Властелин булата

– Наш непобедимый великий Один прихватил с собой Валю, оказавшуюся богиней смерти… Ну, это та стриженая девчонка в красном топике, помнишь? Викентий прихватил ее, и они с несколькими сотнями ратников ушли в северные земли, в Скандию, где Валя создала Навию, мир мертвых, предназначенный только для воинов. Там они отдыхают, а каждую весну ходят в Средиземное море разбойничать. Славно, весело и дружно. И никакого старшинства по рождению. Молодым парням эта вольница нравится, и каждый год к Одину сбегают десятки самых крепких славян. Вот такая история.

– То-то он ко мне больше не показывается! – Матвей, по примеру девушки, взял ломтик репы и макнул его в мед. – М-м, вкусно! Да, раньше Вик ко мне чуть не каждый месяц вваливался и требовал себе настоящий меч. А потом запропал. Теперь понятно почему.

– Это еще не все, – покачала головой светлая богиня. – Прознав, что Один ушел на волю, лесовики возобновили войну и устраивают на славян настоящую охоту, не выпуская их из селений. Скифы тоже почти открыто готовят новый военный поход. А у нас на севере образовалась черная дыра, которая высасывает самых лучших бойцов! Макошь в бешенстве, Одина теперь считает своим личным врагом. При этом ее собственный сын перебежал к скифам, оборотни сносят одно славянское святилище за другим… – Светлана запнулась, вздохнула: – Вот такая вот, в общем, у нас, Матвей, жизнь!

– Я и не подозревал, что вокруг творится подобное! – покачал головой помощник Сварога.

– Нынче времена тихие, почти тайные, – налила себе в ковш квасу светлая богиня. – Радио нет, Интернета нет, телевизоров нет. Если тебе никто не скажет, ты можешь и не подозревать, что в соседней деревне идет великая война, которая определяет судьбы мира и жизнь народов. Ты не воин, в строй с копьем и щитом тебя не поставишь. Поэтому вас, кузнецов, никто здешними бедами и не тревожит.

Матвей в задумчивости прихлебнул хмельного меда, потянулся за семгой.

– Как-то мы совсем от темы отклонились, – спохватилась девушка. – Я хотела сказать, что унизительно это и неправильно, когда нас среди самых никчемных духов на пиру держат. Ведь посланный в будущее великим Велесом кречет выбрал лучших из лучших, достойных из достойных. Ты вот помощником Сварога сразу стал, мне смертные по желанию своему требы приносить начали и камни священные положили, Викентий богом войны оказался, Валя собственный мир мертвых сотворить смогла. Пятый наш, вроде как Степаном его звали, тоже наверняка один из сильнейших. Разве это правильно – судить сварожича по возрасту, а не по силе и успехам? Посему пиры я пропускаю и тебе советую. Лучше отдельно сесть, чем среди шушеры оказаться. Как полагаешь?

– Подамся-ка я, наверное, домой, – решил великий Матвей. – Жене цветов нужно собрать. В кузне еще покумекаю. Может, глину с песком или щепой намешать? Солому и навоз я пробовал, все равно трескается.

– Ты опять про сталь?

– Сама говоришь, – поднял глаза на девушку помощник Сварога. – Война!

– Как знаешь, – не стала спорить светлая богиня. – Пожалуй, я тебя скоро навещу. Дедушке поклонюсь, с Заряной поболтаю. Мы редко видимся, это плохо. Начинаем друг про друга забывать. Нас, можно сказать, в этом мире теперь только двое и осталось. Викентий и Валя ныне «отрезанный ломоть», Степа тоже невесть где шляется. Нужно держаться вместе.

– Угу, – кивнул бог-технолог, явно погруженный в свои мысли.

– Я тебя провожу, Матвей, – поднялась Света. – Пойдем.

* * *

Матвей всегда исполнял свои обещания. Поэтому, выйдя из зеркала в хоромах великого Сварога, он не стал подниматься наверх, а вышел из дворца, миновал обширный двор, постоянно кивая в ответ на поклоны горожан, а оказавшись за воротами – отправился вдоль реки вверх по течению, выискивая цветы на травяных прибрежных кочках. Весь прочий наволок округ Устюжны смертные выкосили начисто. Ибо кому – цветы разноцветные, красота душистая, а кому – просто сено ароматное для лосей.

Нащипав по чуть-чуть увесистую охапку ромашек, колокольчиков, гвоздик, васильков и лютиков, молодой человек вернулся домой, толкнул дверь и протянул букет опешившей жене:

– Это тебе, моя любимая! Ты у меня самая красивая, самая заботливая, самая лучшая и самая желанная! И я очень рад, что могу видеть тебя каждый день, целовать на каждом рассвете и обнимать каждый вечер!

– О, мой бог! – В первый миг Заряна даже присела, словно у нее подкосились ноги, а потом кинулась вперед, одной рукой приняла цветы, другой обняла мужа за шею, принялась часто и горячо целовать его лицо и шею: – Мой бог, мой Матвей, мой ненаглядный! Ты со мной! Я твоя! Какая же я счастливая!!!

Букет лег на стол, склеенный Матвеем еще года три назад. Женщина, не переставая целовать мужа, увлекла его за собой к постели, в которую она за четыре года наносила несчитанное количество камышового пуха, превратив в глубокий мягкий омут. По пути оба успешно избавились от одежды и упали на щекочущие овчины, уже лаская друг друга и забываясь в горячем сладострастном головокружении. Несколько часов пролетели как единый миг – и в кузню Матвей спустился уже в вечерних сумерках.

За минувшие годы мастерская заметно изменилась. В центре, вместо расколовшегося еще два года назад валуна, возвышалась самая настоящая наковальня – железная, с относительно ровными углами, рогом для изгибания заготовок и несколькими отверстиями под пробойники. Вдоль стены тянулись ряды подвешенного в кожаных петлях инструмента – молотки, молоты, клещи, метчики, зубила и пробойники. Напротив возвышался горн – втрое больше первого. Он был глиняным – но пока еще, как ни странно, не обзавелся ни единой трещиной.

Наверное, именно над этой загадкой следовало подумать богу-технологу. Однако в голову Матвея отчего-то лезли мысли лишь о том, что его Заряна слишком хороша для такой жизни и что нужно сделать ей какой-нибудь настоящий подарок. Что-то типа перстня, сережек, ожерелья, браслета…

Вот только пришелец из будущего не знал – все эти украшения уже изобретены или еще нет? И если есть – где и как их можно раздобыть? Ибо до сего дня он ни разу не слышал не только про какие-то местные магазины, но даже про деньги, используемые в этом мире.

– Мое почтение повелителям огня и железа!

Матвей резко повернулся на голос, прищурился и с трудом различил возле мехов мужчину в синем замшевом наряде – свободных штанах и короткой куртке, опоясанного ремнем в цвет остальной одежды. Ножны, поясная сумка – синим было все.

– Ты еще кто такой? – нахмурился помощник Сварога.

– Попробуй вспомнить, – предложил странный гость. – Четыре года назад, город-герой Москва, комнатенка с окошками, но без двери…

– Степан?

– Ого, так сразу?! С первой попытки?! Неужели я совсем не изменился?

– В этом мире только пятеро людей способны назвать Москву городом-героем, – ответил Матвей. – И трое из них здесь совершенно точно отсутствуют.

– Тогда уж шестеро, – вышел из полумрака гость. – Любый, повелитель оборотней, тоже пришел сюда из нашего времени. Правда, и его здесь и в помине нет.

Степан выглядел молодо, однако на его подбородке и верхней губе тоже начал проступать темный длинный пушок, грудь выступала вперед, плечи развернулись. Впрочем… Четыре года назад Матвей видел товарища по невольному перемещению в прошлое мельком всего несколько минут, и потому уверенно поручиться за то, что эти изменения действительно произошли, не мог.

– Надеюсь, – ответил помощник Сварога. – С повелителем оборотней я не знаком. Так как тебя сюда занесло, Степа, из нашего времени?

– В этом мире ничто не стоит на месте, Матвей, – наставительно ответил гость. – Развивается не только наука, ратное дело или строительство, но и магия. Мои знания превосходят здешнюю мудрость на три тысячи лет. Здешние амулеты, обереги и заклинания для меня все равно что арифметика для старшекурсника…

– Я не спрашивал, как ты сюда проник, – покачал головой бог-технолог. – Я спрашивал зачем?

– Понятно… – вздохнул Степан. – Дружеских объятий не ожидается. А жаль. Ведь все мы делаем одно общее дело. Спасаем мир будущего от жестокого диктатора.

– Что-то я не слышал в будущем ни о каких диктаторах! – повысил голос Матвей.

– Это потому, что он пока еще здесь, с нами, – гость подошел почти вплотную. – Любый, повелитель оборотней, пытается изменить мир так, чтобы в нем зародилось единобожие. И этим единственным богом станет он сам, во главе своей звериной свиты. Вспомни, Матвей, я говорил вам об этом еще в самый первый день! Я прислан в этот мир магическим братством, чтобы остановить колдуна и сохранить будущее в неизменности.

– И у тебя возникли проблемы?

– Именно, – согласно кивнул синий гость. – В этом мире существует некая несправедливость. Ученый может досконально знать физиологию рыб, но это не даст ему ни единого шанса на выживание в воде. Ибо для выживания нужны не знания, а дарованные от рождения жабры. Человек может всю жизнь мечтать о небе, но он не способен взлететь, ибо не обладает крыльями. Смертный может всю жизнь изучать метеорологию, но только врожденный дар великого Похвиста позволяет сварожичу повелевать бурями.

– Нельзя ли покороче, Степа?

– Дело в том, о великий и всемогущий Матвей, – широко улыбнулся Степа, – что я являюсь самым могучим, самым мудрым и непревзойденным колдуном нынешней эпохи. Однако, чтобы найти амулет главного оборотня, связывающий его с будущим, все мое великое знание бесполезно, – развел руками синий гость. – Для поиска тайника нужен дар. Твой дар, величайший из мастеров человечества.

– Ерунда! – как мог спокойнее возразил Матвей, хотя от услышанных слов у него между лопатками пробежал холодок. – Я просто студент-технолог.

– Сокол великого Волоса не брал в этот мир просто студентов, – зачем-то перешел на полушепот Степан. – Ты бог! Ты прямой потомок Сварога, носитель его генов. Ты повелитель мертвой материи. Ты способен смотреть сквозь землю, сращивать камни и проходить через стены, ты можешь носить в руках огонь и смешивать его с водой, пронзать лед и бревна, творить стекло и воздух. Ты можешь делать с любыми веществами просто черт знает что! И сейчас мне нужен твой дар для спасения нашего будущего.

– Ты бредишь, это невозможно!

– Отрицая свой дар, большой пользы от него не добьешься. – Степан зевнул, повернул в сторону, постучал кулаком по наковальне. – Я не люблю соваться в чужие дела. Если помогать тем, кто о сем не просит, в ответ получишь скорее ненависть, нежели благодарность. Но так уж сложилось, что мне нужен твой дар. Прости, но мне придется его разбудить.

– Звучит угрожающе, – усмехнулся Матвей. – Это будет больно?

– Кто знает, кто знает… – покачал головой гость. – Ты слышал, что такое «морок»? Наверное, нет. Твои амулеты… – Степан внезапно оказался рядом и постучал ладонями по резным дискам на груди бога-технолога, – твои заговоренные Макошью амулеты спасают тебя от любого колдовского воздействия и даже от чар богов. Но только не от моих!

Он щелкнул пальцами, и поперек кузни внезапно появилась бревенчатая стена. Щелкнул – пропала. Рассмеялся, щелкнул пальцами обеих рук – и Матвей оказался в тесном срубе без окон и дверей. Правда – достаточно светлом, чтобы различить сбитые в лапу углы и сучки толстенных сосновых бревен.

– Кручу, верчу, запутать хочу, – послышался голос колдуна, и стены вокруг пленника действительно закружились, но почти сразу замерли. – Где выход?

Матвей задумчиво потер подбородок, коснулся пальцами влажных стволов.

– Я могу обмануть твое зрение, – прозвучало совсем рядом. – Я могу обмануть твой слух и твое осязание. Но никто и ничто не в силах обмануть твой дар… Не верь глазам своим! Где выход?!

– Это иллюзия… – пробормотал Матвей. – Просто иллюзия.

Он резко навалился на одну из стен, отступил, навалился всей массой на другую – и оказался в кузне рядом со Степаном. Тот разочарованно покачал головой:

– Ты слишком сильно доверяешь своему разуму, знаниям и интеллекту, – гость постучал себя пальцем по виску. – А должен полагаться на чувства. Где выход?

– Какой еще выход? – не понял бог-технолог, сделал пару шагов в сторону открытого наружу проема и… неожиданно врезался с разгона в прочное препятствие.

– Не верь глазам своим! – хмыкнул синий колдун.

Матвей попытался ощупать стену, понять, во что уперся – но та неожиданно укололась.

– Не верь глазам, не верь осязанию, не верь слуху, – напомнил Степан. – Положись на свой дар! Не смотри на мир вокруг. Почувствуй его нутром!

– Понятно. Мой дар, это что-то вроде поноса, – отступил помощник Сварога. – Ощущается слабостью живота.

Он уткнулся ягодицей в какой-то твердый угол, замер, отвел назад руку, провел по горячей шершавой поверхности. Понял, что притерся к невидимому горну, прикинул, где дверь, повернулся и вдоль печи решительно вошел в стену, прячущую вход в дом – пробил собой морок и толкнул створку.

– Для начала неплохо, о великий, – пожал плечами, глядя ему в спину, колдун. – Мы научились не верить иллюзиям. Первый зачет сдан на «хорошо».

Однако Матвей его не услышал. Он шагал через темноту знакомого до мелочей коридора. Через пятнадцать шагов поднялся по лестнице, повернул и вскоре оказался у себя.

– Ну наконец-то, бог мой! – радостно кинулась к нему жена, крепко прижалась к широкой груди. – Темно уже за окном, а тебя все нет и нет!

– Пара вопросов возникла, Зорюшка моя, – пригладил кудри молодой женщины помощник Сварога. – Теперь все, спать.

В слабом свете двух масляных ламп цвета растворялись, и волосы Заряны превратились из рыжих в черные, платье стало серым, равно как постель, стол, угощение на нем. Крынка с едким реповым квасом, немного копченой рыбы, какие-то овощные ломтики, плохо различимые в полумраке.

– Кушать станешь?

– Конечно!

За четыре прошедших года Заряна так и не привыкла к такой невероятной роскоши, как собственная горница, своя постель, возможность поужинать наедине с любимым за отдельным столом, и каждый вечер радовалась сей возможности, как ребенок:

– Так садись, любый мой! Дозволь ковш тебе наполню. Ныне я окуней у ключницы взяла, да огурцы свежие наросли. Ты кушай, кушай! Весь день в бегах да хлопотах. Замаялся, верно… – она опустилась напротив, преданно глядя мужу в глаза.

– Сама-то поешь, родная моя.

– Я сыта.

– Попробуй, какая рыба вкусная. Прямо тает на губах… – почти разделав пахнущую дымком тушку, Матвей отломил кусочек, протянул жене.

Из его пальцев Заряна угощение приняла.

Придвинувшись, молодой бог дал ей еще кусок, потом третий и, наклонившись, поцеловал в близкие солоноватые губы. Подхватил на руки и понес к постели.

Затрещав, одна из ламп вдруг густо закоптила, пару раз мигнула и погасла. В ней закончилось масло.

Матвей заторопился, расстегивая пояс, стягивая платье с Заряны, избавляясь от обуви, куртки.

Вторая лампа зашипела, прощально выстрелила ярким высоким огоньком и тоже погасла.

В покоях великого Матвея наступила ночь. Нежная, сладкая и горячая…

* * *

Утренний солнечный луч, пробив слюдяную пластинку, рассыпался на радужные колечки и ударил Матвею прямо в глаза. Бог-технолог широко зевнул, подкатился к краю постели, поднялся. Хорошенько потянулся, сделал несколько шагов к столу.

– Утро доброе, друг мой!

– Ч-черт! – вздрогнул от неожиданности Матвей. – Ты чего здесь делаешь, Степа?

– Хочу сыграть с тобой в очень интересную игру, – подмигнул ему все еще одетый в синюю замшу колдун. – В горячо-холодно, помнишь такую? В детских садиках всегда всем нравилась.

– Отстань! – снова зевнул Матвей, потянувшись к крынке.

– Скажи, приятель, ты ничего, случайно, не потерял? – Степан взял его за подбородок, повернул лицом к постели. – Вариант нашей игрушки называется: «Найди свою жену».

Просторная кровать, заваленная мехами, была пуста!

– Ах ты сволочь!.. – сгреб колдуна за грудки помощник Сварога. – Где она?!

– Там, где горячо, естественно, – невозмутимо развел руками Степан.

Матвей оттолкнул гостя, кинулся из спальни, скатился по ступеням вниз, вбежал в кузницу. Прищурился, увидев ревущее над горном высокое пламя.

– Холодно-горячо, горячо-холодно, – зловеще шепнул в самое ухо колдун и тут же оказался с другой стороны горна. – Так где у нас горячо, Матвей? Совсем горячо, прямо обжигающе… Ну же, великий бог, решайся! Вдруг этот огонь не настоящий? Вдруг это всего лишь иллюзия? Вдруг он обжигает понарошку? Вдруг светит обманкой? Вдруг его шипение только у тебя в ушах?

– Горн никогда не пылает так ярко, – неуверенно ответил молодой человек.

– Коне-ечно, – вкрадчиво согласился колдун. – Если у тебя нет охапки хвороста, то да. Тогда это просто обман. И где-то там, в этом жаре, спрятана твоя жена. Ну же, Матвей, решайся! Ты способен сунуть руки в этот морок? Или он вас обоих сожжет?

Матвей, нервно вздохнув, приблизился к горну. Вьющееся над ним пламя, облизывая толстые осиновые ветки, выло и плясало, заливало мастерскую ярким красным светом, дышало в лицо нестерпимым жаром. Оно было злобным, сочным, красивым и насыщенным.

Слишком красивым, чтобы быть настоящим.

Студент вспомнил историю про ожоги, которые появляются после сеансов гипноза, когда человеку внушают, что кусочки льда – это раскаленные камни, сосредоточился и четко сказал себе:

– Этого нет! Это внушение, обманка! Морок! – Матвей вскинул руки перед лицом и медленно опустил вперед, лишь слегка поморщившись от ощущения горячей волны на ладонях. Завел пальцы вниз, в самый хворост, пошарил там, нащупал какой-то продолговатый валун, поднял, повернулся к Степану и швырнул ему в голову: – Что это, козел?! Где моя жена?!

– В постельке спит, естественно! – отскочил в сторону колдун. – Что я, совсем больной, девчонку в мужские игры втаскивать? Она спит и ничего не знает! «Не верь глазам своим», забыл?

– Степа, я тебя убью с такими шутками!

– Посмотри лучше туда, – синий колдун указал на валун, шипящий у стены. Дерево вокруг него стремительно обугливалось. – А теперь посмотри туда! – Он щелкнул пальцами и вытянул руку в сторону горна. – Большой огонь и хворост, Матвей, были иллюзией. Но вот толща горящих углей под ним самые что ни на есть настоящие! Я убедил тебя считать огонь иллюзией. Поэтому ты вел себя с горящим горном так, будто он существует только в твоем разуме, – Степан ткнул указательными пальцами себе в виски. – Это включился твой дар, Матвей. Для тебя любая материя, любое вещество, любая стихия – лишь игра твоего ума. И усилием своей воли ты способен сотворить с ними все, что только пожелаешь!

Помощник Сварога прошел мимо него и ногой откатил раскаленный камень от стены, пока та не загорелась. А когда повернулся назад, колдун гулко поставил перед ним пузатый бочонок.