Помоги проекту - поделись книгой:
Отвечаю: Господь, возвестив Своим ученикам о Своих страстях, призвал их, взяв каждому «крест» свой, следовать за Ним (Мф. 16:21, 24). Но для того, чтобы следовать своим путем, необходимо иметь какое-то представление о цели; так, лучник, не видя цели, не может направить стрелу. Поэтому Фома сказал: «Господи! Не знаем, куда идешь, – и как можем знать путь?» (Ин. 14:5). Особенно же это необходимо в том случае, когда дорога ухабиста и сурова, и идти по ней – тяжкий труд, но цель [пути] восхитительна. Затем, посредством Своих страстей Христос достиг славы не только Своей души (которая была прославлена с первого момента Его зачатия), но и Своего тела, согласно сказанному [в Писании]: «Так надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою»[193] (Лк. 24:26). И к этой славе Он приводит тех, которые идут следами Его страстей, согласно сказанному [в Писании]: «Многими скорбями надлежит нам войти в царствие Божие» (Деян. 14:22). Поэтому Ему надлежало явить Своим ученикам сияние Своей славы (в чем, собственно, и состояло преображение), в которую Он преобразит Своих, согласно сказанному [в Писании]: «[Который] уничиженное тело наше преобразит так, что оно будет сообразно славному телу Его» (Филип. 3:21). В связи с этим Беда говорит: «Его любящее предвидение попустило им пережить кратковременное созерцание вечного блаженства, дабы они могли бесстрашно претерпевать гонения».
Ответ на возражение 1. Как пишет в своем комментарии к [евангелию от Матфея] (Мф. 17:2) Иероним, «никоим образом нельзя допускать, будто бы Христос, «преобразившись пред ними», отказался от Своей естественной формы и изволил изменить Свое действительное тело на мнимое или воздушное. Евангелист описывает способ Его преображения, говоря: «Просияло лицо Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет». Сияние лица и белизна одежд указывают не на изменение субстанции, а на облачение в славу».
Ответ на возражение 2. Образ проявляется в контурах тела, поскольку он есть то, что заключено внутри одной или нескольких границ. Поэтому образу, похоже, принадлежит то, что связано с очертаниями тела. Но сияние и цвет непрозрачного тела проявляются на его поверхности, и потому принятие сияния названо преображением.
Ответ на возражение 3. Из этих четырех даров только осиянность является личностным качеством, тогда как остальные три проявляются лишь в каком-либо действии, движении или претерпевании. Христос явил нам в Себе некоторые признаки всех этих трех даров: легкости, например, когда ходил по водам; тонкости, когда родился из девственной утробы; бесстрастия, когда невредимо ушел от рук желавших сбросить Его или побить камнями евреев. Однако ничто из этого не сделало Его преображенным, но – только осиянность, которая принадлежит аспекту Его Лица.
Раздел 2. Было ли это сияние сиянием славы?
Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что это сияние не было сиянием славы. Так, Беда в своей глоссе на слова [из евангелия от Матфея]: «И преобразился пред ними» (Мф. 17:2), говорит: «В Своем смертном теле Он явил всем не состояние бессмертия, а то сияние, которое будет иметь место в грядущем бессмертии». Но сияние славы – это сияние бессмертия. Следовательно, явленное Христом ученикам сияние не было сиянием славы.
Возражение 2. Далее, глосса Беды на слова [из евангелия от Луки]: «Которые не вкусят смерти, как уже увидят царствие Божие» (Лк. 9:27), говорит: «То есть телесно прославятся в образном созерцании грядущего блаженства». Но образ вещи не есть сама вещь. Следовательно, это [сияние] не было сиянием блаженства.
Возражение 3. Далее, сияние славы может быть видимо только в человеческом теле. Но сияние преображения было видимо не только в теле Христа, но и в Его одеждах, и в «светлом облаке», которое «осенило» учеников. Следовательно, похоже, что оно не было сиянием славы.
Этому противоречит следующее: Иероним в своем комментарии к словам [из евангелия от Матфея]: «И преобразился пред ними» (Мф. 17:2), говорит: «Он предстал пред апостолами так, как Он предстанет в судный день». А Златоуст, комментируя слова [из евангелия от Матфея]: «Как уже увидят Сына Человеческого, грядущего в царствии Своем» (Мф. 16:28), говорит: «Желая показать, с какой славой Он имеет прийти впоследствии, Он явил им это, насколько они были способны вместить, в их нынешней жизни, дабы они не печалились даже по смерти их Господа».
Отвечаю: сияние, принятое Христом при Своем преображении, было сиянием славы со стороны ее сущности, но не со стороны модуса ее бытия. В самом деле, как говорит Августин, сияние прославленного тела проистекает из сияния души. И точно так же, по словам Дамаскина, сияние тела Христова при Его преображении проистекало из Его Божества и из славы Его души. То же, что слава души Христовой не изливалась в Его тело от момента Его зачатия, было связано с неким божественным Промыслом, чтобы, как было показано выше (14, 1), Он мог исполнить тайну нашего искупления в подверженном страстям теле. Однако это не лишало Христа власти изливать славу Своей души в Свое тело, что и имело место в случае сияния во время Его преображения, хотя при этом оно отличалось от сияния в прославленном теле. Ведь сияние души изливается в прославленное тело посредством воздействующего на тело постоянного качества. Поэтому в телесном сиянии прославленного тела нет ничего чудесного. Но при преображении Христа сияние изливалось в Его тело из Его Божества и Его души не как имманентное качество, воздействующее на Его тело, а, пожалуй, как некое преходящее претерпевание, как когда воздух просветляется солнцем. Следовательно, появившееся в теле Христовом сияние было чудесным, равно как чудесным было Его хождение по водам. Поэтому Дионисий говорит, что «в отношении человеческого Христос соделывает и помимо человеческого, о чем свидетельствуют и сверхъестественное зачатие Девы, и удержание телесного веса зыбкими водами».
Таким образом, мы не должны соглашаться с Гуго Сен-Викторским, который утверждал, что Христос принял дар осияния при преображении, легкости при хождении по водам и тонкости при рождении из девственной утробы, поскольку дары являются имманентными качествами прославленного тела. Напротив, всем, что связано с дарами, Он обладал чудесно. Нечто подобное мы уже говорили (П-П, 175, 3) относительно видения души, которым Павел созерцал Бога в экстазе.
Ответ на возражение 1. . приведенных словах речь идет не о том, что сияние Христа не было сиянием славы, а о том, что оно не было сиянием прославленного тела, поскольку тело Христа еще не стало бессмертным. И подобно тому, как согласно Промыслу в Христе слава души не должна была изливаться в тело, точно так же, возможно, согласно тому же Промыслу она могла изливаться в отношении дара осиянности, но не в отношении дара бесстрастия.
Ответ на возражение 2. Об этом сиянии говорят как об образе не потому, что оно не было действительным сиянием славы, а потому, что оно было своего рода образом, представляющим то совершенство славы, действенностью которой будет прославлено тело.
Ответ на возражение 3. Подобно тому, как сияние тела Христа было образом будущего сияния Его тела, точно также сияние Его одежд означало будущее сияние святых, которое уступает сиянию Христа как сияние света уступает сиянию солнца. Поэтому Григорий говорит, что одежды Христа сделались белыми «потому, что в высоте небесного сияния все святые прилепятся к Нему в сиянии праведности. Ибо Его одежды означают праведников, которых Он соединит с собой»[194], согласно сказанному [в Писании]: «Всеми ими ты облечешься, как убранством» (Ис. 49:18).
Светлое облако означает славу Святого Духа или, как говорит Ориген, «силу Отца», которая осенит святых в их грядущей славе. Или, возможно, оно означает сияние искупленного мира, каковое сияние, как куща, покроет святых. Поэтому «светлое облако осенило» учеников после того, как Петр предложил сделать кущи.
Раздел 3. Надлежащим ли образом были выбраны свидетели преображения?
С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что свидетели преображения были выбраны ненадлежащим образом. В самом деле, лучшим свидетелем является знающий. Но во время преображения Христова только ангелы по опыту знали об имеющей прийти славе. Следовательно, свидетелями преображения должны были быть не люди, а ангелы.
Возражение 2. Далее, свидетельству истины приличествует правда, а не вымысел. Но Моисей и Илия были там не в действительности, а только в представлении; так, глосса на слова [Писания]: «Которые были Моисей и Илия» (Лк. 9:30), говорит: «Должно иметь в виду, что Моисей и Илия не были там ни телесно, ни душевно», а еще, что представленные тела были образованы «из какой-то пригодной для этого материи. Возможно, они были следствием ангельского служения, то есть их роль исполняли ангелы». Следовательно, похоже, что они не были надлежащими свидетелями.
Возражение 3. Далее, [в Писании] сказано, что «все пророки свидетельствуют» о Христе (Деян. 10:43). Следовательно, в качестве свидетелей должны были быть выбраны все пророки, а не только Моисей и Илия.
Возражение 4. Кроме того, слава Христа обещана как награда всем верным (2 Кор. 3:18;Филип. 3:21), в ком Он посредством Своего преображения изволил возжечь стремление к этой славе. Следовательно, Он должен был призвать в свидетели Своего преображения всех учеников, а не только Петра, Иакова и Иоанна.
Этому противоречит авторитет Евангелия.
Отвечаю: как уже было сказано (1), Христос пожелал преобразиться для того, чтобы явить людям Свою славу и побудить их стремиться к ней. Но люди приводятся к славе вечного блаженства Христом, причем не только те, которые жили после Него, но и те, которые жили прежде; поэтому как сказано [в Писании], когда приближалось время Его страстей, народ, «предшествовавший и сопровождавший, восклицал: «Осанна"" (Мф. 21:9), прося Его о спасении. Следовательно, в свидетели надлежало позвать как тех, которые предшествовали Ему а именно Моисея и Илию, так и тех, которые сопровождали Его, а именно Петра, Иакова и Иоанна, поскольку «при устах двух или трех свидетелей будет твердо всякое слово» (2 Кор. 13:1).
Ответ на возражение 1. Своим преображением Христос явил ученикам славу Своего тела, которая приличествует только людям. Поэтому в качестве свидетелей Ему надлежало выбрать людей, а не ангелов.
Ответ на возражение 2. Об этой глоссе известно, что она взята из книги «О чудесах Священного Писания». Это недостоверная книга, ошибочно приписываемая Августину, и потому ссылаться на нее не следует Иероним же, комментируя сказанное в [евангелии от Матфея] (Мф. 17:3), говорит: «Заметь, что когда книжники и фарисеи просили о знамении с небес, Он в этом им отказал, а здесь, желая укрепить веру апостолов, Он дает им знамение с небес: Илия нисходит оттуда, куда он вознесся, и Моисей восходит из нижнего мира». Притом эти слова должно понимать не в том смысле, что будто бы душа Моисея соединилась с его телом, а в том, что его душа явилась через посредство некоего принятого тела, как это бывает с ангелами. Илия же явился в своем собственном теле, но не с небесной тверди, а с того высокого места, куда он был вознесен на огненной колеснице.
Ответ на возражение 3. Как говорит Златоуст, комментируя сказанное в [евангелии от Матфея] (Мф. 17:3), «Моисей и Илия явились по многим причинам». Во-первых, «потому, что многие говорили, что Он или Илия, или Иеремия, или один из пророков; поэтому Он предстал вместе с главнейшими пророками, дабы они увидели разницу между слугами и их Господином». Во-вторых, «потому, что Моисей дал Закон, а Илия… был ревнителем славы Божией». Поэтому явившись вместе с Христом, они показали, сколь ложными были все еврейские «обвинения Его в нарушении Закона и богохульном усвоении Себе славы Божией». В-третьих, «чтобы показать, что Он властен над жизнью и смертью и что Он есть Судия над умершими и живыми, поскольку с Ним явились умерший Моисей и все еще живший Илия». Четвертой причиной была та, что, как говорит Лука, «они говорили об исходе Его, который Ему надлежало совершить в Иерусалиме» (Лк. 9:31), то есть о Его страданиях и смерти. Поэтому для того, «чтобы укрепить сердца Своих учеников, которым предстояло все это увидеть», Он явил им тех, которые не убоялись принять смерть ради Бога, поскольку Моисей рисковал жизнью, противясь фараону, а Илия – противясь Ахаву Пятой причиной была та, что «Он пожелал, чтобы Его ученики подражали кротости Моисея и рвению Илии». Иларий приводит еще и шестую причину, а именно, чтобы показать, что Он был предвозвещен Законом, который дал Моисей, и пророками, главой которых был Илия.
Ответ на возражение 4. Возвышенные тайны нельзя сообщать всем подряд, но должно в надлежащем порядке передавать их от старших к младшим. Поэтому как говорит Златоуст [в своем комментарии к сказанному в евангелии от Матфея], «Он взял этих трех потому, что они превосходили остальных». Так, «Петр превосходил других в своей любви» к Христу, а также в дарованной ему власти; Иоанн – в той особой любви Христа к нему по причине его невинности, а также потому, что он был удостоен чести стать евангелистом; Иаков – в своем исключительном мученичестве. И при этом Он пожелал, чтобы они не говорили другим об увиденном вплоть до Его Воскрешения, поскольку по словам Иеронима, «такое удивительное чудо могло показаться им невозможным, к тому же, услышав о столь великой славе, они были бы возмущены распятием». Или, возможно, [Он не хотел] «чтобы люди помешали [распятию]», или «чтобы они стали свидетелями духовных вещей прежде, чем исполнились Святым Духом».
Раздел 4. Надлежало ли быть свидетельствующему гласу Отца, глаголющему: «Сей есть Сын Мой возлюбленный»?
С четвертым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что свидетельствующему гласу Отца не приличествовало глаголить: «Сей есть Сын Мой возлюбленный». Ведь сказано же [в Писании]: «Бог говорит однажды» (Иов. 33:14). Но глас Отца свидетельствовал [о Христе] во время Его крещения. Следовательно, Ему не приличествовало свидетельствовать о Нем вторично.
Возражение 2. Далее, при крещении, когда слышали глас Отца, в виде голубя явился Святой Дух. Но при преображении этого не случилось. Следовательно, похоже, что свидетельство Отца было произведено ненадлежащим образом.
Возражение 3. Далее, Христос начал проповедовать после Своего крещения. Однако тогда глас Отца не заповедал людям слушать Его. Следовательно, не должно было заповедать это и при преображении.
Возражение 4. Кроме того, не нужно говорить человеку то, что он не может вместить, согласно сказанному [в Писании]: «Еще многое имею сказать вам – но вы теперь не можете вместить» (Ин. 16:12). Но ученики не могли вместить глас Отца, в связи с чем читаем: «Услышав, ученики пали на лица свои и очень испугались» (Мф. 17:6). Следовательно, к ним не должно было обращать глас Отца.
Этому противоречит авторитет Евангелия.
Отвечаю: принятие в божественное сыновство происходит в случае некоторого соответствия образу естественного Сына Божия. Затем, это может происходить двояко: во-первых, по причине благодати странствующего [в нынешней жизни], каковая сообразность является несовершенной; во-вторых, по причине славы, каковая сообразность является совершенной, согласно сказанному [в Писании]: «Мы теперь – дети Божий; но еще не открылось, что будем, – знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть» (1 Ин. 3:2). И коль скоро благодать мы обретаем при крещении, а сияние грядущей славы было предвозвещено нам Преображением, то и при крещении Христа, и при Его преображении Его естественное сыновство было должным образом засвидетельствовано Отцом, поскольку только Ему, Сыну и Святому Духу совершенным образом известно это совершенное порождение.
Ответ на возражение 1. Приведенные слова должно понимать как сказанные о вечном речении Божием, которым Бог Отец произнес единородное и совечное Слово. Впрочем, можно также сказать, что Бог произнес телесным голосом одно и то же дважды не ради одного и того же, но чтобы показать те различные модусы, под которыми люди могут стать причастниками подобия вечного Сыновства.
Ответ на возражение 2. Как при Крещении, открывшем нам тайну первого возрождения, была явлена деятельность всей Троицы, поскольку там присутствовал воплощенный Сын, Святой Дух явился в виде голубя и послышался глас Отца, точно так же при Преображении, открывшем нам тайну второго возрождения, была явлена вся Троица: Отец – гласом, Сын – в человеке, Святой Дух – в светлом облаке (ведь как при крещении Он сообщает невинность, на что указывала простота голубя, так при воскрешении Он будет сообщать сияние славы и отдохновение от всех видов зла, на что указывало светлое облако).
Ответ на возражение 3. Христос пришел для того, чтобы актуально даровать благодать и на словах пообещать славу Поэтому заповедать слушать Его приличествовало не во время Его крещения, а во время Его преображения.
Ответ на возражение 4. Так надлежало быть, чтобы ученики, услышав глас Отца, испугались и пали ниц, поскольку явленная тогда слава превосходила все, что только может вместить любая смертная тварь, согласно сказанному [в Писании]: «Человек не может увидеть Меня и остаться в живых» (Исх. 33:20). Об этом Иероним, комментируя сказанное в [евангелии от Матфея] (Мф. 17:6), говорит: «Человек столь слаб, что не способен вынести созерцание столь великой славы». Но люди, приводимые Христом к славе, исцеляются Им от этой слабости, на что указывают сказанные Им слова: «Встаньте и не бойтесь» (Мф. 17:7).
Вопрос 46. О страстях Христовых
Раздел 1. Необходимо ли было Христу пострадать ради избавления человечества?
С первым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что Христу не было никакой необходимости пострадать ради избавления человечества. В самом деле, избавить человечество может один только Бог, согласно сказанному [в Писании]: «Не Я ли Господь (и нет иного «бога», кроме Меня; «бога» праведного и спасающего нет, кроме Меня)?» (Ис. 45:21). Но нет такой необходимости, которая могла бы понудить Бога, поскольку это было бы противно Его всемогуществу. Следовательно, Христу не было необходимости пострадать.
Возражение 2. Далее, необходимое противоположно добровольному. Но Христос пострадал по Своей воле, о чем читаем: «Он истязуем был – но страдал добровольно» (Ис. 53:7). Следовательно, Ему не было необходимости страдать.
Возражение 3. Далее, [в Писании] сказано: «Все пути Господни – милость и истина» (Пс. 24:10). Но со стороны божественной милости Его страдания не представляются необходимыми, поскольку она щедра в дарении и безвозмездно прощает долги. Не [представляются они] таковыми и со стороны божественной правосудности, согласно которой человек заслуживает вечного осуждения. Следовательно, страдания Христа ради избавления человечества не кажутся необходимыми.
Возражение 4. Кроме того, как говорит Дионисий, ангельская природа превосходней человеческой[195]. Но ради восстановления падшей ангельской природы Христос не страдал. Следовательно, Ему не было никакой необходимости страдать и ради спасения человечества.
Этому противоречит сказанное [в Писании]: «Как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:14, 15).
Отвечаю: как учит Философ[196], «необходимое» имеет несколько значений. В одном смысле оно означает то, что не может быть иным по природе, и в этом случае очевидно, что ни со стороны Бога, ни со стороны человека Христу не было необходимости пострадать. В другом смысле что-либо может быть необходимым по какой-то внешней ему причине, и если эта причина является действенной или движущей, то тогда возникает принудительная необходимость, как, например, когда человек не может уйти по причине своего насильственного удержания. Но если то внешнее, которое обусловливает необходимость, является целью, то в таком случае речь идет о необходимости, вытекающей из наличия этой цели, а именно, когда некая частная цель не может существовать или быть надлежащей без наличия такой поставленной цели. Итак, Христу не было необходимости страдать в силу принуждения ни со стороны Бога, Который бы предписал Христу пострадать, ни со Своей собственной стороны, поскольку Он страдал добровольно. Однако это было необходимо со стороны поставленной цели, что может быть понято в трех отношениях. Во-первых, в отношении нас, избавленных посредством Его страстей, согласно сказанному [в Писании]: «Должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:14, 15). Во-вторых, в отношении Христа, Который заслужил славу возвеличившись уничиженностью Своих страстей, о чем читаем: «Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою?» (Лк. 24:26). В-третьих, в отношении Бога, предопределившего страсти Христовы во исполнение того, что было предвозвещено в Священном Писании и прообразовано обрядами Ветхого Завета. Об этом [в евангелии от] святого Луки сказано так: «Впрочем, Сын Человеческий идет по предназначению» (Лк. 22:22); и еще: «Вот, то, о чем Я вам говорил, еще быв с вами, – что надлежит исполниться всему, написанному о Мне в законе Моисеевом, и в пророках, и в псалмах…. Так написано – и так надлежало пострадать Христу, и воскреснуть из мертвых» (Лк. 24:44, 46).
Ответ на возражение 1. В основе этого аргумента лежит предположение о необходимости, которая могла бы понудить Бога.
Ответ на возражение 2. . основе этого аргумента лежит предположение о необходимости, которая могла бы понудить человека Христа.
Ответ на возражение 3. Человек избавляется страстями Христовыми в соответствии и с Его милостью, и с Его правосудностью. В соответствии с Его правосудностью потому, что посредством Своих страстей Христос принес искупление за грехи человечества, и таким вот образом человек был освобожден правосудностью Христа. В соответствии с Его милостью потому что коль скоро сам человек, как уже было сказано (1,2), не может искупить грех всей человеческой природы, Бог во искупление его послал ему Своего Сына, согласно сказанному [в Писании]: «Получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе (Которого Бог предложил в жертву умилостивления в крови Его чрез веру)» (Рим. 3:24, 25). При этом такая милость гораздо изобильнее той, которой Он мог бы простить нам грехи без искупления. Поэтому читаем [в Писании]: «Бог, богатый милостью, по Своей великой любви (которою возлюбил нас), и нас, мертвых по преступлениям, оживотворил со Христом» (Еф. 2:4).
Ответ на возражение 4. Грехопадение ангелов, в отличие от грехопадения первого человека, безвозвратно (I, 64, 2).
Раздел 2. Существовал ли какой-то иной способ избавления человечества помимо страстей Христовых?
Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что иного способа избавления человечества помимо страстей Христовых не существовало. Ведь сказал же Господь: «Истинно, истинно говорю вам – если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно, а если умрет, то принесет много плода» (Ин. 12:24). Комментируя эти слова, Августин замечает, что «под зерном Христос разумел Себя». Следовательно, если бы Он не умер, то не принес бы плода нашего искупления.
Возражение 2. Далее, Господь сказал, обращаясь к Отцу: «Отче Мой! Если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить ее, – да будет воля Твоя!» (Мф. 26:42). Но упомянутая Им чаша была чашей Страстей. Следовательно, Христа не могли миновать Его страсти, в связи с чем Иларий говорит: «Чаша не могла миновать Его так, чтобы Ему не пить, поскольку мы не можем быть искуплены иначе, как только посредством Его страстей».
Возражение 3. Далее, согласно божественной правосудности Христу надлежало Своими страстями освободить человека от греха. Но Христос не может пренебречь Своей правосудностью. Так, [в Писании] сказано: «Если мы неверны – Он пребывает верен (ибо Себя отречься не может)» (2 Тим. 2:13). Однако Он бы отрекся Себя, если бы отрекся правосудности, поскольку Он Сам и есть правосудность. Следовательно, избавление человека иначе, чем посредством страстей Христовых, представляется невозможным.
Возражение 4. Кроме того, в основании веры не может быть никакой неправды. Но древние отцы верили, что Христос будет страдать. Следовательно, похоже, что Христу надлежало пострадать.
Этому противоречат следующие слова Августина: «Хотя тот способ, которым Бог соизволяет освободить нас через Посредника между Богом и людьми, человека Иисуса Христа, благ и соответствует божественному достоинству, тем не менее мы должны показать, что были и другие способы у Бога, власти Которого равным образом подчинено все»[197].
Отвечаю: . чем-либо можно говорить как о возможном или невозможном двояко: во-первых, просто и абсолютно; во-вторых, обусловлено. Так вот, просто и абсолютно Бог мог избавить человечество без посредства страстей Христовых, поскольку «у Бога не останется бессильным никакое слово» (Лк. 1:37). Однако это невозможно в случае наличия некоторой обусловленности. В самом деле, коль скоро невозможно, чтобы предвидение Божие изменилось, а Его воля и установления были тщетны, то при условии наличия предвидения Божия и установления относительно страстей Христовых было невозможно ни Христу не претерпеть, ни человечеству быть избавленным иначе, чем посредством страстей Христовых. И то же самое, как было показано в первой части (I, 14, 13), можно поистине сказать обо всем, что предвидено и предопределено Богом.
Ответ на возражение 1. Господь говорит это, имея в виду наличествующее предвидение и предопределение Божие, согласно которому плод человеческого спасения является следствием страданий Христа.
Ответ на возражение 2. . том же смысле должно понимать и слова, приведенные во втором возражении: «Если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить ее», то есть не может потому, что такова воля Твоя, в связи с чем далее Он говорит: «Да будет воля Твоя!».
Ответ на возражение 3. Даже эта правосудность зависит от божественной воли, требующей искупления за грехи человечества. Однако если бы Он пожелал освободить человека от греха без какого бы то ни было искупления, то и в этом случае Его действия были бы правосудны. В самом деле, судья, защищая правосудность, не может оставить преступление без наказания, если оно совершено против кого-то другого, например, частного лица, государства или правителя. Но нет никого, кто был бы превыше Бога, поскольку Он есть Правитель и Благо всего мироздания. Следовательно, если Он прощает грех, который формально есть преступление, совершенное против Него, то от этого не страдает никто (да и вообще, если кто-либо оставляет без наказания совершенный против него самого проступок, то он поступает милостиво и вполне правосудно). Поэтому Давид, прося о милости, восклицает: «Тебе единому согрешил я» (Пс. 50:6), как будто бы говоря: «Прости меня, ибо Ты вправе».
Ответ на возражение 4. В основании людской веры и даже божественных Писаний, на которых зиждется вера, лежит божественное предвидение и установление. И ту же причину должно усматривать как в обусловленной необходимости, так и в необходимости, которая возникает из божественного предвидения и воли.
Раздел 3. Существовал ли более подобающий способ избавления человечества, чем страсти Христовы?
С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что существовал некий иной способ избавления человечества, более подобающий, чем страсти Христовы. В самом деле, природа в своей деятельности подражает божественным делам, поскольку она движется и направляется Богом. Но природа никогда не использует двух действователей там, где достаточно одного. Следовательно, коль скоро Бог мог избавить человечество одной Своей божественной волей, добавление для избавления человечества страстей Христовых было излишним.
Возражение 2. Далее, естественные действия осуществляются более подобающе, чем насильственные, поскольку насильственное, как сказано во второй [книге трактата] «О небе», «представляет собой некоторое ненормальное отклонение от естественного»[198]. Но страсти Христовы привели к Его насильственной смерти. Следовательно, было гораздо более подобающим, если бы ради избавления человечества Христос не страдал, а умер естественной смертью.
Возражение 3. Далее, представляется подобающим, чтобы то, что удерживается несправедливо и насильственно, было вызволено некоей высшей властью, в связи с чем Исайя говорит: «За ничто были вы проданы – и без серебра будете искуплены» (Ис. 52:3). Но дьявол не обладал никакими правами над обманутым им человеком, которого он насильственно удерживал в рабстве. Следовательно, представляется подобающим, чтобы Христос разорил дьявола исключительно посредством Своей власти и без Страстей.
Этому противоречит сказанное Августином о том, что «не было другого более походящего способа исцеления нашей немощи», чем страсти Христовы[199].
Отвечаю: наиболее подобающим средством достижения цели является то, благодаря которому различные надлежащие средства, каждое по-своему содействуют достижению этой цели. Но благодаря избавлению человека посредством страстей Христовых спасению человека содействует многое помимо искупления от греха. Так, во-первых, человек смог узнать, сколь сильно любит его Бог, что послужило побуждением к ответной любви к Богу, в которой состоит совершенство человеческого спасения, в связи с чем апостол говорит: «Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Рим. 5:8). Во-вторых, этим Он подал нам пример повиновения, смирения, постоянства, праведности и других проявившихся в Страстях добродетелей, которые необходимы для спасения человека. Поэтому [в Писании] сказано: «Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его» (1 Петр. 2:21). В-третьих, Христос посредством Своих страстей не только избавил человека от греха, но и заслужил для него благодать оправдания и славу блаженства, о чем речь у нас впереди (48, 1; 49, 1). В-четвертых, это еще более обязывает человек воздерживаться от греха, согласно сказанному [в Писании]: «Вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших» (1 Кор. 6:20). В-пятых, это содействовало возвышению человека – ведь коль скоро человек был превозможен и обманут дьяволом, то человеку надлежало низвергнуть дьявола, и коль скоро человек заслужил смерть, то человеку надлежало смертью победить смерть. Поэтому [в Писании] сказано: «Благодарение Богу, даровавшему нам победу Господом нашим Иисусом, Христом» (1 Кор. 15:57). Поэтому нам более подобало быть избавленными посредством страстей Христовых, чем просто по благой воле Божией.
Ответ на возражение 1. Для достижения лучшего результата природа подчас тоже использует несколько средств ради чего-то одного, например, два глаза для зрения и тому подобное.
Ответ на возражение 2. Как говорит Златоуст, «Христос пришел в мир, чтобы упразднить смерть, но не Свою смерть (ибо Он, будучи Жизнью, не может иметь Своей смерти), а смерть человеков. Он дал пригвоздить Свое тело не потому, что Сам был связан узами смерти, а потому, что смерть, которую Он претерпел, была причинена Ему людьми. Но хотя Его телу должно было на глазах у всех изнемочь и быть изувеченным, Ему, исцелявшему немощи многих, не подобало дозволить сему телу быть сокрушенным немощью. И даже если бы Он оставил на время тело без какой бы то ни было болезни, а затем восстал, то и тогда люди не поверили бы Его словам о Его воскрешении. Ибо как могла быть явлена всем победа Христа над смертью, если бы Он не претерпел на глазах у всех и тем доказал, что смерть была побеждена неразрушимостью Его тела?».
Ответ на возражение 3. Хотя дьявол несправедливо одолел человека, тем не менее человек был справедливо оставлен Богом в рабстве у дьявола по причине греха. Поэтому человеку подобало быть правосудно вызволенному из рабства у дьявола Христом, выкупившем его Своими страстями. Кроме того, как говорит Августин, это было достойным средством посрамления гордыни дьявола, «любителя власти и ненавистника праведности», которого Христос «должен был победить и избавить человека не столько властью Своего Божества, сколько праведностью и кротостью Страстей»[200].
Раздел 4. Должно ли было Христу пострадать на кресте?
С четвертым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что Христу не должно было пострадать на кресте. В самом деле, истина должна соответствовать образу. Но во всех жертвоприношениях Ветхого Завета, которые прообразовывали Христа, животных убивали мечом, а затем сжигали. Следовательно, похоже, что Христу должно было пострадать не на кресте, а, пожалуй, от меча или огня.
Возражение 2. Далее, Дамаскин говорит, что Христу не должно было принимать «уничижительные скорби». Но смерть на кресте была крайне уничижительна и постыдна, в связи с чем читаем: «Осудим его на бесчестную смерть» (Прем. 2:20). Следовательно, похоже, что Христу не должно было принимать крестную смерть.
Возражение 3. Далее, о Христе сказано: «Благословен грядущий во имя Господне» (Мф. 21:9). Но смерть на кресте является проклятой смертью, согласно сказанному [в Писании]: «Проклят пред Богом всякий, повешенный на дереве» (Вт. 21:23). Следовательно, похоже, что Христу не приличествовало быть распятым.
Этому противоречит сказанное [в Писании]: «Смирил Себя, быв послушным даже до смерти (и смерти крестной)» (Филип. 2:8).
Отвечаю: Христу в высшей степени подобало принять крестную смерть.
Во-первых, чтобы подать нам пример добродетели. Поэтому Августин говорит: «Премудрость Божия стала человеком, чтобы подать нам пример праведной жизни. Но одной из сторон праведной жизни является бесстрашие перед тем, чего не должно бояться. Однако иные, не страшась смерти как таковой, при этом весьма озабочены тем, как именно им предстоит умереть. Поэтому для того, чтобы никакой вид смерти не смущал честного человека, пред его взором должен был предстать крест сего Человека, поскольку из всех видов смерти нет более отвратительного и ужасающего, чем этот»[201].
Во-вторых, этот вид смерти был наиболее подобающим для искупления греха нашего прародителя, который в нарушение заповеди Божией вкусил плод от запретного дерева. Поэтому во искупление греха Христу надлежало пострадать на дереве, как бы отдавши то, что отнял Адам, согласно сказанному [в Писании]: «Чего я не отнимал – то должен отдать» (Пс. 68:5). Августин же в свой проповеди о Страстях говорит, что «Адам презрел заповедь, вкусив плод от дерева, но то, что утратил Адам, было найдено Христом на кресте».
Третья причина – та, что, как говорит в свой проповеди о Страстях Златоуст, «Он пострадал не под низкой кровлей, а на высоком кресте, дабы была очищена самая природа воздуха и земля обрела чистоту посредством благодатно истекшей в нее Его крови». А Феофилакт, комментируя сказанное [в евангелии от Иоанна]: «Так должно вознесену быть Сыну Человеческому» (Ин. 3:14):говорит: «Когда читаешь, что Ему должно быть вознесену, то разумей, что речь идет о Его висении на вершине, дабы освятивший землю Своим хождением по ней, мог освятить и воздух».
Четвертая причина – та, что, по словам Златоуста, умерши на нем, Он приуготовил нам восхождение на небеса. Об этом Сам Он говорит так: «Когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе» (Ин. 12:32).
Пятая причина – та, что это приличествует общему спасению всего мира. Поэтому Григорий Нисский замечает, что «форма креста, расходящегося на все четыре стороны из центра, означает повсюду распространившуюся власть и провидение Того, Кто был распят на нем». И Златоуст говорит, что на кресте «Он умер с распростертыми руками, одной рукой привлекая к Себе людей ветхих, а другой – новых, имеющих прийти из среды язычников».
Шестую причину должно усматривать в обозначенных этим видом смерти добродетелях. Поэтому Августин в своей книге о благодати Ветхого и Нового Заветов говорит: «Не напрасно избрал сей вид смерти Тот, Кто, по словам апостола, научил нас постигать, «что – широта, и долгота, и глубина, и высота» (Еф. 3:18). Ибо широта обозначена поперечиной, и, коль скоро на ней распростерты руки, говорит нам о добрых делах. Долгота – это та часть креста, которая находится между поперечиной и землей и, будучи основанием, то есть, удерживая и снося, указывает на долготерпение. Высота обозначена той частью дерева, которая находится между поперечиной и вершиной и лежит под главою Распятого, поскольку Он есть высота устремлений и благих упований души. Та же часть дерева, которая скрыта от глаз и удерживает весь крест, обозначает глубину дарованной благодати». А еще Августин говорит, что «дерево, на котором были распяты Его смертные члены, было седалищем проповедующего Учителя».
Седьмая причина – та, что этот вид смерти соответствует множеству прообразов. В самом деле, как говорит в своей проповеди о Страстях Августин, древесный ковчег спас человечество от вод Потопа. При исходе народа Божия из Египта жезл Моисея разделил море, поразил фараона и сохранил людей Божиих. Тот же Моисей, бросив дерево в воду, сделал ее из горькой сладкою, от удара деревянного жезла спасительная влага хлынула из священной скалы. И точно так же для того, чтобы одолеть Амалика, Моисей простер свои руки, держа жезл, и, наконец, закон Божий был доверен древесному Ковчегу Завета. И все это было своего рода ступенями, возводящими нас к древу креста.
Ответ на возражение 1. Жертвенник всесожжения, на котором животных приносили в жертву, был, как явствует из [слов Писания] (Исх. 27), сделан из дерева, и в этом отношении истина соответствует образу, однако, как говорит Дамаскин, «необходимо, чтобы в примерах усматривалось и то, что подобно, и то, что различно, поскольку иначе это будет уже не пример, а тождество»[202]. Так, в частности, Златоуст говорит: «Его голова не была отрезана, как у Иоанна, и не был Он распилен надвое, как Исайя, чтобы все Его неделимое тело могло покориться смерти и чтобы не было оправдания тем, которые тщатся разделить Церковь». А вместо материального огня при всесожжении Христовом был налицо духовный огонь милосердия.
Поделиться книгой: