Помоги проекту - поделись книгой:
– Я не знаю, Танюш, – на выдохе сказал я. – Жизнь любовь не жалует.
– Почему так? Почему мы должны расстаться?
– Если б я знал …
Мы провели весь день вместе и под вечер были у нее дома. Сидели вместе с ее семьей, а потом она позвала меня за собой в комнату. В комнате был выключен свет. Она закрыла за мной дверь и начала целовать.
– Давай попробуем, – шепотом предложила она, запустив руки мне под футболку. На секунду я растерялся – много лет прошло после последнего секса. Затем собрался, поймал себя на мысли, что если она познает секс, то шансов, что она меня дождется, будет меньше.
– Нет, Тань, – убирая ее теплую руку из-под футболки, произнес я. – Оставим это на потом, когда встретимся снова. Маленькие мы еще.
– Нормальные мы! Кто знает, когда мы увидимся?! – возмутилась она. Я в свою очередь крепко обнял ее и прошептал ей на ушко: – Придет время, и мы сделаем это, а сейчас слишком рано.
Она долго не хотела соглашаться, но мне удалось ее уговорить. Стараясь сделать наш последний вечер красивым, мы зажгли свечи, укрылись теплым пледом, налили себе кофе с молоком и запели нашу песню: «
Ближе к ночи я отправился домой. По пути мне встретилась пьяная компания.
– Эй, ты кто такой? – крикнул один из них.
Реагировать я не стал. Знать их знал, но они меня не знали.
– Ты глухой или борзый? Слышь!
– Да пошел ты к черту! – неожиданно для самого себя крикнул я.
Меня тут же догнали. Самый оскорбленный ударил меня по щеке, другой ударил по животу. Я даже ничего не успел сделать.
– Эй, вы! – услышал я знакомый голос. Это был Виталя. Разговаривать он ни с кем не стал и сразу перешел к избиениям. К нему подключился его друг. Через пять минут все закончилось: пьяные хулиганы валялись на земле. Справиться с ними особого труда не требовалось, потому что они еле стояли на ногах. Однако мне одному это было не по силам.
– Ты нормально? – спросил Виталя, отряхивая меня.
– Да-да, нормально, – ответил я, хотя на деле сильно болел живот.
– Завтра утром не забудь прийти, – похлопав меня по плечу, сказал он, а затем удалился.
Остальную часть пути я прошел без происшествий. Дома ничего не ел, а только попил чаю и всю ночь наворачивал круги по гостиной. Было тяжело осознавать, что еще немного – и она уедет, оставив меня одного. От боли мне сдавливало грудь и возник ком в горле. Поспать удалось всего два часа. За это время мне приснился сон. Во сне Таня вела меня за собой, держа за руку, а затем мы зашли в толпу людей и наши пальцы соскальзывали один за другим, пока мы не потеряли друг с другом физический контакт. Я проснулся весь холодный и начал снова наворачивать круги, а потом отправился попрощаться с Таней.
Дорогу я решил выбрать другую. Держа в руке подарок, я шел довольно быстро, но когда выворачивал из-за крутого угла, наткнулся на все ту же пьяную компанию. Шансов убежать не было, а отпор я просто физически не мог дать ни одному из них.
– Опа! А вот и наш красавец! – схватив меня за футболку, произнес один из них.
– Парни, мне надо…, – начал я, но был тут же перебит ударом в живот.
– А что это у тебя за коробочка? Дай-ка сюда!
– У меня девушка сегодня уезжает!
– А у меня она каждый день уезжает, и ничего, живой же! – издевался он. Я хотел вырваться и выхватить коробочку, но был встречен чередой ударов, свалился на землю и согнулся от боли.
– Она через полчаса уедет! Парни, я же никуда не денусь, сам приду после прощания!
– Нам было больно вчера, а тебе будет сегодня. Ничего, научишься старших уважать.
– Да ладно, парни, давайте отпустим, пусть попрощается, никуда ведь не денется, – сказал Женя, но его никто не поддержал. После они на этой почве поругались, и он ушел домой. Оставшиеся двое меня продержали два часа, забрали дорогой кулон, а напоследок одарили пинком. До Таниного дома я добежал быстро, но было уже поздно. На глаза накатили слезы, и даже не из-за того, что она уехала, а из-за того, что я не попрощался. Все это время у меня горели уши и лицо – она явно меня вспоминала, а я не мог к ней прийти из-за каких-то козлов! Знания психологии не помогли мне в банальной стычке с парой дегенератов. Я обозлился на свои знания и проклял все, что мог. Все, кроме Тани.
По дороге я мысленно запел песню: «
На календаре был конец октября. Две недели я не ходил в школу. Вроде бы и был психотерапевтом, но меня это ни капли не спасало. Когда психотерапевт или психолог находится в эмоциональной яме, тут все гораздо сложнее, потому что они всё понимают, всё знают, но сами же себя топят и не позволяют себе вылезти, потому что знают противопоставление к каждому методу. Конечно, психотерапевта было бы сложно достать, да и дорого, он еще толком и не помог бы, поэтому лучший доктор для меня был бумажный. В прошлом, когда мне было двадцать лет, мне помогла книга С.Н. Лазарева. Тогда она перевернула жизнь с ног на голову и страдание от неразделенной любви прекратилось. Причем довольно быстро. Я хотел повторить фокус: съездил в город и купил его более раннюю книгу, потому что та, что была мне нужна, еще не была написана. Я прочел ее, и лучшее что я смог к себе применить, это то, что это испытание нашей любви. А еще, это могла быть расплата за Вову. В голове промелькнул момент, когда я упал на банку. С другой стороны, она не разбилась и даже не повредилась и, более того, у меня все получилось. Совесть тогда не мучила, справился я со всем легко, и Тане помог, и ее сестре, а значит, дело было не в этом. Если же это испытание любви, то почему я не смог подарить кулон? Он мог привести к смерти Тани? Ее бы начали грабить, она бы в него вцепилась, и ее бы убили? Может, еще что-то? Я так просидел минут двадцать, перечисляя разные причины, пока не понял, что это не имеет никакого смысла. Факт в том, что мы не попрощались, и я не передал кулон. Не больше. Затем я перестал себя мучить, потому что настоял на мысли, что она мне напишет письмо, и я ей все объясню. Было сложно еще из-за того, что, кроме нее, я ни с кем толком не общался, были лишь приятельские отношения. Нельзя было все держать в себе, потому что стресс накопился бы, и я бы сорвался. А значит, нужно было найти того, кто знал бы то же, что и Таня. Я поставил себе цель найти друга.
В школу я пришел в начале ноября, предварительно солгав врачу, что до этого не мог прийти. Врач был в запое, и ему было плевать, что и как. Он просто расписался, поспрашивал, я, разумеется, поднял давление, пожаловался на астению и так далее. Все прошло успешно. Еще бы врач по профессии неудачно соврал…
Учителя особо не спрашивали, почему меня не было. Лишь классный руководитель кратко поинтересовался:
– Таня уехала? – спросил он.
– Да, – с трудом выговорил я.
– Как себя чувствуешь?
– Неважно...
– Ну, ничего, время лечит, как говорится. Если нужна будет помощь или совет – не стесняйся.
В маленьких школах все на виду и поэтому все друг о друге знают. Наш классный руководитель сам по себе был заботливым и поэтому его реакция меня не удивила. В классе меня восприняли с сочувствием, особенно женская половина. Я сидел один, поглядывал иногда в сторону пустого стула и тут же злился. Ненависть охватывала из-за того, что та компания не дала мне попрощаться с Таней. Мстить, конечно, было не лучшим делом, но чем-то я должен был себя занять, куда-то выплеснуть энергию. Совесть меня не мучила бы, потому что мне были плохо понятны чужие чувства, я знал их больше на уровне своих посредством ассоциаций. Не зря же иногда пациенты кидались на меня во время переноса в психоанализе. Это нормально, когда больные люди лечат других больных, стараясь сделать их здоровыми.
Первое время было очень сложно жить в одиночестве. Я привык к Тане, а в прошлой жизни – к детям. Меня раздирала тоска. В один из вечеров я задумался: а не потому ли я живу эту жизнь заново, что в прошлой отказался от любви? Вспомнились слова С.Н. Лазарева о любви, что ее нельзя убивать в себе, нельзя жить ради денег. А что в итоге? В моей голове родилось сомнение: а не уехать ли вслед за Таней? Но аргументов было недостаточно. Люди по природе своей неуверенные существа, им нужен тысяча и один повод, чтобы решиться на что-то.
Спустя некоторое время я встретил Женю. Он был один и сам подошел ко мне.
– Здорово! Ты не обессудь, что так вышло. Видит Бог, я не хотел, чтобы так получилось, – протягивая руку, произнес он. Я пожал руку в ответ, кивнул, что все в порядке, и он продолжил:
– К сожалению, твой подарок я не смог забрать, но вот записку уберег. Уже, наверное, месяц с собой ношу, – протягивая ее мне, продолжал он. – Ты, если что, обращайся, я тебе помогу, – с этими словами он развернулся и ушел, не дожидаясь моего ответа. Видимо, понимал, что ожидать нечего, а может, просто нервничал и не решился что-то услышать в ответ, чувствуя свою вину.
Сам я мыслями был не там, где было мое тело. Я помнил каждое слово, написанное в записке. Специально выучил, чтобы, вспоминая Таню, мог в своей голове представлять, как бы она ее читала. Видимо, не судьба или просто не свезло. Я вспоминал, как писал записку, вспоминал, сколько эмоций в нее вложил, и как было тяжело написать что-то красивое. Короткое послание, в котором заключен смысл жизни двух маленьких людей. Представляя, что она читает ее, я мысленно повторял:
Возвращаясь домой, я увидел в почтовом ящике письмо. Оно было от Тани. Меня поражало, как же жизнь любит сваливать все в кучу! Ты еще не пережил первую новость, как в твою жизнь уже врывается вторая. Я был рад, что наконец-то пришла весть, и несчастен от того, что не знал, чего ожидать. Накидываться на письмо я не стал, принес его домой, положил на стол, походил кругами, но не тронул. Я специально ждал вечера, потому что вечером эмоции сильнее, и, чтобы все выплеснулось сразу и разом стало легче, я ждал.
Вечер пришел, время до него тянулось мучительно долго, но я справился. Взял свечку, спички, записку, письмо и немного благоразумия, чтобы на эмоциях не сделать какой-нибудь дикости. Зашел в гараж, сел в машину на заднее сидение, зажег свечу. С дрожью открыв конверт, я вытащил письмо. Из него выпала фотография Тани. Я улыбнулся ее изгибам губ, выждал некоторое время и начал читать.
Прочитав письмо, я провел пальцами по фотографии, в горле у меня появился комок, глаза заблестели от слез. Прижав ноги к себе, я достал ту самую записку, которую хотел ей передать, и поднес к пламени свечи. Она медленно начала гореть, а я повторял про себя строки, что были на ней написаны.
Письмо означало, что она добралась до места. И было больно даже не от того, что она уехала, а от того, что она уже там и уже не вернется. Вроде взрослый человек, а вел себя как мальчишка. Я вышел из машины во двор, мне нужен был воздух. Посмотрел на звезды и мысленно сказал:
– Мы будем вместе! Будем!
Так у меня появилась новая цель.
Весь следующий день я думал, как заработать денег, и неожиданно до меня дошло, что я их потерял! За эти годы цены изменились, и те деньги, что были на моем счету, за четыре года составляли двадцать восемь тысяч, а цена на дом поднялась с шестидесяти пяти до четырехсот пятидесяти тысяч рублей. Больно было осознавать, но я все потерял. То время, что я был с Таней, я не заботился о деньгах и совсем выбросил из головы мысль о том, что цены изменятся. Взорвавшись, я ударил кулаком об стену, а поскольку стена была очень твердой, я сломал правую кисть. Когда до меня дошло, что я еще и письмо написать не могу, нервы мои совсем сдали. Мир катился к чертям, все рушилось, девушка уехала в другую страну, руку сломал, денег не было, друзей тоже. Я не представлял, что делать, но нужно было придумать. А ведь был еще и возраст, в котором сильно не разгуляешься, – всего-то четырнадцать лет!
Так жизнь меня сломала: я лежал на лопатках и не мог встать. Вдобавок я боялся, что на мои плечи может свалиться что-то еще. Я бы это, конечно, пережил, но смог бы после этого встать во весь рост и чего-то добиться – это еще вопрос.
Глава VII
Однажды наступает момент, когда просто начинаешь верить в себя. Так и случилось со мной. Я верил, что у меня все получится, и действительно получалось. Мысленно я беспрестанно повторял: «Я сильный, я справлюсь, я все смогу!!!». Учебу быстро наладил, цветной металл стал принимать активнее, письмо написал со сломанной кистью – получилось коряво, но зато я сделал это сам, без чьей-то помощи. Все это сильно меня стимулировало и настраивало на победу. Однако, сколько ни иди вперед, всегда будут сложности. Они не заставили себя долго ждать.
– Сань, ну прими, ну очень нужно! Я в следующий раз больше принесу, – говорил мне местный алкаш. Информация дошла и до них, и теперь они таскали буквально по проволочке, чтобы набрать на бутылку. Это осложняло бизнес тем, что меня постоянно отвлекали по пустякам, к тому же они могли пробраться ночью к нам домой и обворовать. Это, само собой, не могло радовать, и нужно было сразу дать от ворот поворот, иначе я рисковал все потерять.
– Ты знаешь, что я принимаю от одного килограмма, меньше мне нет смысла принимать, зря потрачу время.
– Я в следующий раз больше принесу, мне просто очень нужно, у меня похмелье, понимаешь?
– Нет, не понимаю. Я подросток и еще в этой жизни не пил. Если нет килограмма, то я ничем не могу помочь, увы.
Напоследок он лишь фыркнул. Стоило ему только отойти, как я почувствовал сначала головокружение, а затем влагу в носу. Проведя рукой под носом, я обнаружил, что у меня идет кровь. Запрокинув голову, я пошел домой. Что в прошлой, что в этой жизни, организм был один и тот же. Кровотечение было следствием гипертонического криза. Он напомнил мне, что нагрузки должны быть умеренными, а не как когда я на износ бегал по стадиону или вокруг поселка. В прошлой жизни меня из-за болезни не взяли в армию, но как только мне выдали военный билет, болезнь просто исчезла. Периодические головные боли резко прекратились, крови больше не было и ощущения стали немного другие. Я часто вспоминал этот момент, но не мог найти ему объяснение. Позже, когда я мерил давление, оно было всегда в норме: вместо привычных 150/90, были 130/80. От этой жизни я ожидал того же самого, поэтому мысль об армии не мучила. Да и армии можно было бы избежать очень легко: я же все-таки был врачом.
Промысел цветного металла был хоть и прибыльным делом, но не настолько, чтобы воплотить все планы в жизнь. Даже при хорошем раскладе я бы не смог в ближайшее время купить недвижимость в Германии. На это ушло бы лет десять как минимум, учитывая бумажную волокиту и прочие нюансы. Может, даже и больше. Инвестирование также требовало времени, но и дома деньги просто так складывать не было смысла. Это же деньги, они должны работать! Нужно было придумать, куда их вкладывать, но проблемой стало полное отсутствие финансовой грамотности. Капиталом в прошлой жизни управляла жена, и я на этот счет не беспокоился: все-таки она была экономистом и вполне удачно справлялась с делами. Книг по экономике у нас не было, в библиотеке я нашел лишь общую литературу, это дало представление о том, куда и как можно вложить деньги. Меня это устраивало. Я знал, какая земля вырастет в цене, и поэтому остановился на покупке именно ее, с последующей постройкой дома и продажей. Отстроив коттедж или два, а затем продав их через какое-то время, можно было бы выручить очень крупную сумму денег. Свой дом в прошлом я построил сам, поэтому вполне представлял, что и как делать, сколько материала уйдет и как муторно строить. Однако, потратив два-три года на стройку, можно было бы увеличить капитал с полутора-двух миллионов до четырех с половиной или даже шести, и это только за один дом. Вот только на строительство дома нужна рабочая сила, которая также будет требовать расходов. Приняв во внимание то, что стройматериалы будут дорожать и стройка займет много времени, я переосмыслил решение и отказался строить, избежав тем самым мороки. Выбрал исключительно скупку и продажу земли возле Челябинска, недалеко от жилого района. Именно на ней я и собирался делать деньги.
Идея с землей не была мной придумана, она мне досталась от одного из моих клиентов из частной психологической практики. Он все потерял и жаловался на бессмысленное существование. Потеря состояния могла стоить мужчине рассудка, если бы он не взял себя в руки. На память мне приходил один наш разговор, который я прекрасно помнил.
«Мы же пашем как кони, и нам не хватает времени на то, чтобы жить! Я своего ребенка вижу редко, а что он скажет через годы, указывая на меня? Кто этот мужчина? Какое у него было отличное детство?.. Я трачу кучу времени на то, чтобы заработать на жизнь, но это не приносит мне ни счастья, ни денег. Достойное будущее? Убить молодость на зарабатывание, а когда время подойдет, болячек будет больше, чем возможностей! С нашей медициной вообще можно не надеяться, что выйдешь из больницы здоровым. Всем всё нужно быстрее, никто не учится, а побирается по подъездам и клубам. Кто людей лечить будет? Наказывают за то, что человек умер, вместо того, чтобы поощрять за спасение жизни! С такой мотивацией нельзя хорошо работать. Одни запреты вместо побуждений. Нет! В России нельзя жить, тут можно только существовать! Никаких социальных гарантий, никаких возможностей, люди пьют и не работают! Какие из них работники, если они на работу уже пьяные приходят?! Культура – вообще отдельный разговор! Как жить? Вот как? Доктор, у вас же есть какие-то мысли на этот счет. Скажите, как жить? Вы же врач!»
От такого напора я был в шоке, но виду не подавал. Были явные претензии к себе, но, по большому счету, проблема заключалась в скопившемся стрессе. Люди, поглощенные бизнесом, экономят на собственных нервах, а зря: один эмоциональный взрыв способен разрушить всю карьеру, отстраиваемую годами. О себе я, конечно, не стал говорить, этого делать нельзя, чтобы не уходить от темы. По банальным правилам конфликтологии, нужно уходить из-под удара оппонента и направлять его на себя самого.
– Скажите, вы любите свое отражение в зеркале? – спросил я.
– Отражение? Ну да, наверное, а что? Какое это имеет отношение? Я вам про смысл, вы мне про зеркало! Мне кажется, мы друг друга не понимаем.
– Все, что вы говорите о внешнем мире, есть ваш внутренний мир…
– То есть, вы… – перебил он меня.
– Позвольте, я договорю, – посмотрев ему в глаза и сделав движение ладонью вниз, продолжил я. – Вы сказали, люди не мотивированные, но какая у вас мотивация к жизни? Не перебивайте, – заметив, что клиент хотел вставить слово, отреагировал я. – У вас скопился стресс и сейчас вы распыляетесь по мелочам, пряча за мелочами главную проблему: отсутствие мотивации. Вы знаете, что вам нужны деньги, ведь деньги – это возможности, но вы сделали их целью, а не средством к достижению желаемого. Скажите, что вы хотите получить от денег?
– Что я хочу? – удивился клиент. – Ну, это же естественно – достойную жизнь!
– Говорите точнее: чего именно вы хотите?
– Пользоваться деньгами, покупать разные вещи, купить другую машину, сделать ремонт, съездить за границу с семьей. Что-то вроде этого.
– Ваша конечная цель аморфная, то есть бесформенная, не точная. Вы идете, но не знаете куда, вы хотите прийти и не знаете, в какую сторону направиться. Вы не мотивированы в достаточной мере целью, потому что ее нет. Просто иметь деньги? Деньги у вас были, а что дальше? Всех денег не заработаете, как ни старайтесь, а если и заработаете, то только у вас у одного будут деньги, а это бессмыслица. Люди гибнут, желая много заработать, но они не понимают, чего именно они хотят. Разве можно попасть в мишень, имея только лук и стрелы? Сколько бы вы ни стреляли, вы бы все равно промахивались, потому что мишени не существует. Вы тратите силы впустую.
Со своим клиентом я использовал директивный подход. Мне совершенно не хотелось выслушивать причитания вперемешку с чем-то похожим на резонерство. Разъяснил, что к чему, а после использовал логотерапию. Я часто использовал именно ее, поэтому люди уходили от меня со смыслом и желанием что-то делать.
Вспомнив этот случай, я задал себе вопрос: а зачем мне деньги? И ответил: затем, чтобы купить дом в Германии и быть с Таней. Ответ был вполне удовлетворительным. Оставалось только придумать что-то еще, что могло бы увеличивать капитал, ведь на одном цветном металле не вытянуть такую сумму.
В школе, сидя на уроке истории, я задумался над тем, любят ли психически нездоровые люди других людей или все их рвения определены инстинктами. В своей практике я такого не встречал, упоминаний в книгах тоже не находил. Из этого можно было бы сделать вывод, что "животное становится человеком, познав любовь", но это было бы поспешно, без изучения данной темы. И можно ли назвать того же шизофреника психически нездоровым человеком, если он любит? Ведь любовь рождает жертвенность, без этого она не может претендовать на звание любви. Были случаи, когда животное – собака – жертвовала собой, но суть в том, что она не знала, что может умереть. Можно ли человека назвать человеком, если он не любил?
Мои размышления прервала учительница.
– Ты слышал, что я сказала?
– Да-да, конечно, – рефлекторно ответил я.
– Тогда скажи мне, в каком году была Крымская война?
– В середине 19 века, точные цифры, к сожалению, я не запомнил. Это была война российской империи против коалиции, – начал я, но учительница меня перебила:
– Достаточно!
Затем она продолжила говорить дальше. У меня не было проблем с историей, я ее сдавал в прошлой жизни пять раз. Сначала в школе, затем в лицее, после два раза сдавал ЕГЭ и последний раз в университете. После уроков мы мыли пол в кабинете и меня оставили на уборку. Поскольку я сидел один, мне в напарники дали того, кто в этот день тоже пребывал в одиночестве. Это был тот самый татарин, которого не любила Татьяна Михайловна. Обычно он сидел с Олегом, но того сегодня не было. Мы начали убираться, преподаватель, естественно уходил, оставляя ключи нам, чтобы мы по окончании отдали их на вахту.
– Круто ты сегодня выступил. Учительница даже не говорила, против кого Россия воевала, а ты ей сказал. Откуда знаешь? – спросил меня Равиль.
– Эмм… я заранее изучаю материал, чтобы можно было не слушать преподавателя. Она рассказывает целый урок, минут сорок, а на чтение уходит минут пятнадцать-двадцать, и, плюс ко всему, не нужно читать дома перед занятием. А еще так развивается память. Ну, и если вдруг придется писать практическую работу, я уже буду готов.
– Ты все уроки готовишь заранее?
– Когда как, – ответил я, макая тряпку в ведро. – Сейчас не о том голова болит. Утром она работает лучше, поэтому я и думаю о том, как делать деньги, утром, а не вечером.
– И как успехи? Придумал что-нибудь?
– Да, но нужно место, а его у меня нет. На мелочь размениваться не хочется, – сказал я. Равиль сдвинул брови. – Я хочу набирать и сдавать металлолом, но нужно место, где можно его складировать. И еще нужна техника, чтобы вывозить.
– А сколько с этого можно получить? – спросил он.
– Тысячи. Считай, тонна – шесть тысяч. Учитывая, что металлолома кругом полно, то за лето можно тонн десять точно вывезти, – сказал я, чтобы заинтересовать его большой суммой. Представь, сколько всего можно на это купить!
Равиль задумался. Я знал, что у него есть место для склада, а у Олега есть техника, так что можно было бы набрать больше денег и купить первый участок земли. Помимо этого, я обдумывал покупку заброшенного садового участка для последующей реализации. По дороге домой Равиль предложил мне свою помощь. Затем мы зашли к Олегу и поговорили с ним.
– Есть такая идея, как сбор металлолома. С меня металлоискатель, с Равиля – место, куда все складывать, а с тебя – техника, – глядя на Олега, сказал я.
– Мы тысяч шестьдесят сможем сделать! – воскликнул Равиль. – Это по двадцать на каждого!
– Когда начинаем? – немного подумав, спросил Олег.
– Как потеплеет, начнем. Сейчас мне нужно все подготовить.
Поделиться книгой: