Поводок для волка

Я не удержалась и опять присвистнула. Н-да, любовь порой принимает извращенные и причудливые формы. Нет, меня не шокировало то, что Айша влюбилась в собственного брата. Да, среди людей подобное считается чем-то постыдным и недопустимым. Но, несмотря на это, все равно случается. Что уж говорить про оборотней, которые зачастую руководствуются исключительно инстинктами.

— Марика не пострадала, — добавил гость. — Но Норберг решил, что Айша становится неуправляемой. Ее поведение угрожало существованию стаи. Поэтому он принял определенные меры.

Марика. Значит, вот как зовут жену Фелана. Невольно вспомнила светловолосую невысокую девушку, которую он бережно поддерживал под локоть, когда я увидела их на улице Гроштера.

— И все равно не понимаю, с какой целью Айша пожаловала в мой дом, — упрямо повторила я. — Какое отношение имеют ко мне ее проблемы с братьями?

Винлан как-то странно усмехнулся. Открыл было рот, желая что-то сказать, но в последний момент передумал.

— Вы провели ночь в замке рода Клинг, — мягко напомнил он после короткой паузы. — Айша вполне могла решить, что у вас завязались какие-нибудь отношения с Феланом или Норбергом.

— Ясно, — процедила я.

Тяжело опустилась в ближайшее кресло и с негромким вздохом принялась массировать виски, в которых глухо заворочалась пробуждающаяся головная боль.

Ох, как же все вдруг навалилось! Менее суток назад я чудом вырвалась из лап безумца. А теперь еще какая-то ненормальная пожаловала. Подумаешь, ну провела я ночь с ее братцем! Говоря откровенно, мне Фелан не особенно понравился. Вот Норберг — да, это совсем другое дело. С ним бы я не отказалась…

Я запнулась, почувствовав, как мои щеки заливает предательский румянец. Слишком бесстыжую картину нарисовало мое разбушевавшееся воображение. Эх, даже жаль, что я не планировала больше визитов в Гроштер. А теперь и подавно туда не сунусь. Не хочу участвовать во всяких разборках внутри стаи. Кошки — суть одиночки. Фелан — исключение из правила, и я не понимаю его поведения.

— Меня послал Норберг, — проговорил Винлан, присаживаясь на самый краешек дивана, стоявшего напротив. — Он беспокоится о вас.

— Беспокоится? — недоверчиво переспросила я. — Обо мне? Верится, если честно, с трудом.

Винлан опять как-то загадочно улыбнулся, пожал плечами и добавил:

— Впрочем, если вас не устраивает такое объяснение, то вы можете считать, что он отправил меня по следу своей сестры.

Я нахмурилась. Фраза прозвучала очень странно. Как будто истинной причиной являлась как раз первая. Хотя… Братья Клинг не могут знать, что мой первый визит в Гроштер не увенчался успехом. Поэтому поступок Норберга вполне логичен, конечно, если он таким образом пытается защитить своего еще не рожденного племянника.

— Думаю, вам стоит успокоить Фелана, — сказала тихо. — Я не беременна от него. Полагаю, когда Айша узнает об этом, спокойно вернется домой. Я ей не соперница.

Винлан пожевал губами и смущенно заерзал на своем месте.

Я следила за ним со все возрастающим недоумением. Возникло чувство, будто он очень хотел мне возразить, но по каким-то причинам не решался.

— Я постараюсь убедить Айшу вернуться, — наконец произнес он и посмотрел на меня. Осторожно усмехнувшись одними уголками губ, добавил: — Но это — чрезвычайно упрямая особа. Впрочем, как и все из рода Клинг. Не уверен, что она прислушается к моим словам.

— И что она сделает? — прямо спросила я. — Убьет меня?

— Я не могу знать, что задумала Айша. — Винлан пожал плечами. — Я всего лишь должен проследить за тем, чтобы она не навредила вам. И по возможности попытаться вернуть ее в стаю.

Я встала и нервно прошлась по комнате, то сжимая, то разжимая кулаки.

Н-да, ну и в ситуацию же я угодила! Поневоле порадуешься, что Вэйд далеко отсюда. Иначе мне было бы весьма непросто объяснить ему, почему к его жене вдруг возникло столько внимания со стороны посторонних личностей.

— А нельзя эту Айшу как-нибудь насильно препроводить в лоно любящей семейки? — спросила я, остановившись напротив Винлана. Неохотно добавила, выдавливая каждое слово чуть ли не через силу: — Понимаете ли, я бы не хотела, чтобы о моем визите в Гроштер стало кому-нибудь известно. Это… это породит множество слухов.

— Я сделаю все, что в моих силах, — убедительно ответил гость. В свою очередь встал и бросил многозначительный взгляд на разбитое окно. Поинтересовался: — Так вы позволите устранить тот беспорядок, который устроила Айша?

— Делайте, что знаете, — расстроенно бросила я. — Если понадоблюсь, я буду наверху. Мне надо осмыслить все, что вы сказали.

Винлан едва заметно кивнул, показывая, что услышал меня. А я торопливо развернулась и чуть ли не бегом покинула гостиную.

Ох, как же мне все это не нравится!

И дернула же меня нелегкая связаться с родом Клинг!

ГЛАВА 4

— Вы должны понимать, что при новых обстоятельствах мы не можем не поднять вопрос о действии предыдущих договоренностей.

Голос худощавой светловолосой и голубоглазой женщины, расположившейся за длинным столом переговоров напротив Норберга, лился подобно песне. В нем слышалось убаюкивающее кошачье мурлыканье. Он обволакивал, убеждал, очаровывал.

Правда, на Норберга Клинга эта магия не действовала. Маг хмурился, слушая доводы своей собеседницы.

Фелан, стоявший за его креслом, тоже казался недовольным. Он грозно скрестил на груди руки, не отрывая внимательного напряженного взгляда от высокого мужчины настолько плотного телосложения, что крепкое дубовое кресло едва ли не стонало под его весом. Тот сидел рядом с женщиной и словно бы дремал, смежив веки.

— Я вас внимательно слушаю, виера Гортензия, — уведомил Норберг, когда женщина сделала паузу.

Она улыбнулась. Провела ладонью по безупречной высокой прическе, словно невзначай сверкнув бриллиантами в массивных перстнях, унизывающих ее тонкие пальцы. По гладкому холеному лицу женщины было совершенно непонятно, сколько же ей лет в действительности. Она выглядела особой вне времени. С равным успехом ей могло быть как тридцать, так и шестьдесят.

— Договор о разделе власти в Гроштере наш клан заключал с вашим отцом, — мягко напомнила она. — Именно подпись виера Алисандра стоит под ним. Но, как мы все понимаем, теперь стаю возглавляете вы.

— Разве это означает, что прекратили действовать все договоренности? — перебил ее Норберг.

Виера Гортензия едва заметно сдвинула брови, недовольная тем, что ей не дали договорить.

— Конечно же не означает, — после краткой заминки так же вкрадчиво произнесла она. — Но выяснились некоторые детали… Теперь у нашего клана имеются неопровержимые свидетельства того, что ваш отец имел непосредственное отношение к смерти Изабеллы Клинг.

Женщина сделала паузу, глядя при этом на Фелана.

На лице блондина не дрогнул ни один мускул. Он словно не услышал ее слов, а если и услышал — то не удивился им.

Тонкая бровь виеры Гортензии поползла было вверх из-за немого изумления такой реакцией, точнее сказать — из-за полного отсутствия оной.

— Изабелла ведь была вашей матерью, — проговорила она, теперь уже напрямую обращаясь к Фелану.

— Поверьте, я в курсе, — почти не разжимая губ, обронил тот.

— И еще она являлась моей сестрой. — Виера Гортензия чуть слышно всхлипнула и ловко выудила откуда-то из-под стола крошечный кружевной платочек, которым осторожно промокнула абсолютно сухие глаза, стараясь при этом не повредить макияж.

Норберг опустил голову, пряча улыбку. Правда, почти сразу посерьезнел и сухо сказал:

— Виера Гортензия, при всем моем уважении я не совсем понимаю, к чему тревожить прах вашей сестры. Смерть Изабеллы Клинг, вне всякого сомнения, огромная трагедия и утрата как для вашего клана, так и для нашего.

— Изабелла принадлежала прежде всего нашему клану. — Голос Гортензии неуловимо изменился. Из него как-то вдруг ушла вкрадчивая мягкость. Теперь в нем слышался скрежет когтей по железу. — Надеюсь, вы не будете лгать мне в лицо о том, что якобы понятия не имеете, по какой причине ваш отец жестоко убил ее.

— Я хочу услышать вашу версию событий, — спокойно ответил Норберг.

— Ну что же, извольте. — Гортензия опять вперилась немигающим взором в Фелана, словно адресуя свой рассказ именно ему. Отчеканила: — Ваш отец влюбился в другую женщину. Изабелла, которая к тому моменту носила под сердцем его сына, не смогла смириться со второй ролью. И убила соперницу сразу же после того, как она произвела на свет вас. После чего кара постигла уже ее.

И опять Фелан ни жестом, ни звуком не выдал своего отношения к услышанному. Он, будто окаменев, стоял за креслом своего брата.

— И это, вне всякого сомнения, характеризует моего отца отнюдь не с лучшей стороны, — бесстрастно проговорил Норберг, лениво постукивая пальцами по столу. — Но теперь я возглавляю клан. Признаюсь честно, я не совсем понимаю, к чему все эти отсылки к прошлому. Было — и было. Изабелла мертва, как и моя мать. А Алисандр больше не возглавляет стаю.

Виера Гортензия опять провела рукой по прическе. Но теперь ее ладонь едва заметно дрожала из-за затаенного волнения.

— И все-таки моя стая вправе потребовать компенсации, — сказала она.

Норберг в последний раз ударил перед собой пальцами. Затем убрал руку со стола и резко подался вперед.

— На каких условиях? — отрывисто спросил он.

Виера Гортензия, однако, не торопилась отвечать. Вместо этого она встала. Тотчас же предупредительный молчаливый слуга бесшумно материализовался за ее спиной и отодвинул кресло. А вот Норберг вставать не стал, хотя это шло вразрез с требованиями этикета. Он предпочел наблюдать за действиями своей собеседницы сидя.

Впрочем, спутник Гортензии тоже не стал покидать своего места. Лишь его веки слегка дрогнули, доказывая тем самым, что он не спит.

Гортензия, шелестя пышной юбкой, неторопливо прошлась по гулкому просторному помещению. Остановилась напротив большого — в человеческий рост — окна, за которым вдалеке змеились ночные улицы Гроштера, освещенные сотнями огней. Нервно сцепила за спиной руки.

В комнате после этого повисла напряженная тишина. Та самая, которая невыносимо давит на уши, вынуждая разорвать ее криком, отчаянным стоном, мольбой, просьбой — словом, чем угодно, лишь бы прервать эту пытку молчанием.

Впервые на лице Фелана отразились хоть какие-то чувства. Он переступил с ноги на ногу и еще крепче прижал к груди скрещенные руки. Сжал губы так сильно, что они превратились в две тонкие бескровные ниточки.

Тем не менее и спутник виеры Гортензии не остался равнодушным к затянувшейся паузе. Он приоткрыл заплывшие жиром глаза. Хмуро обвел комнату взглядом, словно проверяя, все ли в порядке. Затем опять погрузился в подобие сна.

— Виер Норберг, вы должны понимать, что мы лишь формально относимся к одному роду, — прошелестел голос Гортензии.

Она по-прежнему не оборачивалась к присутствующим. Ее тонкий стан, обтянутый черным бархатом изысканного наряда, почти терялся на фоне темного окна. Лишь отблеск луны сверкал на крупных бриллиантах серег и камнях ожерелья, поблескивающего на изящной шее.

— На самом деле наши ветви давно вражд… — На этом слове Гортензия запнулась, не осмелившись произнести слишком бескомпромиссное определение. Затем продолжила с явным усилием и более осмотрительно: — Было бы неверно утверждать, что наши семейства связывает горячая дружба.

Норберг промолчал. Он только едва заметно дернул щекой, как будто прогонял невидимого комара.

Гортензия между тем в последний раз провела тонким пальчиком по стеклу и развернулась.

Наверное, при этом свет ближайшей магической искры неудачно упал на ее лицо, подчеркнув невидимые прежде морщины. Но внезапно создалось впечатление, будто женщина чудовищно стара. Прожитый возраст отразился в ее глазах, затаился в жестких складках, пролегших от крыльев носа к уголкам рта.

— Точнее сказать, мы могли бы забыть о наших давних разногласиях, если бы Изабелла вышла замуж за Алисандра, — продолжила Гортензия, крепко сцепив перед собой руки. — Однако ваш отец рассудил иначе. Что же. На тот момент ваша стая была крупнее и сильнее нашей. Я с самого начала догадывалась, кто истинный виновник смерти сестры, но до поры до времени считала нецелесообразным поднимать этот вопрос.

— Что же изменилось сейчас?

Норберг спросил тихо, почти неслышно. Но спутник Гортензии опять заволновался. Открыл глаза и тяжело отодвинул кресло, как будто готовился в любой момент вскочить на ноги.

В унисон с ним напрягся Фелан. Немного отступил в сторону, намечая наиболее выгодную траекторию для атаки.

— Изменилось то, что Алисандр отныне не вожак стаи, — честно ответила Гортензия, мимо прозрачных светлых глаз которой вряд ли прошла эта сцена. — И наш род теперь не тот, что прежде. Мы… мы стали сильнее. По численности моя стая превосходит твою, мальчик мой, как минимум вдвое.

И опять Норберг едва заметно дернул щекой, должно быть недовольный тем, что Гортензия вздумала оставить официальный тон и перешла к более фамильярному общению.

— То есть вы собираетесь расторгнуть мирное соглашение, — без малейшего намека на вопрос протянул он.

— Нет, не собираемся. — Гортензия покачала головой. — Мы не желаем войны, хотя не сомневаемся в победе. Но любое противостояние ослабляет обе стороны. Это даст неоправданное преимущество прочим родам. К примеру, семейству Хейн, которое контролирует Хельон и северные границы Лейтона. Эти неотесанные грубые медведи давно намекают на то, что не отказались бы сменить климат на более теплый.

— Тогда чего же вы хотите? — прямо спросил Норберг.

— Подписания нового договора, в котором нашему роду отойдет вся южная часть Гроштера, — ответила Гортензия, и ее глаза зажглись жадным голубым пламенем. — Граница пусть проходит по Дворцовой площади. Это первое условие. А второе — ты отдаешь нам Алисандра.

Норберг задумчиво потер подбородок. Откинулся на спинку кресла, глядя на улыбающуюся Гортензию.

— Алисандр — мой отец, — прошелестел его голос.

— Он — убийца моей сестры, — парировала виера. — И должен понести кару за свой поступок. Я знаю, что ты лишил его второго облика. Ну что же, это слегка облегчит его участь. Оборотни выносливее людей. Могут дольше терпеть боль. А он умрет быстро. По крайней мере, быстрее, чем несчастная Изабелла.

Норберг не торопился с продолжением разговора. Он сидел и с демонстративным безразличием смотрел на женщину. Удивительное дело, но чем дольше длилась эта пауза, тем больше волновалась Гортензия. Ее прежде бесстрастное лицо то и дело искажалось быстрой злой гримасой. Губы кривились, переносицу разломила некрасивая глубокая морщина.

— Ну? — первой не выдержала она. — Ты согласен?

И при этом сорвалась даже не на крик — на противный высокий визг. Как будто кошке кто-то случайно наступил на хвост.

Ее спутник хмуро заворчал. Тяжело поднялся на ноги и подошел к ней. Ласково опустил широкую длань на плечо, и Гортензия опомнилась. На неполную минуту спрятала лицо в ладони, а когда вновь взглянула на Норберга — ничто в ее облике не напоминало о недавнем срыве.

— Прошу прощения, — пробормотала она уже спокойнее. — Нервы. Я слишком взбудоражена тем, что совсем скоро поквитаюсь с убийцей сестры. Столько лет я ждала этого момента…

— Я услышал вас, — невежливо оборвал ее Норберг и тоже встал. — А теперь прошу извинить меня, но подобные вопросы так сразу не решаются. Завтра вечером мы вновь вернемся к обсуждению этой темы.

— Ясно, — холодно проговорила Гортензия.

Ее голубые глаза потемнели. По всей видимости, она ожидала иного.

— Если вы желаете, можете остановиться в моем замке, — продолжил он. — Естественно, я гарантирую вам полную безопасность…

— Не стоит, — оборвала женщина. Покачала головой и продолжила уже мягче: — Мальчик мой, я не хочу утруждать и стеснять тебя. К тому же я соскучилась по Гроштеру. Я не была здесь так долго! С удовольствием прогуляюсь по его улицам. Приятно сознавать, что совсем скоро наш род вернется сюда на правах хозяев.

В глазах Норберга промелькнул алый всполох гнева. Но он ничего не сказал, лишь почтительно склонил голову, показывая, что принимает решение Гортензии.

Та еще несколько секунд смотрела на него, ожидая чего-то. Затем негромко рассмеялась и покинула зал настолько стремительной походкой, что казалось, будто вообще не касается пола.

За ней вышел и ее спутник. Несмотря на свою более чем внушительную комплекцию, он проделал это столь же бесшумно.

Фелан подождал, пока за гостями закроется дверь. После чего издал громкое презрительное фырканье и взял со стола предусмотрительно откупоренную бутылку вина, к которой, впрочем, никто так и не прикоснулся.

— Ну и фифа, — пробормотал он, сделав глоток прямо из горлышка и не утруждая себя поисками бокала. Небрежно промокнул губы рукавом рубашки и добавил с нескрываемым восхищением: — Нет, ты видел, что за фифа? Истинная тигрица!

— А ее спутник — истинный лев, — пробормотал Норберг.

Он смотрел поверх головы брата, явно прокручивая и прокручивая в уме прошедший разговор.

— Что ты намерен делать? — полюбопытствовал Фелан. Норберг удивленно глянул на него, и блондин торопливо добавил: — Я говорю про отца. Понятное дело, власть над Гроштером им нельзя отдавать ни в коем случае. Даже если они получат один дом, то вскоре заявят права на весь город. Как говорится, коготок увяз — всей птичке пропасть. Но если отдать Гортензии нашего отца, это подсластит горечь отказа.