Властелин булата

– Вот тебе еще одна иллюзия, Матвей, – сказал Степан. – Я сотворил морок бадьи. Угадай, что там внутри?

– Обманка?

– Это иллюзия! – глядя прямо ему в глаза, твердо поклялся колдун. – Ты можешь сунуть руку прямо сквозь стенку и забрать то, что лежит внутри.

– Гипноз… Внушение… Обман… – бог-технолог перевел взгляд на бочку. – Ничего этого нет. Просто картинка…

Он растопырил пальцы, плавно подвел к белым свежим досочкам. Еще раз повторил:

– Иллюзия! – и медленно двинул дальше, сквозь морок. Нащупал невидимую рукоять, поднял вверх и вынул из бочонка тяжелый молоток.

– Я гений преподавания! – с широкой ухмылкой вскинул руки чародей. – Всего два урока, и ты уже владеешь своим даром, как родным!

Он поднял бочонок, отставил в сторону, щелкнул пальцами, потер ладонь о ладонь.

– Последнее испытание, Матвей, – Степан указал пальцами вниз. – Этому полу лет триста. Сунь руку в него и пошарь, вдруг найдешь что-то интересное?

– Сунуть руку в пол?!

– Не отвлекайся! – потребовал колдун. – Это иллюзия! Не забывай найденного чувства! Все вокруг есть иллюзия! Стены, потолок, пол, ты способен проникать во все! Ты бог, ты всесилен! Для тебя не существует преград! Не верь глазам своим, Матвей. Считай, что это сотворенное мною наваждение. Опусти руку в сей морок и пощупай, что там есть внутри?

Пожалуй, предложи ему это колдун еще вчера или даже просто десять минут назад – бог-технолог просто покрутил бы пальцем у виска. Но только что молодой человек смог нащупать камень в огне и достать молоток сквозь дерево. И потому Матвей, все еще не забывший ощущения полуреальности предметов, послушался, и вонзил ладонь с растопыренными пальцами вниз, прямо сквозь лапник в плотно утоптанный суглинок, быстро провел ею через плотную, слабо сопротивляющуюся, словно текучая вода, субстанцию и резко поднял. Повернул ладонь, уронив с нее несколько добытых из глубины мелких камушков. Ведь главное было не в них.

– Вот и все, – вздохнув, кивнул Степан. – Теперь ты знаешь, что у тебя действительно есть дар. А знание, это уже не вера и не надежда. Отказаться от знания невозможно. Тебе достаточно счесть окружающий мир иллюзией, и ты сможешь поступать с ним так, словно оказался внутри голограммы.

– Вот только какой прок от такой способности? – развел руками Матвей.

– Ты изменишь этот мир, – пожал плечами колдун, – ты возвысишь славян, ты создашь человеческую цивилизацию в том виде, в каком мы знаем ее в будущем. Наверное, это очень обидно: быть основателем всей земной цивилизации – и при этом сгинуть в безвестности, раствориться в веках столь глубоко, что никто не будет знать ни твоего имени, ни даже вообще о твоем существовании. Обидно?

– Не знаю, – покачал головой бог-технолог. – Ведь я пока еще ничего не сотворил.

– Извини, кажется, я ляпнул лишнего, – виновато поморщившись, зачесал в затылке Степан.

– А что именно я сделаю?

– Это будет без меня, – пожал плечами синий гость. – У меня здесь совсем другая миссия. Спасти наш мир от повелителя оборотней.

– Очень крутая цель, – согласился помощник Сварога. – От меня-то ты чего хотел?

– Объясняю, – присел на наковальню Степан. – Вождь лесовиков затеял свою войну не просто так. Он влюбился. И он желает положить к ногам своей любимой весь мир. В самом прямом смысле этого слова. Любый не просто так сносит святилища и заигрывает со славянами дальних деревень. Он пытается насадить на Земле единобожие. Причем единым, великим и всемогущим богом будет он, лесной чародей. Через три тысячи лет человечество станет поклоняться ему одному. Таков план.

– Религия – зло! – согласился Матвей.

Колдун хмыкнул в ответ и продолжил:

– У него есть связь с девушкой. Связующая нить с любимой и одновременно канал к возвращению. Это спрятанный возле Москвы амулет. Я смог достаточно точно узнать, где именно. Трудность в том, что Любый, к сожалению, не дурак, амулет он закопал и защитил надежными заклинаниями. Я его не вижу и найти никак не могу. Но ты, дружище, ты со своим даром способен его просто-напросто нащупать! Просто пошарить под травой на небольшой глубине. После этого мы возьмем вождя лесовиков за жабры, и война славян с оборотнями закончится. Ты не против остановить древнюю кровавую войну мановением руки, великий Матвей?

– Нет, не против, – вздохнул бывший студент.

А что еще мог ответить нормальный человек на его месте?

– Тогда пошли! Чего тянуть?

– Э-э-э… – оглянулся по сторонам бог-технолог.

– Великий Сварог сегодня не появится, – сообщил, не дожидаясь вопроса, Степан. – Он сегодня Световида навестить пожелал.

– Тоже ты подстроил?

– Нет, – мотнул головой колдун. – Я просто поворожил на будущее и выбрал для нашей встречи день, в который никто не станет нам мешать. Так мы идем или нет? Теряем время, великий!

Матвей провел ладонями по поясу. Два ножа, одна сумка. В общем-то это было все, чем он владел в этом мире. Кроме одежды, естественно. Так что долгих сборов не требовалось.

– Ладно, веди.

Степан кивнул, уверенно направился через подклети к горнице с зеркалом, перед ним взял помощника Сварога за руку, потянул за собой. Миг головокружения и слабой тошноты – и они оказались в похожих на старый сарай покоях великого Квасура.

– Будь осторожен, – пересекая горницу, предупредил колдун, – не попадись никому из москвичей под ноги. Смертные нас не увидят и могут сослепу затоптать.

– Москвичей? – переспросил Матвей, однако колдун пропустил его вопрос мимо ушей, толкнул дверь, сбежал по ступеням во двор, спокойно обогнул трех женщин, старательно скребущих каменными осколками большую шкуру, дунул в ухо ковыряющего столбик у загона с кабанами мальчишки, заставив того испуганно отскочить в сторону, протиснулся мимо снимающих со спины лося какие-то корзины мужиков и широким шагом направился к распахнутым воротам. Помощник Сварога насилу нагнал его, стремительной пружинящей походкой уносящегося по тропе вдоль берега. Торопливо выдохнул:

– Амулет далеко?

– Рядом! Дня за три обернемся.

– Ничего себе! – присвистнул Матвей. – А я думал к обеду возвернуться. Даже не предупредил никого.

– Сварогу помолись, – посоветовал колдун. – Пусть к твоей жене заглянет и успокоит. Ну, или Свете, если не хочешь, чтобы мужики в твое отсутствие к супруге захаживали.

– Ты же колдун, Степа! – вдруг вспомнил бывший студент. – Так перенеси нас туда с помощью колдовства!

– А ты бог, Матвей, – усмехнулся синий чародей. – Перенеси нас туда божественной силой!

– Если бы я мог, давно бы там были, – вздохнул помощник Сварога.

– Если бы я мог, тоже бы четыре года туда-сюда пешком не бегал, – ответил Степан. – Увы, дружище, но слухи о нашем божьем и колдовском всемогуществе сильно преувеличены. В чем-то наши возможности куда выше, нежели смертные способны даже вообразить. Например, дар ходить через зеркала или проникать руками в глубину камня. А в чем-то смертные сами нас на три головы превосходят.

– Интересно, в чем? – заинтересовался помощник Сварога.

– У тебя сколько детей? – оглянулся на него чародей.

– Ну-у… Пока… – неопределенно пожал плечами Матвей.

– Вот именно. Для богов продолжение рода – большая проблема. Слишком велика разница в хромосомном наборе между ними и обычными людьми. И еще резче хромосомные отличия между ними самими. Смертный на твоем месте уже третьего бы в колыбели качал. А твоим генам нужно несколько тысяч попыток, чтобы рабочую пару для каждой из целого пакета рецессивных божественных хромосом найти. А яйцеклетка, если ты еще не забыл школьный курс, разрешает только одну попытку в месяц.

– Хочешь сказать, если у людей проблемы с бесплодием, то это значит, что кто-то из них бог?

– Тут пятьдесят на пятьдесят, – покосился на него через плечо колдун. – Или да, или нет. У смертных случаются те же беды, что у богов. Вот только живут они не так долго. У них нет в запасе нескольких веков на каждое зачатие. Поэтому с рождением малыша им обычно не везет.

– А ты у нас кто, Степа? Ты из богов или из смертных?

– Я прямой потомок Сварога, плоть от плоти великого прародителя, воспитанный в братстве солнценосной Купавы, мудрой и прорицательной! – резко выдохнул затянутый в замшу чародей. – Мы на протяжении вечности храним чистоту крови нашего прародителя. Посему я, наверное, куда ближе к первородным богам по своему генотипу, чем любой из вас. Вот только с комплектностью что-то не сложилось. Особыми дарами я обделен. Зато имею отличное магическое образование. Меня учили колдовству буквально со дня рождения.

– «Чистота крови» – это значит селекция, евгеника, породистость?.. – выхватил из речи Степана самое интересное Матвей.

– Вот только не надо вещать про страшные страдания принуждаемых к сожительству людей! – скривился колдун. – За сто лет до твоего рождения жениться по выбору родителей было в порядке вещей. А до девятнадцатого века иных браков просто не существовало. В братстве идет самая обычная жизнь. Мои родители, женившись по выбору генетиков, любят друг друга даже крепче, чем я в иных смертных семьях замечал. И у нас не клуб собаководов, отбракованных щенят никто не топит. Все рожденные остаются достойными участниками братства. Все мы, без исключения, являемся носителями крови. Правда, не все одинаково перспективными.

– Но ты оказался самым породистым?

Несущийся по прибрежной тропе Степан перепрыгнул журчащий ручеек, на том берегу ухватился левой рукой за березку, по инерции резко развернулся вокруг нее и оказался лицом к лицу с прыгнувшим следом Матвеем.

– Ты прав, дружище, – полушепотом произнес он. – С самого детства меня уверяли, что именно мне придется пожертвовать собой ради спасения земли от власти оборотней. Ты не поверишь, но это знание меня ничуть не унижало. А ради чего родился ты, великий бог? – прищурился колдун. – В чем был смысл твоей тамошней жизни?

Матвей промолчал. Степан усмехнулся, крутанулся вокруг дерева и стремительно помчался дальше.

– Так ваше братство создано ради спасения Земли от оборотней?

– От их власти! – неутомимый колдун запрыгал с камня на камень над темным глазом речного омута. – Ведь Любый рвется к званию единого бога не один, а со всей своей стаей. Поодиночке они никогда никому не мешали.

– Но откуда вы про все это узнали?!

– Странный ты парень, Матвей, – соскочив с последнего валуна на кочку, оглянулся на спутника чародей. – Мы в прошлом, братство в будущем. Передать им отсюда любое послание никакого труда не составляет. Достаточно, например, банально выцарапать письмецо камнем на условленной скале. Вот с обратной связью дела обстоят заметно хуже.

– А вдруг письмо потеряется?

– Раз я здесь, дружище, – подмигнул колдун, – значит, не потерялось?

Он засмеялся и вновь помчался вперед, неутомимо скользя между ивовыми зарослями, перепрыгивая упавшие стволы деревьев, подныривая под плакучие ивы, огибая ямы и затоны. Матвей даром что был богом, могучим и выносливым, но вскоре начал задыхаться, и ему стало не до разговоров. Когда стало темнеть и чародей свернул на усыпанный незабудками лужок, помощник Сварога просто упал, с трудом приходя в себя. Степан же открыл поясную сумку, что-то достал, присел на берегу, поковырялся среди ивовых корней. Потом раскрутил небольшой груз, метнул на самую стремнину Москвы-реки.

– Так где ты был четыре года, Степа? – отдышавшись, спросил Матвей.

– Пытался узнать тайну Любого, вождя лесовиков и повелителя оборотней, – ответил, не оглядываясь, чародей.

– Узнал?

– Само собой, – пожал плечами его спутник. – Меня готовили к этому всю жизнь. Драться, колдовать и прятаться. Просачиваться, обманывать, искать.

– Значит, смысл твоей жизни в победе над главарем оборотней?

– Ать, попалась! – Степан подсек, принялся торопливо выбирать леску. Судя по цвету и гладкости – самую настоящую леску, принесенную с собой из будущего.

– А что ты будешь делать, когда победишь?

Колдун вытянул из реки крупного сазана, прижал ладонью к земле, поднял взгляд на Матвея. Помолчал. Потом повел плечами:

– Шел бы ты, великий бог… За хворостом. А потом лапника наломай, коли простудиться не желаешь.

Примерно через час путники вытянулись на уютно пахнущих хвоей ложах, возле весело пляшущего огня, и подкреплялись жареной на углях рыбой.

Небольшой кусочек Степан отнес в темноту к кустам, тихо помолился здешней берегине и потревоженным духам, вернулся на место привала.

– Так что ты станешь делать после победы над Любым? – снова спросил Матвей.

– Никогда не думал, – тихо признался его спутник. – Не знаю. Может быть, я смертный и вскоре просто умру?

– Даже если ты смертный, у тебя впереди целая жизнь.

– Отстань, зануда, – закрыл глаза колдун. – Сперва еще нужно победить.

Заснул Степан сразу и накрепко, а Матвей еще долго ворочался с боку на бок, пока рядом с ним не возникла светлая обнаженная девушка. Бог-технолог еще успел подумать, что это видение из дремоты, а потом девушка положила ладонь ему на глаза… И наступил рассвет.

Неутомимый колдун после легкого перекуса опять устремился вперед, и к полудню путники выбрались на окраину селения, огражденного редким жердяным заборчиком. Длинный бревенчатый дом, рядом тонкостенный амбарчик. В общем, даже по здешним меркам – маленькая деревня. Славяне прибытия гостей не заметили, разгружая корзины с рыбой из длинной плоскодонки.

– Зачем ты нас прячешь, Степа? – спросил спутника Матвей. – Мы ведь сейчас опять под мороком? Скрыты от простых смертных?

– А зачем нам лишние хлопоты? – пожал плечами колдун. – Расспросы, недоверие к чужакам, любопытство. Волхвы со своими поучениями, детишки шкодливые, молитвы богам… Будем скромнее, дружище. Сделаем свое дело и тихо исчезнем.

– Ладно, – отвел взгляд от местных жителей помощник Сварога. – Чего именно ты от меня хочешь?

– Ты видишь этот заливной луг? – развел руками чародей, указывая на просторное цветущее поле. – Где-то здесь Любый спрятал свой амулет, связывающий его с нашим временем. Повелитель оборотней не дурак и свое сокровище закопал, защитив от любопытных глаз заклинаниями, развеяв всякие следы сильными отчитками…

– Ты же самый могучий из всех, Степа! – припомнил хвастовство товарища Матвей. – Развей это хитрое волшебство, и все дела!

– Я пытался, – медленно кивнул колдун. – Наверное, даже успешно. Вот только толку от моего могущества… Амулета ведь все равно не видно! Хоть с наговорами, хоть без, но он закопан. Никаких следов!

– Глубоко?

– Вряд ли, – покачал головой Степан. – Любый пришел в этот мир без лопаты. Но я тоже не Супермен, чтобы весь берег здешними мотыгами на два штыка перекапывать. Слишком долго. И несолидно.

– Понятно… – сделал шумный глубокий вдох Матвей. – Но ты уверен, что он точно здесь?

– Это керамический стержень, примерно в локоть длиной, – ответил колдун. – Он должен вызвать у тебя странные, непривычные ощущения. Это ведь не мертвая плоть, а пронизанный энергией живой амулет. Даже если скрывающие заклятия уцелели, он себя выдаст.

– Подожди здесь… – небрежно посоветовал колдуну помощник Сварога и направился к центру хрустящего свежей травой круга. Присел примерно посередине, опустил веки, вызывая в памяти странное чувство, испытанное вчера утром. – Иллюзия… Это просто иллюзия. Этого нет, не верь глазам своим. Через это можно ходить, в это можно заглядывать, в этом можно водить руками… Иллюзия. Просто иллюзия…

Поймав в душе ту неуверенность, с которой вчера, несмотря на жар и языки пламени, он ощупывал нутро горна, великий Матвей плавно опустил руку вниз, в податливую рыхлую прохладу, повел ею из стороны в сторону, через щекотливые прикосновения ворсистых корней, через гладкие бока скользких мелких камушков. Повернулся лицом к реке, прислушиваясь к происходящему внизу, опустился на колени и медленно двинулся по кругу, разворачивая путь своего поиска в плавную спираль. Оборот, еще оборот. Еще.

Молодой человек вдруг ощутил впереди что-то горячее, поднял голову, прищурился, пробежался пальцами по вбитому глубоко в дерн раскаленному колышку и невольно улыбнулся.

– Не вынимай! – кинулся рядом на колени Степан, тоже положил ладони на землю. Тихо рассмеялся: – Ты его нашел… Вот что значит дар! Ты всего за два часа сделал то, на что я убил половину месяца! Причем у меня ничего не получилось.

– И что теперь?

– Можешь считать, что ты одержал победу в войне с лесовиками, – пожал плечами колдун. – Их вождь отныне в наших руках. Можно возвращаться.

– А амулет?

– Повелитель оборотней весьма опасен, дружище, – поморщился Степан. – В общем-то мне по силам с ним управиться. Но зачем рисковать, если можно найти союзников? Полагаю, Макошь с радостью поможет мне прикончить противника, выпившего у нее столько крови.