Поражение демона

— Что? — Син подалась вперед и схватилась за край стола. — Ты и за Мэй послала что-то подобное? Она туристка и не может сражаться. Она могла погибнуть!

— Если она собирается возглавлять Ярмарку, — сказала Меррис, и Син окатило ледяной волной при этих словах, — то она должна понимать, с какой опасностью столкнется. Должна уметь встретиться с ней лицом к лицу. Мэй справилась.

— Я распылила на него огнетушитель, — сказал Мэй, чуть скривившись и невесело улыбаясь. — Оно замедлилось, и я долбанула эту штуку огнетушителем. Настоящий триумф разума и огнетушителя над материей.

Син едва удержалась от улыбки. Меррис заговорила снова, и девушке расхотелось улыбаться.

— Конечно, вы обе сделали то, что нужно, — Меррис урчала, словно сытый зверь после удачной охоты. Син обернулась к Мэй, и раздраженно дернулась, увидев ответный взгляд. Ей не нужно отвечать туристке, но есть что сказать Меррис.

— Алан Райвз оказался рядом и выстрелил. Я не просила о помощи и не нуждалась в ней.

— Ник помог мне, когда все случилось, — подхватила Мэй. Син вспомнила внезапную просьбу Ника тоже сходить в медпункт. — И мне не нужна помощь, но это не важно. По сути, мы должны объединиться и направить все силы на борьбу с магами. Мы можем отложить наше соперничество?

— Это «соперничество», как ты выразилась, дает вам обеим стимул, — сказала Меррис. — Я хочу, чтобы вы подталкивали друг друга, проявляли себя с разных сторон. Немного мотивации не помешает.

— Маги убили мою мать! — рыкнула Мэй. — Я и так мотивирована дальше некуда! Не надо сбивать меня с толку.

Меррис коротко глянула на Син, как бы спрашивая, станет ли та дальше оспаривать ее авторитет. Син похолодела от внезапной догадки: что если это последнее испытание — доказать Меррис свою лояльность. Она всегда соглашалась с ней, исполняла ее волю беспрекословно, и получала много хорошего в ответ. Син промолчала. Меррис уставилась в пространство между Син и Мэй. На мгновение Син показалось, что та сожалеет о дистанции, что возникла между ними, а потом осознала, что глава Ярмарки смотрит в открытую дверь своего вагончика на заходящее солнце. В черных как деготь глазах не отражалась ни одной эмоции. Ночь приближалась и Лианнан вместе с ней.

— Вы знакомы с Селестой Дрейк, — неторопливо начала Меррис, словно солнце и контроль над ее телом не ускользал от нее.

Селеста Дрейк возглавляла ковен Авантюрина — самый большой в Лондоне. Ярмарка воевала с ковеном Обсидиана, когда ковены решили объединиться. Син вряд ли когда-то сможет забыть Селесту, и то, как она появилась в разгар битвы, как раз в тот самый момент, когда Син начала верить в победу. Селеста — маленькая, светленькая, облаченная в белое — проглотила их победу словно сливу, выплюнула косточку как будто-ничего и не было.

— Да, — ответила Мэй. Син просто кивнула.

— Вы обратили внимание на черную жемчужину, которую она носит?

— Да, — снова сказала Мэй. Ну, конечно, она точно заметила. Син не хотелось лгать Меррис, она просто промолчала. Может, у Селесты было какое-то темное ожерелье, контрастировавшее с одеждой и тоном кожи. Син не обратила внимания.

— Она зачарована так, что делает владельца абсолютно невосприимчивым к чарам демона, — продолжала Меррис. — Ни слово демона, ни его харизма, ни-че-го не может повлиять на обладателя такого амулета. Несмотря ни на что.

Син коснулась амулета на своем горле. Он предупреждал о приближении магии, о влиянии демона, если только тот не успевал его снять. Жемчужина казалась намного эффективнее.

— Несмотря ни на что, — эхом повторила Мэй. Что-то новенькое звучало в ее голосе, Син не могла понять что именно и недовольно взглянула на соперницу. Мэй по-прежнему сидела в кресле, обхватив подлокотники с такой силой, что побелели пальцы, а тело напряглось как натянутая струна.

— Считайте это последним испытанием — принесите мне жемчужину Селесты, — сказала Меррис.

— Она — глава могущественного ковена, и пыталась убить нас, — взорвалась Син. — Это невозможно!

— А кто сказал, что будет легко? — пожала плечами Меррис. — Владеть Ярмаркой Гоблинов в качестве приза — оно того стоит.

В эту минуту Син была уверена, что лезть в логово могущественных магов и завладеть сокровищем так же невероятно, как и завладеть Ярмаркой. Это означало расстаться с жизнью.

— Конечно, — Меррис взглянула на Син, — всегда есть альтернатива. Сдавайся.

— Что? — переспросила Син.

— Одна из вас может отступить от своих претензий на Ярмарку, — спокойно продолжала Меррис, словно не услышала Син. — Одна из вас может сдаться и признать власть другой, поклясться следовать за ней как за лидером.

Девушки переглянулись. Мэй не из тех, кто сдается. Син в свое время понравилось в ней именно это. С каким достоинством девушка держалась и шла по жизни, с легкомысленными карамельно-розовыми волосами, она заставляла окружающих принимать ее всерьез. Мэй до сих пор бы ей нравилась, если бы не встала у нее на пути.

— Нет, — ответила за всех Син. — Не думаю, что кто-то из нас готов сдаться.

Меррис кивнула, считая вопрос решенным. Мэй распрямилась в кресле, пробормотала что-то о помощи Айви и Айрис с каталогом. Молчаливые сестры, променявшие свои языки на способности читать на любом когда-либо существовавшем языке, были теми, кто разглядел истинную цену Мэй. Син однажды приземлилась на гору свитков, когда во время репетиции, один из танцоров слишком сильно крутанул ее. Молчаливые сестры так всполошились, словно она придавила ребенка.

Син не села в кресло, когда Мэй покинула офис, осталась стоять у стола. Меррис отодвинула свой стул и встала. Они были одного роста, этот факт до сих пор поражал Син иногда. Меррис отошла к окну, взялась за створку с полумесяцем и открыла его. Заходящее солнце раскрасило ее волосы в красный. И не только солнце. Демон, сидящий внутри женщины, выпустил когтистые пальцы. Черные с проседью волосы Меррис взметнулись вверх, плескались в воздухе до тех пор, пока окончательно не покраснели. Син не видела лица женщины и очень этому радовалась.

— Я не понимала, что за сделку заключаю, чтоб ты знала — тихо сказала Меррис.

Это было так неожиданно, что Син не нашлась с ответом. Меррис отказалась обсуждать с кем бы то ни было свою сделку с демоном. Син чувствовала себя полной дурой, ей-то казалось, что Меррис к ней как минимум привязана. Женщина согласилась стать одержимой, а это означало, что между ними тоже все изменится. Люди, одержимые демонами, превращались в марионетки, ими управлял демон. У Меррис была собственная воля половину времени. Все ясно, но не все так просто.

— Демоны всегда забирают больше, чем ты можешь заплатить, — продолжала Меррис. В ее голосе все сильнее сквозили дикие, неземные ноты. — Я думала, что если я смогу продлить свою жизнь, то все не так уж плохо. Только это не моя жизнь. Это её.

— Лианннан, — выдохнула Син так, словно была магом и могла контролировать демона, называя его по имени. Меррис кивнула. Её волосы обвились вокруг шеи как клубок змей.

— Она здесь во мне всегда. Я вижу мир через призму ее глаз, она нашептывает мне мысли и слова, словно мое собственное сердце. Скоро я буду желать того же, что и она, будто бы это мои собственные желания, — горько сказала Меррис. — Ты знала, что когда я была девчонкой, я хотела только танцевать? В твоем возрасте я даже не мечтала стать лидером Ярмарки Гоблинов. Я даже не хотела быть частью Ярмарки, но, когда не смогла танцевать больше, я сделала ее всей своей жизнью. А она хочет уйти, бросить все. Каждый раз, когда я прихожу в себя далеко от этого места, далеко от всех вас, каждое утро я думаю, может быть и стоит так поступить.

Син сглотнула. Она могла смириться с одержимостью Меррис, потому что только так можно было сохранить ей жизнь. Ярмарка нуждалась в ней.

Это была выгодная сделка. Для демона. Демон всегда забирает больше, чем ты можешь заплатить, а взамен ничего не дает. Спасти Меррис для Ярмарки Гоблинов не удалось.

— Если бы у меня был этот амулет с жемчужиной, — прошептала Меррис, — я смогла бы заткнуть ее. Смогла бы оставаться собой и вернуть контроль, несмотря на ее присутствие во мне.

Надежду принять сложнее, чем ужас. Син чувствовала, что задыхается. Ставки поднялись, теперь невозможное должно стать реальностью. Она должна сделать это. Меррис продолжала говорить.

— Ты знаешь, во всех испытаниях, что я придумала для тебя, Мэй добилась гораздо большего, проявила себя как лучший претендент на роль лидера. Ты слишком близка к Ярмарке, как я иногда думаю. Тебе бы не помешало сделать шаг назад, оценить Ярмарку как бизнес. И увидеть что-то, ради чего стоит умереть. Может, было бы здорово побыть незнакомцем. Я была такой однажды.

— Нет, — отрезала Син.

— Хотелось бы мне, чтобы всего этого не было, — сказала Меррис. — Ты побывала в доме Мезенция и вышла из него. Ты не сломалась. Ты знаешь, как я к тебе отношусь.

Син думала, что знала.

— Будет ли польза Ярмарке, если я отдам ее тебе? — прошептала Меррис так тихо, что Син пришлось шагнуть к окну. Меррис протянула руку и коснулась ее волос, как раньше. — Если я отдам ее тебе, а Ярмарка будет уничтожена, или тебя растопчут из-за нее, какая же польза тогда мне от этой сделки с демоном? Мне нужно выбрать правильно, и выбрать быстро. Хотелось бы, чтобы это была ты. Только я не уверена, что ты — правильный выбор. Не уверена, сможешь ли ты взвалить на себя еще больше ответственности, чем сейчас. Сможешь ли ты превратить жизнь и смерть в бизнес. Если ты принесешь мне эту жемчужину, мы выиграем время. Я успею научить тебя. Мне хочется верить, что ты сможешь быть именно тем лидером, которого не хватает Ярмарке.

Син склонила голову под поглаживающей ее рукой Меррис. Ей хотелось разреветься, но Меррис не оценит проявление слабости.

— Я — тот самый лидер, — тугой узел, грозивший вылиться слезами, распустился. — Это моё место.

Син подняла голову. По лицу ее наставницы растекалась ужасная бледность и пугающая красота, в то же самое мгновение, когда тени заполонили город за окном, претендуя на власть с отступлением солнца.

— Докажи это! — шепнула Меррис губами, меняющими форму.

Глава 3. Лихорадка ярмарочной ночи

Давным-давно на месте Хорсенден Хилл рос большой лес. Теперь дома Уэмбли широкой лентой опоясали подножье холма, словно сверкающий ковер, но деревья возле Ярмарки, последние отголоски древнего леса, остались такими же высокими и могучими. На каждой ветви покачивался фонарь, отбрасывающий на траву яркий луч, полный магии.

Меррис может слиться с демоном, Мэй может сколько угодно производить впечатление на молчаливых сестер, но ночь на Ярмарке Гоблинов — время Син. Сегодня ее шанс напомнить всем, что это ее законное место.

— Добро пожаловать на Ярмарку, — бормотала Син, приветствуя первых туристов, шатающихся между прилавками и глазеющих на нее.

На темном небе сиял яркий круг полной луны, словно бледный раскрывшийся цветок, и Син оделась под стать — в черное, с серебряными нитями, пронизывающими ткань паутиной лунного света и теней. Одеяние превращало девушку в насмешливого и неуловимого призрака с единственным пятном цвета — венком из малиновых бутонов жар-цвета.

Мэй может быть умной и хорошенькой, но она понятия не имеет об игре. Если сыграть достаточно хорошо, то она оживает. Представляя себя королевой, Син превращалась в неё.

— Понадобится время, чтобы привыкнуть к этому месту, — сказал своей девушке один из туристов. Судя по ее распахнутым глазам, она здесь впервые. — Если в крови есть хоть капля магии, то все гораздо проще. Моя мама — шотландка. Так что, да, мне проще. Шотландцы — мистический народ.

— Приятно видеть вас снова, — пробормотала Син, проходя мимо, а тот глядел ей вслед, польщенный, думая, что она его запомнила.

Это было частью спектакля — дать другим людям почувствовать себя особенными, чтобы десятки людей думали, что особенная — ты. Син была симпатичной, но вера других людей в ее исключительность превращала ее в самую желанную девушку в толпе. Син заставляла зрителей поверить, что она прекрасна. И они верили.

— Добро пожалов… а это ты, — Син почти столкнулась с широкой грудью Ника и сильно запрокинула голову, чтобы взглянуть на него.

— Мы подумали, что стоит появиться здесь, раз уж мы союзники, — протянул Ник. Смотреть в черные глаза Ника после глаз Меррис было трудно, но там не было сражающейся человеческой души. Всего лишь знакомый с детства парень. Всего лишь демон — вечность и холодная пустота. И ничего больше. Она не знала, что это значит. Ник оделся во все черное, как для танца. Парень или демон — он был лучшим танцором из всех.

— Добро пожаловать на Ярмарку, — улыбнулась ему Син.

Ник опустил глаза, разглядывая ее, темный локон упал на глаза, рот искривился в усмешке. Он вполне подходит, чтобы быть партнером по танцам.

— Приберегла для меня первый танец?

За плечом Ника Син увидела Алана, задержавшегося у прилавка Карла. Светлые головы склонились над кучей луков и стрел. Син выждала секунду, но Алан не почувствовал взгляд, не повернулся, чтобы встретиться глазами. Алан являл собой большую проблему, но впервые Син поняла, как ее можно решить. До нападения на школу Син и не догадывалась, что Алан способен оценить представление.

— Лучше, — ответила она Нику. — Я оставила за тобой последний.

Син взяла тайм-аут от танцев и приняла пластиковый стаканчик с водой от Кьяры. В воде плавал кусочек жар-плода.

— Ты ужасный человек, знаешь об этом? — Син потянулась. Кьяра одарила ее безмятежной улыбкой, тут же превратившейся в сердитый оскал на заглядевшегося туриста.

Син сделала глоток, вода обожгла горло изнутри терпкой сладостью. Син сглотнула и спросила:

— Что люди думают об Алане Райвзе?

— Я вообще не думаю об Алане Райвзе, — пожала плечами Кьяра.

Маттиас-флейтист, тонкий как его инструмент, подошел и украл стакан прямо из рук Син: «Мне он нравится». Танцоры единодушно одарили его испуганными взглядами.

— Красивый голос. — Маттиас махнул рукой, показывая на горло.

— Тебя, вообще, кроме людских голосов еще что-нибудь интересует? — поинтересовалась Кьяра.

— Ага, — кивнул Маттиас задумчиво, — но я не могу представить ничего такого, что бы волновало меня столь же сильно.

Сегодняшней темой танцевального шоу для туристов, что готовы остаться и заплатить за ответы демонов, был огонь. Сентябрь принес прохладу, и люди толпились у линии костров, глазея на танцоров, жонглирующих факелами, зачарованные огненными картинами, начерченными в воздухе. Народу собралось больше, чем обычно. Людей привлекало тепло огня.

Ник отдыхал от танцев, сидя на бревне рядом с Аланом. Тот что-то рассказывал Нику и смеялся, жестикулируя. Руки Алана отбрасывали причудливые тени в свете костров.

— Знаешь, что я думаю, — сказала Кьяра после небольшой паузы. — Бери их обоих. Это может быть забавно.

— Они же братья, — вмешалась другая танцовщица, Джонас. — Фу, низость какая!

— Неа, все хорошо, они на самом деле не родственники, — возразила Кьяра.

— Один из них — демон, — тихо сказал Маттиас. — Ничего хорошего.

После такого напоминания воцарилась тишина. Никто не хотел думать о демонах в эти дни, признавать, что только благодаря их невыразимой продажности, Меррис позволила завладеть собой. Думать о том, что таится в глубине глаз Ника, означает, что все они ступили на тонкий черный лед и могут поскользнуться в любой момент. Было бы проще, если бы Син могла ненавидеть обоих братьев. Она ненавидела Ника, но недолго, с момента, как узнала правду о нем до новой, недавней встречи. Куда проще ненавидеть Алана, но Син больше не испытывала ненависти. Не могла.

— Мы заключили сделку с ними, — сказала Син, — а Ярмарка всегда верна своему слову.

Она вспомнила лицо Меррис, и то, как демоны держат свои обещания, но это не остановило её. Сделав глоток воды, настоянной на жар-плоде, Син шагнула к костру, где сидели Алан с Ником. Ник казался наброском, расчерченным углем — прекрасные линии в черно-белом. Алан в свете огня ярко горел червонным золотом. Оба смотрели на идущую к ним девушку одинаково настороженно.

— Подошло время для нашего танца? — Спросил Ник.

— Да, — ответила Син. — Я подумала, может Алан споет для нас?

Парень уставился на нее в изумлении, Син сделала невинное личико, широко распахивая глаза.

— Танцоры собираются поиграть в очарование?

— С тобой, — кивнула девушка, — все может быть.

Син и сама не понимала, на что надеялась. После стольких лет на ножах, трудно наладить отношения одним махом. Она протянула руку, и Алан взял ее. Син поразилась своим ощущениям — мозолистая, сильная ладонь Алана прикасалась так осторожно, словно бы он боялся сделать ей больно. Нелепое удивление. Син же столько лет наблюдала за игрой Алана с детьми. Он всегда был деликатным. А еще она видела, как тот убивал всех, кто вставал на его пути. Син просто не задумывалась о контрасте, о том, какое впечатление он производил и кем был на самом деле. Не задумывалась до тех пор, пока Алан не встал между двумя армиями, и не обменял свою жизнь на жизнь ребенка. Син отвела глаза, чтобы не смотреть, как Алан с трудом перешагивает через бревно, наверняка это не самое приятное для него, но руку не выпустила. Она повела его к группе танцоров, болтающих между собой. Ник следовал за ними по пятам, словно дикий кот.

— Алан споёт, — объявила Син.

— Круто, — откликнулась Кьяра, сразу понимая намек.

— Не могу передать, как я этому рад, — сказал Маттиас Алану.

Пальцы Алана легко выскользнули из руки Син, часы на его руке блеснули в свете костра под неровным краем манжета рубашки. На секунду он замялся, словно не зная, куда деть руки, засунул пальцы в шлевку на джинсах.

— А разве не вы пытались продать меня магам, когда мы встречались прошлый раз? — спросил Алан.

— Ничего личного, парень, — лицо Маттиаса озарилось хищной усмешкой.

— Тогда порядок, — в голосе Алана звучало искреннее изумление. Он улыбнулся, словно занавес поднялся над сценой, а зрители уже устали от ожидания. Большинство танцоров заулыбались в ответ. Син с удивлением поняла, что снова ошибалась, полагая, будто скромняга Алан может нравиться только старушкам. Он умел быть обаятельным, но не удосужился использовать свое обаяние в общении с нею.

— У меня как раз есть подходящая гитара для тебя, — Маттиас постарался усадить Алана в сторонке от остальных крысоловов. — Не спрашивай, откуда я знаю. Я всегда просто знаю. Я наблюдал за твоими руками.

— Даже не знаю, что чувствовать, — усмехнулся Алан, — оскорбиться или успокоиться. Как-то так.

Больше половины танцоров снова засмеялись шутке, глядя как он хромает вслед за дудочником. Син замерла в изумлении. Алан может заставить людей смеяться, как будто он такой же обычный парень, как они. Син могла очаровать любого, должен быть способ произвести впечатление и на Алана, тогда у нее появится шанс достойно поблагодарить его за жертву. Девушка все еще размышляла над этой проблемой, когда барабаны сменили ритм и туристы оживились, заинтересованные происходящим. Син переглянулась с Ником, взяла его за руку. Совсем иное прикосновение, чем у его брата. Пальцы Ника такие сильные, что могут сломать ей руку как соломинку, а бесстрастная маска на лице не добавляет уверенности, что он не станет делать это. Огонь потрескивал вокруг них, рисуя сверкающие, тонкие линии в воздухе. Син наблюдала, как ее танцоры перепрыгивают через костры, принимают разные позы, позируя фотографам. Публика застыла в ожидании. Ни единого движения и лишнего звука, только танцующее, шипящее пламя, словно шепот в ночи. Ритм барабанов и флейт слился в чарующую нежную мелодию, зажурчали сладкозвучные гитарные риффы. Алан подался вперед, серьезный и сосредоточенный. Свет костров превратил его ресницы в золото, а за стеклами очков пролегли тени. Алан запел.

У него был такой голос, под который хотелось танцевать. Жаркое, сладкое и тягучее словно мёд чувство растекалось внутри Син, будоражило кровь, когда голос Алана взмывал вверх и струился рекой. Девушка не заметила, как начала двигаться, следуя за голосом. Ник подхватил её за талию и поднял высоко, в небо. Син поставила ногу ему на грудь и перекувырнулась, со свистом рассекая воздух. Ник поймал ее и поставил на землю. Обычно, танцы для туристов были менее захватывающими и сложными, лишь бледные тени настоящих, служивших для вызова демонов. Сегодня Син не было скучно. Алан пел известную ярмарочную песню, превратив своим удивительным голосом и необычными гитарными переборами в нечто новое.