, которая умела управлять мужем. О ней давно говорила Европа, называя то коварной, то мудрой. Никто не отрицал ее ума, влияния на властителя великой империи. Никто не обвинял ее в упрямстве, жажде жизни, которую она выбрала еще в первые дни пленения.

Роксолана знала о своем влиянии на падишаха и пользовалась этим, потому что на каждом этапе должна была решать сложные задачи. Сначала они касались выживания, приспособлению к чужому, враждебному состоянию. Затем родились дети — ответственность возрастала с появлением каждого младенца. Дети повзрослели — проблемы изменились. Теперь они были связаны с властью, с самой жизнью. Один из ее мальчиков должен взойти на султанский трон. Трудный выбор, но султанша сделала его и действовала против совести только ради спасения сына. Позади был путь интриг и измен, апогеем которого должна была стать победа Селима. К тому времени Мустафа уже всего достиг. Единственное, чего еще не достиг — султанской власти. Он был уверен, что все это впереди, надо лишь немного подождать. Он знал, что получит то, что принадлежит ему по факту рождения. Он — законный наследник, поэтому для него есть только два пути: достичь вершины или погибнуть.

Всем своим поведением Мустафа подчеркивал будущее назначение. Вел чинно, важно, говорил медленно и строго. Он никогда не хотел быть похожим на отца, потому надеялся, что сможет превзойти его во всем: в управлении государством, в отношениях с женщинами, сыновьями. Мустафа ждал этого почти всю свою сознательную жизнь — пример терпения. Наверное, жажда власти все же распирала его изнутри. Как-то эмоции вышли из-под контроля и были вылиты на бумагу. Это была серьезная ошибка: на страже покоя султана и своих детей стояла неутомимая султанша Хасеки. Все сокровенные мысли Мустафы становились для нее открытой книгой. Пора немедленно действовать. Роксолана не колебалась.

Осенью 1553 Сулейман Великолепный готовился к войне с персидским шахом. Время от времени в султане просыпался суровый воин. Он появлялся в Стамбуле только для того, чтобы встретиться с женой, по которой очень скучал. Эта женщина стала для него чем-то значительно большим, чем любимой. Вспоминал, как после первой же ночи не мог избавиться от воспоминаний о необычной рабыне. Прошло время — она стала частью его самого, но до конца никто, даже он, не знает Роксоланы. Она будто бы поселилась в его душе. Иногда падишах задумывался над сплетнями: она рыжеволосая ведьма. Может, и так, но он, не колеблясь, отдал бы жизнь свою за ее любовь. Воспользовавшись его доверием, Роксолана действовала уже не одна, как в первые годы своего пребывания в гареме. Уже не было и самого гарема, только большая и мудрая зеленоглазая султанша Хасеки. Женщина победила. Осталось сделать все возможное, чтобы изменить законы, из-за которых ее сыновьям никогда не добраться вершин власти. Это была мечта и месть. Мечта матери и месть женщины — как будто бы два человека жили под маской когда-то улыбающейся Хюррем, мудрой Роксоланы, теперь — непредсказуемой и жестокой султанши Хасеки.

Роксолана и Рустем-паша сумели убедить султана, что его наследник Мустафа завязал тесные отношения с персами и стремится свергнуть его. Якобы перехвачены письма, в которых сын Махидевран только и говорит о том, что Сулейман давно перестал быть настоящим султаном. В этих письмах ощущался отголосок войны. Войны, которую Мустафа готов был начать против своего отца, потому что слишком долго пришлось ждать наследства. Рустем-паша убедил султана в том, что юноша ведет себя крайне необдуманно и пытается привлечь визиря в сообщники. Враждебные слова султанского сына полны неуважения к повелителю империи. Он пишет, что государство нуждается в другом повелителе, — непоколебимом, неумолимом, жестоком, но справедливом, как он — Мустафа.

Мир померк в глазах разъяренного султана. В октябре 1553 Сулейман вызвал сына к себе в лагерь. Муста-фа будто бы ждал этого. Был уверен, что настал его час. Представлял, как обрадуется мать. Невозможно представить чувства обоих: один надеялся, что восходит к желанной вершине, другой стоял перед бездной, потому что уже сделал выбор.

Разговор не состоялся. По приказу Сулеймана Муста-фа был задушен. «Все это происходило на глазах султана-отца», — докладывал французский посол. Представитель германского императора Бузбек добавил: «Сулейман, отделенный стеной шатра от места, где разыгрывалась трагедия, высовывал из него голову и бросал страшные и грозные взгляды на «немых», упрекая их за медлительность гневными жестами». Пророк запрещал проливать кровь падишахов и их наследников, поэтому Мустафу, а впоследствии его единственного сына Мехмеда, Баязида и его пятерых маленьких детей, внуков султана, задушили зеленым шнурком.

Мать Мустафы обезумела от горя. Ей пришлось еще двенадцать лет оставаться в этом мире, оплакивая смерть сына и внука, свою безрадостную жизнь. Наверное, это было наказание за годы счастливой жизни рядом с любимым повелителем ее души и тела. Бывшая Властительница Века Махидевран жила всеми забытая, в бедности, жаждала смерти своей соперницы, однажды дождалась, и получила ли удовольствие? Можно ли его почувствовать через столько лет боли и отчаяния? Когда ничего нельзя вернуть, нечего ожидать.

Между тем войско узнало о неожиданной смерти Мустафы. Это была страшная весть. Волна недовольства прокатилась в рядах верных султану янычар. Жестоким был Мустафа, но в том мире это не считали недостатком. Воины уважали смелого, гордого человека, который впоследствии должен был занять трон Сулеймана. В лагере были убеждены: то, что произошло с наследником султана, является происками Рустем-паши. На него был направлен гнев войска: только голова визиря могла вдоволь удовлетворить его.

Султан знал, что с янычарами шутки плохи: это была бы настоящая игра с огнем. Выражая недовольство, они всегда чего-то требовали, чего-то хотели, и султан решал вопрос, давая обещания или обманывая янычар. Так сделал и на этот раз: Великим визирем назначил другого. Начался упадок славы Рустема. Его ждало забвение.

Теперь Сулейман почувствовал: пора объявить наследника. Султан находился в походе, поэтому советоваться с женой не мог, но был уверен, что знает ее мнение. Селим был старший сын. Сулейман был в отчаянии.

Будто проклятие нависло над детьми султана. Двух сыновей оплакала его Хюррем, впоследствии именно ее обвинят в смерти Мустафы. Сердце вздрагивало от боли за свою любимую. И не было ее рядом, поэтому не было возможности услышать ее мудрые слова. Но в тяжелый период выбора сама судьба подсказала падишаху имя наследника — Селим. Роксолана должна была радоваться. Торжества испортило поведение младшего сына. Он не сомневался, что в судьбе его брата вмешалась безжалостная мать. Джихангир обвинил ее в том, что из-за нее империя осталась без разумного, благородного наследника. И все ради ничтожества Селима.

Любимец Роксоланы был похож на нее только снаружи. Он интересовался только женщинами, выпивкой, но мать не хотела этого замечать. Джихангир никогда не уважал Селима, поддерживая хорошие отношения с Мустафой. После смерти очевидного наследника султанского трона младший сын чувствовал себя в опасности. Раньше не думал о жестокости закона касающегося выбора наследника, а теперь понял: он только мешает всем. Ходили слухи, что Джихангир принимал опиум, который окончательно разрушил его тело и душу. Хотя есть другая версия: после одного из разговоров с матерью утром его нашли мертвым. Легенда приписывает эту загадочную смерть Роксолане. Османские хронисты писали о Хасеки, что она стала всемогущей, а султан потерял свое величие и выглядит послушной куклой в ее руках.

Согласно другим историческим источникам, мать, узнав о смерти младшего сына, долго не могла утешиться. Сколько страданий выпало на долю этой женщины, сколько потерь! В сердце ее была пустота — ни слез, ни слов. И рядом не было мужчины. Снова долгий поход разлучил их. Они уже очень давно не виделись, переписывались, как всегда. Поэтому писали друг другу в последнее время грустные письма. «Аллах наказал нас за то, что мы не любили Джихангира. Рос забытый нами, практически презираемый, а когда умер, поняла, что он самый дорогой», — упрекала Роксолана. Сулейман чувствовал, как разрывается сердце от таких слов, все спрашивал, чем может ей помочь, но знал — не сможет ее утешить.

Великая Хасеки находилась в тяжелых раздумьях. Жизнь казалось бессмысленной. Словно в одном теле было две женщины: одна свободолюбивая, смелая, другая — униженная, коварная. Сначала рабыня, потом — любовница, затем — султанша. Теперь Сулейман обращается с ней, как со святой. Это было от понимания непоправимого. Разрушаются отношения от длинных разлук. Султан словно убегал от себя, окружая себя темным облаком войска, выступал в походы, все отвоевывал, побеждал, уничтожал. Тосковал по своей Хюррем, но чувствовал, что чем дальше, тем больше сомневается, что знает эту женщину.

Никогда не знала Росколана покоя, потому что все вокруг было чуждо, ненавистно. За это и получила наказание: мать хоронила детей, женщина продавала свою душу. Приговоренная к вечной тревоге, после смерти младшего сына она замкнулась в себе, не хотела видеть ни Рустема, ни Махриму, ни Баязида. Ей было безразлично, кто хочет быть с ней в этот страшный миг. Какая же она мать: сердце не подсказало, что беда на пороге. Что это за сердце такое? Безнадежная, бесконечная тоска овладела ею. Она вытесняла все другие чувства. Прежде всего — любовь, надежду. Султанша чувствовала, что потеряла любовь к султану. А может, и не любила его?

Все больше ее беспокоило прошлое. Золотая клетка, которой стала ее жизнь, тесна и отвратительная. Оглядываться назад каждый раз все труднее. Роксолана уже сама не понимала, стоят ли все эти жертвы задуманного еще в стенах гарема плана? Что осталось у нее от Анастасии? Потеряла веру, а потому — и душу. Десятки лет лицемерия, самообмана. Она чувствовала себя оружием в умелых руках великого падишаха. Хотя говорят, что именно она имела на него огромное влияние. Что из этого правда? Потому что переняла его методы борьбы и доказательства своей правоты: Роксолана вспоминала времена, когда после восхождения Селима поручила убить других его братьев. Она хотела быть уверенной, что власть не ускользнет из его рук. Позже были найдены другие сыновья Сулеймана, которых ему рожали другие женщины и наложницы. Жизни были лишены около сорока человек.

В оправдание Хюррем можно сказать лишь то, что если бы она не поступила таким образом, то с ней случилось бы то же, что она делала с другими. То есть, возможно, с точки зрения нашего времени это выглядит неприемлемым, но с точки зрения той эпохи это был способ выживания и самосохранения. Например, братоубийство — это средство избежать междоусобиц, которые могли привести к расколу государства. Жестокость не считалась преступлением.

Чем дольше оставалась наедине с мыслями, тем больше смуты поднималось в душе Роксоланы. Прошло время — великий доктор, которое не помогло зарубцеваться ранам на многострадальном сердце женщины. Сулейман возвращался из долгого похода. Стамбул принял его торжественно, пышно. Измученная смертями сыновей, Роксолана встречала султана практически равнодушно, но, как всегда, скрывала свои чувства. Смотрела на него и не узнавала; поседел, постарел, похудел. Изнурительные походы сказывались. Роксолана поймала себя на мысли, что в Стамбул вернулся другой Сулейман. Он не звал ее к себе, а она будто обрадовалась этому. Прошло несколько дней, Султан не появлялся ночью. Но все же каждый раз, как обычно, смотрел на свою Хюррем с восторгом. А она старалась быть приветливой, хотя уже тогда знала, что нет конца и края ее несчастьем, есть предел только в этих невероятных отношениях.

Впереди Роксолану ждало еще одно испытание. Рана, полученная смертью Джихангира еще болела. Только нельзя было с головой надолго погружаться в это горе. Два сына, которые остались у нее, уже ей не принадлежали. Сыновей двое, а трон один. Об этом Роксолана не прекращала думать ни днем, ни ночью. Она хорошо знала законы этого государства, в определенной степени олицетворяла его.

Повлияла на султана, но не на законы, пришедшие из прошлых веков. Поэтому любимец Селим все еще находился в опасности. Оставался еще один брат Селима, который не утратил надежды взойти на престол. Он догадывался о планах отца и матери, чувствовал угрозу своей жизни. Законы наследства оставались и гарантировали дорогу в будущее только одному потомку. Жестокость выбора. Поэтому Баязид решил покинуть страну вместе с гаремом, детьми. Он нашел прибежище в соседнем Иране.

Роксолана давно сделала свой выбор. Понимая, что Баязид представляет угрозу для Селима, уговорила султана начинать переговоры с иранским шахиншахом. Тот должен был выдать Баязида при любых обстоятельствах. Переговоры длились долго, но все же Сулейман получил головы сына и пятерых его малолетних детишек в обмен на одну из захваченных турками провинций. Кровавый путь к султанскому трону было проложен.

Есть версия, что Роксолана не дожила до этого жестокого события. Хотя все было очень просто и очевидно: прожила Анастасия всего пятнадцать лет, а всю оставшуюся жизнь умирала. Смерть постепенно одержала победу над жаждой жизни, так как была она кровавой, коварной, жестокой. В последние свои годы Роксолана часто болела. В период ее болезни Сулейман приказал сломать и сжечь все музыкальные инструменты во дворце, чтобы не нарушать покой своей возлюбленной.

Ничего не могли сделать султанские доктора и отступали в отчаянии. Они не догадывались, что это умирала не великая султанша Хасеки, а та улыбающаяся рыжеволосая девочка, которая почти сорок лет назад дала себе обещание выжить, выстоять, сохранить достоинство. Предотвратить этого не мог ни один доктор в мире.

Сулейман чувствовал себя бессильным, был в отчаянии. Не отходил от Хюррем, может, в мыслях обращался к своему всемогущему Богу и просил вернуть здоровье Роксолане на любых условиях. Но смерть была неподкупной. Завоевал полмира, а терял дорогого человека и был бессилен это изменить. Над султаншей читали Коран, а она, обессилев, закрыла глаза и вспоминала слова псалмов… В последний момент вернулась во времена, когда девочкой носила на шее цепочку с золотым крестиком. Казалось, это было не с ней. Такое тяжелое бремя судьбы.

Когда Роксолана умерла, Сулейман был безутешен и плакал на глазах своих подданных. Он не боялся потерять их уважение. В этот момент он не мог думать о своем величии. 15 марта 1558 стало для него черным днем — остановилось сердце любимой. Конец безмерной любви, сильной страсти. Ушла из жизни великая султанша, необыкновенная женщина. Сообщая об этом, послы европейских государств выражали уверенность в том, что изменений в политике османов не будет. Ведущие посты по-прежнему занимали люди Роксоланы, которые должны были обеспечить ее сыну путь на султанский трон.

Сергей Дяченко

Бархат и сталь. Киноповесть о славянской султанше[3]